Серая Сова
Саджо и ее бобры

© Макарова А. Ю., наследники, перевод и предисловие, 1940

© Мясоедов В. П., рисунки, 1978

© Мясоедов В. П., рисунки на переплете, 2017

© АО «Издательство «Детская литература», 2017

* * *

Серая Сова и его книги

[1]

Прежде чем познакомить читателя с биографией индейского писателя Серой Совы, автора повести «Саджо и ее бобры», мне хочется рассказать немного о его книгах и о том, как они стали достоянием русской литературы.

Как и дети во всем мире, мы в детстве любили играть в индейцев и очень любили литературу об индейцах. Но мы не знали ни одной книги, автором которой был бы индеец.

Интерес к индейцам у меня остался на всю жизнь. Когда я стала писательницей, я мечтала найти в сокровищнице мировой литературы книгу, написанную индейцем. Я следила по журналам, просматривала картотеку в разных библиотеках, и особенно в Библиотеке имени Ленина, в Исторической библиотеке, в Библиотеке иностранной литературы.

Наконец моя мечта сбылась. Весной 1937 года, просматривая журналы, я нашла в американском журнале «Естественная история» восторженную статью одного ученого о повести «Саджо и ее бобры» индейского писателя Вэша Куоннезина. Мне удалось выписать эту повесть из Америки, и я была счастлива, когда наконец держала в руках книгу индейского автора. Не теряя времени, я начала работать над ее переводом.

Скоро я узнала, что над одним из произведений Серой Совы работает также писатель М. М. Пришвин. Было бы обидно, если бы мы переводили одну и ту же книгу. Я позвонила по телефону Михаилу Михайловичу, и мы встретились. Он мне сказал, что работает над пересказом автобиографической повести индейского писателя – «Странники лесной глуши», изданной в Лондоне. Серая Сова уже был знаменитым писателем.

После встречи с Михаилом Михайловичем я снова села за работу над переводом «Саджо и ее бобры». Я работала с большим напряжением душевных сил, стараясь дать нашему читателю такую же прекрасную повесть на русском языке, как Серая Сова написал на английском. Особую прелесть его языку придает то, что он невольно вносит интонацию индейской речи. «Ведь язык индейцев, – по словам Серой Совы, – напоминает журчание ручейка, вздохи ветра и шепот листьев».

Скоро наши книги увидели свет. Повесть «Саджо и ее бобры» в моем переводе была издана Детиздатом в 1940 году. Пересказ М. Пришвина повести индейского писателя «Странники лесной глуши», которому он дал название «Серая Сова», был издан тоже Детиздатом в 1939 году. И лишь много лет спустя мне удалось найти и перевести на русский язык последнюю книгу Серой Совы – его лебединую песнь – «Рассказы опустевшей хижины». В нее вошли воспоминания писателя, рассказы о Дикой Природе, а также рассказ-легенда «Сосна», повествующий о трагической судьбе племени черноногих. Эта книга была издана «Молодой гвардией» в 1974 году.

Все произведения Серой Совы автобиографичны, и мой рассказ о жизни индейского писателя перекликается с его рассказами.

* * *

Серая Сова родился в 1888 году. Его индейское имя – Вэша Куоннезин, в переводе на русский язык – «Тот, Кто Охотится По Ночам», так назвало будущего писателя племя оджибуэ́й, в котором он жил.

А американцы и англичане называют его Грей Оул – Серая Сова, это точный перевод с английского.

В 1906 году Серая Сова покинул Англию. Добравшись до Канады, он отправился в глухой и суровый край Северного Онтарио, где кочевали индейцы племени оджибуэй. Они приняли его, познакомили со своими традициями и обычаями, открыли секреты охоты и многие тайны Дикой Природы, которую завещали беречь и любить. И в сердце Серой Совы всю жизнь теплилась любовь и благодарность к этим простым и добрым людям, которые стали ему семьей.

Дикая Природа Северного Онтарио, с ее скалистыми горами, поросшими дремучим лесом, многочисленными озерами и быстрыми реками, стала родной стихией Серой Совы. На легкой ладье из березовой коры он путешествовал по дальним водным путям, преодолевая водопады и стремнины.

