Сергей Москвин
Акция возмездия

Сон разума рождает чудовищ

ПРОЛОГ

Шофер вдавил в пол педаль газа, «Мерседес» получил мощное ускорение и легко обошел идущий впереди автомобиль. «Мерседес S-600» не предназначен для гонок по узким улицам. Но когда им управляет опытнейший водитель, лимузин может потягаться даже со спортивным автомобилем.

– Все будет в порядке, синьора Фоджа, – ободряюще произнес шофер. – Мы оторвемся от них.

– Да, Дэнис, – ответила ему молодая женщина, расположившаяся на заднем сиденье «Мерседеса» с двумя своими детьми.

Женщина пыталась говорить уверенно, однако ее голос выдал волнение и страх.

– Я боюсь, мамочка, – прошептала девочка лет шести и плотнее прижалась к своей матери.

– Не бойся, Янина. Все будет хорошо. Ведь ты веришь Дэнису? – Cиньора Фоджа обняла дочь за плечи. – Посмотри на своего братца. Он совсем не боится.

Брат Янины в это время через заднее стекло неотрывно следил за преследующим их машину серебристым «БМВ».

– Дэнис, они не отстают! – воскликнул мальчик, когда «БМВ» повторил маневр «Мерседеса» и опять пристроился сзади.

Водитель не ответил. Через зеркало заднего вида он и сам прекрасно видел, что чужая машина прочно висит у них на хвосте. Водитель «БМВ» предпринял уже несколько попыток обойти и подрезать «Мерседес», чтобы прижать его к обочине. Но пока ему это не удавалось. Еще Дэнис понял, что преследователи совершенно не берегут свой автомобиль. Их даже не пугают последствия возможной аварии. В отличие от этих людей, он не имел права допустить аварию. Дэнис вез дочь и внуков человека, которому был предан всю жизнь. Он не мог позволить, чтобы с ними что-то случилось.

По улицам Праги на бешеной скорости неслись два немецких автомобиля. Спортивный «БМВ» седьмой серии по своим скоростным качествам ничуть не уступал шестисотому «Мерседесу». А за рулем «БМВ» сидел не менее опытный водитель, к тому же прошедший специальную подготовку…

– Они прорываются к эстакаде, – пояснил он своему напарнику, сидящему рядом с ним на переднем сиденье.

– При въезде на эстакаду – крутой поворот. Они вынуждены будут сбросить скорость. Там мы их и возьмем, – уверенно ответил человек на пассажирском сиденье и погладил лежащий у него на коленях бесшумный автомат «вал»[1].

Точно такой же автомат имелся и у второго пассажира «БМВ», расположившегося на заднем сиденье. Автоматы «вал», являющиеся одной из последних разработок российской оборонной промышленности, сравнительно недавно стали поступать в войска специального назначения, но уже успели себя отлично зарекомендовать. Из такого оружия стрелок со ста метров легко пробивает шестимиллиметровый лист высоколегированной стали. Для тройки людей, преследующих «Мерседес» на пражских улицах, выбор оружия был не случаен. При необходимости они готовы были открыть огонь, а в этом случае бесшумная стрельба и повышенная пробивающая способность автомата «вал» оказались бы как нельзя кстати.

Шофер «Мерседеса» тоже знал, что при въезде на эстакаду будет крутой поворот. Однако он рассчитывал, что его умение и идеально отрегулированная подвеска лимузина позволят проскочить там, не снижая скорости. Однако планам Дэниса помешал большой экскурсионный автобус, выезжающий на эстакаду.

При приближении к ней водитель «БМВ» добавил скорости и начал стремительно нагонять «Мерседес». Заметив это, Дэнис вдавил педаль газа почти до предела и повернул руль, направляя машину к повороту. Активная система безопасности, препятствующая заносу, удержала «Мерседес» на дороге. Шоферу уже начало казаться, что он успешно проскочил, и в этот самый момент он вдруг увидел прямо перед собой задний борт экскурсионного автобуса, проходящего здесь по внешнему радиусу. И Дэнис, стремясь избежать столкновения, бросил машину в образовавшееся пространство между бортом автобуса и ограждением эстакады. Однако скорость, которую набрал «Мерседес», никак не соответствовала предпринятому маневру. Сила инерции швырнула лимузин на экскурсионный автобус. От этого удара «мерс» развернулся и врезался в ограждение эстакады.

Так и не успевшая надуться подушка безопасности лопнула перед лицом водителя, разрезанная на куски острыми как бритва осколками панели приборов. Последним, что увидела женщина, сидевшая на заднем сиденье «Мерседеса», была рулевая колонка, вминаемая в грудь Дэниса. То, как тело ее шестилетней дочери вылетело с сиденья и врезалось в лобовое стекло, она уже не видела. Женщина, путешествовавшая в «Мерседесе S-600» по Праге 9 февраля, пережила своих детей и водителя на два с половиной часа. Она умерла на хирургическом столе во время операции, когда чешские хирурги тщетно пытались собрать по частям ее раздробленный позвоночник.

* * *

Из сообщений мировых информационных агентств:

«Сегодня, 9 февраля, в результате автокатастрофы погибла единственная дочь крупнейшего греческого бизнесмена Мегароса – Амалия Фоджа. Вместе с нею погибли и двое ее детей: шестилетняя дочь и девятилетний сын, а также ее личный шофер. Трагедия произошла в Праге, во время автомобильной экскурсии по городу. По мнению полиции, причиной аварии стали неумелые действия шофера синьоры Фоджа, который вел машину на недопустимо высокой скорости. Во время выезда на эстакаду он не справился с управлением и врезался в бетонное ограждение. Как сообщают чешские полицейские, подобные действия шофера они считают совершенно безрассудными.

Отец Амалии Фоджа, известный во всем мире торговец нефтью и нефтепродуктами Агригион Мегарос, от каких бы то ни было комментариев по поводу случившегося отказался. Гибель единственной дочери и двух его внуков – это самая крупная трагедия, постигшая семейство Мегароса за последние годы».

Часть I
ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА ПОЛКОВНИКА ЧЕРНЫШОВА

1

Неожиданная встреча. 20.02, воскресенье, 09–20.

Он любил эти утренние часы, когда на улицах еще мало машин и пешеходов. По воскресеньям москвичи не торопятся выходить из дому. В девять утра многие еще спят в своих постелях, а те, кто успел подняться, занимаются домашними делами.

Старший оперуполномоченный по особо важным делам Управления по борьбе с терроризмом ФСБ России полковник Чернышов привык вставать рано. В рабочие дни он просыпался в половине седьмого, в выходные позволял себе поспать на час дольше. По выходным Павел Чернышов обычно использовал время после зарядки и утреннего туалета для того, чтобы почитать. Читать он любил. Правда, в рабочие дни на литературу для души времени почти не оставалось. У оперативного работника день ведь не нормированный. И когда поздно вечером Павел возвращался домой, он успевал только посмотреть по телевизору программу новостей да бегло прочитать дневные газеты. Зато по утрам в субботу и в воскресенье, когда дочь еще сладко спала, а жена приступала к приготовлению завтрака, Чернышов с большим удовольствием заваливался на диван с книгой – и с упоением читал.

Однако сегодня Павел сделал исключение из общего правила, так как на сегодняшнее утро у него было запланировано вполне конкретное дело. Несколько дней назад Павел Чернышов обнаружил течь в радиаторе своего «сорок первого» «Москвича». К концу недели ему стало окончательно ясно, что охлаждающая жидкость в радиаторе требует долива. Поэтому воскресное утро полковник решил посвятить решению этой проблемы. Утром Чернышов отправился на специализированный авторынок в Южном порту. Кроме тосола[2], ему требовались еще и мелкие запчасти для машины, и он решил купить все это в одном месте.

Павел вышел из дома в предвкушении того, как с удовольствием проедется по еще пустынным улицам Москвы на хорошей скорости. Ближе к обеду, когда все дороги заполнят машины, сделать это будет практически невозможно. А Чернышов любил быструю езду. Ему нравилось ощущать, как машина, подчиняясь его воле, стремительно набирает скорость и несется вперед. Правда, на подобные развлечения полковник решался только в том случае, если это позволяла дорожная обстановка, а такое случалось далеко не всегда. Вторая причина, которая омрачала удовольствие от езды, была совсем иного характера. По роду своей службы Чернышову довелось поездить и на достаточно дорогих иномарках. После поездок на таких автомобилях, пересаживаясь в родной «Москвич-2141», он испытывал те же чувства, что испытывает человек, переехавший из шикарной гостиницы в заполненное клопами и тараканами общежитие. Как любой нормальный мужчина-автомобилист, Павел мечтал об иномарке. Мечта сменить машину появилась довольно давно – но она по-прежнему оставалась мечтою. Как старший оперуполномоченный по особо важным делам, как начальник оперативной группы да еще полковник, Чернышов получал сравнительно высокую зарплату. Но это если его зарплата сравнивалась с зарплатой жены-учительницы, а не с доходами банкира или бизнесмена средней руки. Итогового семейного бюджета вполне хватало на еду, одежду и содержание семнадцатилетней дочери Ксении, учащейся медицинского колледжа. Но! Денег, которые можно было пустить на накопление, чтобы со временем поменять машину, увы, не оставалось.

Стоянка, на которой Павел держал свой «Москвич», располагалась в десяти минутах ходьбы от дома. По пути Чернышов даже подумал, не пробежаться ли ему до автостоянки бегом для поднятия тонуса? Однако его одежда мало подходила для утреннего кросса, и он отказался от этой мысли. Последние дни в Москве стояла плюсовая температура, поэтому полковник быстро прогрел двигатель – и уже через несколько минут вывел машину со стоянки. Мысли о возможности погонять на своем лимузине поднимали ему настроение. Однако от приподнятого настроения не осталось и следа, едва Чернышов взглянул в зеркало заднего вида. На значительном расстоянии следом за его «Москвичом» ехал темно-синий «Опель-Вектра». В самом этом факте не было ничего подозрительного, однако Павел сразу узнал эту машину. Темно-синий «Опель» сопровождал его автомобиль еще в пятницу, по дороге со службы домой. В пятницу Чернышов еще не был уверен в своих подозрениях. Иномарка мелькнула в зеркале заднего обзора всего несколько раз, а при подъезде к дому Павел ее уже не видел. Это могло быть простым совпадением. В конце концов Чернышов решил, что ему просто мерещится слежка, и успокоился. Но воскресным утром тот же «Опель» появился вновь!

