# Три принца для Золушки

Дарья Александровна Калинина

Фима всю жизнь жила для своей семьи – брата Юры, его жены Юленьки, ее мамы и брата. Готовила, стирала, прислуживала, теснилась в кладовке, уступая собственную комнату новоявленным родственникам. Неоднократные Фимины попытки выйти замуж заканчивались одинаково – женихи бросали замечательную девушку без объяснения причин. Но вот в жизни Золушки появился Вадим. Дело уже шло к свадьбе, когда любимый вернулся домой под утро пьяный, со следами губной помады и заявил: они расстаются. Фима, недолго думая, распрощалась с изменником и в тот же день узнала, что Вадима убили, а в убийстве подозревают не кого-нибудь, а ее…

## Глава 1

Свою жизнь с самого раннего детства Фима воспринимала как некую чудесную сказку с обязательно счастливым концом. Хотя почему только с концом? У нее и раньше, и сейчас все было хорошо и даже замечательно. Она жила вместе с самым чудесным мужчиной на свете – со своим родным братом Юрой. Старший брат всегда казался маленькой Фиме идеалом мужчины.

Именно он водил Фиму на горку в парк, учил ее стоять на коньках, а потом посадил на велосипед. Конечно, велосипед был куплен родителями, но им всегда было некогда, и с крошечной Фимой приходилось заниматься Юре.

Что думал по этому поводу Юра, сказать было трудно. Но сама Фима была от своего брата в восторге. Все, что он делал, было превосходно. И когда Юра после многочисленных проб и ошибок наконец нашел девушку своей мечты, то Фима незамедлительно полюбила его невесту Юленьку всем сердцем. И очень обрадовалась, когда Юра сказал ей:

– Моя невеста Юленька пока что поживет у нас. Она приезжая, своего жилья в нашем городе у нее нет. И вообще, я считаю, что жена должна жить в доме мужа, а не наоборот.

– Правильно! – воскликнула мало что соображающая от счастья и волнения Фима. – Места у нас в квартире полно. Я лично буду только рада!

– В принципе твое мнение не может быть мне указом, но спасибо на добром слове.

Итак, Юленька поселилась у Юры еще до свадьбы. Работы по дому для Фимы стало больше. Но Фима была так рада, что брат счастлив, что готова была горы свернуть для невестки. Юленька пила по утрам свежевыжатый апельсиновый или другой фруктовый сок, но ни в коем случае не яблочный. На яблочный у Юленьки была аллергия. И Фима теперь нарочно ставила свой будильник на десять минут раньше, чтобы успеть порадовать Юленьку ее любимым утренним напитком.

Конечно, сами по себе десять минут ничего не значили, но, когда оказывалось, что нужно еще успеть поставить Юленькины сапожки к батарее, развесить выстиранное вчера белье, а перед этим сложить то, что уже высохло, минуты набегали и превращались в часы.

Кроме яблочного сока, у Юленьки была еще аллергия на сок свежего картофеля. Она начинала немилосердно чихать, когда кто-то при ней принимался резать или чистить картофель. Поэтому на кухне Юленька старалась бывать пореже. И появлялась лишь к тому моменту, когда все было уже готово и подано к столу. На приготовленные продукты у нее аллергии не было.

Сама Фима по утрам есть совершенно не хотела. Единственное, что ей удавалось в себя впихнуть, – это чашка растворимого кофе с молоком. А вот Юра любил позавтракать плотно. И Фима готовила для брата горячие блинчики, оладушки, жарила ему сырники или варила пельмени. Пельмени были домашними, Фима сама их лепила в субботу или воскресенье, чтобы запас в семье был на всю неделю, и брат ни в коем случае не остался бы утром голодным.

Когда Юленька поселилась у них, Фима думала, что невеста возьмет на себя заботы об утреннем завтраке брата. Но оказалось, что у Юленьки слабое здоровье. По утрам она испытывала слабость и головокружение, так что Фима продолжала готовить завтрак на всех троих. Впрочем, обеды и ужины также оставались на ее совести. А еще Фима стирала, гладила, убирала квартиру и, конечно, заботилась об их домашнем любимце коте Персике.

Персиком его назвали из-за цвета шерсти. Хотели назвать Абрикосом, но отец, тогда еще живой, хотя и не вполне уже здоровый, наотрез отказался от этого имени, заявив, что жить под одной крышей с Абрикосом не будет.

– Вы бы его еще Урюком назвали! Или Алычой!

– Папа, ну при чем тут Алыча? Он же мальчик. Будет Абрикос.

– Не бывать котов Абрикосов в моем доме. Что за издевательство над животным? И потом, я-то помру скоро, а вам еще жить. И что? Как вы будете кликать своего зверюгу? Да над вами все соседи будут потешаться!

И кота назвали Персиком. К этому времени отцу было уже слишком худо, чтобы у него оставались силы для протеста. Но кот скрасил последние месяцы жизни папы. Тот искренне привязался к игривому котенку. И возможно, благодаря этому чувству отец прожил немного дольше. И Фима за это была коту благодарна.

Но вот с появлением Юленьки забот по уходу за Персиком значительно прибавилось. У Юленьки была аллергия на кошачью шерсть. И Фима каждый день вычесывала Персика, чтобы он не портил экологию их квартиры. Сама она никакого дискомфорта от присутствия даже линяющего Персика не испытывала, но охотно шла навстречу пожеланиям невестки, лишь бы той было хорошо. Ведь у Юры с Юленькой дело шло к свадьбе. И Фима хотела, чтобы в их отношениях не возникло ни малейшей шероховатости.

Свадьба была шикарная. Брат снял ресторан, пригласил музыкантов и поручил Фиме приготовление свадебного банкета.

– Понимаешь, можно было бы заказать еду в ресторане, но с деньгами у меня не особо густо, – стесняясь, пояснил ей Юра. – А так мы здорово выгадываем на поварах и кухне. Разумеется, Юля и ее мать тебе помогут.

Фима с радостью согласилась. Конечно, она все приготовит! Никаких проблем. И свадебный стол на шестьдесят человек был ею организован на славу. Юля тоже помогла. Она накрошила тазик оливье, а ее мама приготовила селедку под шубой. Все остальное легло на плечи Фимы. Но она справилась. И даже успела приготовить огромный свадебный торт.

