Екатерина Гринева
Ужин в городе миллионеров

В эту ночь я решила умереть. Мое решение не было спонтанной вспышкой или сиюминутным капризом – нет. Это было хорошо обдуманное и спланированное решение.

Дело в том, что мне просто не хотелось жить. Вот уже в течение четырех месяцев я просыпалась, открывала глаза и смотрела в потолок, думая, что мне предстоит еще один день. Непонятно зачем и почему.

Четыре месяца назад я похоронила своего горячо любимого мужа, и смысл моей жизни был окончательно и бесповоротно утерян. Мы с ним попали в автокатастрофу, только мне почему-то повезло намного больше, чем ему. Я осталась жива, а он – нет.

Я надеялась до самого последнего. Когда приехала «Скорая» и Олега увезли в реанимацию, я цеплялась за этот факт, как утопающий за соломинку. Мне казалось, что это – хороший знак. Там он придет в себя, очнется, какое-то время полежит в больнице, потом выйдет, и все пойдет по-старому. Только ездить по ночному шоссе мы не будем еще долгое время. Мы возьмем отпуск и уедем недельки на две куда-нибудь далеко-далеко. Может быть, на экзотические острова. Снимем бунгало и будем наслаждаться покоем и друг другом. Олег, конечно, скажет: ну ты меня и упекла на край земли. Ты же знаешь, я терпеть не могу пляжное безделье.

Но я ему скажу, что один-единственный раз можно и потерпеть. Особенно когда смерть чуть не забрала нас к себе. И только в последний момент передумала.

Все эти мысли мелькали у меня в голове, когда я ехала вместе с медиками и смотрела на лицо Олега. Посередине лба сияла огромная царапина, глаза закрыты. Двое медиков, мужчина и женщина, смотрели на меня и тихо переговаривались между собой, но слов я разобрать не могла, как ни старалась.

Я сидела, ссутулившись, в рваном платье и с ободранными руками. Косточка на щиколотке ныла и болела, наверное, я ушибла ее, когда выбиралась из машины. Но сейчас это не имело для меня никакого значения. Главным было, что с Олегом. Стоило мне закрыть глаза, и в памяти вставал ослепительный взрыв и дальнейшее беспамятство. А потом как пришла в себя – на обочине дороги. Я лежала на животе; все болело, во рту было сухо, и горький неприятный привкус обволакивал небо. Мир качался передо мной, теряя очертания, и я изо всех сил старалась приподняться на негнущихся руках и ногах.

Кое-как встав на четвереньки, поползла к дороге и сразу увидела нашу машину, перевернутую, с раскрытыми дверцами.

– Олег! – прохрипела я. – Олег! – Но никто не отзывался.

Я встала и пошла, пошатываясь, вперед. Эта машина, зиявшая чернотой, пугала меня и одновременно притягивала. Я дошла до нее и заглянула внутрь:

– Олег!

Он сидел за рулем, уронив на него голову.

Я тряханула его за плечо. Голова свесилась набок, и по моей руке потекло что-то липкое. Я поднесла пальцы к глазам. Кровь!

– Боже! – Я замотала головой. – Боже! Только не это. – Я выбежала на дорогу и принялась отчаянно махать руками, в надежде, что кто-то остановится. Меня тошнило, голова кружилась, но я старалась удержаться на ногах, потому что понимала: если я сейчас упаду и потеряю сознание – Олегу уже никто не поможет.

Около меня остановился черный «Порше», за рулем которого сидел молодой парень в черной кожаной куртке. Рядом с ним расположился его приятель – постарше и поплотнее, с черными пышными усами и буйной шевелюрой на голове, одетый в коричневую болонью.

– Чего, цыпочка? – окинул меня насмешливым взглядом парень за рулем. – Хахаль обобрал? Или ты подралась с ним?

– Там… – Я махнула рукой в сторону машины. – Мой муж. За рулем. Помогите. Мы попали в аварию.

– Серый! – присвистнул второй. – Похоже, тачка попала в крутую передрягу. Посмотри, что с ней. Блин! Я такое никогда в жизни не видел. Полный абзац!

– Дайте мобильный, – прохрипела я, – мне нужно позвонить в «Скорую». Срочно.

– Подожди, – сказал Сергей, выходя из машины. – Иди сюда. В салон. Так тебе будет удобнее.

Я покачала головой.

– Нет. Время…

Я хотела сказать, что не могу терять ни минуты, ни секунды – мне дорого время. Но похоже, что Сергей меня понял. Он достал из кармана джинсов сотовый и протянул мне. Внимательно посмотрев на меня, он спросил:

– Набрать-то сможешь?

– Смогу… – прошептала я уже одними губами. – Смо… – и потеряла сознание.

И вот теперь я сидела в «Скорой» и жадно всматривалась в лица врачей, пытаясь понять, на что мне надеяться. Как я поняла – Олег был еще жив, и эти слова я упрямо повторяла про себя: жив, жив, жив. Я твердила их как заклинание и верила в то, что, пока я буду верить в это, c Олегом ничего не произойдет.

