100 великих чудес света
Составитель Надежда Алексеевна Ионина

© Ионина Н. А., автор-составитель, 2009

© ООО «Издательский дом «Вече», 2009

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2014

* * *

Вступление

Знаменитый «отец истории» Геродот Галикарнасский знал семь чудес света. Он совершил большое путешествие (даже по нашим меркам), посетил многие страны, знакомился с людьми и записывал все, что узнавал об их прошлом, «чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в забвение». Так возникли девять книг его «Истории».

Но впервые чудеса света, ограничив их семью, классифицировал и описал Филон Византийский, о котором исторических сведений сохранилось очень мало. Когда он родился, как выглядел, чем добывал хлеб насущный, когда умер – всего этого мы не знаем и вряд ли когда узнаем. Но одно известно достоверно: сохранилось тоненькое (12 страниц) его сочинение, которое называется «О семи чудесах света». Из этой небольшой «книжечки» мы можем узнать еще и о том, что ни одно из описанных им чудес света сам он, собственными глазами, не видел. Правда, Филон Византийский описывает иные чудеса, не те, которые принято считать классическими. Так, например, Фаросский маяк он не считает чудом, но зато в его труде подробно рассказывается о вавилонских стенах. В его сочинении не упоминается Мавзолей в Галикарнасе, а часть страниц, касающихся описания храма Артемиды, к сожалению, утрачена.

От тех далеких античных времен нас отделяют тысячелетия. Все в мире с тех пор неузнаваемо изменилось. Люди создали много такого, о чем древние народы не могли и мечтать. Однако сила и слава древнего искусства оказались вечными.

На века и тысячелетия застыли воплощенные в камне мечты и чаяния человечества о вечной жизни, о стремлении к божественному совершенству. Древние камни дворцов, храмов и городов рассказывают нам о великих и трагических страницах истории.

Главная цель, которую ставили перед собой составители этой книги, – внести крошечную лепту в то дело, которому посвятили свои жизни великие историки и архитекторы, строители и археологи. Рассказать об их труде и по заслугам воздать им, чтобы знали и помнили современники наши о творениях предков и людях, которые эти творения вернули человечеству.

По крупицам материальной культуры, следам на камне, остаткам фресок и изразцов археологи и историки восстановили и донесли до нас культуру и памятники исчезнувших народов, жизнь и судьбы целых цивилизаций. Их трясла лихорадка в болотах Междуречья, они изнывали от зноя в пустынях Азии и Африки, жили в бедуинских палатках, рискуя умереть от болезней, быть убитыми грабителями… Но они стойко, честно и преданно следовали долгу и знанию.

Путешествуя по древним письменам, по руинам крепостей и храмов, по улицам и площадям древних городов, мы совершаем не просто экскурс в историю любопытства ради. Это и познание человечеством самого себя, ибо без знания прошлого не просто нет будущего, без него вся жизнь зачастую теряет смысл. Эти древние города жили, торговали, бурлили ежедневными заботами, их жители строили дворцы, создавали шедевры задолго до нашей эпохи. И в этом мире родилась гигантская духовная культура, не состарившаяся и через тысячелетия. Наоборот, архитектурные творения современности во многом следуют шедеврам древности.

Почти 2000 лет назад при извержении Везувия погибли три цветущих италийских города, но с возрождением погребенных городов перед глазами людей нового времени впервые предстал античный мир во всей своей полноте. Раскопки в Помпеях сильно заинтересовали И. В. Гете, и для своего дома в Веймаре поэт заказал копию с помпейской настенной живописи. В Гете-парке была создана своеобразная «помпеяна» – римский домик и статуя со змеями. Эти увлечения Гете отразились и на его творчестве веймарского периода.

Открытие античных городов повлияло на европейский и русский классицизм, охвативший все виды духовной культуры. Пышные формы барокко уступили место благородной простоте и спокойному величию античного искусства и архитектуры.

Большой интерес к памятникам этих городов проявили зодчие, работавшие в России. Чарлз Камерон, например, создавая комплекс бань в Царском селе, завершил его легкой галереей. «Камеронова галерея» с ее широким шагом ионических колонн напоминает портик загородных вилл на поэтических помпейских росписях.

Книга, которую читатель держит в руках, посвящена необыкновенным архитектурным сооружениям, самым древним уникальным постройкам и современным зданиям. Она расскажет не только о самих сооружениях, но и о той реакции, которую они вызывали у современников. Любой из читателей сам мог бы составить такую книгу, ведь древний мир оставил нам в наследство столько удивительных памятников (и не только архитектурных), что в одной книге обо всех рассказать просто невозможно.

Знаменитые города мира тем и знамениты, что любой человек может назвать их достопримечательности независимо от того, был он в этих городах или нет. Стоит только упомянуть имя французской столицы – и сразу встают перед глазами виденные в фильмах или на фотографиях огромный Лувр, знаменитый Собор Парижской Богоматери, Эйфелева башня…

Один немецкий ученый назвал Италию «огромным Лувром», но и это определение кажется слишком слабым. Где найти слова, чтобы воспеть красоту каналов Венеции, площадей Пизы и Сиены, полностью сохранивших облик средневековья, центральных кварталов Флоренции и Болоньи, известный всему миру фонтан Треви!..

И еще одна цель была у создателей этой книги. Кончается второе тысячелетие, человечество стоит на пороге третьего… Сумело ли оно достойно продолжить и сохранить те традиции, то мастерство, которое нам досталось от древних времен… Смогло ли оно продолжить список тех древних «семи чудес», чтобы благодарная память человечества навсегда сохранила образы удивительных творений гениальных мастеров…

Египетские пирамиды

В религии древних египтян решающее значение имели их представления о загробной жизни. Эти представления оказали большое влияние на развитие и формирование стиля пирамид и гробниц, на всю архитектуру Древнего Египта в целом. Люди считали подготовку к загробной жизни одной из главных задач своей земной жизни, поэтому благоустройство будущей гробницы играло важную роль. Загробную жизнь египтяне представляли себе как продолжение земного существования: человек и после смерти продолжает свой путь в царстве бессмертия.

Согласно религиозному учению древних египтян, человек имел несколько душ. Главными были «Ка» и «Ба». «Ка» являлась духовным двойником человека, с которым тот встречается после смерти. В культе мертвых «Ка» занимала очень важное место. Гробницу умершего называли «домом Ка», жреца, который совершал погребальные обряды, называли «служителем Ка». «Ка» делала умершего способным существовать после смерти, выполнять жизненные функции.

«Ба» означало то, что можно назвать «чистым духом». Он покидал человека после его смерти и направлялся на небеса, это была внутренняя энергия человека, его божественное содержание.

По первоначальным представлениям, право существовать в загробном мире имел только фараон. Погребальные жрецы произносили магические заклинания, совершали погребальные обряды и приносили жертвы. Фараон мог одарить бессмертием членов своей семьи, царских вельмож. Это означало, что они могли быть похоронены рядом с пирамидой или гробницей повелителя.

Прежде всего нужно было сохранить невредимым тело – обезопасить его от всяких посторонних воздействий. Только при условии полнейшей сохранности тела «Ба» (душа умершего) могла, свободно передвигаясь в пространстве, в любое время соединиться с телом вновь.

Эти представления и породили два следствия: бальзамирование трупов и постройку гробниц, напоминавших скорее крепости. Каждая пирамида должна была служить защитой для запрятанной в ней мумии от любого возможного врага, от любых дерзостных поступков, от нарушения покоя.

Постройка даже средней пирамиды была непростым делом. Приходилось посылать целые экспедиции, чтобы доставить на плато Гизэ или плато Саккара гранитные и алебастровые блоки. С начала Нового царства фараонов стали хоронить в Долине царей к западу от Фив, где образовался новый некрополь.

Всего пирамид насчитывается около семидесяти, а может, и около восьмидесяти. Совсем недавно, в 1952 году, египетский археолог Мохаммед Закария Гонейм открыл еще одну не известную доселе пирамиду в Саккара, в двадцати километрах от Каира!

Филон называл среди чудес света «пирамиды у Мемфиса», большинство авторов – пирамиды «вообще», некоторые – три пирамиды в Гизэ, а самые придирчивые считают чудом света только Большую пирамиду Хеопса.

Самая древняя пирамида – пирамида фараона Джосера – была воздвигнута около пяти тысяч лет назад. Ее строитель Имхотеп был архитектором, врачом, астрономом, писателем, советником фараона, на протяжении многих веков считался величайшим мудрецом древности, о нем складывали легенды, его труды и книги в течение тысячелетий имели огромный авторитет. Имхотепа считали магом и волшебником, а в поздние времена он был обожествлен, в его честь сооружались храмы и возводились статуи.

Место, выбранное Имхотепом для строительства комплекса пирамиды Джосера, находится на краю плоскогорья, откуда открывался прекрасный вид на Мемфис. Комплекс занимал прямоугольную площадку (545х278 метров). Его окружала стена из белого известняка высотой в десять метров. Стена была усилена башнями и разделена плоскими выступами, в ней было четырнадцать ворот, настоящими были только одни. Если смотреть на ворота изнутри комплекса, то казалось, что все они открыты.

Сама пирамида находилась в середине комплекса, высота ее – 60 метров, она имеет основание со сторонами 118×140 метров. Строительные работы на отдельных этапах велись по-разному: сначала использовались камни небольшого размера, потом размер каменных блоков постепенно возрастал. На заключительном этапе строительства пирамиду облицевали блоками белого известняка. Погребальная камера находилась под пирамидой на глубине 28 метров. Ее стены были покрыты плитами розового гранита. К камере вели шахта и коридоры со множеством боковых ходов и ответвлений. В них размещались погребальная утварь и жертвенные подношения. Некоторые помещения были выложены голубыми изразцами, которые создавали видимость небесного свода в верхней части стены и на потолке. Археологами были обнаружены три барельефных изображения фараона Джосера: он изображен во время религиозных обрядов. Под землей, у восточной стороны пирамиды, были заготовлены одиннадцать узких погребальных камер. Они располагались на глубине 33 метров. Здесь хоронили членов царской семьи, главным образом, детей.

Пирамида Джосера была ступенчатой, имела форму лестницы, по которой фараоны якобы восходили на небо. Значение комплекса пирамиды Джосера состоит главным образом в том, что это первая в Египте монументальная каменная постройка. Имхотеп изготовил из камня те элементы и части зданий, которые до него делались из кирпича и других материалов.

Самые знаменитые – три большие пирамиды близ Гизэ: Хеопса (Хуфу), Хефрена (Хафра) и Мекерина (Менкаура). Крупнейшая из них, пирамида Хеопса, сооружена в XXVIII веке до н. э.

На основании своих египетских впечатлений Геродот так рассказывает о строительстве этой пирамиды. Хеопс заставил работать на себя весь египетский народ, разделив его на две части. Первым он приказал заняться доставкой к берегу Нила блоков из каменоломен в аравийских горах. Другие занимались их дальнейшей транспортировкой к подножию ливийских гор. Постоянно работали 100 000 человек, они сменяли друг друга каждые три месяца. За десять лет напряженного труда была построена дорога, по которой блоки доставляли к реке. По мнению Геродота, строительство этой дороги было не менее трудной задачей, чем постройка самой пирамиды.

Первоначально пирамида Хеопса поднималась на 147 метров, но из-за наступления песков ее высота уменьшилась до 137 метров. Сейчас на ее вершине площадка, на которой во время второй мировой войны располагался английский пост противоздушной обороны. Каждая сторона квадратного основания пирамиды составляет 233 метра, площадь ее более 50 000 квадратных метров.

Пирамида состоит из 2 300 000 кубических блоков известняка с гладко отшлифованными сторонами. По подсчетам Наполеона, каменных блоков от трех пирамид в Гизэ хватило бы, чтобы опоясать всю Францию стеной высотой в 3 метра и толщиной в 30 сантиметров. Каждый блок весит в среднем 2,5 тонны, а самый тяжелый – 15 тонн, общий вес пирамиды – 5,7 млн тонн.

Исследователи, пытавшиеся выяснить, каким образом древние строители смогли воздвигнуть такое грандиозное сооружение (да не просто воздвигнуть, а придать ему геометрически правильную форму), просто становились в тупик. Иногда даже высказывалось мнение, что пирамиды не мог построить народ, живший в бронзовом веке, и в создании этих колоссальных сооружений принимали участие… инопланетяне.

Пирамиды были построены при помощи мускульной силы. На правом берегу Нила, в каменоломнях вблизи Мемфиса, тысячи людей были заняты добычей белого тонкозернистого известняка. В скале обозначали сначала границы будущего блока, затем по ним выдалбливали глубокую канаву, а в нее забивали клинья из сухого дерева, которые обливали водой. Дерево разбухало, увеличивалось в объеме, трещина расширялась, и в конце концов монолит отделялся от скалы. Затем каменную глыбу на месте обрабатывали инструментами из камня, меди и дерева. Она приобретала форму стандартного куба. Обработанные блоки на лодках перевозили на другой берег Нила.

Чтобы поднять блоки, египтяне строили из кирпича и камня наклонную насыпь под углом подъема 15°. По мере сооружения пирамиды насыпь удлиняли. По этим насыпям каменные блоки тащили на деревянных санях, а чтобы уменьшить силу трения, трассу постоянно поливали водой. Затем с помощью деревянных рычагов блоки устанавливали на место. Когда строительство в основном заканчивалось, наклонную насыпь разравнивали, а поверхность пирамиды закрывали облицованными блоками.

Качество работы этих строителей, живших сорок семь столетий назад, было таково, что несовпадения горизонтальных и вертикальных линий пирамиды не превышают ширину большого пальца. Камни настолько плотно пригонялись один к другому, что между ними нельзя просунуть даже иголку.

Во многих пирамидах устраивали запутанные лабиринты, слепые камеры и ловушки, которые должны были помешать грабителям добраться до мумий и могильных драгоценностей. Но это не помогло. К тому времени, когда ученые всерьез занялись изучением пирамид, они были уже почти пусты.

Большую пирамиду Хеопса нередко называли «библией в камне». На рассвете, когда ее вершина еще тонет в тумане, пирамида кажется розовато-персиковой, в те редкие минуты, когда горизонт затянут облаками, – серовато-черной, а при холодном свете луны она напоминает заснеженную горную вершину.

Пирамида Хеопса, может быть, самое грандиозное сооружение на земле. Даже во времена наибольшей славы и величия любого из европейских монархов у него не было такого дворца, который сравнился бы размером с гробницей этого фараона. Меньше ее и Букингемский дворец в Лондоне, и Версаль во Франции, и Зимний дворец в Санкт-Петербурге, и даже Эскориал в Испании.

Висячие сады

В 90 километрах от Багдада находятся развалины Древнего Вавилона. Город давно перестал существовать, но и сегодня развалины свидетельствуют о его грандиозности. В VII веке до нашей эры. Вавилон был самым большим и богатым городом Древнего Востока. Много удивительных сооружений было в Вавилоне, но больше всего поражали висячие сады царского дворца – сады, ставшие легендой.

Создание знаменитых садов легенда связывает с именем ассирийской царицы Семирамиды. Диодор и другие греческие историки рассказывают, что ею были построены «висячие сады» в Вавилоне. Правда, вплоть до начала нашего столетия «висячие сады» считались чистым вымыслом, а их описания – просто излишества разыгравшейся поэтической фантазии. Первой способствовала этому сама Семирамида, вернее, ее биография. Семирамида (Шаммурамат) – историческая личность, но жизнь ее легендарна. У Ктесия сохранилось ее подробное жизнеописание, которое потом почти дословно повторил Диодор.

«В давние времена был в Сирии город Аскалон, а рядом с ним глубокое озеро, где и стоял храм богини Деркето». Внешне этот храм походил на рыбу с человеческой головой. Богиня Афродита за что-то рассердилась на Деркето и заставила ту влюбиться в простого смертного юношу. Потом Деркето родила ему дочь и в гневе, раздраженная этим неравным браком, убила юношу, а сама скрылась в озере. Девочку спасли голуби: они согревали ее крыльями, носили в клювах молоко, а когда девочка подросла, приносили ей сыр. Пастухи заметили в сыре выдолбленные дырки, отправились по следу голубей и нашли прелестное дитя. Они взяли девочку и отнесли ее к смотрителю царских стад Симмасу. «Он сделал девочку своей дочерью, дал ей имя Семирамида, что у жителей Сирии означает «голубка», и примерно ее воспитал. Своей красотой она превосходила всех». Это и стало залогом ее будущей карьеры.

Во время поездки в эти края Семирамиду увидел Оннес, первый царский советник, и сразу же влюбился в нее. Он попросил у Симмаса ее руки и, забрав в Ниневию, сделал своей супругой. Она родила ему двоих сыновей. «Поскольку, кроме красоты, она обладала всеми достоинствами, то имела над мужем полную власть: он без нее ничего не предпринимал, и все ему удавалось».

Потом началась война с соседней Бактрией, а с нею и голово-кружительная карьера Семирамиды… Царь Нин отправился на войну с большой армией: «с 1 700 000 пешими, 210 000 всадниками и 10 600 боевыми колесницами». Но и с такими большими силами столицу Бактрии воины Ниневии не могли завоевать. Неприятель героически отражал все атаки ниневийцев, и Оннес, не в силах ничего предпринять, начал уже тяготиться сложившейся ситуацией. Тогда он пригласил на поле боя свою красивую жену.

«Отправляясь в путь, – пишет Диодор, – она повелела сшить себе новое платье», что вполне естественно для женщины. Однако платье было не совсем обычным: во-первых, оно было столь элегантно, что определило моду среди светских дам того времени; во-вторых, оно было сшито таким образом, что нельзя было установить, кто в нем, – мужчина или женщина.

Приехав к мужу, Семирамида изучила боевую обстановку и установила, что царь ведет атаку всегда на самую слабую часть укреплений согласно военной тактике и здравому смыслу. Но Семирамида была женщиной, а значит, не была отягощена военными знаниями. Она призвала добровольцев и атаковала самую сильную часть укреплений, где – по ее предположениям – было меньше всего защитников. С легкостью одержав победу, она использовала момент внезапности и заставила город капитулировать. «Царь, восхищенный ее храбростью, одарил ее и принялся уговаривать Оннеса уступить Семирамиду добровольно, обещая за это отдать ему в жены свою дочь Сосану. Когда Оннес не пожелал согласиться, царь пригрозил выколоть ему глаза, ибо он слеп к приказаниям своего господина. Оннес, страдая от угроз царя и любви к жене, в конце концов сошел с ума и повесился. Таким путем Семирамида приобрела царский титул».

Оставив в Бактрии послушного наместника, Нин вернулся в Ниневию, женился на Семирамиде, а она родила ему сына Ниния. После смерти царя властвовать стала Семирамида, хотя у царя был сын-наследник.

Семирамида больше не вышла замуж, хотя ее руки домогались многие. И, предприимчивая по характеру, она решила превзойти своего умершего царственного супруга. Она основала на Евфрате новый город – Вавилон, с мощными стенами и башнями, великолепным мостом через Евфрат – «все это за один год». Потом осушила вокруг города болота, а в самом городе построила удивительный храм богу Бэлу с башней, «которая была необычайно высокой, и халдеи там наблюдали восход и закат звезд, ибо для этого подобное сооружение было самым подходящим». Она повелела построить и статую Бэла, весом в 1000 вавилонских талантов (равных примерно 800 греческим), возвела еще много других храмов и городов.

При ней через семь гряд Загросской цепи была проложена удобная дорога в Лидию, государство на западе Малой Азии. В Лидии она построила столицу Экбатану с прекрасным царским дворцом, а воду к столице провела через туннель из далеких горных озер.

Потом Семирамида начала войну – первую Тридцатилетнюю войну. Она вторглась в Мидийское царство, оттуда отправилась в Персию, затем в Египет, Ливию и, наконец, в Эфиопию. Всюду Семирамида одерживала славные победы и приобретала для своего царства новых рабов. Лишь в Индии ей не повезло: после первых успехов она потеряла три четверти армии. Правда, это не повлияло на ее твердое намерение одержать победу во что бы то ни стало, но однажды она легко была ранена в плечо стрелой. На своем быстром коне Семирамида возвратилась в Вавилон. Там ей явилось небесное знамение, что она не должна продолжать войну, и потому она, усмирив в себе ярость, вызванную дерзкими посланиями индийского царя (он назвал ее любительницей любовных приключений, но употребил более грубое выражение), правила дальше в мире и согласии.

Тем временем Нинию наскучила бесславная жизнь. Он решил, что мать слишком долго правит страной, и организовал против нее заговор: «с помощью одного евнуха решил ее убить». Царица добровольно передала сыну власть, «потом вышла на балкон, превратилась в голубку и улетела… прямо в бессмертие».

Сохранилась, однако, и более реалистическая версия ее жизнеописания. По словам греческого писателя Афинея из Навкратиса (II век), Семирамида вначале была «незначительной придворной дамой при дворе одного из ассирийских царей», но была она «столь прекрасна, что своей красотой завоевала царскую любовь». И вскоре уговорила царя, взявшего ее в жены, дать ей власть всего на пять дней…

Получив жезл и облачившись в царское платье, она сразу устроила великое пиршество, на котором склонила на свою сторону военачальников и всех сановников; на второй день она уже повелела народу и благородным людям воздавать ей царские почести, а своего мужа бросила в темницу. Так эта решительная женщина захватила трон и сохранила его до старости, совершив многие великие деяния.

«Таковы противоречивые сообщения историков о Семирамиде», – скептически заключает Диодор.

И все же Семирамида была реальной исторической личностью, правда, о ней нам мало известно. Кроме известной Шаммурамат, мы знаем еще нескольких «Семирамид». Об одной из них Геродот писал, что «она жила за пять человеческих веков до другой вавилонской царицы, Нитокрис» (т. е. около 750 года до н. э.). Другие историки называют Семирамидой Атоссу, дочь и соправительницу царя Белоха, правившего в конце VIII века до н. э.

Однако знаменитые «висячие сады» были созданы не Семирамидой и даже не во времена ее царствования, а позже, в честь другой – нелегендарной – женщины. Они были построены по приказу царя Навуходоносора для его любимой жены Амитис – мидийской царевны, которая в пыльном Вавилоне тосковала по зеленым холмам Мидии. Этот царь, уничтожавший город за городом и даже целые государства, много строил в Вавилоне. Навуходоносор превратил столицу в неприступную твердыню и окружил себя роскошью, беспримерной даже в те времена.

Свой дворец Навуходоносор построил на искусственно созданной площадке, поднятой на высоту четырехъярусного сооружения. Висячие сады были разбиты в северо-восточной части дворца, на насыпных террасах, покоящихся на сводах. Своды поддерживались мощными высокими колоннами, расположенными внутри каждого этажа. Платформы террас представляли сложное сооружение – в их основании лежали массивные каменные плиты со слоем камыша, залитого асфальтом. Затем шел двойной ряд кирпичей, соединенных гипсом, еще выше – свинцовые пластины для задержки воды. Саму террасу покрывал толстый слой плодородной земли, в котором могли пустить корни большие деревья. Этажи садов поднимались уступами и соединялись широкими пологими лестницами, покрытыми розовым и белым камнем. Высота этажей до-стигала почти 28 метров и давала достаточно света для растений.

