# Ночная жизнь моей свекрови

Дарья Аркадьевна Донцова

Я, Евлампия Романова, всегда знала – супругам нельзя работать в одной конторе! Но помощница моего новоиспеченного мужа Макса Вульфа попала в больницу, и пришлось мне занять ее место в приемной. Секретарша – вовсе не детектив, верно? Однако бизнесмену Олегу Вайнштейну нужна именно я и никто другой! А ведь я сначала приняла нового клиента за манекен – очередной розыгрыш приколиста Вульфа – и в пух и прах раскритиковала его вызывающий наряд!.. Олега развели на кругленькую сумму в частной клинике, вот я и явилась в крутую лечебницу в образе глуповатой богатенькой вдовы. На стоянке клиники я нашла забавное портмоне из красного крокодила с совсем не смешной запиской: некая Лора Фейн просила о помощи – ее похитили… Вот так я оказалась в эпицентре сразу двух запутанных дел! Но это было только начало! В один прекрасный вечер к нам домой нежданно-негаданно заявилась моя… свекровь!

## Глава 1

Чем богаче пациент, тем шире возможности современной медицины.

– Если использовать этот аппарат раз в неделю, можно избежать пластической операции, – рядом со мной прозвучал вкрадчивый голос.

– Спасибо, – не отрывая глаз от глянцевого журнала, отозвалась я, – пока я не думаю о подтяжке.

– А зря! – промурлыкал собеседник.

Я отложила еженедельник:

– Ваше заявление отдает хамством!

– Ой! Я этого и в мыслях не имел, – затараторил дядечка лет пятидесяти, одетый, несмотря на июль, в шерстяную водолазку, стеганый жилет и плотные твидовые брюки, – как только увидел вас, сразу понял: вот здравомыслящая дама, которая оценит по достоинству возможности «Фебо двадцать».

– Возможности чего? – не поняла я.

Незнакомец с радостной улыбкой вынул из пухлой сумки небольшую темно-синюю коробку:

– Вот! Фейсободивыпрямитель – сокращенно «Фебо». В комплекте идет набор насадок, все сменные. Если вы используете боди-вариант, то исчезнет сутулость, если Фейсоутюг – разгладятся морщины. Всего двадцать насадок. Оцениваете экономию?

Мне неожиданно стало интересно:

– Нет, не оценила. Объясните, пожалуйста.

Коммивояжер стал загибать пальцы:

– Один сеанс у массажиста – сто долларов. Готов побиться об заклад, что на поход в косметический салон за нежным личиком вы тратите столько же. Поскольку менее двух раз в неделю проводить манипуляции по улучшению экстерьера бессмысленно, то получается, что у вас на поддержание красоты улетает огромная сумма. В месяц выходит запредельно! Фитнес для женщины вашего положения тянет на десять тысяч за тридцать дней. Приплюсуем сюда всякие кремы, лосьоны, массажное масло. Короче, даже пятью кусками «зеленых» не обойдетесь. А «Фебо» один раз купил – и пользуйся им триста лет.

– Сколько стоит ваш выравниватель? – непонятно зачем спросила я.

– Пятнадцать тысяч гринов! – гордо заявил «бизнесмен».

– Ничего себе! – подпрыгнула я. – Машину купить можно.

– Я назвал вам общую цену, – дал задний ход искуситель, – не забывайте о скидке. Десять процентов от фирмы-производителя.

– Спасибо, замечательно, но он мне ни к чему, – вежливо сказала я.

– Еще двадцать процентиков от склада готовой продукции, – соблазнял меня коробейник, – и пятнадцать лично от меня.

– Лучше вам поискать другого покупателя, – не дрогнула я.

– Пятьдесят тысяч рублей? Пойдет? – деловито осведомился купец.

Цена таяла, словно сосулька в кипятке, но меня совершенно не интересовал подтягиватель кожи, поэтому я отделалась кратким:

– Нет.

– Двадцать пять, – махом срезал половину суммы продавец.

Я не колебалась:

– Нет.

– Будьте разумны, – занудил мужчина, – разве такие копейки вам не по карману?

– Я похожа на жену олигарха?

– Вы сидите в приемной частной медклиники, где год обслуживания стоит миллион рублей, и прикидываетесь неимущей! – фыркнул офеня. – Хотите, я продемонстрирую вам работу «Фебо»? Кстати, чудо-аппарат сделан в Германии, руками трудолюбивых, аккуратных немцев, а не какими-то там китайцами!

Я еще раз внимательно осмотрела упаковку:

– Китайцы тоже исключительно трудолюбивы и аккуратны. А зачем немцы украсили коробку иероглифами? Почему не сделали надписи на своем родном языке?

Мужчина растерялся, а я продолжила:

– Вы двери перепутали. Вход в клинику «Американо-вьетнамские врачи» со двора, а вы вошли через главный вход и находитесь в частном детективном агентстве.

– Вот черт, – подпрыгнул собеседник. – Только зря время потерял!

Разом забыв о сахарно-карамельной вежливости, бедолага запихнул «Фебо» в спортивную сумку и убежал туда, где тусуются люди, спокойно отстегивающие миллионы за медобслуживание.

– Лампа, зайди, – прозвучало из селектора.

Я встала, поправила слишком узкую юбку и направилась в кабинет. Будьте осторожны с представителями частной медицины, не приходите на прием к доктору в дорогих украшениях, не бросайте на его стол ключи от своего «Мерседеса», не обливайтесь духами по цене тысяча рублей за каплю, иначе вы рискуете узнать об огромном количестве болезней, лечить которые вам придется долго и упорно, с применением самых современных технологий. Впрочем, не стоит расфуфыриваться и если вы задумали всего-то удалить бородавку. В Москве есть одна косметологическая лечебница, в которой цена на услуги зависит от марки и новизны автомобиля пациентки. И, пожалуйста, не приобретайте никакие омолодители-выпрямители-разглаживатели лица и тела. В лучшем случае вы заплатите огромные деньги за барахло, в худшем – получите удар тока или ожог.

– Лампа, – повторил селектор, – ты где?

Я распахнула дверь кабинета мужа и, изображая вымуштрованную служащую, ответила:

– Слушаю.

Не стану мучить вас рассказом о том, как я стала женой Макса[1]. Скажу лишь, что сначала парень мне категорически не нравился, а потом все как-то странно повернулось и в моем паспорте, ко всеобщему удивлению, появился штамп о замужестве.

Макс – владелец фирмы, которая, по его словам, «занимается интересными делами». Он предложил мне оформиться к нему на работу на должность детектива. Незадолго до нашего знакомства я потеряла место и с огромным удовольствием нанялась бы к любому человеку, лишь бы заниматься любимым делом. Но иметь в начальниках мужа неправильно. Я непременно начну спорить с Максом на совещаниях, возражать ему, нанесу удар по его репутации в глазах подчиненных. Мы поругаемся, дома будем беседовать исключительно о службе. Нет, супругам лучше не работать вместе, и я категорически отказалась.

До сегодняшнего дня я так никуда и не устроилась, хотя помочь мне брались все: и Катя, и Сережка, и Юлечка, и Володя Костин, и Кирюша с Лизаветой. Иногда, когда я, завернув в гости к своим родственникам[2], иду гулять с мопсами, стаффихой и двортерьером, мне кажется, что Рейчел, Рамик, Муля, Феня, Капа и Ада не просто так перелаиваются с себе подобными на улице. Похоже, они деловито спрашивают: «Эй, ребята, вашим хозяевам не нужна честная женщина, умеющая логически мыслить, симпатичная, здоровая, веселая, трудолюбивая, некапризная и не претендующая на непомерно большую зарплату? Без карьерных амбиций, простая рабочая лошадка! Если «да», то вон она стоит с поводками у ворот».