Несколько лет Серая Сова провел на гористых берегах и быстрых водах реки Миссисауги. Он занимался охотой, работал носильщиком и проводником и заслужил славу лучшего гребца в окру́ге. В зрелом возрасте, когда Серая Сова стал писателем, он посвятил много восторженных строк этой неукротимой, рокочущей водопадами реке.

И подвиг Шепиэна, героя повести «Саджо и ее бобры», преодолевшего водопады и стремнины грозной реки во время лесного пожара, – это также подвиг самого автора, о чем он вспоминает с большой поэтической силой в рассказе «Прощание»[2].

Во время Первой мировой войны британские власти Канады призвали Серую Сову в армию; пришлось ему надеть английскую военную форму и ехать за океан воевать.

Когда в 1917 году Серая Сова вернулся в провинцию Онтарио, он нашел здесь ужасное опустошение: прокладывая железную дорогу, колонизаторы безжалостно жгли леса, где кочевали и охотились индейцы. Изгнанные страшным пожаром из родных мест, индейцы не знали, где найти спасение.

Серая Сова очень тяжело переживал эту трагедию: «Индейская граница отступала, я спешил за ней». Он отправляется в далекое странствование на своем легком каноэ – лодке из бересты – по извилистым водным путям, с неотступной мечтой найти такой лес, в котором бы еще могли водиться бобры. В этом опустошенном, разоренном краю, который он называет «страной, у которой вырвано сердце», он встретил знакомых и узнал от них много печальных новостей об индейцах.

Два с половиной года странствовал Серая Сова в поисках леса, где еще водились бобры (ведь бобры в представлении индейцев – душа их кочевья). Во время этого странствования он встретил девушку из племени ирокезов по имени Анахарео. Она стала его женой, и они вместе продолжали скитания в поисках девственных лесов.

Поздней осенью, когда уже начались заморозки, после долгого и тяжелого странствования, Серая Сова добрался до сказочно красивого Березового озера в провинции Квебек, граничащей с провинцией Онтарио. На берегах этого озера, покрытых диким лесом, он нашел бобровые жилища. Но и здесь белые охотники со сворой собак безжалостно уничтожали этих редких зверьков. Серая Сова проводит бессонные ночи, охраняя бобров – Младших Братьев, как их ласково называют индейцы.

Среди старых сосен, на берегу Березового озера, Серая Сова выстроил хижину, где и поселился всей семьей – с Анахарео и двумя маленькими осиротевшими бобрятами (бобриха-мать попала в капкан), которых он подобрал на пути своих странствований. Наблюдая этих зверьков, удивительно похожих на маленьких детей, горюя о гибели леса, Серая Сова решил написать книгу в защиту бобров, четвероногих тружеников леса, и навсегда с тех пор перестал охотиться.

«Лес научил меня все больше и больше любить миролюбивых интересных зверей, которые жили вместе со мной в этой стране Тишины и Теней. Он вызвал у меня отвращение к охоте, к убийству. Итак, в конце концов я отложил в сторону ружье и капканы и стал работать в защиту тех, кого я раньше преследовал».

В сердце Серой Совы вспыхнуло неудержимое желание рассказать людям о своей тревоге. Он решил стать писателем. Внимательно, день за днем он наблюдал за бобрами и делал подробные записи. Наблюдал он и других четвероногих и пернатых обитателей леса. Но из записи наблюдений еще не получались ни рассказ, ни статья. У Серой Совы и Анахарео было несколько книг, и они не упускали возможности достать еще где-нибудь книгу. Серая Сова читал и старался понять, в чем мастерство писателя.

Мысль опубликовать свои статьи и рассказы появилась у Серой Совы вместе со страстным желанием возбудить в людях протест против варварского истребления бобров. Серая Сова умел убеждать. Его выступления взволновали сердца людей. А в начале 1930-х годов в Англии были напечатены его первые рассказы. Канадское правительство издало суровый закон, запрещающий ловлю бобров. Оно выделило огромные лесные территории, где нельзя было не только убивать, но даже беспокоить их.

