# Чужое солнце

Дмитрий Владимирович Бавильский

Все люди – путешественники, даже если они путешествуют по родному городу. Человек всегда в странствии, что бы с ним ни происходило. Люди вечно куда-то идут, едут, плывут или летят – а некоторые путешествуют, даже сидя дома. Эта книга – о том, как возникали дороги и куда они вели, как люди странствуют по ним, как принимают других странников, как помогают друг другу в пути – и как возвращаются домой.

## Знакомьтесь: Дима Бавильский!

Стихи Дима начал писать – не поверите! – в три года. Например, такое:

Бежал заяц-скакун,
сел на пень,
показался ему
длинным день.

В начальной школе Дима стал издавать книги – сам писал, сам рисовал, а авторов брал из энциклопедии: от буквы «А» до буквы «И». Других томов в доме не нашлось. А потом он стал коллекционировать самые маленькие страны на свете – от Ватикана до Лихтенштейна. Вот мне и показалось, что лучше автора для книги о путешествии в чужие страны, чем Дима Бавильский, мне не найти.

По-моему, получилось очень хорошо!

> Людмила Улицкая

## Глава 1. Наука расставанья

Кирилл весь год старательно учил уроки, потому что мама обещала, что возьмет его с собой в командировку в Африку, если он закончит учебный год на одни пятерки.

Однажды мама уже брала Кирилла в Африку. Да только тогда Кирилл был еще совсем маленький и плохо помнил африканскую деревню, где мама работала: хижины из пальмовых листьев и мальчика по имени Бодо, который угощал его жареными насекомыми. Было вкусно. Но теперь-то Кирилл был взрослым и серьезно готовился к этому, в общем, первому серьезному путешествию. Он тренировал мышцы и силу воли – чтобы легко переносить долгие пешие походы, изучал карты и читал книги.

Вечерами Кирилл сидел на спортивной площадке со своим другом и соседом Даутом, который до того, как переехать в Москву, жил на Кавказе. Даут показал ему в атласе Военно-Грузинскую дорогу, по которой однажды, еще совсем маленьким, проехал с отцом от Владикавказа до Тбилиси. Это было довольно давно, но Даут запомнил это путешествие: и реку Терек, и Крестовский перевал, и реку Белую Арагви, и как гостили у маминых родственников в Тбилиси. Прекрасное вышло приключение! А Кирилл рассказывал о том маршруте, который предстоял ему летом, – от Москвы до Киншасы через Париж, а потом от Киншасы еще три часа самолетом до маленького поселка на самом экваторе.

Конечно, Даут очень хотел бы поехать вместе с Кириллом, но мечтать не вредно: взрослые парни, конечно же, они понимали, что это невозможно. Чтобы Даут не сильно скучал, Кирилл пообещал посылать ему открытки из каждого почтового отделения.

– Спасибо, – сказал Даут, – я очень буду ждать. Только пиши подробно!


Кирилл сильно старался в школе и вышел в отличники, да только мама не смогла сдержать обещания. Сестры-близнецы Машка и Марфа, которые должны были все лето сидеть на даче со своим отцом Филом и няней Нюрой, в конце весны простудились, а потом начались всякие осложнения то у одной, то у другой. Сначала уши, потом почки, потом еще что-то… Мама ухаживала за девочками, а Филипп ходил в аптеку, на рынок, а ночами таскал на руках то одну, то другую.

Вообще-то мамин муж Филипп был музыкантом, хотя у него всегда было множество увлечений: то он фильмы на компьютере сам монтировал, то вдруг присоединился к группе клоунов, которые ходили по больницам и развлекали больных детей. В общем, он был необычный и веселый человек со странной прической и вечными шутками-прибаутками. Кириллу он нравился.


– Нет ничего слаще ветра странствий, – говорил Фил, закатывая глаза. – Перемещаться в пространстве необходимо хотя бы для того, чтобы не превратиться в мишень…

Постепенно близнецы стали выздоравливать, и Марина снова засобиралась в Африку, но тут у Марфы оказались такие плохие анализы крови, что заподозрили новое осложнение. Маме пришлось отказаться от экспедиции. Вместе с мамиными планами полетели и планы Кирилла. Ясное дело, Кирилл не обрадовался.

Вечером они сидели с Даутом возле качелей, и Даут пытался отвлечь друга от печальных мыслей.

– Интересно, – спросил он Кирилла, – почему люди так любят путешествовать?

> ПОЧЕМУ ЛЮДИ ПУТЕШЕСТВУЮТ?

> С древнейших времен люди перемещались по земле – в поисках пищи, новых охотничьих угодий, новых земель, с целями торговыми и военными. Но далеко не всех странствующих людей можно назвать при этом путешественниками. Всегда существовали особые люди, которым хотелось знать, что находится за соседней деревней, за далекой горой, за морем-океаном. И в путь их гнали не только практические интересы – скорее любознательность. Ведь любовь к познанию – видовое качество человека.

> Первым путешественником, оставившим настоящее описание своего путешествия, был Ганнон Карфагенский, живший в V или VI веке до нашей эры. В своей книге «Перипл» он описывает путешествие из Карфагена вдоль западного побережья Африки:

> «Быстро отплыв, мы прошли мимо страны горящей, заполненной благовониями. Огромные огненные потоки стекают с нее в море. Из-за жары сойти на берег было невозможно. Но и оттуда, испугавшись, мы быстро отплыли. Проведя в пути четыре дня, ночью мы увидели землю, заполненную огнем. В середине же был некий огромный костер, достигающий, казалось, звезд. Днем оказалось, что это большая гора, называемая Колесницей Богов».