Но, несмотря на предпринятые усилия, никто не спешил подписать контракт о приеме на работу с госпожой Романовой. Предваряя ваш вопрос, отвечаю: да, я осталась Романовой. У моего мужа оригинальная фамилия, но согласитесь, Евлампия Вульф, то есть Волк, звучит слегка эпатажно. Как же, спросите, я очутилась сегодня перед кабинетом супруга, да еще в роли секретарши? Все очень просто. Нину, помощницу Макса, в среду ночью увезли в больницу и спешно прооперировали. Ничего страшного, банальный аппендицит, через десять дней она вновь появится в приемной. Но что делать, пока ее нет? Вот Макс и попросил меня: «Будь другом, поизображай секретаря. Если клиенты видят, что в кабинет к шефу фирмы можно проникнуть беспрепятственно, то сразу делают вывод: дела тут не ахти, даже на блондинку у порога денег не хватает. Уж не откажи, родная!» – «Ладно, – согласилась я, – но, если я что напутаю, не ругай». – «Подать чай-кофе и улыбнуться способна любая девушка, – заявил Макс, – а уж ты с твоим умом, красотой и сообразительностью и подавно освоишь нехитрое ремесло».

Увы, я, как и большинство людей, падка на лесть, поэтому сейчас и семеню в неудобной юбке и туфлях на шпильке к «боссу».

– Входи, – кивнул Макс.

Я оглядела пустой кабинет:

– Чего изволите?

– Во второй переговорной сидит бабуля. Поговори с ней.

Я сдвинула брови:

– Я не детектив, а секретарша.

Муж встал:

– Отлично это помню и не собираюсь привлекать тебя к расследованию. Но тетушка крайне упорна и не собирается уходить без скандала. Попытайся ее успокоить.

Я не особо обрадовалась. Макс моментально разгадал мои эмоции и пояснил:

– Иногда Нине приходится выполнять роль интеллигентного вышибалы.

– Выталкивать вон назойливых посетителей, цитируя Пушкина? – хихикнула я. – Объясни, что такое интеллигентный вышибала?

Макс глянул на часы:

– Через пять минут меня ждут в конференц-зале. Туда придет Олег Вайнштейн, слышала о таком?

Я кивнула:

– Богатый человек.

– Мистер запредельные бабки, – уточнил Макс, – он к нам обращается в третий раз. Можно ему отказать?

– Если оставить назойливую тетку в одиночестве, она скоро уйдет. – Я попыталась избавиться от роли вышибалы.

– Бабка явилась сюда по совету другого нашего постоянного клиента, – вздохнул Макс, – и первое, что мне следует сказать, когда позвонит сей сундук с золотыми дублонами, это: «Андрей Михайлович, мои люди занимаются вашей протеже». Я побежал. Надеюсь, ты с ней справишься.

Я не успела моргнуть, как муж растворился в коридоре. Теперь понимаете, почему не следует работать в подчинении у супруга? Выслушав от босса приказ, секретарша спешит заняться порученным делом. Но я не обычная служащая, а жена, поэтому тихо злюсь, услышав о предложенной мне роли интеллигентного вышибалы. Я не подписывалась на подобное! Я просто оказываю услугу любимому, в мои обязанности входит вплывать в кабинет с подносом и, мило улыбаясь, угощать потенциальных клиентов чаем-кофе. Больше всего мне сейчас хочется уйти из офиса, но ведь Макс успел сообщить сотрудникам, что роль временно выбывшей Нины исполняю я. Народ побежал в приемную, всем хотелось полюбоваться на женщину, которой удалось захомутать босса. Кое-кто из любопытных навешивал на лицо самое озабоченное выражение и подходил ко мне с вопросом: «Макс на месте?» Если я отвечала: «Да, и совершенно свободен, заходите», – человек терялся и живо уносился прочь, пробормотав по дороге: «Потом загляну, совсем забыл про неотложное дело».

Но многие из сотрудников просто замирали на пороге и принимались разглядывать меня. В конце концов я не выдержала и спросила у одного парня, который, разинув рот, пялился на меня почти десять минут:

– Что надо?

– Ничего, – ляпнул он.

– Тогда до свидания, – весьма невежливо продолжала я, – или ты собираешься простоять здесь до Нового года? Что интересного увидел? Остолбенел от моей красоты?

– Нет, – честно ответил ротозей, – мне Пашка из техотдела велел: «Сбегай к боссу, полюбуйся, как Нинка за одну ночь похудела! Вчера весила сто кило, а сегодня и пятидесяти не наберется». Вот, стою и соображаю: ты Нина или нет?

В первую секунду я предположила, что он издевается. Нина смуглая, темноволосая, черноглазая толстушка. У нее высокий рост и заметные усы над верхней губой. Я же щуплая блондинка – в супермаркете не могу дотянуться до верхнего ряда консервных банок. Но парень не выглядел шутником, он казался растерянным, поэтому я улыбнулась и спокойно ответила:

– Ничего особенного, липосакция, поход в салон красоты и операция по укорачиванию ног. Странно, что ты меня не узнал.

– А глаза? – заморгал парень. – Они вроде… э… не того цвета были?

– Линзы, – пожала я плечами, – еще вопросы есть?

Парнишка помотал головой, шагнул к выходу, потом обернулся:

– Нин, а зачем ноги из длинных короткими делать, а? Ваще-то все наоборот хотят.

На этой стадии разговора я запоздало сообразила, что в приемную заявился местный дурачок, шуток он не понимает, но не удержалась, ответила:

– Никогда не испытывала желания быть похожей на всех. И разве ты не слышал, что я собираюсь выйти замуж за вождя племени пигмеев? Нехорошо, когда жена вдвое выше мужа! Ступай на свое рабочее место. Извини, из-за цветных линз я плохо вижу, ты вообще кто?

– Геннадий Паршиков, – промямлил парень, – системный администратор.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. Понятно, Гена не дурачок, он сисадмин, а эти люди, как правило, весьма странные: живут в своей виртуальной действительности и редко выглядывают в реальный мир.

Слава богу, на следующий день медэксперт Лена Вокина явилась в контору со здоровенным фингалом под глазом, местные кумушки принялись строить догадки по поводу бланша, забыли обо мне, а я получила возможность спокойно работать, не слыша за спиной шушуканья. Ну как можно сейчас рассердиться на Макса и уйти? Нет, сделать это как раз легко, но мой демонстративный уход вызовет цунами сплетен.

Тихо злясь на себя за то, что по сию пору так и не устроилась на интересную работу, я направилась в сторону переговорной. Если вас, как зайца, загнала в угол охотничья собака и приказала выполнять свои поручения, сопротивляться бесполезно, надо подчиняться, но торопиться тоже не следует. Почему не выполнить задание поскорей и забыть про него? Один раз продемонстрируешь прыть, и все, пропала. Через час получишь новый приказ. Если выполнишь его не сразу, то заработаешь выговор, начальство-то уже знает, что ты способна действовать со скоростью торнадо. Примите мой совет: устроившись на службу, никогда не демонстрируйте все свои таланты разом. Не следует, высунув язык, бегать по офису и, радостно повизгивая, ловко управляться с компьютером, факсом, ксероксом, сканером. Не надо пропускать обед, изо всех сил стараясь положить во вторник на стол босса документ, который он велел подготовить к среде, не держите на рабочем месте стопку специальной литературы, не ставьте фотографию своей семьи или обожаемого песика, не сажайте у телефона плюшевого зайку и не кричите в трубку: «Мама, все отлично. Работа супер, и коллеги милые».

