Евгений Сухов
Веселый Роджер – знамя вора

Часть I
ПИРАТСКИЙ ЗАХВАТ

Глава 1
ДУРНОЕ ПРЕДЧУВСТВИЕ
25 АВГУСТА

Закрепив парус под углом к корпусу судна, Дмитрий Тимин отступил на шаг – получилось надежно. В косой парус тотчас ударил сильный порыв ветра, придав яхте заметное ускорение. Настя, закрыв глаза, лежала на корме, подставив под лучи заходящего солнца стройное тело.

Зная, какой Анастасия бывает в огромном шумном городе: хваткой, требовательной, неустрашимой, сейчас с трудом верилось, что это именно она не шелохнувшись лежит часами на солнце. В зависимости от ситуации она могла быть весьма несговорчивой, а если чувствовала, что ее бизнесу угрожает вполне реальная опасность, так могла и вовсе быть беспощадной. В общем, крепкий бизнесмен с мужскими мозгами и женским телом. Ее воли и устремленности хватило бы на целую роту спецназовцев, а потому с трудом верилось, что подобные качества могли выпасть столь хрупкой девушке.

Хотя, если подумать, удивляться не стоило: всему виной гены.

Отец Насти был хозяином шести металлургических заводов, разбросанных по всей России. В своем кругу он зарекомендовал себя как дельный и очень дальновидный предприниматель, и это при том, что начинал с низов, с обыкновенного мастера литейного цеха.

Нужно признать, что надо было иметь незаурядный волевой характер, чтобы пробиться в самый верхний эшелон бизнеса, туда, где бушуют такие шторма, что удержаться может только очень сильный человек. Тут одного нахрапа маловато, нужны сильные мозги и умение разбираться в тайнах дипломатии, что дается далеко не каждому.

Вот дочке по наследству и перепал столь редкостный сплав.

Так что пускай понежится, после отпуска ее ожидает суровая борьба за существование.

* * *

Яхта (вполне в духе олигархов) была свадебным подарком отца Насти.

Выждав, когда свадебное веселье пошло на убыль, а гости стали понемногу расходиться, Павел Егорович Ефимцев взял молодых под руки, незаметно вывел их из ресторана и, усадив в свой «Бентли», покатил на Фрунзенскую набережную.

Когда они вышли из машины, Ефимцев показал на крейсерскую яхту, скромно прижавшуюся к гранитной серой стене, и торжественно объявил:

– Теперь эта яхта ваша. Я назвал ее «Лидия», в честь матери Анастасии. Жаль, что сейчас она не с нами.

Увидев белоснежную совершенно новую яхту, слабо покачивающуюся на волнах, Дмитрий чуть не задохнулся от ребячьего восторга. Такое совершенство он мог наблюдать только в рекламных проспектах, воспевающих дорогую и интересную жизнь, – и вот теперь он становился обладателем посудины стоимостью, как минимум, пять миллионов евро.

– Справишься? – небрежно спросил тесть, буравя Дмитрия взглядом.

– Думаю, что да, – сдерживая ликование, ответил Тимин.

– Я слышал, что ты выступал за свой яхт-клуб на международных соревнованиях и даже занимал первые места.

– Было дело, – сдержанно кивнул Дмитрий, справляясь с нахлынувшей радостью. – Но в последний раз я появлялся в яхт-клубе года три назад. – И, заметив, как напряглось лицо тестя, поспешно добавил: – Но вряд ли за это время я позабыл, как управляться с яхтой, руки по-прежнему помнят.

Яхта была хороша, даже если посмотреть на нее мельком. Она относилась к крейсерскому классу и имела три просторные каюты. В длину – почти двадцать метров, так что обогнуть на такой посудине земной шар при хорошей подготовке – дело весьма реальное. Душу грело то, что производителем яхты была Италия, где испокон веков были прекрасные мореходы и первоклассные судостроители, осознававшие и учитывавшие все нюансы дальнего плавания. По форме корпуса яхта была килевая, ее днище плавно переходило в балластный киль, что еще больше повышало остойчивость посудины. Три мачты с аккуратно уложенными парусами напоминали невест на выданье. В них не было даже малейшего изъяна. Пожалуй, она действительно была безупречна. Ею хотелось обладать, причем немедленно.

Дмитрий по трапу сошел на палубу, почувствовав, как привычно колыхнулась под ногами палуба. Навыки мореплавателя, которые, казалось, уже подзабылись, проснулись мгновенно, он поймал себя на том, что пытается определить направление ветра: сейчас самое подходящее время, чтобы расправить бермудские паруса и отправиться в длительное плавание.

За ним, осторожно ступая, на палубу поднялись Настя и тесть. Переглянувшись, оба неожиданно улыбнулись, они не могли не видеть, как по-мальчишески вспыхнули азартным огоньком глаза Дмитрия. Парню явно не хватало моря и вот такой яхты, чтобы осуществить свои самые рискованные фантазии.

– Я готов отправиться в плавание прямо сейчас, – сказал Дмитрий, критически осматривая мачты: типичная углепластиковая конструкция, никакого дерева. Оно и к лучшему!

Любовно погладил грот-мачту. Интересно, а из чего выполнены рейки? Любопытствуя, Дмитрий задрал голову и уже более не замечал стоящих рядом, полностью погрузившись в изучение конструкции мачты.

Так оно и есть: рейки тоже из углепластика. Любвеобильный папаша ничего не жалеет для своей единственной дочурки.

– Ну, прямо сейчас ни к чему, – по-деловому высказался Павел Егорович, – надо как-то подготовиться, хотя бы запастись продуктами и водой, а вот через пару недель, пожалуйста! Только для начала советую не отправляться особенно далеко. Надо сначала попривыкнуть к яхте, испытать ее возможности, как она поведет себя на большой воде, и только после этого можно отправляться в путь.

– Я бы хотел пройти вдоль Африки, – признался Дмитрий. – У меня с детства такая мечта. Можно идти не спеша, останавливаться в удобных местах и затем двигаться дальше.