Канадские ученые обратили внимание на самоотверженную работу Серой Совы по охране бобровых колоний в лесу и на любовную работу с ручными бобрами, над которыми он вел наблюдения в своей хижине.

Скоро Серая Сова вместе со своими питомцами появился на экране кинематографа.

Но мысль его постоянно возвращалась к печальной судьбе его братьев-индейцев, изгнанных лесным пожаром с родных мест.

«Мои воспоминания, – пишет Серая Сова в автобиографии, – неудержимо несутся к берегам Миссисауги, ревущей среди горных берегов, к голубому дымку, струящемуся над янтарями гаснущих костров, к спокойным, вдумчивым индейцам, расположившимся лагерем у быстрых вод.

И мое сердце в щемящей тоске тянется к этим простым и добрым людям, друзьям и учителям юности, обычаи которых стали моими обычаями, их вера – моей верой, к людям, которые теперь смотрят в лицо своей гибели спокойно и безнадежно, оставаясь в своих дымных хижинах, среди обнаженных пустырей, где свистит ветер».

С этим грустным настроением он пишет свою первую книгу – «Исчезающее кочевье».

Прошло немного времени после выхода из печати этой книги, и канадское правительство пригласило Серую Сову на пост хранителя заповедника в Канадском национальном парке, в провинции Саскачеван.

Серая Сова никогда не служил – он был кочевником от природы и по воспитанию, которое ему дали индейцы. Но охрану Дикой Природы он считал своим долгом, он служил этому делу в одиночку, своими слабыми силами. Работа в заповеднике предоставит ему большие возможности. Недолго поколебавшись, он дал свое согласие. Таким образом индеец Вэша Куоннезин был зачислен в штат служащих государственного заповедника в Саскачеване.

Отдавшись с беззаветной преданностью любимому делу, Серая Сова завязывал дружбу с дикими обитателями леса – бобры даже устроили хатку в его хижине. Здесь, в лесной хижине, выстроенной по образцу той, которую Серая Сова построил собственными руками на живописных берегах Березового озера, родилась дочка, которую назвали Даун – Заря.

Но несмотря на то что Серая Сова получал большое удовлетворение, отдавая свои силы любимому делу – охране природы, несмотря на то что он был счастлив в семье, временами его мучала тоска по ставшему родным кочевью.

«Зимой я выхожу на свое заснеженное озеро, на берегу которого в уютной безопасности спят мои бобры. Я наслаждаюсь неистовым ревом бурана, ликую в суровых объятиях Ки-Уэйдина – странствующего ветра индейцев, который примчался из далекого уединенного края, где, быть может, мне уже не суждено побывать. И вот он помчался дальше, и мне его не догнать».

Это строки, проникнутые тоской по родному краю, из предисловия к английскому изданию «Рассказов опустевшей хижины».

В далеком Саскачеване на посту хранителя заповедника индейский писатель Вэша Куоннезин – Серая Сова – написал большинство своих прекрасных книг, проникнутых глубокой любовью к Дикой Природе.

Здесь же он написал детскую повесть «Саджо и ее бобры», когда уже был знаменитым писателем.

Эту повесть Серая Сова посвящает «детям всего мира и всем, кто любит тишину природы». Он посвящает ее Детству, той нежной поре в жизни человека, когда, по словам автора, он живет «в зачарованной долине золотых грёз».

Все, что написано в этой повести, – правда, так же как и то, что написано во всех других произведениях Серой Совы.

«События, описанные в этой скромной повести, – пишет Серая Сова в предисловии, – не во всех случаях произошли в том хронологическом порядке, в котором они представлены здесь. Но все они действительно были и остались у меня в памяти».

Работая над иллюстрациями к повести «Саджо и ее бобры», Серая Сова старался изображать все как можно ближе к действительности и поэтому предпочел контурные рисунки. Только в одном случае, по собственному признанию, Серая Сова изменил точности изображения: он нарисовал лося с большими рогами, хотя описываемые события происходили в мае месяце, когда у лося еще не выросли рога, и так он выглядит лишь позже – летом. В этом случае он подчинился инстинкту художника, потому что безрогий лось больше похож на мула[3].

Серая Сова очень требователен к себе и добивается правдивого описания природы и ее обитателей.