В повозках, запряженных быками, привозили в Вавилон деревья, завернутые во влажную рогожу, семена редких трав, цветов и кустов. И расцвели в необыкновенных садах деревья самых удивительных пород и прекрасные цветы. День и ночь сотни рабов вращали подъемное колесо с кожаными ведрами, подавая в сады воду из Евфрата.

Великолепные сады с редкими деревьями, ароматными цветами и прохладой в знойной Вавилонии были поистине чудом света. Но во время персидского господства дворец Навуходоносора пришел в запустение. В нем было 172 комнаты (общей площадью 52 000 квадратных метров), украшенные и обставленные с поистине восточной роскошью. Теперь же в нем изредка останавливались персидские цари во время «инспекторских» поездок по своей огромной империи. Но в IV веке этот дворец стал резиденцией Александра Македонского. Тронный зал дворца и покои нижнего яруса висячих садов были последним местом пребывания на земле великого полководца, проведшего 16 лет в беспрерывных войнах и походах и не проигравшего ни одного сражения.

…Человеком, который раскопал «висячие сады», был немецкий ученый Роберт Кольдевей. Он родился в 1855 году в Германии, учился в Берлине, Мюнхене и Вене, изучал там архитектуру, археологию и историю искусств. До тридцати лет он успел принять участие в раскопках в Ассосе и на острове Лесбос. В 1887 году он занимался раскопками в Вавилонии, позднее в Сирии, Южной Италии, на Сицилии, потом снова в Сирии.

Кольдевей обратил внимание на то, что во всей литературе о Вавилоне, начиная с античных авторов (Иосифа Флавия, Диодора, Ктесия, Страбона и других) и кончая клинописными табличками, – везде, где речь шла о «грешном городе», содержалось лишь два упоминания о применении камня в Вавилоне, причем это особенно подчеркивалось: при постройке северной стены района Каср и при постройке «висячих садов» Семирамиды.

Кольдевей еще раз перечитал античные источники. Он взвешивал каждую фразу, каждую строчку, каждое слово, он даже отважился вступить в чуждую ему область сравнительного языкознания. В конце концов он пришел к убеждению, что найденное сооружение не могло быть ничем иным, как сводом подвального этажа вечнозеленых «висячих садов» Семирамиды, внутри которого находилась удивительная для тех времен водопроводная система.

Но чуда больше не было: висячие сады были уничтожены наводнениями Евфрата, который во время паводков поднимается на 3–4 метра. И теперь представить их мы можем только по описаниям античных авторов и с помощью собственной фантазии.

Еще в прошлом веке немецкая путешественница, член многих почетных научных обществ И. Пфейфер в своих путевых заметках описывала, что видела «на развалинах Эль-Касра одно забытое дерево из семейства шишконосных, совершенно не известных в этих краях. Арабы называют его атале и почитают священным. Об этом дереве рассказывают самые удивительные истории (будто оно осталось от «висячих садов») и уверяют, что слышали в его ветвях грустные, жалобные звуки, когда дует сильный ветер».

Храм Артемиды в Эфесе

В VI веке до н. э. небывалого расцвета достиг древнегреческий город Эфес, основанный еще в XII веке до н. э. в Карии на западном побережье Малой Азии.

Храм Артемиды – третье чудо света – стоял не на эфесском акрополе (как, например, Парфенон на афинском), а в долине, в семи километрах от самого города. Власть Эфеса не распространялась на храм Артемиды, который был самостоятельной политической единицей со своим правительством, представляющим собой коллегию жрецов. Территория храма была нейтральной и неприкосновенной: всякий, кто вступал на его землю безоружным, приобретал право неприкосновенности.

Город Эфес лишь формально считался афинской колонией, в сущности, он был независим от Афин и – что очень важно! – вплоть до «золотого века» Перикла экономически могущественнее их. До первой половины VI века до н. э. он, видимо, без труда отражал нападения завоевателей, но потом у ворот Эфеса появилась армия лидийского царя Креза. Казалось, невозможно было выдержать натиск огромной армии. Горожан охватил ужас. Тогда властителю города Пиндару пришла в голову спасительная мысль – протянуть от городских ворот семикилометровую веревку к храму Артемиды и провозгласить Эфес «неприкосновенной территорией богини». Для Креза, вероятно, это было слишком явным трюком, но жителям Эфеса все же удалось спасти город от кровопролития. Они понимали толк в торговле и признали Креза покровителем города и храма. Сам же Крез, будучи одним из богатейших царей, превзошел самого себя и сделал щедрый дар для украшения храма Артемиды. Эфес только выиграл от (опять же формального) господства лидийцев. Он стал торговать со всеми землями Лидийского царства, а его территория увеличилась почти вдвое.

С I века нашей эры история Эфеса тесно связана с христианством. Он упоминается во многих христианских документах. Так, в одной из легенд говорится, что здесь жила и умерла Дева Мария, здесь ее похоронили (ее скромный домик на склоне Соловьиной горы и сейчас показывают туристам).

В XI веке город захватили турецкие завоеватели Малой Азии, потом еще раз (на короткий срок) он стал христианским городом, когда в него вступил отряд крестоносцев. А с 1462 года он окончательно отошел к Турции… Как уже было сказано выше, покровительницей города была Артемида, сестра златокудрого Аполлона, – дочь всемогущего Зевса, царя богов и людей, и Лето. Сначала Артемида была богиней плодородия, покровительницей животных и охоты, а также богиней Луны, потом – покровительницей целомудрия и охранительницей рожениц. Величайшие греческие мастера изображали Артемиду в мраморе, бронзе и красках. Артемида считалась у греков идеалом женской красоты: она была столь прекрасна, что ей не нужно было и участвовать в известном состязании между Афиной, Афродитой и Герой.

Для составления проекта и строительства храма был приглашен известный архитектор Харсифрон из Кносса. Он предложил построить мраморный храм, опоясанный двойным рядом стройных колонн, но дело осложнялось тем, что поблизости не было мрамора.

Однако, как часто бывает, помог случай. Однажды пастух Пиксодор пас стадо на зеленых холмах недалеко от Эфеса. Два барана решили выяснить отношения и, наклонив головы, помчались навстречу друг другу, но промахнулись. Один из них с разбегу стукнулся о скалу. Да так, что от нее отлетел осколок ослепительной белизны. Озадаченный пастух поднял камень, внимательно осмотрел его и вдруг, бросив стадо, поспешил в город. В руках у него оказался… кусок мрамора. Ликующие горожане приветствовали пастуха, облачили его в дорогие одежды, и никому доселе не известный Пиксодор стал знаменитым.

Храм решили строить недалеко от устья реки Каистры. Почва здесь была болотистая, и, как полагали строители, именно таким путем удастся ослабить толчки землетрясений, часто случавшихся на побережье Малой Азии. Грунт посыпали толченым углем, который тщательно утрамбовывали.

По топкой земле было трудно перевозить мраморные колонны из каменоломен, которые находились в 12 километрах от храма. Колеса повозок вязли в болотистой почве. Тогда Харсифрон предложил остроумный способ, которым древние выравнивали почву. В концы колонны забили железные прутья, укрепив их свинцом, и на эти оси с обеих сторон колонны насадили колеса такого размера, что каменная колонна висела на железных осях. Затем прикрепили длинные жерди, впрягли быков, и колонна, превращенная в своеобразное колесо, покатилась по топкой дороге.

При Харсифроне было возведено здание храма и установлена колоннада, впоследствии строительство продолжил его сын архитектор Метаген. Ему удалось закончить верхнюю часть храма. Но тут появились новые трудности: колонны были так высоки, что поднять и поставить их было «выше человеческих сил». Но, как пишут древние авторы, «ночью явилась сама богиня и установила колонны, подобно Аполлону, который тоже помогал при строительстве своего храма в Дельфах». Однако тут началось самое сложное: нужно было положить архитрав на вершину колонны так осторожно, чтобы не повредить ее капитель. И тут Метаген (как в свое время его отец) остроумно разрешил возникшую трудность. На вершину колонны положили мешки с песком, на них осторожно опустили балки, под тяжестью которых песок постепенно высыпался, и балка плавно ложилась на место.

Метаген тоже не успел достроить храм, это выпало на долю архитекторов Пеонита и Деметрия. В 550 году до н. э., когда легкое и изящное беломраморное здание с великолепной отделкой открылось взорам собравшихся, оно вызвало удивление и восхищение.

Святилище было огромно: длиной 110 и шириной 55 метров. Вокруг него возвышались два ряда каменных колонн высотой до 18 метров (по свидетельству Плиния Старшего, их было 127). Двускатная крыша была сделана не из черепицы, как в древних храмах, а из мраморных плит. По углам крыши размещались четыре мраморных быка гигантских размеров.

Изнутри храм был облицован мраморными плитами, а в центре главного зала стояла статуя Артемиды высотой пятнадцать метров. Основа статуи была деревянной, но сверху она была сплошь покрыта золотыми украшениями и драгоценностями.

Фронтон храма, вершина которого отстояла от земли на 25 метров, был роскошно украшен величественной скульптурной композицией из мрамора.

До нас дошло свидетельство о конкурсе на создание скульптуры раненой амазонки. Жители Эфеса пригласили участвовать в нем Фидия (творца знаменитой статуи Зевса в Олимпии), Кресилая (создателя скульптуры Перикла), афинского скульптора Крадмона и Поликтета из Аргоса, который и одержал победу. Но каким же должно было быть это творение, чтобы превзойти искусство самого Фидия? А с каким высочайшим искусством были исполнены остальные скульптуры, что украшали храм внутри и снаружи?

Через двести лет житель Эфеса Герострат поджег храм Артемиды. Так он хотел увековечить свое имя в истории. Это случилось в ночь рождения Александра Македонского 21 июля 356 года до н. э. Решением собрания, «в котором участвовал весь эфесский народ», имя человека, совершившего это преступление, должно было навечно исчезнуть из памяти людской. В официальных списках о нем говорится просто как об «одном безумце», но в IV веке до н. э. о нем упомянул древнегреческий историк Феопомп, и имя Герострата с тех пор стало нарицательным.

Храм сильно пострадал. В огне сгорели деревянные конструкции, треснули балки перекрытий и колонны. Когда Александр Македонский попал в Эфес, он приказал восстановить храм и повелел своему придворному архитектору Дейнократу разработать план реконструкции. Но Дейнократ лишь скопировал первоначальный проект, считая, что в нем нечего улучшать, и таким образом «воскресил величественное великолепие храма в его первозданной красоте». Единственным новшеством был цоколь храма в виде мраморной террасы с десятью ступенями. Жители Эфеса на восстановление храма отдали все свои сбережения и драгоценности. Их поддержали жители других городов Малой Азии.

Были восстановлены и поврежденные колонны, а одну из них украшал сам великий Скопас! Для украшения алтаря пригласили Праксителя, величайшего греческого скульптора…

Свыше пяти веков стоял храм Артемиды во всей своей красоте и великолепии. Потом пришли готы и разорили храм. Жители Эфеса якобы снова восстановили его, но декрет императора Феодосия I против языческих храмов в 383 году окончательно вынес смертный приговор прославленному храму Артемиды Эфесской, а довершило все землетрясение, превратившее храм в руины…

Зевс Олимпийский

Город Олимпия был одним из самых священных мест Древней Эллады. Здесь никогда ни один грек не поднял меч на другого грека; лишь однажды границы Олимпии перешагнула нога вооруженного воина, да и то случайно. Спарте пришлось за-платить за это огромный штраф. Олимпия располагалась в северо-западной части Пелопоннеса. Это был остров мира, центр, объединяющий все эллинские племена, арена честного состязания лучших с лучшими – и не только спортсменов, но и художников, и ученых, и поэтов.

Города Элида и Писа долго спорили между собой о том, кто основал Олимпию и кто будет проводить Олимпийские игры. Но история Олимпии, Олимпиад такая древняя, что в сущности не имеет начала. По одной из версий начало Играм положил Геракл в честь своей победы над Авгием. Другая легенда рассказывает, что Олимпия была основана аргонавтами после их возвращения из Колхиды. Еще одна версия утверждает, что Олимпию основал Пелоп (сын царя Тантала), который в борьбе не на жизнь, а на смерть победил царя Эномая. В числе основателей Олимпии называют и мифического оракула Яма, который по достоверности своих предсказаний не уступал дельфийской Пифии…

Как бы то ни было, но уже к VII–IV векам до н. э. архитектурный ансамбль Олимпии в основном сложился. Все обширное пространство священного округа было заполнено бесчисленными мраморными и бронзовыми скульптурами олимпийских победителей и мужей, имевших заслуги перед Грецией, – поэтов, ученых, музыкантов, полководцев, государственных деятелей и рядовых воинов.

Древняя Олимпия со всеми своими сооружениями и произведениями искусства, со всеми своими сокровищами, собранными здесь греками более чем за тысячу лет, уже в 395 году новой эры стала добычей готов, а после декрета императора Феодосия I против языческих храмов попала в руки фанатиков, которые многое разрушили или просто уничтожили. Но и после нашествия готов, и даже после римлян в ней оставалось немало сокровищ, которые еще столетиями вывозились отсюда.

Храм Зевса – ныне самые грандиозные руины на территории Олимпии. Этот храм был возведен архитектором Либоном Элидским в 468–456 годах до н. э. Храм состоял из трех частей: в центральном зале на полу из красного гранита, окаймленного белым мрамором (его остатки и сейчас находятся на том же месте), стояла черная плита – пьедестал статуи Зевса Олимпийского.

В 30-х годах V века до н. э. жители Элиды пригласили знаменитого скульптора Фидия, чтобы он изготовил статую Зевса. Уже тогда имя скульптора гремело по всей Греции. Его творения (наряду с произведениями Мирона и Праксителя) считались бессмертными образцами непревзойденного искусства. Фидий был величайшим архитектором, живописцем, скульптуром, мыслителем. Лишь по копиям и описаниям мы знаем монументальные статуи Фидия (они все погибли), но, по свидетельству древних, он в своих скульптурных образах сумел передать сверхчеловеческое величие.

Фидий был коренным афинянином. По свидетельствам некоторых авторов, в молодости он участвовал в качестве рядового воина в греко-персидских войнах. Искусству ваяния Фидий учился у малоизвестного мастера Эвенора. (Правда, разные древнегреческие авторы, называют другие имена первого учителя Фидия.) Потом он отправился в пелопоннесский город Аргос, который славился своими мастерами по литью.

В один из весенних дней 432 года до н. э. Фидий был приглашен афинскими глашатаями в суд. Чувствуя себя невиновным – а Фидий был мужественным человеком, преданным сторонником афинской демократии и другом Перикла, – он спокойно принял известие. Но перед судебным трибуналом Фидий с удивлением узнал, что его обвиняют в нескольких преступлениях, среди которых – безбожие и кража. В качестве доказательства первого судьи приводили следующий факт: на щите, который держала в руках Афина в эфесском храме, Фидий якобы придал Тесею облик Перикла и тем самым оскорбил память Тесея. На это Фидий отвечал, что лицо героя прикрыто поднятой рукой с мечом, так что его вообще увидеть нельзя. Но в этом объяснении суд увидел только способ, которым скульптор хотел замаскировать свой проступок.

Обвинения в краже основывались на том, что он якобы не сообщил об оставшемся у него золоте (по другим сведениям, о слоновой кости), сверх того, которое пошло на украшение статуи богини Афины.

По свидетельству античного историка Эфора, Фидия будто бы бросили в тюрьму, где он и умер. Диодор, правда, утверждал, что Фидий скрылся в неизвестном направлении. Согласно Филохору, чье мнение было подтверждено найденным в начале нашего века древним папирусом, Фидий дожил до своего конца на священной земле Олимпии. За него якобы вступился сам Перикл, а жители Элиды заплатили за скульптора огромный выкуп – 40 талантов – и отправили в Олимпию, где он и создал скульптуру, ставшую чудом света.

Каждого посетителя храма прежде всего поражала величина статуи. Александрийский поэт Каллимах (III век до н. э.) утверждал, что высота статуи была 37,5 стоп, сам трон – 30 стоп, а пьедестал – 3 стопы. Таким образом, скульптура была высотой примерно 12,5 метра. Страбону даже храм казался для нее тесным: «Она была столь высокой, что, хотя храм и имел немалую высоту, все же казалось, что художник, создавая ее, нарушил пропорции, ибо сидящий Зевс почти касался потолка, и на первый взгляд было ясно, что если бы он захотел встать с трона, то снес бы крышу».

Одеяние и волосы Зевса были из золота, обнаженные части тела – из слоновой кости, трон – из кедра, инкрустированного черным деревом и драгоценными камнями. Основа фигуры была вырезана из дерева, но от глаз посетителей это было скрыто слоновой костью и золотом.

На троне Фидий воспроизвел много сюжетов эллинской мифологии и фигуры вполне реальных людей. Но более всего каждого, кто видел статую, восхищали те совершенство и мастерство, с которыми Фидий создал фигуру и лик Зевса.

Зевс Фидия восседал на троне с высокой спинкой, его голову украшал венок олимпийского победителя. С левого плеча ниспадал на колени золотой плащ, украшенный золотыми листьями. В правой руке бог держал статую крылатой богини победы Ники, в левой – скипетр, увенчанный священным орлом.

Рельефы трона прославляли прежде всего самого Зевса, подлокотники трона украшались двумя сфинксами, на спинке трона были изображения трех Харит (богинь радости и женской прелести) и трех Ор (богинь времен года). На ножках трона – четыре танцующие Ники. В других рельефах прославлялась Греция: сцены битв кентавров и лапифов – символ победы греков над варварами, подвиги Геракла и Тесея. На подножии трона изображалась битва с амазонками, племенем диких воительниц, которые (по древним преданиям) овладели Афинами, но были разбиты греками и изгнаны. И наконец, трон украшали изображения восьми олимпийских победителей – по числу тогдашних видов олимпийских состязаний.

Когда Фидий воздвиг статую Зевса в храме, пораженные зрители стали спрашивать: по чьему подобию он ее сделал? Сам ли взошел на Олимп, чтобы увидеть Зевса, или же Зевс сошел с Олимпа, чтобы ему показаться? На это великий скульптор отвечал, что изобразил бога согласно Гомеру.

Впоследствии статуя Зевса была перевезена в Константинополь. Изумительную статую греческого бога не посмели разрушить даже религиозные фанатики, уничтожившие много произведений языческого искусства. Но в V веке дворец римского императора сгорел, а с ним и гениальное творение Фидия.

Мавзолей в Галикарнасе

В отличие от Эфеса этот город существует и сейчас, но называется он теперь Бодрум. Это небольшой турецкий порт, отрезанный от материка лесистыми горами и безводными равнинами. Сам город раскинулся на склонах холмов, поросших редкими виноградниками и садами, среди которых тянется извилистая линия античных стен.

В древности, как пишет Витрувий, «город своим расположением походил на круглую театральную сцену. Внизу около пристани раскинулась площадь, посреди которой и стоит Мавзолей, построенный столь искусно, что его считают одним из семи чудес света…»

Галикарнас – родина «отца истории» Геродота, и можно было бы надеяться, что история этого города хорошо изучена. Но Геродот о своем родном городе почти не писал, впрочем, в его времена история города была еще впереди. Он упоминает о нем лишь в первой книге своей «Истории», когда пишет о выходе города из союза дорийских городов. Потом Геродот вспомнил галикарнасскую царицу Артемисию, которая воевала на стороне Ксеркса против греков. О другой Артемисии – жене царя Мавсола – нет ни строчки, ибо она родилась через полвека после смерти Геродота.

Наивысшего расцвета Галикарнас достиг в 377–352 годы до н. э. во время правления царя Мавсола. Это был талантливый дипломат, умевший прекрасно использовать наемный флот и армию. Он практически добился независимости Галикарнаса от персидского владычества, а также захватил всю юго-восточную часть Малой Азии. Сам Мавсол по происхождению был карийцем, но очень способствовал распространению греческой философии и особенно греческого искусства. Свою столицу он украсил зданиями, равными которым почти не было в мире.

После смерти Мавсола трон заняла его жена Артемисия II. Она царствовала до 348 года до н. э. и, хотя немало скорбела об умершем супруге, не забывала и о своих обязанностях правительницы. «Когда после смерти Мавсола, – писал Витрувий, – на трон вступила его жена Артемисия, жители Родоса возмутились, что всеми городами Карии владеет женщина, и послали весь свой военный флот завоевать ее царство. Получив это сообщение, Артемисия приказала своему флоту… спрятаться в тайной гавани, а остальным жителям занять крепостные стены. Когда родосцы пристали со своей военной флотилией к пристани, царица повелела, чтобы их приветствовали с крепостных стен, обещая сдать город. Родосцы оставили свои корабли и вошли в город, а Артемисия в это время внезапно появилась из тайной гавани со своим флотом и напала на родосцев… Родосцам некуда было бежать, они были окружены и перебиты прямо на площади.

Воины и гребцы Артемисии заняли родосские корабли и отправились по направлению к Родосу. Жители острова увидели свои корабли, увенчанные лавровыми венками, и решили, что это с победой возвращаются их сограждане. Они разрешили кораблям пристать к берегу. Артемисия захватила Родос, приказала казнить его правителей и в честь своей победы повелела соорудить в Родосе памятник с двумя бронзовыми скульптурами. Одна из них символизировала родосскую державу, а другая – ее собственную особу. По велению мстительной Артемисии скульптура изображала, как она, Артемисия, выжигает знак рабства на теле Родоса. Религиозные представления родосцев мешали им разрушить памятник (ибо уничтожать священные памятники, поставленные в честь победы, – святотатство). Они обнесли впоследствии это место стеной и приставили стражу из лучших греческих воинов, чтобы никто этот памятник не увидел».

Больше в Галикарнасе не произошло никаких событий, которые имели бы историческое значение. У Мавсола и Артемисии не было детей, и Мавзолей был единственным свидетельством их любви, благодаря которому Галикарнас вошел в историю.

История великой любви Артемисии дошла до нас только в скупых записях историков Плиния и Геллия. Артемисия построила для увековечения памяти мужа знаменитую гробницу, столь прекрасную, что ее считают одним из семи чудес света. Она посвятила гробницу духу Мавсола и повелела сложить о нем песнопения. С этой целью она назначила великую награду в деньгах и других ценностях. Сложить панегирики в честь Мавсола съехались многие благородные мужи, известные своим талантом и красноречием… И пока она была жива, она жила в печали, и печаль свела ее в могилу…».

Мавзолей удивлял прежде всего своей архитектурной идеей: впервые в греческой архитектуре в нем соединялись все три знаменитых стиля – дорический, ионический и коринфский.

Основой всего сооружения был «огромный пьедестал из проконнесского мрамора». На самом деле он был только облицован мрамором, а его основу составлял массивный фундамент из необожженного кирпича. Современники восхищались его размерами, затратами на постройку, но прежде всего непревзойденным совершенством его художественного оформления.