Время от времени я бросала взгляды то на врачей, то на Олега, лежавшего на кушетке. Наконец я решилась спросить, как он, но женщина, сидевшая рядом, сдвинула брови и покачала головой.

Я подавила вздох. Неизвестность разрывала мне сердце. Мы приехали в больницу, и я осталась сидеть в коридоре, а его увезли в реанимацию. Я сидела и смотрела прямо перед собой – на светлые стены. В эту минуту я давала Господу Богу немыслимые обещания – только бы он оставил в живых моего мужа. Мне почему-то казалось, что если сейчас я заключу с высшими силами некое соглашение, то Олег останется жить и смерть не заберет его от меня.

Я не знала слов молитв, но они сами выплыли откуда-то из глубин памяти, и я беззвучно шептала их, закрыв глаза, словно впав в некий транс, из которого не хотела выходить.

Неожиданно меня кто-то тронул за плечо, и я подняла голову.

Напротив стоял бородатый мужчина в белом халате и смотрел на меня. А я – на него. Пауза длилась целую вечность, но, к сожалению, я прочитала в его глазах ответ на свой вопрос раньше, чем он заговорил. Мне стало трудно дышать, как будто бы моя грудная клетка попала под мощный пресс.

– Очень сожалею, но ваш муж умер.

Слова не доходили до меня.

– Да. – Я поднялась со скамьи. – Спасибо.

– Вы куда?

– Домой.

– Вам лучше остаться здесь до утра. Сейчас вам сделают укол…

– Не надо. Я хочу домой…

– Вам лучше…

– Нет! Нет! НЕТ! НЕТ! НЕЕЕТ!

Дальнейшее я не помню. Я только помню, как утром меня выписали из больницы и я поехала домой. Там я рухнула на кровать и проспала целые сутки. Все организационные вопросы, связанные с похоронами Олега, взяла на себя медицинская клиника, которую он возглавлял. Я бы не смогла это сделать по одной-единственной причине – мой разум напрочь отказывался верить в смерть Олега. Какая-то часть мозга блокировала информацию о том, что Олег мертв. Дома я постоянно прислушивалась к звонку в дверь: мне казалось, что вот-вот он позвонит, я вскочу с дивана и побегу открывать дверь. При этом смешные тапочки с болтающимися пушистыми кисточками слетят с меня, и я открою Олегу дверь босиком. Но это все неважно. Потому что, когда Олег приходил, внутри меня растекалась улыбка. И я себя чувствовала самой счастливой женщиной в мире. Муж любил, когда я встречала его после работы. И я старалась к его приходу всегда быть дома.

Сами похороны прошли мимо меня, как в тумане. Я была напичкана лекарствами, несмотря на это, голова тупо болела и стреляло в висках.

Сотрудники клиники – заместитель Олега Дмитрий Дмитриевич, с которым он дружил, секретарша Танечка – поддерживали меня как могли, говорили утешительные слова: я должна держаться, Олега уже не вернешь, как это ни прискорбно, мне нужно жить дальше, все запомнят Олега молодым, успешным и талантливым…

Эти успокаивающие слова производили обратный эффект. От них мне становилось еще хуже. Больше всего на свете мне хотелось просто тишины, чтобы все заткнулись и ничего не говорили. Но сказать так я не могла…

После похорон, когда я приехала домой, то сразу пошла в ванную. Мне хотелось смыть с себя этот ужасный день: речи сотрудников, пасмурную погоду с накрапывающим дождиком, яркие венки с искусственными цветами, так резко контрастировавшие с моим состоянием и настроением… весь этот липкий кошмар, от которого, конечно, мне не было никакого избавления…

И здесь меня как будто бы ударило током и прорвало. Я без остановок несколько часов подряд проревела, скрючившись в ванной в углу, и прохладная вода из невыключенного душа лилась на меня, скользя по телу и волосам.

И вот тогда-то у меня и мелькнула мысль – уйти из жизни. У меня не было ни родных, ни детей. Олег был для меня всей жизнью – я просто не представляла, как я буду жить без него. Да и зачем…

Последующие дни, которые потянулись один за другим – серые, тошнотворные, – только еще больше укрепляли меня в этой мысли. Я просыпалась утром, какое-то время валялась в постели, потом вставала и включала телевизор на полную громкость. Этот звук был единственной реальностью в моей квартире, и он как бы доказывал, что я еще существую – раз способна хотя бы и мельком смотреть и слушать.

Телевизор работал до самого вечера. Мне он не мешал. Да и чему он мог мешать, если большую часть времени я просто сидела и смотрела перед собой, уставившись в одну точку. Мощной волной меня накрывал поток воспоминаний, из которых я не могла выбраться. Даже то, что казалось уже давно и бесповоротно забытым, теперь напомнило о себе. Милые пустячки из той жизни, которая для меня закончилась. Окончательно и бесповоротно.