«Портреты животных, так же как и другие зарисовки, – говорит Серая Сова в том же предисловии, – мною сделаны очень тщательно. Мне хотелось обогатить восприятие юного читателя такими впечатлениями, которые и в дальнейшем не были бы осуждены им как сплошной вымысел. Мне хотелось написать такую книжку для детей, которую и взрослые прочли бы без чувства снисхождения».

Мечта Серой Совы сбылась: его поэтическую повесть для детей полюбили все: и дети, и взрослые, полюбили люди во всем мире, и она переведена на многие языки разных народов.

Серая Сова – верный сын индейского народа. Он хранит заветы своего племени, традиции родового общества индейцев, и это, как в зеркале, отражается в его повести.

Образы индейцев, и особенно героев-детей, описания девственной природы, с ее вековечными лесами, «шепчущимися листьями», быстрыми реками и зеркальными озерами, с ее фауной и особенно бобрами, запечатлены Серой Совой так тепло и таким ритмичным языком, что эту повесть воспринимаешь как песнь. От нее веет свежестью девственных лесов, бодростью людей, воспитанных Дикой Природой, отважных и предприимчивых индейцев, связанных крепкими узами семьи и племени, вдумчивых и чутких не только по отношению друг к другу, но и к своим Младшим Братьям. Для Серой Совы это мечта о кочевье прошлых дней, над которым еще только собирались тучи, надвигавшиеся со стороны колонизаторов.

Серая Сова изображает детей, героев своей повести, такими, какими они запечатлелись в памяти писателя в далекие годы его молодости.

Героиня повести, Саджо, – добрая девочка. Ее любовь и привязанность к маленьким бобрам – самоотверженное чувство, глубоко волнующее детское сердце.

Ее брат, Шепиэн, – серьезный, отважный мальчик, закаленный в суровой борьбе с Дикой Природой. В то же время он очень чуток, что особенно проявляется в его отношениях с сестрой, которую он окружает заботой после смерти матери.

Их отец, Гитчи Мигуон, – это искусный охотник, различающий каждый шорох в лесу, типичный представитель индейцев с их родовыми традициями.

«Гитчи Мигуон – Большое Перо, – пишет автор в предисловии к повести, – был моим любимым старшим другом… Мои первые звериные тропы были проложены под его мудрым и строгим руководством. Каноэ из березовой коры, сделанное его собственными руками, долго хранилось в музее средней школы в городе Торонто, – я видел его там в 1911 г.».

Бобры занимают почетное место рядом с героями-детьми.

Чилеви и Чикени – это не бобры вообще и не вымысел, это портреты питомцев Серой Совы, которых он долго изучал и полюбил, как детей.

После героического освобождения детьми бобренка из зоопарка никто из охотников не стал больше охотиться на родном пруду Чилеви и Чикени и вся община оберегала их. Прошло немного времени, и лес на протяжении многих миль, вместе с бобровым прудом и Березовой рекой, был включен в территорию большого государственного заповедника, известного под названием «Провинциал Парк». Охота здесь была запрещена, так что четвероногие друзья героев этой повести, бобрята Чилеви и Чикени, должно быть, прожили там свою бобровую жизнь вполне благополучно.

Заканчивая предисловие, Серая Сова пишет о том, что больше всего волнует его:

«Я надеюсь, что моя скромная повесть о двух индейских детях и их любимых бобрятах не только будет развлечением на час-другой, но и даст юному читателю более ясное и близкое представление о радостях и горе, о работе, развлечениях и повседневной жизни этих скромных обитателей леса, чьи чувства так близки нашим».

* * *

Когда книги замечательного индейского писателя Серой Совы увидели свет в нашей стране, автора уже не было в живых. Он так и не узнал, что его чудесные книги стали достоянием русского читателя. Серая Сова умер в 1938 году, в Канадском национальном парке в Саскачеване, где он трудился на посту смотрителя заповедника и где написал бо́льшую часть своих произведений. Ему тогда было пятьдесят лет.

