Слова вождя и юмор народа
Сборник высказываний и анекдотов

Составитель Николай Тимофеев

ISBN 978-5-4490-6835-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Заметки политиков о значении Сталина

Монтаж фото с текстом, де Голль

Монтаж фото с текстом, де Голль

Монтаж фото с текстом, Рузвельт

Монтаж фото с текстом, Черчилль

Монтаж фото с текстом, Черчилль

Монтаж фото с текстом, Гитлер

Монтаж фото с текстом, Риббентроп

Монтаж фото с текстом, Мюллер

Монтаж фото с текстом, Бжезинский

Монтаж фото с текстом, Киссинджер

Монтаж фото с текстом, Паасикиви

Монтаж фото с текстом, Алексий 1

Монтаж фото с текстом, Архиепископ Лука

Монтаж фото с текстом, Бернард Шоу

Монтаж фото с текстом, У. Бивербрук

Монтаж фото с текстом, Чан-Кай-ши

Монтаж фото с текстом, А. Зиновьев

Фрагмент портрета Суворова

Заметки И. В. Сталина

Портрет с высказыванием Сталина

Портрет Сталина в парадной форме

Монтаж фото с текстом

Монтаж фото с текстом

Монтаж фото с текстом

Монтаж фото стекстом

Портрет с текстом беседы

Из отчетного доклада XVII съезду ВКП (б), январь 1934 года.

«…Старый Рим точно так же смотрел на предков нынешних германцев и французов, как смотрят теперь представители „высшей расы“ на славянские племена. Известно, что старый Рим третировал их „низшей расой“, „варварами“, призванными быть в вечном подчинении „высшей расе“, „великому Риму“, причем – между нами будь сказано – старый Рим имел для этого некоторое основание, чего нельзя сказать о представителях нынешней „высшей расы“».

Раздел доклада, посвященный организационной, кадровой работе

«Я имею в виду тип болтунов, я сказал бы, честных болтунов не способных руководить, не способных что-либо организовать. У меня… была беседа с одним таким товарищем, очень уважаемым товарищем, но неисправимым болтуном, способным потопить в болтовне любое живое дело. Вот она, эта беседа.

Я: Как у вас обстоит дело с севом?

Он: С севом, товарищ Сталин? Мы мобилизовались.

Я: Ну, и что же?

Он: Мы поставили вопрос ребром.

Я: Ну, а дальше как?

Он: У нас есть перелом, товарищ Сталин, скоро будет перелом.

Я: А все-таки?

Он: У нас намечаются сдвиги.

Я: Ну, а все-таки, как у вас с севом?

Он: С севом у нас пока ничего не выходит, товарищ Сталин.

Вот вам физиономия болтуна. Они мобилизовались, поставили вопрос ребром, у них и перелом, и сдвиги, а дело не двигается с места.

Точь-в-точь так, как охарактеризовал недавно один украинский рабочий состояние одной организации, когда его спросили о наличии линии в этой организации: «Что же, …линия, конечно, есть, только работы не видно»

В речи перед выпускниками академии Красной Армии, произнесенной в Кремлевском дворце 4 мая 1935 года:

«Лозунг „кадры решают все“ требует, чтобы наши руководители проявляли самое заботливое отношение к нашим работникам… Я вспоминаю случай в Сибири, где я был одно время в ссылке. Дело было весной, во время половодья. Человек тридцать ушло на реку ловить лес, унесенный разбушевавшейся громадной рекой. К вечеру вернулись они в деревню, но без одного товарища. На вопрос о том, где же тридцатый, они равнодушно ответили, что тридцатый „остался там“. На мой вопрос „как же так – остался?“, они с тем же равнодушием ответили: „Чего ж там еще спрашивать, утонул, стало быть“. И тут же один из них стал торопиться куда-то, заявив, что „надо бы пойти кобылу напоить“. На мой упрек, что они скотину жалеют больше, чем людей, один из них ответил при общем одобрении остальных: „Что ж нам жалеть их, людей-то? Людей мы завсегда сделать можем, а вот кобылу… попробуй-ка сделать кобылу“»

5 марта 1936 года газета «Правда» опубликовала беседу И. В. Сталина с председателем американского газетного объединения «Скриппс-Говард Ньюспейперс» г-ном Рой Говардом.