Не стоит каждый день таскать в контору пирожки-плюшки-баранки-конфеты и заявлять на совещании по поводу отпуска: «Я не выношу жару, терпеть не могу море, боюсь воды, у меня аллергия на креветки и рыбу. Предпочитаю отдыхать в феврале, милое дело покататься на лыжах».

Если в первый месяц вы полностью откроете все свои способности, то спустя полгода босс станет думать: «Эта сотрудница не хочет учиться ничему новому, она достигла предела своих возможностей». Желаете сделать удачную карьеру? Начинайте с малого. Приходите каждый день на пятнадцать минут раньше и уходите на четверть часа позже своих коллег. Босс поймет: вы аккуратны и болеете за дело. Через месяц удивите его отличным переводом с английского, еще через два положите на свой стол давно прочитанный профессиональный журнал. Тогда шеф отметит: надо же, она не дура, тянется к знаниям. Подождите дней сорок и выполните данное вам задание на два дня раньше, ну и так далее. Появившееся на вашем столе фото – новый плюс: а девушка-то из хорошей семьи. Когда вы незадолго до получки неожиданно принесете к чаю конфеты и с милой улыбкой скажете: «Вот, попробуйте, это мои любимые», – то сразу прослывете щедрым человеком. Будете ежедневно приносить плюшки, вас сочтут расточительной подлизой. А когда вы, слегка для вида поломавшись, согласитесь поменяться с коллегой отпуском с августа на февраль, вот тогда вам станут вполне искренне улыбаться. Итог: через год вы пойдете на повышение, будете пользоваться в коллективе заслуженным уважением и превратитесь в любимицу босса.

## Глава 2

Мне не надо подниматься по служебной лестнице, и я не имею ни малейшего желания становиться всеобщей любимицей. Я медленно двигалась в сторону переговорной, потому что не хотела исполнять роль вышибалы. Сначала я выудила из автомата шоколадку, съела ее, запила водой из кулера, зашла в туалет, причесалась, покорчила рожи зеркалу и поняла – больше задержаться негде.

Очень надеясь, что посетительница уже ушла, я доковыляла до двери переговорной, распахнула ее и увидела в кресле, стоящем спинкой ко входу, даму. Вернее, в зоне моей видимости оказалась голова с седыми волосами, рука, лежавшая на подлокотнике, и одна нога, отставленная чуть вбок. На макушке у старушки сидела крохотная шляпка-таблетка, кисть руки была затянута в светло-серую перчатку, а на ноге красовалась темно-коричневая лодочка на невысоком каблуке.

Я обошла кресло и очутилась перед посетительницей. У нее была бесформенная фигура, облаченная в темное шерстяное платье-макси, полные щиколотки скрывали темные чулки, шея была закамуфлирована воротничком-стойкой, а на лицо опускалась плотная вуаль. Для жаркого июльского дня наряд посетительницы был странноват, но ведь старухи часто мерзнут. Вуаль устаревшая деталь туалета, однако пожилые дамы любят одеваться, как в юные года, поэтому я спокойно села во второе кресло и с фальшиво-радостной интонацией воскликнула:

– Здравствуйте, я Евлампия Романова, имя немного трудное, можете называть меня Лампа. Готова поспорить на что угодно: у вас нет знакомых с таким именем.

Как правило, услышав подобное заявление, люди начинают смеяться, они думают, что я шучу, представляясь Евлампией. Но бабушка сидела тихо. Вероятно, от долгого ожидания она элементарно заснула – случаются с пожилыми людьми такие казусы.

Я прибавила громкости:

– Добрый день!

Никакой реакции не последовало, в душу закралась тревога. Поколебавшись, я встала и осторожно потрогала даму за плечо:

– Очнитесь!

Она не вздрогнула, не испугалась, не издала ни звука. Я быстро приподняла ее вуаль и заорала. Не надо осуждать меня за бурную реакцию. Интересно, как бы поступили вы, увидев белый череп с ярко-голубыми глазами и белоснежными клыками вампира?

Не успел мой вопль стихнуть, как в комнату влетела эксперт Лена с неизменным железным кофром в руке.

– Что у нас тут? – деловито поинтересовалась она.

Я молча кивнула в старушку и пролепетала:

– Макс велел мне заняться посетительницей, а она умерла.

Вокина наклонилась над телом и зацокала языком:

– Ты сразу побежала выполнять просьбу шефа?

– Сначала съела шоколадку, попила воды и заглянула в туалет, – честно призналась я.

Лена попыталась нахмуриться, но потом заржала:

– Ой, не могу! Лампа! Включи мозги! Перед тобой череп с широко открытыми глазами. Такое бывает?

– Ну, по-всякому случается, – осторожно ответила я, – если честно, я не сильна в медицинской экспертизе.

Вокина с жалостью взглянула на меня:

– Романова, она резиновая.

– В смысле? – растерялась я.

– Прикол, – захихикала Лена. – Это манекен. Сегодня не первое апреля, на дворе июль, но в конторе полно шутников, тебя просто разыграли. Теперь ясно?

– Что? – одними губами спросила я, пытаясь сдержать негодование.

– Мне по внутреннему кто-то позвонил и велел гнать к переговорной, – объяснила Вокина, – сказал: «Давай, на ать-два, несись во вторую, да прихвати набор для реанимации, Лампе может стать плохо».

– Ты не узнала голос? – прошипела я.

– Неа, – легкомысленно призналась Ленка, – но ведь внутренней линией исключительно свои пользуются. Крутая кукла! Эй, ты куда?

– Разбираться с приколистом, – процедила я и помчалась в главную гостиную.

Макс обожает розыгрыши, подбросить в чай пластиковую муху или подложить в сумку нервной девицы искусственную мышь для него милое дело. Но мертвая «старушка» в кресле! Согласитесь, эта шутка за гранью добра и зла.

Позабыв от возмущения роль покорной подчиненной, я влетела в комнату, увидела Макса в одном из громадных кресел, а во втором еще одну куклу, на сей раз не столь искусно сделанную, как «бабушка». Компанию мужу составлял манекен, отдаленно напоминавший мужчину. Манекен был мелким, весил явно меньше меня, с коротенькими ручками-ножками. Да и одет он был как-то по-цыгански: ярко-красная рубашка, белые брюки, мокасины, похоже, из кожи угря, парочка перстней на пальцах и здоровенные часы на запястье. Мелкие черные кудри, белесые ресницы и рыжие брови дополняли картину.

– Все, – топнула я ногой, – больше ты меня здесь не увидишь! Идиот! Кретин! Дурак!

– Лампа, успокойся, – велел Макс.

Но меня понесло:

– Болван! Разве можно так шутить?

– Как? – прикинулся незабудкой приколист.

– Ты посадил в переговорной череп! – заорала я.

Максим встал, налил в стакан воды и подал мне его с самым заботливым видом.

– Выпей, милая. Прости, что делаю тебе замечание, но череп не может сидеть, у него отсутствует, так сказать, седалищная часть.

– У черепа старухи есть все необходимое, – возмутилась я, – ноги, руки и прочее!

Максим опустил глаза:

– Понятия не имею, о чем ты!

От негодования у меня пропал голос, но уже через секунду дар речи вернулся в полном объеме, и я возмутилась:

– Немедленно перестань прикидываться невинной овцой!

– Скорей уж бараном, – вздохнул Макс.

– Неважно, – отмахнулась я, – сидишь в компании с другой резиновой куклой и ломаешь комедию! Решил выставить меня дурой перед сотрудниками?

– Тише, милая, – попросил Макс, – здесь манекенов нет.

Я одним прыжком преодолела расстояние от двери до кресла, где вольготно устроилось чучело цыгана, ткнула в него пальцем и язвительно спросила:

– А это что?

– Я живой, – спокойно сообщил муляж.