И вот тогда в один день я решила – пора! Мне незачем больше жить и поэтому логично поставить большую жирную точку. Родных у меня, как я уже сказала, не было; мать умерла несколько лет назад. Детьми обзавестись мы не успели. Хотели немного пожить для себя. Поэтому я отвечала за свою жизнь только перед самой собой. И я приняла решение. Завтра вечером я уйду из жизни. Как только эта мысль укрепилась во мне, как ни странно, мне стало легче. Будто бы моя никчемная и никому отныне не нужная жизнь обрела свой последний смысл. Я встала с кровати – было около шести вечера – и посмотрела в окно. Стояло лето. Конец июня. Многие уехали на дачи и в отпуска. Двор был почти пустынным. Только на лавочке сидели две старушки да какой-то мужик загружал вещи в багажник своей тачки.

Я подумала, что смерть тоже надо выбрать правильно, чтобы не доставить никому хлопот. Самоубийство в квартире я отмела сразу. Да я и не знала, как это сделать. Пистолета у меня не было, резать себя ножом вряд ли получится. Наглотаться таблеток?

Все не подходило. И вдруг я подумала, что самый легкий и безболезненный вариант – просто утопиться. Разом оборвать все свои проблемы… Легко и красиво. Искать меня сразу не станут. Вопрос – где? Если я упаду с моста в Москву-реку, меня наверняка увидят: Москва – ночной город, где жизнь не затихает никогда, и поэтому есть шанс, что меня вытащат, спасут. И тогда мой план пойдет насмарку. Нужно было придумать что-то другое.

Я пошла на кухню и заварила кофе. Мой любимый крепкий кофе. Я достала пачку сигарет – курить я стала только после гибели Олега – и закурила. Мне нужна была тихая речка, около которой не будет никаких людей… и эта речка должна быть не в Москве.

И здесь меня осенило. Я могла поехать на родину Олега – маленький городок на Оке; ехать недалеко. Я несколько раз просила его свозить меня туда, но все как-то не хватало времени.

Он был весь в работе – молодой, талантливый успешный. Энергия била в нем через край. Олег часто ездил в командировки, обменивался опытом с коллегами из других городов. Хотел все сделать, все успеть. Теперь у него времени навалом… Я сглотнула: в горле стоял комок.

Итак, решено. Я еду туда. Я посмотрела на часы. Я могу еще успеть на электричку, если через полчаса выйду из дома. Моя машина находилась в ремонте – в семье у нас было два автомобиля, – поэтому придется ехать железнодорожным транспортом. Так даже лучше. До вокзала мне ехать час или больше. До города часа два с лишним. Вот я как раз и приеду к вечеру. После десяти.

Я докурила сигареты и поднялась с табуретки. В комнате открыла шкаф-купе и посмотрела на себя в зеркало. Это было все равно что мое последнее свидание с Олегом. И я должна красиво одеться на это свидание.

Скинув халат, я осмотрела себя. Высокая. Прелестная точеная фигурка. Роскошные русые волосы. Я не была худой, но и лишние килограммы на мне тоже не висели. Олег любил, когда по выходным я просыпалась раньше его, вскакивала с кровати и, накинув халат, неслась в кухню – сварить кофе и приготовить бутерброды. «Завтрак в постель, – любил шутить Олег, – моя привилегия выходного дня».

Я приходила к нему с подносом, он брал его из моих рук и тихонько тянул меня за пояс халата. Я снова ныряла в постель. Мы завтракали, потом он ставил поднос на пол и поворачивался ко мне. Его руки, пахнущие хорошим парфюмом, темные волосы, карие глаза и улыбка – широкая, от души – заставляли меня сразу забыть обо всем. И хотя мы были женаты уже четыре года, мое сердце все так же начинало сильнее биться при одном его взгляде, как и после свадьбы.

Он утыкался носом в мои волосы и целовал меня, в то время как мое тело уже плавилось от прикосновений его рук, и сухой легкий жар разливался по нему…

Но этого уже не будет. Никогда. В этот момент у меня не было ни слез, ни горечи, было сознание неизбежного. Я покончу со всем разом и обязательно встречусь с Олегом ТАМ. В этом я не сомневалась.

Я выбрала свой самый красивый комплект нижнего белья. Черно-белый, воздушный, как паутинка. Потом я надену красное платье – Олег его очень любил. Это платье мы выбрали вместе с ним в одном магазине, куда зашли купить Олегу костюм. Но он остановился у манекена, одетого в сногсшибательное красное платье чистейшего алого оттенка, без примесей, и сказал:

– Я хочу купить тебе такое. На тебе оно будет смотреться еще лучше. – Он наклонился ко мне и шепнул: – У манекена нет такой красивой груди, как у тебя.

Я тихонько рассмеялась и переплела свои пальцы с пальцами Олега.

– Если оно есть в продаже.

– Снимем с манекена.

Платье действительно сняли с манекена. Оно было последним. И по удачному стечению обстоятельств – моего размера. Только на манекене оно провисало в некоторых местах, а меня – обтягивало, выигрышно подчеркивая фигуру.