– Ой, как ты это здорово придумал! – восторженно поддержала его Анастасия. – Я ведь тоже всегда мечтала побывать там. В Африке такие необыкновенные пляжи. Покупался, позагорал – и плыви себе дальше. Можно столько много всего интересного увидеть: африканскую природу, зверей – слонов, бегемотов…

– …львов, крокодилов, – улыбаясь, подхватил Ефимцев. – Но уверяю тебя, что лучше таких зверей наблюдать с борта яхты. – Его лицо вдруг приняло озабоченное выражение. – Хотя в настоящее время нужно больше опасаться не зверей, а двуногих существ. Слышала о том, что вчера в Аденском заливе пираты захватили немецкое судно?

– Папа, ну о чем ты говоришь? – возмущенно воскликнула Анастасия. – Какие еще пираты! Их всех давно уже разогнали. Ты газеты хоть читаешь? Сейчас в этом Аденском заливе военных кораблей больше, чем рыбы! Кого там только нет: и американские суда, и датские, и японские, и китайские… Там просто не протолкнуться! Откуда же взяться пиратам? А потом, ведь в Аденском заливе плавает масса всевозможных судов: фрегаты, яхты, шхуны, сухогрузы… По-другому, волков бояться, в лес не ходить.

Успокаивающе подняв ладони, Павел Егорович отшутился:

– Ладно, я все понял. Сдаюсь!

Дмитрий лишь слегка улыбнулся. Было понятно, что дочь у Ефимцева ходит в любимицах, и возражать ей он не посмеет. Когда Павел Егорович смотрел на дочь, то даже морщины на его лице разглаживались, он начинал выглядеть значительно моложе и делался добрее. Это маленькое хрупкое существо со светло-русыми волосами способно было вить из него веревки.

Да что там веревки – канаты!

Повернувшись к Дмитрию, Павел Егорович мгновенно перестроился, утратив изрядную долю обаяния. Вроде бы и смотрел вполне дружелюбно, старался выглядеть свойским парнем, но в действительности на него взирал жестковатый человек с повадками хищного зверя. Наверняка он был необычайно хитер. Окажись ненароком в его крепких объятиях, так не знаешь, от чего придется помирать: не то от чрезмерной любви, не то от лютой ненависти. Во всяком случае, Дмитрий вывел для себя непреложное правило: с таким человеком, как Павел Егорович Ефимцев, следовало выдерживать расстояние, четко соблюдая свое личное пространство.

– По Средиземному морю ходил?

Вроде бы и вопрос несложный, и смотрел тесть доброжелательно, но у Дмитрия возникло ощущение, словно он проходит сложнейший тест, и от этого теста зависит его дальнейшее благополучие. Даже вспотел!

Он старался выглядеть вполне безмятежно.

Приходилось, но только вдоль европейского побережья. Канны, Ницца… А так в основном – Черное море.

Приятные воспоминания колыхнулись в душе. Были же времена – блеск солнца, колыхание волн, синева небес…

Тесть кивнул:

– Канны, стало быть… Вижу, что это путешествие тебе запомнилось. Сейчас – совсем другое дело.

– Я понимаю, но ведь…

– Не перебивай. Сделаешь вот что: тщательно разработаешь предстоящий маршрут, а потом покажешь его мне.

– Сделаю. Без проблем.

– Запомни, я всегда должен знать ваше местонахождение в любое время дня и ночи. Ты меня понял?

В этот момент вокруг произошли какие-то серьезные, почти незаметные глазу перемены: вечер, насторожившись в ожидании проливного дождя, по-прежнему оставался душен; воздух в свете ночных огней, как и прежде, прозрачен, но вместе с тем все пространство словно уплотнилось до состояния какой-то вязкой массы. Невольно возникало ощущение, что через эту массу не протолкнуться.

– Разумеется, сделаю так, как вы говорите.

* * *

Следующие три дня, обложившись справочниками разного рода, Дмитрий прокладывал на карте маршрут от Москвы до Кейптауна. Он старался учесть множество факторов: преобладающие ветра, климатические условия, наиболее благоприятные места для стоянок – буквально все, что могло бы способствовать их комфортному плаванию. А когда, наконец, работа была выполнена, он, в сопровождении Насти, которая не хотела отпускать мужа даже на минуту, отвез свои изыскания на утверждение Павлу Егоровичу в офис. Тот принял молодых в своем кабинете, отложив намеченное совещание.

Просмотрев маршрут и детально изучив поясняющие записи, Ефимцев, поморщившись, вынес свой вердикт:

– Путешествие длинное, и оно не стоит всех тех рисков, которые в него вложены. Предлагаю тебе на первый раз сократить круиз раза в два. Проходишь до Танзании, делаешь небольшую остановку в Танга и идешь в обратную сторону. Что ты на это скажешь?

Павел Егорович играл в показной демократизм, попробуй тут возразить! Дмитрию оставалось лишь делать вид, что их беседа проходит на равных.

– Конечно, очень разумно.

– И еще хотелось бы сказать, – олигарх сделал выразительную паузу. Выдерживать молчание было нелегко. Надо полагать, что подобная пауза партнеров Ефимцева по бизнесу вгоняла в душевный трепет. Дмитрий невольно собрался, следовало показать, что он не лыком шит и способен выдержать паузу продолжительностью в вечность. – Дочь для меня все. Если с ней что-нибудь случится… Ну, ты сам понимаешь, чего же мне еще говорить. Ты – ее муж и должен нести за нее полную ответственность.

– Я все понимаю, Павел Егорович, все будет в порядке, – ободряюще улыбнулся Дмитрий, чувствуя, как его губы становятся деревянными.

– Мне бы не хотелось тебя пугать, но все-таки не мешает приобрести пару стволов, – откинулся Ефимцев на мягкую спинку кресла.

Дмитрий слегка пожал плечами.

– Думаю, что до этого дело не дойдет.

Павел Егорович лишь сдержанно хмыкнул:

– Хотелось бы верить. Но все-таки стволы не помешают. Как говорится – ствол, он и в Африке – ствол. Со стволами я тебе помогу. У тебя будет хорошее оружие. Сейчас это не проблема, – уверенно сказал Павел Егорович. В его слова верилось охотно: тесть из тех людей, что знают цену слова.