Отрывок: «Говард: …Советский Союз в какой-либо мере оставил свои планы и намерения произвести мировую революцию?

Сталин: Таких планов и намерений у нас никогда не было.

Говард: Мне кажется, мистер Сталин, что во всем мире в течение долгого времени создавалось иное впечатление.

Сталин: Это является плодом недоразумения.

Говард: Трагическим недоразумением?

Сталин: Нет, комическим. Или, пожалуй, трагикомическим».

Сталин докладывал 25 ноября 1936 года Чрезвычайному VIII Всесоюзному съезду Советов. Высмеивая буржуазную критику нашей Конституции, он сказал:

«Типичным представителем этой группы критиков является… германский официоз «Дойче Дипломатиш-Политише Корреспонденц». …Он без колебаний заявляет, что СССР не является государством, что СССР «представляет собой не что иное, как всего лишь точно определяемое географическое понятие», что Конституция СССР не может быть ввиду этого признана действительной конституцией.

…В одном из своих сказок-рассказов великий русский писатель Щедрин дает тип бюрократа-самодура, очень ограниченного и тупого, но до крайности самоуверенного и ретивого. После того, как этот бюрократ навел… «порядок и тишину», истребив тысячи жителей и спалив десятки городов, он оглянулся кругом и заметил на горизонте Америку – страну, конечно, малоизвестную, где имеются, оказывается, какие-то свободы, смущающие народ, и где государством управляют иными методами. Бюрократ… возмутился: что это за страна, откуда она взялась, на каком таком основании она существует? Конечно, ее случайно открыли несколько веков тому назад, но разве нельзя ее снова закрыть, чтоб духу ее не было вовсе? И, сказав это, положил резолюцию: «Закрыть снова Америку!»

Мне кажется, что господа из «Дойче Дипломатиш-Политише Корреспонденц» как две капли воды похожи на щедринского бюрократа. …Девятнадцать лет стоит СССР… И он, этот СССР, оказывается, не только просто существует, но даже растет, и не только растет, но даже преуспевает, и не только преуспевает, но даже сочиняет проект новой Конституции… Как же после этого не возмущаться господам из германского официоза? Что это за страна, вопят они, на каком основании она существует, и если ее открыли в октябре 1917 года, то почему нельзя ее снова закрыть, чтоб духу ее не было вовсе? И, сказав это, постановили: закрыть снова СССР, объявить во всеуслышание, что СССР как государство не существует, что СССР есть не что иное, как простое географическое понятие! Кладя резолюцию о том, чтобы закрыть снова Америку, щедринский бюрократ, несмотря на всю свою тупость, все же нашел в себе элементы понимания реального, сказав тут же про себя: «Но, кажется, сие от меня не зависит». Я не знаю, хватит ли ума у господ из германского официоза догадаться, что «закрыть» на бумаге то или иное государство они, конечно, могут, но если говорить серьезно, то «сие от них не зависит»…».

В марте 1937 года состоялся Пленум ЦК ВКП (б) с многозначительной повесткой дня: «О недостатках партийной работы и мерах по ликвидации троцкистских и иных двурушников». Отрывок из заключительного слова, произнесенного Сталиным. «Взять, например, товарищей Мирзояна и Вайнова. Первый из них является секретарем краевой партийной организации Казахстана, второй – секретарем Ярославской областной партийной организации. …А как они подбирают работников? Первый перетащил с собой в Казахстан из Азербайджана и Урала, где он раньше работал, 30—40 «своих» людей и расставил их на ответственные посты. Второй перетащил с собой в Ярославль из Донбасса, где он раньше работал, свыше десятка тоже «своих» людей и расставил их тоже на ответственные посты. Есть, стало быть, своя артель у товарища Мирзояна. Есть она и у товарища Вайнова.

…Большевистское правило подбора работников исключает возможность обывательски-мещанского подхода, исключает возможность подбора работников по признакам семейственности и артельности. …Допустим, что товарищи Мирзоян и Вайнов в силу тех или иных обстоятельств будут переведены из места нынешней их работы в какие-либо другие места. Как они должны поступить в таком случае в отношении своих «хвостов»? Неужели им придется снова перетаскивать их в новые места своей работы?»