На пустой улице не заметить машину сопровождения было просто невозможно. Очевидно, это понимал и наблюдатель, поэтому держался поодаль. При всем желании полковник не смог ни прочитать номера машины, ни разглядеть, кто находится внутри нее. «Что еще за глупости! – обеспокоенно подумал Чернышов. – Я не веду никакого расследования. У меня сейчас в производстве вообще нет ни одного серьезного дела. Кому понадобилось за мной следить?» В душе прочно поселилась тревога, когда Павел представил, что к днищу его машины прикреплена пластиковая взрывчатка, а наблюдатели в «Опеле» держат в руках пульт дистанционного подрыва заряда. «Кто может желать моей смерти? От моего убийства никто не получит выгоды. Тогда какой в этом смысл?» – Чернышов попытался успокоить себя подобными вопросами. Но никакого спокойствия ему это не принесло. Тревога только усилилась. «Так, надо взять себя в руки, – сказал себе полковник. – Если бы хотели взорвать машину, то уже давно могли это сделать. А вдруг они выбирают момент, чтобы догнать меня и расстрелять из автоматов?» Такое развитие событий тоже не сулило ничего хорошего. Чернышов прекрасно понимал, что на его «Москвиче» не стоит даже пытаться оторваться от иномарки. Отправляясь в пятницу со службы домой, Павел не взял с собой оружия. В своей машине полковник оборудовал тайник, где постоянно держал газовый пистолет. Но для серьезной перестрелки такой пистолет не годился. «Почему это обязательно должно быть покушением? Возможно, за мной просто следят», – Чернышов уже исчерпал все успокаивающие аргументы. Этот был последним. В конце концов он решил действовать так, словно не заметил пристроившегося за ним «Опеля».

Такая тактика водителя иномарки вполне устроила. Он ехал за «Москвичом» полковника почти до самого авторынка – не сокращая расстояния, но и не отставая. В районе авторынка машин на улицах заметно прибавилось. Как раз в этот момент водитель «Опеля» быстро догнал Чернышова, но не стал его обгонять. Вместо этого он дважды мигнул фарами, а затем – сигналом правого поворота, предлагая остановиться. Павел уже разглядел, что в нагнавшей его иномарке, кроме водителя, никого нет. Водитель за рулем выглядел вполне миролюбиво, да и выбранное им место беседы совсем не подходило для покушения. Полковник мысленно назвал себя паникером и, свернув к тротуару, остановил машину. Следом за ним тот же маневр повторил водитель «Опеля» – и тоже запарковал свой транспорт возле тротуара.

Чернышов не стал вылезать из «Москвича». Через зеркало заднего вида он с интересом наблюдал за преследователем. Тот выбрался из своей машины и направился к Павлу. Хозяином «Опеля» оказался невысокий мужчина средних лет, коротко подстриженный и с седыми висками. Одет он был не броско – и в то же время очень элегантно. По понятным только ему признакам Чернышов сразу определил в подошедшем мужчине сотрудника спецслужбы. «Скорее всего разведчик, – подумал полковник. – Так одеваются только люди, которые долго прожили за границей».

– Здравствуйте, Павел Андреевич, – поприветствовал его подошедший. – Вы меня, очевидно, не знаете. Поэтому представлюсь. Полковник Бабичев Владимир Борисович, Федеральная служба охраны.

Свое представление Бабичев сопроводил демонстрацией служебного удостоверения, чтобы у Чернышова не осталось никаких сомнений в истинности его слов.

– И чем же я заинтересовал Федеральную службу охраны? – с неподдельным удивлением спросил Павел.

Полковник ФСО[3] усмехнулся.

– Если бы вы знали, Павел Андреевич, сколько времени я ломал голову, чтобы ответить на этот вопрос, – сказал он. – Если честно, я и сейчас не знаю, с чего начать. – Бабичев сделал паузу, затем продолжил: – Судя по маршруту, вы направляетесь на авторынок. Если проехать дальше, можно попасть в парк «Нагатинская пойма». Мы могли бы погулять по парку и обстоятельно обо всем поговорить. Поймите, Павел Андреевич, авторынок от вас никуда не денется, а предстоящий разговор для меня очень важен.

– Для вас? – уточнил Чернышов.

– Не только, – уклончиво ответил полковник Бабичев. – Мне довольно трудно собраться с мыслями, так как я очень волнуюсь. Да и вам будет понятнее, если я расскажу обо всем по порядку.

– Ну, ладно, – согласился Павел. – Если вы настаиваете на разговоре в парке, давайте проедем туда. Но, надеюсь, вы меня отпустите еще до того, как закроется рынок.

– Конечно, вся беседа займет не больше часа, – поспешно ответил Владимир Борисович.

По его интонации Чернышову сразу стало понятно, что полковника ФСО очень обрадовало его согласие.

Следуя за машиной Бабичева, Павел проехал в парк. В воскресное утро более уединенное место для разговора трудно было найти. Единственными посетителями парка в это время являлись лишь любители утренних пробежек – да и они затерялись в многочисленных аллеях. Во всяком случае, в том месте, где полковники поставили свои машины, кроме них, не оказалось ни одного человека. В парке Чернышов первым выбрался из машины и подошел к «Опелю» Бабичева. Только сейчас Павел заметил, что Владимир Борисович в иномарке находится не один. С заднего сиденья на Чернышова умными глазами уставился пес породы бладхаунд.

– Я сейчас, Павел Андреевич, – произнес Бабичев, – только пристегну своего зверя.

Он тоже выбрался из салона и, открыв заднюю дверь, пристегнул поводок к ошейнику пса. Тот, почувствовав, что ему предстоит прогулка, радостно завилял хвостом. Глядя, как Владимир Борисович пристегивает свою собаку, Чернышов совершенно неожиданно для себя ощутил легкую грусть. Павел любил животных, но желание его завести собаку встретило сопротивление его жены. Алла Чернышова вполне разумно объяснила мужу, что при его работе и частых командировках все заботы о собаке лягут на нее. У дочери Ксении идея отца тоже не нашла поддержки. Несмотря на то что она училась в медицинском колледже и собиралась посвятить свою жизнь медицине, к животным дочь оставалась совершенно равнодушной. Как-то в детстве Ксения притащила домой котенка. Но буквально через несколько месяцев тот из дома удрал, а новых попыток завести домашнее животное семья Чернышовых уже не предпринимала. «Вот сумел же устроиться полковник, – с некоторой завистью подумал Павел. – И собаку ему разрешают держать, и машина у него – не сравнить с моей».

По служебной необходимости Павлу Андреевичу порой приходилось общаться с людьми, обладающими огромными состояниями или наделенными огромной властью. Но при этом он ни разу не позавидовал им. Да и счастливыми, в глазах Чернышова, эти люди отнюдь не выглядели. Сразу чувствовалось, что им приходится нести на своих плечах непомерный груз всевозможных забот. Но Бабичев являлся коллегой Павла, хотя и представлял другую структуру, носил аналогичное звание. В то же время он ездил пусть не на самой дорогой, но все-таки иномарке да еще и держал дома собаку…

– Даже не знаю, с чего начать, Павел Андреевич, – сказал Бабичев, беря за поводок пса. Тот задрал голову и посмотрел на хозяина вопрошающим взглядом.

– Ну ладно, иди, – разрешил полковник ФСО и, нагнувшись, отстегнул от ошейника поводок.

Бладхаунд в знак благодарности вильнул хвостом и затрусил в сторону. Отпустив собаку, Бабичев несколько раз нервно сжал в руках поводок. Он никак не мог собраться с мыслями. Пауза явно затягивалась.

– Владимир Борисович, скажите честно, откуда у вас такая машина? – неожиданно спросил Чернышов.

– А, это? – небрежно махнул рукой новый знакомый. – Я до прихода в службу охраны в разведке работал. Два года прожил в Австрии, вот оттуда и пригнал.

– Тогда и пса вашего, наверное, зовут Фрейд или Штраус? – рассмеялся Павел.

– Нет, Доплер, – ответил Бабичев и тоже улыбнулся. Правда, он тут же снова стал серьезен – и уже изменившимся голосом, в котором явно чувствовалась тревога, сказал: – Вот вы шутите, Павел Андреевич, а положение дел, о котором я хочу рассказать, совсем не располагает к шуткам. Но обо всем по порядку. – Решив перейти к делу, полковник службы охраны тяжело вздохнул. – Павел Андреевич, вы ведь знакомы с полковником Рогозиным, начальником охраны исполняющего обязанности президента?

– Знаком, – кивнул Чернышов. – Хотя в то время, когда мы познакомились с Рогозиным, он еще возглавлял охрану премьер-министра, а не и. о. президента.

– Да, но теперь этот полковник выступает уже в ином качестве. Сейчас он – начальник охраны исполняющего обязанности президента, к тому же наиболее вероятного кандидата на этот пост. А это, согласитесь, многое меняет.

– Вам виднее, – пожав плечами, ответил Павел, которому уже порядком надоели предвыборные игры российских политиков.

Сейчас он подумал, что Бабичев собирается втравить его в одну из таких игр, и уже начал жалеть о бессмысленно потраченном времени, так как изначально решил отвергнуть все предложения офицера ФСО. И только деликатность не позволила Чернышову оборвать Владимира Борисовича, начавшего свой рассказ.

– После того, как исполняющий обязанности президента избавится от приставки «и.о.», он в первую очередь назначит на все ключевые посты своих людей, – продолжал между тем Бабичев, так и не заметив тени недовольства, пробежавшей по лицу собеседника. – Полковник Рогозин это прекрасно понимает, поэтому сейчас всячески пытается выслужиться перед хозяином, чтобы впоследствии стать во главе всей Федеральной службы охраны!

– Вполне объяснимое желание, – с усмешкой заметил Павел. – Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом.

– Павел Андреевич, пожалуйста, не иронизируйте. – Новый знакомый даже поморщился. – Дело действительно очень серьезное. Фактически то, что я собираюсь вам рассказать, является служебной тайной. И я хочу, чтобы вы отнеслись к моему поступку с пониманием. Мне тяжело было решиться на этот шаг. Во всяком случае, я сомневался несколько дней. Вы этого не знаете, но я собирался поговорить с вами еще в пятницу. Поехал за вашей машиной, когда вы возвращались домой, но так и не решился остановить…

Чернышов хотел было рассказать, какие чувства он испытал, когда сегодня снова увидел преследующий его «Опель», но, встретившись глазами со встревоженным взглядом полковника ФСО, решил этого не делать. Вместо этого он отчетливо произнес:

– Я вас внимательно слушаю, Владимир Борисович.

2

Предупреждение. 20.02, воскресенье, 09–45.

– В самом по себе честолюбивом желании Рогозина нет ничего предосудительного, – произнес Бабичев, – но вот методы, которые он использует… – Собеседник Павла на секунду задумался, подбирая нужное слово. – Эти методы просто безумны, – наконец сказал он. – Да-да, именно безумны и смертельно опасны! – От волнения Владимир Борисович даже изменился в лице, чем вызвал немалое удивление Чернышова. – Полковник Рогозин решил продемонстрировать свои способности и личную преданность будущему президенту с помощью умения находить и доставать деньги. Недавно он предпринял попытку заполучить крупную сумму, используя свое служебное положение, а вернее – возможности Федеральной службы охраны.

– Да, деньги – это беспроигрышный вариант! – опять усмехнулся Павел. – Власть всегда приближала к себе тех, кто способен в нужный момент предоставить нужную сумму. Только для того, чтобы власть тебя заметила, сумма должна быть достаточно внушительной.