– Может, оно и ни к чему. В Черном море пиратов нет…

– Ты так думаешь? – усмехнулся Павел Егорович. – Я тебе не говорил о том, что когда-то тоже ходил на яхтах?

– Что-то не припоминаю, – пожал плечами Дмитрий.

– А вот ты послушай. Последний раз это было три года назад. И ходили мы как раз по Черному морю. Я вот тоже думал, что там нет пиратов, а как отошли километров на сто пятьдесят от берега, так к нам, откуда ни возьмись, подошел катер с пятью вооруженными людьми. Кто они такие и откуда взялись в море, я до сих пор не знаю. Кричали они не по-русски, да и речь их из-за ветра было сложновато понять, а тут еще и шторм усилился, нашу легкую яхту стало кидать на волнах. Они пробуют на абордаж нас взять, а у них ничего не получается. Столкновение даже произошло. Тогда они нам борт носом разбили, слава богу, не очень сильно. Мы потом без особого труда его залатали, а у них поломка посерьезнее случилась. Так и разошлись. А ты говоришь – пиратов там нет. Они могут встретиться где угодно. Когда у тебя в руках оружие, то люди начинают тебя уважать, понимают, что они могут получить свинец в голову. И прежде чем совершить какую-нибудь пакость, они об этом серьезно подумают. С оружием в турецкой части плавать уже нельзя, там с этим очень серьезно. Так что когда будешь проходить Босфор, его у тебя просто отберут. От тяжелого оружия избавишься, а вот пару пистолетов оставишь на всякий случай, запрячешь куда-нибудь под обшивку, особенно смотреть они не станут. И чтобы оно у тебя было всегда! Пограничники больше напирают на фейс-контроль, турки считают себя страной цивилизованной.

– Хорошо, я так и сделаю.

– Пройдешь Босфор с Дарданеллами, а там вам будет полегче. В Средиземном море нет такого произвола. Дальше пойдешь в Суэцкий канал. В Красном море можешь тоже особенно не напрягаться, там обычно много туристов, для Египта они как священные животные, так что ты можешь чувствовать себя в некоторой безопасности, но расслабляться все равно не стоит. На выходе из Красного моря, в Йемене, купишь пару автоматов с боекомплектом…

– Где же их там купить? – удивился Дмитрий.

– По этому поводу можешь не беспокоиться, они там продаются на любом базаре. Возьмешь что-нибудь поубойнее. Из «узи» тебе приходилось стрелять?

– Доводилось, – сдержанно признался Дмитрий, не вдаваясь в подробности.

– Вот и отлично, – обрадованно кивнул Ефимцев. – Израильское вооружение там в большом ходу, сам убедился во время отпуска два года назад. «Узи» – идеальная вещь для ближнего боя. А скорострельность у него такая, что целый взвод можно положить всего за пару секунд. Вот когда войдешь в Аденский залив, то встретишь там самое настоящее испытание, так что будь готов ко всему.

– Не думаю, что нас может ожидать что-то страшное.

– Честно говоря, я тоже на это надеюсь, – негромко произнес Павел Егорович. – Но все-таки оружие следует держать в масле. На всякий случай… Для пиратов международного уровня вы мало интересны, тех больше интересуют суда покрупнее. Автоматы рассчитаны на тех, кто будет атаковать вас на убогих лодчонках, да с кремниевыми ружьями. Не исключено, что такие найдутся.

– Папа, ты нам говоришь такие вещи, как будто бы мы отправляемся не в свадебное путешествие, а на войну, – с укором произнесла Анастасия. – У нас такой позитивный настрой, а ты заставляешь нас думать о каких-то пиратах, разбойниках… Может, нам вообще теперь никуда не отправляться, а все время сидеть взаперти в четырех стенах?

– Все, молчу, молчу! – сдался Павел Егорович. – Больше не скажу ни слова!

После этой фразы он вернул Дмитрию карту, выразительно посмотрев на озабоченное лицо зятя. Тимин едва сдержался, чтобы не поежиться, взгляд означал одно: ты за все в ответе, парень, и с тебя спрос!

* * *

И вот сейчас, проходя Красное море и глядя на разбитые яхты, что во множестве встречались по берегам, Дмитрий осознавал, что Павел Егорович во многом прав.

– Ты не хочешь позагорать? – подняла голову Анастасия.

– Надо закрепить паруса, – отозвался Дмитрий бодрым голосом, усиленно стараясь, чтобы его дурное предчувствие каким-то образом не передалось девушке. – Ночью сделать это будет сложнее. Ветер нехороший, к берегу гонит.

Глава 2
УЯЗВИМОЕ ЗВЕНО
10 АВГУСТА

Поднявшись с широкого кожаного кресла, Абу Рахим подошел к окну и скрестил руки на груди. С верхних этажей небоскреба хорошо была видна деловая часть Лондона. Громадье зданий, облаченных в изящную гранитную облицовку, легко прорывающих небо, впечатляло. У многих созерцавших этот вид невольно возникало чувство некой потерянности и собственной несостоятельности, где-то даже беспомощности. Но Абу Рахим не без гордости осознавал, что он является частью этого делового мира, и люди поменьше, те, кто топчет асфальтовые тротуары, не могут увидеть его без риска потерять собственные шляпы.

С высоты небоскреба даже самые большие проблемы кажутся незначительными, а жизнь – бесконечно долгой. На самых верхних этажах заключаются сделки, которые влияют на экономическую политику целых государств и даже континентов, а слова, сказанные мимоходом, способны сломать самую блестящую политическую карьеру.

Абу Рахим не оставил свою мечту забраться на самый верх, откуда можно дотронуться до одежды Аллаха, но для этого нужно быть терпеливым и по камушкам складывать собственное благополучие. Он в ожидании посмотрел на телефон, стоящий на полированном столе: с минуты на минуту должен прозвучать звонок, способный улучшить его благосостояние на пять миллионов долларов, и это всего-то за пятнадцать минут разговора. Подобные сделки происходят далеко не каждый день.

