# Тайны Лемборнского университета

Марина Андреева

В день своего семнадцатилетия Селена грезила о бале и галантных кавалерах и мечтала встретить первую любовь. Однако праздник был омрачен решением отца – выдать дочь замуж за мерзкого старикашку-герцога. Крики, слезы и мольбы оказались бессильны. Оставалось лишь одно – побег. Но куда податься девушке, не умеющей ничего, но зато обладающей магическим даром? Конечно, в столичный университет, где ближайшие семь лет не надо забивать голову всякими глупостями вроде где жить и что есть.
Но кто бы мог подумать, что, поступив туда, Селене придется не только учиться, но и разбираться с тайнами, скрытыми в стенах университета.

© М. Андреева, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

## Глава 1. Вынужденный шаг в неизвестность

Наконец-то семнадцатилетие! Я так долго ждала этого дня. Мой первый бал. Представление обществу. Идеальное место, чтобы встретить свою любовь.

Аромат парфюма, кажется, до сих пор щекочет ноздри. Сверкание драгоценностей слепило ярче канделябров и магических светильников. Разряженные великосветские дамы и кавалеры, снизошедшие посетить замок некогда влиятельных, а ныне опальных соседей, шептались за нашими спинами, исподтишка кидая косые взгляды. Ну и боги с ними! Все было просто великолепно!

Перед мысленным взором мелькают образы молодых людей, встреченных на балу. Вот, например, граф Артон Леорский! Как же он красив! А сколько силы в его руках, обнимавших мой стан во время танца… взгляд карих глаз заставлял сбиваться дыхание… А маркиз Савойе?! Такой озорной и заразительной улыбки никогда прежде не видела… Барон Рендонский… Волевой, решительный, за ним можно оказаться как за стеной… Герцог Ардонский тоже внешне хорош: гордый профиль, пронзительный взгляд синих глаз, полуулыбка на точеных губах, но что-то в нем было отталкивающее. Меня аж передернуло. Вспомнились орды мурашек, пробегавшие по всему телу каждый раз, когда его холодные руки касались оголенных участков кожи. Были, конечно, и другие, не особо приятные, – престарелые кавалеры, но они терялись в общей массе привлекательных молодых людей.

Кто из этих кандидатов лучше? Маменька точно о влиятельности и богатстве речь заведет. А я так не хочу! И пусть сейчас щеки вспыхивают при воспоминании о каждом из возможных претендентов на мою руку. Я еще не в силах выбрать одного-единственного. Надо обождать. Вот пожалуют в наш замок с визитами, пообщаемся, узнаем друг друга получше, ну а там сердце само выберет…

Из приоткрытого окна доносится стрекот цикад. Обычно скрипучий, раздражающий, но сейчас чудится в нем мелодия – будто оркестр играет. Губы невольно расползаются в улыбке, а тело так и рвется вальсировать. Где-то вдалеке, нарушая гармонию, кричит сыч. Горящих щек касаются слабые порывы ветра. Голова слегка кружится, словно я выпила лишний бокал шампанского. Звезды за окном мерцают, как свечи в канделябрах. Кажется, бал не окончен, вот сейчас из-за спины раздастся вкрадчивый голос: «Графиня Вигентонская… фиета Селена, позвольте пригласить вас на танец?» – Я обернусь, и очередной кавалер, с почтением склонив голову, коснется моей руки, и мы закружим по залу.

– Дочь, пройди в кабинет, – я вздрогнула от неожиданности, былую эйфорию как рукой сняло. Когда отец говорит таким тоном… не к добру это, ой не к добру.

Хлопнув дверью, он скрылся из вида. На подгибающихся ногах плетусь следом. До кабинета рукой подать, а я, как во сне, бреду и бреду, и конца-края этой дороге нет. Тело пробивает озноб в предчувствии чего-то, что явно мне не понравится. Надеюсь, батюшка не принял чье-то предложение без моего ведома? Ведь обещали, что я смогу самостоятельно сделать выбор! Да, круг кандидатур сузится из-за необходимости получить одобрение родителей, но основное решение останется за мной! А может, речь пойдет о поездке в столицу, которую планировали после моего первого бала? Нет. Вряд ли. К чему бы такая поспешность? Впереди еще целый месяц.

Вот уж и кабинет. Берусь за ручку двери, тяну на себя – не поддается. То ли я сил лишилась, то ли дверь внезапно потяжелела. И по телу странная слабость разливается.

– Входи, – распахнув злосчастную преграду настежь, молвил отец.

Зашла. Камин полыхает, распространяя аромат березовых поленьев. Тепло, а меня продолжает знобить. Отец обошел стол, уселся в свое любимое кресло и жестом указал, мол, присаживайся.

Как-то осунулся он после бала. Всегда моложавый, крепкий, а сейчас морщины прорезали лоб, тени под глазами. Может, приболел? Хотя нет. Челюсти напряжены так, что аж желваки ходят, еще и губы сжаты в тонкую линию – явно злится. Вот только на кого и за что? Неужто я неподобающе повела себя на балу?

– Селена, – произнес отец и встал со своего места. – Ты уже не маленькая и прекрасно понимаешь, в каком положении находится наш род, – при этих словах он отошел к камину и, взяв кочергу, начал ворошить поленья.

Потревоженные угли заискрили, полыхнуло жаром, а меня от такой вступительной речи пуще прежнего зазнобило. Обнимаю себя за плечи в попытке унять дрожь и хоть немного согреться, но тщетно. Колотит так, что зубы вот-вот чечетку отбивать начнут.

Минутные стрелки на часах проходят круг за кругом, а отец все молчит. То ли ждет, когда же я самостоятельно догадаюсь, о чем речь, то ли просто слова подбирает? Догадки-то у меня имеются, но озвучивать их не стану – слишком страшны перспективы в том случае, если окажусь права.

– К чему этот разговор, батюшка? – не выдерживаю я.