Макс судорожно закашлялся. Я, успев набрать полную грудь воздуха для следующей реплики, подавилась словами, чихнула и выпалила:

– Ну уж нет! Хватит. Я не верю!

– Живой я, – повторил манекен.

Мне стало смешно:

– Отличная игрушка, жаль, словарный запас маловат. Она работает от сети или пашет на батарейках? А может, ты управляешь цыганом при помощи пульта?

– Я живой, – вновь повторил механизм.

– При чем здесь цыгане? – не понял Макс.

Меня перестал колотить озноб, стало жарко, я села на диван и ткнула пальцем в куклу.

– В следующий раз, когда ты задумаешь приобрести очередного робота, попроси, чтобы его одели в мало-мальски приличную одежду. Сейчас твоя покупка выглядит дешевой копией парней, которые на вокзалах присматривают за гадалками! Красная шелковая рубашка! Да такие в Москве даже сутенеры не носят! Сочетание белых брюк с ярким верхом плюс лапти из кожи морского гада и черные кудри до плеч! Ну и кто он после этого? Ни одному мужчине не придет в голову вырядиться клоуном! Но у цыган свой стиль в одежде. А перстни? Жуткие куски золота со стекляшками! Плюс часы, дешевая имитация всемирно известного бренда. Фу! А еще фирма-изготовитель пожадничала и соорудила манекен слишком маленького размера! Твой цыган чуть крупнее средней собаки!

Макс округлил глаза, поднял брови, потом прикрыл лицо ладонью.

– Уж не знаю, как и реагировать, – слишком низким для столь тщедушного тела голосом произнес муляж, – с одной стороны, спасибо за беспристрастную оценку моего внешнего вида. До сей поры никто не говорил про вульгарность моих нарядов, наоборот, все отмечали их оригинальность. Но вы заставили меня задуматься: вдруг я переборщил с яркостью? Каюсь, не люблю стиль своих коллег по бизнесу. Все эти строгие темно-серые и синие костюмы нагоняют тоску. Я ближе по духу к Роману Буркину. Слышали? Нет? Рома ездит на «Жигулях», у него их семь штук, все разного цвета, снаружи украшены стразами. Буркин называет свой автопарк «неделькой». Ну помните, раньше для женщин делали трикотажные трусики с надписью «понедельник», «вторник», «среда»? А?

Я ошалело кивнула. Белые плавочки с названиями дней недели стоили бешеных денег, а в консерваторию, где ваша покорная слуга училась по классу арфы, частенько приходили фарцовщики. Приобрести весь набор трусиков мне было не по карману, поэтому я объединилась с сокурсницами и стала гордой обладательницей двух экземпляров – «воскресенье» и «четверг».

– А у Ромки «Жигули»-неделька, – говорил тем временем манекен, – еще он везде ходит с вязаной сумкой в виде зайца, говорит, что ее сам на спицах соорудил. Вот это весело, а то все, словно клоны, на «Бентли» и в пиджачной паре. Но теперь я озадачен. Что, правда я похож на цыгана? Кстати, часы родные, а в кольцах бриллианты. Это, по-вашему, дурновкусие?

– Он живой! – выдохнула я.

Макс отвел руку от лица:

– Разреши представить тебе Олега Вайнштейна.

– Мистер запредельные бабки, – брякнула я и растерялась еще больше.

Ну, Лампа, сегодня ты продемонстрировала себя во всей красе. Сначала обозвала могущественного бизнесмена, о котором ходят самые разные слухи, манекеном, походя указала на его маленький рост, дала разгромную оценку его манере одеваться, а теперь еще и навесила прозвище.

Макс снова прикрыл глаза ладонью, а я решила сделать вид, что ничего не случилось.

– Здравствуйте, меня зовут Лампа.

– Рад встрече, – интеллигентно ответил Олег.

Я решила продемонстрировать хорошее воспитание:

– Взаимно. Сегодня прекрасная погода.

– Чуть жарче, чем надо, – подхватил Вайнштейн.

– Вероятно, дождь к вечеру соберется, – продолжила я.

– Не хотелось бы, – вздохнул Олег. – Так мне не идет красная рубашка?

Мамино воспитание, предписывающее ответить: «Она очень вам к лицу», было сметено совсем не светской искренностью:

– Простите, нет.

– Но почему? – удивился Олег. – Во всех журналах пишут: смуглым мужчинам с темными волосами подходят яркие вещи.

– Вы рыжий, – парировала я, – вернее, были им, пока не перекрасились и не сделали химзавивку.

Вайнштейн хлопнул себя по коленям:

– Как ты догадалась?

Если собеседник перестает «выкать», вам тоже можно смело перейти на «ты».

– Когда посещаешь солярий, помни о внутренней стороне рук, иначе она останется белой, а в твоем случае еще и с веснушками, которые, как правило, украшают рыжеволосых людей. У тебя светлые ресницы и брови. Ты совершил типично женскую ошибку, изменил цвет волос, но забыл о растительности на лице. Кстати, вьющиеся от природы волосы курчавятся от самой макушки, а твои закручиваются чуть ниже, это признак отрастающей химзавивки. Красная рубашка имеет право на жизнь, но ей не следует быть алого цвета, лучше выбрать вишневую гамму, и, уж конечно, не надо покупать сорочку, снабженную золотыми пуговицами с наклеенными стразами. Вышитая золотыми нитками голова тигра на плече больше подходит для покровителя ночных бабочек, чем для бизнесмена. Часы слишком вызывающие, лучше поменять платиновый браслет на кожаный ремешок. Белые брюки в Москве смотрятся смешно, столица не курортный город. Если тебе уж так хочется носить светлые штаны, могу порекомендовать бежевые, песочные оттенки. А в ботинках из кожи угря ты похож на рекламу китайского вещевого рынка.

Макс издал протяжный стон. Я повернулась к мужу:

– Надеюсь, я лишилась места секретаря? Могу спокойно идти домой?

Олег медленно снял с головы парик. Под ним оказался коротко стриженный рыжий ежик.

– Не лучшего качества прическа, – признал он, – я решил слегка изменить внешность. Насчет химзавивки ничего не скажу, вероятно, некогда волосы ей подвергались. Загорел я на яхте, насчет рук ты права, я просто тупо лежал на матрасе, не меняя позы. И по поводу рыжего ты угадала. Макс! Я ее беру! Я ее хочу!

## Глава 3

– Извини, Олег, – ответил Макс, – Лампа не сотрудница, она моя жена.

– Отлично, – кивнул Вайнштейн, – тогда двойной тариф. Я ее беру.

Вульф почесал макушку:

– Ну…

– Я ее хочу, – повторил бизнесмен, – больше никого! Желание клиента закон! Я ее беру! Тройная цена!

– Минуточку, – вклинилась я в деловую беседу, – что значит «хочу» и «беру»? Я не табуретка в торговом зале с ценником на сиденье.

– Все продаются, – возразил Олег, – вопрос в цене. И ты мне нужна не для жизни, а в качестве сотрудницы.

– Хотите предложить мне работу? – обрадовалась я. – Отлично! По рукам! А что делать надо? Надеюсь, зарплата достойная.

– Гениально! – простонал Макс. – Сначала согласиться – и только потом поинтересоваться! Заявить о собственной неподкупности и через секунду намекнуть про большой оклад!

– Честно заработанные деньги – это честно заработанные деньги, – гордо ответила я. – Давайте обсудим суть дела.

Олег вскинул подбородок и стал похож на красноухую черепаху, которая греется под лампой.