Дважды Абу Рахим сам хотел позвонить, один раз он даже взял телефонную трубку и набрал номер, но тотчас положил ее на рычаг, услышав длинные гудки: не следует форсировать события, все должно проходить эволюционным путем без всякого видимого вмешательства извне.

У Абу Рахима имелось немало оснований гордиться собой. То, что случилось с ним, иначе как чудом и не назовешь. Разве мог бы кто подумать о том, что обыкновенный парнишка из глухой сомалийской деревушки, до семнадцати лет не наедавшийся досыта, сумеет стать преуспевающим адвокатом, и в списке его клиентов будут значиться самые влиятельные фигуры Лондона.

Причем выходцев из Африки в этом небоскребе работало всего лишь шестеро, и среди них он – самый высокооплачиваемый, несмотря на молодость, – капитализм умеет ценить таланты. Нужно по-настоящему обладать комплексом каких-то особенных качеств, чтобы белые воротнички приняли тебя в свое сообщество и воспринимали как равного. Ведь за долгие годы существования делового центра сложились целые династии, образовались влиятельнейшие кланы, которые с настороженным недоверием встречают всякого чужака. Только неординарная личность способна проникнуть в этот тесно сплоченный круг.

В этом здании, где каждая линия дышала гармонией, ничего не делалось просто так. Здесь царствовал строгий порядок. Каждый человек в небоскребе, соизмеримо своему статусу и должности, занимал подобающее помещение: для кого-то оно было всего-то в пару квадратных метров, чтобы уложить там чистящие порошки и поставить пылесос; для кого-то, как у генерального директора корпорации «Современные технологии», кабинет был почти в двести метров. Абу Рахим занимал помещение поскромнее – сорок квадратных метров, но людям, успевшим состариться в этом небоскребе и всю жизнь деливших небольшую комнату с дюжиной таких же клерков, как и они сами, успех молодого негра, которому едва перевалило за тридцать, казался просто фантастическим.

Адвокат Абу Рахим не однажды замечал, что посетители, перешагивающие порог его кабинета, испытывают некоторое замешательство. И дело было не только в большой площади: стены его кабинета украшало необычное убранство – там были закреплены панели из слоновой кости, по углам, явно смущая посетителей, были развешены маски из черного дерева, словно напоминание о его происхождении.

Выдвинув ящик стола, он посмотрел на два кожаных ошейника, лежавших рядом. Именно такие вменялось носить рабам в Древнем Риме. Сейчас в них ходят все мужчины Сомали. Правда, в нынешние времена в этот предмет вкладывался религиозный смысл. На первом ошейнике, очень узком в диаметре, который он носил до десятилетнего возраста, красивой арабской вязью было выведено: «Никто кроме Аллаха». На втором, что был уже пошире, который он снял, когда поступил на учебу в европейский колледж, значилось: «Аллах велик! Он имеет сто имен и имя ему бог». Абу Рахим готов был подписаться под каждым словом. С тех пор он никогда не расставался с этими ошейниками и носил их всегда с собой. Они стали для него своеобразными тотемами. Наверняка его сотрудники удивились бы этому чудачеству, узнав, что в своем столе он держит вещи, указывающие на его плебейское происхождение. Но по его мнению, ни один человек не должен забывать своих корней.

Задвинув ящик стола, адвокат подошел к высокому зеркалу и привычно растянул губы. Свою располагающую улыбку Абу Рахим выработал усиленными тренировками, шлифуя ее перед зеркалом, добиваясь непринужденности и полнейшей гармонии. Улыбка обязана располагать клиентов и обезоруживать недоброжелателей. Судя по тому, что врагов у него было не так уж и много, а количество клиентов лишь увеличивалось с каждым днем, его доброжелательная внешность и отточенная улыбка производили впечатление на тех и на других.

Да, внешние данные в его бизнесе играют немалую роль. Абу Рахим поправил яркий полосатый галстук. Кто бы мог подумать, что сомалийский юноша из бедной крестьянской семьи когда-нибудь поменяет набедренную повязку на дорогой итальянский костюм из тончайшего шелка.

Женщины находили его привлекательным, и дело тут было не только в больших деньгах, что он получал в последние годы, и в престижной клиентуре, обивавшей порог его кабинета. Он совершенно не походил на своих соплеменников, как правило, невысокого росточка и необыкновенно тощих, – был мускулистым и высоким. Кроме того, в нем, несмотря на смоляной цвет кожи, было больше от европейского мужчины, чем от африканца: семейное предание гласило о том, что девочек из его клана частенько отдавали в услужение к богатым португальцам. А уж последние как могли разбавляли густую сомалийскую кровь.

Абу Рахим посмотрел на упорно молчавший телефон: все-таки пора дать о себе знать. Но едва он устроился в кресле, чтобы позвонить, как аппарат затрезвонил сам; звонок показался ему в этот раз на редкость пронзительным.

Подняв трубку, он сдержанно, как и полагается человеку его положения, произнес:

– Слушаю.

– Вчера вечером они вышли из Одессы, яхта называется «Лидия», – сообщил ровный спокойный голос на приличном английском. – Мои люди наблюдают за ними; как только они войдут в Средиземное море, я вам сообщу.

– Хорошо. Нужны фотографии, как выглядит яхта.

– Будут. Я отправлю вам их по этому адресу.

– Договорились. Куда они пойдут потом?

– Дальше они сразу направятся к берегам Красного моря, некоторое время потратят на изучение тамошних достопримечательностей, а потом пойдут в Аденский залив.

– Мне нужно знать, когда они будут проходить Суэцкий канал.

– Я вам сообщу попозже.

– Хорошо, буду ждать.

– Скоро они будут у вас. Встречайте!

Абу Рахим едва сдержал вздох облегчения. Настроение заметно улучшилось.

– Хорошо, брат, я тебя понял. Мы будем их ждать.

И положил трубку. Теперь очередь за ним. Быстро набрав номер, он дождался ответа абонента и коротко переспросил:

– Абдулла Хамди?

– Он самый, хозяин.

– Слушай меня внимательно. Яхта называется «Лидия». На ней будут двое: молодые мужчина и женщина. Фотографии яхты я вышлю тебе позже и скажу время, когда она будет проходить через Суэцкий канал. Смотри не пропусти!

