# Разрешение на штурм

Сергей Львович Москвин

Террористы готовы на все, чтобы заполучить новое мощное оружие – портативный ядерный заряд, способный уместиться в рюкзаке одного бойца. И когда физик-атомщик Кочергин, спроектировавший компактную атомную бомбу, отказался работать на международных бандитов, то был уничтожен. Шейх Абу Умар потребовал срочно найти чертежи грозного оружия. По его заданию террорист Шах отправился в Россию. Теперь группе «Антитеррор» во главе с полковником ФСБ Андреем Егоровым предстоит найти и уничтожить исламистов. Нетрудно представить, что произойдет, если террористы устроят где-нибудь «новую Хиросиму»!

Роман издавался под названием «Охота за черным принцем».

> «Приобретение оружия для защиты ислама – религиозный долг каждого мусульманина. И если я найду такое оружие, я выполню свой долг».

> Из интервью Усама бен Ладена еженедельнику «Тайм» 1999 год.

## 1. Отель «Макади», Шарм-эль-Шейх, Египет

2 мая – суббота 08.30[1]

Распахнувшиеся стеклянные двери выпустили из прохладной кондиционированной атмосферы вестибюля на обсаженную пальмами подъездную дорогу четырех человек: пожилую супружескую пару и стройную молодую женщину с десятилетним сыном. Седой пожилой мужчина в белой панаме, такой же белой футболке, голубых шортах и сандалиях на босу ногу промокнул носовым платком мгновенно вспотевший лоб и произнес:

– Жарко.

– Ну что ты, папа, совсем не жарко, – преувеличенно бодро возразила ему молодая женщина в ярком цветастом сарафане и огромной широкополой шляпе. – Вот часа через два действительно станет жарко. Но мы тогда будем уже на яхте.

– Ох, Оленька, мы с папой и эту-то жару с трудом выносим. А ты говоришь, что будет еще жарче. Зря мы послушали тебя и согласились на эту экскурсию, – вступила в разговор женщина в брючном костюме и такой же, как у мужа, панаме на голове.

– И совсем не зря, – твердо произнесла Ольга. – Вот увидишь, мама, как вам понравится. На море жара совсем не ощущается. Так что ты напрасно беспокоишься. А рыбалка на Красном море, да еще с яхты – это же так интересно! Ты же знаешь, как папа обожает рыбалку. Поэтому было бы просто глупо отказаться от такой интересной и недорогой экскурсии.

– Кстати, тебе не показалось странным, что этот… Как его? – мать Ольги наморщила лоб. – Махмуд взял с каждого из нас на тридцать долларов меньше, чем стоит такая же рыбалка у наших гидов?

– Вот в этом как раз ничего странного, – улыбнулась Ольга. – Все гиды всегда закладывают в цену экскурсий собственный процент. Поэтому стоимость любых экскурсий в городе всегда ниже, чем в отеле…

Ольга не успела закончить объяснение, потому что подбежавший сын схватил ее за руку и заканючил:

– Мам, ну когда мы уже поедем? Я устал. Здесь так жарко.

Ольга перевела взгляд на сына и, нахмурив брови, осуждающе покачала головой:

– Данил, что за тон? Ты же уже большой. Наберись терпения. Скоро приедет дядя Махмуд и нас заберет. А чтобы тебе не было жарко, отойди в тень, под пальму.

Данил насупился и, повесив голову в расчете на сочувствие бабушки с дедушкой, поплелся к пальмам, высаженным по краю дороги. Мать с бабушкой посмотрели ему вслед и, переглянувшись между собой, понимающе улыбнулись.

– Я, пожалуй, тоже подожду в тени, – заметил глава семейства, но выполнить свое намерение не успел.

Как раз в этот момент на ведущей от автотрассы к отелю подъездной дороге появился белый, отблескивающий чисто вымытым кузовом микроавтобус с зеркальными тонированными стеклами. Тихо шурша шинами по асфальту, микроавтобус подъехал к отелю и остановился чуть в стороне от его центрального входа. Из машины тут же выпрыгнул подтянутый смуглый человек в светло-бежевой рубашке с короткими рукавами, черных, идеально отглаженных брюках и таких же черных, несмотря на жару, кожаных туфлях на толстой подошве. Обе наблюдающие за ним женщины мысленно отметили, что своим внешним видом он выгодно отличается от ранее встречавшихся им египтян, не стесняющихся расхаживать по городу в мятых брюках и запыленных резиновых шлепанцах. Одежда идеально сидела на его подтянутой фигуре. Определить его возраст было практически невозможно, так как глаза и всю верхнюю часть лица скрывали темные солнечные очки. Он направился к ожидающим возле отеля туристам.

– Здравствуйте, – произнес мужчина по-русски с ужасным акцентом и, очевидно, извиняясь за свое произношение, улыбнулся. – Рыбалка? – уточнил он, изобразив жестами, что забрасывает спиннинг, и, не дожидаясь ответа объявил: – Я за вами.

Незнакомец в темных очках выглядел куда импозантнее продавшего экскурсию Махмуда, но недавний разговор с матерью зародил в душе Ольги сомнения.

– А где же Махмуд? – поинтересовалась она. – Он обещал, что сам приедет за нами.

– Махмуд… – новый гид виновато развел руками, – не смог. Я за него. Алик, – представился он, картинно наклонив голову.

Его жесты выглядели так комично, что Ольга, не сдержавшись, прыснула в кулак:

– Значит, это вы будете нас сопровождать?

– Да-да, – назвавшийся Аликом гид часто закивал и произнес: – Прошу в машину.

Десятилетний Данил сейчас же вприпрыжку бросился к микроавтобусу. Следом за ним направился дед мальчика, к которому тут же присоединилась его супруга. Невероятным образом Алик оказался возле машины раньше Данила и открыл перед ним дверь. Ожидая, когда ее семья погрузится в салон, Ольга с интересом наблюдала за местным гидом, который не переставал ее удивлять. Несмотря на свой ужасный акцент, он совершенно правильно формулировал предложения, не путал рода и падежи. Когда подошла ее очередь садиться в машину, Алик галантно подал Ольге руку, и она охотно приняла его помощь.

Других пассажиров в микроавтобусе не оказалось. Семья удобно расположилась на обтянутых искусственной кожей сиденьях. Алик, забравшийся в салон последним, обернулся к сидящему за рулем хмурому водителю и что-то отрывисто произнес на родном языке. Водитель резко взял с места. Микроавтобус пронесся по подъездной дороге и, миновав взметнувшуюся стрелу шлагбаума, выехал на автотрассу. Ольга с опаской взглянула на родителей и, обернувшись к гиду, недовольно спросила:

– Нельзя ли помедленнее?

В очередной раз улыбнувшись, Алик утвердительно кивнул головой:

– Конечно, можно.

И опять что-то приказал водителю. Но, как показалось Ольге, скорость от этого не уменьшилась. Правда и машин на дороге почти не было. Водитель умело управлялся с микроавтобусом. И постепенно Ольга успокоилась. Около получаса она расслабленно наслаждалась ездой. Но пейзаж песчаной пустыни постепенно породил у женщины новое беспокойство.

– Долго нам еще ехать? – обратилась она к гиду.

На этот раз Алик ничего не ответил. Лишь белозубо улыбаясь, отрицательно помотал головой. Такой ответ Ольгу совершенно не удовлетворил. Она собралась задать Алику новый вопрос. Но в этот момент водитель неожиданно свернул с трассы прямо в пустыню на едва различимую накатанную дорогу. Теперь под колесами микроавтобуса шуршал не асфальт, а мелкие камни и песок, что, похоже, нисколько не смутило ни неразговорчивого водителя, ни улыбчивого гида.