И на свое последнее в жизни свидание с любимым мужем я пойду именно в этом платье.

Я сняла его с вешалки и надела. За это время я похудела, но все равно платье сидело красиво, соблазнительно очерчивая изгибы моего тела. Я провела рукой по бедру, как это любил делать Олег, и, улыбнувшись, закрыла глаза. В эту минуту я поняла, что по-прежнему люблю его так сильно, как и при жизни. Мертвый он или живой – я не могу без него…

Одевшись, я посмотрела на часы. У меня было в запасе еще время. И значит – еще одна чашка кофе и еще одна сигарета. Мои последние земные радости.

Вода из крана капала – я не успела вызвать сантехника, чтобы он починил его. Но теперь – не все ли равно?

В коридоре я расчесала волоcы, cлегка подкрасила ресницы и провела по губам прозрачно-розовым блеском. Теперь я была в полном порядке и могла ехать. Я взяла маленькую сумочку, куда положила деньги на билет и еще на воду, если мне в дороге захочется пить. Что делать с ключами, я не знала. Захлопнуть дверь я не могла – замок нужно было обязательно закрыть. После некоторых раздумий решила отдать ключи соседке. Тамара Петровна окинула меня любопытным взглядом, но ничего не сказала и взяла ключи.

– Когда вернетесь, тогда и возьмете. Я почти всегда дома и никуда не выхожу. Разве только что в магазин.

В электричке я нашла вагон, где народу было поменьше, и села у окна. За окном пролетал пейзаж: зеленые деревья и раскидистые кусты вдоль насыпи. Часто попадались одноэтажные домики с маленькими огородами. Во дворе одного из домов я увидела девочку, игравшую с собакой. Она кидала ей мячик, и собака бежала за ним, резко срываясь с места. Там была своя жизнь, до которой мне не было никакого дела.

Напротив меня сели, и я услышала мужской голос:

– Сигаретки не найдется?

Так и есть! Я боялась того, что ко мне будут приставать в электричке, и то, чего я боялась, кажется, стало сбываться.

Я открыла глаза. Мужичок лет пятидесяти – небольшого роста, в линялых джинсах и застиранной футболке, небритый и нечесаный – смотрел на меня, не отрываясь.

– Сигарет нет.

– Почему?

– Потому что нет, – спокойно ответила я.

В ответ раздалось хмыканье.

– Куда едешь-то?

– Куда надо.

– Не хочешь разговаривать? – В голосе мужичка послышалась неподдельная обида, смешанная с раздражением. Похоже, он удивился, что я не расточаю ему улыбок и не флиртую напропалую.

Где-то я прочитала, что только в России лысый пузатый дядечка пятидесяти лет с гаком чувствует себя завидным женихом. Таковы суровые реалии российского менталитета. Мужики у нас всегда нарасхват, и это понимание из них ничем не вышибешь. Похоже, что передо мной именно такой случай…

Я демонстративно встала и покинула вагон. Мне казалось, что я спиной ощущаю, как меня бурят взглядом. В тамбуре стояли двое пацанов, смоливших сигаретку. Они окинули меня насмешливым взглядом и отвернулись. Слава богу, хоть не пристали!

В следующем вагоне народу было побольше. Я шла и чувствовала на себе взгляды людей: неприязненные, злые, раздраженные. Я была для них яркой непонятной птицей, cлучайно залетевшей в их курятник.

Наконец, в самом последнем вагоне я приткнулась с краю скамейки и закрыла глаза, не желая никого видеть.

В город я приехала около одиннадцати. Я стояла на перроне одна, и мимо меня сновали люди с корзинками, сумками на тележках и большими яркими пакетами. Пожилые женщины в ярких цветастых блузках и белых панамках, девушки в мини-юбках на высоких каблучках, молодые ребята, идущие стайками по двое-трое, – вся эта толпа постепенно схлынула с перрона, и я осталась одна.

Я не знала, куда идти и в каком направлении находится река. Я пошла прямо, наугад, и, сойдя по выщербленным тротуарным ступенькам на привокзальную площадь, поинтересовалась у мужика в черной кепке, который сидел на траве и пил пиво:

– Как пройти к реке?

Он осмотрел меня с головы до ног, сплюнул на землю и просипел прокуренным голосом:

– Прямо, потом по дороге – направо. Там спросите.

Я поблагодарила его и пошла по указанному пути. В городе только что прошел дождь. Мокрый асфальт с неглубокими лужами, влажная трава и прохладный, душистый воздух, сбрызнутый звонким летним дождиком. По обе стороны тянулись одноэтажные деревянные дома с невысокими дощатыми заборами, за которыми колыхались золотые шары и мальвы. Перед калитками вжимались в землю маленькие скамеечки под раскидистыми большими березами. Я вдохнула воздух полной грудью: он был упоительно хорош. Чистый, пахнувший свежестью и цветами.

Я шла по дороге и думала, что по странному стечению судьбы и обстоятельств я никогда не была в этом городе с Олегом. А ведь он здесь вырос.