Отец выпрямился во весь свой немалый рост, подкинул в руке кочергу, будто взвесил, и… швырнул на пол. Та звякнула о мрамор, отскочила и покатилась по светло-бежевому напольному ковру, оставляя грязный серый след. Я дернулась, едва не упав со стула. Поджала ноги под сиденье, будто кочерга могла повторно пронестись в опасной близости. Вжалась всем телом в спинку стула и ошалело смотрю на стоящего передо мной человека. Что ж такое случиться могло, чтобы педантичный в вопросах чистоты и нерациональных трат, вечно спокойный и уравновешенный отец выкинул такой вот финт?

– Герцог Ардонский попросил твоей руки, – нарушил тишину отец, а у меня внутри все аж похолодело.

Хотелось крикнуть: «Нет!» – но меня опередили:

– Старший герцог…

– Что?! – вылупилась я на продолжающего отводить взгляд отца, в надежде на то, что ослышалась.

Если младший Ардонский был хотя бы молод и внешне хорош собой, пусть и неприятен, то этот… этот был магом и при этом выглядел лет на семьдесят, если не больше! Сколько ему в действительности даже страшно подумать!

– Это шутка такая, па? – взирая на отца, выдавила я, хотя и понимала – не до шуток ему.

Если он настолько взбешен, то вопрос уже решен, и меня просто ставят перед фактом. Но как же так? Обещали же право выбора! Вот и где оно? Не-е-ет… Это невозможно! Наверняка матушка еще не в курсе. Стоит ей рассказать, и…

– Мы с твоей мамой были вынуждены принять это предложение, – припечатал отец, убив остатки надежд. – Ты должна понять – от этого зависит благосостояние всего рода. Боги с нами, но ты будешь жить в роскоши, и для Киреана…

Глаза мгновенно застилает пелена слез. Не помню, как выскочила из кабинета. Я неслась прочь, не разбирая дороги, то и дело натыкаясь на слуг и предметы. И вот я уже в некогда любимом уголке замка – оранжерее. Когда-то, еще в детстве, любила прятаться здесь, представляя, что это мой тайный мирок, в котором никто, кроме садовника, меня не сможет найти. Почему-то сюда редко кто заглядывал, и это давало мне возможность побыть наедине с собой. Вот только сейчас это место уже не кажется таким уж надежным укрытием.

В груди щемящая боль, от которой больно даже дышать. Будто вырвали кусок души. Как?! Как они могли поступить так со мной? За что? Боги с ними? Ну и боги с ними! Киреан? Да брат еще совсем недавно под стол пешком ходил, и что теперь? Я должна выйти за мерзкого старикана, чтобы обеспечить его будущее? Что-то не припоминается, кто о моем будущем позаботился!..

Сколько я просидела, оплакивая былые надежды и мечты? Не знаю. За окнами ночь. И в какой-то момент внутри рождается… нет, это даже не мысль, а будто извне пришел приказ к действию: БЕГИ!

В долю секунды я очутилась в своей комнате. Заметалась, скидывая в сумочку все самое необходимое. Туалетные принадлежности, шпильки, гребень, несколько носовых платочков на смену. Я никогда не выезжала за пределы замка и понятия не имела, что мне нужно и куда идти. Но и остаться тут не могла.

– Замуж за этого мерзкого старикана?! Ни за что! Не бывать этому! – вполголоса причитала я, продолжая метаться по комнате.

Мелькнула даже мысль о самоубийстве, как в некогда прочитанных мной романах. Но это показалось мне слишком уж кардинальным решением. Если не останется выбора, то тогда… А пока… пока бежать.

Одна беда – я знала, что мне понадобятся деньги, но их у меня не было. Вернее, были кой-какие медяшки, оставшиеся с той поры, как мы посещали ярмарку в ближайшем городке. Вот только на них разве что сахарный леденец купить можно или пирожок. Деньги… Деньги… Они хранились у отца в кабинете, но он всегда был закрыт. Тут же вспомнилось, что у мамы в сейфе хранится семейная реликвия – гарнитур из колье, браслета, диадемы, кольца и сережек. Понимаю, что нехорошо воровать, но они сами виноваты! Не надо было вынуждать меня!

С такими мыслями, накинув плащ с капюшоном я выскользнула из комнаты и пробралась в мамины апартаменты, состоящие из целой анфилады просторных залов. Прислушалась. Тихо и темно. В неверном свете луны прокралась к той стене, где за картиной был спрятан сейф. Осторожно, стараясь не шуметь, сдвинула облаченный в тяжелую рамку пейзаж и, дрожа от страха, покрутила рукоять цифрового механического замка. Мама не раз доставала что-либо из сейфа в моем присутствии, поэтому нужную комбинацию цифр я запомнила еще в детстве, но прежде никогда ею не пользовалась. Имелся риск, что защита может быть еще и магической, но обошлось. Стоило набрать последнюю цифру, и замочек щелкнул, а дверца с едва различимым скрипом подалась мне навстречу.

Внутри лежали какие-то бумаги. Их осторожно сдвинула в сторонку и нащупала заветную шкатулку. Первым желанием было схватить ее и бежать прочь, не оглядываясь, но я все же уложила бумаги на место, закрыла сейф, аккуратно вернула картину в прежнее положение и лишь потом бесшумной тенью выскользнула в коридор.

Выбраться из здания оказалось непросто. После бала большая часть прислуги не спала, наводя порядок, постоянно приходилось прятаться в нишах во избежание нежелательных встреч. И на улицу выйти через центральный выход не удалось. В холле постоянно кто-то находился, пришлось, как в детстве, выбираться через черный ход в подсобном помещении при кухне. Благо время было еще раннее, и там не было ни души.

Двор встретил пронизывающей ночной прохладой. Поежившись, подумала: не вернуться ли за более теплой одеждой? Но, оглянувшись на темнеющую на фоне ночного неба махину здания, передумала. В этот раз удалось вырваться незамеченной, повезет ли в следующий? Неизвестно. А рисковать не хочется. Мне и так предстоит еще как-то пробраться за стены замка.

Семья наша небогата, а минувший бал сильно подорвал наше финансовое положение. Я слышала, как об этом разговаривали родители еще накануне мероприятия. Но мама настаивала на том, что эти траты окупятся, и отец согласился. Сейчас же, в целях экономии, нигде не горело ни единой магической лампы, и мне это было на руку. Двор окутан мраком, но свет звезд и луны никуда не делся. Возле ворот стража с факелами прогуливается, но они далеко. Откуда-то слышны приглушенные голоса.