1947 год. Н. А. Булганин, довольно упитанный маршал Советского Союза, назначен министром обороны. Готовясь по тогдашнему обычаю принимать очередной военный парад на Красной площади верхом на коне, он принялся осваивать кавалерийскую науку. Ему привели самую смирную кобылу, какую сумели отыскать. Тренировался он во дворе Кремля. Вышел на крыльцо здания Сталин, понаблюдал за горе-наездником в штатском и с бородкой буланже… Вердикт вождя был точен: – Сидит, как начальник военторга.

Маршал Советского Союза Н. А. Булганин, фото

После этого парад стали принимать на автомобилях.

В разгар войны Сталин дарит Гарриману копию знаменитой советской кинокомедии «Волга-Волга». Ответственные сотрудники посольства США много раз просмотрели ленту, пытаясь разгадать тайный смысл подарка. Это был период, когда помощь Советскому Союзу по ленд-лизу была неспешной, часто прерывалась. Наконец американцев осенило, что собака зарыта в песенке из фильма: «Америка России подарила пароход – огромные колеса, ужасно тихий ход».

Спустя несколько лет после войны Сталин принимал у себя на Кунцевской даче Первого секретаря ЦК Грузии А. И. Мгеладзе. Он угощал гостя лимонами, которые вырастил сам в теплице:

– Попробуйте, здесь под Москвой выросли!

Между разговорами на разные темы, он снова и снова подчеркивал:

– Попробуйте, хорошие лимоны!

Наконец собеседника осенило:

– Товарищ Сталин, я обещаю, что через несколько лет Грузия обеспечит страну лимонами, и больше не понадобится ввозить их из-за границы.

– Слава богу, наконец-то догадался!

Автор книги «Великий псевдоним» B. C. Похлебкин о том, почему, «несмотря на весь свой „капказский“ вид и вопреки акценту, Сталину удавались его дерзкие побеги из самых отдаленных углов Российской империи».

«Сталин, используя интуитивно и сознательно некоторые черты русского характера, умел располагать к себе ямщиков на сибирских трактах. Он не старался их упрашивать скрыть его от полиции обещаниями вознаградить, не сулил как барин „дать на чай“. Т. е. всячески избегал, чтобы его воспринимали как человека, хотевшего „подкупить“, сделать что-то недозволенное за взятку, ибо хорошо понимал, как оскорбляли такие предложения открытых, наивных, честных, простых русских провинциальных людей. Он честно говорил ямщикам, что денег у него нет, но пара штофов водки, к счастью, имеется, и предлагал платить по „аршину водки“ за каждый прогон между населенными пунктами… Ямщик со смехом начинал уверять этого явно нерусского, инородца, что водку меряют ведрами, а не аршинами. Тогда Сталин вытаскивал из-за голенища деревянный аршин – досочку длиной 71 см, доставал из мешочка металлические чарочки, плотно уставлял ими аршин, наливал в них водку и показывал на практике, как он понимал „аршин водки“. Это вызывало всеобщий смех, веселье, поскольку все это было как-то ново, необычно и приятно „тормошило“ русского человека в обстановке серости и обыденности провинциальной жизни. Главное же – такой подход превращал взятку из „подачки“ и „подкупа“ в товарищескую игру, лишал всю эту сделку ее смущавшего людей неприличия, создавая ситуацию товарищеской шутки, азарта и дружеского взаимодействия. Нередко уже второй или третий „аршин водки“ распивался совместно. „И откуда ты взялся, такой веселый парень! – говорили ямщики, не без сожаления расставаясь с необычным пассажиром. – Приезжай к нам еще!“»

«Ветер истории» Ф. Чуева:

Государь император Александр III согрешил с особой низкого звания, каковую, паче чаяния, родится ребенок, попросил ему о том сообщить. В срок получил он известие: родился мальчик. Пришло высочайшее повеление: «Отроку дать имя Сергий, отчество мое, фамилия по прозвищу». Надо сказать, что прозвище у императора было Миротворец. Так и получился Сергей Александрович Миротворцев.