Если бы он свозил меня сюда, то, может быть, я уговорила бы его купить здесь дом, вот такой вот, мимо которого я проходила – ярко-синий с белыми резными наличниками, с мальвами и раскидистыми кустами сирени в палисаднике. Мы хотели купить дачу, но все откладывали эту покупку на потом, но если бы мы побывали в этом городе, то я бы захотела проводить лето здесь.

Я повернула направо и, пройдя несколько метров, остановилась. Ни одного человека в пределах видимости, спросить дальнейшую дорогу не у кого. Посмотрев по сторонам, я увидела на скамеечке парочку, cамозабвенно целующуюся и не замечающую ничего вокруг. Я кашлянула.

– Простите! Где здесь река?

Девчонка оторвалась от парня и посмотрела на меня ошалело-счастливыми глазами, какие бывают только в пору отчаянной всепоглощающей влюбленности. У меня у самой когда-то были такие глаза…

– Что?

– Как пройти к реке?

Она засмеялась тонким воркующим смехом и махнула вперед рукой:

– Идите так, потом за крайним домом повернете и все время прямо.

– Долго идти?

Но она меня уже не слышала, продолжив прерванное занятие.

Реку я почувствовала прежде, чем увидела. Запах свежей воды и чьи-то звенящие голоса. Не повезло, подумала я. Здесь народ, а для меня это совсем некстати. Придется искать укромное место. Я спустилась к реке: темная завораживающая вода, извилистые берега и около берегов заводи с желтыми кувшинками, светящиеся в уже сгущающейся темноте.

Я пошла вдоль берега. Через десять минут мне удалось найти тихое место, где меня никто не мог увидеть, – между двумя большими раскидистыми кустами. Я села на берег и принялась ждать полной темноты. Еще прежде я заметила недалеко от того места, где я теперь сидела, небольшой мостик. Мне показалось, что это будет очень удобно – нырнуть прямо с мостика в реку и больше уже не всплыть.

Я сидела и смотрела на воду отрешенно-спокойно. Никаких мыслей или сожалений у меня не было. Одна только звенящая пустота внутри и еще нетерпение – скорей бы уж!

Стемнело быстро и незаметно. Из темной вода стала непроницаемо-черной, кувшинки слабо, едва-едва светлели, становилось зябко, и я встала с земли. Пора!

Вокруг никого не было. Ни голосов, ни смеха. Меня обступала полная тишина, и я отчетливо слышала свои шаги по земле. В одном месте я чуть не поскользнулась и, взмахнув руками, c трудом удержалась на ногах. Несколько секунд я стояла и прислушивалась к бешеному биению собственного сердца, потом пригладила волосы и направилась к мостику, красиво выгнувшемуся арочной дугой над речкой.

Мостик был довольно ветхим. Я поняла это, как только ступила на него. Деревянное основание скрипело под моими туфлями, и я старалась ступать как можно бесшумней. Мне не хотелось, чтобы меня услышали. Темнота вокруг стояла кромешная. Я положила руки на шероховатые перила и посмотрела вниз. Я не имела понятия о том, насколько здесь глубоко, но надеялась, что достаточно. Я бросила сумку на землю около мостика. Потом, оглянувшись, cловно кто-то наблюдал за мной, я села на перила и резко развернулась лицом к реке. Я хотела уйти под воду как можно тише, но от резкого движения мои руки соскользнули с перил, и я упала в реку c шумом, подняв целое облако брызг. Я стремительно шла ко дну. Первое движение было – барахтаться, рвануть и выплыть на поверхность. Но я дала себе команду – не шевелиться… не дергаться, не делать никаких движений. Просто спокойно идти вниз, в глубину. Вода заливала мне рот, уши, липкая влага залепляла лицо… Я сделала судорожный вздох-всхлипыванье, как вдруг неожиданно почувствовала, что меня вытаскивают из воды за шкирку, как котенка. Я пыталась сопротивляться, но от шока и потрясения мои руки и ноги стали как ватные, и я не смогла ими даже пошевелить. Рывком меня вытащили на берег и приложили ухо к груди. Я услышала слабое бормотанье:

– Ч-черт! Неужели мертва?

Потом мне растирали руки и ноги, пытались сделать искусственное дыхание, пока я не всхлипнула и не открыла глаза.

– Слава богу! – услышала я насмешливый голос. – Очнулись, барышня! А то я уже страху с вами натерпелся. Думал, труп у меня на руках образовался.

– Я… не барышня.

– Ну конечно, мамзель! – раздался все тот же насмешливый голос.

– Пошел ты!.. – Я не чувствовала ничего. Ни радости, ни облегчения. Это нежданное спасение было всего лишь легкой передышкой, случайно образовавшейся паузой. Но я знала, что пройдет несколько минут, и та старая острая боль вернется снова. И никуда от нее не деться, хоть ты тресни. И сейчас я ощущала к своему спасителю чувство, похожее на ненависть. Никто не просил его спасать меня. Если бы не он, то все мои страдания и мучения прекратились бы в один момент – и я бы ничего не чувствовала. Ничего. – Зачем ты меня вытащил? – простонала я. – Зачем?