– Верно, – подтвердил Бабичев. – Рогозин замахнулся на триста миллионов… Долларов! – добавил он после небольшой паузы.

– Вы серьезно? – В первый момент Чернышову показалось, что он ослышался, так как прекрасно понимал, что такими словами не шутят. Собеседник тоже понимал это – но он и не собирался шутить.

– Совершенно серьезно, – кивнул полковник ФСО.

– И где же Рогозин собирается достать такие деньги? – поинтересовался Павел.

– Вам что-нибудь говорит такое имя – Агригион Мегарос? – вместо ответа спросил Бабичев.

Чернышов на несколько секунд задумался, а потом отрицательно покачал головой. Названное имя было явно иностранным, а среди всех известных Павлу иностранцев не было никого с таким именем. В то же время у Чернышова появилось подозрение, что он уже где-то слышал это имя.

– Так зовут человека, владеющего самым большим танкерным флотом планеты, – пояснил Бабичев. – Это один из крупнейших торговцев нефтью и нефтепродуктами во всем мире. Мегарос – грек по происхождению. Расцвет его бизнеса пришелся на период «холодной войны» и нефтяного бума. По неофициальным данным, уже в то время он являлся одним из самых богатых людей на планете. Но даже и сейчас его состояние исчисляется миллиардами долларов. Кстати, Мегарос довольно легко пережил период снижения мировых цен на нефть, занявшись контрабандой и торговлей оружием. Он был одним из немногих западных бизнесменов, кто в период «холодной войны» активно сотрудничал с Советским Союзом. В первую очередь его всегда интересовали деньги, а не политика. Играя на противостоянии Восточного и Западного блоков, Мегарос умудрялся извлекать из ситуации сверхприбыли. Правительство СССР использовало тогда возможности грека для поддержки национально-освободительных движений в разных странах. Через его счета переводились деньги зарубежным компартиям, а в трюмах его танкеров перевозилось контрабандное советское оружие. Естественно, все эти операции Мегарос совершал не безвозмездно. Правительство СССР ему за все щедро платило. Уследить за финансовой стороной всех этих тайных сделок было практически невозможно. Грек этим пользовался – и значительные суммы просто присваивал себе. К тому же он ощущал свою незаменимость для Советского Союза – и, как следствие этого, полную безнаказанность. Политбюро ЦК КПСС, а также правительство СССР действительно делали вид, что они не замечают его махинаций. И хотя КГБ располагал информацией о нечистоплотности Мегароса и его финансовых подлогах, никаких мер к нему принято не было. А потом Советский Союз распался, КПСС тоже ушла в прошлое. А Агригион Мегарос продолжал свой бизнес. Однако тот материал, который был собран на него Комитетом государственной безопасности, никуда не пропал. Мне неизвестно, при каких обстоятельствах, но эти материалы попали в руки начальника охраны и.о. президента. Ознакомившись с материалами, Рогозин подсчитал, что грек скрыл – а проще говоря, украл у Советского правительства – что-то около трехсот миллионов долларов. Вот Рогозин и решил вытрясти из него эти деньги и тем самым продемонстрировать будущему президенту свои личные способности. Желание доказать свою преданность и возможность достать столь необходимые в период избирательной кампании деньги толкнуло полковника к самым решительным действиям.

Из рассказа Бабичева Чернышов уже догадался, что случилось что-то очень неординарное. Страшась того, что он сейчас услышит, Павел спросил:

– И что же произошло дальше?

– Я думаю, мне не нужно вам, Павел Андреевич, объяснять, что после того, как премьер-министр был назначен исполняющим обязанности президента, начальник его охраны фактически возглавил всю Федеральную службу охраны. Формально директор ФСО остался прежний, но реальная власть уже перешла к полковнику Рогозину. Состояние такой неопределенности – есть власть или нет – продлится до президентских выборов, когда новый президент окончательно закрепит все кадровые изменения своим указом. Полковник Рогозин уже видит себя начальником ФСО. Поэтому, пока вопрос с его новым назначением окончательно не решен, он постоянно старается выслужиться. Впрочем, я повторяюсь. Вот такие дела. – Бабичев надолго замолчал.

– Я все понимаю, Владимир Борисович. Понимаю, что вам трудно говорить. Но пока вы не расскажете главного, наш разговор может продолжаться бесконечно долго, – поторопил его Чернышов. – Что же произошло в итоге?

– В итоге Рогозин обратился ко мне как к начальнику отдела по разработке и планированию контртеррористических операций. Через нашу зарубежную агентуру Рогозин связался с Мегаросом и предложил ему выплатить те самые триста миллионов долларов в обмен на собранное на него досье Комитета госбезопасности. Грек не поддался на подобный шантаж и ответил категорическим отказом. Возможно, он посчитал, что наша служба блефует, а возможно, не видел в этом досье для себя серьезной опасности. Я предупреждал Рогозина, что дальнейшее давление на Мегароса бессмысленно, что это только озлобит его. Но, увы, начальник охраны не внял моим словам.

– Он продолжил шантаж? – спросил полковник ФСБ.

– Хуже, Павел Андреевич, гораздо хуже. – Бабичев еще раз тяжело вздохнул и отвел глаза в сторону. – Рогозин решил захватить кого-нибудь из близких миллиардеру людей, кого-нибудь из членов его семьи, и потребовать за них выкуп.

– Не может быть, чтобы начальник охраны премьер-министра пошел на такое! – воскликнул Чернышов.

– Я сам не верил, Павел Андреевич, пока Рогозин лично не приказал мне разработать соответствующую операцию. Я категорически отказался. Уже на следующий день меня сняли с должности начальника отдела и вывели в кадровый резерв. Но это, как вы понимаете, не самое страшное. Главное в том, что Рогозин не отказался от своей идеи. Его выбор пал на единственную дочь Мегароса, которая в это время путешествовала по Европе с двумя своими детьми. Две недели назад она переехала в Прагу. Именно там Рогозин решил осуществить операцию по захвату дочери и внуков миллиардера. Выбрав момент, когда женщина с детьми отправилась на очередную экскурсию по городу, трое наших сотрудников попытались остановить ее автомобиль… Дальнейшие подробности, думаю, вам известны. 9 февраля об этой автомобильной аварии в чешской столице говорилось во всех выпусках новостей на каждом телеканале.

– Значит, Амалия Фоджа, дочь бизнесмена, погибшая вместе с детьми и личным шофером, как раз и была дочерью Агригиона Мегароса? – Теперь Павел вспомнил, откуда ему известно имя грека. Из выпусков новостей десятидневной давности, сообщавших о гибели дочери миллиардера.

– Да, – в ответ на вопрос Чернышова кивнул полковник Бабичев, – это была она. В качестве причин аварии была названа версия о том, что шофер якобы не справился с управлением. А в действительности он не справился с управлением, потому что пытался оторваться от машины преследования!

– Но если Мегарос узнает правду, у него может возникнуть желание отомстить за смерть своей дочери и внуков, – высказал предположение Павел.

– Вот и Рогозин подумал точно так же, – ответил Бабичев, – поэтому и направил своих людей, чтобы убить греческого миллиардера, тех самых, кому ранее поручал захватить дочь Мегароса с ее детьми.

– Этого ни в коем случае нельзя допустить! – воскликнул Чернышов и схватил полковника службы охраны за отворот куртки. – Греки исповедуют закон кровной мести! А у Мегароса – большая семья. За убийство главы клана его родственники будут мстить еще сильнее.

– Вы правы, Павел Андреевич. Но в данном случае Агригион сам позаботился о своей безопасности. Трупы тех, кому Рогозин приказал убить Мегароса, были сброшены в воду в афинском порту. Кстати, поместье миллиардера расположено не в Афинах, а в городе Патры. Тела специально перевезли в Афины, поближе к российскому посольству…

– Мегарос знает, кто организовал на него покушение? – спросил Павел.

– Думаю, да. На телах двоих наших сотрудников были обнаружены следы истязаний, а также следы от уколов. Очевидно, их пытали и допрашивали с применением наркотических средств. Вам ведь известно, Павел Андреевич, как можно заставить говорить человека, вколов ему «сыворотку правды». А подозрения у миллиардера уже были, фактически ему лишь требовалось получить признание.

– Значит, теперь он знает, кто стоит за покушением на его жизнь и кто виновен в смерти его близких, – уже утвердительно произнес Чернышов.

– Знает, – подтвердил его слова полковник Бабичев. – 16 февраля Мегарос выехал из своего поместья в неизвестном направлении, а 17 февраля в наше посольство в Праге пришел факс с предупреждением о его мести…

– О боже! – только и смог произнести полковник ФСБ.

– Лично я текст предупреждения не видел, – продолжал рассказывать Бабичев. – Насколько мне известно, послание было анонимным, но его содержание однозначно указывает на авторство Агригиона. В своем послании ответственность за гибель близких Мегарос возлагает на исполняющего обязанности президента и его окружение. Миллиардер обещает отомстить – и обещает, что его месть будет жестокой и кровавой.

– Но почему в нашем управлении ничего неизвестно об этом?!

– Это же естественно, Павел Андреевич, – усмехнулся Бабичев. – Работникам пражского посольства неизвестны подробности гибели дочери Мегароса. Они не знают, что Амалия Фоджа и ее дети погибли в результате попытки похищения, организованной русской Федеральной службой охраны. Поэтому в посольстве анонимное предупреждение и не восприняли всерьез.

– Все правильно, – кивнул Павел. – Наши зарубежные посольства буквально завалены подобными угрозами в адрес главы государства. Большая часть такой корреспонденции не идет дальше канцелярии посольства. Хотя в данном случае угроза более чем реальна. Но что предприняла ваша служба?

– Наша служба, как ей и предписано, взяла под усиленную охрану исполняющего обязанности президента и членов его семьи, – вздохнув, ответил Бабичев. – Но боюсь, все это полумеры.

Чернышов закрыл глаза. «Преступными методами нельзя добиться справедливости, – вспомнил он чьи-то слова. – Начальник охраны исполняющего обязанности президента, по сути, сам действовал как международный террорист, когда приказал похитить в Праге дочь греческого бизнесмена. Да, Рогозин пошел на это, чтобы вернуть, как он считал, принадлежащие России деньги. Но что получилось в итоге? Дочь миллиардера и ее дети погибли, а ее отец, с которого Рогозин намеревался получить выкуп, одержим жаждой мести. При необходимости он употребит эти же триста миллионов, чтобы осуществить свою угрозу. Одно преступление порождает другое – возможно, еще более страшное». Чернышов открыл глаза и, обращаясь к полковнику Бабичеву, спросил:

– Владимир Борисович, а от меня вы чего хотите?

– Если честно, я и сам не знаю, чего, – ответил тот. – Знаете, почему я к вам обратился? В нашей конторе стало известно, как во время прошлогоднего визита премьер-министра на Северный Кавказ вы действовали в Моздоке вопреки распоряжениям Рогозина и благодаря этому смогли защитить премьера от террориста-снайпера.