В тридцатых годах прошлого столетия эта история каким-то образом всплыла на поверхность и кому-то в НКВД взбрело в голову арестовать «августейшего наследника». Хотя наследником, да еще августейшим он считаться не мог, т. к. являлся внебрачным отпрыском любвеобильного папаши. Словом, документы о «криминальной» родословной легли на стол Сталина, и вождь наложил резолюцию:

«Он не виноват, что его отец был такой блядун».

Лион Фейхтвангер, знаменитый писатель в 1937 году два месяца провел в СССР: «… Я указываю ему на то, что даже люди, несомненно обладающие вкусом, выставляют его бюсты и портреты… в местах, к которым те не имеют никакого отношения, как, например, на выставке Рембрандта. … «Подхалимствующий дурак, – сердито сказал Сталин, – приносит больше вреда, чем сотня врагов».

Отправился Сталин, а с ним некоторые официальные лица, в поездку на Кавказ. Поезд остановился в Ростове-на-Дону. Происходило это где-то на рубеже двадцатых-тридцатых годов. Встречать пришло не только местное начальство, но и много праздного народа, который узнал, что прибывает сам Сталин. О сопровождавших вождя высокопоставленных спутниках основная масса ничего не ведала.

Вождь вышел из вагона, и масса радостно охнула, зааплодировала:

– Сталин!

Но тут из вагона вышел Ворошилов. И масса приятно удивилась:

– Ворошилов!

За ним вышел Молотов. Опешившая масса все равно обрадовалась:

– Молотов!

В дверях вагона показался Буденный. Из окончательно изумленной массы донеслось звонкое восклицание какого-то казачка:

– И Буденный тоже… твою мать!

На перроне дружно захохотали все – приехавшие гости, местное начальство, народ. Хохотал и С. М. Буденный.

Будённфй, Ворошилов, Сталин, фото

Даже спустя долгое время, когда сталинское руководство собиралось вместе и появлялся Семен Михайлович, порой шутили, вспоминая ростовскую историю:

– И Буденный тоже… твою мать!

Сталин обратился к Буденному:

– У меня нет твоей фотографии. Подари одну.

– С большим удовольствием. Сейчас надпишу…

Буденный задумался, что писать. Сталин возьми и пошути:

– Пиши: «Создателю Первой конной армии товарищу Сталину. Буденный».

Буденный так и сделал.

– Давай я тебе тоже подарю мою фотокарточку, – с задумчивой иронией сказал вождь, достал фото и надписал:

«Подлинному создателю Первой конной армии товарищу Буденному. Сталин».

И. В. Сталин бранит своего сына за очередную проделку. Василий позволял себе лишнего и, хотя отличался многими положительными качествами, характер имел импульсивный и порой вел себя как беспутный удалец. Иосиф Виссарионович гневно спрашивает понурого Василия:

– Ты думаешь, ты – Сталин? Нет! Ты думаешь, я – Сталин? Нет!

Картина с портретом Сталина в День Победы

Берет свой фотопортрет, показывает на него и внушительно произносит:

– Вот, кто Сталин, он – Сталин!

О реконструкции Красной площади в Политбюро докладывал Л. М. Каганович. Он передвинул на макете площади собор Василия Блаженного. Однако вовсе не потому, что собор решено было снести, а просто для того, чтобы показывать было удобнее. Тем не менее Сталин пыхнул трубкой и, как бы давая знать присутствовавшим нечто важное, сказал: «Лазарь, поставь, где взял».

Звонил Сталин:

– Товарищ Тарле, Вы читали сегодняшнюю «Правду»?

– Нет, еще не успел.

– Ну и хорошо, и не читайте. А то я не доглядел.

Тарле, разумеется, тут же кинулся к почтовому ящику и обнаружил в газете разгромную статью о его последней книге. Друзья жалели историка, многие коллеги выражали сочувствие, и все удивлялись, что Тарле довольно спокойно переносит столь беспощадную критику. Справедливость восторжествовала очень быстро: в «Правде» появилась еще одна статья о книге академика, положительно оценивавшая труд ученого.

Однажды метеорологи докладывали Сталину о своих успехах и неудачах. Было заявлено, что новые методики и приборы позволяют предсказывать погоду с вероятностью 40 процентов (имелся в виду процент точных прогнозов).