– Вот те на! – развел мужчина руками. – Получается, что герою даже награда не положена? Да что с вами, девушка, творится, в самом деле, можно мне полюбопытствовать?

– Нельзя! – отрезала я. – Лучше помогите подняться!

Опираясь на руку мужчины, я поднялась. Голова у меня закружилась, и я пошатнулась.

– Э…э… Да вы совсем плохи, и никуда я вас не отпущу. Даже не надейтесь, – сказал он, вовремя подхватив меня на руки – я была готова упасть на землю.

Мой спаситель донес меня до машины и уложил на заднее сиденье.

– Удобно?

– Ничего, – хмуро бросила я. – Там около моста валяется моя сумка. Будьте добры, принесите ее мне.

Он вернулся через пару минут с сумкой в руке.

– Держите. Сейчас я домчу вас до дома. Там вы полежите и успокоитесь.

Я промолчала. Я вдруг подумала, что мне и правда надо успокоиться. Ну… вышла у меня осечка. Значит, получится в другой раз. Мне просто придется отложить свои планы на некоторое время. Только и всего. Но свой замысел я обязательно воплощу в жизнь. И никто, никто не сможет мне помешать. Даже этот мужчина, оказавшийся на мосту так некстати.

Теперь я его разглядела. Это был молодой парень. Не старше тридцати. Худощавый, со светлыми коротко стриженными волосами и курносым носом, отчего его лицо казалось каким-то мальчишеским, пацанским. Он ехал быстро. В городе было темно: кое-где фонари не горели, и поэтому приходилось рулить в темноте, но машину мой спутник вел уверенно, ориентируясь на местности и без света. Судя по всему, знал он этот паршивый городишко неплохо…

Я закрыла глаза и задремала. Я пребывала в таком отупении, что не замечала даже своего насквозь промокшего платья. Я действительно находилась в пограничном состоянии.

Очнулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Открыв глаза, я увидела склонившегося надо мной паренька.

– Приехали! Идти можешь или как? Конечно – или как, – сказал он, снова подхватывая меня на руки. – Потерпи немного, сейчас уже придем.

Что-то в его тоне было от отца, уговаривающего свою маленькую дочь не глупить и быть благоразумной девочкой. Я стиснула зубы.

Мы дошли до подъезда. Он, изловчившись, набрал код и потянул дверь на себя.

Вместе со мной он поднялся на второй этаж и вздохнул.

– Придется тебе немного постоять. Я не могу вытащить ключ из кармана.

Он поставил меня на ноги, прислонив к двери. Пошарив рукой в кармане джинсов, он вытащил связку ключей и вставил один из них в замок.

– Вот мы и дома.

Поскольку я стояла с безучастным видом, он взял мою руку и легонько потряс ее.

– Эй! Проходи! Только не стой как полоумная и не таращь глаза. Все уже позади.

Спустя пару минут я уже сидела на маленькой, но очень уютной кухне с большим цветком герани на окне. Мой спаситель ставил чайник на плиту и временами посматривал на меня.

– Слушай! Пока вода не вскипит, я бы советовал тебе пойти и переодеться во что-то сухое. Это квартира моей бабки, так что здесь вряд ли есть вещи твоего размера, но что-то подходящее найти можно. Сиди! Я сейчас найду.

Вскоре, насвистывая, мужчина вырос передо мной с байковым халатом в руках. По-моему, такие носили в больницах. Синий халат в белый горошек.

– Вот! Иди в ванную и переоденься. Или я уйду, а ты оставайся здесь. Выбирай: первое или второе.

Ни слова не говоря, я встала и ушла в ванную. Там я стянула с себя мокрое платье, которое уже немного высохло, и надела халат. Он пах нафталином и еще лекарствами. Халат был мне, с одной стороны, велик, а с другой – короток. Очевидно, его хозяйка была маленькой и полной. Одна из пуговиц оторвалась и упала на пол. Я подошла ближе к зеркалу, висевшему над ванной, и посмотрела на себя. Мои глаза горели лихорадочным блеском, спутанные волосы падали на плечи небрежными прядями, около рта залегла складка, и я потрогала ее руками, cловно желая разгладить. Я даже не смогла довершить до конца дело, которое задумала, – неудачница, просто неудачница!

Я передернула плечами и пригладила руками волосы. Что ж! Я рано или поздно доведу его до конца. Рано или поздно…

Когда я вышла из ванной, на столе уже стояли две чашки и стеклянная сахарница.

– Я даже не спросил: чай или кофе?

– Мне все равно, – перебила я его.

– Тогда кофе – за компанию. Сам я привык пить кофе. А сколько ложек сахара положить вам?

– Сколько хотите.

Его брови взлетели вверх. Он хотел что-то сказать, но сдержался.