Алла Макарова

Глава I. Страна северо-западных ветров

Далеко-далеко за городами, поселками, за полями Северной Канады лежит дикая, забытая страна. Если бы вам захотелось взглянуть на нее, то пришлось бы проделать долгий путь через холмы и все дальше и дальше – туда, где нет ни железных, ни проселочных дорог, нет даже тропинок и нигде не видно домов. С индейцем-проводником вы поплыли бы в легком челне по рекам и озерам через бескрайние дремучие леса, где на свободе живут лоси, олени, медведи и волки, а канадские олени порой бродят такими огромными стадами, что никто не мог бы счесть их, даже если бы это и нужно было.

Там, на Севере, вы увидели бы Америку такой, какой она была до того, как открыл ее белый человек. Даже теперь вы редко повстречаетесь в этих местах с бледнолицым, потому что, кроме немногих тра́пперов – охотников за пушным зверем – и торговцев, здесь живут только индейцы племени оджибуэ́й, которые называют свою родину Киуэйди́н, или Страной Северо-Западных Ветров. Они поселились здесь так давно, что никто не знает, когда они сюда попали и откуда пришли. Здесь, вдали от цивилизованных стран, они живут так, как жили их предки, когда свыше четырехсот лет назад Жак Картье[4] высадился на этих берегах. И сейчас можно увидеть их вигвамы[5], палатки и бревенчатые хижины, разбросанные небольшими деревушками в тенистых рощах и на открытых полянах, а иногда и на песчаном берегу озера; нередко расстояние в сотни миль[6] отделяет эти индейские деревни друг от друга. Индейцы живут отдельными семьями – каждая семья в своем вигваме или хижине. В хорошие дни они веселы и довольны, ну а когда наступают тяжелые времена, бывает, живут и впроголодь, как это случается и с цивилизованными людьми.

Никто не сидит сложа руки в индейском становище, работают даже дети. Особенно много дел приходится выполнять в пути, потому что индейцы постоянно передвигаются с места на место. Случается, что пушной зверь вдруг исчезает из округи, и люди вынуждены или следовать за ним, чтобы не умереть с голоду, или искать новые места для охоты. Тогда весь лагерь снимается, вещи нагружают на челны или на сани, смотря по времени года, и отправляются в путь-дорогу за много-много миль. Во время зимних кочевок маленькие мальчики и девочки поочередно прокладывают тропу – на протяжении мили, а то и двух – для целого каравана саней, запряженных собаками, и для сопровождающих людей: они очень гордятся этим занятием. Летом дети вместе со взрослыми садятся в челны и по целым дням гребут; они помогают также переносить поклажу на волоках. Им нравится такая работа, и они относятся к ней не менее серьезно и по-деловому, чем их родители к своим обязанностям.

Дети, которые летом живут вблизи фактории[7] или же в индейской резервации[8], имеют возможность посещать школу. Если они учатся хорошо, то становятся врачами, учителями, писателями или художниками[9]. А те ребята, которые круглый год живут в глуши, среди дикой природы, получают совсем иное образование.

Их школа – лес, и в этой школе они приобретают знания, необходимые для образа жизни индейца-охотника. Там они узнают, как живут деревья, цветы и травы, какие обычаи и повадки у диких животных, как ловить их, как удить рыбу в любое время года и – самое основное – как разжигать костер во всякую погоду: в дождь, бурю, метель. Они не только приучаются узнавать голоса птиц и зверей, но и умеют перекликаться с ними. Чтобы заставить челн быть послушным, они должны знать секреты движения воды в реках и озерах. Им надо научиться многому: владеть ружьем и топором, ходить на лыжах, погонять запряженных в сани собак, не говоря уж о том, что всем необходимо знать, как мастерить мокасины, дубить шкуры и варить обед.

Маленькие индейцы не знают, что такое компас. Странствуя по дремучим лесам, они привыкают угадывать путь по солнцу, луне и звездам, по очертаниям деревьев и форме холмов, по движению животных и по многим другим приметам. Они настолько хорошо ориентируются в лесу, что не боятся отправиться в трудное, долгое путешествие и смело идут навстречу опасностям, как это было с детьми – героями этой повести.

Не трудясь, не проживешь в индейском становище; тот, кто ленится, очень скоро остается без крова, одежды и голодает. В минуты нужды индейцы охотно делятся всем, что у них есть, но лентяев они не терпят.