– Некоторые бабы вызывают у меня восхищение. Пару лет назад я попал в аварию. Ехал ночью по шоссе, вдруг откуда ни возьмись иномарка, ну я в нее и вломился. Кувыркался на дороге целую вечность, хорошо, жив остался. Вылез из машины и вижу чудную картину. Мой джип валяется вверх колесами в овраге, разбит всмятку, на металлолом пойдет, я весь в крови, о стекла порезался, стою без штанов, брюки с меня сдернуло. Иномарка лежит на боку посередине дороги, около нее девушка в вечернем платье сидит, на шее разорванное ожерелье. Я пытаюсь прийти в себя, и тут блондинка снимает с головы кусок пластмассы и начинает в голос рыдать: «Мой любимый ободок! Где я куплю такой другой? Ужас! Чем теперь волосы держать?» Нормально, да? Сидит на руинах иномарки ручной эксклюзивной сборки, с шеи водопадом стекают останки колье из нехилых бриллиантов, а сама убивается по поводу обруча за семь копеек! Восхитительно. Настоящая женщина. Лампа, ты потрясающая!

– Лучше побеседуем о работе, – остановил Вайнштейна Макс.

Я покосилась на мужа. Никак, он меня приревновал? Олег сложил руки на груди и изложил суть дела.

Некоторое время назад его подруга, Яна Воронина, стала жаловаться на боль в ухе, и заботливый кавалер отвез ее в клинику. Олег полагал, что ничего особенного с Яной не стряслось, и всю дорогу до медцентра утешал ноющую спутницу: «Ерунда. Обычный отит, тебе в слуховой проход во время купания в бассейне вода попала. Сейчас закапают борный спирт и отпустят».

У Вайнштейна в голове всплыли детские воспоминания о том, как его мама справлялась с подобной напастью: водочный компресс, теплый платок на голову и уже упомянутый борный спирт. Но сегодняшняя медицина имеет в арсенале другие методы. Яну прогнали по разным кабинетам, взяли кучу анализов, выписали антибиотики и попросили посидеть пару дней дома. Вайнштейн был приятно удивлен профессионализмом докторов, которые решили поставить точный диагноз, изучили весь организм девушки, а не ограничились банальным осмотром больного органа. Правда, за обследование пришлось выложить круглую сумму, но разве стоит экономить на здоровье? В ухе у Яны перестало стрелять через сутки, она повеселела, и Олег забыл о пустяковой ситуации. Все шло хорошо до того момента, как девушке не позвонили из клиники.

Когда любовница в слезах ворвалась в его кабинет, Вайнштейн поморщился. Он старался не смешивать личное с работой и многократно говорил Яне: «Не надо появляться в моем офисе».

Она, несмотря на крайнюю степень возбуждения, сочла недовольство Вайнштейна правомерным и прошептала:

– Извини! Я умираю, мне страшно!

– Что случилось? – изумился Олег. – В твоем возрасте рано думать о смерти.

Яна дрожащей рукой протянула ему листок со своими анализами. Олег совершенно не разбирается в медицине. Все эти базофилы, палочковидные, моноциты, эритроциты и прочее для него темный лес, но в бланках исследования крови, как правило, в скобках указывают норму. Допустим, «лейкоциты: 4–8 т.». У Яны все показатели оказались либо значительно выше, либо существенно ниже средних значений. А внизу на бланке стоял пугающий красный штамп с надписью: «Немедленно обратитесь к лечащему врачу».

Олег схватил всхлипывающую Яну и отвез в клинику. На сей раз их принял главный врач, доктор наук, профессор Яков Баринов.

– Не скрою, положение серьезное, – сказал он, – у вас не очень хорошая картина по анализам. Возможно, это что-то из ряда гемолитической анемии: талассемия, болезнь Минковского-Шоффара, серповидно-клеточная анемия. Нужны дополнительные исследования.

Яна зарыдала, а Олег попросил:

– По-человечески объясните, я не понимаю вашу «феню».

Баринов сдвинул брови:

– Грубо говоря, в организме вашей спутницы повышенный распад эритроцитов, укорочение их жизни. Слабость, утомляемость, головокружение, одышка – всего лишь внешние признаки.

– Я умру! – ужаснулась Воронина.

– Нет, – рявкнул Вайнштейн, – тебе помогут.

– Мы сделаем все возможное, – ответил более осторожный Баринов.

Следующий месяц Яна боролась с болезнью, но лечение было не очень эффективным. Самое интересное, что она, принимая лекарства, ощущала себя здоровой до той поры, пока ей в больнице не демонстрировали результаты очередных анализов. Доктор объяснял больной:

– Печень более-менее в относительном порядке, но почки дают сбой.

Яна впадала в панику, приобретала в аптеке очередные снадобья и старательно их пила. До следующего посещения врача она успевала слегка успокоиться, но беседовала с эскулапом и снова пугалась.

Вайнштейн безжалостен в бизнесе, но в личной жизни он порядочный, мягкий человек, поэтому заводить новую цыпочку не стал, по-прежнему давал Яне немалые суммы на лечение и поддерживал ее морально. Почти героическое поведение, если учесть, что Воронина теперь постоянно плакала.

Незадолго до Нового года Яна примчалась к Олегу и сообщила, что подслушала разговор врачей и узнала не предназначенную для ее ушей информацию.

– Мне осталось совсем мало, – печально говорила девушка, – до весны я не доживу. Олежек, у меня, кроме тебя, никого нет, я очень боюсь умереть в одиночестве и не хочу, чтобы мое тело забыли в морге.

Вайнштейн испугался и решил еще раз сам побеседовать с Бариновым. Разговор получился тяжелым. Врач заявил:

– Медицина пока не способна справиться с рядом заболеваний.

– Вы ее плохо лечили! – возмутился Олег.

– Мы пытаемся, – пожал плечами Яков, – но, увы, таблетку от смерти пока не изобрели.

– Неужели ничего невозможно сделать? – воскликнул Олег.

– Ну… э… нет, – после короткого колебания промямлил Баринов, – к сожалению.

Вайнштейн накинулся на врача:

– Есть хоть какой-то шанс? Немедленно отвечайте.

Яков замялся:

– Не надо терять надежду.

– Существуют ли лекарства от болезни, которая убивает Яну? – не отставал Олег.

– В принципе да, – неохотно сообщил профессор.

– Срочно выпишите их! – возмутился бизнесмен.

– Она уже все принимала, – мямлил академик, – но некоторым людям это не помогает. Для таких случаев разрабатывают новые лекарства, но пока их в практической медицине нет, они еще не прошли лабораторные испытания.

Около часа Вайнштейн уламывал Якова продолжить лечение Яны, но в конце концов был вынужден уйти несолоно хлебавши.

Олег спустился в подземный гараж и увидел около своей машины мужчину лет сорока в белом халате. Врач громко говорил по телефону.

– Ну и где минивэн с ампулами? Безобразие! Мне плевать на пробки. Вы хоть понимаете, что доставляете? Экспериментальное лекарство против гемолитической анемии! Оно должно было быть здесь еще час назад. Больные ждут! Группа людей уже готова, а вы не можете вовремя привезти новое средство, которое спасет им жизнь! Козлы!

Последнее слово доктор произнес, уже засунув трубку в карман, потом заметил Олега и смутился:

– Простите, нехорошо так орать и ругаться, но не все воспринимают интеллигентную речь. Мы хотим вылечить тех, кому не помогают обычные уколы, а шофер, похоже, кофе пьет!

– Вы ждете экспериментальные инъекции, – ахнул Олег, – еще не запущенное в производство лекарство от анемии?

– С кем имею честь беседовать? – вопросом на вопрос ответил незнакомец.

– Моя близкая знакомая больна, – воскликнул Вайнштейн, – Баринов сегодня сказал, что в ее случае медицина бессильна, но у вас есть новое средство!