Пьедестал размеров 18,9×42,3×11,1 метра имел форму прямоугольника. На нем стоял храм-гробница, окруженный 36 ионическими колоннами, несущими крышу в форме 24-ступенчатой пирамиды. Между колоннами и по бокам гробницы помещалось богатое скульптурное украшение. Обломки мраморных львов и мифологических фигур, найденные здесь в прошлом веке при раскопках, свидетельствуют, что скульптуры выполняли великие мастера. Вершина пирамиды увенчана площадкой, на которой возвышалась скульптурная группа – Мавсол с Артемисией на колеснице, запряженной четверкой коней. Общая высота Мавзолея от основания до вершины скульптурной группы составляет 46 метров.

Проект гробницы разработали архитекторы Пифей и Сатир. «Судьба осчастливила этих двух, – писал Витрувий, – редчайшим и высочайшим даром. Их замысел воплощали в реальность мастера, чьи произведения окружены вечной и немеркнущей славой. Величайшие художники соревновались между собой, чтобы украсить Мавзолей и тем самым способствовать его великолепию. И каждому досталось по одной стороне здания. Это были Леохар, Бриаксис, Скопас и Пракситель и, возможно, сам Тимофей…».

Скопасу досталась восточная часть Мавзолея. Он изобразил на ней битву греков с амазонками. Значительная часть оформленного Скопасом восточного фриза сохранилась, и мы можем восхищаться мастерством великого скульптора древности, который умел «передавать тончайшие оттенки душевного состояния человека».

Согласно античным описаниям, сюжетами для оформления других сторон Мавзолея стали героические подвиги Тесея, состязания Пелопа и битва кентавров с лапифами. Авторы замечательных скульптур львов, богов и героев, которые украшали колоннаду храма, неизвестны. Трехметровую скульптурную группу Мавсола с Артемисией на вершине храмовой пирамиды создал, согласно античным историкам, сам архитектор Мавзолея – Пифий, а по мнению современных исследователей – Бриаксис.

Артемисия умерла еще до завершения украшений Мавзолея, а сам Мавзолей простоял 19 веков. Землятресение XIII века немного повредило гробницу царя, но в XV веке мавзолей был уничтожен родосскими рыцарями, которые брали его камни на строительство крепости Святого Петра. В XIX веке были раскопаны его остатки, которые сейчас хранятся в Галикарнасском зале Британского музея.

Колосс на острове Родос

Древнегреческий автор Филон так писал об этом острове: «Остров Родос лежит в бескрайнем море. В давние времена, когда он был еще погружен на дно, вынес его Гелиос на поверхность и попросил у богов для себя. Тут и стоит Колосс высотой в 70 локтей, созданный по подобию Гелиоса, блистающий бог солнца, который светит и бессмертным богам, и смертным людям. Скульптору потребовалось для него столько меди, что не хватило запасов, и пришлось помогать медным рудникам всего света. И не потому ли Зевс осыпал родосцев таким богатством, чтобы в честь Гелиоса они поставили статую высотой от земли до неба?»

Античные авторы приводят разные сведения о высоте этой статуи: наименьшая ее высота – 30–35 метров, некоторые же утверждают, что высота статуи равнялась 35–40 метрам. А один из неизвестных авторов начала нашей эры сообщал, что Колосс упирался ногами в две противоположные дамбы гавани и корабли, шедшие к Родосу, должны были проплывать под ним. Плиния Старшего поразило то, что лишь немногие люди могли обхватить руками большой палец статуи.

Современных людей размеры Колосса не удивляют. Что такое 35 метров? Но для древнего мира металлическая статуя подобной высоты была действительно чудом света.

Возможно, и впрямь Колосс Родосский был слишком тяжел для земли: она держала его всего чуть более полувека, а потом он упал. Но «и лежащий, – пишет Плиний, – он все еще был чудом».

От античного города Родос осталось очень мало: остатки храмов и общественных зданий, театра, стадиона, главной площади. Но в тени его славы и на его руинах вырос новый город.

Родос – это огромная средневековая рыцарская крепость, окруженная могучими крепостными стенами, выстланная разноцветным ковром из крыш византийских дворцов и сверкающих куполов мечетей с их филигранными минаретами. У подножия стометровых растрескавшихся скал, выступающих прямо из морских глубин, тянутся два пояса гранитных стен. На них стройные ряды безголовых великанов с раскинутыми руками – ветряные мельницы…

Во времена упадка таких выдающихся центров греческой культуры, как Афины и Эфес, Родос стал средоточием лучших достижений искусства и науки. Он имел своих философов (Клеобул Линдский, Аристипп, Иероним Родосский), своих поэтов (Аполлоний Родосский), были на Родосе и свои ораторы, ученые, писатели, художники, скульпторы.

В III веке до н. э. на остров напал македонский царь Деметрий Полиоркет. Однако одолеть родосцев ему не удалось, несмотря на специальные осадные машины. Деметрий отступил, бросив на берегу огромную осадную башню, обитую железом, с таранами и перекидным мостом, катапультами, площадками для десанта. Это была гелеополида, которая приводилась в движение 3400 воинами. Она была тоже своего рода чудом света и вместо разрушения принесла городу неожиданную выгоду и всемирную славу. Предприимчивые купцы, прибывшие в город, купили у родосцев гелеополиду как «металлолом за 300 талантов». Это были баснословные деньги, на них и возвели статую Гелиоса – покровителя Родоса.

Великолепную статую родосцы поручили создать скульптору Харесу, ученику прославленного Лисиппа. Ему заказали статую таких размеров, «чтобы она превосходила все остальные».

Легенда и правда об этой статуе так слились, что лишь с трудом можно отобрать достоверные факты. Статую описали многие античные авторы, хотя ни один из них не видел ее стоящей.

Голландец Мартин ван Хеемскерк (XVI век) изобразил его медно-красным гигантом высотой в 35–40 метров, который держит над головой чашу с раскаленным углем и стоит, широко расставив ноги, у входа в порт (ширина входа 300 метров).

А вот другое описание Колосса… Это статуя в 45 метров, которая стоит на пьедестале посреди города Родос, на холме, где позже была поставлена часовня Иоанна Родосского.

Есть якобы еще свидетельства, что император Нерон повелел перенести статую с одного места на другое, убрать голову Колосса и взамен укрепить его собственную, отлитую в бронзе. И что после него это повторил император Коммод! Но факт этот не доказан. Родос и в самом деле был близок Нерону, там он провел свою молодость, там начал свою карьеру.

Но в XIX веке выяснилось, что все авторы имели в виду совсем другой колосс, почти 30 метров высотой, который изваял скульптор Зенодор, придав ему сходство с Нероном. Скульптура, отлитая из бронзы и позолоченная, стояла вблизи римского Колизея. После смерти Нерона ее объявили статуей бога Гелиоса.

Согласно Филону, описание которого считается наиболее достоверным, Колосс представлял собой мужскую фигуру, стоящую на пьедестале из белого сверкающего мрамора, к которому для устойчивости были прикреплены его ступни такого размера, что «сами по себе превышали многие статуи». В вытянутой руке Колосс держал факел. Когда факел зажигали, то днем и ночью он служил маяком. Однако есть и такое описание статуи: могучие ноги юноши были чуть расставлены, ладонь правой руки приставлена к глазам, в левой руке он держал ниспадающее до земли покрывало. Слегка отклонившись назад, юноша всматривался вдаль. Голову его украшал венец из расходящихся в стороны лучей. Филон предполагает, что для сооружения статуи таких размеров, Харес призвал помощников, что Колосс не был «творением одного человека».

Сначала Харес «отлил и поставил ноги Колосса». Потом постепенно отливал остальные части тела, «соединяя их с теми, которые уже стояли». Статуя росла, и он «обкладывал ее вокруг массой глины и песка, закрывая таким образом законченную часть статуи, а потом засыпал еще и камнями, чтобы все держалось вместе». Технически это было возможно, хотя и достаточно сложно. Если к тому же учесть, что бронза плавится при 900 °С, медь при 1088 °С, а железо от 1100 ° до 1200 °С, можно представить, как было трудно поднимать на такую высоту расплавленный металл.

Конструкция гигантской статуи состояла из трех массивных каменных столбов, которые выполняли роль опор. На уровне плеч и в поясе столбы соединялись железными поперечными балками.

Статуя сооружалась 12 лет. Когда голову статуи украсили лучистым венком и разобрали насыпь вокруг нее, пораженные родосцы увидели великолепное произведение искусства.

Статуя простояла более 50 лет (некоторые исследователи называют более точную цифру – 66 лет), вплоть до землетрясения 225 года до н. э.

Почти 1000 лет лежала на берегу бухты расколотая статуя. По-следнее свидетельство о Колоссе относится к 653 году. В этот год Муавия, будущий халиф Дамаска, завоевал остров Родос и якобы продал обломки Колосса «какому-то еврею из Эдессы». Об этом свидетельствует Зонар, византийский историк XII века.

Фаросский маяк

Александр Македонский, завоевывая мир, заложил немало городов. Он основал Александрию при Иссе, Александрию на Тигре, Александрию Кавказскую, Александрию Крайнюю (современный город Ленинабад), Александрию Ариану (нынешний Герат) и много других, а в 332 году до н. э. и Александрию Египетскую.

Нынешняя Александрия насчитывает более двух миллионов жителей, она протянулась на 25 километров по песчаной косе, которая когда-то перерезала морской залив, образуя большое соленое озеро. Но у современной Александрии совсем другие очертания. На северо-западе, где ныне расположен вытянутый полуостров с густо заселенным арабским кварталом и великолепной мечетью Абу аль-Аббаса, в древние времена было море, точнее, две морские пристани – Большая пристань и пристань Счастливого возвращения. Со стороны моря их прикрывал скалистый остров Фарос, служивший естественным молом.

Во времена первых Птолемеев и был построен на острове Фарос маяк, по свидетельству древних и средневековых авторов, он был выше самой высокой пирамиды. Но в то время, когда его посетил Страбон, маяк уже не очень отличался от других сооружений. Он был наполовину разрушен. Его самая высокая часть рухнула, и ее обломки лежали около башни, которую покрыли временной деревянной крышей, «и жило в ней несколько сторожей».

Строительство маяков началось в глубокой древности и связано это с развитием мореплавания. Сначала это были просто костры, расположенные на высоких берегах, а затем искусственные сооружения. Александрийский светящийся маяк был сооружен в 283 году до н. э., строительство этого гигантского сооружения длилось всего пять лет.

Маяк имел от основания до вершины высоту 180 метров. Такой подсчет сделали на основании свидетельств историка Иосифа Флавия. По другим описаниям, его высота была 120 метров, Ибн аль-Сайха (XI век) называет цифру 130–140 метров. По мнению современных специалистов, с чисто практической точки зрения такая высота была излишней, даже если принимать во внимание, что древние маяки должны быть выше ввиду слабости их огня. Величайший европейский маяк в устье Гаронны у Бордо имеет высоту 59 метров над уровнем моря. Построили его римляне, взяв за образец маяк на острове Фарос. В первоначальном виде он сохранялся до XVI века, потом его перестроили. Маяк на мысе Гаттерас имеет высоту 58 метров, маяк на коралловых рифах у Флориды – 48 метров. Ни один из современных маяков не достигает высоты Александрийского.

Птолемеи построили этот фантастический небоскреб на скале не только для практических целей. Прежде всего маяк был символом могущества их империи, символом богатства и величия, подобно свету во тьме.

Это сооружение имело основание в форме квадрата со сторонами 180–190 метров (другие источники приводят другие цифры). На этом основании стоял большой дворец с четырьмя башнями по углам. Из его центра поднималась массивная четырехугольная башня высотой 70–80 метров, которая постепенно сужалась, заканчиваясь зубцами. На этой башне стояла еще одна, более узкая, но тоже довольно высокая, которая заканчивалась каменной площадкой. На этой площадке по кругу стояли колонны, поддерживавшие конусообразную башню, которую венчала статуя покровителя морей Посейдона высотой 8 метров.

На верхушке третьей башни в объемистой бронзовой чаше зажигали огонь, отблеск которого при помощи сложной системы зеркал был виден за 100 миль. Через весь маяк проходила шахта, вокруг которой по спирали поднимались пандус и лестница. По широкому и отлогому пандусу на вершину маяка въезжали повозки, запряженные ослами. По шахте доставляли горючее для маяка.

Основными строительными материалами для маяка были известняк, мрамор, гранит. Строительством руководил известный греческий архитектор Сострат Книдский. По окончании работ Сострат высек на камне сооружения надпись: «Сын Дексифана Сострат – богам-хранителям, на благо плавающим». Эту надпись Сострат покрыл цементом и сверху обозначил имя Птолемея Сотера, правившего в то время. Вскоре цемент осыпался, и все увидели первую надпись. Посидипп, современник Сострата, воспел его в стихах, которые пережили маяк и донесли до нас имя его создателя.

А имя это было широко известно в античном мире. Современные ученые установили, что сооружений, подобных «висячим садам» Семирамиды, было несколько, и одно из них – «висячая променада» на острове Книд. Архитектором и инженером ее был Сострат. Ему приписывают и еще одно инженерное сооружение: во время боев за Мемфис он якобы отвел воды Нила, чтобы захватить город.

Александрийский маяк простоял 1500 лет, помогая ориентироваться средиземноморским «кибернетос», так называли кормчих древние греки. Маяк страдал от землетрясений и выветривания камня, но во времена императоров Клавдия и Нерона его восстанавливали. Его огонь навсегда потух во время землетрясения в IV веке. В самом начале XIV века его разобрали на камни, а на развалинах маяка воздвигли средневековую крепость.

В 1960-х годах, во время исследования прибрежных вод, неизвестный итальянский ныряльщик, опустившись на небольшую глубину у крепости султана, нашел две мраморные колонны. При дальнейших работах со дна подняли статую богини Исиды Фаросской, которая некогда стояла в близлежащем храме. В 1980 году группа археологов обнаружила на морском дне остатки Фаросского маяка. Тогда же на глубине 8 метров обнаружили развалины дворца легендарной царицы Клеопатры…

Вавилонские стены и дорога Мардука

По-разному называли эту древнейшую страну, но одно имя оставалось у нее неизменным – Месопотамия. Так называли ее греки, и значит, это – Междуречье, то есть область между двух рек, Евфратом и Тигром. Обе реки для Месопотамии – то же самое, что плодородный Нил для Египта. С марта по сентябрь разливаются они, неся мощные потоки воды с гор, и увлажняют землю, испещренную каналами искусственного орошения. Так происходит сегодня, так происходило и много веков назад. С давних времен реки изменили свое русло, но когда-то они были ближе друг к другу, чем теперь. И в том месте, где они сближались больше всего, на левом берегу Евфрата стоял город Вавилон.

Впервые упоминания о Вавилоне встречаются в легенде об аккадском царе Саргоне (2400 год до н. э.), подавившем восстание в подвластном ему городе. В древности местные жители называли Вавилон «Бабили» («Врата бога»), греки трансформировали это название в Вавилон, иракцы же до сих пор пишут и произносят это слово как «Бабилон».

Когда древнегреческий историк Геродот посетил его, город был лишь памятником своей былой славы и мощи. В 539 году до н. э. (лет за сто до Геродота) в один осенний день в него вступил персидский царь Кир – с большой армией и не без помощи местных предателей. Захваченное им Нововавилонское царство было уже отблеском, хотя и ослепительным, но все же лишь отблеском Древневавилонского царства, давно обескровленного нападениями с севера и присоединенного перед этим к Ассирии. Вавилон в то время, когда его посетил Геродот, выглядел еще как при царе Навуходоносоре II, ибо после него город уже не расширялся, но за прошедшие сто лет еще не успел захиреть.

Навуходоносор очень много строил в Вавилоне.

250 башен защищали город, имевший сто медных ворот и около 60 миль в окружности. Евфрат разделял его на две части, и на каждом берегу возвышался величественный дворец. Превосходный мост соединял оба берега, а в царствование Семирамиды был даже вырыт тоннель под Евфратом. Один из двух дворцов был цитаделью, а другой – местом пребывания царей.

У древних авторов есть прекрасные описания Вавилона, одного из величайших городов древности. В исторической науке бытовали различные мнения об основании города. Одни ученые считали, что он был основан ассирийским царем Нином, другие называли основателем города Бэла, а некоторые считали основательницей города легендарную Семирамиду. Рассказывают, что для сооружения этого города (возникшего за 2000 лет до Р. Х.) было собрано два миллиона рабочих и все зодчие обширной Ассирии.

…Роберт Кольдевей читал курс лекций по канализации в архитектурном училище города Герлиц, когда от этого занятия его оторвало предложение директора Берлинского музея – предложение, от которого у него перехватило дыхание: возглавить раскопки в Месопотамии.

Сначала экспедиция Кольдевея раскопала два ряда вавилонских стен, которые тянулись вокруг города почти на 90 километров. Это было в два раза больше окружности Лондона прошлого столетия, а ведь Лондон того времени насчитывал более двух миллионов жителей. Сколько же жителей в таком случае должно было проживать в Вавилоне?

А в начале 1900 года Кольдевей установил, что его рабочие раскопали еще и третий пояс вавилонских стен. Если бы все кирпичи этих стен расположить цепочкой, то получился бы пояс длиной от 500 до 600 тысяч километров. Им можно было бы опоясать земной шар по экватору 12–15 раз… Вторая стена была из обожженного кирпича: для производства его в необходимом количестве должны были работать 250 заводов с годовой производительностью десять миллионов штук кирпича.

Каково же было назначение этих стен? Защищать жителей Вавилона от вражеских орудий? Возможно ли это за 2000 лет до изобретения пороха?

Стены Вавилона с внутренней стороны были облицованы глазурованными плитками, покрытыми орнаментом, а также изображениями львов, газелей, драконов и воинов с оружием в руках. Уже в первые дни раскопок, когда отрыли неполных 10 метров стен, Кольдевей нашел почти тысячу больших и малых обломков от их украшений: львиные хвосты и зубы, ноги газелей и людей, наконечники копий… И все 19 лет раскопок находки продолжались!

По описаниям древних авторов и по книге Р. Кольдевея «Воскресший Вавилон» теперь уже можно представить город времен Навуходоносора.

На огромной равнине возвышаются могучие стены с сотнями башен, покрытые зелеными и голубыми плитками, которые отражают солнечные лучи далеко к горизонту. А за этими стенами и башнями – еще более великолепные и высокие. В центре столицы возвышается самое высокое сооружение между Евфратом и Тигром – легендарная Вавилонская башня.

И весь этот волшебный пейзаж отражается в огромном озере, которое защищало от нападения и без того неприступные стены. Хитроумная водная система давала возможность в случае опасности затопить равнину вокруг Вавилона.

Все авторы сходятся в том, что стены были возведены из кирпичей, скрепленных асфальтом. Но еще больше, чем крепостные стены, Кольдевея (а вместе с ним и весь мир) поразило другое открытие – «Дорога смерти», или, точнее, «Дорога для процессий бога Мардука».

Дорога шла от берегов Евфрата и Больших ворот к главному храму Вавилона – Эсагиле (святилищу с высокой башней), посвященному богу Мардуку. Эта дорога 24-метровой ширины была ровной, как шнур, и вела сначала к воротам богини Иштар (мощному укрепленному сооружению с четырьмя башнями), а оттуда вдоль царского дворца и зиккурата – к святилищу бога Мардука. Посередине дорога была вымощена большими каменными плитами, и во всю длину ее обрамляли красные кирпичные полосы. Пространство между блестящими каменными плитами и матовым мощением было залито черным асфальтом. На нижней стороне каждой плиты было выбито клинописью: «Я, Навуходоносор, царь Вавилона, сын Набопаласара, царя Вавилона. Вавилонскую дорогу паломников замостил я для процессии великого владыки Мардука каменными плитами… О Мардук! О великий владыка! Даруй вечную жизнь!».

Это была великолепная дорога, но все же чудом света ее делало совсем другое. В сущности, она была огромным оврагом, похожим на прекрасно облицованный канал-шлюз. Ничего не было видно ни справа ни слева, потому что с обеих сторон ее обрамляли гладкие стены семиметровой высоты, заканчивавшиеся зубцами, между которыми на одинаковом расстоянии друг от друга стояли башни. Внутренняя сторона стен была облицована блестящей глазурованной синей плиткой, и на холодном синем фоне ее грозно вышагивали львы с ярко-желтой гривой и оскаленной пастью с клыками. Сто двадцать двухметровых хищников глядели на паломников, за ними со стен ворот богини Иштар скалили пасти драконы, рогатые полукрокодилы, полупсы с чешуйчатым туловищем и огромными птичьими когтями вместо лап. Этих вавилонских драконов было свыше пятисот.

Почему набожные вавилонские паломники должны были идти по этой ужасной дороге? Ведь вавилонская религия, хотя и была полна магии, чудес и фантастических существ, отнюдь не была религией ужаса. Но дорога Мардука вызывала чувство страха и превосходила все, даже храм ацтеков в Чичен-Ице, который называют окаменевшим ужасом. На этот вопрос исследователи вавилонской религии так и не смогли ответить. Военные историки предполагают, что дорога великого бога Мардука служила не просто для процессий паломников, а была и частью оборонительной системы самой крупной крепости, которая когда-либо существовала в мире.

Попробуем представить, что встретил бы враг, решивший за-хватить Вавилон Навуходоносора? Сначала ему бы пришлось преодолеть широкий ров, в который были бы пущены воды Евфрата. Допустим, это удалось… Для таких случаев в Месопотамии использовали не лодки, а надутые воздухом овечьи бурдюки, на которых воины плавали, как на спасательных кругах. (Работники Кольдевея таким образом каждое утро перебирались на работу с правого берега Евфрата.) Допустим, что враг преодолел и первую, и вторую, и третью линии стен. И вот он оказывается у главных ворот, а преодолев эти ворота, попадает на ровную, вымощенную и заасфальтированную дорогу, ведущую к царскому дворцу. Тогда из бесчисленных отверстий в башнях на него посыпался бы дождь стрел, копий и раскаленных асфальтовых ядер. И не осталось бы ему ни малейшей возможности для бегства. Кроме того, враг оказался бы между стен, наводящих ужас, – львов, взирающих с грозным видом, а с ворот богини Иштар скалили бы пасти сотни драконов. Дорога Мардука становилась для неприятеля настоящей дорогой смерти.

И все-таки Вавилон пал… Пал, хотя стены Навуходоносора продолжали стоять и никто ими так и не овладел… Персидский царь Кир подкупил правящую верхушку, пообещав ей сохранить все привилегии. И она открыла ему ворота городских стен и главные ворота богини Иштар. А щиты воинов, отдающих честь новому господину, прикрыли пасти грозных львов на стенах дороги Мардука.

Вавилонская башня

Вавилонская башня не входит в «официальный» список чудес света. Однако она – одно из самых выдающихся сооружений Древнего Вавилона, а ее название и поныне является символом сумятицы и беспорядка.