– И поэтому вы решили, что я смогу лучше защитить исполняющего обязанности президента от мести грека, чем вся ваша служба? – с сарказмом спросил Чернышов.

– Нет, Павел Андреевич, – покачал головой Бабичев, – думаю, что с защитой наша служба как раз справится. Но боюсь, что объектом мести Мегароса могут стать совершенно посторонние и абсолютно невинные люди. В своем послании миллиардер не назвал конкретных фамилий. Не указал, кому он собирается мстить. Он искренне считает, что за безумным поступком начальника охраны стоит весь аппарат исполняющего обязанности президента и вся его предвыборная команда. Поэтому скорее всего месть не будет иметь персональный характер.

– Вы имеете в виду крупномасштабный террористический акт? – сообразил полковник ФСБ.

– Да, Павел Андреевич. Причем невероятно жестокий и кровавый. Этого я боюсь больше всего.

К разговаривающим мужчинам вернулся бладхаунд Бабичева. Пес притащил в зубах найденную где-то под кустом пустую пластиковую бутылку. Он положил бутылку у ног полковника ФСО и завилял хвостом, предлагая хозяину поиграть. Видя, что тот не проявил интереса к игре, бладхаунд припал на передние лапы и негромко тявкнул. Бабичев отбросил бутылку ногой, а пес с радостным лаем вприпрыжку побежал за ней.

«Как мало нужно тебе для счастья, – подумал Чернышов, глядя на резвящуюся собаку. – Хозяин рядом, вот ты уже и доволен. Тебе нет дела до чудовищных преступлений, творящихся в мире. И ты ничего не знаешь о человеке, задумавшем массовое убийство людей в качестве акта своей бессмысленной мести». Павел уже понял, что после разговора с Бабичевым не сможет полноценно радоваться, пока не предотвратит угрозу теракта, задуманного жестоким миллиардером. Угрозу, нависшую над людьми, которые о ней совершенно не подозревают.

3

Антитеррористическое управление ФСБ России. 21.02, понедельник, 09–05.

В понедельник утром Чернышов оказался первым посетителем в кабинете начальника Управления по борьбе с терроризмом генерала Локтионова. Оперативная группа, которую возглавлял полковник Чернышов, у начальника антитеррористического управления была на особом счету. Фактически Локтионов лично руководил работой опергруппы, лично ставил ей задачи и лично спрашивал за их выполнение. Особое положение Павла объяснялось тем, что генерал считал Чернышова лучшим работником своего управления и, соответственно, поручал ему наиболее сложные и ответственные дела. Такое отношение начальника позволило Павлу подобрать в свою команду наиболее способных оперативников. Таковых у Чернышова было двое – капитан Олег Муромцев, ранее служивший в подразделении «Альфа», и капитан Артем Ветров, которого Павел перевел в группу из Московского городского управления ФСБ. Со своими сотрудниками полковник уже успел проработать несколько лет. За это время все члены опергруппы тесно сдружились, несмотря на несхожесть характеров. Весельчак, шутник и балагур, Артем составлял почти полную противоположность задумчивому и молчаливому Олегу.

Служба в спецподразделении и почти каждодневный риск вообще мало располагают к шуткам и пустой болтовне. У людей, прошедших «Альфу», формируется свой специфический круг общения – как правило, ограниченный коллегами по службе. Поэтому характер капитана Муромцева, сформировавшийся за годы службы в «Альфе», был довольно типичен для офицера боевого спецподразделения. Однако эта же служба выработала в Олеге такие качества, как настойчивость и упорство, которые позволили Муромцеву с помощью полковника Чернышова овладеть навыками оперативной работы. Переход из группы «Альфа» в новое подразделение для капитана прошел нелегко, но в итоге из него получился отличный оперативник Управления по борьбе с терроризмом. К тому же по мере службы в новой должности – и особенно под влиянием Ветрова – характер Олега начал постепенно меняться. Задумчивость уступила место рассудительности, а от первоначальной замкнутости не осталось и следа.

Если для капитана Муромцева переход в Управление по борьбе с терроризмом открыл перспективы для служебного роста, то для Артема Ветрова он, по сути, являлся возможностью продолжить службу в органах безопасности, без которой тот свою жизнь просто не представлял. Однако служба Артема в Московском управлении ФСБ сложилась таким образом, что перед ним всерьез встал вопрос об увольнении. Переход в группу Чернышова для Ветрова стал счастливой возможностью избавиться от постоянных придирок начальства. Прежние начальники Ветрова не одобряли его склонности к шуткам и розыгрышам. Из-за чего у Артема не раз возникали конфликты с руководством, зачастую заканчивавшиеся для него дисциплинарными взысканиями. В Московском управлении ФСБ у непосредственного начальника Ветрова сформировалось мнение об Артеме как о человеке несерьезном, поверхностном и недисциплинированном. Никто из начальников Ветрова не смог разглядеть в нем любви к оперативной работе, его увлеченности и не раз проявляемых смекалки и изобретательности. Зато все это сумел разглядеть Чернышов, когда непродолжительное время работал вместе с капитаном по общему делу. Быстро сообразив, что Артем обладает редкими способностями, полковник решил перевести его в свою группу. Павел без труда добился поставленной цели, так как начальство Ветрова и кадровики из Московского управления не особенно противились переводу офицера, создающего лишние проблемы и портящего общую картину своим послужным списком с неснятыми взысканиями. Сам Артем расценил свой перевод как подарок судьбы. О таком начальнике, каким оказался полковник Чернышов, он мог только мечтать.

При работе с подчиненными Павел придерживался исключительно демократического принципа управления, практически не встречающегося в военной среде. Большинство старших офицеров Управления по борьбе с терроризмом не одобряли подобных принципов, однако время все расставило на свои места. Своей продуктивной работой Чернышов, Ветров и Муромцев доказали, что их опергруппа способна успешно решать наиболее сложные задачи, встающие перед управлением. Павел безгранично верил своим сотрудникам, так как знал, что в любом деле может полностью на них положиться. Отправляясь на прием к начальнику управления, полковник чувствовал, что в самое ближайшее время их помощь ему очень понадобится…

– Все, что вы рассказали, Павел Андреевич, действительно ужасно, – заметил генерал Локтионов, выслушав Чернышова. – Однако мне ничего не известно об ультиматуме, который, по вашим словам, Агригион Мегарос направил в наше посольство в Праге. Вы не допускаете, что полковник Федеральной службы охраны неосознанно или умышленно вводит вас в заблуждение?

– Олег Николаевич, дочь Мегароса, Амалия Фоджа, действительно погибла в Праге в результате автокатастрофы. Полковник Бабичев утверждает, что катастрофу спровоцировали сотрудники ФСО, преследовавшие ее автомобиль. Установить истинные причины трагедии сейчас уже невозможно. Но остаются три трупа, обнаруженные в афинском порту, которые, по словам того же Бабичева, принадлежат сотрудникам Федеральной службы охраны, а также анонимное письмо с угрозами, поступившее в адрес пражского посольства, – возразил Локтионову Чернышов.

– Хорошо, Павел Андреевич, – задумчиво сказал начальник. – Я распоряжусь проверить сообщенную вами информацию. В случае, если Бабичев прав и все обстоит именно так, как он говорит, вам придется заняться этим делом.

– Я понимаю, Олег Николаевич, – ответил полковник Чернышов, вставая из-за стола генерала.

…Выйдя из кабинета начальника управления, Павел направился не к себе, а в кабинет, где обосновались его сотрудники – Ветров и Муромцев. Когда Чернышов вошел в кабинет, он увидел следующую картину: Артем Ветров стоял возле своего открытого сейфа и, держа в руках какой-то документ, пытался сдуть налипшие на него крупицы земли.

– Нет, Олег, ты мне объясни, как может попасть земля в закрытый и опечатанный сейф? – обратился Артем к сидящему за своим столом Муромцеву. – Это что еще за загадка природы?

– Никакой загадки нет, – улыбнулся Олег. – Просто утром уборщица вытирала на подоконнике пыль и переставила цветочный горшок на твой сейф, – он указал авторучкой на горшок, который перекочевал на сейф Артема. – При этом вода из блюдца под горшком выплеснулась и вместе с крупицами земли проникла внутрь сейфа.

– Дожили, – обреченно произнес Артем, опуская руки. – Из-за случившейся у нас в кабинете экологической катастрофы едва не погиб секретный документ. Нет, надо было завести кактус, его-то нужно поливать всего два раза в месяц. – В этот момент Ветров обернулся к двери и, заметив вошедшего в кабинет начальника, тут же обратился к нему с просьбой: – Павел Андреевич, узнайте у Ксении, нельзя ли нам где-нибудь обменять это тропическое создание, требующее каждодневного полива, на нормальный неприхотливый кактус?

Однако сейчас Чернышов находился не в том настроении, чтобы поддерживать шутливый тон Артема. Полковник переставил поближе к столам своих сотрудников свободный стул и тяжело опустился на него. По внешнему виду начальника Ветров и Муромцев сразу догадались, что его что-то очень сильно беспокоит. Олег с Артемом понимающе переглянулись и уже с серьезным видом посмотрели на Чернышова. Спрашивать о случившемся никто из них не решился. Начальник оперативной группы сам знает, когда следует делиться с подчиненными имеющейся у него информацией. В данном случае полковник рассказывать не спешил – хотя Павел не сомневался в искренности Бабичева, он так и не смог до конца поверить его словам. Слишком дико звучало то, что сообщил ему Владимир Борисович. Дико и невероятно. Полковник Чернышов решил ничего не рассказывать своим подчиненным, пока информация, сообщенная Бабичевым, не будет подтверждена – или опровергнута.

– Ты над чем сейчас работаешь? – спросил Павел у Артема.

– Да так, – Ветров неопределенно пожал плечами. – Проверка сигналов. В общем, ничего серьезного, Павел Андреевич.

– А у тебя, Олег, что с делом Горадзе, есть продвижение?

Муромцев тяжело вздохнул. Он очень не любил огорчать своего начальника. Но по делу, которым интересовался Чернышов, похвастаться Олегу было совершенно нечем. Еще в конце декабря прошлого года опергруппа получила информацию, что проживающий в Москве крупный грузинский бизнесмен Вахтанг Горадзе снабжает оружием чеченских боевиков. Заниматься проверкой этого сигнала Чернышов поручил Муромцеву. Олег выяснил, что поставки оружия действительно имели место, но они носили разовый характер. Горадзе очень осторожно вел свой подпольный бизнес. Сотрудникам ФСБ еще ни разу не удалось перехватить ни одной партии оружия, направленной им в Чечню. Уже более месяца Олег топтался на месте, но, несмотря на все предпринимаемые им усилия, так и не продвинулся по делу.

– Нет, Павел Андреевич, – опустив глаза, ответил начальнику Муромцев. – Сейчас Горадзе затаился. В феврале он не отправил в Чечню ни одной партии оружия. Либо те полевые командиры, которые у него приобретали стволы, погибли в боях, либо Горадзе перестал снабжать чеченских боевиков, потому что понял их обреченность.