– Может, все-таки познакомимся по-человечески. Меня зовут Ярослав.

– Вероника, – тихо сказала я, уткнувшись в чашку.

– Очень приятно. Хотя обстоятельства, при которых мы с вами познакомились, совсем не приятные.

При этих словах я вся сжалась в комок.

Ярослав внимательно посмотрел на меня и бросил:

– Извините. Я немного не в тему.

– Послушайте, – перебила я его, – не надо думать, что я душевно больная или нервическая барышня, сиганувшая в реку из-за несчастной любви или от того, что ее бросили. Все не так. Но это мое личное дело, подробности которого я совершенно не обязана вам рассказывать. Мне совершенно все равно, что вы обо мне подумаете. Я не просила вас спасать меня, да мне это и не надо. Это – мое решение, и вы здесь абсолютно ни при чем. Вас угораздило оказаться в ненужное время в ненужном месте. Вот и все. А сейчас я буду рада, если вы оставите меня в покое.

– Вот как! – Ярослав присвистнул.

– И прекратите свистеть. Это действует на нервы. Особенно сейчас. – Я отодвинула чашку с кофе. – Я хочу спать. Где я могу лечь?

– В комнате. Здесь только одна комнате. Я лягу в коридоре. Так что не волнуйтесь.

Я кивнула и, поднявшись с табуретки, направилась в комнату. Ярослав включил ночник, и я без сил рухнула на кровать. Мне хотелось поскорее забыться и уснуть.

Проснулась я от света, бившего прямо в глаза. Я натянула на голову одеяло, а потом вскочила как ошпаренная. Я не сразу сообразила, что делаю в незнакомой квартире. Постепенно cобытия вчерашнего дня всплыли в моей памяти. Я прислушалась. Никаких звуков в квартире не было. Похоже, я находилась в ней одна.

Я встала и прошла на кухню. На столе лежала записка: «Скоро буду. Ушел по делам. Ярослав». И больше ничего. Я повертела записку в руках и положила ее обратно на стол. Теперь мне было ясно, что делать. Пока не пришел мой вчерашний спаситель, мне нужно срочно уходить отсюда.

Мое платье высохло и лежало на стуле. Я натянула его на себя, взяла сумочку, лежавшую рядом, и раскрыла ее. Все на месте. Порядочный молодой человек: не сунул свой нос в чужую вещь, как это сделали бы на его месте другие.

Я подумала, что пройдет время, и он будет вспоминать меня – смутное яркое пятно в его жизни. Красивая молодая девушка бросается ночью с моста, а он как благородный герой спасает ее и приводит домой. Точка. Финал.

Раздались какие-то звуки, словно кто-то открывал ключом дверь. Неужели он пришел? Я прислушалась. Нет, мне показалось. Но медлить больше нельзя.

Я вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. Еще хорошо, что замок не надо закрывать ключом. А то мое дурацкое чувство ответственности заставило бы меня дождаться возвращения хозяина, чтобы не оставлять дверь в квартиру открытой.

Спустившись по лестнице, я открыла тугую дверь подъезда и вышла на улицу. Во дворе никого не было, кроме двух мальчишек, возившихся с велосипедом. При моем появлении они, словно по команде, уставились на меня, раскрыв рты. Я усмехнулась: что ж, не каждый день во дворе ветхой пятиэтажки маленького провинциального городка возникает молодая девушка, словно сошедшая с обложки журнала. Да еще в ярко-красном платье.

Я замедлила шаг и, улыбнувшись, помахала ребятам рукой. Во дворе росли большие малиновые мальвы, какие росли у нас на даче в далеком детстве. Олег ничего не рассказывал мне о своем городе. Но я представила, как он носился по этим сонным улочкам на велосипеде и купался в реке.

Машинально я посмотрела на часы. До вечера еще далеко, а мне надо как-то убить время. И в эту минуту я ощутила, что голодна. Но денег на еду у меня все равно не было. Я не брала с собой много денег. Пошарив в сумочке, я нашла пятьдесят рублей и подумала, что на кофе мне хватит. Осталось найти кафе и расположиться там.

Я шла по улице, не обращая внимания на взгляды. Мне было, честно, на все плевать. Я уже распростилась с этой жизнью, и мне осталось провести здесь всего лишь несколько часов, прежде чем я повторю свою вчерашнюю попытку. И в этот раз я постараюсь все предусмотреть.

Через несколько минут я вышла к реке, и мне сразу в глаза бросилось открытое кафе с названием «Капелька». Дощатая веранда и в глубине бар, за которым стояла деваха с сонным выражением лица. Впрочем, при моем появлении сон с ее лица слетел, и она уставилась на меня с неподдельным любопытством.

Я подошла к стойке.

– Где у вас меню?

Молча она сунула мне меню и снова уставилась на меня. Я чувствовала себя клоуном на арене цирка.

– Мне, пожалуйста, один кофе. Черный и без сахара.

– Садитесь. Вам принесут.