– Мам, куда это мы? – припав к стеклу, изумленно воскликнул Данил.

– Так короче. Скоро приедем, – за Ольгу ответил ребенку Алик.

Его голос прозвучал совершенно естественно. И словам можно было бы поверить, если бы… Если бы Ольга не была уверена, что все это время они ехали в противоположную от моря сторону! Она совершенно растерялась, но сидела молча, стараясь не показывать родным собственного волнения. И в этот момент за ее спиной раздался твердый голос отца:

– Простите, Алик, нас с супругой укачало. Сегодня мы никак не сможем поехать на рыбалку. Везите нас обратно в отель. А заплаченные за экскурсию деньги можете оставить себе.

Алик лишь молча улыбнулся в ответ. Но на этот раз его улыбка уже не показалась Ольге обаятельной.

– Я говорю вполне серьезно, – произнес ее отец. – Скажите своему водителю, чтобы поворачивал назад.

В этот момент микроавтобус резко затормозил. Сила инерции бросила туристов вперед. Лишь сидящий спиной к водителю Алик остался неподвижен.

– Приехали, – уже без всякого акцента произнес он.

Ольга изумленно вытаращила глаза.

– А где же море? – растерянно пробормотал сидящий рядом с ней Данил.

Ольга бросила быстрый взгляд в окно микроавтобуса. Они по-прежнему находились в пустыне. Но на этот раз, кроме песчаных барханов, Ольга увидела в окне глинобитное строение с куполообразной крышей, от которого к микроавтобусу шли двое мужчин в чалмах и свободных одеждах с висящими на плечах автоматами. Больше она ничего не успела рассмотреть. Потому что подавшийся вперед Алик одним движением распахнул дверь микроавтобуса, ухватил Ольгу за запястье и вытолкнул ее наружу. Ольга упала на песок, до крови ободрав колени. Прямо на нее упал выброшенный из микроавтобуса Данил.

– Мама! – не столько от боли, сколько от страха закричал он.

И тут же в салоне раздался болезненный вскрик матери. Чья-то крепкая рука ухватила ребенка за плечо и оторвала его от матери. Кто-то оказавшийся за спиной у Ольги грубо схватил ее за волосы и, резко рванув вверх, поставил на ноги. Ольга увидела, как из распахнутой двери, болезненно морщась, выбирается ее мать. Следом за ней придерживаемый Аликом за локоть вышел отец. Ольга взглянула в мертвенно-бледное лицо отца, и ее сердце сжалось. Таким она видела его только раз, семь лет назад в реанимационной палате, куда отец попал после обширного инфаркта. Но даже тогда в глазах отца жила надежда и уверенность в собственных силах. Сейчас же в его взгляде Ольга увидала только обреченность и страх. Лицо Алика, держащего отца за руку, искрилось самодовольством. Ольга не могла понять, как этот отвратительный, жуткий человек мог вызвать у нее симпатию при первой встрече. Как она могла принять его хищный оскал за приветливую улыбку?! Ведь это же злобный, безжалостный зверь, такой же, как его подручные.

Алик что-то отрывисто пролаял. Двое бандитов с автоматами и присоединившийся к ним мрачный водитель отвели Ольгу с матерью и сыном к похожему на склеп мрачному строению. Алик привел туда же бледного от предчувствия непоправимой беды отца и, развернув его лицом к себе, произнес на чистом русском языке:

– Теперь, Константин Александрович, когда все ваше семейство в сборе, я хочу вам кое-что объяснить…

Ольга вздрогнула, словно получила пощечину: египтянин знал имя отца, что самого отца, похоже, нисколько не удивило. Значит, все это (она даже мысленно боялась произнести слово «похищение») не случайно. А стоящий напротив отца бандит продолжал:

– Мне точно известно, что вы, академик Корчагин, один из создателей советского ядерного оружия, а именно – мобильного ранцевого ядерного фугаса!

Он намеренно сделал паузу, чтобы в полной мере насладиться эффектом от произнесенных слов. Но никого эффекта не последовало. Наклонив голову, Корчагин смотрел себе под ноги.

– Несправедливо, когда одна страна или народ владеет оружием, которого нет у других. И вы поможете мне покончить с этой несправедливостью. Вы сделаете для нас ядерную бомбу!

– Нет, – тихо произнес академик и отрицательно покачал головой.

– Я ожидал такого ответа, – совершенно спокойно произнес бандит и вдруг, даже не обернувшись, схватил Данила за шею и подтянул ребенка к себе.

Ольга рванулась к сыну, но стоящий за спиной бандит удержал ее на месте. А назвавшийся Аликом главарь сдавил Данилу горло и, когда тот захрипел, произнес:

– Что же вы молчите, Константин Александрович? Или принципы вам дороже жизни собственного внука?

– Нет! – в ужасе выкрикнула Ольга и снова рванулась к задыхающемуся сыну, но резкий удар под колени бросил ее на песок.

Ее здесь никто не слушал. Бандиты с нетерпением ожидали ответа ее отца. Наконец отец заговорил.

– Оставьте ребенка, – произнес он. – Я все равно не смогу сделать то, что вам нужно. Поймите же: в одиночку собрать ядерное оружие невозможно! Нужно целое сборочное предприятие, лаборатории, коллектив разработчиков, чертежи, наконец. У меня ничего этого нет. И я уже пятнадцать лет не работаю по этой теме.

– Гм, – главарь бандитов озабоченно вздохнул, но все-таки убрал руку с горла Данила и оттолкнул ребенка от себя.

Бабушка тут же поймала насмерть перепуганного внука и крепко прижала его к себе. Ольга снова перевела взгляд на главаря бандитов. Тот вынул откуда-то тонкий одноразовый шприц, наполненный рубиново-красной жидкостью, сдернул колпачок и, разглядывая обнажившееся острие иглы, задумчиво произнес:

– Сейчас мы узнаем, насколько вы были искренни. Это скопаломин, – обращаясь к отцу, он указал взглядом на шприц в своей руке, – иначе «сыворотка правды», позволяющая получать правдивые ответы на любые вопросы.

С этими словами он шагнул к Корчагину, захватил его руку и вонзил в вену острие иглы. Академик сморщился от боли, на его лице выступили крупные капли пота. Он побледнел и, когда бандит отпустил его руку, закачался на ногах.

– Сядьте, Константин Александрович. Сядьте, – услышала Ольга требовательный голос главаря.

И отец действительно опустился на песок и, привалившись спиной к стене глинобитной мазанки, вытянул перед собой ноги. Главарь нагнулся к нему и, четко выговаривая слова, спросил:

– Как вы себя чувствуете?

– Мне трудно дышать, – последовал тихий ответ.

Только сейчас Ольга заметила, как учащенно вздымается грудь отца и как при каждом вдохе вваливаются внутрь его обвисшие щеки. Но ведущему допрос бандиту было наплевать на состояние отца.

– Назовите свое имя, фамилию и возраст, – потребовал он.

– Константин Александрович Корчагин, шестьдесят семь лет, – послушно произнес отец.

– Когда и за что вы получили Государственную премию?

– В 1987 году, за разработку и создание мобильного ранцевого ядерного фугаса.

– Вы сможете повторить эту работу?

Корчагин молчал, и это вывело из себя главаря. Он приблизил к академику свое лицо и с нескрываемым гневом произнес:

– Отвечайте: вы сможете заново сконструировать разработанный вами ядерный фугас?!

– Н-нет, – Корчагин отрицательно покачал головой.