– Верно, – кивнул доктор, – по обезьянам и свиньям мы получили замечательные результаты. Самое большее через две недели испытуемые выздоравливали, а контрольная группа за тот же срок умирала. Я очень надеюсь, что наша разработка спасет миллионы жизней, поэтому работаю почти без перерыва на сон. И меня бесит, когда безответственные люди не могут доставить вовремя в клинику столь необходимый медикамент! Козлы! Ленивые дряни! Выехали с завода не в семь утра, а в полдень!

– Вы кто? – спросил у него Олег.

– Игорь Родионов, – сообщил доктор, – представитель фирмы-производителя. Сегодня в больнице начинается испытание лекарства на группе добровольцев, – пояснил он.

– Ах, сукин сын! – заорал Олег. – Баринов же мог включить Яну в состав этой группы. Он не захотел нам помочь!

– Не обвиняйте врача, – остановил бизнесмена Родионов, – он не имеет права на самостоятельность. Больница выступает исключительно в качестве полигона, предоставляет нам палаты и аппаратуру. Добровольцев искала фармакологическая фирма, она же всем руководит, в медцентре почти никому об эксперименте не известно. Сами понимаете, это коммерческая тайна.

– Пожалуйста, – взмолился Олег, – дайте шанс моей девушке.

– Я бы с радостью, – сказал доктор, – но группа уже набрана. Единственный вариант – если кто-нибудь уступит ей свое место.

– Я готов заплатить, сколько потребуется! – заявил Олег.

Родионов мягко улыбнулся:

– Вы щедрый человек, попробую вам помочь. Скажите ваш номер телефона и не выключайте его на ночь.

Незадолго до полуночи Игорь соединился с Олегом и попросил того приехать в спальный район Москвы. Вайнштейн отправился, оказался в бедной квартирке, увидел на старом диване молодого парня с трубкой в горле. «Это Сергей, – сказал Родионов, – он, к сожалению, очень плох, но все отлично слышит и понимает».

Юноша кивнул и сделал слабый жест рукой.

– Сережа знает, что обречен, – продолжал Игорь, – и готов отдать свой шанс Яне. Видите, в каких ужасных условиях они живут? Лиза, иди сюда.

Из коридора появилась молодая женщина с большим животом. Она молча села на диван и обняла умирающего мужа. У Олега в горле встал тугой, словно резиновый, ком. Поверьте, даже самый отъявленный мерзавец и негодяй прослезился бы, обозрев убогую комнатушку с нищенской обстановкой, беременную женщину, еле сдерживавшую слезы, и парня, которому остались считаные часы жизни. Внешность его портила не только болезнь, но и странное родимое пятно сбоку на шее, под подбородком. Отметина была темно-желтой и достаточно большой, а поскольку несчастный лежал на низкой подушке, дефект был отчетливо виден. Лиза не отличалась эффектной внешностью. Небольшие голубые глаза, маленький рот и чуть вздернутый курносый нос: на улице вслед такой женщине оборачиваться не станут.

– Сережа мечтает, чтобы Елизавета и новорожденный получили приличные условия жизни и первое время, пока жена не оправится от родов и не выйдет на работу, имели средства к существованию, – продолжил Родионов, – вот сумма, которую он рассчитывает получить наличными.

Игорь протянул Олегу листы, где стояла цифра с большим количеством нолей. Несмотря на деликатность ситуации, Вайнштейн не удержался от возгласа:

– Ого! Немало!

Родионов пожал плечами.

– Фактически Сергей продает свою жизнь. Он понимает, что даже в его положении сохраняется шанс на спасение, правда, мизерный, но надежда-то есть.

– Это очень дорого, – попытался сбить цену Олег.

– Да что вы такое говорите, – прошептала Лиза, – нет, я больше не могу! Игорь Николаевич, спасибо вам, но мы отказываемся. Сережа попробует лечиться, вдруг ему поможет! И как мне без него жить? А наш малыш? Все. Конец. Извините, вы зря съездили, но я не отдам жизнь мужа.

Олег испугался и быстро сказал:

– Хорошо, завтра на ваш счет переведут всю сумму.

Елизавета зарыдала:

– Нет! Никогда.

Сергей с трудом поднял руку, вытащил изо рта трубку и прошептал:

– Уйди на кухню.

Жена беспрекословно повиновалась, умирающий с трудом повернул голову к Олегу и захрипел:

– Средства наличкой, банкам я не доверяю. Вы положите доллары, получите мое место в группе, а потом заберете деньги назад.

– Это невозможно, – попытался объяснить Вайнштейн, – я не имею права распоряжаться вашим счетом.

– Наличные хочу! – заявил Сергей и всунул трубку назад в горло.

– А я прослежу, чтобы ваша Яна попала в группу, которой дадут настоящие таблетки, – встрял в разговор Родионов.

– Что значит настоящие? – вздрогнул Олег.

Игорь сконфузился.

– Вы не в курсе, как проводят испытания медикаментов?

– Нет! Немедленно рассказывайте, – разозлился бизнесмен.

Родионов зачастил:

– Подбирают больных на разных стадиях недуга, потом делят их на две группы: клиническую и контрольную. Первой дают настоящие медикаменты, вторая получает пустышку, ей колют физраствор и предлагают таблетки из сахара в оболочке.

– Зачем? – не понял Олег.

– Ну так положено, – забормотал исследователь, – чтобы четко понять, действительно ли помогает новинка, или организм сам справился с напастью. Это не только российская практика, подобным образом поступают во всем мире.

– И смертельно больные люди не возмущаются? – поразился Вайнштейн. – Не требуют настоящего лекарства? Покорно подставляются под фальшивые инъекции?

Игорь отвел глаза в сторону:

– Ну… они не знают, что получают обманку. В этом и состоит часть эксперимента.

Олег вынул телефон и разбудил хозяина банка, в котором держал немалые средства. В десять утра Сергею привезли мешок с долларами, в полдень Игорь Родионов приехал к Яне и дал ей таблетки. Через неделю Воронина позабыла о болезни, к ней вернулись хорошее настроение и аппетит. Родионов забрал у подопечной пустые блистеры и посоветовал:

– Сделайте, если хотите, независимый анализ. По нашим исследованиям, показатели Ворониной в норме. Сходите к Баринову, пусть оценит состояние больной.

Яна обратилась в клинику, там у нее взяли кровь и объявили:

– Вашему здоровью ничто не угрожает.

Вайнштейн впал в эйфорическое состояние. Правда, он хотел пойти к Баринову и во всем разобраться, но Яна остановила его, напомнив, что место в группе было получено ценой жизни другого чловека, и Олег не поехал в медцентр. Яна тоже от счастья не чуяла земли под ногами. На пике эмоций Олег сделал любовнице предложение, сейчас они готовятся к свадьбе. Яна уехала в Париж за подвенечным платьем, а бизнесмен спешно затеял ремонт в своем пентхаусе, перестраивает логово холостяка в уютную семейную квартиру.

– Хеппи-энд разбушевался, – пробормотала я, когда Олег перестал фонтанировать словами. – Яна здорова, и в чем проблема?

## Глава 4

Олег стукнул кулаком по столу:

– Я подсчитал, в какую сумму мне встала вся эта история! Если назову цифру, вас стошнит!

Макс криво улыбнулся:

– Хотите стребовать с клиники Баринова компенсацию? Боюсь, это будет непросто. Вас не заставляли лечиться, вы сами к врачам пришли. И при чем здесь мы? Лучше обратитесь к адвокатам.

– Доктора обманщики! – побагровел Вайнштейн. – Развели меня на бабки, как лоха!

– Вы добровольно оплатили лечение будущей жены, – влезла я со своим замечанием.

– Меня вынудили! – возмутился бизнесмен.