– Да чего его там готовить?! – отмахивалась Фима, когда Юра выразил сестре свой восторг. – Тесто для бисквита смешать, разлить по формам и выпечь. А потом разрезать на коржи, смазать каждый кремом и украсить!

С украшением торта Фима провозилась всю ночь. Поспать ей не удалось вовсе. Потому что уже к восьми утра нужно было мчаться в ресторан, чтобы украшать зал и сервировать столы. От официантов Юра тоже был вынужден отказаться.

– Понимаешь, совсем с финансами туго! – признался он сестре. – Но ты ведь сможешь? Если хочешь, я сам тебе помогу!

И Юра сдержал свое слово. Привез целую уйму «Aqvarius»-шариков, которые Фима красиво расположила по всему залу. И еще она повесила плакаты, которые сама же и нарисовала. И самодельные гирлянды. Получилось очень здорово. Все гости решили, что ресторан украшали профессиональные дизайнеры, специализирующиеся на проведении такого рода мероприятий. И очень бы удивились, узнай, что зал украшала сестра жениха.

Впрочем, про это не упомянул ни Юра, ни Юленька, ни тем более сама Фима. Она знала, что для брата очень важно общественное мнение. А оно – это мнение – могло сложиться не в его пользу, пронюхай общественность, что все украшения сляпала его сестра Фима, так сказать, на скорую руку.

Загруженная работой, Фима не смогла побывать ни во дворце бракосочетания, ни покататься по городу в свадебном лимузине. В это время она в поте лица варила, жарила и парила. И к тому времени, когда гости приехали в ресторан, едва держалась на ногах. Она даже брата толком не успела поздравить. Ведь нужно было еще все подать к столу, проследить, чтобы все гости устроились с комфортом. А потом убрать грязные тарелки, выставить чистые под горячее. Потом подать горячее. Потом десерт. А потом, когда Юра и Юленька отправятся в свадебное путешествие, а гости поедут провожать их в порт, еще и привести ресторан в порядок к завтрашнему дню. Ведь Юра снял зал только на один день и обязался все вернуть хозяевам в идеальном порядке.

Но Фима справилась. И сэкономила своему брату кругленькую сумму, чтобы он смог позволить себе и своей молодой жене морской круиз вокруг Европы.

– Турция или Египет – это фи! Пусть туда летают плебеи! – вещала Юленька, когда встал вопрос о выборе места для проведения медового месяца. – А вот морской круиз – это престижно!

Фима, которая ни разу в жизни не была ни в Турции, ни в Египте, но с удовольствием бы туда съездила, по большей части помалкивала. Нет, она не завидовала Юленьке, потому что вообще никогда и никому не завидовала. Такая уж у нее была натура. К тому же Фима считала, что ей и дома очень неплохо в ее отпуск. К тому же должен ведь кто-то приглядывать за дачей и дачным участком, который достался им с Юрой от родителей.

Их старую дачу Фима очень любила. И ей удавалось выращивать в парнике невиданные урожаи вкусных хрустящих огурчиков, веселеньких красных помидорок и таких жирных перцев, что к ней сбегались все соседки полюбоваться на диво для северных широт. Кроме того, на даче было просто очень приятно. И Фима по весне с удовольствием копалась в земле, ведь Юра так любил молодую картошку! Так почему бы ей не порадовать брата?

– Ведь у меня только и остались из близких, что ты и Юра, – говорила она Персику, который проводил теперь весь дачный сезон у соседей. – Ну и еще, конечно, Юленька.

Персик в ответ недовольно мявкал. Юленьку он не любил. Став законной женой, Юленька устроила так, что кот все реже оставался у них дома, а все больше времени проводил на даче. Фима же не могла каждый день бывать там. Она тоже работала. И у себя в фирме была на хорошем счету.

– Конечно, звезд наша Семенова не хватает, но сотрудник она надежный и аккуратный. Что ни поручи, все сделает вовремя и без ошибок!

Поэтому Фиму в коллективе любили. И если возникала какая-то неотложная работа, поручали ее ей. Фима этим доверием своих коллег очень гордилась. Еще бы, никто не справился, а она справилась. Ну и что с того, что пришлось задержаться на работе до десяти вечера? И не один раз, а целых три? Все равно ведь она справилась! И удостоилась личной похвалы их начальника – Валентина Петровича. Он так всем и сказал: «Берите пример с Семеновой! Она образцовый работник!»

Правда, на семинар в Калининград с Валентином Петровичем поехала их новенькая секретарша Вероника. Чем она могла помочь на совещании директоров банковского подразделения, в котором работала сама Фима, девушка решительно не понимала. Ведь все речи для Валентина Петровича писала Фима. И при необходимости она же могла подкорректировать выступления начальника. А Вероника в экономике была полный ноль. Она хорошо варила кофе и умела модно одеться. Но экономика – это был не ее конек.

– Ты что, совсем ничего не соображаешь? – изумилась в ответ на недоуменные высказывания Фимы ее приятельница Галка, которая работала в том же отделе. – Он же с ней спит!

– Кто? Валентин Петрович?

– Да. Валентин Петрович!

– Да ты что?

– Вот тебе и что!

– Но он же старый! Он Веронике в отцы годится.

– Скажи лучше, в дедушки! – хихикнула Галка, но тут же стала серьезной и возразила: – Ну и что с того, что он старше? Зато у него есть деньги. А для девушек вроде Вероники это самое главное!

– Никогда не смогла бы выйти замуж без любви, – покачала головой Фима.

Но Галка в ответ только звонко расхохоталась:

– Да ты хотя бы просто попробуй замуж выйти! Всех более или менее реальных кандидатов еще со школы мамаши пасут. А уж после тридцати вообще метут всех подряд! И приезжих, и стариков, и даже инвалидов. Где уж тут о любви мечтать!

Но Фима все равно мечтала. Она даже знала, каким будет принц ее мечты. Обязательно красавец. Не такой, чтобы с ним только по подиуму шагать, но все равно красавец. Высокий. С хорошим образованием. Начитанный. Интеллигентный. И обязательно самокритичный. Это качество Фима ставила превыше всех других. По ее мнению, только самокритичный человек может стать идеальным спутником жизни. Ведь в супружеской жизни случается столько коллизий и ситуаций, в которых бывают неправы оба участника спора, что только держись!