Осторожно, стараясь держаться в тени здания, крадусь к хозяйственным постройкам. Миновала кузню, из которой, вопреки обыкновению, не доносится ни звука, пробралась к конюшне и замерла в растерянности: что делать дальше?

– Отвезешь это в село, старосте. Он там разберется, – словно в ответ на мои мысли, послышался голос управляющего, сменившийся на звук удаляющихся шагов.

Следом ворота конюшни распахнулись, и минуту спустя оттуда медленно выползла старая кляча, волокущая за собой телегу. Мимолетного взгляда на кусок мешковины, наброшенный на содержимое повозки, хватило, чтобы метнуться следом. Как оказалась внутри? Сама не поняла. Сжалась вся, подобрав под себя подол юбки и плаща. Прислушиваюсь. Тихо. Только кобылка порой всхрапывает, цокая копытами, да телега поскрипывает. Значит, не заметили.

Носа коснулись запахи съестного. Наверное, это остатки пиршества в честь моего совершеннолетия отправили в село, на радость простонародью. Наготовлено-то было с запасом, а сохранить продукты сложно. В животе заурчало, напоминая о том, что, пребывая в волнении, я так и не поела во время праздника. Тихонько пошарила рукой, нащупала какую-то корзину. Пироги! Сцапала первый попавшийся, засунула в рот и чуть не заурчала от удовольствия. С мясом. М-м-м… Вкуснотища…

– Тпр-р-ру-у-у… – раздалось снаружи, и у меня кусок в горле застрял, а сердце в пятки ушло.

Перед мысленным взглядом уже предстала картина: вот откидывают полог из мешковины… в глаза бьет свет факелов…

– Не дают выспаться, Семен? – пробасил один из стражников.

– А что делать? Мы люди подневольные, – вздохнул в ответ возница, и тут же послышался скрип вращающегося барабана: открывались ворота.

Внутри все ликует: я смогла! До последнего не верилось, что удастся выбраться из замка. Ан нет! Вот он – позади! Я даже приподняла осторожно кусок мешковины, чтобы собственными глазами в этом убедиться.

Пока тряслись по бездорожью, успела набить желудок всякой снедью и в одну из корзин навалила всякой-разной еды впрок. Кушать-то захочется, а где ее, еду-то, брать?

Пару раз возница останавливался. То нужду справить, то дорогу впереди посмотреть, один раз откинул край мешковины и потянулся к ближайшей корзине, а у меня в это время едва ли сердечный приступ не приключился. Вот если б заметил? Но нет, обошлось.

На въезде в селение повозка притормозила. Места у нас дикие. Леса вокруг, говорят, зверье всякое водится да люди лихие порой возле тракта встречаются, посему селения обнесены частоколами. Вот он и пошел договариваться, чтобы воротины отворили, а я тем временем выскользнула из телеги и, прихватив свою сумочку и корзину, укрылась в ближайших зарослях.

Раздался звук вытаскиваемого засова и оттягиваемых в сторону тяжелых воротин. Все это перемежалось пыхтением и приглушенной бранью. Скрипнула телега. Видать, возница под уздцы заводил кобылу. Опять пыхтение и ругань, сменившиеся тишиной. Только где-то вдали филин угукает.

Посидела немного, пережидая, пока все окончательно затихнет, и выбралась на дорогу.

Селение находилось немного в стороне от тракта, пришлось вернуться. Постояла на перекрестке, соображая, куда идти. Было бы обидно вернуться к замку. Благо раньше я тут пару раз все же бывала. Вернее, мимо проезжала, когда в город выбирались на ярмарки или к портным в сопровождении мамы. Сориентировалась и потопала подальше от некогда родного гнезда.

Иду, зябко кутаясь в плащ. При дыхании облачка пара перед лицом возникают, и вот вроде темно совсем, а их видно. В голове пустота. Кажется, обида на родных выела все чувства и эмоции, оставив лишь бездушную оболочку. На горизонте светлеть начинает. По обочинам туман стелется. И тишина, даже цикад, которые вечно скрипели под окнами замка, не слышно.

Ноги устали, а я все плетусь. Но все равно глазею по сторонам, ведь прежде мне никогда не удавалось вот так погулять! На тракте никого: ни путников, ни телег, ни карет. Я-то думала – напрошусь к кому в попутчики. Слыхала, как о таком кто-то из работников в замке рассказывал. Наверное, это не тут – на приграничье – происходило, а ближе к центру королевства. К тому моменту, как солнце встало в зените, пришлось сделать привал. Углядела на обочине поваленный ствол и упала на него без сил. Жутко хотелось есть и пить. И если с первым проблем не было, то о воде я как-то совсем не подумала.

Солнце жжет немилосердно. Убегая в ночи, я совершенно забыла о шляпке. Сейчас же идти в темном плаще с накинутым капюшоном слишком жарко, а без него напекает голову, и кожа на лице уже саднит от пыли, пота и солнечных ожогов. Еще и платье с туфлями, теми самыми, в которых была на балу, совершенно не подходят для длительных прогулок по бездорожью, а тракт представляет собой широкую грунтовую дорогу с неизбежными выбоинами и никогда не высыхающими лужами.

Один каблучок вскоре остался на дороге. Идти стало сложнее, пришлось оторвать и второй. Он, как назло, долго не желал поддаваться, но мое упорство взяло верх. Чуть позже я неудачно споткнулась о какой-то камень, и на второй туфельке оторвалась подошва. Она скребла по земле, поднимая вверх клубы пыли и мешая идти. Подол платья из нежно-фиалкового быстро превратился в грязно-серый. Немного помучившись, не выдержала и выбросила пришедшую в негодность обувку. Ничего на смену у меня не было, пришлось дальше идти прямо в чулках. Но и они не пережили путешествия. Казавшаяся плотной ткань порвалась на пальцах ног, в образовавшиеся дырки тут же стали набиваться пыль, песок и мелкие колючие камешки. Пришлось расстаться и с чулками. И пусть теперь я ощущала себя голой, но идти, как ни странно, стало легче.