О Вавилонской башне говорится в Книге Бытия, которая складывалась задолго до нашей эры. В стране Сеннаар, в бассейне рек Тигра и Евфрата, на прекрасной, необыкновенно урожайной земле жили все населяющие Землю люди и говорили на одном языке. Жилось им все лучше и лучше, и это ввело их в гордыню. «И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню высотой до небес; и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли».

Все выше и выше поднималась башня, пока не встревожился Яхве и не решил посмотреть, что она собой представляет. Человеческая гордыня привела его в гнев, и он смешал языки. И строители перестали понимать друг друга: побросав груды материала и орудия, которыми пользовались, отказались они от своего дерзкого замысла и рассеялись по всему свету.

Та башня, о которой говорится в Библии, была, вероятно, разрушена еще до эпохи Хаммурапи. На смену ей была выстроена другая, которую воздвигли в память о первой.

Согласно археологу Кольдевею, она имела квадратное основание, каждая сторона которого равнялась 90 метрам. Высота башни тоже была 90 метров, первый ярус имел высоту 33 метра, второй – 18, третий и пятый – по 6 метров, седьмой – святилище бога Мардука – был высотой в 15 метров.

Башня стояла на равнине Сахн (буквальный перевод этого названия – «сковорода») на левом берегу Евфрата. Она была окружена домами жрецов, храмовыми сооружениями и домами для паломников, которые стекались сюда со всей Вавилонии. Самый верх-ний ярус башни был облицован синими плитками и покрыт золотом. Цвет глазурованных плиток чудесно контрастировал с мутно-желтыми водами Евфрата, над которыми у южных стен был перекинут каменный мост. Мост этот тоже был одним из самых удивительных сооружений Древнего Вавилона. Его основой служили пять опор, которые сужались против течения. Они были вытесаны из огромных глыб, скрепленных «железом и свинцом». Мост (такой же широкий, как и дорога Мардука) был выложен красным кирпичом, залитым асфальтом. Начинался мост в тени пальмовой рощи на правом берегу Евфрата и вел к главным воротам в вавилонской стене. Сами эти ворота были своеобразным тоннелем длиной от 30 до 40 метров с высокими сторожевыми башнями в начале и в конце.

Описание Вавилонской башни оставил Геродот, который основательно осмотрел ее и, может быть, даже побывал на ее вершине. Это единственное документальное описание свидетеля-очевидца из Европы.

«В середине каждой части города воздвигнуто здание. В одной части – царский дворец, окруженный огромной и крепкой стеной; в другой – святилище Зевса-Бэла с медными вратами, сохранившимися еще до наших дней. Храмовый священный участок – четырехугольный, каждая его сторона длиной в два стадия. В середине этого храмового священного участка воздвигнута громадная башня, длиной и шириной в один стадий. На этой башне стоит вторая, а на ней – еще башня; в общем, восемь башен – одна на другой. Наружная лестница ведет наверх вокруг всех этих башен. На середине лестницы находятся скамьи – должно быть, для отдыха. На последней башне воздвигнут большой храм. В этом храме стоит большое, роскошно убранное ложе и рядом с ним золотой стол. Никакого изображения божества там, однако, нет. Да и ни один человек не проводит здесь ночь, за исключением одной женщины, которую, по словам халдеев, жрецов этого бога, бог выбирает себе из всех местных женщин.

Эти жрецы утверждают (я, впрочем, этому не верю), что сам бог иногда посещает храм и проводит ночь на этом ложе…

Есть в священном храмовом участке в Вавилоне внизу еще и другое святилище, где находится огромная золотая статуя Зевса. Рядом же стоят большой золотой стол, скамейка для ног и трон – также золотые. По словам халдеев, на изготовление [всех этих вещей] пошло 800 талантов золота. Перед этим храмом воздвигнут золотой алтарь. Есть там и еще один огромный алтарь – на нем приносят в жертву взрослых животных; на золотом же алтаре можно приносить в жертву только сосунков. На большом алтаре халдеи ежегодно сжигают 1000 талантов ладана на празднике в честь этого бога. Была еще в священном участке в то время, о котором идет речь, золотая статуя бога, целиком из золота, 12 локтей высоты. Мне самому не довелось ее видеть, но я передаю лишь то, что рассказывали халдеи. Эту-то статую страстно желал Дарий, сын Гистапа, но не дерзнул захватить ее…».

Согласно Геродоту, Вавилонская башня имела восемь ярусов, ширина самого нижнего равнялась 180 метрам. По описаниям Кольдевея, башня была на ярус ниже, а нижний ярус был шириной в 90 метров, то есть вполовину меньше. Трудно не верить Кольдевею, человеку ученому и добросовестному, но, возможно, во времена Геродота башня стояла на какой-нибудь террасе, хотя и невысокой, которая за тысячелетия сровнялась с землей, и при раскопках Кольдевей не нашел от нее никакого следа.

Каждый большой вавилонский город имел свой зиккурат, но ни один из них не мог сравниться с Вавилонской башней, которая колоссальной пирамидой возвышалась над всей округой. На ее строительство ушло 85 миллионов кирпичей, и строили Вавилонскую башню целые поколения правителей: то, что начинал дед, продолжали внуки. Вавилонский зиккурат неоднократно разрушался, но каждый раз его восстанавливали и украшали заново. Это понятно: правители, сооружавшие зиккураты, строили их не для себя, а для всех. Зиккурат был святыней, принадлежавшей всему народу, он был местом, куда стекались тысячи людей для поклонения верховному божеству Мардуку.

Сначала люди выходили из Нижнего храма, где перед статуей Мардука совершалось жертвоприношение, потом они поднимались по гигантским каменным ступеням лестницы Вавилонской башни на второй этаж. Жрецы тем временем спешили по внутренним лестницам на третий этаж, а оттуда проникали потайными ходами в святилище Мардука. В это святилище народ не имел доступа – здесь появлялся сам Мардук, а обычный смертный не мог лицезреть его безнаказанно для себя. Только одна избранная женщина, готовая разделить с Мардуком ложе, проводила здесь ночь за ночью.

И все-таки башня была окончательно разрушена. Персидский царь Ксеркс оставил от нее только развалины, которые увидел на своем пути в Индию Александр Македонский. Его тоже поразили гигантские руины – он тоже стоял перед ними как завороженный. Александр Македонский намеревался построить ее снова. «Но, – как пишет Страбон, – этот труд требовал много времени и сил, ибо руины пришлось бы убирать десяти тысячам людей два месяца, и он не осуществил свой замысел, так как вскоре заболел и умер».

Стоунхендж

Его называют восьмым чудом света, крупнейшей загадкой древнего мира. Руины этого уникального сооружения лежат в 130 километрах к юго-западу от Лондона – на Солсберийской равнине с болотами и холмами Девоншира. Стоунхендж был возведен на рубеже каменного и бронзового веков, за несколько столетий до падения Трои. Создание Стоунхенджа совпало по времени с расцветом минойской цивилизации на Крите.

В прошлом Стоунхенджа явственно прослеживаются несколько этапов строительства, причем некоторые отделены друг от друга тысячелетиями. На самой ранней стадии (около 3100 года до н. э.) возникли ров и внутренний вал в виде окружности. Вне этого круга находился так называемый Пяточный камень («пятка бегущего монаха»), а внутри – расположенные по окружности на равном расстоянии друг от друга лунки со следами жертвоприношений. Позднее в пространстве внутри вала двумя концентрическими кругами были установлены голубые камни (тесаные глыбы из долерита зеленовато-голубоватого оттенка). Каменные глыбы этого сооружения достигали высоты почти 8 метров и весили 50 тонн.

Все попытки ответить на вопрос «Зачем он был построен?» остаются безуспешными.

Стоунхендж настолько стар, что уже в античную эпоху его истинная история была забыта. Греческие и римские авторы о нем почти не упоминают. Когда римляне появились в Британии, Стоунхендж их нисколько не заинтересовал, не пробудил в их душах никакого благоговения – ведь в Риме были храмы, а в Египте пирамиды, находившиеся в лучшем состоянии, чем эта группа тесаных камней.

Только в средние века эти древние камни начали будоражить людское воображение. Но к этому времени происхождение и назначение «постройки гигантов» были давно и безвозвратно забыты, и пришлось заново придумывать историю Стоунхенджа. Сейчас уже нет возможности установить, кто был первым «биографом» Стоунхенджа. Им мог быть Гилдес, живший в VI веке и прозванный «Мудрым», но многие ученые считают, что он вообще никогда не существовал. Им мог быть великий уэльский бард Аневрин, который якобы в VII веке пел о том, откуда взялось это гигантское сооружение.

В XI веке жил Ненний, романтически описавший каменный памятник, который был воздвигнут в честь знатных британцев, предательски убитых. Но имел ли он в виду Стоунхендж и существовал ли в действительности монах-летописец Ненний?

К XII веку Стоунхендж был уже плотно опутан клубком загадок и легенд. Англо-норманн Васе объявил, что название это переводится как «висячие камни», а Генри Хантиндонгский добавляет, что название это вполне заслужено, так как «камни висят, словно бы в воздухе».

«Стоунхендж – где камни дивной величины были поставлены на манер дверных косяков, так что одна дверь как бы громоздится на другую, и никому не ведомо, каким искусством столь огромные камни были подняты на такую высоту и по какой причине».

Попытки объяснить происхождение чуда порождали мифы, которым нет числа. В начале XVII века Стоунхендж посетил король Яков I. Древние камни произвели на него такое сильное впечатление, что он приказал знаменитому архитектору Иниго Джонсу нарисовать план всего сооружения и установить, как оно было создано. Джонс, по-видимому, обследовал Стоунхендж, но не оставил об этом никаких записей. Зато в 1655 году его зять Джон Уэбб опубликовал книгу, в которой изложил суть (как он сам выразился) «беспорядочных заметок» Иниго Джонса.

Английский архитектор сравнивал эти сооружения с образцами античной архитектуры и доказывал, что это римские храмы: «Памятуя о великолепии, которое древле Римляне в эпоху преуспеяния придавали всем своим сооружениям… о их познаниях и опыте во всех искусствах и науке… я прихожу к выводу, что Стоунхендж был построен Римлянами и они одни были его создателями…»

Вот так, вплоть до наших дней, сплетались легенды, строились догадки, выдвигались теории.

Так что же такое на самом деле Стоунхендж? Он состоит из четырех больших каменных кругов. Внешний круг – это поставленные вертикально столбы, на каждом из которых лежит плоская каменная плита, соединенная с остальными такими же плитами в единое кольцо. Каждый столб весит в среднем 25 тонн, а плита – 700 килограммов. Во втором круге – сравнительно некрупные одиночные камни (менгиры). В третьем и четвертом незамкнутых кругах, напоминающих подкову, – группы камней. Каждая группа – это две вертикальные плиты, вес которых достигает 40 тонн, и лежащая на них горизонтальная плита.

Из гигантских каменных глыб далекие наши предки, находившиеся в каменном веке, сложили (как из кубиков) монументальную аркаду, замкнутую в круг. Все сооружение замкнуто в огромный земляной вал, зафиксированный кольцевым рвом, не стертым даже тысячелетиями. И все это тщательно подогнано, соразмерно и геометрически точно размещено в гладком пространстве спокойного ландшафта.

Ученые установили, что эти каменные глыбы доставлены сюда с расстояния в 380 километров с восточной части Уэльса, ближе каменного карьера нет. Даже сегодня потребуется специальная техника, могучие тягачи, сверхгрузовые платформы, гигантские краны и, наконец, дороги. Три тысячи лет назад ничего этого, конечно, не было и быть не могло.

Существует много предположений о том, кто создавал мегалитические сооружения (а Стоунхендж относится именно к ним – «сооружениям из больших камней»), но до сих пор никто не знает этого наверняка. Поэтому не удивительно, что с их происхождением связано много легенд и небылиц. Считалось, что мегалиты – дело рук великанов, которые, играючи, могли перекидывать многотонные камни с ладони на ладонь. Древние греки, для которых история создания мегалитов терялась в туманном прошлом, считали, что их сооружали одноглазые гиганты-циклопы. Считалось даже, что эти камни могли передвигаться самостоятельно с помощью «волшебного слова» или под музыку Орфея.

Профессор астрономии Герард Хопкинс считает, что Стоунхендж – это астрономическая обсерватория древних людей, своего рода астрокомпьютер, который способствует расчетам положений Луны, Солнца, звезд в разное время года. Профессор философии Дж. Митчел настаивает, что это воплощенная в камне модель Вселенной, а один археолог утверждает, что это зафиксированное место связи и контактов древнего человека с космическими пришельцами.

За последние годы миллионы людей со всего света посетили Солсбери, чтобы только увидеть это чудо. Предприимчивые американцы задумали возвести точную копию Стоунхенджа в Нью-Джерси. Художница Ненси Хольт решила соорудить в местечке «Небесная гора» целый туристический городок. Здесь вокруг «Стоунхенджа» раскинется и озеро, на котором будут обитать 200 пород птиц, и аттракционы, и копии других древностей.

Когда начали детально изучать Стоунхендж и окружающие его земли, выяснилось, что под следами современной цивилизации в районе «Священного Ландшафта» скрываются еще более древние сооружения.

К северу от Стоунхенджа, в районе Огборн возле населенного пункта Авебури, обнаружен еще более грандиозный объект. Это гигантский круг, ограниченный каменным частоколом из вертикально стоящих монолитных плит. В середине большого круга находятся еще два, тоже очерченных камнями. Основной круг пересекает аллея, тоже отмеченная каменными глыбами. С обеих сторон она рассекает все сооружение, как бы выходя на противоположный край большого кольца. Контуры колец из каменных глыб хорошо просматриваются несмотря на то, что на древнее сооружение наложился жилой массив. Некоторые камни в Авебури по своим размерам превосходят глыбы Стоунхенджа, площадь, занимаемая кольцами, также несравнимо больше.

Недалеко от всего сооружения над долиной возвышается земляной холм высотой 45 метров, это – Сильбури Хилл. Его насыпали вручную, и он является самым большим искусственным курганом в Европе. Холм имеет конусообразную ступенчатую форму, что отчетливо просматривается, несмотря на то, что время почти стерло шесть могучих ступеней.

Стоунхендж – Сильбури Хилл – Авебури образуют равносторонний треугольник, сторона которого равняется 20 километрам. Видимо, все три объекта составляли единое целое, углы которого связаны между собой. Ученые установили, что холм и сооружения Авебури воздвигнуты за 2000 лет до Стоунхенджа.

И опять появляются догадки, гипотезы, предположения… С какими, например, древними символами связаны круги и аллеи Стоунхенджа? Нашелся и аналог. Более всего сооружение напоминает древний символ, существующий в Египте и поныне: змея (символ мудрости) пересекает солнечный диск. Огражденная камнями аллея пересекает большой круг (символизирующий солнечный диск), отороченный частоколом камней.

Подлинную сенсацию в последние годы произвела необычайная активность НЛО именно в этом районе и появление большого количества пиктограмм на хлебных полях. Соблазнительно предположить, что жители далеких миров напоминают нам о себе и об историческом значении Стоунхенджа.

Пальмира

Честь открытия Пальмиры история приписывает итальянцу Пьетро делла Валле. Долго, с большими трудностями добирались до Пальмиры путешественники в XVII веке, но, когда они вернулись в Европу, им просто не поверили: город в сирийской пустыне? Разве такое может быть? Но через 100 лет художник Вуд привез в Англию рисунки, сделанные в Пальмире. Самую интересную находку того времени сделал тоже наш соотечественник, петербуржец С. С. Абамелек-Лазарев. Он обнаружил и опубликовал греко-арамейскую надпись с подробным изложением таможенных правил (так называемый «Пальмирский тариф»). Сегодня этот документ хранится в Эрмитаже.

В древние времена местные жители называли (впрочем, и сейчас называют) Пальмиру «Тадмор». В переводе это слово означает «быть чудесным, прекрасным». Красота Пальмиры тихая, естественная, город как бы продолжает окружающую природу. Из желтого песка долины, обрамленной лиловыми холмами, поднимаются колонны с капителями – кудрявыми, словно кроны пальм.

На золотистых, нагретых солнцем стенах высечены листья и гроздья винограда, верблюды, орлы. До нашего времени Пальмира сохранилась неперестроенной, поздние наслоения ее не заслоняют.

В истории имеется много удивительных парадоксов: Помпеи, например, сохранила нам вулканическая лава, а Пальмиру – человеческое забвение. Она была брошена людьми и забыта.

А когда-то все начиналось с Эфки – подземного источника с тепловатой водой, отдающей серой. Отчаянные путешественники, странники, купцы устраивали здесь привал, поили усталых верблюдов, коней и ослов, разбивали на ночь шатры. Со временем здесь вырос своего рода перевалочный пункт – бойкий перекресток купли-продажи. Потом он превратился в город таможен, постоялых дворов и харчевен, город менял, торговцев, разносчиков, коновалов, бродяг, воинов, жрецов самых разных религий, лекарей, беглых невольников, мастеров всех профессий. Здесь продавали рабов и рабынь из Египта и Малой Азии. Высоко ценилась шерсть, крашенная пурпуром; купцы, расхваливая свой товар, утверждали, что по сравнению с пальмирскими другие пурпурные ткани выглядят блеклыми, словно их посыпали пеплом. Из Аравии и Индии привозили пряности и ароматные вещества. Постоянно был спрос на вино, соль, одежду, сбрую, обувь.

Под сводами Триумфальной арки совершались сделки, стоял многоязычный гул, но Триумфальной ее назвали европейцы. В их представлениях арки и ворота ставятся для прославления громких военных побед и в честь великих полководцев. Но пальмирские зодчие решали другую задачу: двойные ворота арки были поставлены под углом и как бы скрадывали излом улицы, спрямляли ее.

До нашего времени сохранился второй важный перекресток города – Тетрапилон. Он сооружен из гранитных монолитов на четырех огромных пьедесталах. Здесь тоже вовсю шла торговля, каменные перекрытия лавок сохранились до настоящего времени.

В городе было много храмов, строили их весело, на совесть. Жители Пальмиры были многоязычным народом, скитальцы пустыни, они никак не хотели подчиняться одному богу. В своих религиозных ритуалах они чаще всего поминали Бэла – бога неба, ему посвящен один из самых интересных храмов на Ближнем Востоке (прообраз Баальбека). Храм выделялся среди всех строений города, имел центральный зал площадью в 200 квадратных метров. Вот тогда-то и разнеслась по Древнему Востоку слава о красоте и совершенстве Пальмиры.

В храм вели три входа, украшенных позолоченными панелями. Нынче их заменяют дощатые ворота, через которые туристы попадают в святилище. Разбитую плиту венчают драконьи зубцы, придавая святилищу грозный вид. Сохранился особый вход, который был сделан для обреченных на заклание верблюдов, быков и козлов, а также сток для крови – бог Бэл требовал жертв.

В Пальмире был сооружен храм в честь бога Набо – сына Мардука, повелителя вавилонского неба. Набо ведал судьбами смертных и был посыльным у богов разноплеменного пальмирского пантеона. Выходец из Месопотамии, он уживался с финикийским Баальшамином, арабской Аллат и олимпийским Зевсом.

От храма Набо остался один фундамент, от храма Аллат – только двери, зато храм Баальшамина (финикийского бога грома и плодородия) высится и поныне.

А земными делами Пальмиры ведали вожди, жрецы, богатые купцы, которые заседали в Сенате. Их решения утверждал губернатор, назначаемый из Рима. Император Адриан, посетивший Пальмиру, дал городу некоторую самостоятельность – отозвал губернатора, снизил налоги, власть передал местному вождю.

Шли годы, пролетали десятилетия, и постепенно Пальмира превратилась в один из самых процветающих городов на Ближнем Востоке. Так же как и в Риме, здесь устраивались гладиаторские бои, юноши сражались с дикими зверями. Франтихи из высших слоев общества одевались по последней римской моде, а то и опережали ее. Детям давали римские имена, нередко в сочетании с пальмирскими.

Древние пальмирцы любили ставить памятники друг другу. Почти все колонны Большой колоннады, храмов и общественные здания имеют посередине каменные полочки, на которых стояли скульптурные изображения знатных и уважаемых людей. В свое время колонны Агары (пальмирский форум, окруженный портиками и уставленный бюстами) держали около 200 таких изображений.

Но понемногу пальмирские вожди перестали слушать Сенат, начали проводить свою политику. Правитель Пальмиры Оденат разгромил войска самого персидского царя, однако он хорошо понимал, что любая его попытка возвыситься вызовет в Риме страх и озлобление. Но независимо от его воли и Пальмира, и он сам приобретали все большее влияние на Ближнем Востоке.

Тогда Рим прибег (как это весьма часто бывает) к простому средству – физическому устранению человека. Римские власти страны Сури в 267 году (или в 266) пригласили Одената для обсуждения текущих дел в Эмессу (современный город Хомс). И там во время встречи он вместе со старшим сыном Геродианом пал от руки своего племянника Меона.

По другим историческим сведениям, в убийстве Одената принимала участие его жена Зенобия, которая была мачехой Геродиану. Она якобы хотела устранить их обоих, чтобы освободить дорогу к власти своему малолетнему сыну Вабаллату. Фактически же энергичная вдова правила самостоятельно. С ее именем связаны громкая слава Пальмиры, расширение границ государства. Она переносила тяготы военных походов не хуже любого из своих солдат.

На местном языке имя Зенобия звучало как Бат-Зобби. В переводе на русский это означает – дочь купца, торговца. Она была очень красивой женщиной, это видно даже на монетах, которые сохранили ее образ. «Матовая, смуглая кожа и черные поразительной красоты глаза, взгляд живой с божественным блеском. Она одевалась в роскошные наряды, умела носить военные доспехи и оружие».

По свидетельству древних летописцев, Зенобия была образованной женщиной, ценила ученых, благожелательно относилась к философам и мудрецам.

Римский император Галлиен надеялся, что второй сын Одената не сможет по малолетству управлять Пальмирой. Однако он не учел, что вдова, красавица Зенобия, умнейшая и образованнейшая женщина, была готова заняться государственной деятельностью. Ее учитель, знаменитый философ-сириец Кассий Лонгин из Эмессы, посоветовал ей возвести на престол Вабаллата и стать при нем регентшей. Она с большой осторожностью выжидала час изгнания римских легионов с Ближнего Востока, чтобы навеки утвердить в царстве, которое она создаст, власть своей династии.

До поры до времени Зенобия тщательно скрывала свои намерения в надежде, что ее сыну позволят унаследовать трон отца. Но Рим боялся усиления окраин и сохранил за правителем Пальмиры лишь титул вассального царька. И тогда Зенобия объявила войну могущественному Риму.

Римляне были убеждены, что войска Пальмиры откажутся идти в бой под командованием женщины. И сильно просчитались. Пальмирские начальники Заббей и Забда присягнули на верность Зенобии. Перешедшая на ее сторону армия вскоре овладела Сирией, Палестиной, Египтом, а на севере достигла проливов Босфор и Дарданеллы.