– Скорее всего это элементарный страх, – заметил Чернышов. – Он почувствовал наш пристальный интерес к себе и свернул всю свою подпольную торговлю оружием. Как ты верно заметил, он затаился. Поэтому я считаю, что в ближайшее время заниматься Вахтангом Горадзе бесперспективно.

Муромцев насупился, однако ничего не сказал. Начальник по сути предлагал Олегу временно прекратить работу по делу. Тому очень не хотелось приостанавливать начатое расследование, но возразить Чернышову он не решился. На помощь товарищу пришел Артем Ветров:

– Павел Андреевич, скажите честно, что случилось: очередное ЧП и начальство гадает, кого следует послать исправлять положение? Вот вы и решили поинтересоваться нашей загруженностью, да?

– Ты прав, – кивнул Чернышов. – Кое-что страшное уже случилось. Но ситуация такова, что может произойти нечто гораздо более ужасное! Нечто такое, что действительно станет чрезвычайным происшествием в масштабах всей страны!

– Что-то я вас не пойму, Павел Андреевич, – сдвинул брови Артем. – Объясните толком, о чем вы?

– Не знаю, Артем. Я пока еще ничего не знаю. Дай бог, чтобы я ошибался.

– Павел Андреевич, то, чего вы опасаетесь, настолько серьезно? – осторожно спросил Муромцев.

– Да, – ответил Чернышов. – Настолько серьезно, что я, признаться, даже не знаю, за что и браться.

– Так, все ясно, – объявил Ветров и, чтобы привлечь к себе внимание, громко хлопнул в ладоши. – Есть предложение попить чайку. Павел Андреевич, у вас кофеварка на прежнем месте?

– Да, в нижнем ящике. – Чернышов протянул ему ключи от своего кабинета.

Артем тут же схватил ключи и выскочил за дверь. Однако попытка Ветрова разрядить обстановку не увенчалась успехом. Даже за стаканом чая Павел продолжал думать о возможной мести греческого миллиардера. Артем понял, что разговорить начальника не удастся, поэтому всеми силами пытался отвлечь Чернышова от мрачных мыслей. Шутки и розыгрыши не вызвали у Павла ответной реакции и даже не развеселили его.

…Ближе к обеду в динамиках внутренней громкоговорящей связи раздался голос дежурного:

– Полковнику Чернышову срочно явиться в кабинет начальника управления. – Это генерал Локтионов, не найдя Павла в его рабочем кабинете, приказал дежурному разыскать его.

– Ну вот, кажется, неопределенность закончилась, – произнес полковник, вставая со стула.

При этом он испытал даже некоторое облегчение. Как человек деятельный, ожидание и неизвестность Павел переносил хуже всего. Чернышов вышел за дверь, а Муромцев и Ветров опять остались вдвоем. Теперь уже им предстояло ждать, какие новости принесет их начальник после этой встречи.

4

Локтионов, Чернышов. 21.02, понедельник, 11–55.

– Павел Андреевич, я проверил вашу информацию, – объявил Локтионов, когда Чернышов вошел в его кабинет. – Только что пришли ответы от нашей резидентуры в Праге и в Афинах.

– Бабичев оказался прав?! – не сдержался и перебил генерала полковник.

– Не торопитесь, Павел Андреевич, лучше присядьте к столу, – предложил ему Локтионов и, когда Чернышов сел, продолжил: – Один из троих погибших, обнаруженных полицией в афинском порту, за несколько дней до смерти наведывался в российское посольство. Его интересовал некий груз, который пришел из России вместе с дипломатической почтой.

– Схема действий довольно типична, – заметил Павел. – Группа бойцов-диверсантов прибывает в страну предполагаемой акции налегке. Их оружие и снаряжение приходит отдельно, вместе с дипломатическим грузом, не подлежащим проверке и таможенному досмотру. Командиру группы остается лишь получить в посольстве адресованный ему груз.

– Павел Андреевич, все ваши слова – это только предположения, – напомнил Локтионов. – Мне так же, как и вам, известны способы переправки диверсантов и их оружия на место предстоящей акции. Но в данном случае я веду речь о фактах. А факты гласят, что человек, впоследствии обнаруженный мертвым в афинском порту, получил в посольстве груз по документам представителя внешнеторговой организации. И никакими доказательствами, что он в действительности являлся командиром специальной группы диверсантов, работники посольства не располагают.

«Разумеется, – подумал Чернышов. – Ни один диверсант не будет получать в посольстве груз по своему офицерскому удостоверению». Локтионов тем временем продолжал:

– Перейдем к событиям в Праге. В указанный Бабичевым день в пражское посольство на самом деле пришло анонимное предупреждение. Аноним утверждал, что российское руководство и в особенности окружение исполняющего обязанности президента горько пожалеют о содеянном. Он объявил, что не успокоится, пока не совершит справедливое возмездие, и обещал, что его месть будет ужасной. В послании указывалась и причина мести – это совершенное 9 февраля убийство невинной женщины и двоих ее детей. На этом содержательная часть письма заканчивается, дальше идут одни безадресные угрозы.

– Работники посольства пробовали составить психологический портрет человека, написавшего это письмо? – спросил Чернышов.

– Они показывали письмо видному чешскому психиатру. По его заключению, текст послания составлен человеком, страдающим маниакальным психозом, – ответил Локтионов и посмотрел на полковника внимательным взглядом. – Таковы факты, установленные и проверенные. И мне хотелось бы знать, Павел Андреевич, что вы на этот счет думаете?

Полковник опустил голову на сцепленные в замок пальцы и довольно долго сидел в такой позе, анализируя полученную информацию. Начальник управления не торопил своего подчиненного. Он не хуже Чернышова понимал, как много будет зависеть от предстоящего решения – ведь ценой ошибки могут стать человеческие жизни. Наконец Павел поднял голову и заявил Локтионову:

– Олег Николаевич, несмотря на то что у нас нет прямых доказательств, что за трупами, найденными в афинском порту, и за поступившим в пражское посольство предупреждением стоит греческий миллиардер Мегарос, мы не имеем права отмахиваться от информации полковника Бабичева. Пусть эту информацию не подтвердили ответы, пришедшие из наших посольств в Праге и в Афинах, но они и не опровергли ее! А раз так, то возможность того, что Мегарос задумал крупномасштабный теракт против российских граждан, вполне осуществима. И наша задача – ему в этом воспрепятствовать.

– В данный момент наша задача – прежде всего оценить реальность угрозы, – ответил Локтионов. – К сожалению, после того, как миллиардер выехал из своего поместья, сделать это стало весьма проблематично. Он попросту исчез.

– Это косвенно доказывает истинность слов полковника Бабичева.

– Это лишь доказывает, что Мегарос избегает встреч с журналистами и своих появлений на публике, – возразил Локтионов. – Однако вы, Павел Андреевич, правы. Опасность теракта существует. Поэтому я поручаю вам лично заняться этим делом. Выяснить, что задумал Мегарос. И, если он действительно готовится мстить, предупредить его.

Чернышов уже собирался подняться, но генерал жестом остановил его.

– Секундочку, Павел Андреевич, – сказал Локтионов. – Я распорядился проверить еще одно утверждение Бабичева. И вот ответ, который пришел из информационно-аналитического отдела, – генерал поднял со своего стола лист отпечатанного на принтере текста. – Во время «холодной войны» Мегарос контактировал не только с Советским правительством, но и с Комитетом государственной безопасности. В комитете всю зарубежную деятельность осуществляло Первое главное управление. Заместителем начальника управления в то время был генерал-майор Агеев. Сейчас он в отставке, проживает в Москве. Выглядит еще довольно бодро. Я сам видел его на последней встрече ветеранов. Думаю, у бывшего заместителя начальника управления есть что рассказать о крупнейшем мировом торговце нефтью и оружием – Агригионе Мегаросе.

* * *

В своем кабинете Павел Чернышов вытащил из сейфа новую картонную папку, на титульном листе которой еще в типографии было напечатано «Дело оперативной проверки». Ниже этих слов жирным маркером Чернышов написал слово «Месть» и проставил номер заведенного дела. Папка, лежащая перед ним, была совершенно пуста. Новое дело еще не содержало ни одного документа – однако оно уже приобрело название и порядковый номер. Отложив в сторону папку, полковник вызвал по телефону к себе Ветрова и Муромцева.

Те с нетерпением ожидали вызова начальника, поэтому появились в его кабинете незамедлительно. Первым в кабинет вошел Артем. Насколько Павел помнил, когда он вызывал своих сотрудников вместе, Артем всегда входил в кабинет впереди Олега. Этот неписаный ритуал имел простое объяснение. Более нетерпеливый и эмоциональный Ветров всегда старался быть в гуще событий; его натура просто не позволяла Артему хоть где-то оказаться последним. Вот и на этот раз Артем первым сорвался с места и пусть всего на несколько секунд, но опередил Олега.

– С этого момента мы начинаем работать по делу «Месть», – объявил Чернышов своим сотрудникам, когда те остановились возле его стола, и показал им надписанную папку. – Сейчас это главное дело нашей опергруппы. Поэтому приказываю все прочие дела временно отложить. Включая дело Горадзе, – добавил Чернышов и выразительно посмотрел на Муромцева. – Все оперативные мероприятия, проводимые в отношении Вахтанга Горадзе, прекратить.

– Но, Павел Андреевич… – попытался возразить Олег.

– Это приказ, – не дослушав, произнес Чернышов. – В окружении Горадзе имеется наш агент. Если его информация потребует активных действий с нашей стороны, такие действия будут проведены. А в данный момент, когда Горадзе свернул свою торговлю оружием, все силы необходимо сосредоточить на новом деле. ДОП[4] «Месть» – это наша основная задача, и на ее решение мы должны направить все наши усилия. А сейчас запишите план ближайший оперативных мероприятий…

5

Чернышов, Агеев. 21.02, понедельник, 16–30.

Генерал-майор Агеев для своих семидесяти трех лет действительно выглядел очень бодро. Павел увидел перед собой подтянутого, совершенно седого человека с живыми внимательными глазами на испещренном морщинами лице.

– Здравствуйте, Иван Константинович, – поздоровался полковник с отставным генералом. – Чернышов Павел Андреевич, – представился он. – Это я вам звонил с просьбой о консультации.

– Здравствуйте, Павел Андреевич, – ответил на приветствие Агеев и, заметив изучающий взгляд гостя, спросил: – Ну и как, по-вашему, выглядит старый оперативник в отставке?

– Старым не выглядит. Это уж точно, – совершенно искренне ответил Чернышов.

По лицу генерала Павел догадался, что такие слова тому очень приятны. Агеев отступил назад, пропуская полковника в квартиру, и при этом широко улыбнулся. Улыбка на лице Агеева открыла его зубы. А вот зубы отставного генерала, пораженные кариесом, да еще и покрытые темным налетом, Чернышову не понравились. Только некоторые из зубов генерала отличались девственной белизной. Очевидно, во взгляде гостя что-то изменилось, и Агеев это сразу заметил.