– Хорошо, хозяин.

– Вышлешь мне фотографии яхты, когда найдешь ее, я должен быть уверен, что мы ничего не напутали.

– Хорошо, хозяин.

Всего-то один звонок, а к цифре в пять миллионов долларов он приблизился почти вплотную. Как хорошо быть богатым! Там, где он сейчас находится, на самом верху, очень легко делать деньги. Важно только знать, где их лучше всего поднять, правда, этому искусству он учился долгие годы, поднимаясь все выше и выше. Труднее всего приходится рыбакам, например, его отцу, который за корзину свежей рыбы готов ежедневно рисковать собственной жизнью – и все это для того, чтобы прокормить восьмерых детей.

Абу Рахим был седьмым…

Если рассказать отцу, что миллионы долларов можно заработать, даже не выходя из роскошного кабинета, тот посчитал бы его пустым хвастуном.

Открыв журнал «Форбс», лежавший на столе, адвокат Абу Рахим с интересом принялся рассматривать крепкого русоволосого мужчину с добродушной улыбкой. В списке богатейших людей мира он занимал девятнадцатое место, а в России и вовсе шел под вторым номером. Если он будет продвигаться и дальше столь же стремительно, то уже через какой-нибудь год войдет в пятерку самых богатых людей планеты. Звали этого человека Павел Егорович Ефимцев. Даже бездушная бумага не сумела скрыть его невероятной харизмы: такие люди, оказавшись на политическом олимпе, обычно перекраивают карту мира, а если судьба уготовила им роль стать крупными военачальниками, они грезят лишь о громких победах. Но этот человек был крупный предприниматель, и в том, что в кратчайший отрезок времени он сумел увеличить свой капитал до миллиарда долларов, не было ничего удивительного. Уж таков его характер. Для таких людей, как Павел Ефимцев, не существует половинчатых решений, и уж если они занялись производством, то в красный угол ставят только прибавочную стоимость. Они не успокоятся до тех самых пор, пока, наконец, не сделаются первыми. Такие люди по своей структуре революционеры, им недостаточно того, что они имеют, они всегда стремятся заполучить все самое лучшее, даже если им придется расплачиваться за все по самому высокому тарифу. Родись Ефимцев немного пораньше и окажись волею судеб в лагере Че Гевары, так без колебаний отправился бы совершать мировую революцию.

Такие сильные люди обычно позволяют себе маленькие слабости. И слабостью Ефимцева была его единственная дочь – Анастасия, вышедшая полтора месяца назад замуж за своего однокашника. Парню очень повезло: он сумел вместе с красавицей женой обрести еще и покровительство всемогущего тестя.

Десять дней назад молодые отправились в свадебное путешествие и в этот самый момент двигались вдоль побережья Черного моря в сторону пролива Босфор. Абу Рахим победно растянул губы: так что дочь была не только слабостью Ефимцева, но и весьма уязвимым звеном в его защите.

Глава 3
ПИРАТСКИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ
20 АВГУСТА

Расположившись в ряд, на якорях стояли многотонные суда и терпеливо дожидались своей очереди для прохода по Суэцкому каналу. Кому здесь было проще, так это небольшим кораблям и яхтам, которые двигались в фарватере большегрузных кораблей. На фоне гигантских лайнеров они смотрелись словно крохотные воробушки среди стада слонов. Невольно создавалось впечатление, что они будут затерты этими гигантами. Но нет, обходилось без происшествий, и каждое судно дисциплинированно следовало своим ходом, ведомое по проливу катерами лоцманов.

Кому нелегко, так это супертанкерам с большой осадкой, терпеливо стоявшим перед Суэцким каналом: им придется слить часть своего груза на суда, принадлежащие каналу, чтобы не застрять на двадцатидвухметровой глубине, а уже после того как они пройдут канал, груз будет возвращен им. Хлопотно, разумеется, но по-другому ничего не получится.

Абдулла Хамди работал на канале уже восьмой год, но не переставал удивляться его величию, а также транспортному потоку, что неиссякаемо двигался через длинный узкий перешеек. Канал по гению инженерной мысли можно было вполне сравнить с настоящим чудом света, таким же, как египетская пирамида Хеопса. Хотя внешне, возможно, он выглядел весьма своеобразно: вода стояла вровень с берегами, так что канал напоминал гигантскую канаву, до краев наполненную водой. Невольно создавалось впечатление, что достаточно будет подняться волне, как вся вода из него выплеснется на берег. Однако ничего подобного не происходило. Абдулла Хамди не упускал случая, чтобы полюбоваться прохождением по каналу большегрузных кораблей: создавалось впечатление, что они просто величественно движутся по раскаленной пустыне.

Но сейчас у него был личный интерес: два часа назад он получил информацию о том, что через Суэцкий канал будет проходить некая яхта «Лидия», и ему хотелось посмотреть на то самое судно, из-за которого возникло столько переполоха.

И это само по себе было весьма странно. Одно дело – огромное судно с большим водоизмещением и экипажем, и совсем другое – крошечная яхта, которая на фоне других судов выглядит просто щепкой. Не бог весть какой экипаж – молодые мужчина и женщина, так что не очень понятно, что же именно так взволновало Абу Рахима.

В администрации Суэцкого канала Абдулла Хамди работал четвертый год. Входил в группу чиновников, которая взимала плату с малых судов за прохождение канала (по-своему весьма значительная карьера, о которой мечтают многие), именно это обстоятельство позволяло ему быть в курсе всех передвижений кораблей. Вчера к обеду были составлены очередные бумаги на прохождение судов, среди которых русская яхта с предельно малым водоизмещением «Лидия» значилась в списке четырнадцатой. Было определено и время, в какое она должна пройти по Суэцкому каналу. И Абдулла Хамди решил не опаздывать.

Для наблюдения за передвижением судов наиболее подходящим местом был мост «Мубарах», соединявший города Порт-Саид и Исмаилию. Мост возвышался над каналом почти на сотню метров. Невольно возникало ощущение, что с этого моста виден не только Суэцкий канал, но и весь Синайский полуостров.