Резко распрямившись, главарь в ярости ударил кулаком по раскрытой ладони и злобно выругался. Наблюдающая за ним Ольга сжалась в комок. Ей показалось, что еще секунда, и бандит примется топтать ногами ее отца. Но вместо этого тот снова склонился над полулежащим человеком.

– Что вам нужно для его создания, кроме сборочных линий и лабораторий?!

– Исходные материалы… технология производства… чертежи… – медленно произнес Корчагин.

Ольга почувствовала, что отцу становится все труднее и труднее говорить. Его лицо и шея покрылись красными пятнами. А в дыхании появилась одышка и особенно пугающие Ольгу свист и хрипы, уже проявлявшиеся у отца семь лет назад, после инфаркта. Ее сердце сжалось от боли. Главарь бандитов, наоборот, оживился. Его губы растянулись в торжествующей усмешке.

– Вы получите все необходимые материалы, – поспешно проговорил он. – Где? Где находится нужная информация?!

– Чертежи изделия на сборочном предприятии в Сарове, в КБ моего ученика Коли Лобанова… а технология производства в Минатоме… еще записи, в моем личном архиве…

Отец хрипел, с трудом выдавливая из себя слова. Допрашивающий его бандит тоже это заметил и спешил получить нужные ему сведения:

– Назовите имена конструкторов, работавших вместе с вами над созданием ранцевого фугаса!

– Коля Лобанов… Мы с ним вместе… получили Госпремию за изделие…

Голос отца внезапно оборвался хрипом. Силясь вздохнуть, он выпятил грудь и запрокинул голову. Пальцы судорожно впились в песок. Но уже в следующую секунду ладони разжались, а голова бессильно свесилась на грудь. Главарь раздраженно пробормотал что-то и пощупал вену у отца на шее. Не удовлетворившись этим, он оттянул одно веко и заглянул в открывшийся глаз. Потом оттолкнул от себя голову старика и, выругавшись, поднялся на ноги. Ольга не поняла ни слова, но увидела мертвый глаз отца и каплю желтоватой слизи, выкатившуюся из угла его приоткрывшегося рта.

– Нет! – в ужасе выкрикнула она.

Ненависть к бандиту только что на ее глазах убившего самого близкого и родного ей человека придала женщине силы. Ольга вырвалась из рук конвоира и бросилась к убийце. Тот мгновенно развернулся на крик и, когда женщина оказалась перед ним, молниеносно выбросив вперед руку, раскрытой ладонью ударил Ольгу в подбородок. Голова женщины откинулась назад. Бандит тут же обхватил ее затылок второй рукой и резко дернул руками в противоположные стороны. Ольга коротко вскрикнула, но ее крик тут же оборвался.

– Мама, – в ужасе прошептал Данил, глядя, как тело матери с неестественно вывернутой головой падает на песок.

Взгляд мальчика встретился со взглядом убийцы. Но уже в следующую секунду убийца отвел глаза и, обращаясь к своим подручным, скомандовал по-арабски:

– Убейте всех!

* * *

Через несколько секунд все было кончено. На песке остались лежать трупы трех взрослых людей и десятилетнего ребенка. Главарь диверсантов обвел их пристальным взглядом, затем направился к микроавтобусу и, открыв дверь кабины, достал из машины сумку-чехол со спутниковым телефоном. Расчехлив спутниковый терминал, он установил его прямо на песке и набрал номер.

За тысячи километров, в одной из неконтролируемых Исламабадом северных провинций Пакистана, в доме, более похожем на средневековую мусульманскую крепость, чем на современное жилище, морщинистая, но крепкая рука сняла трубку такого же спутникового терминала.

– Слушаю, – отвечая на звонок, произнес человек с обветренным лицом, в белой чалме и одежде исламского шейха.

– Да продлит Аллах твои годы, святейший Абу Умар, – приветствовал своего телефонного собеседника главарь диверсионной группы.

– Как прошла операция? – перебив его, требовательно спросил не склонный к сантиментам Абу Умар.

– Мы взяли русского ученого вместе с его семьей. Но, видимо, у него оказалось слабое сердце, и он умер, не выдержав применения «сыворотки правды». Поэтому нам пришлось убить и всех остальных.

На несколько секунд в разговоре повисла пауза, после чего в трубке зазвучал озабоченный голос Абу Умара:

– Ты снова подвел меня, Шах. Сначала с французом, теперь с русским! Эти ошибки заставляют меня усомниться, верно ли мы поступили, доверив тебе добыть для нашего дела атомный огонь возмездия!

– Француз ничего не знал, поэтому его пришлось ликвидировать, – поспешно заговорил главарь диверсантов. Он, как никто другой, знал, чем грозит виновным гнев шейха Абу Умара, так как сам не раз выступал в роли его карающей десницы. – А с русским действительно произошла ошибка. Но я исправлю ее, хозяин! Перед тем как умереть, русский сообщил мне, где хранится информация об их атомной бомбе, и назвал имя конструктора, который сможет сделать бомбу.

– Что ж, у тебя будет этот шанс, – веско произнес шейх. – Когда ты сможешь прибыть ко мне, чтобы обсудить детали предстоящей операции?

– Я вылечу сразу, как только избавлюсь от трупов.

– После смерти академика в России может подняться большой шум. Поэтому его смерть не должна вызвать никаких подозрений, – предупредил Абу Умар.

– Не беспокойтесь, хозяин. Никто ничего не заподозрит, – убежденно воскликнул Шах.

– Да поможет тебе Аллах! – напоследок произнес Абу Умар и отключился.

Главарь диверсантов тоже положил телефонную трубку и, переведя взгляд на своих боевиков, грозно приказал:

– Что встали?! Грузите тела обратно в машину! Надо заканчивать с этими русскими и убираться отсюда!

## 2. Управление по борьбе с терроризмом ФСБ России, Москва

4 мая – понедельник 12.45

Полковник Егоров, старший оперуполномоченный по особо важным делам, собрал в папку разложенные на столе документы, вложив туда же недописанный отчет о своей последней командировке в Чечню, откуда он вернулся всего несколько дней назад. Составление отчета шло тяжело, и Егоров решил прерваться на время обеда. Он запер папку в служебный сейф и направился к двери кабинета, когда на столе призывно зазвонил телефон внутренней связи. Мысленно усмехнувшись, Егоров снял телефонную трубку:

– Слушаю, Егоров.

Его лицо приняло серьезное выражение. Телефонный звонок шел от самого начальника управления.

– Андрей Геннадьевич, сейчас свободен? Зайди ко мне, – донесся из трубки озабоченный голос начальника антитеррористического управления.

– Сейчас буду, Олег Николаевич.

Егоров быстро надел пиджак, подтянул и поправил узел галстука. Генерал-лейтенант Локтионов не терпел неаккуратности ни в чем, в том числе и во внешнем виде своих сотрудников. Темно-синий костюм отлично смотрелся на Егорове, а подобранные в тон рубашка и галстук выгодно подчеркивали достоинства его спортивной фигуры. А вот причина внезапного вызова заставляла задуматься. Егоров терялся в догадках. Вряд ли вызов связан с его недавней командировкой в Чечню. О ее результатах он подробно доложил генералу сразу после возвращения. Отчет – всего лишь формальность. Вероятнее, речь пойдет о прошлых делах или новом задании. Так и не придя к окончательному выводу, Егоров вышел из кабинета.

Спустя пару минут он уже входил в приемную начальника управления. Выполняющий обязанности секретаря адъютант вскинул голову при его появлении и сейчас же указал взглядом на дверь генеральского кабинета:

– Проходите, товарищ полковник. Олег Николаевич вас ждет.