– А вы наблюдательны, – усмехнулся генерал. – Сам-то я еще крепкий, а вот зубы, увы, – Агеев развел руками. – Но тут уж ничего не поделаешь – наследие прошлых африканских командировок. Несколько зубов мне пришлось заменить еще за границей. Протезы и сейчас как новые, сами можете убедиться, хотя им уже больше двадцати лет! А вот настоящие зубы испытания временем, к сожалению, не выдержали.

– Так что же вы и остальные зубы не замените протезами? – решился спросить Чернышов.

– Сразу видно, что вы не знаете, сколько стоит хороший зубной протез. На него не хватит даже всей генеральской пенсии.

Павел внутренне напрягся. Он всегда испытывал боль, когда видел, что государство не может обеспечить достойную жизнь тем, кто потратил силы и здоровье, честно служа ему.

– Вы уж извините меня, Павел Андреевич, что я много болтаю и пустыми разговорами отнимаю у вас служебное время, – попросил прощения генерал. – Но, сами поймите, с бывшими коллегами я сейчас общаюсь редко. Да и то в основном с такими же, как я, пенсионерами. Ваш визит – для меня исключительный случай. Приятно сознавать, что даже на пенсии ты еще кому-то нужен…

– Товарищ генерал, – обратился к Агееву Павел. Он специально не стал называть генерала по имени-отчеству. Послушав Ивана Константиновича, он решил, что такое обращение отставному генералу будет наиболее приятно. – Опыт и заслуги таких людей, как вы, невозможно переоценить. В то время, когда вы возглавляли первый главк[5], советская разведка по праву считалась одной из лучших в мире. Да ваши воспоминания просто бесценны! А вы еще просите у меня прощения.

– Ну ладно, будет вам, Павел Андреевич, – махнул рукой генерал. – Нечего перехваливать старика, а то я еще, чего доброго, возгоржусь. Если говорить серьезно, то были у нас, безусловно, и успехи, но были и поражения – как, наверное, и при нынешней работе разведки. Но все-таки давайте ближе к делу. Что вас ко мне привело?

Чернышов понял, что генерал очень хочет помочь. Для него возможность оказать реальную помощь была сейчас гораздо важнее любых воспоминаний. Даже на пенсии генерал продолжал оставаться разведчиком – и рад был еще раз послужить своему государству и своему народу.

– Вы помните такое имя – Агригион Мегарос? – прямо спросил Чернышов.

При упоминании имени греческого миллиардера взгляд отставного генерала сразу изменился. Из возбужденно-вопросительного он превратился в проницательный и жесткий. Агеев кивнул и сказал:

– Мне отлично известны не только имя, но и личностные качества этого человека, а также его биография, включая те факты, которые ему очень хотелось бы скрыть. В первой половине восьмидесятых годов, когда Европейское сообщество и Соединенные Штаты установили экономические санкции против Советского Союза в связи с вводом советских войск в Афганистан, наше правительство не раз прибегало к услугам Мегароса. Обращался к нему и Комитет госбезопасности. Комитет начал работать с Мегаросом еще в семидесятых годах. Именно комитет рекомендовал правительству СССР использовать возможности грека, чтобы обойти санкции и избежать экономического бойкота со стороны США и европейских стран. Я даже был включен в состав экспертной комиссии и по заданию Политбюро готовил развернутую аналитическую справку об Агригионе Мегаросе.

– Значит, Советское правительство обратилось к Мегаросу по вашей рекомендации? – изумился Чернышов. Он никак не мог ожидать, что судьба сведет его с одним из тех людей, кто консультировал руководство страны по данному вопросу.

– Нет, – отрицательно покачал головой генерал. – Правительство установило связь с греком вопреки моим советам. В качестве вывода своей справки я записал предложение отказаться от контактов с Мегаросом. Однако при принятии решения к моим рекомендациям не прислушались.

– Товарищ генерал, а какова причина, по которой вы рекомендовали избегать всяческих контактов с этим богачом? – поинтересовался Чернышов.

– Вы хотите знать причину? Назвать вам ее я не могу. Дело в том, что справка, которую я готовил, имела гриф секретности. И эта секретность с нее до сих пор не снята. Если вы получите доступ к этому документу, то сможете ознакомиться и с выводами, которые я там изложил. Но назвать их сейчас я никак не могу.

– Мне все ясно. Оставим это вопрос, – сразу же согласился с Агеевым Павел. – Сейчас я сообщу вам информацию, которая также является секретной. Однако я считаю, что вы должны ее знать. Вы сами решите, что мне ответить. А теперь слушайте. 9 февраля в Праге в автомобильной катастрофе погибли дочь Мегароса и двое его внуков. Причиной трагедии стали необдуманные действия одной из российских спецслужб. Мегарос знает причину, по которой погибли его дочь и внуки. Он задумал акт мести и уже отправил предупреждение об этом в наше зарубежное посольство.

Чернышов замолчал и с немым вопросом посмотрел на Агеева. По мере того как Павел говорил, лицо отставного генерала все больше хмурилось. Он еще довольно долго сидел в задумчивости и только после продолжительной паузы ответил:

– Признаться, Павел Андреевич, меня очень обрадовал ваш визит. Я был так рад, что ко мне обратились за помощью, что совершенно не задумался, в связи с чем такая помощь понадобилась. Теперь, когда вы мне все рассказали, я думаю, было бы гораздо лучше, чтобы никогда не произошли события, из-за которых вы ко мне обратились.

– К сожалению, нам с вами не дано предотвратить уже случившееся, – заметил Чернышов. – Дочь и внуки Мегароса уже погибли. А сам миллиардер, охваченный жаждой мести, готовит ужасное преступление. Мы должны предотвратить это преступление, поэтому я и обратился к вам за помощью, товарищ генерал.

– Да, я понимаю, – кивнул Агеев. – И я постараюсь вам помочь. Во всяком случае, расскажу все, что мне известно о Мегаросе. Вы правы, Павел Андреевич, Агригион Мегарос не прощает обиды. Когда он занимался контрабандой оружия, ему приходилось иметь дело с довольно опасными людьми. Его уже пытались и убить, и ограбить, и просто не заплатить за груз – выражаясь нынешним языком, «кинуть». Насколько мне известно, никого из обидчиков миллиардера уже нет в живых. Ко всему прочему Мегарос – грек. Для него кровная месть – это свято. Вся его семья живет по этому закону и строго его соблюдает. Месть Мегароса всегда жестока и многократно превышает нанесенное ему оскорбление или обиду. А уж если речь идет не об оскорблении, а об убийстве любимой дочери и внуков… Я даже боюсь предположить, на что он готов пойти, чтобы отомстить за их смерть.

– Но если вы не беретесь разгадать замысел миллиардера, возможно, вы сможете назвать конкретных исполнителей. Кому мог поручить Мегарос исполнение своей мести?

– Павел Андреевич, чтобы ответить на ваш вопрос, мне нужно знать, что именно он написал в своем послании.

– К сожалению, текст его ультиматума не сохранился, – не вдаваясь в подробности, ответил гость. – Но есть основания предполагать, что он готовит массовое убийство российских граждан внутри страны или за рубежом.

– Ну нет, только не за рубежом. Месть Мегароса всегда публична. Если уж он задумал массовое убийство людей, то будет пытаться провести его в России – и не где-нибудь, а в Москве! Вы предполагаете крупномасштабный террористический акт при большом скоплении народа? – напрямую спросил у Чернышова Агеев.

– Да, – так же прямо ответил гость.

– Крупномасштабный террористический акт… Массовое убийство людей, – еще раз повторил Агеев. – Конечно, Мегарос не будет лично участвовать в подготовке теракта. Он закажет его кому-то из международных террористов-наемников. У Мегароса достаточно денег, чтобы оплатить услуги лучшего из лучших.

– Вряд ли для такой работы он будет нанимать неизвестного человека? – предположил Чернышов.

– Да, такую работу не поручают неизвестным исполнителям, – согласился с ним Агеев. – Мне доподлинно известно, что Агригион заказал и оплатил более десятка терактов по всему миру, но ни в одном случае его роль организатора не удалось доказать. Мегарос тщательно скрывает свою связь с террористами. Но одно имя я вам все-таки назову. Это имя – Джабба. Видимо, с Джаббой грек общался чаще, чем с другими международными террористами, раз информация об их связи попала в наше управление. Джабба – это, конечно, псевдоним. Его настоящее имя мне неизвестно. Но наверняка в Управлении по борьбе с терроризмом на него имеется подробное досье. Если Джабба до сих пор жив, то Мегарос обратится именно к нему…

Кроме клички абсолютно неизвестного Чернышову террориста, разговор с генералом ничего не дал. В глубокой задумчивости Павел возвращался обратно на службу. Агеев был абсолютно уверен, что в Управлении по борьбе с терроризмом найдется информация о Джаббе, и Чернышов не стал его в этом разубеждать, хотя сам так совсем не думал. Уже после ухода Агеева на пенсию всю систему госбезопасности реорганизовывали несколько раз. За это время из структуры бывшего КГБ исчезли целые управления, а также различные службы и отделы. Поэтому данных о Джаббе могло и не сохраниться.

6

Локтионов, Сергеев, Чернышов. 22.02, вторник, 10–00.

«…В соответствии с заданием по сбору сведений о лидерах террористических организаций Западной Европы и отдельных международных террористах направляю вам фрагмент стенограммы допроса подозреваемого во взрыве пассажирского поезда Милан—Генуя, произошедшем 20 января 1974 года. Допрос ведет старший следователь итальянской прокуратуры Серджио Кардоза, стенограмма от 16.07.1974 г.

Следователь:

– Вы признаете, что являетесь членом левоэкстремистской организации «Красные бригады»?

Обвиняемый:

– Да, признаю.

Следователь:

– Вы принимали участие в организации взрыва пассажирского поезда Милан—Генуя, повлекшего за собой многочисленные человеческие жертвы?

Обвиняемый:

– Нет! Я всего лишь должен был передать взрывчатку непосредственным исполнителям, которые мне неизвестны.

Следователь:

– Как вы передали взрывчатку исполнителям, если утверждаете, что не знаете, кто они?

Обвиняемый:

– За пятнадцать минут до отхода поезда я привез взрывчатку на железнодорожный вокзал Милана. Взрывчатка находилась у меня в дорожной сумке. Сумку я оставил в автоматической камере хранения. Номер ячейки, а также код, который я должен был установить, мне сообщили заранее. Кто впоследствии взял из камеры хранения сумку со взрывчаткой, мне неизвестно, так как сразу после выполнения своего задания я покинул вокзал.

Следователь:

– Что находилось в сумке – просто взрывчатка или уже подготовленное взрывное устройство?

Обвиняемый:

– Насколько я понимаю, там находились два уже полностью подготовленных взрывных устройства очень большой мощности.

Следователь:

– Кто передал вам эти взрывные устройства?