Военные победы Зенобии встревожили Рим. Император Луций Домиций Аврелиан решил выступить против ее армии. После поражения при Хомсе Зенобия надеялась отсидеться в Пальмире, но выдержать длительную осаду не удалось. Оставалось только вывезти все богатства города и отступить за Евфрат – а там спасет ширина реки и меткость прославленных пальмирских лучников. Но конница Аврелиана следовала по пятам, и у самой реки Зенобию захватили в плен. Пальмира пала.

Это было семнадцать веков назад. Дальнейшая судьба Зенобии таинственна и порождает много догадок и предположений: будто свое-вольная царица была убита, будто ее в золотых цепях провели по Риму, будто выдали замуж за римского сенатора и она жила до самой старости.

Взяв Пальмиру, римские войска сбили статую Зенобии, но город не тронули. При императоре Диоклетиане здесь даже возобновилось строительство: резиденция Зенобии была превращена в римский военный лагерь, здесь расширили казармы, улучшили водопровод, возвели христианскую базилику.

Несколько раз пальмирцы поднимали восстание за независимость, но неудачно. Постепенно городская знать покинула город, лишенные связей с Востоком ушли купцы, а вслед за ними без дела остались водители караванов, чиновники, искуснейшие ремесленники. И Пальмира начала чахнуть, превратилась в заурядный пограничный пост, место ссылок…

Арабы взяли ее без боя, горожане даже не могли оказать сопротивление. Потом на долгие годы пришли турки, которые сами не имели понятия о культуре подвластных им народов и другим не давали ее изучать.

…Пальмиру пришлось открывать заново. В XX веке ею заинтересовались всерьез. Постепенно, но уверенно рос интерес России к Пальмире. Русский археологический институт в Константинополе снарядил экспедицию, исследователи сделали много фотографий, рисунков, схем, планов, топографических карт города. На основании этих материалов профессор Ф. Успенский издал потом обстоятельный труд.

Другим русским ученым, внесшим вклад в изучение истории и культуры Пальмиры, был Б. В. Фармаковский.

В самое последнее время стали известны фрески пещеры Мегарет Абу-Сахель. Эта пещера служила в древности, как и римские катакомбы, местом для погребения умерших. В росписи пещеры в основном присутствуют эллинистические мотивы: здесь сюжеты из греческой мифологии – похищение Ганимеда орлом Зевса, Ахилл среди дочерей Ликомеда, крылатая богиня победы Ника. Все они украшают простенки между отдельными погребальными камерами. Здесь же перед нами проходит целая галерея жителей Пальмиры. Портреты в медальонах сделаны тщательнее, чем остальные росписи катакомбы. Число лиц на медальонах – 9, все они приблизительно одного возраста.

Среди портретов встречаются только два женских – на пилястрах, которые образуют вход в комнату, расписанную фресками. Их изображения сделаны в натуральную величину…

У входа в пещеру стоят два пилястра, и на них вверху изображены разводы винограда, фигуры животных, меч, два гвоздя, воткнутые в центр круга. По обе стороны от круга видны две птицы, а в нижней части круга находятся петух, змея, тарантул и два скорпиона. Круг обозначал дурной глаз, на который нападают эти животные, чтобы лишить его силы.

Возвышающиеся в пустыне колоннады легендарной Пальмиры манят к себе путешественников, которые с удивлением открывают для себя две соседствующие Пальмиры – два Тадмора. Одна из них – древняя, другая – новая, молодая. В одной из них уже давно не живут люди, она стала вечным музеем, в другой с 1928 года стали селиться бедуины, бедный народ. Именно в этом году сирийское правительство издало закон о строительстве новой Пальмиры. Город стал благоустраиваться, были построены новые улицы, проведено электричество. Трудолюбивые жители заложили здесь пальмовые рощи, сады, огороды, вспахали поля, развели скот. По традиции пальмирцы занимаются торговлей, ткут ковры, платки, шьют национальные одежды и продают все это туристам. Новая Пальмира не конкурирует с древней, ибо сама является ее продолжением.

Храм бога Амона в Карнаке

Город Уасет, который в Библии называется Но, греки называли Фивами. Фивы были расположены близ нынешнего Луксора, а свой расцвет пережили в период Нового царства, когда были столицей Египта. В 663 году до н. э. город был разрушен войсками ассирийского царя Ашшурбанипала, и от него мало что осталось. Но до сих пор величественные руины его храмов производят неизъяснимое впечатление на посетителей.

Два великих храма было в Фивах – Карнак и Луксор, и посвящены они были богу солнца Амону-Ра. Каждое утро он – юный и могучий – восходил в небесах, чтобы дать жизнь земле. А к вечеру старел, умирал, чтобы завтра вновь родиться юным и могучим и вновь пройти свой путь в небесах. Так боги предначертали и людям – стареть и умирать, чтобы возродиться. В этом круговорот жизни…

Карнак и Луксор соединялись между собой длинной аллеей сфинксов с бараньими головами, вырубленных из камня. Эту аллею называли тропой богов, ибо в праздники священная барка со статуей Амона шествовала из одного храма в другой. В прошлом веке некоторые памятники были еще покрыты песком, занесенным из пустыни, как будто они лежали под саваном, скрывающим их от солнца. Однако храмовый ансамбль в Карнаке с его воротами, дворами и залами, с бесчисленными колоннами, скульптурами и обелисками, во всем своем великолепии и таинственной роскоши представляет величественнейший памятник Древнего Египта и свидетельствует о древней славе царя всех египетских городов.

Прекрасный и грандиозный Карнак – главное святилище страны. Это место земного пребывания бога Амона. В 1828 году перед его развалинами стоял молодой французский ученый Жан Франсуа Шампольон.

Ученый предчувствовал, что его ждет – ведь уже Гомер в «Илиаде» восхищался стовратными Фивами. Сердце его готово было выскочить из груди, когда он увидел лежащий перед ним город. Пилоны (гигантские ворота) приветствовали его; колоннады и залы с колоннами поражали прекрасными рельефами, статуями царей, стенной живописью, изображающей сцены из жизни фараонов, жертвоприношения и войны.

Когда Шампольон прошел через огромные ворота (почти 44 метра высотой и 113 метров шириной), чьи гигантские каменные блоки 15-метровой толщины защищали святилище, он очутился в огромнейшем дворе одного из величайших храмов Древнего Египта. Самый большой храм Карнака был посвящен Амону, богу ветров и воздуха. Его изображали в короне из двух высоких перьев, а священным животным бога Амона был овен. Поначалу Амон был зависимым местным божеством, но фараоны Нового царства превратили его в общенационального бога. С XVI века Амон стал идентифицироваться с богом Солнца – Ра. В начале периода Нового царства небольшой храм Амона был увеличен фараоном Тутмосом I, а его преемники расширили храм еще больше.

Второй пилон привел Шампольона к Большому гипостильному залу, который занимает площадь в 5000 квадратных метров и сегодня стоит под открытым небом. На этой огромной площади возвышался целый лес исполинских колонн из песчаника. Рядами, по шестнадцать колонн в каждом, стояли перед ним 134 колонны, и каждая из них вызывала немое изумление. В середине поднимались 12 «папирусных колонн» высотой в 21 метр, каждая более 10 метров в окружности. Остальные 122 колонны были высотой 13 метров и около 9 метров в окружности. Форма и расположение колонн создают такую игру света и тени, что до сих пор Карнак считается непревзойденным архитектурным шедевром.

В центре гипостильного зала высится гигантская статуя Рамзеса, и рядом с ним хрупкая голубоглазая женщина – его любимая жена Нефертити. «Я поставил ее слева, где мое сердце, ибо я люблю ее».

Стволы колонн и стены зала были покрыты рельефами. Высеченные в камне, а затем раскрашенные яркими красками, очертания изображенных фигур слегка возвышались над фоном. Центральный рельеф представлял собой колоссальное изображение фараона. Бешено скачущие кони несли его колесницу, а он целился из лука в убегающих врагов. Их крошечные фигурки казались жалкими перед гигантом-победителем.

В ослепительных солнечных лучах сверкали краски бронзово-загорелого тела фараона, белоснежной одежды, разноцветных ожерелий, браслетов и голубого металла оружия. На стенах и обелисках начертаны гимны богам, рассказы о битвах, имена фараонов в царских картушах. Среди них имя единственной в истории женщины-фараона Хатшепсут. «Вы, которые через века увидите эти памятники, удивитесь! Чтобы позолотить их, я выдала столько золота, словно это были мешки с зерном».

За воротами находился огромный двор, в котором, словно в зарослях папирусов на берегу Нила, человека обступали связанные пучками стебли с цветами и нераскрывшимися бутонами. Действительно ли один из строителей храма решил использовать для колонн формы растений, увиденные в природе? Кто знает… Но хрупкие стебли и нежные тонкие лепестки цветов, увеличившись в тысячи раз, превратились в капители колонн. Сами колонны символизируют пальмы, которые (по египетской мифологии) росли на Острове Творения, с которого начинался мир. Эти колонны поддерживали крышу, которая когда-то покрывала гипостильный зал на высоте 24 метров.

Одиноко и задумчиво стоял Шампольон среди гигантских сооружений, среди молчаливой красоты далекого прошлого. А ведь он еще не знал про папирус Гарриса, где было сказано, что в священном Карнаке стояло когда-то 86 000 статуй. Шампольон и так уже был потрясен открывшимся перед ним величием.

Один из рельефов главного зала изображает фараона, который приводит пленников и подносит трофеи какому-то другому царю, фигура которого также велика, как и фигура самого фараона. Только на короне того сияет большой диск, а в руках – что-то вроде креста с рукояткой в виде петли. Это и есть тот, в честь кого построен храм – бог Солнца Амон-Ра. В руках он держит знак жизни, а диск на его короне изображает Солнце.

В самой глубине, позади колонного зала, хранится статуя бога. Он стоит в скрытом от всех святилище, в священной барке, в которой (как считали египтяне) Солнце совершает свой путь по небу. Во время больших праздников (например, когда верховный жрец объявлял о начале разлива Нила) из ворот Карнака выезжала золотая барка Амона. Она следовала мимо двух обелисков, но сейчас второй обелиск находится не в Карнаке. Он был увезен Наполеоном и теперь украшает площадь Согласия в Париже.

Путь бога Амона лежал в Луксор. Впереди в колеснице, запряженной пятеркой лошадей, выезжал фараон, богу подобный. На его плечах накидка из шкуры гепарда, в руках золотой жезл и плеть… За ним под барабанную дробь и свист дудок следовали все прочие – писцы, придворные, судьи. Красочную процессию замыкали лучники и стража.

У ворот Луксорского храма их встречали бритоголовые жрецы и препровождали к жертвеннику, где курились благовония и лежала уже заколотая туша быка. Фараон просил у бога благословения. Жрецы повторяли его слова, а тысячеголосая толпа за стенами храма жадно ловила каждый звук, подхватывая молитву.

Затем фараон следовал в святилище, где хранилась статуя бога Нила, и припадал губами к ее стопам. И только потом выходил со свитой к народу. Все вставали лицом к реке и пели ей хвалу. Жрецы опускали в воду длинный папирусный свиток, и его уносило течением. Толпа ликовала: люди на берегу и в лодках размахивали пальмовыми ветвями и горящими факелами.

Так рассказали древние хроники… Но даже и в праздничные дни бога Амона не могут увидеть глаза непосвященного – золотая священная барка скрывает его от их взглядов. А в остальное время жрецы прячут бога в громадном, таинственном и недоступном храме…

Храм в Баальбеке

Многие ученые (например, физик М. Агрест) считают, что на Земле сохранились остатки древних сооружений, которые поражают своими масштабами, особенностью конструкции и другими «загадочными» деталями. К их числу относят кромлехи Стоунхенджа, загадочные трилитоны Баальбекской террасы, которые представляют собой гигантские, грубо обработанные глыбы. Каменные платформы Баальбека имеют длину до 20 метров и весят около 1000 тонн. Эти глыбы привезены из каменоломни и подняты на высоту до 7 метров – задача, которую трудно разрешить даже с помощью мощных средств современной техники. В самой каменоломне остался огромный отесанный, но еще не отделенный от скалы монолит. Его длина – 21 метр, ширина – почти 5 метров, высота – 4,2 метра. Потребовались бы объединенные усилия 40 000 человек, чтобы сдвинуть такую глыбу с места. До сих пор остаются нерешенными такие вопросы, как: кем, когда и для каких целей были высечены эти громадные плиты, положенные в основание Баальбека?

…Но сначала был Гелиополис – небольшой, но богатый семитский город, названный так селевкидами в честь бога Солнца. А раньше город назывался Баал Бек – Город Ваала, который был центром финикийской религии. Мужчины в этом городе славились своим красноречием, а женщины – красотой, здесь жили самые лучшие флейтисты мира и стояли прекрасные храмы, посвященные Солнцу.

С горного перевала видна широкая долина, по другую сторону которой располагаются рыжие и фиолетовые склоны Антиливанской гряды, на вершинах которой по полгода лежит снег. Южная часть долины – заросшее тростником озеро; к северу местность повышается, и там среди речек, стекающих к озеру, стоит Баальбек.

Главный храм города, построенный в незапамятные времена, был посвящен арамейскому богу молнии и грома Хададу, который властен был послать дождь на поля, чтобы зрел урожай… И властен был послать ливень, чтобы этот урожай уничтожить… Голова бога была увенчана лучами. Во времена селевкидов Хадад отождествлялся с богом Солнца, и поэтому храм Хадада стал храмом Юпитера Гелиополитануса. Его перестроили и расширили, число паломников росло, и получивший известность храм дал новое название городу – Гелиополис.

При императоре Каракалле в полную силу развернулось строительство храма, который еще Антоний Пий решил возвести на месте старого храма Юпитера. Храм Солнца (и вообще весь акрополь, перестроенный императором) приводил в восхищение путешественников и пилигримов. Ничто не могло сравниться с этим акрополем в самой столице, да и во всей Римской империи. Через много лет, когда Баальбеком завладели арабы и превратили акрополь в крепость, они были уверены, что построил его великий царь Соломон. Ведь никто, кроме него, не обладал властью над джиннами, а кроме джиннов, никто бы не мог построить такой храм.

Громадная лестница, на которой мог бы разместиться целый легион, вела к колоннаде главного входа в акрополь. Арка входа, украшенная скульптурами, была высотой в 15 метров и шириной в 10 метров. Пройдя под ней, посетитель попадал в шестиугольный двор, тоже окруженный колоннадой. За ним находился главный двор акрополя, который занимал площадь больше гектара. Посреди этого двора возвышался громадный алтарь.

Колонны, окружавшие площадь, ценились чуть ли не на вес золота. Эти порфировые колонны были вырублены в каменоломнях Египта, неподалеку от Красного моря. Их обработали и отшлифовали в Египте, потом приволокли к Нилу, погрузили на корабли и отвезли в Бейрут. А оттуда уже волоком через горы доставили в Гелиополис. Такие же колонны найдены в Риме и даже в Пальмире. По сравнению с колоннами самого храма Юпитера они могут показаться и небольшими, но все-таки вес их достигает нескольких тонн.

Храм стоял на громадной платформе, которая в свою очередь располагалась на плитах. Длина каждой плиты – 20 метров, высота – почти 5 метров, ширина – больше 4 метров. Вырубить и доставить к месту такую плиту было нелегко, но строители делали это не ради легенд о джиннах царя Соломона или неземных пришельцах. Под храмом располагались обширные подвалы, и плиты служили им перекрытиями, а главное – район Гелиополиса подвержен частым землетрясениям, поэтому и было решено соорудить основание храма как можно большим.

Но работа оказалась не под силу даже лучшим строителям Римской империи. Только три плиты были полностью сделаны и уложены в основание храма. Они и получили впоследствии название «трилитонов». Каждая из них весит почти тысячу тонн, в каждой достаточно камня, чтобы соорудить здание длиной 20 метров, высотой – 15, со стенами в полметра толщиной.

В основании храма должна была лежать четвертая плита, но ее место занято несколькими плитами меньшего размера. А сама она так и осталась в каменоломне неподалеку от Баальбека. Плита настолько велика, что человек, взобравшийся на нее, кажется муравьем на чемодане. Изучив четвертую плиту, ученые смогли восстановить не только процесс их изготовления, но и метод их транспортировки к храму, требовавший длительного труда тысяч рабов.

На платформе, образованной плитами-гигантами и их меньшими сестрами, стоит храм Юпитера. К нему ведет лестница в три пролета, и каждый пролет вытесан в виде гигантских трехгранных призм по 11–13 ступенек в каждой части. А вес каждой такой части около 400 тонн!

Храм обнесен колоннами, диаметр которых около 3 метров. По высоте они выше 6-этажного дома. Каждая из колонн состоит из трех частей и весит не намного меньше плит, причем каждая увенчана пышной капителью, держащей многотонный фриз и карниз. Колонны так прекрасны, что один французский писатель сказал о них: «Если бы их не было, то было бы меньше красоты в мире и меньше поэзии под небом Ливана».

Внутри храма стояла золотая статуя бога. Античные авторы писали, что был он безбород, юн, одет в тунику колесничего, в правой руке держал бич грома, в левой – молнию и сноп пшеницы. В дни ежегодных празднеств статую выносили на руках самые знатные жители Гелиополиса, которые долго готовились к этому дню – обривались наголо, блюли пост и воздержание.

В сокровищнице храма были спрятаны священные черные камни, подвалы храма были заполнены золотом и драгоценностями.

Слева от храма Юпитера и чуть пониже его стоял другой знаменитый храм акрополя – храм Венеры, который почему-то вплоть до наших дней носит имя Бахуса. Так он называется в исторических трудах и записках путешественников.

По сравнению с храмом Юпитера он казался небольшим, но это совсем не значит, что он и на самом деле был маленьким. Сохранившаяся дверь в 15 метров высотой уже говорит о его размерах. Фриз храма был облицован каменными панелями, украшенными барельефами с изображениями Марса, Бахуса в короне из виноградных листьев, Меркурия, Плутона и Венеры, прижимающей к груди разбаловавшегося Купидона.

В христианские времена император Феодосий I в IV веке приказал возвести собор на месте алтаря, как раз посреди центральной площади акрополя. Но собор строился в спешке, подешевле и попроще и поэтому разрушился через несколько десятилей, почти не оставив следа. Враждебные силы природы тоже как будто поджидали момента ослабления Гелиополиса. Несколько землетрясений одно за другим налетели на город, и каждое приносило многочисленные разрушения. Но храм Юпитера держался.

Когда после византийцев пришли арабы, они с новой силой начали перестраивать акрополь. К тому времени простоявшие уже более 500 лет здания потеряли былую прочность: упало несколько великолепных колонн храма Юпитера, их капители откатились далеко по двору акрополя. Землятрясение уничтожило большую часть стены акрополя и вход в него.

Арабы превратили акрополь в крепость, а из отвалившихся плит и колонн соорудили новые стены и бастионы, среди развалин была построена мечеть. Но колоннам Юпитера еще раз довелось увидеть смену богов. Крестоносцы захватили крепость и некоторое время оборонялись в ней от дамасской армии. Они успели разорить мечеть и на скорую руку восстановить власть христианского бога. Через несколько недель они отступили, и в мечеть вернулись муллы.

В первые годы нашего века Гелиополисом заинтересовался сам кайзер Германии. Немецкие археологи начали проводить планомерные раскопки города, расчистили маленький круглый храм Фортуны, который почти не пострадал от времени.

Но никакие бурные перипетии не смогли полностью стереть с лица земли Баальбек и акрополь. Римские и ливанские зодчие строили так основательно и серьезно, что в Баальбеке больше всего сохранилось именно от римской эпохи.

Лабиринт на Крите

Величайшим архитектором и изобретателем древности был Дедал. Ему приписывают множество необыкновенных изобретений: топор, бурав, клей, роботы, планеры и т. д. Он высекал из белого мрамора такие дивные статуи, что казалось, будто они смотрят и двигаются. И был у него племянник и ученик Тал, который с ранней юности всех поражал своим талантом и изобретательностью. Гениальный Дедал видел в нем соперника и однажды столкнул юношу со скалы. Ареопаг приговорил Дедала за это преступление к смерти, но тому удалось бежать на остров Крит к царю Миносу. На этом острове Дедал построил царю дворец, но Минос не разрешил ему покинуть остров, чтобы он нигде в другом месте не построил подобного чуда. Дедал сделал себе и сыну Икару крылья из птичьх перьев, скрепил их воском, и они улетели. Икар не послушал отца, поднялся слишком близко к солнцу – воск растаял, и Икар упал в море. А Дедал благополучно приземлился в Сицилии.

Миф рассказывает, что в этом лабиринте царь Минос скрывал тайну своей неверной жены Пасифаи, которая, воспылав страстью к священному белому быку, родила чудовище Минотавра – получеловека-полубыка. Дедал выстроил Лабиринт с такими запутанными ходами, что никто не мог найти из него выход.

Каждые семь лет афиняне должны были присылать в жертву Минотавру семь юношей и семь девушек. Так было уже дважды, но в третий раз Тесей, сын Эгея, вызвался добровольно отправиться в Лабиринт, чтобы сразиться с чудовищем. Он победил Минотавра, а дорогу назад нашел благодаря прикрепленной у входа нити, которую дала ему Ариадна, дочь Миноса.

Так рассказывает древний греческий миф. Но был ли Лабиринт на самом деле? Многие исследователи считают его тоже чудом света, хотя в те времена, когда греки начали писать свою историю, Лабиринт уже давно перестал существовать. Тогда каким же было это сооружение, если память о нем жива, а никаких исторических документов нет?

Сегодня мы знаем об этом благодаря английскому археологу А. Эвансу. Эванс начал раскопки. Он вел их почти 30 лет и раскопал не город, а дворец, но равный по площади целому городу – Кносский лабиринт. Это целые комплексы построек, которые группируются вокруг большого внутреннего двора. Расположены они причудливо на разных уровнях, соединяются между собой лестницами и коридорами, некоторые из которых уходят глубоко под землю. Одни помещения дворца освещались ярче, другие были погружены в полумрак, неравномерность освещения создавала эффект особой таинственности.

Вместе с Лабиринтом Эванс открыл великую древнюю культуру, ставшую, вероятнее всего, жертвой природных сил, – возможно, извержения вулкана на острове Санторин.

Эванс и его помощники старательно расчистили настенные росписи Кносского дворца. Но изучение их привело к новым вопросам: откуда, например, взялись изображения элегантных дам в изысканных туалетах, с замысловатыми прическами, накрашенными губами и кокетливыми улыбками? Исследователи назвали их «парижанками», «дамами в голубом», «придворными дамами». Такие названия им очень подходят, хотя на самом деле они были, наверное, жрицами, заклинательницами змей или даже богинями. У них тончайшие талии, голубые или гранатовые платья с пышными кринолинами, открытые корсажи, затейливые прически, перевитые жемчугом… Холеные обнаженные руки, тонкие носы с горбинкой и маленькие ротики с застывшей полуулыбкой…

Почему критские юноши прогуливались по «французским» паркам с фонтанами и клумбами, засаженными шафраном и лилиями, вместо того чтобы заниматься охотой? Почему ни один художник не изобразил войну, битву или какое-либо другое военное сражение? На одной из росписей критские «артисты», вступая в бой с быками, делали стойку, держась за их рога, и кувыркались над спинами бегущих быков. Что это – спорт или культовые обряды? Эванс попробовал разобраться в технике этих игр, но испанские тореадоры сказали ему, что схватить на бегу быка за рога и перевернуться через его спину при зигзагообразном беге быка выше человеческих возможностей. А для жителей Крита это было любимой игрой.