Фима наблюдала это своими собственными глазами. Личная жизнь Юры казалась ей далекой от совершенства. Как ни старалась Фима, как ни угождала она невестке, ссоры между Юленькой и Юрой вспыхивали все чаще. Фима старалась не прислушиваться, но все же громкие злые голоса брата и его жены проникали даже через толстые стены в комнатку к Фиме. И она понимала, что причина тут одна – деньги.

– Я хочу жить нормально! А я не могу себе позволить элементарных вещей.

– Но я работаю!

– Те гроши, которые ты приносишь, меня не радуют! А квартира? Когда тут делался ремонт? И вообще, зачем ремонт! Нужна новая квартира! Если тебе не жаль меня, то посмотри, в каких условиях ютится твоя сестра! Бедная Фима! Она-то уж точно заслужила отдельное жилье!

Комнатка, в которой теперь обитала Фима, и в самом деле прежде предназначалась для глажки белья. Тут стояла доска с утюгом и сушилка. А также два шкафа, куда складывалось постельное белье, скатерти, полотенца и тому подобные вещи. Но после приезда мамы Юленьки, которая приехала на свадьбу дочери и решила немножко погостить у них, Фима перебралась сюда. Свою хорошенькую спаленку она отдала Юлиной мамочке.

– Вам тут будет удобно, – краснея и смущаясь, сказала Фима. – Это лучшая комната в доме. Окна выходят на восток. И по утрам тут просто чудесно. Солнце заливает ее целиком.

– Терпеть не могу солнца по утрам! Нужно повесить жалюзи!

Жалюзи были куплены и повешены. А Фиме стало как-то очень грустно. Ей показалось, что ее выжили из родного гнезда. Но она тут же встряхнулась и приободрилась. Что за глупые мысли лезут ей в голову! Гостям все только самое лучшее! А жалюзи можно будет потом снять.

Конечно, Фима могла бы перебраться в гостиную. Но вместе с Юлиной мамой приехал и ее брат – Виктор. А спать в одной комнате с молодым человеком казалось Фиме не совсем приличным. Так что она выбрала чуланчик. В нем не было окна, да и места было маловато. Так что по ночам Фиме теперь казалось, что стены совсем сдвинулись и душат ее, но все же это был отдельный уголок. И она могла забиться сюда и тихо посидеть, вспоминая те дни, когда были еще живы папа с мамой. И она была их родной и любимой девочкой.

Папа умер три года назад. Следом за ним ушла и мама. И целый год Юра с Фимой жили вдвоем. Но потом появилась Юленька. А в скором времени в доме могли зазвучать и детские голоса. И Фима все чаще задумывалась о том, чтобы ей приобрести отдельное жилье и зажить своей жизнью.

Да и брату так будет лучше. И Юленьке тоже. В конце концов, нужно ведь дать брату и его жене почувствовать себя новобрачными. А то что такое, в одной комнате она, в другой Юлина мама, в третьей ее брат. Когда же молодым пожить для самих себя?

Фима уже несколько раз заводила разговор об отдельном жилье, но каждый раз поднимался гул возмущенных голосов.

– Как ты будешь жить одна?

– Ты моя сестра, а это твой дом!

– Невозможно себе представить, чтобы молодая девушка жила одна!

– Ты обязательно станешь жертвой мошенника или даже маньяка!

– Они только и охотятся, что за одинокими девушками.

– Изнасилуют!

– Убьют!

– Похитят!

– Мы этого не перенесем.

– Ведь мы так тебя любим!

– Ты нас совсем не любишь, раз хочешь уйти!

И польщенная бурной реакцией родственников Фима неизменно сворачивала эту тему. И обещала своим родственникам, что она, конечно, останется с ними. И что она тоже их очень всех любит. И в доказательство своих слов приготовила для них всех подарки.

Галка, которая была подругой Фимы, выражалась по этому поводу проще:

– Они просто доят тебя без зазрения совести, поэтому и не хотят, чтобы ты от них съехала!

– Что ты такое говоришь?!

– Правду! Сама подумай! Ты когда в последний раз покупала себе новую одежду? А когда ты была у косметолога? Забыла уже? А вот твоя Юленька, я уверена, не забывает посещать и косметический кабинет, и солярий, да и на массаж ходит.

– Но ей нужно. У нее спина. Проблемы с позвоночником.

– Да что ты! И с чего же это с ней беда приключилась? Неужели от валяния на мягких перинах? Это у тебя проблемы скоро будут. Ты же часами у компьютера сидишь скрюченная, словно вопросительный знак! Это тебе на массаж нужно! А ты не ходишь.

– Денег нет, – оправдывалась Фима, у которой и правда все чаще и чаще болела спина, а мышцы к концу рабочего дня казались просто окаменевшими. – Массаж – это для меня слишком дорого.

– Почему? – не успокаивалась Галка. – У тебя прекрасный оклад. Не спорь, я-то знаю! Вот я получаю вполовину меньше, но мне и то хватает на все мои прихоти и капризы. А ты ходишь в обносках! И выглядишь… Даже не знаю, как ты выглядишь! Как пугало! В таком виде тебе принца никогда не заловить, помяни мое слово! Даже в сказках принцы клюют на своих возлюбленных только после того, как те берут кредит доверия у сказочных крестных и приводят себя в соответствие с требованиями принцев. А принцы они, знаешь, во все времена какие капризные! Так что, если ты в самом деле хочешь заполучить себе мужа, то… крестной у тебя нет, тогда… Тогда просто возьмись за ум!

– Но Юре нужна новая машина. И я обещала ему помочь. И…

– Ты же приносишь в семью львиную долю доходов! Ты что, не понимаешь, что происходит? Твои близкие бесстыдно тебя эксплуатируют.

– Они меня любят.

– Они обирают тебя как липку. А ты им это позволяешь! Поэтому-то они и вцепились в тебя мертвой хваткой!

– Вот и нет!

– Вот и да!

– Деньги тут ни при чем.

– Дура! Пока ты сидишь под каблуком у своей родни, не видать тебе мужа как своих собственных ушей!

Но несмотря на все мрачные прогнозы Галки, Фиме все же удалось познакомиться с прекрасным молодым человеком. Познакомиться и даже влюбиться.

Герман был именно таким, каким и должен быть настоящий принц. Он был превосходно образован. И занимал видный пост в смежной банковской организации. Так что можно было считать, что Фима и Герман – коллеги. И хотя их пути пересекались по службе не часто, до Фимы все же доходили слухи о Германе. Отзывы были неизменно превосходны. И она надеялась, что и он тоже слышит в ее адрес все только самое лучшее.