Абдулла Хамди выехал ровно в шестнадцать часов, время, когда солнышко клонится к закату.

Оставив машину у конической башни, он подошел к стальным тросам моста и посмотрел на Суэцкий канал, в центре которого, в окружении четырех лоцманских катеров, двигался американский корабль, груженный боевыми вертолетами и истребителями. Зрелище впечатляло: через каких-то десять минут судно окажется под мостом. А немного позади, держась ближе к берегу, словно опасаясь быть раздавленной гигантом, двигалась небольшая яхта с поднятым парусом. Вот только никак не удавалось прочитать ее название.

По мосту, грохоча на стыках, проносились большегрузные автомобили, но Абдулла Хамди не замечал их, его внимание было приковано к небольшой яхте, которая на значительном отдалении и вовсе выглядела крошечным белым пятнышком.

Достав из салона автомобиля бинокль, он прижал окуляры к глазам. Теперь он мог сказать, что яхта, несмотря на свои малые размеры, выглядела вполне убедительно и была оснащена современным оборудованием. Мастера сумели вписать в нее все самое передовое и лучшее, что имелось в яхтенном строении на сегодняшний день. Так что на такой посудине не стыдно было отправиться даже в кругосветное путешествие.

А у этого русского яхтсмена неплохой вкус: в шезлонге, раскинув руки, в открытом купальнике загорала длинноногая блондинка. Надо признать, что парень тоже был хорош: мускулистый, с прекрасно развитым торсом. Наверняка немалую часть жизни он провел в спортивном зале, да и с парусами управляется очень грамотно. Такие мужички женщинам нравятся. Вот только… что же нужно Абу Рахиму от этой молодой пары?

Хотя какое ему дело? Ведь ему платят не за то, чтобы он размышлял, а за информацию обо всем интересном, что происходит на Суэцком канале.

Морской военный корабль медленно входил под мост, точно между раскачивающимися на волнах полосатыми бакенами. И теперь Абдулла мог убедиться, насколько же крейсер был огромен. Такое зрелище может заворожить кого угодно.

А следом за военным судном потянулись еще три сухогруза, выстроившись рядком: каждый из них водоизмещением не менее ста тонн. Они напоминали послушную стайку утят, плывущих за заботливой мамашей. Эти три судна значились под семнадцатым, восемнадцатым и двадцатым номерами. Хозяином первых двух кораблей был судовладелец из Мальты, однако шли они под флагом Марокко, а вот хозяином третьего сухогруза был предприниматель из Китая, но шел он под флагом Анголы. Груз самый обыкновенный – в первых двух древесина, в третьем – металлические трубы. Экипаж каждого судна был вполне интернациональным и состоял из двадцати двух человек.

Абдулла Хамди отложил бинокль: теперь он хорошо мог рассмотреть суда невооруженным взглядом. Увидел, как экипажи судов, собравшись у бортов, рассматривали унылые берега Суэцкого канала. Это только поначалу может быть интересно, а потом понимаешь, что никакого чуда ждать не следует, взгляд всюду натыкается на выжженную землю, вот только разве что под гигантским мостом, спрятавшись в тень, рос невзрачный кустарник.

Экипаж трех судов состоял в основном из филиппинцев. Оно и понятно, наиболее дешевая и в то же время очень квалифицированная корабельная сила. Впрочем, в предпоследнем сухогрузе в экипаже был норвежец, а вот в последнем – швед. На такую работу они могли отважиться только из-за любви к экстриму, другое объяснение подобрать трудно.

Боковое окно капитанской рубки на первом сухогрузе было распахнуто, и Абдулла мог рассмотреть рулевого, стоящего за штурвалом: черноволосый, коротко стриженный человек в фирменном кителе. Судном он управлял уверенно, не отвлекаясь по сторонам, короткая шкиперская бородка делала его несколько старше, хотя в действительности ему было не более сорока лет.

Достав фотоаппарат, Абдулла Хамди сфотографировал суда, максимально приблизив каждое из них.

Вытащив телефон, он уверенно набрал нужный номер.

– «Лидия» только что прошла под мостом.

– Хорошо, – прозвучал в ответ энергичный голос. – Есть ли еще что-нибудь интересное?

– Имеется, три судна-сухогруза.

– Что у них за груз?

– В первых двух – древесина. В третьем – металлические трубы. Экипаж каждого судна по двадцать два человека. Первое судно называется «Мадина», второе – «Звезда Африки», а третье – «Каролина». Сегодня же я вам отправлю все данные по этим судам вместе с фотографиями.

– Договорились. Но фотографии должны быть качественными.

Суда двигались медленно, не больше шестнадцати миль в час. Через каких-то четырнадцать часов они окажутся в Красном море, где попадут под надзор точно такого же наблюдателя. Как весьма ценную ношу корабли будут передавать от одного наблюдателя к другому, пока наконец сухогрузы не окажутся у берегов Сомали.

– Фотографии будут хорошими. Вы узнаете эти сухогрузы даже в темноте, – заверил Абдулла. – Я случайно узнал, что на судне «Мадина» проходит стажировку племянник премьер-министра. Парень хочет быть капитаном.

– Очень интересная информация. Мы будем иметь это в виду.

Сухогрузы один за другим проплывали под висячим мостом. Теперь они не казались такими уж маленькими: двигались друг за другом аккуратно, между двумя берегами, как будто бы по прочерченной линии. И Абдулла Хамди, не жалея времени, снимал силуэты уходящих судов.

Просмотрев снимки, он остался доволен. Теперь можно возвращаться в Исмаилию.

Глава 4
НАПАДЕНИЕ ПИРАТОВ
28 АВГУСТА

За три прошедших недели они прошли не одну тысячу километров. Черное, Мраморное и Средиземное моря миновали без приключений, с удовольствием общались с экипажами других яхт, что встречались на их маршруте, и взахлеб делились пестрыми, многочисленными впечатлениями.

Никто из них не упоминал о пиратах.