Откуда взялись богатые орнаменты на критских вазах и фризах дворцов и как эти карминные, лазурные, смарагдовые и коричневые краски не выцвели до сих пор? Каким образом правители Крита научились строить в своих дворцах ванны, проводить канализацию, систему вентиляции и регулировать подачу теплого и холодного воздуха, поддерживая постоянную температуру? Как критские архитекторы пришли к мысли, что для страховки зданий от землетрясений нужно возводить эластичные стены, чередуя камень с деревянными вкладышами?

После долгих лет раскопок и кропотливой реконструкции археологи сумели восстановить образ стройного архитектурного ансамбля. Вокруг просторного, двора размером 50×50 метров, вымощенного камнем были выстроены самые разнообразные сооружения. Этажи дворца опирались на колонны и соединялись между собой монументальными лестницами. Сотни залов и комнат предназначались для торжественных приемов, служили покоями для царя и царицы, сановников и придворных дам, слуг и невольников. Здесь же располагались и просторные мастерские царских ремесленников.

Во дворце было множество переходов, потайных ходов, лестниц, коридоров, наземных и подземных сооружений. Кажущийся беспорядок в расположении помещений ученые объясняют сооружением новых дворцов над фундаментами прежних, которые были разрушены землетрясениями, а также пожаром 1380 года до н. э. Свежий воздух и солнечные лучи проникали во все помещения через специальные окна верхнего света, отверстия в сводах и двери.

В «тронном» зале Кносского дворца на стенах изображены грифоны – мифические существа с львиным туловищем, орлиными крыльями и головой орла. Они окружены цветущими лилиями и совсем не кажутся страшными, скорее они похожи на беспечных обитателей райского сада, на ручных декоративных существ. У них длинная лебединая шея, львиный хвост поднят кверху и оканчивается завитком. С таким грифоном можно играть и резвиться на лугу.

Сказания о чудовищном быке возникли, видимо, не случайно. Стены Кносского дворца покрыты многочисленными фресками, которые хорошо сохранились. На них, а также на каменных и золотых сосудах, постоянно встречаются изображения быка: иногда мирно пасущегося, иногда разъяренного, летящего галопом, с которым не то играют, не то сражаются критские тореадоры. Культ быка был распространен на острове, но трудно сказать, какая там была религия. Среди критских (а также микенских) построек не обнаружено ничего, хотя бы отдаленно напоминающего храм. Вполне вероятно, что на Крите не было такой строгой, все себе подчиняющей религии, как в Древнем Египте. Здесь чувствуется совсем иное отношение к миру, не скованное никакими канонами.

Среди рисунков во многих помещениях дворца часто встречаются изображения двустороннего топорика. Это символический знак, связанный с религиозным культом критских жителей. Такие же топорики были найдены среди сталактитов и сталагмитов в одной из пещер, где, по преданию, родился Зевс. Двойная секира с острием по-гречески называется «лабрис». Ученые предполагают, что именно отсюда происходит слово «лабиринт», которым первоначально называли «дом двойного топора» – дворец царя Миноса.

Жители Крита оставили после себя и письменные памятники. Но каково происхождение критской культуры? К какой семье народов относились критяне? Пока удалось прочитать только вторую, более молодую письменность (линейное письмо Б). Это случилось в 1952 году, и самое удивительное, что сделал это открытие (после напрасных стараний многих выдающихся ученых) 30-летний английский архитектор Майкл Вентрис, который занимался дешифровкой критского письма как любитель.

Но до сих пор не удалось никому прочитать ни одного знака из более раннего критского письма (линейного письма А). Не расшифрованы и еще более древние критские иероглифы, с ними не могут справиться даже компьютеры. Ученые ничего определенного не могут сказать и о том, на какой основе выросла культура древнего Крита, его искусство и изумительная архитектура, его политическое устройство, жизнерадостное мировоззрение, его религия, которая не знала храмов.

Абу-Симбел

Храм Рамзеса II только по случайности не был отнесен к официальным чудесам света. Высеченный в скале недалеко от нубийского селения, он был засыпан песками Сахары через несколько веков после сооружения.

В 1813 году швейцарский ученый И. Л. Буркхардт знакомился с пещерным храмом Хатор, построенным в честь древнеегипетской богини любви, танцев и застольных пиршеств. Во время исследований были обнаружены видневшиеся из песка три головных убора каких-то гигантских фигур. В Каире Буркхардт сообщил о своем открытии, и по его следам сразу же отправилось несколько экспедиций. Но местные шейхи были категорически «против» намерений чужеземцев обследовать сооружения, и рабочую силу для расчистки песка на месте найти было невозможно.

На следующий год в этих краях появился известный итальянский авантюрист и искатель кладов Д. Б. Бельцони. Правда, знаменитый археолог Говард Картер, откопавший гробницу Тутанхамона, называл его «одним из самых замечательных деятелей во всей истории египтологии».

В 1815 году он оказался в Каире. Бельцони получил разрешение заниматься раскопками для Британского музея, и его экспедиция работала от зари и до зари.

Много храмов было в Древнем Египте, но храмы времен Рамзеса II были, несомненно, самыми величественными из всех существовавших до них. И так же как пирамиды Древнего царства, они навеки прославили египетское зодчество. Когда Бельцони и его спутники проникли в огромное полузасыпанное помещение, они обнаружили подземный комплекс в монолитной скале.

Через три года новая экспедиция, которая очистила от песка ближайшую к реке статую, обнаружила на постаменте надпись на греческом языке (VI век до н. э.). По мере освобождения храма от песка появлялись новые надписи – сведения о времени постройки храма и строителях. Всего были найдены останки четырех статуй.

…Место для храма древние архитекторы выбрали очень удачно. Сооружение было воздвигнуто на восточной оконечности мощного скального выступа и было ориентировано так, чтобы в день рождения фараона (и в день его восшествия на престол) первый луч утреннего солнца падал на урей короны, венчавшей статую правителя. Памятник высечен в скале, но поражает своими безупречными формами и пропорциями.

У входа в Большой храм Абу-Симбела восседают на троне четыре изваяния фараона – по два с каждой стороны. Они размещены на фасаде шириной более 60 метров. Каждая статуя высотой 20 метров, вес каждой – 1200 тонн. Все четыре повторены без единой ошибки, их соответствие друг другу вызывает немое изумление. А ведь расстояние от одного уха статуи до другого – более четырех метров. Некогда каждый день на заре один из каменных гигантов издавал своеобразные звуки. Некоторые античные авторы описывали их как утреннее пение, другие – как рыдание. В поэтических легендах колоссы – это изображение древнегреческого героя Мемнона, убитого в Троянской войне. Согласно легенде, мать героя – богиня утренней зари Аврора – каждое утро оплакивает гибель своего сына.

Но все-таки тайну «озвученной» статуи удалось раскрыть. Стонущие звуки возникали потому, что после холодной ночи с быстрым в Египте восходом солнца резко повышается температура, в результате чего внезапно расширяются треснувшие камни. От этого возникают звуки, напоминающие звуки свирели. Подобное «пение» камней неоднократно наблюдали и в других храмах Древнего Египта. В III веке при императоре Септилиане Севере статуя была исправлена и навсегда умолкла.

У ног этих совершенно одинаковых колоссов – скульптуры членов многочисленной семьи фараона, у которого было 111 сыновей и 67 дочерей.

В Большом зале перед посетителями предстают 10-метровые статуи, стоящие в два ряда – лицом к лицу. Их восемь. Статуи прислонены к колоннам и повторяют тот же облик фараона, что и наружные колоссы. Они так схожи, что остается только поражаться мастерству древних ваятелей, сооружавших этих гигантов 3000 лет назад при свете примитивных факелов и лампад.

Стены Большого зала (а он очень высок) покрыты рельефами и текстами, восхваляющими фараона. В боковых камерах-кладовых сохранились каменные скамьи-ларцы для различной утвари, в залах перед кладовыми – жертвенные столы.

В святилище слева направо восседают четыре скульптуры: это бог Птах (покровитель искусства и ремесел), бог Амон (главный и могущественнейший из богов и бог ветра), Ра (бог восходящего солнца) и сам Рамзес II (на правах бога). Сюда два раза в году в определенные дни (20 октября – в день рождения фараона и 20 февраля – в день его восшествия на престол) проникал луч солнца и освещал лицо фараона. Тогда вспыхивали глаза фараона, инкрустированные рубинами. Луч солнца выхватывал из полутьмы еще две статуи – богов Амона и Ра. А вот бог Птах – бог потустороннего мира – оставался в тени. «Оптическое чудо» поражало не только современников Рамзеса II, но высоко ценится и искушенными иллюзионистами нашего времени.

Дважды в год Рамзес «показывался» народу в храме. Это происходило после торжественного ночного богослужения в таинственном зале, где редкие светильники освещали колонны, скульптуры и неподвижные фигуры жрецов в белых одеждах. Когда коленопреклоненные люди были уже взвинчены религиозными песнопениями и напряженным ожиданием чуда, в точно определенный момент церемонии верховный жрец произносил священные слова, заклиная солнце явиться во тьме. И тут же косой луч солнца прорезал полутьму зала, ярко высвечивая в глубине святилища фигуру солнечного бога – Рамзеса II. Это был гениальный инженерный расчет древних строителей.

Потолок святилища украшен орнаментом – пылающие диски солнца с двумя смертоносными кобрами. Это символ неотвратимой кары фараона для всех провинившихся. Ниже – перья из крыльев богини Маат (богини правды и порядка), они означают, что кара фараона заслуженна.

Все олицетворяет силу и мощь бывшей империи фараона, который покорил 11 царств. Рамзес II правил страной до глубокой старости, умер в 89 лет, вел долгие войны на юге Египта – в Эфиопии, Нубии и других районах своего обширного царства, где непрерывно вспыхивали волнения против его деспотизма. Особенно часто тревожила фараона Нубия, не желавшая подчиняться египтянам, почти ежегодно туда посылались войска для усмирения.

Возвращаясь после походов с трофеями и рабами, эти войска обычно останавливались в пещерном храме Хатор, где воины молились могущественной богине, их хранительнице и попечительнице лучших человеческих качеств. И тогда у фараона возникла мысль использовать этот храм для возвеличивания своей супруги Нефертити, старшей и любимой жены.

О ее красоте ходили легенды, и, конечно, это обстоятельство способствовало укреплению авторитета и самого фараона. Если он сам объявил себя при жизни богом, то почему его жена не могла стать богиней? Ведь ее почитали даже за пределами царства.

Храм богини Хатор подвергли реконструкции, чтобы превратить его в храм Нефертити. Старые изображения срубили, а вместо них возникли нежные силуэты и прекрасные изваяния «божественной» Нефертити.

Фасад храма оформлен шестью глубокими нишами, над которыми нависает мощный козырек. В простенках ниш на камне высечены хвалебные тексты. Из ниш по обе стороны от центрального входа выступают шесть фигур богов. Их размеры огромны, а сами они величественны: два божества женские – богиня Хатор и богиня Исида (богиня небес и земли), четыре мужские – бог Птах, бог Амон-Ра, «бог» Рамзес II в качестве фараона Верхнего Египта и «бог» Рамзес II как фараон обоих Египтов – Верхнего и Нижнего. Женские богини имеют облик Нефертити, боги мужские – облик Рамзеса II. Динамизм фигур просто потрясает: кажется, что вот-вот боги выйдут из скалы…

Сам фараон изображен благородным, сильным и стройным, несмотря на то, что в те годы ему было за 80. Изображениям Нефертити придано неуловимо ласковое выражение.

Когда начали строить Асуанскую плотину, было известно, что озеро Насер разольется в стороны от главного русла на 11 километров, глубина в некоторых местах будет до 100 метров. Оно затопит многие населенные пункты, а также ряд памятников Верхнего Египта и Нубии. Деревни и поселки вместе с жителями переселили в безопасные места. А памятники?

На спасение храмов Абу-Симбела у египетского правительства не хватало денег, и оно обратилось за помощью к мировому сообществу. На этот призыв откликнулось более 50 стран.

Все проекты были заманчивы, но дорогостоящи. В итоге приняли план шведов: распилить храмы на блоки, перенести на безопасное место и снова собрать. В работах, которые начались в 1964 году и продолжались 4 года, участвовали египетские специалисты и эксперты ЮНЕСКО. Статуи и другие детали храма разрезали на куски, тщательно нумеровали, покрывали специальным составом и по подвесной дороге или трайлерами перевозили на заранее подготовленную площадку. Пилили днем и ночью, а чтобы фигуры, сделанные из песчаника, не рассыпались, вводили препараты для мгновенного отвердения. Над Нилом соорудили искусственный холм (диаметром – 58 метров, высотой – 30 метров), внутри него разместили все помещения Большого храма. Место разрезов заделали так, что придраться было просто не к чему. Рядом насыпали гору поменьше и перенесли туда покои прекрасной Нефертити.

Общая площадь нового комплекса составляет два квадратных километра. Все, до последней мелочи, было водружено на место. Надежность нового сооружения не вызывает никаких сомнений.

Солнечные лучи продолжают освещать статую фараона, которая по-прежнему находится в глубине храма, но теперь они проникают сюда с 3 по 27 октября и, конечно, в феврале.

Храм Соломона

Хотя Первый Иерусалимский Храм был построен царем Соломоном, но приготовления к его постройке были начаты еще в предшествующее царство. Иерусалим того времени был гораздо меньше нынешнего, из четырех его холмов был заселен только один – гора Сион. После занятия города Давид обнес его стеною. К Сиону с восточной стороны примыкала довольно высокая гора Мориа. Она была занята полем одного местного жителя, иевусея Орны. Среди поля, на верх-нем хребте горы, было устроено гумно. Царь Давид купил эту гору у Орны за 50 сиклей серебра (по другим источникам, за 600 сиклей золота). Вполне возможно, гора покупалась по частям: сначала небольшая часть ее за 50 сиклей серебра, а потом и другие прилегающие к ней участки – всего на 600 сиклей золота.

Заготовленный царем Давидом строительный материал для храма – это золото, серебро (хотя оно в отделке Храма Соломона не упоминается), медь, драгоценные камни, железо, кедровые балки, мрамор, камень. Иерусалимский Храм был единственным для всего израильского царства и поэтому требовал всевозможного великолепия.

Давид выполнил план Храма в общем и частностях, переданных им наследникам в торжественном завещании и с настойчивым требованием исполнить его.

Несмотря на множество заготовленного Давидом строительного материала, его было недостаточно даже для начала работ, особенно мало было камней и строевого дерева. Поэтому царь Соломон, приступая к постройке Храма, заключил соглашение с тирским царем Хирамом, по которому тот обязывался: снабжать Соломона кедровым и кипарисовым деревом, тесаными готовыми камнями с ливанских гор; вырубку строевого леса и обработку камней предоставлять людям, присланным Соломоном, но для руководства поставить над ними еще и финикийских мастеров, как более опытных в деле; деревянные брусья доставлять с Ливана морем на плотах до Яффы, ближайшей к Иерусалиму пристани. Со своей стороны Соломон должен был поставлять в Тир пшеницу, вино, масло. Есть свидетельство, что подобный договор царь Соломон заключил и с египетским царем.

На месте строительства Храма не было слышно ни топора, ни молота, ни другого железного орудия: работы по отделке дерева и камня производились в Ливане, литейные работы исполнялись в иорданской долине.

Прежде чем приступить к постройке Храма, требовалось найти для него соответствующее плану место. В первоначальном виде хребет горы Мориа был очень обрывистым, на нем едва могли разместиться корпус храма и жертвенник. Для дворов, которые должны были со всех сторон окружать Храм, места не было совсем. Кроме того, по своему первоначальному направлению хребет горы шел по диагонали – не прямо с севера на юг, а с север-запада на юго-восток. А Храм и его дворы должны были быть четко ориентированы (подобно скинии) в правильном отношении к четырем сторонам света. Поэтому при подготовке к строительству Храма требовалось: а) расширить верхнюю часть горы до размеров, предусмотренных планом Храма; б) изменить или выровнять направление кряжа так, чтобы приготовленная для Храма площадь была возможно точнее обращена к четырем сторонам света.

И царь Соломон придумал мудрый план: построить по восточной стороне горы, начиная от ее подошвы, среди проходящей здесь Кедронской долины, большую и твердую каменную стену в направлении, которое должна была иметь стена двора Храма (то есть прямо с севера на юг), а промежуток между стеной и склоном горы засыпать землей.

В общем, Храм Соломона был построен по плану, данному для скинии Моисеевой, только в больших размерах и с теми приспособлениями, какие были необходимы в богатом неподвижном святилище. Храм разделялся на Святая Святых, святилище и притвор, но был обширнее и великолепнее скинии.

Кругом внутреннего отделения Соломонова Храма была устроена большая площадь – отделения для народа (или большой двор). Второй внутренний двор, или двор священников, по размерам вдвое превосходил скинию. Соответственно омывальнику скинии при жертвеннике Храма имелась целая система сосудов омовения: 10 художественно сделанных омывальников на подставках и большой бассейн для воды, по величине своей называвшийся морем.

Притвор храма представлял собой коридор 20 локтей в длину (по ширине корпуса Храма) и 10 локтей в глубину. Перед ним стояли две большие медные колонны. Внутренняя величина Храма была частично удвоенною, частично утроенною величиной скинии.

Святая Святых и святилище разделялись каменной стеной с дверью из масличного дерева. Стены самого Храма были выложены из массивного тесаного камня, снаружи обложены белым мрамором, но, как и двери скинии, внутри были покрыты деревянной обкладкою, а потом еще обложены листовым золотом. Золотом же были покрыты и двери, и потолок, и кипарисовый пол Храма.

На стенах скинии были изображены фигуры тех же херувимов, что и на расшитом покрове, который драпировал ее внутренние стены. И на стенах Храма Соломона были изображены херувимы, только прибавился еще орнамент в виде растений.

Внешне вид Храма поражал своим величием, массивностью и крепостью, а внутри – богатством и великолепием, не слыханными даже в древнем мире. Вся внутренность Храма была выложена деревом – стены и потолок кедром, а пол – кипарисом, так что камня внутри Храма не было видно. Стенные доски были украшены резьбою из вырезанных внутрь (а не выступавших вперед) рельефов, глубоко вырезанные главные сюжетов картин никогда не выдавались выше плоскости стены. На картинах опять же были изображены фигуры херувимов, но к ним прибавились еще изображения пальм, колокинтов (род диких огурцов) и распустившихся цветов. Выбор пальмы объясняется не только тем, что это было самое красивое и полезное дерево – символ красоты, величия и нравственных совершенств. По признанию древних, родиной пальмы была Палестина, откуда она распространилась по всему древнему Востоку. Пальма в иерусалимском Храме была символом торжества Божия в земле обетованной. В скинии же изображений пальмы не было, так как это было святилище пустыни, устроенное еще только на пути в Палестину.

Деревянные доски, покрывавшие каменные стены (решетки в окнах, потолок, пол, ступени, ведущие в Святая Святых), в свою очередь были покрыты листовым золотом. Каждый гвоздь, которым были прибиты золотые листы, тоже был золотой. По золоту еще были расположены разноцветные драгоценные камни для украшения.

По своим наружным формам Храм напоминал корабль, расширяющийся к верху, или Ноев ковчег. Возвышавшиеся одна над другой внутренние платформы выходили наружу из нижней основной части стены тремя выступами. Эти выступы требовали особых подпор, которыми и являлись три ряда колонн с четвертым рядом кедровых пилястров. Таким образом, вдоль трех стен Храма (северной, южной и западной) образовались колоннады (или крытые аллеи) под широкими навесами выступавшей в верх-них частях стены.

Когда Храм был готов, царь Соломон призвал к освящению его всех старейшин и множество народа. При звуке труб и пении духовных песней внесен был Ковчег Завета и поставлен в Святая Святых под осенение двух новых колоссальных херувимов, простиравших свои крылья так, что концы внешних крыльев касались стены, а внутренние крылья склонялись над Ковчегом. Слава Господня в виде облака наполнила Храм, так что священники не могли продолжать богослужение. Тогда Соломон взошел на свое царское место, пал на колени и стал молить Бога, чтобы Он в этом месте принимал молитвы не только израильтян, но и язычников. По окончании этой молитвы сошел с неба огонь и опалил жертвы, приготовленные в Храме.

Вавилонский царь Навуходоносор захватил Иерусалим, разграбил его, сжег и разрушил до основания Храм Соломона. Тогда же погиб и Ковчег Завета. Весь народ иудейский был отведен в плен (589 год до н. э.), только самые бедные иудеи были оставлены на своей земле для обрабатывания виноградников и полей. В разрушенном Иерусалиме остался пророк Иеремия, который плакал на развалинах города и продолжал учить добру оставшихся жителей.

Иудеи находились в вавилонском плену 70 лет. Персидский царь Кир, в первый же год своего владычества над Вавилоном, разрешил иудеям возвратиться в свое отечество. Такая продолжительная неволя привела их к осознанию, что только Храмом Иеговы может стоять Иерусалиме и во иудейском царстве. Это убеждение было настолько твердо в них, что они покинули Вавилон, только заручившись царским разрешением вновь строить Храм в Иерусалиме.

Сорок две тысячи иудеев отправились в свою землю. Оставшиеся в Вавилоне оказали им помощь золотом, серебром и другим имуществом и сверх того богатыми пожертвованиями на Храм. Царь отдал иудеям священные сосуды, которые были взяты Навуходоносором из Храма Соломона.

Возвратившись в Иерусалим, иудеи сначала восстановили жертвенник Господу Богу, а на другой год положили основание Храму. Через девятнадцать лет строительство Храма было окончено. В царствование Ирода (37–4 годы до н. э.), который приложил много усилий для его расширения и украшения, Храм достиг особенного расцвета и великолепия. Все сооружения были украшены белым мрамором и золотом, и даже шипы на крыше Храма, сделанные специально, чтобы голуби не садились на нее, были золотыми.

Во время Иудейской войны Иерусалимский храм был вторично разрушен в 70 году новой эры, причем разрушение Второго храма произошло «девятого аба» по еврейскому летоисчислению, в день разрушения Первого храма – через 500 с лишним лет.

Сегодня о величественном сооружении, бывшем средоточием духовной жизни еврейского народа, напоминает лишь сохранившаяся часть западной стены, окружавшей Храмовую гору Мориа, на вершине которой стоял Иерусалимский храм. Эта часть стены, сложенная из огромных каменных монолитов, имеет длину 156 метров. Она называется Стеной Плача (или Западной Стеной) и является национальной святыней еврейского народа.

Карфаген – город финикийской царицы

Путь Карфагена, вычерченный в истории, начинается с 814 года до н. э., но ведь и до этого времени кто-то здесь жил и что-то здесь происходило?