Пройдя через звукоизолирующий тамбур с двойными дверями, Егоров оказался в кабинете начальника управления. Генерал Локтионов встретил своего подчиненного в расстегнутом пиджаке и ослабленном галстуке, из чего Егоров сделал вывод, что начальник управления взволнован не на шутку.

– Здравствуй, Андрей, – поднявшись из-за своего стола, Локтионов пожал Егорову руку и, указав на ближайшее кресло, предложил: – Садись.

Когда полковник занял предложенное ему место, генерал тоже вышел из-за стола и сел напротив него в точно такое же кресло. Егоров с нетерпением ждал продолжения. Так начальник управления вел себя в первый раз. Вопрос генерала поставил его в тупик.

– Ты «Новости» смотришь? – неожиданно спросил Локтионов.

В Чечне у Егорова практически не оставалось времени на то, чтобы смотреть телевизор, но по возвращении в Москву он старался не пропускать ни одного выпуска новостей. Однако весь вчерашний вечер он посвятил общению со своей двенадцатилетней дочерью, которая после развода Егорова с женой жила с матерью. В отличие от бывшей жены, откровенно презиравшей Андрея за его преданность службе и неумение «делать деньги», дочь Саша отца обожала. Но из-за его длительных командировок на Северный Кавказ и неодобрительного отношения матери встречаться им удавалось не часто. Когда же такая возможность все-таки выпадала, Андрей старался как можно больше времени провести с дочерью. Вот и вчера, провожая Сашу к матери, он пропустил вечерний выпуск новостей. Поэтому на вопрос генерала ответил расплывчато:

– Когда удается.

Генерал Локтионов задумчиво покивал головой и произнес:

– Позавчера в Египте в автомобильной аварии погиб академик Корчагин со своей семьей. Тебе эта фамилия о чем-нибудь говорит?

Егоров отрицательно покачал головой.

– А между тем, это отец советского диверсионного ядерного фугаса, – продолжал Локтионов. – Правда, все работы по этой теме он вел под псевдонимом Кочергин. До 91-го года, когда Корчагин уехал из Сарова и перебрался в Москву, его настоящая фамилия была засекречена. Последние пять лет Корчагин, уже под своей настоящей фамилией, работал в НИИ высоких энергий, где руководил исследованиями элементарных частиц. Эта работа велась без оперативного прикрытия с нашей стороны. Охрана самого академика тоже осуществлялась чисто формально. По роду своей научной деятельности в НИИ высоких энергий Корчагин под своей настоящей фамилией неоднократно выезжал за границу на международные научные семинары и конференции. Какого-либо интереса к нему со стороны зарубежных спецслужб зафиксировано не было. И вот он вместе с женой, старшей дочерью и внуком по турпутевке отправляется в Египет и на третий день со всеми родными погибает в автомобильной катастрофе. Накануне египетские власти известили наше консульство в Шарм-эль-Шейхе о гибели группы российских туристов. А вечером о трагической смерти академика и членов его семьи передали все центральные телеканалы.

Закончив, Локтионов вопросительно взглянул на полковника Егорова. Он спросил:

– Есть официальное заключение о причинах аварии?

– По версии египетской полиции, водитель микроавтобуса, везущий семью Корчагина на экскурсию, не справился с управлением. В результате чего микроавтобус съехал с трассы и сорвался в пропасть. Все находящиеся в машине, включая водителя, погибли. Пока это только версия. Но, зная, как египетские власти расследуют причины автомобильных аварий, происходящих у них практически повсеместно, с большой долей уверенности могу предположить, что и официальное заключение будет точно таким же.

– А представители консульства участвовали в расследовании? – спросил Егоров и тут же пожалел о своем вопросе.

Сотрудники дипмиссии понятия не имеют о прошлой засекреченной деятельности Корчагина. Для них он простой российский турист, погибший в результате несчастного случая. Поэтому вряд ли сотрудники консульского отдела проявили какой-то особый интерес к расследованию обстоятельств гибели семьи академика. Но ни одно уважающее себя государство не должно оставлять без внимания трагическую гибель своих граждан. И если речь идет о секретоносителе первой категории, да еще связанном с разработкой ядерного оружия, то прямая обязанность органов безопасности досконально разобраться в обстоятельствах его смерти.

Егоров поднял на Локтионова прямой взгляд:

– Вы ждете от меня конкретных предложений по расследованию обстоятельств гибели семьи Корчагина?

Генерал Локтионов кивнул:

– Более того. Я хочу, чтобы именно ты занялся этим делом.

Егоров поднялся на ноги и, одернув полы пиджака, четко ответил:

– Есть, товарищ генерал.

* * *

> Директору Службы внешней разведки Российской федерации

> Генерал-полковнику Лемешеву

> Прошу проверить по вашим оперативным каналам, не имели ли места, в последнее время, случаи трагической гибели зарубежных ученых-ядерщиков, а также иные криминальные происшествия с их участием. Данная информация крайне необходима для отработки версии о причастности иностранных спецслужб либо международных террористических организаций к гибели 2 мая в Египте академика Корчагина (разработчика и главного конструктора диверсионного ядерного фугаса) и членов его семьи. Собранные сведения прошу направить в адрес Управления по борьбе с терроризмом.

> Начальник Департамента «Т» ФСБ РФ

> Генерал-полковник Началов.


> Начальнику Управления по борьбе с терроризмом ФСБ РФ

> Спецсообщение

> 18 марта 2004 года в своем загородном доме, в пригороде Марселя, неизвестными лицами был убит французский ученый Жерар Легран, специалист атомной промышленности. По данным французской криминальной полиции, Жерар Легран стал жертвой разбойного нападения грабителей. Из дома ученого похищены деньги, предметы антиквариата, а также материалы проводимых Леграном исследований и его научная переписка. На теле жертвы остались многочисленные следы истязаний. По версии криминальной полиции, перед убийством грабители пытали ученого, требуя выдать им хранящиеся в доме деньги и ценные вещи. Однако, как установлено резидентурой СВР, расследование дела об убийстве Леграна и ограблении его загородного дома передано из криминальной полиции во французскую службу безопасности. По уточненным данным, Жерар Легран занимался безопасностью ядерных реакторов, и его исследования не носили военного характера.

> Ранее, в декабре 2003 года, в США пропали без вести двое сотрудников Лос-Аламосского ядерного центра – доктора Грант и Хоган. Расследование обстоятельств исчезновения ученых и их розыск ведет Федеральное бюро расследований Соединенных Штатов. Подключена также агентура ЦРУ в странах третьего мира.

> Начальник управления «С» Службы внешней разведки Российской федерации

> Генерал-майор Изварин.

## 3. Конспиративная база «Аль-Кайды» – усадьба шейха Абу Умара, северный Пакистан

4 мая – понедельник 17.30

Открытый американский «рэнглер» спустился по узкой горной дороге к напоминающему крепостной форт приземистому одноэтажному строению, окруженному сложенным из гранитных валунов трехметровым забором, и остановился перед массивными железными воротами. Водитель джипа и единственный пассажир, одетые в типичную для населяющих северные провинции Пакистана пуштунов одежду – чалмы, холщовые куртки и свободные шаровары – сноровисто выбрались из машины. Подъехавший джип принадлежал Абу Умару. Управлял машиной его шофер. А привез он по вызову шейха его ближайшего помощника, которого часовые знали как Шаха. Тем не менее, автоматчик подошел к джипу, внимательно осмотрел салон и, лишь убедившись, что машина пуста, дал команду находящимся во дворе охранникам открыть ворота.