Я огляделась. Все столики были свободны, кроме одного. Я села за тот, расположение которого позволяло видеть реку, и, откинув рукой назад волосы, посмотрела на противоположный берег. Там расположилась какая-то компания молодых людей, и до меня доносились веселые возгласы, смех и крики. Я поморщилась. Всякое веселье было для меня как нож по сердцу. Слишком большой контраст с моим теперешним настроением.

– Позвольте угостить вас пивом, – раздалось рядом.

Я повернула голову. Мужчина, с набрякшими веками и распахнутой на груди рубашкой, сидевший раньше за соседним столиком, стоял рядом, слегка покачиваясь.

– Я не пью.

– Почему?

– Не хочу.

– Непорядок, – брякнул он. – А позвольте сесть рядом?

– Не позволяю.

С минуту-другую он переваривал мой ответ, потом набрался решимости и придвинул к себе стул.

– Разрешите познакомиться…

– Девушка со мной, – раздалось сбоку.

Я повернула голову. Рядом стоял Ярослав.

– Как ты меня нашел? – вырвалось у меня.

– Это было нетрудно, – улыбнулся он краешками губ. – Нужно было просто проявить минимальные дедуктивные способности. Я пришел – тебя нет. На кухне ничего не тронуто. Я понял, что ты торопилась уйти. Но потом подумал, что тебе захочется выпить кофе, прежде чем уехать из города или… – он внимательно посмотрел на меня, – остаться в нем. Видишь, как все просто.

– Действительно, – качнула я головой. Когда я в детстве читала рассказы о Шерлоке Холмсе, то всегда удивлялась, насколько простой оказывалась разгадка. И почему, кроме Шерлока Холмса, никто не додумался до нее?

Ярослав сел рядом.

– И какое решение?

– Ты о чем?

– Ты остаешься в городе или уезжаешь?

Принесли кофе. Блондинка поздоровалась с Ярославом и не торопилась уходить, с интересом прислушиваясь к нашему разговору.

– Вообще-то это мое дело, – я решительно тряхнула волосами. – И я не обязана посвящать тебя в свои планы.

– Я просто хотел уточнить: нужна ли моя помощь.

Я резко отодвинула чашку, и темно-коричневая жидкость пролилась на стол.

– А кто тебя об этом просит? – Я ощущала, как во мне вскипает волна бешенства. – Ты мне – никто. И я прошу не следить за мной и не преследовать. Если ты однажды вмешался в мою жизнь, это не значит, что я позволю тебе сделать то же самое и во второй раз.

– Я это уже понял. Решительная девица.

– Какая есть.

– Твой кофе стынет.

– Плевать!

Я встала и повернулась к нему спиной.

– Чао!

Я пошла вдоль реки, не оборачиваясь. Тропинка подступала вплотную к темно-серой воде, поросшей у берегов камышами, похожими на острозаточенные пики.

– Ты можешь остановиться и поговорить? – услышала я сзади.

– Опять ты! – усмехнулась я. – Ты можешь отлепиться или нет? Я ведь могу позвать милицию и сказать, что ты меня преследуешь. Если ты хочешь провести эту ночь в тюряге – пожалуйста.

– Я хочу тебе помочь. Неужели это такое странное желание?

Я остановилась.

– Очень странное. Ты даже не представляешь, насколько моя жизнь разбилась, а ты предлагаешь мне склеить разбитые осколки. Прости, но это попахивает идиотизмом. Неужели ты не понимаешь, что иногда в жизни случаются абсолютно безнадежные и тупиковые ситуации.

– Понимаю. Поэтому я и здесь.

– Из человеколюбия?

– Ага. Я еще в детстве приводил домой бездомных собак и кошек. И мне за это здорово влетало от родителей.

– А теперь мальчик вырос и хочет спасать людей. Слушай, устроился бы ты медбратом в дом престарелых. Наверное, твоя помощь там будет очень кстати.

– Уже работал там, когда писал свой первый репортаж.

– Ты журналист?

– Угадала. – Он замолчал. – А теперь, может, ты мне все расскажешь?

– Расскажу. – Я вдруг почувствовала, как устали мои ноги. Ковылять на шпильках по берегу – похоже на спортивную гимнастику. Я опустилась прямо на землю и сняла туфли. Ярослав сел сбоку. – Я расскажу тебе все с одним условием.

– Чтобы я отстал? – усмехнулся Ярослав.

– А ты проницателен. Бывший медбрат и поклонник дедуктивного метода. Ну и как тебе мое условие?

– Принимаю.

– Тогда сиди и слушай. Только постарайся не перебивать.

– Обещаю. – Он поднял вверх руки. – Даю слово.

Я сорвала травинку и прикусила ее передними зубами.

– У меня муж погиб в автокатастрофе. Четыре месяца назад.

Ярослав присвистнул.

– Ты обещал не перебивать.

– Это вырвалось нечаянно. Больше не буду.

Я перевела взгляд на воду. Темная, cтоячая. Казалось, в ней не было никакой жизни, только зияющая чернота.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.