Еще за 200–300 лет до возникновения Карфагена эти места облюбовали финикийские мореходы, обосновались здесь и заложили фундаменты городов, часть которых сохранилась и здравствует доныне. Бизерта, Сус, Утика (на земле Туниса), Лептис, Магна (в Ливии), Гиппо Регюме (в Алжире), Ликсус (в Марокко) – все эти более или менее известные поселения основаны именно тогда. Так что начиналось все не с Карфагена, но без него историю этих мест представить уже невозможно.

А начиналось все очень далеко отсюда – в финикийском городе-государстве Тир, который ныне принадлежит Ливану и называется Сур. Борьба за власть между тамошними правителями привела в 814 году до н. э. к дворцовому перевороту, во время которого царь Сише был убит Пигмалионом, братом его супруги Элиссы. Кровавый скандал в семействе заставил царицу с группой преданных ей людей бежать.

Снарядив несколько галер, она направила их в сторону Утики, одной из финикийских колоний, расположенных на северной оконечности нынешнего Туниса. В те времена Утика и еще несколько поселений, основанных финикийцами в Северной Африке, были перевалочными пунктами на пути в Испанию и в западное Средиземноморье. Именно здесь и рассчитывала Элисса найти приют. Корабли пристали к берегу в небольшом живописном заливе, несколько южнее Утики. Беглецов встретил вождь берберских племен, обитавших неподалеку. У коренных жителей не было желания пускать на постоянное поселение целый отряд, прибывший из-за моря. Но на просьбу Элиссы разрешить им обосноваться здесь вождь ответил согласием, правда, оговорив одно условие: территория, которую могут занять пришельцы, должна покрываться шкурой только одного быка.

Однако Элисса, ничуть не смутившись, велела своим людям разрезать эту шкуру на тончайшие полосы, затем их разложили на земле в замкнутую линию, кончик к кончику – и в результате получилась довольно большая площадь, которой оказалось достаточно для закладки целого поселения, получившего название Бирса – «Шкура». Сами финикийцы назвали его «Картхадашт» – «Новый город», «Новая столица», потом имя трансформировалось в Картаж, Картахену, в русском языке оно звучит как «Карфаген».

После блестящей операции со шкурой быка Элисса совершила второй шаг, столь же героический. Посватался к ней тогда царь одного из местных племен, дабы укрепить союз с пришлыми финикийцами. Ведь Карфаген быстро рос, стал завоевывать уважение в округе. Но отказалась Элисса от женского счастья, избрала иную участь: во имя утверждения нового города, государства, во имя возвышения народа финикийского, для того чтобы боги освятили Карфаген своим вниманием и укрепили веру в царскую власть, приказала она развести большой костер, ибо боги (как сказала она) велели ей совершить обряд жертвоприношения… И когда разгорелся огромный костер, бросилась в жаркое пламя… Пепел первой царицы – основательницы Карфагена – лег в землю, на которой вскоре выросли стены мощного государства, пережившего столетия расцвета и погибшего, как царица Элисса, в огненной агонии.

…Финикийцы принесли на эту землю знания, ремесленные традиции, более высокий уровень культуры и быстро утвердились как умелые работники. Вскоре их вожди подчинили своему влиянию и местные племена. Вровень с египтянами они освоили производство стекла, преуспели в ткацком и гончарном деле, выделке кожи, узорной вышивке, изготовлении изделий из бронзы и серебра. Их товары ценились по всему Средиземноморью.

Хозяйственная жизнь города-государства строилась в основном на торговле, рыбной ловле и сельском хозяйстве. Именно тогда по берегам нынешнего Туниса были посажены оливковые рощи и фруктовые сады, равнины были распаханы. Аграрным познаниям карфагенян дивились даже римляне.

Уже через двести лет после основания города карфагенская держава становится процветающей и могущественной. Карфагеняне основали фактории на Болеарских островах, захватили Корсику, постепенно начали прибирать к рукам Сардинию. В борьбе против греков, пробравшихся на Корсику, они установили дружественные отношения с этрусками, предшественниками римлян. Карфагенские купцы контролировали торговлю в атлантических водах, начали посылать свои экспедиции и к неведомым землям.

Трудолюбивые и искусные жители Карфагена строили каменные цистерны для воды, рыли артезианские колодцы, возводили многоэтажные дома, строили запруды, наблюдали за звездами, изобретали всякого рода механизмы, писали книги, выращивали пшеницу, разводили деревья и виноградники.

Культурное воздействие финикийцев имело огромное значение. Их стекло было известно во всем древнем мире, может быть, еще в большей степени, чем венецианское в средние века. Их сказочные пурпурные ткани, секрет изготовления которых тщательно скрывался, ценились необычайно высоко. Они были искуснейшими моряками. Они возводили дворцы и храмы не только у себя дома, но и в Ливане, Египте, Иудее.

Финикийцы изобрели алфавит, тот самый алфавит из 22 знаков, который послужил основой и для греческого письма, и для латинского, и для письменности многих народов. В том числе и для нашей письменности.

Вершины своего процветания Карфаген достиг примерно в 300 году до н. э. В те времена значительно уменьшилось влияние их постоянного врага Греции. На востоке дела складывались тоже благополучно для Карфагена. Казалось, было недалеко и до полной победы над Сицилией, но к тому времени в сильную средиземноморскую державу превратился Рим.

Известно, чем кончилось соперничество Карфагена и Рима. Фанатичный враг знаменитого города Марк Порций Катон повторял в конце каждого своего выступления в римском Сенате: «А все-таки я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен». Сам Катон побывал в Карфагене в составе римского посольства во II веке до н. э. Перед ним предстал шумный, процветающий город. Здесь заключались крупные торговые сделки, в сундуках менял оседали монеты различных государств, рудники исправно поставляли серебро, медь и свинец, со стапелей сходили суда.

Сенатор возвращался домой в самом ужасном настроении. Отправляясь в путь, он надеялся увидеть признаки упадка Карфагена – этого вечного и заклятого соперника Рима. Уже более 100 лет шла борьба между двумя могущественнейшими державами Средиземноморья за обладание колониями, удобными гаванями, за господство на море. Эта борьба шла с переменным успехом, но вот римляне навсегда вытеснили карфагенян из Сицилии и Андалузии. В результате побед Сципиона в Африке Карфаген заплатил Риму контрибуцию в 10 000 талантов, отдал весь свой флот, боевых слонов и все нумидийские земли. Такие сокрушительные поражения должны были обескровить государство, но Карфаген возродился, креп, а значит, вновь будет представлять угрозу для Рима…

Так думал сенатор, и только мечты о грядущем мщении разгоняли его мрачные думы.

…Как ни отчаянно сопротивлялись жители города, они не смогли преградить путь римским легионам. Город был взят штурмом, отдан на разграбление, а потом снесен с лица земли. Тяжелые римские плуги вспахали то, что осталось от его улиц и площадей. В землю была брошена соль, чтобы не плодоносили больше карфагенские поля и сады. Рассказывают, что Сципион Эмилиан, чьи войска взяли приступом город, Сципион Эмилиан, ставший по повелению римского Сената палачом Карфагена, плакал, глядя на то, как гибнет столица знаменитой и древней державы.

Победители забрали все золото, все серебро, все драгоценности, изделия из слоновой кости, ковры – все, что накапливалось веками в святилищах, храмах, дворцах, домах. Погибли почти все пунические книги и хроники. Знаменитую библиотеку Карфагена римляне передали своим союзникам – нумидийским князьям. С тех пор она исчезла бесследно. Сохранился лишь трактат карфагенянина Магона по сельскому хозяйству.

О богатстве Карфагена ходили легенды. Одна из них появилась среди римлян уже после поражения их противника. Алчные грабители, разорившие город и сровнявшие его с землей, не могли успокоиться на этом. Им все казалось, что богатые карфагеняне перед последней схваткой сумели спрятать свои драгоценности. И в течение долгих лет искатели сокровищ рыскали по мертвому городу.

История одного из них, как предание, дожила до наших дней. Имя его – Сецеллиус Бассус, и был он финикийским негоциантом. Им овладела идея – отыскать богатства, спрятанные в земле Карфагена. Долгие месяцы заставлял он своих рабов перекапывать сады, перерывать склады и амбары. Но как-то приснилось ему, что где-то в подземелье стоят сундуки, полные сокровищ. Халдейский жрец растолковал ему этот сон так: мол, есть в Карфагене эти клады, только запрятаны они очень глубоко – нужно очень много землекопов, чтобы достать их.

Бассус обрадовался и отправился в Рим, прямо к Нерону. Рассказал о бесценных кладах, попросил помощи, но умолчал о том, где их видел. Римский властелин учуял в этом и свой интерес – если богатства будут найдены, то пополнят государственную казну… Снарядил он несколько тысяч легионеров и отправил с Бассусом за море. Всю землю перевернули они, но так ничего и не нашли. Весть о неудаче достигла Рима, и разъяренный Нерон потребовал крови обманщика. И тогда Бассус, узнав о приказе императора, сам вскрыл себе вены.

…Через 24 года после разрушения Карфагена римляне стали на его месте отстраивать новый город. Он строился по римским образцам – с широкими улицами и площадями, с белокаменными дворцами, храмами, домами. Многое из того, что хоть как-то уцелело во времена разгрома Карфагена, было теперь использовано при строительстве нового города.

Сейчас на месте великого города – тихий пригород Туниса. Начиная с 1953 года в течение 10 лет здесь велись раскопки, и выяснилось, что недалеко от Бирсы, на ее склонах, под слоем золы от пожара 146 года до н. э. сохранился целый квартал Карфагена. До сих пор все наши сведения о великом городе – это, в основном, свидетельства его врагов. Поэтому свидетельства самого Карфагена приобретают ныне все большее значение.

О многом, неведомом пока, может рассказать карфагенская земля. В Тунисе сейчас организован специальный правительственный комитет, одна из главных задач которого – не допустить гибели древнего наследия.

«Вечный город»

Под полуденным небом Италии на семи холмах раскинулся Рим. Третью тысячу лет стоит чудный город, и недаром его называют «вечным». Он был основан еще в языческие времена, за семь с половиной веков до Рождества Спасителя.

В первые годы своего существования это был бедный и невзрачный город, ему пришлось выдержать немало борьбы и невзгод, но храбрость и жизненная стойкость его жителей сослужили ему верную службу.

На заре своей истории Рим отличался суровостью. Простота считалась достоинством, изнеженность – пороком, роскошь преследовалась законом. Но потом все изменилось. Рим стал столицей мировой державы. «У нас человек считает себя бедным, – говорит современник, – если нумидийский мрамор не инкрустирован мрамором александрийским, если вокруг на полу не змеятся мозаичные узоры такой чудесной работы, что могут соперничать с живописью, если потолки не покрыты стеклом, если тазосский мрамор, когда-то употреблявшийся только на храмы, не устилает бассейнов, в которые мы окунаем наши тела… Сколько статуй, сколько колонн, которые ничего не поддерживают и стоят в виде украшений».

Сами римляне называли свой город с заглавной буквы – Город. Сердцем Рима, средоточием его общественной жизни был Форум – городская площадь. Форум располагался у подножия Капитолия – главного из семи холмов, на котором уже в течение 600 лет стояли храмы Юпитера, Юноны и Минервы и бронзовая волчица с Ромулом и Ремом. Форум не имел правильных очертаний, по сторонам его замыкали различные постройки, но, развиваясь с VI века до н. э., он превратился в парадный архитектурный ансамбль.

Форум был заставлен статуями героев и памятниками в честь побед над врагами. Здесь же росли вековые деревья, которые римляне считали священными. Кроме того, здесь были огорожены все места, в которые когда-либо ударяла молния, так как удар молнии для римлян – это таинственный знак Юпитера.

Вот в центре Форума белеет небольшое здание – это храм бога Януса. Когда римляне вели с кем-либо войну, деревянные двери этого храма распахивались в знак того, что Янус выступил на помощь легионерам. И закрывались двери храма только тогда, когда повсеместно военные действия были закончены.

На массивных каменных платформах высились храмы с пышными колоннами, посвященные богам. Богов в Риме было великое множество: боги общегосударственные, городские, домашние. Были даже специальные боги, которые охраняют ягнят или уничтожают сорняки. Одни боги – «уроженцы самого» Рима, другие заимствованы у греков, третьи – у египтян или жителей Азии. Но при всем обилии богов римляне были не очень набожны, фанатизм и религиозная нетерпимость им совершенно чужды.

Внутри храмов, под высокими сводами, в полумраке стояли в спокойных, исполненных достоинства позах статуи из бронзы и мрамора. У многих из них глаза были из горного хрусталя или самоцветов – это боги или императоры, после смерти причисленные к богам.

В крутой Капитолийский холм врезалось нависающее над площадью колоссальное здание, похожее на крепость. Это государственный архив Табулярий (от «табула» – медная табличка с надписью), совсем новый тип общественного здания. И тот факт, что впервые он появился у римлян, говорит об их исключительном уважении к истории. Они не только оставили потомкам детальную историю своего города и народа, но и историю многих других народов и племен, с которыми их столкнула судьба. В Табулярии хранились еще и бесчисленные документы, судебные приговоры, договоры и важные письма.

На Форуме издавна находился и круглый храм Весты – богини огня, почитавшегося римлянами священным, он никогда не угасал. При нем был дом служительниц Весты – весталок.

Целый день на Форуме кипела жизнь. Здесь торговали, здесь проходили бесконечные суды, здесь же прямо в портиках учили детей. На Форуме сражались политические партии и решалась судьба Римской империи, здесь выступали ораторы и собирались граждане для выборов должностных лиц. Здесь же толклись праздные бездельники и любители городских слухов. Сюда направлялись триумфаторы-полководцы, везя в торжественных процессиях за-хваченные в войнах сокровища, трофеи, рабов. Здесь же на всеобщее обозрение выставлялись шедевры эллинов, привезенные из Греции.

Постепенно Форум обрастал не только зданиями, но и статуями почетных римских граждан, военными трофеями полководцев. Во времена республики римский Форум был торговым и политическим центром Рима. Но затем, когда город разросся, площадь, заставленная памятниками, лавками, храмами, перестала удовлетворять столицу Римской империи. Рядом с ним стали вырастать новые общественные центры – цепь новых форумов, называемых императорскими. Здесь не было того хаоса, который царил на римском Форуме, наоборот, здесь все построили в строгой симметрии.

Юлий Цезарь еще в I веке до н. э. первый построил новую площадь в виде прямоугольного мощеного двора со стоящим в его глубине храмом – форум Цезаря. Вслед за ним в начале I века новый форум построил Август, после него в конце I века – Веспасиан, потом Нерва и, наконец, самую грандиозную площадь построил в начале II века император Траян.

Он приказал срыть холм высотой в 38 метров, а на его месте разбить самый большой и роскошный форум Рима. О форуме Траяна говорили, что это единственное сооружение на земле, перед которым даже боги не могли не прийти в изумление. А сами римляне в восхищении о нем говорили так: «Форум не может быть описан, и ничто подобное смертный не может больше создать».

Зодчий Аполлодор из Дамаска начал строить его в 107 году и закончил в 113 году. В фиолетово-серую плоскость стены (высота ее не меньше семиэтажного дома) из огромных глыб пористого туфа была вставлена триумфальная арка из белого мрамора. Три ее пролета – это вход на площадь: средний – просто гигантский, два боковых – поменьше. Путешественники, проходившие под ее мраморным сводом, останавливались просто как вкопанные: перед ними оказывалась не площадь, а пирамида. Но это было только первое впечатление. Плиты цветного мрамора, чередуясь в определенном порядке, направляли глаз зрителя к середине огромного квадрата, и казалось, что середина выше, чем края.

В центре площади на постаменте из полированного гранита высилась конная статуя, сделанная из позолоченной бронзы, но вы-глядевшая как отлитая из огромного куска золота. Лицо Траяна сурово, но милостиво. Художник подчеркнуто мягко воспроизвел теряющие упругость щеки, губы, округлый подбородок. Но зато предельно резко очертил большие внимательные глаза, запавшие под нависающим лбом. Такой контраст создавал ощущение напряженной работы мысли: Траян в одно и то же время изображен и божеством, и человеком, причем человеком сухим, расчетливым и практичным.

Аполлодор построил композицию форума так, что скульптура кажется не элементом площади, а наоборот, площадь – это ковер, расстеленный для позолоченного монумента. Здесь всегда было благоговейно, малолюдно, ибо трудно себя чувствовать спокойно и уверенно вблизи надменного позолоченного гиганта. Фоном статуи служила стена, похожая на ограду, и ничто не говорило, что за ней продолжение площади – самый большой зал Рима с местами для судей и галереями, где совершаются торговые сделки. А между тем это знаменитейшее здание – базилика Ульпия (Ульпий – второе имя императора Траяна). В Риме немало базилик, многие были роскошно украшены трофеями, привезенными из военных походов, но базилика Ульпия была самой роскошной. Она славилась красотой своих бронзовых оконных переплетов, обрамлявших пластины полупрозрачного стекла. Таких окон не было еще ни в одном здании Рима. Когда-то для потолков гигантского зала базилики Ульпия привезли самые высокие кедры из ливанских гор, но все это погибло при пожаре. Также как и золоченая бронзовая кровля базилики, украшенная несметным количеством великолепных статуй.

Аполлодор растянул базилику поперек форума, а за ней на одной линии с аркой и статуей он воздвиг еще один памятник Траяну – триумфальную колонну. Высота ее – 38 метров – напоминает о 38-метровом холме, срытом для постройки форума. Колонна стоит там, где некогда была вершина холма. По существу колонной называется башня с винтовой лестницей. Ее венчает фигура императора в полный рост, тоже бронзовая и тоже позолоченная.

Колонна, словно спиральной лентой, снизу доверху обвита мраморным полотнищем одного из величайших в мире рельефов. На нем изображены и возведение крепостных стен и башен, и разбивка лагеря, и постройка деревянного моста через Дунай. Эту переправу когда-то тоже возводил Аполлодор. Художники колонны как будто задались целью изобразить подробную историю Дунайского похода Траяна.

На колонне изображены машины, которыми так гордился император Траян: баллисты и катапульты для метания каменных ядер, тяжелые стрелометы, похожие на крылатых животных, передвижные башни с осадными лестницами и приспособлениями для защиты нападающих при штурме. Пехота в строю и на марше, конница в бою и на отдыхе, военные корабли у причалов и в сражениях…

И везде император Траян: вот он во главе войска переходит Дунай; стоит на трибуне, окруженный военачальниками; приносит жертву богам на фоне знамен… Траян наблюдает за постройкой лагеря, Траян командует осадой, Траян ведет в бой кавалерию, Траян празднует победу. 60 раз изображен император на рельефе колонны.

…За желто-коричневой громадой Колизея белеет куб величиной с пятиэтажный дом. Чуть золотистого оттенка белоснежный мрамор напоминает квадры Парфенона. Это император Тит, чтобы облицевать памятник своей победы над иудеями, приказал привезти из Греции прославленный пентелийский мрамор.

Внутри мраморного куба – широкий проход, перекрытый полукруглым цилиндрическим сводом. Чтобы не казаться излишне массивным, он разбит на кессоны – квадратные углубления. Мраморный куб, прорезанный аркой, служит постаментом бронзовой скульптуре: четыре коня влекут колесницу, которой правит бог. Но это не греческий бог в образе прекрасного человека. Это – человек в образе прекрасного бога, а под ним надпись: «Божественному Титу, сыну божественного Веспасиана».

В 70 году нашей эры на такой позолоченной колеснице во главе триумфальной процессии въехал в Рим Тит Флавий, сын императора Веспасиана и сам будущий император. На мраморных рельефах под сводом арки изваяны сцены торжественного шествия. Увенчанные лаврами легионеры несут таблицы с названиями покоренных городов.

…На правом берегу Тибра расположен замок Святого Ангела. Эта усыпальница императоров называлась Адриановой башней, по имени ее основателя. Но в XVI веке башня была переименована. Статуя Адриана, стоявшая на вершине замка, по повелению папы римского, была заменена мраморной статуей архистратига Михаила. А случилось это вот по какому поводу.

В VI веке в Риме свирепствовала моровая язва, и жители города в страхе и трепете молились о своем спасении. Римским папой был тогда святой Григорий Двоеслов. Он, подняв икону Божьей Матери, крестным ходом стал обходить город. Когда крестный ход переходил через мост, направляясь к Ватикану, над башней Адриана послышались голоса певших ангелов: «Аллилуйя: воскресе якоже рече, аллилуйя». Проникнутый благоговением народ пал ниц, а святитель обратился с мольбой к иконе Божией Матери: «Моли Бога о нас, аллилуйя». И удостоился видеть благословенное явление Ангела Божьего, вкладывающего смертоносный меч свой в ножны. Язва тотчас прекратилась.

В воспоминание об этом чуде в верхней части башни сооружена церковь во имя Архангела Михаила, а в конце XVII века взамен прежней мраморной статуи вылито бронзовое изображение архангела, вкладывающего меч в ножны. Чудотворная икона находится теперь в базилике Божией Матери Маджиоре.

Колизей

В I веке нашей эры полубезумный император Нерон приказал своим архитекторам, Северу и Целеру, построить для него дворец. Постройки дворца, гордо названного «Золотым домом Нерона», занимали склоны трех из семи римских холмов: Целия, Оппия и Палатина. Территория дворца была так велика, что современники с горечью шутили тогда: «…римлянам остается только одно – переселиться в соседний город Вейн».

Среди садов Нерон повелел поставить бронзовую фигуру высотой в 12-этажный дом. Это была статуя самого императора в позе прославленного Колосса Родосского. У ног гиганта Нерон приказал выкопать озеро и наполнить его соленой водой. Это было как бы море, возникшее по прихоти императора. Дом Нерона был отделан золотом и украшен драгоценными камнями и перламутром. Потолки столовых были покрыты обшивкой из слоновой кости, которая вращалась, чтобы можно было сверху через отверстия сыпать цветы, а сквозь трубки брызгать благовониями. Главная столовая была круглая; днем и ночью она непрерывно совершала круговое движение наподобие Вселенной. Во дворце находилась модель окружающего мира с городами, пашнями, садами, а над главным зданием дворца была сооружена вращающаяся сфера потолка с нарисованными звездами.

После самоубийства Нерона в 98 году император Веспасиан Флавий разрушил дворец, расплавил статую, а на месте искусственного моря заложил фундамент гигантской эллиптической чаши, способной вмещать до 60 000 человек. Это сооружение должно было показать Риму, что новая династия Флавиев больше прежней заботится о своих гражданах, и поэтому постройке было дано название «амфитеатр Флавиев», но римляне зовут его Колизеем. О том, что здесь было искусственное озеро, напоминает лишь система каналов и шлюзов, позволяющая затопить арену за несколько минут.

Свое название Колизей получил от латинского слова «colossus», что означает «великан». Императоры Веспасиан и Тит, бывавшие на Востоке и находившиеся под впечатлением от громадности и величия египетских пирамид, решили возвести амфитеатр, столь же величественный и грандиозный.