Тяжелые створки распахнулись. И вернувшиеся к машине Шах и водитель джипа были пропущены на территорию усадьбы духовного лидера «Аль-Кайды». Водитель подъехал к дому, где прибывшего гостя уже ждали двое других охранников из числа двенадцати личных телохранителей шейха. Большинство из них были неграмотны. Другие с трудом могли разобрать выведенные арабской вязью суры Корана и написать собственное имя. Но все без исключения могли сбить из автомата летящую в небе птицу. А этот навык, вкупе с готовностью отдать за него жизнь, значили для Абу Умара куда больше, чем образованность. Правда, эти ребята не смогли бы достать ядерное оружие. Но для столь сложных операций в подчинении Абу Умара имелись другие люди.

Шах послушно вынул из скрытой складками одежды поясной кобуры австрийский «глок» и вложил его в протянутую руку охранника.

Спрятав пистолет в широкий карман своих шароваров, охранник указал Шаху на входные двери. За дверью, в просторном холле с низким потолком, его уже ждал Хамад, двадцатипятилетний секретарь Абу Умара. Круглый сирота Хамад попал к шейху еще ребенком и почитал его, как родного отца. Тем не менее Шах не сомневался, что когда Абу Умар сочтет, что его секретарь узнал слишком много, то без колебаний избавится от него. В Пакистане и соседнем с ним Афганистане полно бедных сирот, которые с огромной радостью примут покровительство Абу Умара и сочтут за невиданную честь переселиться в его дом.

– Хозяин просил, как только вы прибудете, сразу проводить вас к нему, – склонившись в почтительном поклоне, Хамад вытянул руку в сторону ведущего вглубь дома длинного коридора.

То, что мальчишка робеет перед ним, Шах посчитал хорошим знаком. Несмотря на свой юный возраст, Хамад очень тонко чувствовал настроение своего хозяина и, если бы Абу Умар был недоволен своим главным диверсантом, то и его секретарь держался бы с ним иначе. Шах удовлетворенно кивнул:

– Веди.

Хамад резво засеменил по коридору. Шах двинулся за ним. Насколько он помнил, коридор заканчивался лестницей, ведущей в вырубленный в скале подземный бункер, служащий Абу Умару одновременно бомбоубежищем и местом проведения тайных встреч. Полная звукоизоляция и экранирование бункера исключали всякую возможность прослушивания ведущихся в нем переговоров. Именно туда и свернул Хамад. Спустившись вслед за ним по двум лестничным маршам, Шах оказался перед бронированной дверью, снабженной кодовым замком с переговорным устройством и глазком видеокамеры. Остановившись в двух шагах от двери, Шах подождал, когда Хамад нажмет кнопку переговорного устройства.

– Шах прибыл, хозяин, – доложил он.

– Пусть заходит, – раздался в ответ из динамика нетерпеливый голос Абу Умара, и бронированная дверь сейчас же отъехала в сторону.

Шах оказался в железобетонном бункере, размером три на три метра, освещаемом лампами дневного света. Вдоль одной из стен располагался отделанный пластиком металлический стеллаж. На нем слабо мерцали экраны и перемигивались сигнальными лампочками системные блоки трех персональных компьютеров и терминал станции спутниковой связи. В самом центре стоял широкий письменный стол на массивных металлических ножках. За столом, в своем резном деревянном кресле с высокой спинкой, восседал сам могущественный шейх Абу Умар. Грозный повелитель встретил своего главного диверсанта мрачным взглядом и кивком головы велел ему приблизиться.

– Что тебе удалось узнать от русского?

Вместо ответа диверсант вынул из кармана миниатюрный диктофон и, включив его, поставил на стол, перед шейхом. Спустя несколько секунд подземный бункер наполнил голос российского академика Корчагина.

– …Чертежи изделия на сборочном предприятии в Сарове, в КБ моего ученика Коли Лобанова… а технология производства в Минатоме… еще записи в моем личном архиве…

Запись русского ученого сохранила не только его слова, но и интонацию голоса и даже его предсмертный хрип. Правда, застывший в массивном деревянном кресле Абу Умар не понимал ни одного слова по-русски. Шах переводил звучащую из диктофона русскую речь на арабский язык.

– …Коля Лобанов… Мы с ним вместе… получили Госпремию за изделие…

Переведя последние слова Корчагина, Шах нагнулся к столу и остановил запись.

– Больше русский ничего не успел сообщить.

Не вставая со своего резного трона, Абу Умар хмуро взглянул на него из-под сведенных к переносице густых бровей и спросил:

– Как ты собираешься использовать эту информацию?

– Прежде всего, необходимо решить, как заполучить технологию и специалиста. Полагаю, что с технологией Лобанов сумеет сконструировать ядерный фугас. Не зря же русский академик назвал его своим учеником. – Впервые за время разговора с Абу Умаром Шах позволил себе улыбнуться. – К тому же, ученик должен быть моложе своего учителя, и сердце у него, наверняка, здоровее.

Но Абу Умар не поддержал его ироничного тона. Черные, как отверстия пистолетных стволов, глаза полыхнули огнем недовольства.

– Мы уже вложили более миллиарда долларов в этот проект. Создали лаборатории, выстроили целый подземный сборочный цех, собрали там лучших специалистов. Наконец наладили канал поставки обогащенного урана. Ты сам знаешь, какого труда нам это стоило.

Шах утвердительно кивнул.

– Ассадр со своими людьми четыре года бьется над созданием бомбы. А результата нет. Потому что ты, – морщинистый палец Абу Умара вытянулся в сторону стоящего перед ним диверсанта. – Не можешь обеспечить его необходимой информацией!

– Это не так, хозяин! – с обидой в голосе воскликнул Шах. – Сейчас мы как никогда близки к нашей цели! Я выяснил, где хранится технология создания ядерного оружия русских, и установил имя конструктора их ранцевой бомбы!

Абу Умар криво усмехнулся:

– Знать о чем-то и владеть этим – не одно и то же.

– Я добуду их для нас! – с горячей убежденностью воскликнул главарь диверсантов.

Неподвижная до этого голова Абу Умара качнулась из стороны в сторону.

– Не подведи меня, Шах. Ты знаешь, что кроме тебя я никому не могу доверить выполнение столь важной и ответственной миссии.

– Я помню об этом, хозяин.

Демонстрируемые им покорность и решительность все-таки достигли цели. Мрачное лицо Абу Умара наконец разгладилось. Он одобрительно шевельнул бровями и даже снизошел до совета своему вассалу.

– Задействуй все свои контакты. Свяжись с нашими кавказскими братьями. Подключи к делу своего человека в Москве.

На лице Шаха блеснула ослепительная улыбка.

– Я именно так и собирался поступить, хозяин.

В ответ грозный шейх Абу Умар величественно поднял руку:

– Действуй. Да поможет тебе Аллах!

– Разрешите, хозяин? – Шах взглядом указал на спутниковый терминал, демонстрируя свою готовность незамедлительно выполнить полученный приказ, что всегда высоко ценилось Абу Умаром.

Получив его одобрительный кивок, он подошел к спутниковому телефону и быстро набрал московский номер.

– Да? Алло? – раздалось в трубке спустя примерно полминуты.

Звонок шел на мобильный телефон. Слышимость была плохая. Тем не менее, Шах узнал голос своего агента.

– Здравствуй, дорогой. Алик беспокоит, – сказал он по-русски и, не услышав ответа своего собеседника, поинтересовался. – Что молчишь?

– Слушаю, – без особой радости в голосе отозвался тот.

Шах, напротив, воодушевленно воскликнул:

– Правильно, дорогой! Друзей всегда надо слушать! Кто еще сможет помочь в трудную минуту, как не настоящий друг!

– Что еще вам от меня нужно? – перебил Шаха его московский собеседник.