Молодые люди встречались все более и более плотно. И наконец Герман сделал Фиме предложение. Бриллиантовое колечко было выше всяких похвал. И Фима, едва взглянув на него, сказала да. Была уже примерно выбрана дата бракосочетания. Оставалось только отнесли заявление в ЗАГС, заказать ресторан и купить свадебное платье, как вдруг Герман пропал.

Нет, теоретически он остался на месте. И с ним все было в порядке. Он был жив, здоров и вполне адекватен. Но вот по какой-то неведомой причине Герман не желал больше общаться с Фимой. Девушка недоумевала. Чем она могла так обидеть своего суженого? Вроде бы все у них шло как обычно. Но правда открылась быстро. Уже через три месяца после прекращения отношений с Фимой Герман объявил всем в офисе о своей невесте. И этой невестой стала вовсе не Фима, а какая-то другая девушка.

– Ничего не понимаю, – сетовала Фима своей верной Галке. – Я думала, что он любит меня. Он ведь сделал мне предложение!

– Может, вы поругались?

– Не ругались мы.

– А может, у него просто хобби такое?

– Хобби?

– Ну да. Делать предложение, а потом бросать невесту. Давай посмотрим. Может, он и эту бросит.

Но Герман свою новую невесту не бросил. Напротив, он устроил шикарную свадьбу. И даже языкастая Галка не смогла найти в невесте хотя бы один изъян.

– Конечно, могла быть и посмазливей, но ты знаешь, похоже, он ее в самом деле любит. Девушка хоть и с питерской пропиской, но живет в жалкой двушке вместе с родителями. Ни о какой выгоде тут речи не идет. Родня у нее нищая. Все расходы на свадьбу берет на себя Герман.

Фима тоже ничего не понимала. Кроме того, что Герман ее бросил. Отвернулся от нее. Предпочел ей другую. А значит, она ему чем-то не угодила.

– Наверное, у меня есть какой-то изъян, – пожаловалась она Галке.

– Да брось ты! – легкомысленно отмахнулась та. – Все у тебя в полном порядке. Ты ничуть не хуже жены Германа, просто…

– Что просто?

– Просто женился он почему-то не на тебе, – со вздохом закончила Галка.

Фима тоже вздохнула. Но после неудачного сватовства она еще сильней привязалась к своей семье. Только они ее и любят. Только им она нужна! Только им она и может доверять!

Но прошли месяцы. И Фима встретила Кешу. Он был не таким превосходным специалистом, как Герман. Но у него была своя фирма, которая приносила стабильный доход. Была квартира. Машина. Дача. И самое главное, у него было желание сделать Фиму своей женой.

– Всю жизнь мечтал именно о такой девушке, как ты! – с восторгом глядя на Фиму, шептал он. – Ты просто необыкновенная. Ты – ангел!

Фима слушала, и сердце ее таяло от восторга. Неужели ее снова полюбили? Неужели на этот раз все будет хорошо? Но хорошо не получилось. А получилось очень и очень скверно. За месяц до свадьбы Кеша пришел домой сам не свой. На все расспросы Фимы он не отвечал или отвечал невнятно. Но потом все же признался, что изменил ей с другой девушкой. И теперь эта девушка беременна. И он совершенно не знает, как ему быть.

– Пойми, она еще и сама совсем ребенок! На аборт я не могу ее послать. И потом, я хочу ребенка.

– Но я тоже могу родить.

– Можешь? Как это? Ты тоже беременна?

Фима молча покачала головой. Как она могла быть беременна, если Кеша заставлял ее пить таблетки. Но свою случайную подружку он почему-то об этом не попросил. И вот результат. Одним словом, Фима снова вернулась к себе домой, в свой родной чуланчик. Брат с женой приветствовали ее с такой радостью, что Фима даже слегка оттаяла душой. Ну и плевать на Кешу и его измену. Зато дома ее все любят. И брат. И Юленька. И даже Юлина мать. И Юлин брат, который продолжал жить с ними.

И снова Фима по утрам готовила апельсиновый сок для Юли, оладушки для своего брата, овсянку для Юлиной мамы и яичницу из пяти яиц с беконом для Юлиного брата. И она вовсе не считала, что в ее жизни все так уж ужасно и чего-то ей отчаянно не хватает. Не считала до тех пор, пока не встретила Вадима. И с тех пор, как она его встретила, вся жизнь Фимы сказочным образом изменилась.

На этот раз Фима была уверена на все триста тридцать три процента. Это он. Тот самый! Принц! Уж он точно не подведет Фиму. Прежним принцам он даст сто очков вперед. Те были жалкие копии, а этот оригинал из самой что ни на есть элитной коллекции принцев!

И все равно, несмотря на то что все у них с Вадимом было в шоколаде, время от времени душу Фимы принимался точить мерзкий червячок. Ведь с Германом и Кешей тоже вначале все было шоколадно. И цветы были. И уверения в любви тоже были. И вообще, они оба казались Фиме идеальными женихами с идеальным к ней отношением. И что? И чем все это закончилось? Почему они ее бросили? Что с ней не так?

– Знаешь, я побаиваюсь, – призналась Фима все той же верной своей наперснице Галке.

– Чего?

– А вдруг и этот тоже удерет в самый ответственный момент?

– Да с чего бы ему удирать? – спросила Галка, но в ее голосе чуткое ухо Фимы уловило сомнение.

– А с чего тем двоим было удирать! Ведь ничто не предвещало беды! И вдруг, бац! И я уже не счастливая невеста, а бывшая, брошенная подружка!

– Ну… Бывает.

– У тебя бывало?

– У меня нет. Но мой Мишка – он же кремень! Как скажет, так и сделает. Раз уж решил на мне жениться, так и женился.

– Вот бы и мне тоже такого, – вздохнула Фима. – Как кремень.

– Значит, ты в своем Вадиме не уверена до конца?

– Почему не уверена? Уверена! Но дело в том, что и в Германе я тоже была уверена. И в Кеше! Скажи, я дура, да?

– Ну, есть немного, – ответила честная Галка. – Но ты не бойся! У меня есть тот, кто тебе поможет!

– Да? И кто же?

– Ты же знаешь, что мы переехали.

– Да. Конечно.

– Мой Мишка теперь занимает не последнюю должность в своем министерстве, – не упустила случая похвастаться Галка. – Доходы у него повысились. И мы перебрались из города в коттеджный поселок.