Колизей имел форму удлиненного круга и стоял на 80 арках, над которыми поднимались арки меньшего размера. 240 огромных арок в три яруса снаружи окружают колоссальный эллипс. За ним располагались сводчатые галереи – места отдыха зрителей и бойкой торговли. На первый взгляд, арок так много, как сот в улье, но при этом однообразия нет. Каждая арка оказывается под другим углом и к солнцу, и к зрителю, на арки по-разному падают тени. Они однородны, но не ординарны.

Снаружи амфитеатр был облицован мрамором и украшен статуями, внутри поднимались 80 рядов зрительских мест, 64 огромных входа впускали в амфитеатр толпу.

В нижней части здания располагались места для римских вельмож и трон для императора под высоким балдахином. Потолка не было. Хитроумная система канатов и блоков позволяла натягивать на мачтах парусиновый тент, защищавший зрителей от дождей и палящего солнца.

В первом ярусе стояли полуколонны дорические (отдаленно напоминающие Парфенон), во втором ярусе – ионические (немного похожие на Эрехтейон), на третьем ярусе – коринфские с кудрявыми, украшенными листвой капителями. О происхождении коринфских колонн древняя легенда рассказывает так.

…В городе Коринфе жила молодая и прекрасная девушка. Она была обручена, и до свадьбы оставалось совсем немного времени. Но свадьбе не суждено было состояться: девушка внезапно заболела. Вылечить ее не удалось, и вскоре по улицам Коринфа вместо веселой свадебной процессии двигалось в полном молчании траурное шествие.

После похорон кормилица девушки собрала все драгоценности и безделушки покойной, сложила их в корзину, прикрыла крышкой и отнесла на могилу.

Пришла весна. Из земли пробились ростки аканфа. Сквозь плетеное дно они проникли в корзину, но тяжелая крышка не позволяла им расти вверх, и тогда тонкие завитки растения стали изгибаться по сторонам.

Случайно в Некрополь зашел известный скульптор Каллимах. Обрамленная листьями корзина показалась ему такой прекрасной, что он перенес этот рисунок на капители колонн.

В проемах второго и третьего этажей выстроились ряды статуй, высеченных из белоснежного мрамора. Они поражают художественностью исполнения, а также величиной, количеством и богатством материала. Если в Парфеноне статуи повествуют о красоте и совершенстве свободного человека, то в Колизее они прославляют непреклонную силу, поставившую их правильными рядами в одинаковых арочных проемах вдоль бесконечного эллиптического фасада.

Арена Колизея имела деревянный, обычно засыпаемый песком пол, который мог опускаться и подниматься. Иногда она заполнялась водой с помощью проведенного к зданию рукава акведука, и тогда в Колизее устраивались навмахии – настоящие морские сражения с настоящими морскими кораблями.

В честь торжественного открытия Колизея праздник в Риме продолжался 100 дней подряд, гости съехались со всего света. В народ бросали тессеты, по которым счастливцы получали самые различные подарки – от 10 головок салата до 10 фунтов золота. Публику обносили корзинами со съестным – домашней птицей, печеньем, орехами, финиками, сливами.

В Колизее проводили и спортивные состязания, но недобрая слава сооружения связана с жестокими боями гладиаторов. В Греции театры обычно строили на лоне природы – на склонах холмов, и предназначались они для постановки пьес, связанных с самой жизнью, с ее буднями и суетными проблемами. В Риме театры отгораживались от города стенами, замыкались высокими многоярусными сценами. В них шли по преимуществу комедии, но даже и их публика не всегда могла досмотреть до конца. Комедиограф Теренций сообщает, что, когда шла его «Свекровь», внезапно объявили о представлении в амфитеатре гладиаторских боев, и зрители, сорвавшись с места, ринулись туда. Все главные развлечения римлян – гладиаторские бои, травли зверей, охоты – устраивались в амфитеатре. Это была самая настоящая битва жизни и смерти. После каждого боя победитель уходил с наградами, а побежденных, если в них еще теплилась жизнь, по требованию зрителей могли помиловать или добить в специальных камерах смертников.

Сколько несчастных погибло здесь страшной смертью, унося с собой образ огромной, бесчеловечной, ревущей толпы! Сколько тысяч диких зверей здесь было убито! Довольно часто они были редчайшей породы, завезенные из дальних стран.

Посреди Колизея возвышалась статуя Юпитера. Здесь и проходили бои гладиаторов с дикими зверями или между собой. Сюда же выводили и первых христиан на растерзание. Потоками лилась человеческая кровь для потехи жестокой и развращенной толпы язычников. Это были жестокие зрелища, и многие люди возмущались и выступали против подобных игр (например, Сенека), но их было меньшинство. Потребовалось целых 200 лет, чтобы отучить народ от этого жестокого зрелища. Сохранилось предание, что зодчий Колизея Гавденций принял христианство и претерпел мучения на площади им же самим построенного амфитеатра. Когда римский папа Григорий Великий встретил послов Юстиниана, пришедших к нему из Византии, как высшую святыню дал он им горсть земли из Колизея, завернув ее в богатые ткани.

Арену ограждала от зрителей 4-метровая стена, и в нижних рядах ее, по малой оси, помещались ложи императора, которые подземным ходом соединялись с императорским дворцом на Палатине. Здесь же располагались ложи и высших правителей города.

После падения Римской империи Колизей начал постепенно разрушаться. В средние века в нем совершались христианские церемонии, порой он использовался как феодальный замок, а однажды даже был приспособлен под мастерские для изготовления селитры. В конце XIII века Колизей был превращен в каменоломню. Из него были построены дома 23 видных аристократических семей, в XIV–XV веках – 6 церквей, в 1495 году из материала Колизея построили канцелярию римского папы, а в XVI веке из квадров Колизея строили мосты. В 1704 году даровой материал Колизея использовали для постройки гавани.

В настоящее время на месте исполинского сооружения остался лишь остов великого амфитеатра, и все же руины Колизея до сих пор поражают своим величием.

Пантеон

Грандиозный купольный храм с обширным портиком – Пантеон – хорошо сохранился до наших дней. Он расположен на одной из площадей Рима, обрамленной паутиной маленьких улочек и переулков. Окружающие храм многоэтажные жилые дома создают контраст с архитектурным масштабом Пантеона. Храм кажется сооруженным для каких-то особых, высших целей, не имеющих никакого отношения к повседневной жизни человека. Он отвернулся от всего внешнего окружения, не раскрываясь в него даже декоративными аркадами, как Колизей. С обыденным миром Пантеон сообщается только с одной стороны, где стоит монументальный портик из мрачных гранитных колонн.

Этот языческий храм был возведен Агриппою и посвящен им своему тестю императору Августу. Однако тот отказался от чести быть провозглашенным полубогом, и тогда Пантеон был посвящен всем богам. Строительство храма было полностью закончено при императоре Адриане за период с 110 по 117 год. Зодчим, соорудившим Пантеон, предположительно считают Аполлодора, но, по-видимому, в создании его как архитектор принимал участие сам император Адриан. Его имя как зодчего связано с такими великолепными сооружениями, как вилла Адриана, храм Венеры, арка Адриана в Афинах и др.

Снаружи Пантеон представляет собой глухое кольцо цилиндра. Раньше перед ним находилась обширная площадь, так необходимая всем римским постройкам. Площадь эта символизировала открытое пространство и шум жизни под южным небом – идеал старой римской общины. Когда же община переросла в мировую империю, идеал переместился снаружи внутрь.

В центре площади стояла триумфальная арка, через которую должен был пройти (на самом деле или только в мыслях) каждый. Человек входил в храм не простым смертным, а триумфатором, равным императорам и богам. Он, только вступая под портик храма, уже чувствовал себя другим. А попадая в Пантеон, он должен был целиком преобразиться.

Перед ним открывалось огромное, единое и цельное пространство. Никто уже не думал, какая мощь его окружает (стены до шести метров толщиной!), какие мудрые инженерные расчеты держат в равновесии части сложнейшего архитектурного организма. Стена нигде не выглядела мертвой, безжизненной, она была облегчена глубокими нишами и стройными колоннами. Стены были отделаны дорогими мраморами и камнями, пол выложен мозаикой, и излучаемый ими тихий, мерцающий свет наполнял пространство особым сиянием, которое кверху становилось все яснее и чище.

Над стенами парил небосвод. Бетонный купол весом 46 тонн, ради которого возвели такие могучие стены и лишний ярус снаружи, был облегчен пятью рядами кессонов и действительно парил. Сквозь 9-метровое отверстие в Пантеон лился воздушный свет. Отгораживая человека от мира земного с его страстями и суетой, Пантеон открывал ему путь в небеса.

Идея, замысел зодчего, архитектурно-образный строй Пантеона – все определяется его куполом. Этот крупнейший купол античности не могли превзойти ни Византия, ни средневековье, ни эпоха Возрождения. Купола, выполненные по проектам Брунеллески (собор Санта-Мария дель Фьоре во Флоренции) и Микеланджело (Собор Святого Петра в Риме), меньше купола Пантеона. Точная полусфера купола Пантеона была дерзновенной инженерной конструкцией и в то же время чистой, классически ясной архитектурной формой. Опрокинутая над вами каменная чаша поначалу столь большой вовсе не кажется, ее подлинные размеры постигаются лишь в сравнении с человеком.

В Пантеоне были поставлены 12 статуй главных олимпийских богов, а статуи Агриппы и Августа были помещены в притворе.

Император-христианин Феодосий I в конце IV века закрыл это языческое капище, как и многие другие, и оно два столетия простояло пустым. Потом римский папа Вонифатий IV превратил Пантеон в христианский храм. Из окрестных катакомб были перенесены сюда останки христианских мучеников, чтобы предохранить их от расхищения варварами.

Здесь был поставлен престол, а храм посвятили Божьей Матери и всем христианским мученикам. В нишах широких стен, между выдающимися вперед колоннами из драгоценного мрамора, расположено 15 алтарей. На главном престоле стоит икона Божьей Матери, писаная, по преданию, евангелистом Лукой.

Храм не раз подвергался разграблениям: медная крыша и бронзовые изваяния были вывезены из Рима, из оставшейся бронзы была сооружена роскошная сень, которую теперь можно увидеть в храме Святого Петра над гробом апостолов.

Форма Пантеона осталась нетронутой. В нем не чуствуешь над собой свода, как будто небо неприметно опустилось на землю, и свет, падающий сверху, наполняет храм.

Портик и ротонда (круглый зал) Пантеона воедино связаны общностью соразмерностей. Сочетание в едином архитектурном ансамбле округлой и прямоугольной форм, как известно, представляет большие композиционные затруднения, но Пантеон как раз пример превосходного решения этой архитектурной проблемы. Сооружение купольной ротонды в качестве главного (или одного из главных) храма Рима и было дерзновением в римской архитектуре.

Пантеон – это образ всего мироздания: и подземного сумрака, и земного света, и небесного сияния. Его предков можно найти и в этрусских гробницах, и в ранних храмах, и в домах с атриумами. Но здесь все поднято на неизмеримо высокую ступень – синтез всех прежних исканий.

В Пантеоне каждый мог ощутить себя божеством, приобщиться к вечности. Не нужно было знать никаких религиозных догм – преображение совершала сама архитектура. «Храм всех богов» стал храмом всему миру, всей существующей бессмертной и вечной природе. Вместе с тем он был и храмом людей, часть которой они составляли. Он объединял в себе все: землю и небо, людей и богов, преходящее и вечное. Наверное, величие Пантеона, открывшего человеку его духовные глубины, и явилось причиной его долгой жизни. Он остался единственным античным храмом, не разрушенным и не испорченным в средневековье.

Термы Каракаллы

В своих основных чертах тип этих зданий сложился в Риме ко II веку до н. э., но наиболее полное развитие термы получили в период империи. Заложены они были при императоре Септимии Севере (206 год) и завершены в 217 году при императоре Каракалле.

Строительство терм вызывалось необходимостью занять огромные массы римского плебса, требовавшего «хлеба и зрелищ». Обнищавшие римляне большую часть времени проводили на форумах, в палестрах, термах и амфитеатрах. Это вынуждало империю устраивать зрелища, даровые раздачи хлеба, строить колоссальные термы, где мог развлекаться римлянин, не имевший собственной виллы с бассейном.

1700 лет назад в Риме было 800 небольших и пять крупных «императорских» бань. Последние вмещали одновременно до 3000 человек.

Рим пересекало несколько гигантских аркад. Они имели один ярус, когда взбегали на вершины холмов, два этажа, когда пересекали эти холмистые склоны, три и даже четыре, когда на их пути возникали овраги или речные долины. По аркадам поступала в город вода из горных источников. Один из источников был подведен к скалистому Авентинскому холму, чтобы снабжать водой новые термы.

…Участок, засаженный тенистой зеленью и декоративными цветами, имеет форму квадратной платформы площадью в 12 гектаров. Западная часть платформы врезана в Авентинский холм, а ее восточная часть нависает над долиной. С этой стороны ее удерживала сложная арочная конструкция высотой с 5-этажный дом. Под платформой размещались топки, склады топлива, цистерны с водой.

В середине ее арка – главный вход в термы. Обсаженная кипарисами аллея вела к зданию, до половины закрытому деревьями. Главная стена его ничем не украшена, лишь двери парадных входов (правого и левого) были отделаны бронзой и окружены мраморной стеной. В просторном зале рабы принимали у посетителей одежду. Зал имел три стены, вместо четвертой – проем, за которым сверкает на солнце бассейн величиной с небольшое озеро. Это «фригидарий» – холодные бани. Римляне считали, что купание в холодной проточной воде под крышей вредно для здоровья, поэтому бассейн был устроен под открытым небом.

Широкая мраморная лестница прямо из бассейна вела в главный зал в центре здания. Высота этого зала была такой, что под его крышей уместилось бы два Парфенона, поставленных один на другой. В бронзовые переплеты огромных полукруглых окон вставлены тонкие пластины из полупрозрачного камня цвета слоновой кости.

Стены зала были сделаны из полированного мрамора, в высоте парил невиданной величины свод, и создавалось ощущение, будто стены растворяются в нем. Свод удерживался восемью красными гранитными колоннами, каждую из которых не могли бы обхватить и пять человек. Свод (купол) весил столько, что мог бы раздавить колонны, однако они берут на себя лишь небольшую часть тяжести. На самом деле крестовые своды опирались на стены зала, но архитектор скрыл их массивность.

В этом же зале были две глубокие полукруглые ниши – одна из форм, чтобы замаскировать толщину стен. В нишах помещались мраморные колоссы, приведенные из Греции. Оба изображали Геракла в момент, когда тот отдыхает после очередного из своих подвигов.

Термы Каракаллы лишь снаружи облицованы мрамором, под ним – многометровая толща римского бетона, смеси извести с галькой и песком. Из кирпича или камня выкладывали как бы скорлупу здания и заливали в нее жидкую бетонную массу. Затвердевая, бетон становился крепче камня. Многие здания, которые снаружи кажутся сложенными из плит, на самом деле состоят из одного отвердевшего бетонного куска.

Из главного зала терм узкий изогнутый проход (он сделан так, чтобы не уходил нагретый воздух) вел в «кальдарий» – горячую баню. Этот зал круглый. Как лепестки вокруг цветка расположились вокруг круглого бассейна ванны с горячей водой. Вдоль стены тянутся ниши с мраморными ложами. Смуглые вольноотпущенники мнут, гладят, разминают, натирают маслом возлежащих римлян.

Но самое замечательное – распростершийся над залом купол. Полушарие купола было разбито на глубокие квадратные кессоны, которые уменьшались снизу вверх. От этого сферический купол вытягивался и казался яйцевидным. Внутри кессонов поблескивали позолоченные бронзовые розетки. Они похожи на крупные звезды и придают куполу еще большую легкость.

В зале всегда поддерживалась высокая температура, но горячий воздух был сухим. Пары уходили через круглое отверстие в центре купола, это же отверстие служило и окном, через которое опускался вниз столб света. Вместе с движением солнца свет, как луч прожектора, двигался по залу, создавая все время новые эффекты.

К залу примыкало помещение в виде подковы, воздух в котором был не очень горячим, и еще одно – почти холодное: изнеженные римляне избегали резкой смены температур. Эти комнаты предназначались для отдыха и были украшены яркими, броскими рельефами и рисунками. Здесь, как в музее, были выставлены произведения искусств разных стран. Лучшие ваятели Рима украшали помещения терм мраморными скульптурами и уникальной мозаикой. Пол был составлен из нескольких тысяч каменных кубиков самых различных цветов и оттенков. Каждый камешек мозаики как бы заменял мазок кисти в картине. Чего здесь только не изображено! И атлеты во время состязаний, и птицы, и рыбы, и фантастические существа…

С торцов здания находились просторные прямоугольные дворы, покрытые зеленью газонов и цветочными коврами. Под колоннадами вокруг дворов велись философские споры и ученые беседы. Спорящие любили подкреплять свои рассуждения ссылками на произведения древних писателей. Чтобы найти нужную справку, они отправлялись в библиотеку, которая занимала весь угол здания. Это та самая библиотека, которая раньше располагалась на форуме Траяна.

Позади здания терм расстилался ровный зеленый ковер – поле стадиона для гимнастов. Трибуны, встроенные в склон, были обращены на северо-запад, поэтому никому не приходилось щуриться или прикрывать глаза от солнца ладонью. Тут посетители любовались состязаниями профессиональных атлетов, а при желании и сами могли принять участие в не слишком утомительных играх. Все это носило непринужденный домашний характер.

Термы были сложным комплексом различных построек с многочисленными помещениями – прямоугольными, круглыми, огромными или небольшими. Разнообразны были и перекрытия: плоские и купольные, цилиндрические и крестовые своды. Помещения были скомпонованы так искусно, что залы почти постоянно заливало солнце. Цветной мрамор, драгоценные металлы, многокрасочные мозаики, прозрачное стекло, яркие ткани – все украшало термы Каракаллы, руины которых и сейчас поражают своей грандиозностью.

Царьград – Константинополь – Стамбул

В 658 году до н. э. на острове, напоминающем голову орла, между бухтой Золотой Рог и Мраморным морем, греческие колонисты из Мегары основали город. Они назвали его Византией по имени своего вождя Византа (или Визаса).

В 196 году до н. э. римский император Септимий Север после трехлетней осады взял Византию и разрушил ее, но вскоре по его же приказу город был восстановлен. В 330 году император Константин после победы над Лицинием решил перенести сюда столицу Римской империи, и в мае того же года император со своим двором переехал в Византию, которую переименовал в Новый Рим. Но название это не прижилось, и город стал называться Константинополем.

Император Константин стремился, чтобы новая столица превзошла красотой и великолепием Рим. Он предоставил множество льгот переселенцам, выдавал жителям за счет казны хлеб, масло, вино, топливо… Архитекторов, ваятелей, живописцев, плотников, каменщиков освободил от всех государственных повинностей. По указанию Константина из Рима, Афин, Коринфа, Эфеса, Антиохии и других городов империи были вывезены в Константинополь лучшие скульптуры, ценные рукописи, церковная утварь, мощи святых.

Здесь расцвели науки, литература, искусство. Сюда стекались ученые, здесь жили выдающиеся мыслители средневековья Фотий и Пселл. В богатых библиотеках было собрано огромное количество древних рукописей.

Дело Константина продолжили и его потомки. В Константинополь были доставлены мраморные и медные колонны, ранее украшавшие римские храмы и площади. Предание гласит, что на постройку города было израсходовано 60 тонн золота.

Константинополь был прекрасен. Как и Рим, он раскинулся на семи холмах. Широкие улицы с крытыми галереями, большие площади с колоннами и статуями, окруженные великолепными зданиями, храмы, дворцы, триумфальные арки восхищали всех, кому доводилось в нем побывать.

Сказочной роскошью окружали себя императоры. В главном зале дворца Магнавра во время приема иностранцев раскладывались сокровища казны – драгоценности, шитые золотом одежды. В глубине зала находился золотой трон императора, перед которым на ступеньках лежали два льва, изваянные из золота. За троном стояло золотое дерево, на ветвях которого сидели разноцветные птицы, искусно сделанные из золота и эмали.

Под звуки органа и хора появлялся император в золотых одеждах, увешанный драгоценностями. Чтобы еще больше поразить иностранных гостей в момент, когда они входили зал, птицы на золотом дереве взмахивали крыльями, а львы поднимались и глухо рычали. В то время, когда посол лежал, распростершись (согласно этикету) перед троном, отдавая почести владыке Византии, император вместе с троном возносился кверху, а затем спускался уже в другом одеянии.

Многие правители Востока и короли Запада мечтали овладеть Константинополем, 29 раз его осаждали – греки, римляне, персы, авары, болгары, дружины киевских князей, арабы, турки. В XI веке на Константинополь двинулись крестоносцы. Во время одного из походов они разгромили город и разграбили все церкви.

В 1204 году (четвертый поход крестоносцев) после 9-месячной осады они овладели Константинополем и вторично разграбили его.

В XV веке Константинополь стал столицей Османской империи, и его переименовали в Инстанбул (Стамбул). Город начал быстро приобретать восточный облик, все стало приспосабливаться к турецкому укладу жизни. При этом каждый строил свой дом, где ему заблагорассудится. Улицы сужались, дома отгораживались от внешнего мира глухими заборами, балконы затеняли и без того темные уличные проходы.

Но город и украшался. Выдающиеся зодчие Хайреддин и Синан строили мечети и возводили другие сооружения.

Самая знаменитая мечеть Стамбула – мечеть султана Ахмеда – построена в 1609–1617 годы архитектором Мехмедом-ага (учеником Синана) на месте бывшего дворца византийского императора, напротив Святой Софии. Строительство мечети началось по распоряжению султана, которому было тогда 19 лет. По преданию, он хотел из-за некоторых грехов юности умилостивить Аллаха. К тому же он подписал с одним из правителей династии Габсбургов договор, в котором признавал того равным себе. Это, видимо, и было решающим моментом: султан счел себя обязанным публично проявить свою веру и особую приверженность исламу.

Архитектор Мехмед-ага завершил этот шедевр зодчества за семь лет. Миновав трое ворот во внутреннем дворе мечети, можно подойти к внешней колоннаде из гранита, на крыше которой 30 маленьких куполов. Большой внутренний двор мечети окружен портиками. В центре его располагается шестиугольный фонтан, опоясанный шестью колоннами со стрельчатыми арками. Такие фонтаны часто встречаются в мечетях и имеют вполне практическое значение: здесь верующие совершают омовение. В мечети (со стороны площади Атмейдан) имеется въезд, через который султан, не слезая с коня, мог попасть в свои покои в мечети.

Основание мечети – прямоугольник со сторонами 72×64 метра. Купол диаметром у основания 33,6 метра лежит на барабане, который опирается на 4 полукупола. Все это поддерживается четырьмя мраморными столбами, диаметр каждого из которых равен пяти метрам. Боковые галереи образуются мраморными колоннами и стрельчатыми арками, которые увеличивают и без того огромный молитвенный зал, отчего внутри мечети создается впечатление необыкновенного простора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.