Обвиняемый:

– Человека, который мне передал взрывчатку, я никогда раньше не видел. Его имя Джабба. Это все, что я о нем знаю.

Следователь:

– Как он выглядел? Опишите его внешность.

Обвиняемый:

– Среднего роста, коренастый. Он носит низко надвинутую на лоб вязаную шапочку и темные очки с круглыми стеклами. На вид ему около тридцати лет, возможно, чуть больше.

Следователь:

– У него есть какие-нибудь особые приметы?

Обвиняемый:

– Нет, не знаю. Я хорошо запомнил только его темные очки.

…Из допроса обвиняемого видно, что ультрарадикальная организация «Красные бригады» имеет в своем составе высококвалифицированного специалиста по взрывной технике, способного изготовлять кустарным способом мощные и компактные взрывные устройства. Причиной крушения пассажирского поезда Милан—Генуя стали два одновременных взрыва в головной и центральной части поезда. По сведениям итальянской жандармерии, мощность каждого взрыва была эквивалентна взрыву не менее 25 килограммов тротила. Один человек не в состоянии перенести такой груз в дорожной сумке. Таким образом, можно предположить, что взрывник по имени (кличке) Джабба использует в своей деятельности не легкодоступные тротил или динамит, а более редкое и мощное взрывчатое вещество».

…Генерал Локтионов закончил читать первый документ из подборки материалов и взглянул на сидящего напротив полковника Сергеева, возглавлявшего в Управлении по борьбе с терроризмом информационно-аналитический отдел.

– Алексей Степанович, это первое упоминание о Джаббе? – обратился к нему Локтионов.

– Да, Олег Николаевич, – ответил начальник информационно-аналитического отдела. – Впервые на след Джаббы вышел сотрудник итальянской резидентуры КГБ СССР. Сообщение, которое вы сейчас читали, датировано еще семьдесят четвертым годом. С тех пор разведслужба комитета регулярно накапливала сведения об этом террористе. Все имеющиеся сведения я обобщил в развернутой аналитической справке.

Локтионов взял следующий лист и начал читать:

«Сведения о совершенных и готовившихся в разных странах мира террористических актах дают основание утверждать, что в начале семидесятых годов среди международных террористов-наемников появился высококвалифицированный специалист взрывного дела, работающий под псевдонимом Джабба. Настоящее имя неизвестно.

Кроме организации «Красные бригады» он поддерживал контакты с басками, с турецкой неофашистской организацией «Серые волки», а также с наиболее воинствующими мусульманскими группировками Пакистана. Джабба не придерживается определенных политических взглядов и работает исключительно по найму. Этим и объясняются его контакты со столь разными по своему политическому и религиозному мировоззрению организациями.

Джабба имеет непосредственное отношение к совершению терактов в ряде европейских и азиатских стран. К таковым относятся: Италия – взрыв пассажирского поезда Милан—Генуя в 1974 году; Испания – взрыв в пассажирском порту города Кадис и подготовка теракта в Барселоне в 1976 году; Турция – взрыв на железнодорожном вокзале Стамбула (1979 год) и поджог грузового дока в порту Измир (1981 год); Индия – поджог военных казарм города Амритсар, штат Пенджаб, в 1983 году.

В том же 1983 году на территории Пакистана, в районе города Кохат, Джабба организовал учебный лагерь по подготовке взрывников-диверсантов из числа афганских моджахедов с последующей переправкой их обратно в Афганистан для борьбы с советскими войсками. В период с 1983 по 1989 год в этом учебном центре прошли подготовку более сотни профессиональных диверсантов, полевых командиров и военных инструкторов. Параллельно с обучением афганских моджахедов из числа наиболее подготовленных диверсантов Джабба формировал специальную группу для выполнения терактов в других странах. Таким образом ему удалось создать собственный отряд международных террористов-наемников.

С начала 90-х годов Джабба выступает в роли координатора, принимающего заказы на выполнение оплачиваемых преступлений, которые передает бойцам своего отряда. По требующим уточнения данным, диверсанты из этого отряда причастны к совершению терактов в Югославии, Греции, Италии, Франции, Великобритании, Тунисе, Египте, Алжире».

…Прочитав составленную Сергеевым аналитическую справку, генерал по селекторной связи вызвал к себе в кабинет Чернышова.

– Проходите, Павел Андреевич, располагайтесь, – ответив на приветствие полковника, Локтионов пригласил его за стол для совещаний и указал рукой на свободный стул. Когда Чернышов занял предложенное место, генерал протянул ему документы, подготовленные начальником информационно-аналитического отдела. – Вот, ознакомьтесь с этими материалами.

У Павла азартно вспыхнули глаза, когда он увидел, что за информация содержится в предоставленных документах. Заметив возбуждение Чернышова, Локтионов сказал:

– Вы правы, Павел Андреевич, это большая удача, что в нашем банке данных сохранилась информация о Джаббе, так как все собранные сведения об этом террористе приходятся на период до 1991 года.

Павел был так увлечен изучением документов, что в ответ на замечание начальника только кивнул. Наконец он дочитал все бумаги до конца и глубоко задумался. Генерал не торопил полковника с ответом. Он очень уважительно относился к оперативным способностям Чернышова, поэтому предоставил тому возможность собраться с мыслями.

– Неужели после 1991 года в оперативных документах нет ни одного упоминания о Джаббе? – наконец спросил Павел.

– Ни единого, – уверенно ответил начальник информационно-аналитического отдела. – Я даже приказал поднять все ориентировки Интерпола с начала 90-х годов. Кличка Джабба нигде не фигурирует. Однако в технике ряда последних совершенных в Европе терактов много общего с теми, что организовывал Джабба еще в семидесятых годах. Чувствуется одна и та же опытная рука.

– Общий организатор? – уточнил Чернышов.

– Вне всякого сомнения, – убежденно ответил полковник Сергеев.

– Во всяком случае, есть все основания утверждать, что Джабба не погиб и не отошел от дел, а продолжает руководить группой опытных террористов, – заключил Локтионов. – Для выполнения своего заказа лучшей кандидатуры, чем Джабба, Мегаросу не найти.

– Да, только один момент. – Чтобы привлечь внимание к своим словам, Павел даже поднял руку. – С начала 90-х годов Джабба уже не участвует лично в проведении террористических актов. Эту работу он перепоручает членам своей диверсионной группы. Следовательно, и в Россию он направит кого-то из своих исполнителей. Чтобы избежать провала и успешно выполнить задание, такой человек – или группа лиц – по крайней мере должны знать русский язык и неплохо представлять нашу действительность. А если задуматься, то предъявляемых к исполнителям требований можно назвать гораздо больше.

– У вас есть на этот счет конкретные соображения? – спросил у Чернышова генерал.

– Да. Я считаю, что Джабба поручит проведение теракта тому исполнителю, кто уже выполнял аналогичные задания на территории России. И еще… этот террорист наверняка будет русского – вернее, российского – происхождения.

– Что ж, ваши предположения не лишены основания, – заключил Локтионов. – Какие меры, Павел Андреевич, вы намерены предпринять, чтобы выйти на след направленных в Россию террористов?

– Прежде всего нужно проанализировать, какие из диверсионно-террористических актов, совершенных в России за последние годы, могли осуществить прибывшие из-за рубежа преступники. Среди них выделить те, где прослеживается организаторская роль Джаббы. Определившись с совершенными преступлениями, попытаться собрать максимум информации о конкретных исполнителях. Параллельно с этим направлением деятельности необходимо ориентировать нашу зарубежную агентуру на получение новых сведений о Джаббе и членах его диверсионной группы.

– Резонно, – опять согласился с предложениями Чернышова генерал. – Как я понимаю, основная нагрузка в этой работе опять ложится на информационно-аналитический отдел. Алексей Степанович, какая помощь может быть вам оказана?

– Олег Николаевич, в нашем отделе, как и в оперативных подразделениях, основная проблема та же – нехватка людей. Если Павел Андреевич направит нам в помощь своих сотрудников, дело пойдет быстрее, – ответил полковник Сергеев.

– У меня нет возражений, – тут же вставил Чернышов.

– Тогда так и поступим, – подвел итог генерал Локтионов. – Тем более что у нас уже есть пример успешной работы капитана Муромцева в информационно-аналитическом отделе.

7

Заказ. 22.02, вторник, 12–00.

На открытой террасе отеля «Парадиз» было довольно прохладно. Большинство проживающих в отеле туристов предпочитали обедать в зале ресторана. Однако среди них встречались и такие, которые любили поесть на открытом воздухе. Специально для них каждое утро по распоряжению метрдотеля на примыкающей к ресторану террасе официанты расставляли несколько столиков. «Парадиз» по праву считался самым фешенебельным отелем острова Тенерифе, входящего в группу Канарских островов. Любое желание клиента здесь выполнялось незамедлительно.

Конец февраля на Канарах не является временем наплыва туристов. Отдыхающие предпочитают более жаркое время: лето или начало осени. Вот тогда наполнятся отели, на улицах зазвучит зажигательная музыка и начнутся бесчисленные театрализованные представления и карнавалы. А пока и в самом отеле, и на прилегающей к нему территории стоит относительная тишина…

В зале ресторана неторопливо обедали несколько человек. В основном это были пожилые пары из Европы, опасающиеся приезжать на Канары в период жаркого летнего солнца. Открытая терраса тоже не пустовала. За одним из столиков напротив друг друга расположились двое мужчин. Они только что сделали заказ обслуживающему их официанту и сейчас негромко разговаривали. Эти двое мало походили на остальных посетителей ресторана. Старшему из них можно было с одинаковой уверенностью дать и сорок, и шестьдесят лет. Такая неопределенность возникала из-за того, что свои глаза мужчина скрывал за широкими стеклами темных очков, а на голову надел подобранную в тон костюму светлую шляпу. Даже усаживаясь за столик, мужчина не стал снимать шляпу, а еще сильнее надвинул ее на голову – чтобы шляпу случайно не унесли порывы ветра, периодически налетающие со стороны океана.

Напротив человека в темных очках и светлой шляпе сидел более молодой мужчина. На вид ему было около тридцати лет. В отличие от своего более старшего собеседника, одетого в строгий костюм, этот человек явно предпочитал джинсовый стиль в одежде. На нем были темно-синие бархатистые джинсы «Армани», светлая джинсовая рубашка с распахнутым воротом, поверх которой молодой человек надел черную кожаную жилетку. Левое запястье молодого человека украшал золотой «Роллекс» с таким же золотым браслетом. На безымянном пальце правой руки он носил массивный платиновый перстень с острыми гранями, а в распахнутом вороте его рубашки можно было увидеть висящую на шее плоскую золотую цепь шириной с карандаш. Своим пристрастием к драгоценностям он напоминал «нового русского». Хотя те, кто действительно относил себя к этой категории российских граждан, наверное, посмотрели бы на молодого человека с некоторым пренебрежением: «Золотой «Роллекс»? Подумаешь, сейчас можно найти «котлы» и покруче. «Гайка» – без камня. А цепочка-то совсем тоненькая – значит, дешевка». Любой, кто мог так подумать, ошибался. Каждый сегмент золотой цепочки воспроизводил сцены из жизни древнеамериканских индейцев. Ювелиры племени майя создали ее еще до того, как корабли Колумба достигли американского континента. Эта цепь могла занять достойное место в экспозиции любого музея, но в данный момент украшала шею одного человека, потому что на аукционе «Сотби» он предложил за нее наивысшую цену. Несмотря на свой традиционный дизайн, часы известнейшей фирмы тоже имели свою особенность. Это была коллекционная модель, выпущенная очень ограниченным числом экземпляров. И только платиновый перстень выпадал из перечня по-настоящему уникальных вещей. Это объяснялось тем, что при выборе перстня покупатель руководствовался исключительно его функциональным назначением. В рукопашной схватке перстнем можно было орудовать не хуже кастета. Впрочем, молодой человек старался избегать рукопашных схваток, предпочитая действовать огнестрельным оружием.