– Хотите повысить показатели своей работы, причем без всякого труда? – заговорщически спросил Сталин. И предложил нерасторопным метеорологам: – Говорите наоборот, что вероятность равна 60 процентам.

Наркома сельского хозяйства Украины вызвали в Москву на Политбюро. Он спросил у Сталина: как я должен докладывать – коротко или подробно?

– Как хотите, можете коротко, можете подробно, но регламент три минуты.

В начале 30-х годов во время обсуждения хлебопоставок руководитель одной из областей деловито обосновал, что его область не в состоянии поставить требуемое количество зерна. А в конце сострил:

– Как говорят французы, даже самая прекрасная женщина не может дать больше того, что у нее есть.

Сталин поправил:

– Но она может дать дважды.

Одного раскритикованного работника Сталин спросил:

– Вы партийный?

– Нет, – как бы виновато ответил тот.

– Ну ничего, я тоже когда-то был беспартийным.

Проживающий в США профессор-историк Гровер Ферр написал книгу «Антисталинская подлость», в которой назвал доклад Хрущева на XX съезде КПСС плодом мошенничества. Опровергая расхожие антисталинские домыслы, он приводит очень интересные документы. В частности, записи из дневника Георгия Димитрова.

Сталин и Димитров, сканированная страница книги

В 1937 году праздновался двадцатилетний юбилей Великого Октября. Был обед на квартире Ворошилова. Взяв слово для тоста, Димитров принялся рассуждать о Сталине как продолжателе дела Ленина:

– …Нельзя говорить о Ленине, не связывая его со Сталиным.

Все дружно подняли бокалы, Сталин:

– Я очень уважаю товарища Димитрова. Мы друзья и останемся друзьями. Но я не согласен с ним… Для победы дела необходимы соответствующие условия, а вожди найдутся.

Пресс-конференция. Сталин отвечает на вопросы иностранных корреспондентов. Один из них, желая лягнуть советскую действительность, раскритиковал газетные и книжные публикации.

– Как у вас пишут о женщинах и сами женщины, какая скука: «Даешь работу по-стахановски», «Как я стала пятисотницей», «По трудовому почину сестер Виноградовых», «Девушки, на трактор!»…

– Ну да, серо, безлико, – поддержал вождь. – То ли дело новая книжка вашей коллеги, американской журналистки, «Как найти мужчину своей мечты, и что потом делать с этим подонком?»

Говорят, что замечательный, любимый многими поколениями кинозрителей фильм «Чапаев» могла ожидать печальная судьба. После первого же просмотра некий критик Херсонский написал, что лента плохая, ибо в ней мелкобытовое заслоняет эпохальное и что герои гражданской войны, которых он лично знает, совсем другие. Соратники Чапаева тоже высказались неодобрительно: и пулемет у Анки не тот, и орудия показаны не те, и вообще все было не так. Даже родственники Чапаева уверяли, что актер не похож на прославленного комдива.

Помолчал Сталин, попыхтел трубкой и изрек истину, имея в виду придирчивого критика, скептических соратников и недовольных родственников: – Врут, как очевидцы.

Драматург В. М. Киршон написал пьесу, по которой был поставлен спектакль «Хлеб». Сталин и другие члены Политбюро посетили театр и посмотрели спектакль. Автор ждал, что его пригласят в правительственную ложу, однако этого не произошло. На следующий день Сталин был в гостях у Максима Горького, где оказался и Киршон. Он подошел к Сталину и при всех спросил:

– Как вам понравился спектакль «Хлеб»?

– Не помню такого спектакля.

– Но вы же вчера смотрели спектакль «Хлеб». Я автор и хотел бы знать о впечатлении.

– Повторяю, не помню. В тринадцать лет я смотрел спектакль Шиллера «Коварство и любовь» – помню. А вот спектакль «Хлеб» не помню.

Сталин пригласил к себе четырех ведущих кинематографистов страны и спросил, что им нужно для успешной работы.

М. И. Ромм пожаловался на чисто коммунальные трудности: ютится в маленькой комнате, жена болеет – нужна квартира.

– Хорошо. Будет вам квартира.