Ближе к вечеру, миновав несколько примыкающих к тракту дорог и так и не встретив ни одного путника, не считая одинокой лани, пересекавшей тракт, я услышала журчание ручья. Звук был едва различим, но истертые в кровь ноги уже несли меня вперед. И откуда только силы взялись?

В мире больше не существовало ничего, только этот волшебный звук, напоминающий звон хрустальных колокольчиков. К ручейку вела едва различимая тропка. Первым делом я от души напилась. Вода прозрачная, вкусная и безумно холодная. Но я глотаю и глотаю. Не могла остановиться, пока горло не свело судорогой. Сложила ладошки лодочкой, зачерпнула и ополоснула лицо. Раздраженная кожа вспыхнула. Я скрипела зубами, но продолжала смывать грязь. Следом пришел черед ног. В столь жутком состоянии они еще никогда не были: в пыли, ссадинах и порезах, еще и мозоли проступили.

– Надо было туфли сразу выбросить, – закончив с водными процедурами, бормочу я.

Ледяная вода и относительная прохлада леса заставили забыть об изнуряющей жаре, которая даже в вечернее время царила на дороге. И тут взгляд зацепился за что-то совершенно чужеродное для этого места. Присмотрелась повнимательнее. Точно! Что-то наподобие шалаша. Помнится, видела такие, их дети нашей прислуги в отдаленных уголках замковой территории строили из всяких подручных средств. Интересно, а тут-то кому вздумалось это делать? Может, путники, часто проезжающие мимо, организовали себе место для ночлега? Или охотники?

Страха не было. Если кто-то там есть, уже дал бы о себе знать. А значит – никого. Ночь вот-вот вступит в права, и лучшее места для ночлега я вряд ли отыщу. Обошла вокруг сложенного из веток остроконечного строения. Выхода было два: один в сторону дороги, другой в лес. А ведь им явно давно не пользовались – вон даже травка у входов не примята, да и кострище мхом поросло. И главное, с этого места сквозь листву хорошо просматривался довольно большой участок дороги.

Внутри было прохладно, сухо и темно. Две кучи лапника возле стенок. Останавливались здесь явно не одинокие путники. Собственно, больше здесь ничего и не было. Расстелив плащ поверх одной из лежанок, уселась, с блаженством вытянув ноги, жутко уставшие за последние полтора дня. Да какие полтора? Все два! Вчера встали рано из-за подготовки к банкету и балу. Весь день в суете, потом собственно праздник, а потом… В горле снова будто ком застрял. Поплакать бы. Да слез уже нет. По дороге остатки выплакала. Одно хорошо – с ними и злость на родных ушла, я их в какой-то степени даже оправдала в своих глазах, но о возвращении и речи быть не могло. Да, мне сейчас плохо как никогда, но лучше уж так, чем всю жизнь рядом со стариком, маги… они подолгу живут.

Дело в том, что пусть мне и дано надлежащее приличной девушке из знатного рода образование, но о жизни, вернее о взаимоотношениях между мужчинами и женщинами, я знаю гораздо больше, чем положено. Во-первых, моя служанка – весьма романтичная натура – всегда безумно увлекалась романами, ну и мне тайком таскала. Так я узнала о любви, ревности, предательстве. А потом… потом случайно застала нашего садовника с одной из замужних кухарок. Нет, они меня не заметили – были слишком увлечены. Ну а я… я, вместо того чтобы убежать, смотрела. Понимала, что это нехорошо, но ничего не могла с собой поделать. Позднее я не раз становилась свидетельницей подобных непонятных мне сцен и однажды, описав увиденное, спросила у служанки, заменившей мне подругу:

– А что они делали?

Девушка рассмеялась и, косясь по сторонам, утянула меня в укромный уголок, где и поведала, что так вообще-то муж и жена детей делают обычно. Я хотела возмутиться, что у кухарки муж совсем другой, уж я-то его знаю! Но служанка меня опередила:

– …Но порой этим занимаются и просто так, ради удовольствия, – выпалила она.

В чем удовольствие, я тогда так и не поняла, что немудрено – мне было-то от силы лет десять. И вот теперь я с омерзением представляла на месте тех людей себя и престарелого герцога… Даже кусок пирога едва обратно не выскочил от такой картинки. Фу! На миг взгрустнулось от мысли о теплой ванне и мягкой постели. И я тут же, стараясь отвлечься, начала фантазировать о том, что меня ждет впереди. В моих грезах я представляла, как встречу прекрасного принца, а может, это будет и не принц? Но он однозначно будет молод и красив и обязательно полюбит меня с первого взгляда…

Да, в тот момент я напрочь забыла о том, что у меня теперь нет ни денег, ни дома, что моя внешность уже оставляет желать лучшего, и дальше станет лишь хуже. Об этом думать совсем не хотелось. Возможно, детские сказки о добрых феях-крестных, которые с легкостью решат все свалившиеся на мою голову беды, – вовсе не сказки? А может, и не о феях, а просто о добрых волшебницах, что сути не меняет. Я искренне верила, что все плохое осталось позади, а впереди меня ждет прекрасная, наполненная событиями и приключениями жизнь!

Вот в таких приятных размышлениях я и погрузилась в сон.

Пробуждение было внезапным. Конское ржание и топот создали эффект вылитого на голову ведра с водой. Однажды, еще в детстве, меня угораздило стать жертвой такой вот проказы одного из сыновей нашего управляющего. Его, конечно же, выпороли, и подобного больше не повторялось, но воспоминания сохранились на всю жизнь.

И вот сижу ни жива ни мертва, даже дышать боюсь. Прислушиваюсь, может, просто мимо кто едет по тракту? Ан нет. Топот все ближе, уже и мужские голоса вполне различимы. Осторожно, стараясь не шуметь, поднимаюсь. Закуталась в плащ, натянув поглубже капюшон, чтобы мои светлые волосы в ночи не привлекали внимания. Схватила сумочку и корзинку и выскользнула из шалаша в сторону леса. Отойти далеко я не успела. Все-таки одно дело – красться впотьмах через лес, а другое – ехать верхом.