Однако и в трудовой жизни есть часы отдыха. Молодежь всегда находит время поиграть в подвижные и веселые игры. По вечерам, при мерцающем свете северных звезд, труженики леса, большие и маленькие, иногда собираются вокруг костра отдохнуть и послушать рассказы стариков. Здесь услышишь и про охотничьи скитания, и про индейцев далеких племен, и о великих людях седого прошлого, и о самых странных приключениях в лесу.

Но удивительнее всего рассказы стариков, побывавших в далекой стране на юге, где живут бледнолицые. Там, где огромные сани со скоростью ветра мчатся на колесах по железной тропе; где дымящиеся челны почти так же быстро плывут по воде; где нет индейцев, где совсем мало деревьев, только ряды высоких каменных домов, между которыми, суетясь и спеша, бродят шумными толпами люди, и кажется, будто они пришли ниоткуда и идут никуда. В той стране, говорят, нельзя ни спать, ни есть, если у тебя нет денег. И это кажется особенно странным, потому что в любом индейском становище и в лагерях трапперов-охотников путника всегда радушно встретят, накормят и приютят.

Жадно слушают эти удивительные рассказы черноглазые веселые детишки и даже взрослые, ведь они так же мало знают о жизни людей в больших городах, как, наверно, вы – о лесной жизни индейцев. Я рос среди индейцев, вместе с ними сидел у костра и слушал рассказы о чужих странах. Вот и мне захотелось рассказать про свою далекую дикую родину.

Много рек протекает в тех темных, дремучих лесах, где живут неведомые вам люди и животные. Это водные пути для индейцев, которые странствуют в своих быстрых челнах. Это пути и для многих зверьков: для бобра, выдры, норки, мускусной крысы. Бесчисленные тропы вьются в лесной глуши; вы ни за что не нашли бы их – это дороги сухопутных животных.

Все четвероногие обитатели леса находятся в постоянном движении. Они, как и люди, много трудятся. Им нужно не только прокормить самих себя, но и позаботиться о своих детенышах.

Есть среди диких зверей одиночки, которые не имеют постоянного жилья; другие живут обществами, строят большие города с подземными тоннелями и коридорами. Самые умные из них – бобры; они строят теплые дома, сооружают запруды, откладывают запасы корма на зиму, работают почти как люди и часто в часы отдыха что-то лепечут друг другу, словно разговаривают между собой; у них очень много своих, «бобровых», забот.

Индейцы удивляются уму и трудолюбию этих зверьков, с интересом следят за их поведением и готовы считать бобров особыми племенами людей, лишь немногим отличающимися от них самих. В звуках бобрового лепета они даже улавливают сходство с человеческой речью.

И хотя большинство индейцев, по старому обычаю своего народа в борьбе за существование, занимаются охотой, они с большим уважением относятся к животным и напрасно не беспокоят их. Они понимают, что все животные, даже самые маленькие, занимают свое особое место в природе; а так как звери делят с людьми лишения и трудности жизни в лесу, индейцы называют их своими Младшими Братьями.

Вблизи вигвама часто можно встретить ручного медвежонка или олененка, резвящегося на свободе, а иногда и бобрят. Индейцы любят животных и охотно приручают их. Четвероногие малыши так привыкают к жизни в индейском лагере, что не уходят в лес. Они покидают своих хозяев, только когда становятся взрослыми. Но их место скоро занимают новые питомцы леса…

А теперь, когда вы немного познакомились с нашей страной и узнали, как живут индейцы, я расскажу вам историю, начавшуюся на одном из тех водных путей, о которых я уже говорил, где мирно и счастливо жило семейство бобров.

Я расскажу вам про одного охотника-индейца, про его сына и дочь и двух ручных бобрят. Вы услышите об их приключениях в глухих лесах Севера и в шумном городе; о том, как они все дружили, об их разлуке и радостной встрече, о страшных опасностях, минутах веселья и о том, что из всего этого получилось.