В. В. Пудовкин объяснил, что атмосфера столицы мешает ему сосредоточиться, он может творчески работать только за городом – нужна дача.

– Хорошо. Будет вам дача.

И. А. Пырьев сказал, что дача у него есть, но добираться туда трудно, он устает – нужна машина.

– Хорошо. Будет вам машина.

Г. В. Александров замялся: у него столь большая просьба, что он даже не решается ее произнести.

– Говорите, не стесняйтесь, – подбодрил Сталин.

– Я хотел бы, товарищ Сталин, получить вашу книгу «Вопросы ленинизма» с автографом. Это будет меня вдохновлять больше всего.

– Хорошо. Будет вам книга с автографом.

К книге Александров получил приложение: квартиру, машину и дачу.

Любовь Орлова – звезда советского кино, взошедшая в 1930-х годах. Не раз снималась в фильмах своего мужа – мэтра советского кино Г. В. Александрова. Популярность актрисы была огромной. Как-то раз Сталин в присутствии Александрова спросил Орлову:

Фото обложки книги

– Муж не обижает?

– Иногда обижает, – кокетливо ответила она.

Сталин сделал страшные глаза:

– Скажите ему, что если будет вас обижать, мы его повесим.

Александров не подозревая подвоха:

– За что повесите, товарищ Сталин?

Сталин торжествуя:

– За яйца.

Сталин сидит на спектакле во МХАТе. После антракта Станиславский и другие руководители театра вглядываются в лицо вождя, пытаются понять, понравилось представление или нет. Сталин отмалчивается. Наконец Станиславский, который не желает ждать занавеса, не выдерживает, спрашивает:

– Как вам, товарищ Сталин, наш спектакль?

– Скучно было…

У всех на лицах растерянное, чуть ли не горестное выражение. Выждав театральную паузу, Сталин добавляет:

– …В антракте.

Солист Большого театра И. С. Козловский обратился к Сталину с просьбой разрешить ему поехать за границу:

– Я никогда не был за рубежом. Хотел бы там отдохнуть. А меня не пускают.

– Почему?

– Наверное, думают, что я не вернусь.

– Неужели вы действительно сбежите?

– Что вы, товарищ Сталин, мне родное село дороже, чем все заграницы, вместе взятые.

– Вот и поезжайте отдыхать в родное село.

Писательницу Веру Федоровну Панову за новый роман представили к Сталинской премии, которая имела три степени. Писательница уже награждалась за предыдущие произведения. Причем с последовательным понижением, т. е. сначала стала лауреатом премии первой степени, затем – второй. Похоже было на то, что творческий порыв у писательницы иссяк, потому что члены Комитета по премиям, прочитав ее роман, пришли к выводу, что он слаб и решили в этот раз премию не присуждать.

Вмешался Сталин:

– Давайте дадим – третьей степени. Но передайте товарищу Пановой, что четвертой степени у нас нет.

По предложению члена Политбюро, секретаря ЦК ВКП (б) А. А. Жданова на соискание Сталинской премии за одну из своих симфоний был выдвинут композитор Е. К. Голубев. Все знали, чей он протеже, и не сомневались, что премию он получит, и обязательно – первой степени. Когда списки принесли на подпись Сталину, он, листая документ, спросил:

– Голубев… симфония… Все – за, только один – против. И кто же этот одиночка?

– Шостакович, товарищ Сталин.

– Шостакович понимает в музыке больше нас, – сказал Сталин и вычеркнул Голубева из списка кандидатов в лауреаты.

Зашла речь о композиторе Т. Н. Хренникове. Кто-то из членов ЦК предложил: за заслуги перед народом назовем именем Хренникова улицу в Москве! Сталин сказал, что есть уже в Москве такая улица. Все удивились: где, когда, какая?

– Неглинка, – ответил Сталин. – Не Глинка.

После войны А. Дикий снялся в роли Сталина в фильмах «Рядовой Александр Матросов», «Третий удар» и «Сталинградская битва». Особенно удачной была его роль в последней ленте. С фильмом связана одна хитрость, которую артист применил, чтобы отхватить за свою роль больший гонорар. Поначалу он равнялся ста тысячам рублей. Но сразу после своего утверждения на роль Дикий задал начальству провокационный вопрос:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.