– И не вздумай здесь дрыхнуть! – раздался повелительный голос. – Ночью она не пойдет, слишком избалованная, но завтра или послезавтра не спускай с дороги глаз. Иначе герцог с нас три шкуры спустит.

От этих слов у меня все внутри похолодело. Почему-то я ни на секундочку не усомнилась в том, что речь именно обо мне. Дальше выбиралась совсем уж с черепашьей скоростью, моля всех богов, чтобы рассвет не наступал как можно дольше. Ведь оттуда, со стороны шалаша, дорога о-о-очень далеко видна, и мне надо убраться подальше до восхода солнца.

## Глава 2. Решение проблем

Плутала я довольно долго, в какой-то момент испугалась, что не найду дорогу к тракту, но мне повезло – вышла. Вернее, увидела ее, но покидать спасительный покров леса побоялась. Кто знает, насколько я удалилась от шалаша? Солнце к тому времени уже почти достигло зенита, но учитывая мои зигзаги…

Так и бреду вдоль дороги. Идти тяжело. Истерзанные ноги так и норовят подогнуться, платье, еще вчера шикарное, в котором не стыдно было пойти на прием к королю, теперь больше напоминает тряпку. Нет, оно не порвалось, слава богам, видимо, плащ уберег, но зато основательно измялось и покрылось толстым слоем пыли.

Еще и оступилась, подвернув ногу. Посидела на пеньке, да и вышла на дорогу. Будь что будет. Хуже, если я в лесу ногу сломаю. Что потом делать?

Плетусь, солнце шпарит, пить опять хочется, а нечего. У ручья была, но воды набрать не во что, а впрок, как показала практика, напиться невозможно. И вдруг слышу – сзади кто-то едет. Едва удержалась, чтобы не кинуться в лес. Смысл? Если это те, кто меня разыскивает, то уже заметили, и от лошади на своих двоих я точно не убегу, а если это простые путники, вдруг подвезут?

Обернуться боюсь. Прислушиваюсь. Лошадей явно несколько. Едут размеренно, если бы погнались за мной, давно бы были рядом. Вскоре к топоту копыт примешивается и другой звук. Неужто карета? Останавливаюсь. И тут приходит мысль: «А вдруг герцог собственной персоной?»

– Тпр-р-р-р… – раздается поблизости.

А у меня сердце на миг биться перестает. О том, что дышать надо, вообще позабыла.

Скрипнула, открываясь, дверца, а у меня будто глаза к дороге приросли, боюсь посмотреть – кто же там? Вот в поле зрения попали походные сапоги из мягкой кожи. Хорошо выделанные, явно не из дешевых, а самое обидное – на них ни пылинки, в то время как я…

– Фиета! – окликнул меня приятный мужской голос. – Не бойтесь, мы не причиним вам вреда, – тут же добавил он.

Даже не по себе стало. Веду себя как дикарка какая-то. Уж лучше в карете подальше убраться, чем быть пойманной людьми герцога. Поднимаю взгляд и… О боги… На какой-то миг окружающий мир перестает существовать, в нем остаются лишь пронзительно-черные, но при этом лучащиеся внутренним светом глаза, приятные черты лица, словно обрамление картины, и легкая, едва различимая улыбка. Ветер играет упавшей на лоб каштановой прядью…

– До ближайшего населенного пункта довольно далеко, – произнес незнакомец. – У нас есть место, и если хотите, можете продолжить путь с нами. Что скажете?

Что-что? Кивнула. Вот честно хотела ответить в соответствии с правилами приличий, но язык к нёбу прилип. Причем не образно, а в прямом смысле слова – слишком уж жарко и пить хочется.

Голова идет кругом, но почему-то кажется – я все делаю правильно. Мужчина галантно протянул мне руку, помогая забраться в карету. Две девушки сидят на мягком диванчике сидений по одной стороне, с другой – чопорного вида матрона лет около сорока, очевидно, именно рядом с ней сидел тот самый мужчина. Вот и куда мне? Недолго думая, решила подсесть к девушкам. Одна из них, обладательница рыжей копны кучеряшек, с миловидным личиком и веснушками, робко улыбнулась мне в ответ. Вторая скользнула по мне холодным взглядом серых глаз и так резко дернула головой, отворачиваясь, что пряди прямых, словно отутюженных волос цвета воронова крыла взлетели в воздух и, словно меч, рассекли воздух. Ну и ладно! Выбора у меня все равно нет, сидеть всю дорогу рядом с незнакомым мужчиной как минимум неприлично.

Внутри кареты, как ни странно, оказалось прохладно, наверное, магия использована какая-то. Эх… у меня ведь тоже задатки есть, вот только толку от них?

Незнакомец занял свое место, и карета тронулась.

– Куда путь держите? – поинтересовался мужчина. – И кстати, позвольте представиться, граф Лейрон Дортанс. Фиеты Милания и Адриана – по воле случая я сопровождаю этих девушек в столицу. И фаам Ксеона – компаньонка моих спутниц.

Миланией оказалась вызвавшая с первого взгляда симпатию улыбчивая попутчица.

– Графиня Селена Вигентонская, – слегка склонив голову, представляюсь. – И я тоже хотела бы добраться до столицы, – добавляю в надежде, что мне не откажут и не выпроводят из кареты на первом же постоялом дворе.

– Так вы и есть та самая графиня?! – неожиданно оживился мужчина, а у меня рука инстинктивно дернулась к ручке дверцы, и та мгновенно отворилась.

В салон ворвались конский топот, грохот и поскрипывание кареты, преодолевающей очередные препятствия на дороге. Голова пошла кругом от мелькания травы и камней на обочине.

– Постойте! – граф выставил вперед руку, преграждая мне путь к отступлению, и тут же захлопнул дверцу. – Не делайте глупостей, я ведь говорил, что мы не причиним вам вреда.

– Но… – только и смогла выдавить я.