– Знаю. Была я у вас на новоселье. И что?

– А то, что в соседки нам достались две мировые девчонки. Ты их видела. Кира и Леся.

– Да. Помню. Ну? И что?

– А то, что они помогут тебе, если твой Вадим вдруг захочет тебя бросить!

– Помогут? – вдруг испугалась Фима. – Тьфу-тьфу! Типун тебе на язык! Что ты мелешь!

– Я тоже этого не хочу. Но вдруг? А мои соседки уже не одно опасное преступление раскрыли.

– Они сыщицы?

– И очень опытные. И если уж они убийц ловят и в тюрьму их сажают, то с одним Вадимом как-нибудь точно справятся!

Фиме не очень понравилось сравнение ее будущей супружеской жизни с тюрьмой, куда следовало засадить Вадима любой ценой, но спорить не стала. В конце концов, он ее еще не бросил. И как знать, возможно, это всего лишь ее глупые страхи. И он ее так и не бросит. Ведь их свадьба так близко. Всего через неделю.

Но будущее показало, что права была Галка. И Фиме все же пришлось, как это ни грустно, обратиться за помощью к ее соседкам. Причем повод был куда серьезнее, чем простая измена любимого.

## Глава 2

Галка словно накаркала. Уже на следующий вечер после их разговора Вадим не пришел домой ночевать. Вернулся он лишь под утро. Живой, но весь какой-то помятый, пахнущий чужими духами, в чужой губной помаде и в костюме, из нагрудного кармашка которого торчали кружевные стринги. Изжеванность этого кусочка кружев не позволяла признать в них подарок любимой, ни под каким видом.

И Фима, которая вначале кинулась к любимому, в испуге замерла в нескольких шагах от него.

– Что… Что случилось? – заикаясь, произнесла она.

– Ф-и-има! – пьяно ухмыльнувшись ей прямо в лицо, произнес Вадим. – Я тебя бросаю. Вот так вот, такие вот дела, лапа моя!

И с этими словами он сделал шаг, оступился и рухнул на пол, где и захрапел в полное свое удовольствие, безмятежно улыбаясь и явно ничуть не сожалея о содеянном.

В первый момент Фима замерла. Ей даже показалось, что у нее отнялись все органы чувств. Она одновременно ослепла, оглохла и онемела. Возможно, она бы просто умерла, кабы у нее не было необходимой практики в общении с неверными женихами.

Согласитесь, когда жених бросает вас в третий раз подряд, это уже далеко не так больно, как в первый. И, во всяком случае, вполне ожидаемо. К тому же особой драмы тут не происходит. Это ведь третий раз, и ты понимаешь, что рано или поздно все как-то устаканится. И хотя этого мужчины в вашей жизни уже не будет, но будут другие. Возможно, куда лучше, богаче и щедрее.

Поэтому по прошествии некоторого времени Фима все же начала дышать вновь. А потом и все другие чувства тоже вернулись к ней. Вот только вернулись они в каком-то извращенном виде. Ни о какой любви к Вадиму и речи не шло. Теперь Фима испытывала к храпящему у ее ног телу ничуть не больше симпатии, чем к памятнику Пушкину. Впрочем, нет. Всемирно известным поэтом наша начитанная Фима восхищалась. А вот Вадимом она восхищаться не могла при всем своем желании.

Ничтожество! Полное и жалкое ничтожество! И как она – Фима, могла считать, что он что-то собой представляет!

– И этот человек клялся мне в своей неземной любви! А сам изменил мне всего за неделю до свадьбы. Подлец!

И, обозрев по-прежнему храпящего Вадима, бедная невеста воскликнула:

– Да что же мне не везет-то так!

И, стянув с руки тоненький браслет-цепочку, Фима швырнула его на тело своего жениха.

– Подавись ты им! – мысленно пожелала она ему и пошла собирать свои вещи.

После чего торжественно прошагала в направлении входной двери, по пути не отказав себе в маленьком удовольствии, – пнула Вадима в его жирное брюхо. Бывший жених отреагировал новой улыбкой и ласковым бормотанием.

– Лапуля моя! – с умилением произнес он и сделал попытку обнять ногу Фимы.

Свою ногу, уже обутую в сапог, Фима ему не дала. Но Вадим и тут не огорчился и не проснулся. Перевернувшись на другой бок, он захрапел еще слаще.

– Гадина! – с чувством произнесла Фима и прибавила: – Чтоб ты сдох!

После чего вышла из квартиры своего жениха, на этот раз окончательно и бесповоротно все для себя решив. Сюда она больше не вернется. Никогда! Ни за что! Ни за какие коврижки! И замуж она тоже больше не пойдет. Ни за Вадима, ни за кого другого! Все! Хватит с нее унижений и оскорблений.

Именно так Фима и заявила своим домашним. Все они дружно ахнули, когда Фима на рассвете появилась на пороге квартиры вместе со своими двумя чемоданами, бледная, заплаканная и совершенно несчастная. Юра тут же намылился ехать и бить морду Вадиму, насилу Фима и Юленька его отговорили.

– Мужика такими методами не вернешь.

– Да я и не хочу, чтобы он возвращался. Не нужен он мне!

– А как же ты будешь?

– Останусь с вами. Или вы этому не рады?

Родственники кровные и не кровные разразились дружными криками, говорившими об их исключительной привязанности к Фиме. А Юленькина мама даже пожелала уступить Фиме свою, то есть Фимину же комнату. Но Фима от такой жертвы отказалась, заявив, что пока еще ничего не решила. И что ей и в ее родном чуланчике будет очень уютно.

Родня повздыхала, поплакала вместе с Фимой, да и разошлась по своим делам. А Фима осталась дома. Несмотря на кажущееся равнодушие, ее буквально снедали бурные чувства, начиная от ненависти ко всему мужскому полу и заканчивая растерянностью и… да, жаждой мести.

– Эх! Мало я ему наподдала! – переживала Фима. – Надо было попользоваться случаем и врезать ему от души. А я что? Пихнула его один разочек в пузо. А там сплошной жир! Он даже и не проснулся!

Что бы было, если бы Вадим проснулся и увидел избивающую его Фиму, девушка думать не хотела. Вадим запросто смог бы ее скрутить в бараний рог. Но Фиме нравилось думать, что она бы всласть поколотила предателя, а потом с победой вернулась домой.

– Эх, мало я ему врезала! Да что теперь говорить!