Итак, забудьте автомобили, радио, кино и все те вещи, без которых, как вы, наверно, думаете, нельзя жить, и перенеситесь вместе со мной в далекую волшебную страну вигвамов, собачьих упряжек, быстроходных лыж и легких челнов. Там вы увидите огромные реки и озера, дремучие леса, животных, которые умеют говорить и работать и живут в своих собственных городах. Высокие деревья будут кивать вам макушками, вы услышите нежную песнь ручейка…

Давайте же разместимся вокруг костра в дымном темно-коричневом вигваме, и я поведаю вам свою повесть о Далеком Прошлом.

Глава II. Гитчи Мигуон – большое перо

Вверх по быстрому течению широкой Березовой Реки, в те дни, когда взор бледнолицего еще ни разу не скользил по ее прозрачным студеным водам, как-то на заре плыл в легком челне индеец. Это был высокий, стройный человек с умными темными глазами и черными волосами, заплетенными в две длинные косы. Он был одет в обычное индейское платье из дубленой оленьей шкуры медно-коричневого цвета, украшенное бахромой, и выглядел точно так, как выглядят те индейцы, которых вы видите на картинках или про которых читаете.

Его ярко-желтое каноэ[10] было выкрашено соком ольхи под цвет золотистых стволов желтой березы, которая росла на соседних холмах; все щели каноэ были тщательно залиты темной сосновой смолой, чтобы не просачивалась вода. На носу у челна – огромный расписной глаз, словно у сказочной птицы, а на корме привязан лисий хвост, развевающийся на ветру. Для индейца челн все равно как живой, и ему кажется, что он зоркий, как птица, легкий и проворный, как лиса. На дне лежали туго свернутая палатка, маленький мешок с провизией, топор, котелок и длинное старое ружье.

С верхушек берез доносился к холмам тихий шепот, шелест, который никогда не смолкал, – это ветерок набегал и играл листьями. Индейцы так и назвали эти холмы Холмами Шепчущихся Листьев. Вдоль берегов тянулся темный бор; его стройные сосны распростерли свои могучие ветви высоко над водой. Реполовы, черные дрозды, зеленушки кружились над изумрудной травой и распускающимися почками пушистой ивы в поисках пищи. Воздух был напоен сладким ароматом шиповника и вереска; колибри, словно ослепительные рубиновые стрелы, носились от цветка к цветку. Это был май, на языке индейцев – Месяц Цветов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Под именем Серой Совы жил и создавал свои произведения канадский писатель английского происхождения Арчибальд Стэнсфелд Билэйни. Он сам называл себя индейцем, взял индейское имя, жил среди индейцев и писал о жизни индейцев, скрывая свое истинное происхождение. И читатели верили его вымышленной биографии, которую он включал в предисловия к своим книгам. Тайна постепенно раскрылась журналистами только после его смерти в 1938 году.

Открывая в конце 1930 – начале 1940-х годов для русского читателя Серую Сову, отечественные литераторы еще не могли знать всей правды. Они нисколько не сомневались, что переводят произведения именно индейского писателя, и пересказывали факты его жизни с его слов. Чтобы не вводить в это заблуждение современных читателей, статья дается с незначительными сокращениями и исправлениями.

Вернуться

2

Серая Сова. Рассказы опустевшей хижины. М., 1974.

Вернуться

3

Воспроизвести некоторые карандашные рисунки Серой Совы трудно полиграфически, поэтому книга идет с новыми рисунками. Замечательный художник Виктор Мясоедов выполнил часть иллюстраций по мотивам рисунков Серой Совы как дань уважения индейскому автору.

Вернуться

4

Жак Картье (1491–1557) – французский мореплаватель, ученый, исследователь Канады.

Вернуться

5

Вигвам – шалаш из жердей, покрытый берестой или шкурами.

Вернуться

6

Миля – единица длины, используемая в Великобритании и США, равная 1,609 км.

Вернуться

7

Фактория – торговая контора и поселения, которые организовывали европейские купцы в колониальных странах.

Вернуться

8

Резервация – территория, как правило, с бедными природными условиями, куда правительства США и Канады выселяли индейцев.

Вернуться

9

Обычно индейцы работали в своей же резервации, так как не имели права свободного жительства.

Вернуться

10

Каноэ – индейский челн из березовой коры.

Вернуться