Раз, два, три, четыре, пять, счастье я иду искать!
Живые рассказы
Альбина Альбертовна Дикова

© Альбина Альбертовна Дикова, 2020

ISBN 978-5-4490-7023-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Я не планировала писать сборник рассказов, он получился сам по себе – каждое воспоминание по очереди приходило ко мне и стучалось в дверь. Я открывала, усаживала его за стол, поила чаем. А пока оно было у меня в гостях, я писала.

Признаюсь, мне волнительно, будут ли понятны мои мысли другим людям? Принесет ли эта книга пользу читателю? Я буду рада, если хоть одна из историй напомнит вам о чем-то хорошем, заставит улыбнуться или даже взгрустнуть. Буду рада связи между нами – такими разными, но в чем-то схожими людьми.

Напоследок мне хотелось бы поблагодарить моих дорогих мужа и маму. Без их поддержки и веры ничего бы не получилось. Что ж, раз-два-три-четыре-пять, счастье я пошла искать!

1.Солнце моего детства

Солнце моего детства

Бабушки, или нанейки, как я называла ее на татарский манер, уже давно нет. Но именно с ее домом связаны мои самые теплые детские воспоминания.

Мы с мамой жили у них с тех пор, как не стало моего папы. Это случилось, когда мне было 2 года. Я как сейчас помню этот огромный двухэтажный дом с большим огородом, садом и хозяйственными постройками. Перед домом и возле гаража были высажены яблони, и я часто хулиганила, залезая на второй этаж и пытаясь дотянуться до еще кислых в начале лета яблок с балкона.

Чтобы попасть к вишням и крыжовнику, нужно было пройти сквозь сарай мимо сердитых коров. Страшно было до жути! Но уж если пройдешь, то попадаешь в рай – тут тебе и смородина, и малина, иногда мы находили клубнику. Помню, как-то раз второпях набрала в рот малины – вдруг нанейка увидит, и почувствовала неприятный привкус. Оказалось, что съела клопа. Еще помню, как мы с двоюродным братом лакомились крыжовником, и нас застали с поличным, вот крику-то было! Нанейка сказала, что ягоды были обработаны средством против насекомых, и мы могли отравиться. Но, как выяснилось позже, это было лишь еще одним способом держать нас подальше от урожая, пока тот не доспеет.

На ладони у меня есть шрам. Он появился в тот день, когда я гуляла возле дома на улице и решила сорвать яблоко со стороны забора, поленившись зайти во двор. Я вскарабкалась на забор, потянулась и зацепилась рукой за железную проволоку, которая шла по верху. Боясь даже мельком взглянуть на руку, истекающую кровью, я с ревом побежала к маме. Меня отвезли в больницу, сделали перевязку и прививку от столбняка.

Мама много работала и часто уезжала в командировки. Я тосковала и сидела у телефона. Мне хотелось болтать с ней обо всем, но когда она наконец-то звонила, я, услышав ее голос, начинала хныкать и не могла сказать ничего путного. Чтобы меня успокоить и усыпить, нанейка начинала рассказывать сказки, которые начинались так: «Борон-борон заманда…», что переводится как «Давным-давно». Этот зачин до сих пор переносит меня в детство.

Нанейка пекла восхитительные ягодные пироги в печке. Они были круглые, толстые и посыпанные сахаром. Еще она делала пастилу из малины. Этот деликатес было непросто найти. Его прятали на верхней полке шкафа и выдавали только в особых случаях и маленькими порциями. Но как же было вкусно! Кисленькая тонкая пластинка так и таяла во рту!

Как-то раз я обиделась на маму и нанейку и подговорила соседскую девчонку сбежать из дома. Договорившись об этом, мы пошли собирать вещи. Я сложила рюкзак и пошла как ни в чем не бывало через кухню мимо нанейки. Ага, как же! Меня тут же остановили и допросили, куда я иду и зачем мне рюкзак. Вещи были конфискованы, и я, злющая, пошла к условленному месту без них. Далеко мы, конечно, не убежали. Мы быстро поняли, что наш план провалился. А несколько улиц спустя нас нашла моя мама. Обеих посадили под домашний арест на неделю, но уже через пару дней мы играли на улице как прежде.

Мне часто снятся этот дом и улица. Перед глазами яркий летний день. Теплый солнечный свет пронизывает улицу, покрытую пушистыми одуванчиками. Тогда она была для меня всем миром. Сейчас – это мир моего счастливого детства.

Математическая пытка

Я – гуманитарий до мозга костей и, конечно, испытывала трудности с такими школьными предметами как физика, химия, геометрия. Большой проблемой в классе седьмом для меня обернулась математика. Сочетание начала подросткового периода, строгого учителя и абсолютного непонимания предмета вылилось в сильный стресс.

Все происходило так – начинался урок, учитель склонялся к журналу и выискивал того, кто будет отвечать домашнее задание. В этот момент я покрывалась испариной, в животе скручивался тугой комок, и меня начинало пучить. Живот вздувался и раздувался, а мне казалось, что это происходит так громко, как будто пушки палят. Я напрягалась еще больше и потела еще сильней.

Мне казалось, что все вокруг это слышат, и я хотела стать невидимкой. Учитель находил жертву, и я немного расслаблялась. Бывало, что он останавливал ученика посреди упражнения и просил продолжить другого, тогда война в моем животе начиналась заново.

Завершение проверки домашнего задания приносило некоторое облегчение, если за ней следовало объяснение новой темы. Я изо всех сил пыталась вникнуть в нее, чтобы хорошо ответить у доски, если меня вызовут. Иногда получалось, иногда нет. В последнем случае история с животом повторялось снова. Настоящее облегчение наступало лишь со звонком. Как же я была счастлива, когда он звенел! Пытка математикой заканчивалась, и я вприпрыжку мчалась на следующий урок.

Важней всего погода в доме

Когда я училась в 3 классе, мама встретила мужчину, и они решили съехаться. Мы поселились в старом доме-бараке, состоящем из трех квартир. Две из них занимали мы. В одной квартире был зал, а другую разделили сервантом и шкафом и сделали мою и родительскую комнаты. Дом отапливался двумя печками.