Макс встал и начал расхаживать по переговорной.

– Давайте отбросим эмоции и спокойно обсудим положение вещей. Яна умирала?

– Да, – буркнул Олег.

– У вас есть история ее болезни? – продолжал Волк.

– Нет, – буркнул Олег.

– Наверное, она хранится в клинике Баринова, – предположила я.

Вайнштейн закашлялся и потребовал:

– Воды!

Я налила ему минералки и протянула стакан, он одним махом осушил его, потом сообщил:

– Я понервничал немного, разорвал бумаги, но Яков это заслужил! Мерзавец!

Максим сел напротив Олега:

– Мы чего-то не знаем? Где вы понервничали?

– В клинике у Баринова, – без особой охоты признался Вайнштейн. – Как увидел его, сразу все понял и потерял самообладание. Все их махинации стали видны как на ладони. Ничего, пусть в суд на меня подаст, там и побеседует с моими адвокатами.

– Что вас возмутило? – спросила я.

Олег вытащил из кармана сигарету и затянулся. Я удивилась: странно, бизнесмен ведь не щелкал зажигалкой, каким образом зажег сигарету?

– Извините, у нас в офисе запрещено курить, – произнес Макс, – это решение общего собрания коллектива. Даже я, хозяин, был вынужден ему подчиниться. Правда, лично мне это на пользу пошло, бросил, чего и вам советую.

Вайнштейн вытянул руку:

– Это электронное устройство, имитирующее сигарету.

– Правда? – удивилась я. – Удивительно похоже на настоящую!

Олег снова затянулся.

– Но не пахнет?

Я повела носом:

– Абсолютно! Моему нюху позавидует любая собака, но даже я не ощущаю ни малейшего запаха.

Бизнесмен вновь поднес ко рту сигарету.

– Это пар. Электронный фокус придумали японцы. В руководстве сказано, что пользователь быстро отвыкнет от настоящего табака. Я не поверил. С двенадцати лет дымил, думал, ничто меня от курева не отучит. Всякие никотиновые пластыри, жвачки, глупость невероятная. Но Павел, мой секретарь, приволок вот это и буквально насильно заставил меня попробовать. Неделю пыхчу и даже не вспоминаю про реальные сигареты. Будет Янке сюрприз. Она пока не знает, что я завязал с курением, – объяснил бизнесмен.

– Электронная соска, отличная вещь, но давайте вернемся к клинике Баринова, – предложил Макс, – насколько я понял, вы устроили там скандал.

– Ну, это сильно сказано, – возразил Вайнштейн, – так, сбросил на пол всякую мелочь. Историю болезни Янки в клочья изорвал, пар выпустил, потом к вам поехал.

– Хотите, чтобы мы за вас подрались с Бариновым? – фыркнула я. – Стенка на стенку?

– Именно так! – неожиданно согласился Олег.

– Вам лучше обратиться в общество боксеров, – абсолютно серьезно посоветовал Макс.

Лицо Олега вытянулось.

– Что вас так сильно разозлило? – быстро поинтересовалась я. – С чем вы хотите разобраться?

Вайнштейн слегка расслабился:

– Сегодня утром, около девяти, я ехал в офис и застрял в пробке напротив кафе…

Лента машин не двигалась, и Олег от скуки начал разглядывать пейзаж за окном. Через пару секунд увидел за столиком харчевни весело беседующую троицу – двух мужчин и молодую женщину. Вайнштейн их узнал. Это были Игорь Родионов, Елизавета и совершенно здоровый Сергей.

– Вы не ошиблись? – усомнился Макс. – Может, парень просто был на него похож?

Вайнштейн с шумом выдохнул:

– Нет, у меня фотографическая память. Этот талант, с одной стороны, мне помогает, с другой – мешает. Сергея я забыть не мог. Немного странно увидеть, как воскресший труп поглощает кофе и весело хохочет. Не находите?

– Может, его вылечили? – промямлила я.

– Не пори чушь, – отмахнулся Олег. – Я вспомнил, как был у них дома, и вдруг понял: меня развели. Трубка! Ну почему я раньше не допер! Ясно? Сергей был подключен к дыхательному аппарату. Ну? Ну! Вы такие же идиоты, как и я?

Макс растерялся, я вначале тоже не поняла, что имеет в виду Олег, но потом сообразила:

– Во время беседы Сергей на ваших глазах сам вынул трубку?

– Ядрена матрена! Да! – подтвердил бизнесмен.

– А потом вернул ее на место? – засмеялась я. – Да он фокусник!

Поскольку Макс продолжал с недоумением смотреть на Вайнштейна, я пришла супругу на помощь:

– Не знаю, как по-научному называется дыхательная трубка, но собственноручно вытащить ее непросто, а уж назад вставить и вовсе нереально, манипуляцию производит медперсонал, не каждая сестра справится с этой процедурой. Если Сергей сам выдернул приспособление, а потом вернул назад – значит, он обманщик. В цирке выступают шпагоглотатели, некоторые из них являются мошенниками со спецреквизитом, изображают, что вводят лезвие в пищевод, а на самом деле полоска стали убирается в рукоятку. Думаю, та дыхательная трубка – родная сестра «смертельного кинжала».

Олег похлопал меня по плечу:

– Молодец! Так вот, я решил пойти в кафе и уличить подонков. Приказал шоферу парковаться, тот проехал чуть вперед, нашел место. Я побежал в забегаловку и обнаружил там пустой столик, ушли, гады, пока водила джип у тротуара пристраивал. Официант сказал, что впервые их видел. Трактир дешевый, стоит неподалеку от метро, постоянных клиентов нет, туда многие забегают выпить кофе перед работой.

– Угу, – кивнул Макс, – надеюсь, вы не ринулись к Сергею домой?

– Конечно, бросился, – вздохнула я, – отменил все дела и помчался.

– А вы бы удержались? – взвился Вайнштейн. – Да, я кинулся в чертовы трущобы! Нашел там бабку, полубезумную! Еле-еле с ней объяснился!

– Она небось сдает жилплощадь, – предположил Макс, – и вы, переполнившись здоровым и совершенно справедливым негодованием, на реактивной метле погнали в клинику к Баринову и устроили ему последний день Помпеи?

Олег положил ногу на ногу, стало видно, что у него короткие и совершенно не подходящие ни к светлым брюкам, ни к красной рубашке носки синего цвета.

– Я по дороге наступил на горло эмоциям и вполне вежливо спросил у Якова: «Думаешь, тебе разводилово с рук сойдет? Урою на фиг».

– Действительно, очень интеллигентное заявление, – согласился Макс, – и какой ответ вы получили?

Вайнштейн прищурился:

– Он выкручиваться начал! Дескать, у Янки необычное течение болезни! Понес лабуду, словами заумными жонглировал, думал, я не пойму и отстану. Но не на таковского нарвался! Я его чисто конкретно спросил: «Ты с Родионовым в доле?»

– Предполагаю, Яков полностью отрицал свое знакомство с Игорем, – вставила я.

Олег вытащил из кармана шелковый платок и вытер вспотевший лоб.

– Угадала. Гад сделал круглые глаза и давай брехать. Никаких апробаций лекарств у них не проводили, Яна больна. Позвонил на ресепшен, велел бумаги принести, начал пальцем в ее историю болезни тыкать! Ну я и психанул! Смел все с его стола на пол! Телефон разбил, настольную лампу кокнул! Изодрал Янкины документы в клочья!

– Вот последнее вы сделали зря, – укорил Макс.

– Да они там лажу понаписали! – возмутился Олег. – Я всю их механику понял. Выбирают богатых клиентов и начинают дурилово! Подсовывают фальшивые результаты, пишут страшный диагноз, а потом подстраивают якобы случайную встречу с Родионовым, который выбивает бабло за место в группе испытуемых. Если Янка была так больна, почему она не померла?