– Мне нужно?! – с мастерски изображенным изумлением переспросил Шах. – Ничего не нужно. Просто хочу тебя с одним замечательным человеком познакомить. Его зовут Николай Лобанов. Для близких друзей просто Коля. Наш общий знакомый именно так его называл. Они в прошлом работали вместе. И даже вместе получили большую премию за свою работу. Тебеобязательнонужно познакомиться с этим Николаем.

– Я все понял, – после секундной паузы ответил московский собеседник. – Постараюсь.

– Постарайся, дорогой.Не пожалеешь, – закончил Шах.

– И что теперь? – спросил у него Абу Умар, когда Шах положил на аппарат телефонную трубку.

– Теперь надо подождать ответа моего московского друга, – блеснув своими белыми зубами, ответил главарь диверсантов.

## 4. Аэропорт Шереметьево-1, Москва

5 мая – вторник 14.40

После холодного, ветреного апреля в Москве наконец установилась по-настоящему теплая погода. Уже к полудню столбик термометра поднялся до двадцатиградусной отметки. И, глядя на молодую женщину и ее спутника, напряженно застывших у барьера ограждения летного поля, Егоров невольно подумал, как им приходится жарко в их наглухо застегнутых темных костюмах. Впрочем, они сами вряд ли обращали внимание на жару. Женщина – Ирина Константиновна Корчагина, младшая дочь академика Корчагина, потерявшая три дня назад в Египте всех своих родных. Егоров узнал ее сразу. Причем не столько по описанию и имеющейся у него копии фотографии, а по исходящей от нее волне безутешной боли. Приехавшего вместе с ней молодого человека Егоров не знал. Он, определенно, не был родственником Корчагиных, так как после гибели родителей, сестры и племянника у Ирины больше не осталось родных.

Нужно было подойти и представиться. Но Егоров упорно откладывал этот момент, не желая мучить девушку, потерявшую всех самых близких ей людей. Узнав накануне номер рейса, Егоров позвонил начальнику шереметьевского пограничного поста, с которым ранее несколько раз сталкивался по службе, и попросил его по возможности ускорить процедуру выдачи тел. И вчера по телефону, и сегодня при личной встрече начальник погранпоста обещал свою помощь. Однако с момента посадки прошло уже два часа, а Ирина Корчагина, приехавшая в аэропорт за час до прибытия самолета из Египта, все никак не могла получить гробы с телами своих родных. Егоров уже собирался снова отправиться к начальнику погранпоста, когда к девушке подошел кто-то из сотрудников аэропорта. Ирина торопливо просмотрела предложенные ей бумаги, что-то ответила. Сотрудник аэропорта тут же отошел от нее. И через минуту из ворот грузового терминала на летное поле выехал микроавтобус «Газель» и покатил к самолету.

Егоров решил, что Ирина сейчас последует за машиной. Дольше откладывать момент знакомства было нельзя, и он решительно направился к девушке. Но, вопреки его предположению, Корчагину и ее спутника на летное поле не пустили. Они так и остались у барьера. Егоров встал рядом и вежливо поздоровался:

– Здравствуйте. Меня зовут Андрей Геннадьевич. Я сочувствую вашему горю, Ирина Константиновна, и выражаю свое глубокое соболезнование.

Если бы это было возможно, Егоров взял бы на себя хоть часть свалившегося на девушку горя. Он очень хотел говорить с Ириной так, чтобы она это поняла. Но от волнения получались какие-то избитые фразы, и Егоров мысленно ругал себя.

Ирина недоуменно повернулась к нему. Егоров еще раньше отметил ее статную фигуру, величавую осанку, правильный разворот плеч. Обрушившееся горе не сломало и не раздавило ее. Но только сейчас, взглянув в бледное как мел лицо Ирины и заметив ее неумолимо дрожащие губы, Егоров понял, каких усилий ей стоит держаться.

– Кто вы? – с трудом разжав губы, произнесла она.

– Полковник Егоров, старший оперуполномоченный Федеральной службы безопасности, – Андрей раскрыл перед Ириной свое служебное удостоверение. Но она в него даже не взглянула, продолжая молча разглядывать Егорова.

– Я выясняю обстоятельства гибели вашей семьи, – продолжал он.

Ее спутник тут же вмешался в разговор:

– А разве нужно что-то выяснять?

Егоров перевел взгляд на молодого человека. Он, безусловно, должен был нравиться женщинам. Блондин с голубыми глазами. Высокий, атлетически сложенный мужчина лет тридцати. Правда, внимательнее взглянув в лицо молодого человека, Егоров понял, что он уже разменял четвертый десяток. В глазах мужчины читался немалый жизненный опыт. Егоров мысленно отметил, что двадцатичетырехлетняя красавица Ирина и этот молодой атлет с умными, много повидавшими глазами, как нельзя лучше подходят друг другу.

– Простите, я не представился, – произнес молодой человек, пока Егоров разглядывал его. – Алексей.

Они пожали друг другу руки.

– Так вы считаете, что в обстоятельствах гибели Константина Александровича и его близких не все однозначно?

– Пока этого я сказать не могу. Но Константин Александрович Корчагин был выдающимся ученым, и я считаю, что государство обязано разобраться в причинах его смерти, – с искренней убежденностью ответил ему Егоров и, повернувшись к Ирине, добавил: – К сожалению, мы не могли провести необходимое расследование на месте аварии. Но мы в состоянии провести патологоанатомическую экспертизу тел ваших родных.

– Патологоанатомическую экспертизу? – медленно повторила за Егоровым Ирина.

– Да, Ирина Константиновна. И я прошу вашего согласия на ее проведение.

– Я должна что-то подписать? – глядя как будто сквозь него, спросила Ирина.

– Да.

Егоров вынул из папки, которую держал в руках, бланк и вместе с авторучкой протянул его дочери Корчагина. Ирина, не глядя, подписала:

– А как долго это займет?

Егоров заметил, что ее губы начинают дрожать все сильнее, и поспешил ответить:

– Максимум два-три дня. Я позвоню вам и сообщу, когда вы сможете забрать тела ваших родных. Или, чтобы не затруднять вас, мы можем сами доставить тела на панихиду. Вы только скажите, куда.

Слова Егорова оборвали в душе девушки какую-то струну. Она больше не могла сдерживать рыдания. Из-под ее очков показались слезы.

– Я… я не знаю.

– Мы обсудим это дома, – быстро ответил Алексей и обнял рыдающую девушку.

– Простите, Ирина Константиновна, что своей беседой причинил вам боль, – виновато произнес Егоров. Достав из кармашка папки свою визитную карточку, он протянул ее рыдающей девушке. – Здесь все мои телефоны. Если вам что-то понадобится, звоните в любое время. А я, как и обещал, позвоню вам, как только будет закончена экспертиза.

Девушка продолжала безутешно рыдать. Егоров решил, что она даже не слышала его.

– Да-да, конечно, – ответил за Ирину Алексей.

## 5. Квартира Корчагиных, Ленинский проспект, Москва

5 мая – вторник 17.05

Ирина не помнила, как очутилась дома. Если бы не Алексей, она, наверное, вообще не добралась бы от аэропорта домой. Сидя в старомодном кресле, она обвела взглядом гостиную отцовской квартиры. Теперь она уже никогда не будет чувствовать здесь себя как дома. Здесь они принимали гостей, и здесь же, хотя бы раз в неделю, вся семья собиралась за общим столом. Здесь любил играть Данил, когда вместе с Ольгой приходил к ним в гости. Дальше по коридору располагались спальня родителей, рабочий кабинет отца и сначала общая с сестрой, а когда Ольга стала жить отдельно, то уже только Ирина комната. Ничего этого уже нет! Нет ни родительской спальни, ни отцовского кабинета! Потому что какой-то малограмотный египетский водитель три дня назад оборвал жизни самых родных людей и растоптал ее собственную жизнь! Ирина упала лицом на подлокотник кресла и, больше не пытаясь сдерживать душащие ее рыдания, горько, по-детски, расплакалась.