– Ты зря вызвал меня на Канары, Джабба, – обратился молодой человек к своему собеседнику в темных очках. – В конце зимы надо ездить в Европу, куда-нибудь в швейцарские или в австрийские Альпы. Конец горнолыжного сезона. Вот это да! А здесь в это время скукотища.

– Я вызвал тебя работать, а не отдыхать, – ответил Джабба, переходя на английский.

До этого момента он и его собеседник разговаривали на испанском языке. И Джабба опасался, как бы деловая часть разговора не стала известна обслуживающему их официанту. Сидящий напротив Джаббы молодой человек понял, чем вызван переход на английский язык, и широко улыбнулся.

– Ты боишься? – спросил он. – Напрасно. Когда ты со мной, тебе некого бояться. Кроме меня, конечно…

– Послушай, Раптор, ты когда-нибудь бываешь серьезен?! – повысил голос Джабба.

– Ну-ну! Тебе надо беречь нервы. Волноваться вредно, это сокращает жизнь. В начале марта в Рио будет грандиозный карнавал. Предлагаю махнуть туда. Самба, горячие латиноамериканские девочки. Они быстро подлечат твою нервную систему. Кстати, после карнавала мне обещали устроить потрясающую охоту на кайманов[6]. Если хочешь, могу взять тебя с собой.

– Как раз в это время я хочу предложить тебе поохотиться в другом месте, – сказал Джабба.

– Да? Это интересно. И о каком же сафари идет речь?

– Ты знаешь греческого магната Агригиона Мегароса?

– Это у которого дочь и двое внуков свернули себе шеи в результате автомобильной аварии? – переспросил Раптор. – Знаю. О гибели его близких почти неделю твердили все телеканалы. Так, и что этот Мегарос?

– В смерти его дочери виноваты российские спецслужбы. Мегарос хочет отомстить им.

– Сразу всем российским спецслужбам? – опять широко улыбнулся молодой человек. – Это потрясающе! У старика хорошее воображение.

– Ты зря иронизируешь, – заметил Джабба. – Он желает, чтобы лица, стоящие во главе российского государства, жестоко пожалели о содеянном. И еще он хочет, чтобы российские граждане возненавидели и прокляли своих политиков.

– Иными словами, он хочет хорошим терактом спровоцировать в России политический кризис? – уточнил Раптор.

– Можно сказать и так, – согласился Джабба.

Раптор завозился на стуле и забарабанил пальцами по столу, изображая игру на пианино.

– Что ж, я могу это сделать, – заявил он после недолгих размышлений. – Моя услуга обойдется Мегаросу в пятнадцать миллионов долларов.

Джабба едва не поперхнулся, когда прозвучала названная его собеседником сумма. Вытаращив глаза, он уставился на сидящего напротив молодого мужчину.

– Ты в своем уме? – спросил Джабба. – Если ты повредился рассудком, то у Мегароса с разумом все в порядке. И он никогда не заплатит исполнителю такой гонорар!

– Ай-яй-яй! – произнес Раптор и покачал головой. – Ты находишься в плену иллюзий. Так отбрось их!

Собеседник Джаббы взмахнул рукой и сознательно столкнул со стола один из хрустальных фужеров. Ударившись о мраморное покрытие террасы, фужер вдребезги разбился. Наблюдавший за своими клиентами официант бросился было к их столику, чтобы собрать разлетевшиеся по полу осколки, но молодой человек жестом остановил его.

– Раскинь мозгами, Джабба, – продолжал он. – Мегароса сейчас просто распирает от гнева. Да он все отдаст, лишь бы только отомстить за смерть своей дочери и внуков. И что такое пятнадцать миллионов для Агригиона Мегароса? Во сколько оценивается его состояние? Пять или шесть миллиардов долларов? Кажется, такую сумму называли тележурналисты в своих репортажах? Потерю пятнадцати миллионов он даже не заметит. Кстати, месть за каждого погибшего члена семьи будет стоить Мегаросу всего по пять миллионов. Разве это много для убитого горем отца?

Вполне удовлетворенный своей логикой, Раптор откинулся на спинку стула. Пока Джабба пребывал в задумчивости, молодой человек продолжал:

– Взглянем на дело с другой стороны. Для такого рода задания требуется и соответствующий исполнитель. Без ложной скромности скажу – лучшего исполнителя, чем я, тебе не найти. Мегаросу нужна акция устрашения. Кто ее может лучше провести, чем я? Никто! А я гарантирую, что после моего выступления по всей России будет объявлен недельный траур. Да, мои услуги стоят дорого, но и качество этих услуг – безупречное. А за пятнадцать миллионов долларов я придумаю такое, что все предыдущие акции покажутся лишь детскими шалостями.

– Что, славе Бен Ладена завидуешь? – усмехнулся Джабба. – Хочешь стать международным террористом номер один?

– Я давно им являюсь. А Бен Ладен – просто символ, если хочешь, икона, пророк для своих последователей. Бен Ладен – теоретик, я – практик!

– Из всех моих людей у тебя были самые высокие гонорары, – с грустью в голосе вспомнил Джабба. – Разве тебе мало заработанных денег? Прояви разум, Раптор. Ты давно ни в чем не нуждаешься. Зачем тебе, в принципе, запрашиваемая сумма? На что ты собираешься потратить столько денег?

– Я удовлетворю твое любопытство, – ответил Раптор. – Венесуэла выставила на продажу несколько своих островов в Карибском море. Я хочу приобрести один из них. Иногда после напряженной работы так хочется уединения и покоя… А собственный остров – это идеальное место для расслабления. – Лицо молодого человека расплылось в довольной улыбке. Но очень быстро он опять стал серьезен и не терпящим возражения голосом закончил: – Короче, если Мегарос действительно задумал что-то серьезное, ему придется иметь дело со мной. И моя окончательная цена – пятнадцать миллионов долларов.

– Я должен обсудить это с заказчиком, – ответил Джабба.

– Нет проблем. Обсуждай, – легко согласился его собеседник. – До карнавала в Рио у меня еще есть время. – Он повернулся к официанту и, перейдя на испанский язык, приказал: – Неси заказ. Мы закончили дела и хотим есть. Да, и убери этот мусор у нас под ногами.

Молодой человек выгреб ногой из-под столика залетевшие туда осколки хрусталя и отшвырнул их в сторону официанта.

8

В информационно-аналитическом отделе. 23.02, среда, 11–50.

Второй день капитаны Ветров и Муромцев по распоряжению Чернышова изучали в этом отделе материалы совершенных на территории России громких заказных убийств и террористических актов. Начальник отдела полковник Сергеев очень гордился, что ему удалось компьютеризировать учет всех совершаемых преступлений, относящихся к компетенции Управления по борьбе с терроризмом. Компьютерная база данных действительно позволяла очень оперативно получить все сведения о каждом из зарегистрированных преступлений. Однако такая система учета требовала от пользователя знания компьютера и умения обращаться со специальным программным обеспечением. У Олега Муромцева уже был опыт работы с информационно-поисковой системой аналитического отдела, а Ветров столкнулся с такой системой впервые и еще не успел ее как следует изучить.

Артем крепко зажмурился и потер пальцами лоб и плотно сжатые веки. С непривычки всего за несколько часов работы с компьютером у него страшно устали глаза.

– Нет, в самом деле лучше весь день по городу пробегать или какого-нибудь бандюка в засаде выслеживать, чем в этот экран пялиться, – в сердцах сказал Артем, брезгливо отталкивая от себя клавиатуру.

Муромцев, к которому, собственно, и относились слова Ветрова, никак не прореагировал на замечание своего друга. Олег сидел за соседним компьютером и внимательно изучал выведенный на экран документ. С первого взгляда можно было догадаться, что Муромцев так сосредоточился на работе, что ничего не замечает вокруг. Поняв, что поддержки со стороны Олега или хотя бы сочувствия ему так и не дождаться, Артем снова взглянул на экран своего монитора. Ветров только что закончил просматривать материалы очередного заказного убийства, из которых следовало, что международные террористы не имеют к нему никакого отношения. И заказчик, и исполнители являлись гражданами России, да и их интересы за пределы родной страны не распространялись. За то время, что Артем провел в информационно-аналитическом отделе, он успел просмотреть более десятка розыскных дел – и ни в одном из них не нашел даже намека на присутствие международных террористов. С самого начала к идее Чернышова, что таким образом можно выйти на след террористов Джаббы, Ветров относился весьма скептически. А за время, потраченное на изучение дел, он только укрепился в своем мнении…

Желая отдалить момент, когда придется снова вызывать на экран материалы следующего дела, Артем от души потянулся. Тут он обратил внимание на часы, высвечивающиеся в правом нижнем углу экрана. Часы показывали, что до открытия столовой, расположенной в здании Управления по борьбе с терроризмом, осталось меньше десяти минут. Решив, что до обеда нет смысла приступать к изучению нового дела, Ветров облегченно вздохнул. Приняв такое решение, он тут же встал из-за стола и, остановившись за спиной Олега, произнес:

– Предлагаю прерваться для приема пищи, ибо таковая стимулирует мозговой процесс. – Видя, что Муромцев опять не реагирует на его слова, Артем толкнул друга кулаком в плечо и уже серьезно сказал: – Да ладно, Олег, бросай это дело, пойдем перекусим! А то у меня от этого компьютера глаза слезятся и башка гудит.

– Сейчас, сейчас, только с этим делом закончу – и сразу пойдем, – торопливо ответил Муромцев.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

»Вал» – крупнокалиберный девятимиллиметровый автомат, состоящий на вооружении российских антитеррористических подразделений.

Вернуться

2

Тосол – название самой распространенной охлаждающей жидкости.

Вернуться

3

ФСО – Федеральная служба охраны.

Вернуться

4

ДОП – дело оперативной проверки (принятое в ФСБ сокращение).

Вернуться

5

Первый главк, или Первое главное управление КГБ СССР, – служба внешней разведки.

Вернуться

6

Кайманы – пресмыкающиеся семейства аллигаторов, отряда крокодилов.

Вернуться