– Нас останавливали и проверяли, нет ли в салоне некой беглой графини, – пояснил он. – Даже если бы вы не представились, подумайте: мы вдали от поселений встречаем на тракте девушку явно благородных кровей, идущую пешком и практически без багажа.

Ну что тут скажешь? Кивнула, отводя взгляд, но мне показалось, или на губах мужчины промелькнула улыбка?

– Думаю, у вас были веские основания для столь решительного шага. Теперь вы в безопасности. До самой столицы, – добавил он и откинулся на спинку сиденья, слегка прикрыв глаза.

А я… осознав, что мне действительно ничего не грозит… стыдно сказать… расслабилась на мягком удобном диванчике в приятной прохладе и, убаюкиваемая мерным покачиванием, заснула.

И привиделось мне, что я уже в столице, каким-то чудом у меня появилась своя комната. Откуда она? Не знаю. Просто есть и все, как это бывает порой во снах. Не слишком просторно, но светло и уютно. На столе какие-то книги, я как раз собираюсь взять одну из них и вдруг слышу, как открывается дверь. Внутри все сжимается в предвкушении, сердце бьется чаще, а губы растягиваются в улыбке. Кто-то вплотную прижимается к моей спине, но я не боюсь, нет неловкости или стыда, мне хорошо. Откидываю волосы на плечо, оголяя шею, и кожи тут же касается горячее дыхание…

– Селена… – донесся откуда-то извне тихий девичий голос.

Выдернутая из мира грез, непонимающе озираюсь по сторонам. Ах да! Я же в карете. Но никого нет, только та улыбчивая девушка… Милания склонилась ко мне.

– Постоялый двор, – произносит она. – Мы собираемся принять ванну и перекусить.

О боги! Как же соблазнительно это звучит, но…

– У меня нет денег, – вздыхаю. – А то, что есть, вряд ли здесь купят, – добавляю, вспомнив о семейном гарнитуре.

– Зато у меня есть! – не унималась попутчица. – И мне их вовсе не жаль! А вам однозначно нужно привести себя в порядок после долгой дороги. В таком виде нельзя появляться в столице, – несколько смущенно добавила она.

Взгляд коснулся чумазых рук, и пришло понимание – она права. Несмотря на внутренние терзания и нежелание быть обязанной, пытаюсь встать и безвольным мешком плюхаюсь обратно на мягкий диванчик. Все мышцы болят, ноги саднят.

– Селена… можно на ты? – уточнила девушка.

– Конечно, – соглашаюсь.

– Мне действительно не жалко. Я еду поступать в университет и уверена, что мне это удастся. Там я буду на обеспечении королевства, и эти деньги мне ни к чему, разве что на новые шляпки их тратить, а вам… тебе это нужнее.

– Спасибо, – вымученно улыбаюсь и с помощью моей благодетельницы все же выбираюсь из кареты.

– Ой! – всплеснула руками девушка, и по ее взгляду стало понятно – заметила мои босые ноги.

– Порвались, – тихо говорю.

– Я дам, у меня есть запасные, – тут же засуетилась она и метнулась к кучеру.

Пока они открывали багажное отделение, пока Милания копалась в своих вещах, озираюсь по сторонам. Трактир представляет собой небольшое бревенчатое здание в два этажа. Небольшой двор, по сторонам от крыльца стоят столы и лавки. Справа виднеется конюшня. Кажется, я уже когда-то бывала здесь. Видимо, останавливались по дороге в город. Интересно, а далеко ли до столицы? Батюшка, помнится, когда ездил туда, пропадал не меньше чем на месяц.

– Вот! – воскликнула явно довольная собой Милания, вручая мне какой-то весьма увесистый сверток. – Надеюсь, тебе подойдет.

Ничего не оставалось, кроме как поблагодарить и последовать за девушкой в трактир. В памяти всколыхнулись воспоминания о нашей последней поездке в город. Мы действительно здесь останавливались с мамой. Мама… Простит ли она меня? Сможет ли понять?..

Милания в это время о чем-то непринужденно болтает. Слушаю вполуха, стараюсь отвечать более или менее впопад, чтобы не обидеть невниманием, но ее, кажется, это не особо беспокоит. Есть же счастливые, беззаботные люди на свете! Хотя… давно ли я такой же была? Двух дней не прошло, а кажется – на десяток лет постарела.

Так, под ее болтовню, мы и вошли в трактир. Внутри оказалось не душно, но жарко натоплено и очень многолюдно. Просторный зал в четыре ряда заставлен здоровенными столами, но свободных мест почти нет. Вот и откуда люди взялись, если на тракте почти никого не было? Хотя… кто знает, может, здесь он гораздо оживленнее, я же часть пути проспала. К тому же за то время, пока мы шли от кареты к зданию, мимо пронеслось несколько конных, и даже одна телега протарахтела.

У одной из стен расположен огромный очаг, в котором поваренок вертит целую кабанью тушу. Оттуда и жар по всему залу расползается, вместе с умопомрачительным ароматом жаркого.

Сглотнув слюнки, окинула взглядом присутствующих и, заметив призывно махнувшего нам графа, направилась к одному из дальних столиков.

– Эй, красотка, – послышался пьяный голос, но я даже отреагировать не успела, а возле толстомордого хама с гривой спутанных сальных волос уже очутился наш спутник.

– А теперь извинитесь перед графиней, – приставив шпагу к горлу грубияна, потребовал он.

– Ха! Графиня – босоножка! – загыгыкал один из собутыльников забияки.

Граф, кажется, не шевельнулся, но особо разговорчивый посетитель тут же согнулся пополам, будто ему под дых дали, и прошипел:

– Сучьи маги…

– У-у-у… – боясь что-то сказать, промычал тот, которому в шею упирался кончик шпаги, и тут же поднял вверх руки в примирительном жесте.

– Так-то лучше, – не спеша убирая оружие, кивнул граф и взглядом указал нам идти к нашему столику.

– Это случаем не та графиня? – уловила я чей-то голос.

Внутри все рвалось метнуться назад, к выходу, но откуда-то пришло понимание: сейчас эти слова прозвучали всего лишь как предположение, а если побегу, то, по сути, докажу, что догадка правильная. Что будет потом? Ясное дело – поймают и отволокут к герцогу. Вряд ли граф ввяжется в открытый конфликт. Кто я ему? Никто. Случайная попутчица, а у него имеются обязательства – доставить девушек в столицу.