– Тише, тише. Успокойся, – прорвались сквозь ее всхлипывания чьи-то слова.

Так в далеком детстве ей говорила мама! Ирина вскинула голову. Но перед ней стояла не мама, а Алексей.

– Выпей, – настоятельно сказал он, протянув рюмку.

– Что это?

– Коньяк, самое действенное успокоительное, – пояснил Алексей и добавил: – Я уже выпил. Тебе тоже надо.

Ирина отвела глаза в сторону и увидела стоящую на столе, возле серванта, распечатанную бутылку армянского коньяка. Эту бутылку подарили отцу его коллеги по институту. То, что Алексей по-хозяйски распоряжается подаренными отцу вещами, покоробило Ирину. Тем не менее она взяла протянутую рюмку и залпом опрокинула ее в рот.

– Тебе-то с чего успокаиваться? Ты ведь без ума был влюблен в Ольгу.

Алексей поджал губы.

– Ты кое-чего не знаешь, – произнес он, не глядя на нее. – Вернее, самого главного. Ольга была беременна от меня.

– Беременна? – глаза Ирины округлились.

– Да, уже восемь с половиной недель, – тихо произнес он и вдруг, схватив со стола наполненную рюмку, так же резко, как Ирина опрокинул ее в рот. – Так что в Египте я потерял не только любимую женщину, но и своего ребенка, – закончил он, припечатав пустую рюмку к столу.

Ирина почувствовала, что слезы вот-вот снова хлынут у нее из глаз. Как бы она ни относилась к приятелю сестры, но он тоже заслуживал сочувствия. Она считала, что Алексей переживает лишь из-за того, что не смог стать зятем академика Корчагина, а оказалось, что его собственное горе ничуть не меньше, чем ее. Ирина поднялась с кресла.

– Налей еще.

Он налил обе рюмки до краев, и они молча выпили. Ирина осторожно коснулась пальцами его плеча:

– Прости меня. Я ничего не знала.

Он вздрогнул от ее прикосновения и, запрокинув голову, в отчаянии воскликнул.

– Почему я не поехал вместе с ней?! Почему отпустил ее с нашим ребенком одну?! Все работа, работа. Надо было бросить все к черту! Если бы я только был там вместе с ней! Я бы помог! Я бы вытащил ее из машины! Спас и ее, и ребенка, и всех остальных!

Ирина молчала. Ей самой постоянно приходили в голову те же самые мысли.

– Зная о твоем ко мне отношении, Ольга не хотела говорить о своей беременности. Все ждала подходящего момента. Она и тебя звала с собой в надежде, что эта поездка поможет нашему примирению.

Ирина закусила губу. Сестра действительно как-то обмолвилась в разговоре, что и ей не мешало бы съездить на майские праздники в Египет развеяться. Но нужно было помочь профессору перед предстоящей экзаменационной сессией, и она отказалась. Ольга восприняла ее отказ довольно легко, как вообще легко относилась к жизни. Ирина решила, что своим отказом не особенно огорчила сестру. А оказывается, Ольга так надеялась, что она поедет вместе с семьей. Ужасно, но уже ничего нельзя изменить.

– Я согласился с Ольгой. Надеялся, что за эту поездку ты сможешь лучше узнать меня, и тогда, возможно, твое мнение обо мне изменится. Но ты отказалась поехать. Потом на меня навалилась работа. В общем, все Ольгины планы нарушились, – Алексей безнадежно махнул рукой. – И теперь совершенно чужие и посторонние люди в пьяных разговорах за бутылкой водки будут трепать Ольгино имя и имя Константина Александровича.

– Что ты такое говоришь?! – с болью в голосе воскликнула Ирина, услышав его последние слова.

– Ну, как же, – обреченно вздохнул Алексей. – Ведь патологоанатомическая экспертиза обнаружит факт Ольгиной беременности. Полковник, который сегодня подходил к нам, доложит об этом в своей конторе. Вот и пойдет гулять по ФСБ сплетня о разгульном поведении дочери академика Корчагина, которая, живя без мужа с одним ребенком, нагуляла от кого-то второго. Заодно и Константина Александровича грязью обольют.

– Ты… ты… – после слов Алексея Ирину бросило в жар, стало трудно дышать. – Ты уверен, что они так поступят?

– Еще бы, – Алексей горько усмехнулся. – Думаешь, гэбэшники забыли, как Константин Александрович за Сахарова заступался, когда его все КГБ травило? О-о, эти люди ничего не забывают и не упустят случая, чтобы отомстить Константину Александровичу, – закончил он, выразительно покачав головой.

– Я не позволю им измываться над Олей и папой! – давясь слезами, выкрикнула она.

– Теперь уже поздно, – тяжело вздохнул Алексей. – Ведь ты сама подписала этому полковнику разрешение на проведение патологоанатомической экспертизы.

– Ничего не поздно! Сама подписала, сама и откажусь! Я сейчас же поеду в ФСБ и разорву это разрешение! – в пылу возмущения Ирина даже топнула ногой. – Где телефон этого полковника?!

Сквозь слезы она плохо видела напечатанный на визитной карточке номер и несколько раз сбивалась, набирая его. Но наконец ей все-таки удалось дозвониться, и спустя несколько протяжных гудков в трубке раздался уверенный мужской голос:

– Слушаю.

– Полковник Егоров?! – требовательно спросила Ирина.

– Да, это я, – после некоторой паузы ответил мужчина. – А вы, очевидно, Ирина Константиновна Корчагина?

– Да! – выпалила в трубку Ирина. – И я хочу вам объявить, что я отказываю вам в праве проведения патологоанатомической экспертизы! Вы слышите: отказываюсь! И то разрешение, которое вы вынудили меня подписать, недействительно!

Она старалась держать себя в руках, но к концу разговора вновь разрыдалась. Хитрый полковник тут же решил воспользоваться ее состоянием.

– Вам сейчас очень тяжело, Ирина Константиновна. Давайте встретимся и обо всем обстоятельно поговорим, – услышала Ирина в трубке его размеренный голос.

– Да! Я сейчас же к вам приеду!

– Хорошо. Я буду ждать вас у перекрестка, возле «Детского мира». Когда вы сможете подъехать? – поинтересовался у нее Егоров, но Ирина уже повесила трубку.

– Тебя подвезти? – предложил свою помощь вышедший в коридор Алексей.

Но Ирина отрицательно мотнула головой:

– Не нужно. На метро быстрее.

Она торопливо сунула ноги в лаковые черные туфли-лодочки, успевшие за день покрыться тонким слоем пыли, и, открыв входную дверь, нетерпеливо обратилась к застывшему в коридоре Алексею:

– Ну что ты встал? Пошли!

– Может быть, все-таки подвезти тебя? – снова поинтересовался он, пока Ирина запирала дверь. – Мне не трудно. Да и разговаривать с полковником нам вдвоем было бы легче.

Его навязчивость стала ее раздражать.

– Я справлюсь сама! – довольно резко ответила Алексею Ирина.

– Как хочешь, я просто хотел помочь, – с едва уловимой обидой в голосе сказал Алексей. – Но обязательно позвони мне, как переговоришь с этим полковником. Я ведь точно так же волнуюсь.