И Фима прилегла на краешек своей узкой раскладушки. Ничего другое в чуланчик не помещалось. Но Фима и не хотела ничего другого. Раскладушка была новенькая, с цветастым мягким матрасиком. Фима сама ее выбирала, так что покупкой осталась довольна. И спала всегда на своей раскладушечке отлично. Вот и сейчас, упав на нее, Фима ощутила, как проваливается в глубокий сон. Слабо мелькнула мысль о том, что ей надо на работу. Что надо хотя бы позвонить и сказать, что она заболела и один денек пропустит в связи со скрутившей ее болячкой. Но представив себе, как она станет объясняться с Валентином Петровичем, бедная Фима только рукой махнула:

– А ну его! Первый прогул за столько лет безупречной службы! Совру потом, что от высокой температуры ничего не соображала. Вот и забыла позвонить.

И Фима заснула. Когда она проснулась, в квартире было уже темно. То ли наступил вечер, то ли уже следующее утро. Но, пройдясь по комнатам, Фима не обнаружила никого из домочадцев. И поняла, что еще вечер. И что ни Юра не вернулся с работы, ни Юленька с мамой из магазинов. Ни Юлин брат… Кстати, а где проводит время молодой человек? Юля что-то рассказывала Фиме о том, что ее брат куда-то поступил и где-то учится. Но где, чему и как долго, этого Фима не запомнила. И сейчас внезапно устыдилась.

Мало она времени уделяла своей родной семье! Ох, мало! Сначала этот Герман закружил ей голову. Потом Кеша. А теперь вот Вадим. И что? Разве хорошо получилось? В результате своих родных она отодвинула на второй план, а вперед выдвинула предателей и обманщиков. И кто она после этого? Дура! Права Галка. Она самая настоящая дура!

О том, что Галка ругала ее совсем не за желание устроить свою личную жизнь, Фима и забыла. Она помнила только то, что Галка осуждала ее поведение. И была теперь целиком и полностью согласна со своей подругой. Она просто дура!

– Только с дурами случаются такие неприятности!

В этот момент раздался звонок в дверь. И Фима, движимая раскаянием, бросилась открывать своим родным. Она была так уверена, что пришел Юра, Юля или кто-то из своих, что даже не потрудилась спросить, кто там. И распахнув дверь, с удивлением отшатнулась. На пороге стояли совершенно незнакомые Фиме молодые люди. И почему-то при виде этих двоих сердце у Фимы тревожно замерло в предчувствии новых неприятностей.

Фима и сама не могла сказать, почему решила, что эти двое принесли ей беду. Выглядели они вполне мирно. А один был даже симпатичный, с веснушками на коротком носу и густым ежиком темных волос. Второй был повыше, но тоже очень ничего. И почему же тогда у Фимы так противно и почти моментально заледенели руки и задрожали ноги?

– Вы… вы ко мне? – дрогнувшим голосом произнесла она, растерянно глядя на непрошеных гостей.

– Гражданка Семенова?

– Да.

– Серафима Яновна?

– Д-д-да. Это я.

– В таком случае попрошу вас последовать за мной.

– А… А по какой причине? И вообще, кто вы такие?

– Ох, простите! – смутился темноволосый. – Конечно, разрешите представиться. Капитан уголовного розыска Петр Баклушев.

Петр! Красивое имя. И сокращать его так удобно – Петя, Петенька. Эти мысли мелькнули в голове у Фимы против ее воли. А потом наткнулись на невидимую преграду и в испуге замерли.

– Капитан? – пискнула Фима. – Уголовный розыск? А я… А почему?..

– Вы должны дать показания по поводу того, чем вы занимались сегодня утром.

– А на каком основании?

– Дело, видите ли, в том…

Темноволосый Петя снова замялся. А Фима с интересом смотрела на него. Какой милый капитан! Работает в уголовном розыске, а смущается, словно кисейная барышня. Фиме это очень понравилось. И она посмотрела на зардевшегося капитана уже в упор. Тот совсем смутился и замолчал. Так что слово взял его товарищ.

– А дело в том, что нам необходимо получить от вас показания, касающиеся вашего сожителя – Вадима Карпова.

– Вадима? А что с ним?

– А вы не знаете?

– Нет, – покачала головой Фима. – Когда мы с ним прощались сегодня утром, он был пьян и крепко спал.

– Очень крепко?

– Очень. Даже не смог встать и проводить меня до дверей.

– Скажите, а почему вы так уверены, что он именно спал?

– А что же еще? – удивилась Фима. – Спал, конечно. И храпел. Он даже не проснулся, когда я его пнула на прощание.

Она заметила, какими быстрыми и торжествующими взглядами обменялись опера. И это ей сильно не понравилось.

– А что происходит? – спросила она еще раз.

– А происходит, уважаемая барышня, следующее. Вашего жениха обнаружили сегодня днем с множественными колото-резаными ранами, нанесенными ему домашним кухонным ножом.

Вот теперь Фима окончательно почувствовала, как ей плохо. Весь мир бешено закружился вокруг нее, а потом внезапно замедлился и остановился.

– Что? – едва слышно прошептала Фима. – Вадим? На него напали? Скажите, он жив? Ему ничего больше не угрожает?

– Он умер практически мгновенно. Один из ударов ножом пришелся в сонную артерию и…

– Достаточно, – взмахнула руками Фима. – Не надо!

Оперативники замолчали, а Фима, немного отдышавшись, взглянула на них и воскликнула:

– Но этого просто не может быть! Кому понадобилось убивать Вадима?

Оперативники снова обменялись быстрыми взглядами. И Фима занервничала еще больше.

– Вы что? – пробормотала она. – Вам что-то известно? Да? Тогда говорите!

– Соседи видели, как вы выходили сегодня рано утром из квартиры потерпевшего, – сказал темноволосый Петя.

– С двумя чемоданами, – добавил его коллега.

– А до того из квартиры слышались крики и шум ссоры.

– Угрозы!

– Обещание покончить жизнь самоубийством или убить его.

Фиме внезапно стало смешно.

– Вот уж вранье! – горячо воскликнула она. – И я даже знаю, кто распускает эти сплетни! Это Валентина Степановна придумала! Соседка из квартиры напротив. Верно? Это она вам такое наплела?

– Ну, предположим.