Заняла место возле стенки, сжалась в комок в ожидании продолжения, но, как ни странно, граф вскоре вернулся и как ни в чем не бывало подозвал подавальщицу.

– Девушка, что порекомендуете взять? – поинтересовался он.

Все происходящее видится будто не мной, а со стороны. Вот Милания придвинулась ближе и, нащупав мою руку под столом, успокаивающе ее пожала, вот официантка умчалась на кухню выполнять заказ. Сопровождающая девушек фаам неодобрительно косится в мою сторону. Граф же не спускает взгляда с недавних забияк. А я… я сижу ниже травы и тише воды, стараясь ничем не привлечь к себе внимания окружающих.

Наконец-то принесли еду. Ух! Чего тут только не было: и свининка на ребрышках, и жареная рыбка, и овощи, и свежий хлеб, и… Хотелось всего и много! Никогда прежде такого не испытывала. В животе тут же заурчало. Благо в таверне довольно шумно, и вряд ли кто-то расслышал столь неподобающие звуки.

Есть пришлось, постоянно контролируя свои действия и удерживая в узде желание по-дикарски хватать все руками и запихивать в рот. Запив все липовым чаем, отправились наверх – в комнаты. Для нас с Миланией выделили одну на двоих. Как ни странно, тут уже стояли разделенные ширмой две лохани с горячей водой. Вот спрашивается: когда и кто успел отдать распоряжения?

Жутко смущал тот факт, что я оказалась для кого-то обузой. Пусть Милания всем своим видом и демонстрировала абсолютную беззаботность по этому поводу, но…

– О боги! – вырвалось у меня, когда тело погрузилось в горячую воду.

– Да, – отозвалась моя новоиспеченная подруга. – После утомительной дороги это истинное блаженство. Вот приеду в столицу, до учебы еще неделя целая останется, хочу погулять по городу. Интересно же! Не поверишь, за семнадцать лет жизни – ни разу в столице не бывала! А ты?

– И я, – признаюсь.

– Ну так вот я и говорю, – как ни в чем не бывало продолжала болтать Милания. – Приедем, надо будет погулять, посмотреть, что там да как. На ярмарку сходить, в театр, еще хочу хоть издали на королевский дворец взглянуть…

Девушка продолжала щебетать, а я нежилась в ванне и думала о своем: что мне делать? Денег нет, устроиться на работу я вряд ли смогу, ведь как ни крути, а те навыки, которые прививаются с детства девушкам из знатных родов, вряд ли помогут заработать на кусок хлеба. По сути, я не умею и не имею ничего… Кроме выявленных некогда магических способностей, которые в нашей глуши некому было развивать…

– А что ты планируешь делать по прибытии? – ворвался в мои размышления голос подруги.

– Не знаю, – честно отвечаю. – Вот как раз об этом и думала.

– Ну и чего надумала-то? – не унималась она.

– Ничего, – вздыхаю.

– Э-э-э… нет, так дело не пойдет! – воскликнула девушка и заплескалась громче прежнего. – Сейчас я, подожди! Все придумаем!

Спустя минуту, закутанная в огромное, больше похожее на простыню полотенце, девушка уже восседала на краешке моей ванны и, продолжая о чем-то лепетать, помогала мне вымыть волосы.

– А вообще, мне кажется, что тебе надо попытать счастья на вступительных экзаменах в универе, – говорила она. – Даже если в тебе нет ни толики магии, ты имеешь образование и с легкостью поступишь на знахарский. А это значит – ближайшие семь лет тебе не надо будет забивать голову всякими глупостями типа где жить и что есть. А потом… ты ведь красивая! Встретишь своего единственного и неповторимого, выйдешь замуж и забудешь о прошлом, как о страшном сне!

– Звучит заманчиво, – улыбнулась я, решив не говорить о наличии магического потенциала.

– Вот и чудно! Вот и хорошо! Значит, решено – ты едешь с нами! – брызнув мне в лицо водой, воскликнула Милания и, заметив, что я собираюсь ответить ей тем же, звонко смеясь, умчалась прочь.

Пока я выбиралась из ванны, пока закутывалась в такое же, как у подруги, неимоверно огромное полотенце, Милания что-то тихонько напевала и довольно ритмично шлепала босыми ногами по полу, явно вальсируя по комнате.

– Ну… – заметив меня, девушка замерла. – По идее, планировалось, что, добравшись до трактира, мы отдохнем, поспим, перед выездом еще раз перекусим, прихватим с собой в дорогу провизии, но… я совсем не хочу спать! – рухнув на кровать с раскинутыми в стороны руками, известила она.

Прозвучало это так… в общем, я поняла, что и мне наконец-то понежиться в мягкой постели будет не дано. Однако я все же забралась на свою кровать и, подложив под подбородок сомкнутые в замочек руки, уставилась в окно.

– Интересно, а как там? – говорю.

– В столице? – тут же подхватила тему готовая говорить о чем угодно Милания.

– Ну и там, конечно, – соглашаюсь. – Но меня больше интересует университет.

– Ах, ты об этом! Сейчас расскажу! – заявила она и в мгновение умудряется перевернуться, сесть и подобрать под себя ноги. – Мои родители там учились, и бабуля. Дед тоже, говорят, но он умер еще до моего рождения. Папа не особо распространяется о студенческих годах. Он вообще у меня не особо-то общительный. Вечно чем-то занят. А вот мама и бабуля…

И девушка окунулась в воспоминания о некогда услышанных историях. Рассказывала она очень увлекательно, ярко, в красках, перемежая все это описанием ситуаций, когда услышала ту или иную историю. Но в какой-то момент я поймала себя на мысли, что почти не слушаю, голос Милании звучит фоном, оставляя обрывки информации на задворках сознания, а мысли уже там – в универе. Как же все-таки здорово, что мы встретились!