– Позвоню, – на ходу бросила Ирина, сбегая вниз по лестнице. Получилось невежливо. Алексей не заслуживал к себе такого отношения. И, остановившись, она громко крикнула ему снизу вверх: – Обязательно позвоню!

## 6. Лубянская площадь, Москва

5 мая – вторник 18.10

Запыхавшись от быстрой ходьбы, Ирина выбежала из подземного перехода к «Детскому миру» и, оглянувшись по сторонам, сразу увидела ожидающего ее фээсбэшника. Он стоял на тротуаре, чуть в стороне от столпившихся перед перекрестком людей. Егоров вежливо поздоровался:

– Здравствуйте, Ирина Константиновна.

– Мне нужно подписанное мною разрешение на проведение вашей экспертизы! – с ходу выпалила Ирина. Здороваться с фээсбэшником она не собиралась. – Вы принесли его?!

– Оно у меня в кабинете, – спокойно ответил полковник. – Если потребуете, я его принесу. Но, давайте сначала поговорим. Здесь за углом, – он кивнул в сторону «Детского мира», – есть открытое кафе. Может быть, пройдем туда?

– Никуда я с вами не пойду! – решительно заявила Ирина. – Отдайте мне разрешение, которое вы заставили меня подписать, и оставьте меня и мою семью в покое!

На глазах Ирины вновь выступили слезы. Егоров взял девушку за локоть и, увлекая ее за собой, произнес:

– Вам сейчас очень тяжело. На вас свалилось огромное несчастье. Но его надо пережить. Я вижу: вы сильная девушка, Ирина. Вы ведь позволите мне вас так называть? Не позволяйте обстоятельствам растоптать вас.

Он вынул из кармана носовой платок и почти насильно вложил его в руки своей спутницы. Ирина плохо представляла, что происходит. Она вытирала глаза неизвестно откуда оказавшимся у нее в руках носовым платком и куда-то шла, пока наконец не оказалась за столиком летнего кафе. Напротив нее сидел полковник ФСБ и одобрительно улыбался.

– Ну вот, Ирина, вам уже лучше, – сказал он, когда она отняла платок от глаз. – Далеко не каждый человек способен выдержать такое горе. Но вы справитесь. Я в этом просто уверен.

Подошедшая к их столику официантка протянула меню. Егоров спросил:

– Выпьете что-нибудь: чай, кофе? Или, может быть, бокал вина?

Ирина в ответ отрицательно покачала головой, но полковник сделал вид, что не заметил ее отказа.

– Будьте добры два стакана минеральной воды и сок, – сказал он официантке и снова обратился к Ирине. – Вы какой предпочитаете?

– У нас есть клюквенный морс, очень вкусный, – подала голос официантка.

– Хорошо, пусть будет морс, – согласился полковник, возвратив официантке папку с меню.

Она тут же вернулась с двумя стеклянными стаканами минеральной воды. В стаканах с шипением лопались поднимающиеся со дна пузырьки газа. Пока она пила, официантка поставила на столик высокий стакан с клюквенным морсом. Полковник указал взглядом на стакан и предложил:

– Попробуйте. Интересно: морс, правда, такой вкусный, как нам его расписывали?

Отпив из только что принесенного стакана, Ирина неопределенно пожала плечами. Никакого особенного вкуса она не заметила. Обыкновенный немного кисловатый напиток.

– Вас пугает, что в результате патологоанатомической экспертизы раскроется какая-то тайна, связанная с личной жизнью членов вашей семьи? – вдруг неожиданно спросил полковник.

Ирина закашлялась, поперхнувшись клюквенным морсом, а когда справилась с кашлем, растерянно пробормотала:

– С чего вы взяли?

Сидящий напротив нее полковник едва заметно усмехнулся:

– Я уже почти двадцать лет занимаюсь оперативной работой. И поверьте моему опыту: ваша внезапная вспышка возмущения имеет только одно объяснение. В аэропорту, признаться, у меня создалось впечатление, что вы меня даже не слушали. Зато дома, сопоставив известные вам факты, вы испугались и решили отказаться от экспертизы.

Ирина хотела ответить, но полковник опередил ее:

– Уверяю вас: вы ошибаетесь. Личная жизнь ваших близких меня совершенно не интересует. К тому же, сведения, полученные в результате экспертизы, сугубо конфиденциальны. И только вы, Ирина, как ближайшая родственница, вправе решить: предавать их гласности или нет.

Полковник говорил так искренне, что Ирина засомневалась.

– Но для чего тогда вообще понадобилась эта экспертиза?

Полковник на несколько секунд задумался, потом наклонился к ней и, понизив голос, доверительно произнес:

– Полагаю, сейчас об этом уже можно говорить. Да, вы, Ирина, наверняка, и сами в курсе, что ваш отец в прошлом занимался разработкой ядерного оружия.

Ирина быстро кивнула:

– Я и родилась в Арзамасе-16.

Полковник кивнул в ответ:

– Тогда вы должны знать, что в мире есть силы, которые хотели бы использовать знания и опыт вашего отца в собственных алчных целях. А в достижении этих целей они используют любые методы.

Пугающий смысл сказанного полковником постепенно начал доходить до Ирины.

– Вы считаете, что папу могли убить, а вместе с ним и всех остальных?

– Чтобы ответить на этот вопрос, мне и нужен результат патологоанатомической экспертизы, – произнес в ответ полковник.

Ирина несколько раз кивнула.

– Я… все поняла… Конечно… Делайте все, что нужно… Только, пожалуйста, когда это будет известно, сообщите мне результат, – умоляюще произнесла она.

– Обязательно. Я же вам обещал, – ответил полковник и, секунду поколебавшись, накрыл своей сильной ладонью ее лежащие на столе руки.

## 7. Центральный округ, Москва

5 мая – вторник 19.15

Она позвонила через два часа, когда Бельков уже приехал домой, но сообщила совсем не то, что он ожидал услышать.

– Алексей! Ты представляешь: Егоров считает, что папу, маму, Олю и Данила могли убить, потому что папа конструировал ядерные бомбы! – срывающимся голосом выпалила в трубку Ирина.

– Не может быть, – опешил он. В горле запершило, и даже держащая трубку рука стала мелко дрожать. – Кто? Зачем?

– Я сама ничего не понимаю, – призналась Ирина. – Но Егоров обещал мне все объяснить, когда это выяснится. – Ты должен меня понять: после этого я уже не могла настаивать на отмене экспертизы.

– Да этот Егоров просто использовал тебя! – сорвался он. – Воспользовался твоей доверчивостью и запугал, чтобы не давать делу задний ход!

– Нет, – убежденно возразила Ирина. – Он говорил правду. Он действительно хочет разобраться, почему погибли мои родители и Оля с Данилом. И, – она помолчала, – я тоже этого хочу. Поэтому я не буду забирать разрешение на экспертизу. Я должна знать правду.

Бельков заскрежетал зубами. Ловко же ее обработал этот полковник.

– Ты слушаешь меня, Алексей? – напомнила о себе Ирина.

– Слушаю, – он постарался придать голосу необходимое сочувствие. Ко всем неприятностям, не хватало только рассориться с этой взбалмошной девчонкой. – Конечно, знать правду необходимо. Я только хочу тебя предупредить, чтобы ты так безоглядно не доверялась фээсбэшникам. Эти люди никогда не бывают полностью откровенны. Что ты знаешь об этом полковнике? В сущности ничего. Поэтому будь осторожна в разговорах с ним. Взвешивай каждое слово, чтобы ненароком не навредить себе и не запятнать память отца и Ольги.

# Примечания

1

Здесь и далее указано местное время того населенного пункта, где происходят события.