Тревога зародилась сразу за городом Джидда в Саудовской Аравии, близ небольших островков, просыпанных в море, будто горстка гороха. На их отмелях встретились сразу три затопленные яхты, две из которых, по всей видимости, старые, успели обрасти водорослями и кораллами. То, что над ними поглумился не шторм, было понятно с первого же взгляда: борта были проломлены самым нещадным образом. Такое случается тогда, когда есть намерение спрятать судно от посторонних глаз: коралловые рифы способны укрыть не одну страшную тайну, так что с экипажем могло случиться самое страшное. Названия яхт тоже не разобрать, борта были пробиты точно в тех местах, где обычно значится название судна.

Проплывая мимо островов, они встретили небольшую яхту, экипаж которой состоял из немолодого мужчины лет шестидесяти пяти и его супруги, молодящейся женщины примерно того же возраста. Без излишних причитаний они поведали о том, что близ Адена они подверглись нападению пиратов, догнавших их на двух моторных лодках. Переглянувшись, престарелая чета дружно сошлась на том, что в этом «приключении» им очень повезло, так как они лишились всего-то немногих драгоценностей, включая обручальные кольца. Зато у них осталось судно, и теперь, несмотря на суровые испытания, они способны собственными силами добраться домой.

Так же спокойно поведали они о злоключениях трехкорпусной яхты, с которой они вошли в злополучный Аденский залив. Хозяином яхты был крепкий симпатичный итальянец лет тридцати. Когда на него напали пираты, он, вооружившись ножом, решил отбиваться от них. Однако подобный героизм ни к чему не привел, уже на третьей минуте борьбы его повалили на палубу, связали по рукам и ногам, а затем, раскачав, выбросили за борт в море.

На одной из отмелей Дмитрий увидел огромную яхту: грот-мачта, переломленная в трех местах, лежала на песчаной отмели, а паруса, будто бы саван, накрыли корпус. Хотелось верить, что люди, находившиеся на ее борту, оставались в живых, но судя по обломкам, что были разбросаны на берегу, шансов на подобный исход было маловато.

Прижавшись к Дмитрию, Настя спросила:

– Как ты думаешь, а те люди, что плыли на этой яхте, живы?

Его губы невольно поджались: в эту минуту они думали об одном и том же. С некоторых пор у Дмитрия появлялось ощущение, что их сердца бьются в такт.

– Хотелось бы верить, что они спаслись.

* * *

К вечеру решили бросить якорь близ небольшой сомалийской деревушки, раскинувшейся на берегу залива. С воды поселение выглядело вполне идеалистически, будто написанное на холсте: жилища цилиндрической формы с плоскими крышами из тростника. Неподалеку от хижин горели костры, на которых женщины готовили еду. Дмитрий даже почувствовал запах жареной рыбы. Немного поодаль в глубине деревушки стояли длинные прямоугольные жилища (Дмитрий знал, что они называются ариши) с такими же саманными стенами, что и у хижин, но вот крыши их были из пальмовых листьев. У одного из домов, собравшись в тесную дружную стаю, сидели бабуины и заинтересованно посматривали на подплывшую к берегу яхту.

Из ближайшей хижины вышла женщина с кувшином. Оранжевая материя, выполнявшая роль платья, туго обхватывала ее широкие бедра (отчего ее шаги казались размашистыми) и поднималась к плечам, оставляя правое плечо обнаженным. На шее женщины Дмитрий даже рассмотрел бусы из каких-то разноцветных камушков.

Более спокойное место трудно было отыскать на всем восточном побережье Африки.

– Тебе нравится? – спросил Дмитрий, повернувшись к Анастасии, которая расторопно колдовала подле камбуза: нарезав помидоры с огурцами, заливала их подсолнечным маслом.

Оторвавшись на минуту от приготовления салата, она посмотрела на багровое солнце, заходящее в расщелину между двумя острыми скалами, и негромко сказала:

– Какая красота, разве такое может не понравиться?

В чем-то она была права. Странное дело, но Дмитрия все же не покидало ощущение тревоги. Что-то было не так, но что именно – понять было сложно. Может, потому, что перед ним был другой континент, находящийся за тысячи километров от родного дома, а в такой ситуации даже придорожный камень может восприниматься враждебно. Тишина на фоне заходящего багрового солнца казалась почти пугающей. И в то же самое время безбрежная морская гладь будто бы успокаивала, притупляла все чувства.

Павианы, напоминая бездомных собак, перебегали от одного жилища к другому. Что-то пронзительно кричали, возможно, выпрашивали еду.

– Места и вправду удивительные, – отозвался Дмитрий.

Чувство опасности болезненно стиснуло виски. Надо было что-то делать с этими ощущениями. Но что?

Анастасия понесла в каюту салат, нарезанный хлеб.

– А может, переберемся в какое-нибудь другое место? – предложил Дмитрий, пристально всматриваясь в берег, когда Настя вновь вернулась к камбузу.

В дальних хижинах начиналось какое-то оживление, заставившее напрячься органы чувств до предела.

– Неужели тебе здесь не нравится? – почти возмутилась девушка. – Я так устала от этого безлюдья. Всюду океан – и ничего больше! А потом – просто страшно, ты посмотри, что на море-то делается, сколько вокруг яхт потоплено! А ведь на них были люди, возможно, что многие из них просто погибли. А эти аборигены хоть как-то нам помогут, если с нами что-то вдруг случится.

– Уж эти помогут! – буркнул Дмитрий. – Взгляни лучше вон…

Последнюю фразу Тимин не договорил. Поселок, безлюдный всего-то минуту назад, вдруг наполнился людьми, среди которых выделялась группа мужчин, одетых в национальную одежду: набедренные повязки, а через плечо по диагонали материя из белой ткани. Что-то отчаянно крича, они решительным шагом направились к берегу. И тут Дмитрий обратил внимание, что у некоторых из них в руках поблескивали кинжалы. Где-то рядом, привлекая к себе внимание, бабахнул оружейный выстрел; ему вдогонку столь же грозно бухнул еще один, выглядевший на фоне ночного неба ярким всполохом.

Несколько мужчин, сбрасывая на бегу сандалии, бросились в море и вплавь, проворно взмахивая руками, стали стремительно приближаться к яхте.