На этой мысли я и провалилась в сон. И, конечно же, виделись мне описанные Миланией здания на территории учебного заведения. Я знала, что вон та махина – это административное здание, где хранятся всякие архивы, там же находятся кабинет ректора, деканаты, а еще… еще там один-единственный день в году работает приемная комиссия. И будто день этот уже позади, а я уже являюсь полноправной студенткой не знахарского, как предполагала подруга, а лекарского факультета. Собственно, у женщин выбор был невелик: при наличии магии либо на бытовой идти можно, либо на лекарский, ну а если есть знания, но нет магии, то на знахарский. Магии во мне оказалось с избытком, и, решив, что не пристало графине домработницей быть, я тут же выбрала лекарский.

Проснулась от того, что кто-то очень настойчиво тормошил меня за плечо.

– Ну вставай уже! – как-то немного обиженно бормотала Милания. – Все уже собрались, одних нас ждут.

– Ой! Прости, – смущенно говорю и начинаю озираться в поисках своей одежды.

– Вот, – девушка кивнула на стоящий возле кровати стул, на котором было развешено симпатичное голубое платье. – Твои вещи я уже упаковала, приедем и на месте отдадим их в прачечную. Одевайся уже, чего глазеешь.

Никогда прежде я не носила чужие вещи. И дело было не в том, что я брезговала, просто неудобно было.

– Давай, давай! – подбадривала меня девушка. – Я же видела, что у тебя совсем нет вещей, а у меня целый сундук этих нарядов. Прости, но я это платье не очень люблю. Вернее, дело не в нем. Голубой – не мой цвет. Вот зеленый или бирюзовый… персиковый мне тоже нравится… – мечтательно закатила глазки девушка. – Вот, помню, было у меня одно…

Так, под ее воспоминания о нарядах, мы и собрались. Собранную Миланией торбочку все же пришлось распаковывать и собирать по новой. Дело в том, что с платьем и туфельками проблем не возникло – они сели на меня как влитые. Но вот нижнее белье… Все-таки это слишком уж личное, чтобы брать подобные вещи у кого-то, пусть девушка и говорила, что они абсолютно новые, но в этом вопросе переступить через себя я так и не смогла, пришлось достать уже ношеные и заботливо упакованные. Только и оставалось поражаться – чем я думала, собирая сумку в дорогу? Зачем мне куча гребешков, шпилек и носовых платочков, которые я взяла?

В общем зале было менее многолюдно в этот час. Мы наскоро перекусили и отправились в путь. Туда, где должна была исполниться моя мечта. А сейчас я больше всего на свете хотела стать самостоятельной и независимой, чтобы никто не имел права распоряжаться моей судьбой по своему усмотрению.

По словам Милании именно это и обретали поступившие в вуз студенты: во время всего курса обучения, а это ни много ни мало – семь лет, над ними были не властны никакие законы, кроме университетских. Ни родственники, ни женихи, ни даже сам король… в общем, никто не имел права забрать или принудить к чему-либо учащихся. Ну а по выходе из учреждения, имея на руках диплом, человек априори был обеспечен работой, и опять же за ним сохранялся некий статус неприкосновенности, и все спорные вопросы в его адрес могли решаться исключительно через тяжбы с гильдией магов.

И вот мы уже в пути, и, несмотря на то что за окном опускаются сумерки, а рядом пыхтит и ворчит вечно чем-то недовольная фаам Ксеона, у меня на душе праздник! Ведь благодаря случайной встрече я обрела пусть и безмерно беспечную и болтливую, но искреннюю и заботливую подругу, а еще… еще нашла способ решения всех своих проблем!

## Глава 3. Вступительное испытание

За неделю, проведенную в пути, мы еще трижды останавливались в постоялых дворах. В остальное время и ели, и спали прямо в карете. Останавливаться без крайней нужды граф Дортанс не позволял, только для смены лошадей и справления естественных потребностей. Он сетовал на то, что сроки поджимают, и поторапливал кучера. Мужчина явно был вымотан, но послушно гнал лошадок вперед. Как он еще с облучка не свалился? Мы-то спим, а он? Чудеса, да и только.

Больше всего радует то, что никто не лезет в душу. Не спрашивает, что заставило бежать из дома. Вспоминать не хочется. Стараясь отвлечься, всматриваюсь в проплывающие за окном пейзажи и мечтаю о том, что ждет меня в университете. Кстати, о своем решении поступить я все же рассказала. Дамы, за исключением Милании, никак не отреагировали, сделав вид, что их это не касается, а вот граф явно одобрил мое решение.

За время нашего путешествия господин Дортанс, как к нему все обращались, произвел впечатление очень галантного и предупредительного человека. И что греха таить, он мне нравится! Так, как никто и никогда прежде. Я нет-нет да и ловлю себя на том, что сквозь приопущенные ресницы слежу за его лицом. Вслушиваюсь в звуки его голоса. А в те редкие моменты, когда его рука касается моей, дыхание замирает, а сердце то несется вскачь, то пропускает удар. Да и в моих фантазиях о будущем он занимает все более прочные позиции, становясь неотъемлемой его частью.

Фаам Ксеона так и не изменила своего предвзятого отношения ко мне. Собственно, как и вечно холодная Адриана, оказавшаяся двоюродной сестрой Милании. Если бы подруга сама об этом не поведала, я бы даже не предположила, что эти две совершенно непохожие друг на друга девушки – родственницы.

И вот она – столица! От одной этой мысли усталость словно рукой сняло. Мы с Миланией прилипли к окошкам и глазеем по сторонам.

Народу вокруг столько, сколько я за всю свою жизнь не видела! Улицы вроде бы широкие, а свободного места совсем нет. Все снуют, спешат куда-то. Коляски, кареты, телеги наводняют дороги, не давая пешеходам возможности перейти с одной стороны улицы на другую. Ближе к окраине дома невысокие, максимум в два этажа, и стоят, плотно прилегая один к другому, по мере продвижения к центру они растут ввысь, меняется архитектура. Все чаще здания скрываются от любопытных взоров за коваными решетками заборов и скверами. Порой на пути встречались какие-то храмы. Милания права – столица стоит того, чтобы по ней праздно погулять, глазея по сторонам.