– А тут и предполагать нечего. У старушки богатое воображение. Она давно на пенсии. И целыми днями сидит у телевизора и смотрит сериалы. А в перерывах выползает во дворик пообщаться с другими такими же престарелыми идиотками. Вы бы слышали, что она про других придумывает! Просто так мусор уже в доме никто не выносит. Сплошь шекспировские страсти. Евдокимов, муж из шестой квартиры, пошел с ведром на мусорку, значит, жена в это время любовника прячет! И не смущает глупую курицу, что у Евдокимовых трое маленьких детей и жене просто не до любовников! У самой-то никогда ни детей, ни внуков не было. Вот и придумывает со скуки разные небылицы!

– Но факт ссоры между вами и вашим женихом все же имел место?

– Имел. Иначе бы я от Вадима в пять утра с чемоданами к себе домой не уехала.

– И в чем заключалась суть конфликта?

– В чем? Он явился под утро, весь в губной помаде. И заявил мне, что бросает меня.

– Наверное, вы сильно разозлились?

– Естественно! – воскликнула Фима. – А вы бы на моем месте поступили иначе?

– Не знаю. Но убивать я бы никого не стал.

После этих слов, произнесенных коллегой Пети, стало как-то очень и очень тихо. Фима даже услышала, как под потолком пролетела первая весенняя муха. Еще вялая и слабая, она тем не менее пролетела через всю прихожую и совершила благополучную посадку на обоях. Фима машинально подняла руку, чтобы прихлопнуть нахалку, но замерла. Оба оперативника наблюдали за ней и мухой с неприкрытым интересом.

– Это что же? – пробормотала Фима, чувствуя, как ужас накрывает ее ледяной волной. – Вы считаете, что это я убила Вадима?

Оперативники молчали. Но их молчание было красноречивей всяких слов. И Фима поняла, что ее песенка спета. Ни за что ей будет не оправдаться. И засадят ее за то, чего она не совершала. Эх, правильно она сожалела о том, что не наподдала Вадиму напоследок. Надо было исколошматить его до полусмерти. Хоть теперь не так было бы обидно!

* * *

Сегодняшний погожий весенний денек Кира с Лесей решили провести с пользой. Весна – время наводить красоту и чистоту! Так что Кира возилась в доме, производя генеральную уборку. А Леся выбралась в сад, где разгребала листву, сгребая в кучи оставшийся снег и радовалась первым весенним цветочкам – крокусам, пролескам и мускарикам, которые уже пробивались через слой опавшей листвы и старой травы.

Настроение у Леси было превосходное. Ярко светило солнышко. И девушка радовалась и ему, и первоцветам у них в саду, и вообще всему приходу весны. Зима была долгая и нудная. И хотя подруги ездили кататься на лыжах, несколько раз посещали городские катки и даже рискнули совершить спуск на «ватрушках», едва не переломав себе все конечности, включая шеи, но все равно весна – это весна. И ничего тут не прибавишь.

Леся споро орудовала граблями, расчищая газон. И внезапно услышала:

– Леся! Леся, привет!

И не успела Леся повернуть голову, как возле нее возникла Галина – их новая соседка. С Галиной обе подруги уже успели подружиться. И теперь Леся приветливо кивнула ей:

– Привет, привет. Как дела?

– Плохо! – пожаловалась Галка. – Беда у меня.

– А что такое?

– Подругу арестовали!

– Подругу? Уж не ту ли самую, которая никак замуж не могла выйти?

– Точно! Ее! Очередной гад бросил ее. И она… Она… В общем, я уже наняла ей адвоката, но он говорит, что дела ее плохи. Менты прочно нацелились на Фимку. Говорят, что у нее был веский повод, чтобы прирезать мерзавца. Ведь как раз той ночью он изменил Фиме. А вернувшись домой под утро, заявил, что бросает ее.

– Ой! – содрогнулась Леся.

Она от природы обладала богатым воображением и поэтому теперь живо представила себе эту картину.

– Не хотела бы я быть на месте твоей подруги, – откровенно призналась она.

– Никто бы не хотел. Но она не убивала Вадима. Я знаю Фиму, она просто не способна на убийство.

– Мне она тоже понравилась. Такая милая и застенчивая.

– Ну, так как? Поможете?

– Кто? – удивилась Леся. – Мы?

– Конечно вы! А кто же еще?

– Ну, я думала, что ведется официальное расследование. И милиция…

– Не смеши ты меня! – перебила ее Галка. – Какая милиция? Не станут они ничего расследовать. У них уже есть подозреваемая! Фима!

– И что? Она сейчас в тюрьме?

– Нет. Адвокату удалось выцарапать ее под подписку о невыезде. Так что до суда, благодаря адвокату, Фима сохранила относительную свободу передвижений. Но адвокат сам говорит, что если Фима не почешется и не раздобудет настоящего убийцу, то ее дела могут сложиться очень скверно.

– Что? Так прямо и говорит?

– А то! А он знает, о чем речь идет. Ведь эта швабра на пенсии – соседка Вадима – заявила, что у Фимы с Вадимом тем утром был скандал с шумом и ссорой. И что Фима угрожала Вадиму расправой и даже смертью.

– Серьезно?

– Да нет! Фима ничего такого не говорила. Да и что с пьяным разговаривать? Она всего лишь легонько пнула обманщика в живот. Но никакого вреда ему это не нанесло. Он даже не проснулся!

– А ножом она его не тыкала?

– Нет!

Леся еще немного погребла листву перед собой, одновременно размышляя, что ответить Галке. А потом спросила:

– А у твоей подруги есть соображения, кто мог убить ее отставного женишка?

– Вот! – оживилась Галина. – В самую точку! И менты у Фимки то же самое спросили!

– И что?

– И ничего! Фима сама в полном ауте. Ничего не понимает. А хочешь сама с ней поговорить?

– Ну…

– Она как раз сейчас у меня в гостях. Поговоришь?

– Ну…

Леся оглядела свой двор. В принципе вся листва собрана в аккуратные кучки. Перед людьми не стыдно. Вот интересно, а как обстоят дела у Киры в доме? Возможно, она тоже уже справилась с домашними делами и будет не прочь послушать историю Фимы и ее убитого жениха.

Таким образом, уже через полчаса Галка и ее подруга сидели в коттедже у Киры с Лесей и потягивали крепкий кофе. К нему был подан домашний наполеон, состряпать который удалось даже Кире с ее почти полным отсутствием поварских навыков.