– Вылечилась с помощью нового средства, – ответила я.

– Ага, – скривился Олег, – а Сергей туда-сюда трубкой орудовал. Они мошенники, я хочу их наказать! Прилюдно! Отдать под суд! Мне нужен шум, пресса, телевидение! Конечно, можно Баринова, как крысу, в темном переулке придавить, но не тот кайф. Пусть докторишка в камере посидит, под шконками[3] полежит, суда больше года прождет и на зону в столыпине[4] отчалит. Я твердо уверен: Яков гад ползучий.

– А вдруг он говорил правду? – спросила я. – Вероятно, Яна действительно болела.

– Она здоровее многих, – заявил Олег, – молодая, красивая, платье для свадьбы покупает. Мы ждем ребенка!

Мы с Максом переглянулись.

– То-то и оно, – с радостью кивнул Вайнштейн, – если баба смогла забеременеть, то она в полном порядке.

– Спорное мнение, – вздохнула я.

– Вы совершенно уверены в причастности Баринова к афере? – поинтересовался Максим. – Вполне вероятно, что Родионов действовал автономно.

– Ну уж нет! – вскипел бизнесмен. – Он меня в гараже поджидал! Чего-то не пойму, вы что, защищаете Баринова?

– Нет, – быстро ответила я. – Хотим докопаться до правды, поэтому выдвигаем разные версии.

Вайнштейн присвистнул:

– Ладно, вот вам убойный аргумент. Представьте: я начал громить вот эту комнату, покидал на пол книги, стекла побил. Как вы на это отреагируете?

– Позову охрану, – спокойно ответил Макс.

Олег поднял указательный палец:

– О! Еще в милицию звякнешь, вызовешь ОМОН и прочих. А Яшка кликнул медсестру, та мензурку с микстурой приперла и закудахтала: «Выпейте, сейчас успокоитесь». Баринов с ней дуэтом запел: «Не нервничайте, у вас апоплексический склад, вероятен скачок давления, гипертонический криз, инсульт». Пока он заботу изображал, медсестра мне в спину, прямо через рубашку, укол сделать ухитрилась. У меня перед глазами поплыло, ноги подломились, они меня в палату положили, около часа продержали, а потом до дверей с почетом проводили. Я шел, словно зомби, злость внутри затаилась, наружу не выплескивалась, видел-слышал хорошо, но ощущал себя куклой.

– Вам ввели что-то типа фенозепама, – предположил Макс.

– Ни за что не угадаешь, что сказал мне Баринов на прощание, – взвизгнул Олег. – Цитирую дословно: «Попросите Яну зайти в нашу клинику. Несмотря на то что она хорошо себя чувствует, нужно взять у нее анализы. Абсолютно бесплатно!!» Каково? А? Короче, ты отправишься к врачу!

Короткий указательный палец с перстнем уперся мне почти в лицо.

– Одену тебя дорого, припылю золотом, посажу в хорошую машину, и покатишь к Яшке, – излагал свой план Олег, – изобразишь богатую тетку, он точно клюнет. Главное, скажи, что ты одинокая, ну, типа, неработающая вдова, тратишь наследство, ничего на себя не жалеешь.

– Хороший вариант, – подхватил Макс, – лакомый кусочек для мошенника. Денег много, ума мало, и мужчины рядом нет.

– Сирота! – ажитировался бизнесмен. – Ни родителей, ни детей, ни любовников. От скуки по докторам шастает. Жирная рыбка. Давай, вставай, пора ехать.

Я вцепилась в подлокотники кресла:

– Позвольте спросить: куда?

– В магазин, – деловито пояснил Олег, – за сумкой, туфлями, платьем. Драгоценности тебе напрокат возьму, а шмотки куплю. Потом их себе оставишь. Ну? Поднимайся. Небось любишь шопинг, сейчас оттянешься за мой счет!

– Терпеть не могу магазины, – отрезала я, – работаю у Макса секретарем, в мои служебные обязанности входит подавать кофе. Максим может вам найти другую кандидатуру. И вообще, я детектив, а не приманка. Вы предложили мне хорошие деньги, но я не собираюсь служить наживкой.

– Я хочу тебя, – тоном мальчика, которому мама отказалась купить машинку, протянул Олег. – Точка.

– Другие заняты, – сказал Макс, глядя мне в глаза. – У нас кадровый голод, я не могу найти новых сотрудников, наверное, предъявляю слишком высокие требования, но снижать планку не намерен. Сейчас свободна только ты.

– Не хочу выполнять это задание, – заупрямилась я. – Я не штатный сотрудник и никогда им не стану, но готова заниматься расследованиями. А вот быть червяком на крючке не хочу.

– У тебя тут анархия? – зашумел Олег. – В прошлый раз ты с моим делом живо разобрался.

– Одну секундочку, – попросил Макс, – мы сейчас вернемся.

– О’кей, – кивнул посетитель и затянулся электронной сигаретой.

Муж вывел меня в коридор и заныл:

– Лампуша, он отличный клиент, обращается сюда не впервые, неужели тебе трудно?

– Странно, что я вообще согласилась присутствовать в переговорной после шутки с черепом, – парировала я, – нарядил манекен бабкой и усадил в кресло.

Макс с самым честным видом воскликнул:

– Это не я, – чем взбудоражил меня еще больше.

– Да ну? А кто велел мне пойти поговорить со старухой? Пушкин? Я сказала, что пахать на тебя не стану, не хочу находиться в подчинении у супруга, это самый верный способ разрушить семью. Нет и нет! И потом, ты же в начале разговора с Олегом осудил меня за согласие с ним работать!

– Один разочек, пожалуйста, – пролепетал Макс.

Но я уже спешила назад, в кабинет, вошла и громко заявила:

– Спасибо за предложение, но я не обладаю нужными качествами для столь ответственной работы. Я не дипломированный специалист, всего лишь мелкий сыщик.

Олег вынул из портфеля массивную, похоже, золотую ручку.

– Профессионалы построили корабль «Титаник», и тот, как известно, затонул. Ноев ковчег соорудил любитель, и его семья вместе с животными благополучно спаслась от потопа. Вот сумма, которую ты получишь. Подчеркиваю, не агентство, а лично ты.

Я глянула на листок с цифрой:

– Польщена столь щедрым предложением, но я уже сказала, меня невозможно купить. Наймите другого человека!

– Мне нужна женщина, а не человек, – заявил Вайнштейн, – и ты мне нравишься. Я хочу тебя.

Острый кончик пера пририсовал к цифре еще один ноль.

– Так лучше? – вздернул бровь заказчик.

Я растерялась, до сих пор мне не предлагали столь внушительный гонорар. Но Олег понял мое молчание по-своему. Ручка нарисовала новый знак зеро.

– Передам завтра в конверте, – заворковал Вайнштейн, – ты подставишь лапку ковшиком и получишь все без налогов.

# Примечания

1

История знакомства Лампы и Макса описана в книге Дарьи Донцовой «Император деревни Гадюкино», о том, как дальше развивались отношения пары, рассказано в романе «Бабочка в гипсе», издательство «Эксмо».

2

О том, как Лампа познакомилась с семьей Романовых, читайте в книге Дарьи Донцовой «Маникюр для покойника», издательство «Эксмо».

3

Шконки – постель (уголовный жаргон).

4

Столыпин – вагон для перевозки арестантов, назван по имени премьер-министра царского правительства П. Столыпина, который предложил транспортировать преступников к месту отбывания наказания по железной дороге. Для того времени милосердное решение, так как до его принятия узники шли на каторгу пешком через всю Россию.