– Что за черт! – невольно выругался Дмитрий. – Да это же пираты! Ничего себе поселок! Да оставь ты свой салат! – прикрикнул он на Настю. – Нам сейчас головы отрежут! Паруса поднимай!

Выскочив на палубу, Дмитрий увидел, как трое сомалийцев уже спускали на воду небольшую узкую убогую лодчонку. Ахнул еще один выстрел, и пуля упруго врезалась в борт яхты.

Паруса, наполненные ветром, выгнулись и уверенно сдвинули яхту с места. Она плавно повернулась.

От берега уже отходили три лодки, гребцы усиленно налегали на весла, приближаясь к судну с каждым гребком.

– Подними якорь! – закричал Дмитрий на подскочившую Настю. – Да не свались же ты, этого нам еще не хватало!

Раскрыв саквояж, он вытащил из него «узи» и, вскинув автомат, дал длинную очередь по наседавшим пиратам. У бортов лодок предостерегающе булькнули мелкие фонтанчики, заставив гребцов замедлить ход.

На какое-то время в деревне воцарилась тишина. Факелы в руках сомалийцев, стоявших на берегу, рвали темноту в клочья и бросали красные всполохи на их напряженные темные физиономии. Лодки продолжали двигаться по инерции, все более сокращая расстояние. Палец привычно покоился на спусковом крючке, выбирая подходящую мишень. До ближайшей лодки было метров двадцать, и Дмитрий отчетливо видел лица пиратов, чуток растерянные, но совершенно не испуганные. Казалось, что они не могли смириться с тем, что добыча, которая всего-то несколько минут назад была так доступна и к которой достаточно было лишь протянуть руку, чтобы ухватить ее за шкирку и швырнуть на берег, вдруг огрызнулась автоматным огнем.

Хладнокровно, словно он находился в тире, Дмитрий принялся выбирать подходящую мишень. Ствол автомата застыл на сомалийце в синей наплечной накидке, сидящем на носу лодки и зорко контролировавшим каждое его движение. Человек с таким проницательным взглядом может быть только лидером. Достаточно одного точного выстрела, чтобы изнутри взломать иерархическую лестницу.

Между потенциальной жертвой и убийцей всегда существует невидимая постороннему глазу связь, и Тимин словно невольно прочитал его мысли и почувствовал его откровенный страх, ему даже показалось, что он разобрал слова молитвы, которой сомалиец пытался заговорить пулю, находящуюся пока в стволе.

По левому борту забренчала металлическая цепь (Настя наконец подняла якорь), и яхта, почувствовав свободу, легко тронулась в сторону открытого моря, рассекая водную гладь.

Зло и, видно, на прощание в грот-мачту смачно врезалась тяжелая пуля, заставив вздрогнуть натянутые паруса. Приподняв чуток ствол, Дмитрий мстительно выпустил короткую прицельную очередь и, не скрывая злорадства, наблюдал за тем, как пираты, униженно вжав головы в плечи, смотрят на фонтанчики, взметнувшиеся у самого борта лодки.

Яхта уверенно набирала скорость. Сначала в сгустившихся сумерках сделались неразличимыми лица нападавших, потом размазанными стали выглядеть контуры фигур, а вскоре растворился и берег, став всего-то невыразительной плоской полоской с крохотными искорками, – то были отблески далеких костров.

В темноте лицо Анастасии выглядело светлым пятном, лишенным какой бы то ни было индивидуальности, хорошо различимы были только глаза: огромные и влажные. В этот самый момент в них отразилась половина звездного неба, и, только всмотревшись, Дмитрий сумел понять, что в глубине радужки плещется самый настоящий страх. Он с досадой подумал о том, что вероятно точно такой же страх запечатлен и на его лице.

Неожиданно Анастасия отвернулась и громко зарыдала.

– Ты чего? – приобнял Дмитрий жену за плечи.

– Ты на меня кричал, – преодолевая рыдания, всхлипнула девушка. – Мне ведь было очень страшно!

– Извини меня, я был не прав. Но ты видела, что творилось. Я ведь должен был защищать тебя. Что я сказал бы твоему отцу, если бы с тобой что-нибудь случилось?

К горлу подкатил ком, и это волнение нужно было немедленно преодолеть: не тот случай, чтобы проявлять слабость, пусть женщина видит, что он – железобетонный.

Подняв на мужа глаза, девушка попросила:

– Обещай мне, что больше никогда не будешь повышать на меня голос.

– Глупенькая… Такое обещание мне дать несложно. Обещаю!

Вскоре негостеприимный сомалийский берег закрылся чернотой океана, поблескивали лишь всполохи костров, иногда прорывавшиеся из глубины мрака. Вместе с уходящим берегом как-то незаметно утихли их недавние переживания.

– Дима, мне становится страшно. Я даже не думала, что эти люди могут быть такими жестокими. Ведь мы же им ничего не сделали. Они ведь могли нас убить. Может, вернемся, пока не поздно?

Настя озвучила то, о чем он сам думал последние дни, но из ее уст правда прозвучала особенно пронзительно. Хорошо, что была ночь, и девушка не могла увидеть, как напрягалось его лицо.

– Хорошо. Я тебя понимаю. Завтра мы повернем обратно. Мы с тобой уже неплохо попутешествовали, многое увидели, так что не будем больше искушать судьбу.

– Скорее бы наступило это завтра, – вздохнула Настя.

Даже в темноте он увидел просветлевшее лицо девушки.

Глава 5
«СЕЙЧАС ВЫЛЕТИТ ПТИЧКА»
28 АВГУСТА

Только отойдя на большое расстояние от берега, Дмитрий почувствовал себя спокойно. Взглянув на приборы, он определил, что яхта находилась в нескольких километрах от коридора, выделенного международными организациями для прохода грузовых судов. Проход этот охранялся военными кораблями.

Всмотревшись вдаль, он увидел большое судно, мерцающее многими огнями. До него было километров шесть, а может быть, немного и поболее, сразу так и не определишь. Оно и неплохо, есть надежда, что в случае нападения пиратов фрегат прибудет за считаные минуты. Осталось только включить сигнальные огни, чтобы не быть раздавленным в темноте каким-нибудь проходящим многотонным танкером, и можно отправляться спать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.