– Главное в наполеоне – это тесто, – рассуждала Кира, воодушевленная тем горячим приемом, который был оказан ее торту. – Вот помню, моя бабушка замешивала слоеное тесто часами. Сначала первые два слоя, потом снова раскатать, сложить, раскатать и в холодильник. Остынет, снова раскатать, сложить, раскатать и сложить. И так до бесконечности. А теперь благодать! Иди в супермаркет и покупай там готовый продукт. Ну а уж смешать миксером пачку сливочного масла с банкой сгущенки – это вообще ерунда. Хотя и тут бывают свои трудности. Масло, например, может быть не очень качественным. Ну, и сгущенка тоже. Но если брать проверенные марки и в проверенных местах, то неприятных неожиданностей не будет. Ну, как вам? Нравится?

Торт в самом деле оказался отменным. Пышным и в меру смазанным сливочным кремом. Несмотря на то что все четверо сидели на диете, число кусков наполеона на блюде стремительно уменьшалось. И к тому времени, когда тарелка опустела, Кира с Лесей успели узнать про жениха Фимы следующее.

Вадим был торговым представителем одной западной фирмы. Он распространял пищевые добавки. Товар расходился не так чтобы особенно хорошо, но и не плохо. Во всяком случае, Вадим был в фирме на хорошем счету. И недавно его даже сделали менеджером. Это означало, что теперь Вадиму не было нужды топтать свои ноги, это делали за него подчиненные, а Вадим лишь курировал и давал мастер-классы.

– А не могло быть в этой фирме чего-нибудь такого… этакого?

– В смысле?

– Ну, криминального. А то ведь под видом пищевых добавок можно втюхивать народу что угодно. Вплоть до наркотиков. Курительные смеси продавали?

– Нет. Но в фирме есть отделение ароматерапии. Вадим там не работал, но мне рассказывал.

– А что за фирма?

– «Горыныч».

– Что?

– Так и называется. «Горыныч».

– Странное название.

– Что есть, то есть, – согласилась Фима.

– Ты и документы видела?

Нет, документов Фима не видела. Она верила своему жениху на слово. Раз сказал, что работает в «Горыныче», значит, там и работает. Какой резон человеку врать? Рабочий график у Вадима был плотный. Вставал он в семь утра, а возвращался после девяти. Но зато и зарабатывал неплохо. У Вадима была новенькая иномарка, правда, взятая в свое время в кредит, но кредит этот Вадим уже полностью выплатил.

– Он и за квартиру почти рассчитался. А ведь купил ее всего пару лет назад!

– Молодец парень. А как он вообще был? Щедрый?

Щедрым Фима своего бывшего жениха назвать постеснялась. Но сказала, что он никогда с нее денег за проживание не просил. И на том спасибо! И на хозяйство всегда исправно выделял некоторую сумму. К тому же по праздникам Вадим делал своей невесте небольшие подарки. Главным образом конфеты или цветы. Мог подарить духи или набор нижнего белья. Но неизменно к подарку прилагал чек, чтобы Фима могла пойти и обменять подарок на что-то другое.

– Понимаю, что могу не угодить тебе. Поэтому вот чек, а на нем адрес магазина. Не нравится фасон или аромат, пойди и обменяй. Я не обижусь.

Самым дорогим подарком, который Вадим презентовал своей невесте, был золотой браслетик – цепочка. Но ее Вадим получил по акции, покупая самому себе золотые часы. Браслетик шел в виде бонуса за дорогую покупку и достался, конечно, Фиме. Впрочем, такие подарки Фима получала всего два или три раза за все их время совместного проживания. А прожили они почти целых восемь месяцев.

– А как твои родственники отнеслись к Вадиму?

– С восторгом! Он им очень понравился. Юра приглашал его почаще приходить к ним. Юленька испекла торт с черникой и белковым кремом. А ее мама нажарила беляшей. Они все очень душевные люди. И очень хотят, чтобы я была счастлива. Так что, зная о двух моих неудавшихся прошлых связях, были заранее расположены в пользу Вадима.

– Но он их теплого к себе отношения, надо понимать, не оправдал?

– Нет.

– А он тебе не сказал, где он провел ну… ту ночь?

– У бабы он был! Где же еще? Весь в помаде под утро явился!

– А какая у него была легенда? Ведь не мог же он просто так пропасть на всю ночь? Допустим, с утра он ничего сказать был не в состоянии, но с вечера он же как-то тебе объяснил, куда идет?

– Легенда, конечно, была, – горько вздохнула Фима. – Мальчишник его старого школьного приятеля.

– Ты его знаешь, этого приятеля?

– Я? Нет. Но меня и не приглашали. Это же был мальчишник, понимаете?

– Понимаем. А как приятеля зовут? Это ты хотя бы знаешь?

– Коля.

– Коля, – проворчала Леся. – Ну, уже кое-что. А ты с ним разговаривала?

– Нет. Зачем?

– Ну, мало ли. Вдруг ты захотела узнать, как же так получилось, что, уйдя на мальчишник, твой Вадим вернулся лишь под утро и однозначно из объятий другой женщины?

– Нет, – помотала головой Фима, в душе содрогаясь при одной только мысли о возможности подобного разговора. – Я не захотела.

– Ясно. А телефон этого Коли у тебя есть?

– Нет. Откуда?

На редкость нелюбопытная девица эта Серафима! Разве же так можно! Про своего мужчину нужно знать все от и до. Вплоть до размера его носков и поименного списка всех, кто ходил с ним в младшую группу детского садика.

Но вслух Кира лишь вздохнула и произнесла:

– Ну, хорошо. А узнать ты телефон этого Коли можешь?

– Наверное, родители Вадима должны знать. Ведь Коля – это школьный друг их сына.

– А ты с ними-то хотя бы знакома?

– Конечно, – обиделась Фима. – Очень милые и интеллигентные люди. Отец – директор школы. А мама работает в той же школе завучем.

– Семейный подряд?

– Они оба хотели, чтобы и Вадим пошел по их стопам. Стал педагогом. Но он решил иначе. Сказал, что его не привлекает быть учителем и получать жалкие копейки. Сначала родители были против его желания. И Вадиму даже пришлось некоторое время снимать себе жилье. Но когда папа с мамой увидели, что у Вадима реально получается и он зарабатывает неплохие деньги, работая торговым представителем, то они сменили гнев на милость. И хотя до конца так и не смирились с выбором сына, но открыто протестовать тоже перестали.