> Этот древний текст, первый сохранившийся в истории отчет о путешествии, взят из книги Ганнона, и описывается здесь, как уверены современные ученые, извержение вулкана Камерун, – его долго считали потухшим, но в 1922 году он снова проснулся, совсем как во времена первого известного нам путешественника.

> Ганнон был не только исследователь, но и разведчик. Именно поэтому его географические отчеты засекречивались и веками хранились в храме бога Мелькарта в Карфагене. Экспедиция Ганнона (60 кораблей и 3000 человек) собирала образцы неизвестных растений, животных и минералов, наблюдала жизнь горилл, которых они приняли за местное племя.

> Величайшим путешественником всех времен и народов, отцом истории и географии называют Геродота, который жил в V веке до н. э. Его удивительная книга «История» в девяти томах, к счастью, полностью сохранилась до наших дней. За свою жизнь Геродот объехал весь тогдашний мир от края до края, написал о скифах, египтянах, индусах, вавилонянах, финикийцах. Геродота можно объявить и первым антропологом и этнографом – он всегда уважал тех, кого греки называли варварами. Как настоящий ученый, он всегда проверял факты, а если чего и не видел своими глазами, так и писал честно: мол, сам не видел, но люди говорили.

> Именно путешественникам мир обязан Великими географическими открытиями. Многие путешественники погибали, как один из самых известных исследователей южных морей – Джеймс Кук. Между прочим, легенда о том, что его съели аборигены, – всего лишь легенда. Известно, что в его последнем путешествии отношения между туземцами и командой корабля, на котором Кук приплыл на Гавайские острова, испортились: индейцы украли у моряков лодку, и за это Кук велел матросам похитить вождя местного племени. Это привело аборигенов в бешенство. Разъяренная толпа напала на Кука и заколола на глазах английских моряков. Его товарищи смогли только похоронить тело своего капитана в море.

> Страсть людей к путешествиям не иссякает. В середине XX века, когда на нашей планете уже практически не осталось неизвестных земель, человек устремился в ближний космос, впервые вышел в космическое пространство, высадился на Луне. Новые поколения, конечно, отправятся в дальний космос, исследуя Галактику. Жажда знаний и приключений – одна из черт, отличающих человека от животного.

– А вот наша баба Нюра, – заметил Кирилл, – ни за что не стала бы путешествовать! Она вообще никогда в жизни никуда не ездила, только к себе в деревню, и при этом неплохо себя чувствует. Она как узнала, что я собираюсь вместе с мамой в экспедицию, так даже заплакала: зачем, говорит, мальчишку без дела таскать в такую даль?

– Ну, это, наверное, потому, что она старая и сил у нее мало, – предположил Даут. – Моя бабушка тоже не путешественница: у них дом был в тридцати километрах от Сухуми, а она только несколько раз в городе бывала – зачем, говорит? На свадьбу, на похороны – понятно, а без дела? Ни за что! И в Москву переселяться отказывалась, плакала. Так ей дедушка приказал молчать, и она его послушалась. Но она и сейчас говорит: будь моя воля – никуда бы не уезжала, Абхазия моя родина, там мои предки похоронены, а Москва – чужое место.

– Разве вы не по своей воле переехали? – удивился Кирилл. – Ведь Москва – лучший город земли, здесь все жить хотят, нам же в школе говорили…

– Будь моя воля, – повторил Даут вслед за бабушкой, – и я бы никуда не уезжал. В Абхазии все родное, понятное, не то что тут…

– Что же тут у нас непонятного? – удивился Кирилл.

– Ну… – Даут задумался. – Здесь люди совсем не так живут, как мы в Абхазии жили. Здесь совсем другие обычаи и порядки. Приходится привыкать. Другая культура, – добавил он и засмеялся: – «Культур-мультур», как мой отец говорит.

– Но если бы ты не переехал в Москву, мы бы с тобой не встретились и не подружились, – заметил Кирилл.

– Ну, тоже верно, – согласился Даут. – Но одно дело путешествовать для удовольствия, и совсем другое – когда начинается война, бомбят дома, людей убивают. Мы уехали из Абхазии от войны, когда наш дом сгорел и обезьяний заповедник разрушили… А отец там работал – по строительству. Хорошо, конечно, что я тебя встретил. В чужом месте без друзей очень трудно. Это тебе не каникулы в жаркой Африке, – грустно улыбнулся Даут, – когда знаешь, что всегда можно вернуться домой. Мы уехали из Абхазии, и родителям пришлось на новом месте начинать с нуля. И дома нашего больше нет. Ты вообще представляешь, что это такое?

– Но правда ведь, хорошо, что этим местом оказалась Москва? – неуверенно спросил Кирилл, представив на месте своего многоэтажного дома воронку от бомбы.

– Ну, конечно, правда, – вежливо отозвался Даут. Чтобы не обидеть Кирилла, он не стал напоминать, как недоброжелательно и подозрительно относятся в Москве к чужакам. Не стал напоминать, как трудно было найти работу его родителям, как неохотно местные жители сдают квартиры выходцам с Кавказа.


> КАК ПЛОХО БЫТЬ ПРИШЕЛЬЦЕМ

> Пришельцы, лишенные дома и привычного образа жизни, уязвимее, чем люди, живущие на своей земле. Поэтому издревле считалось важным соблюдать законы гостеприимства и по возможности помогать вновь прибывшим. Ведь не все путешествуют по своей воле. Многие покидают родную землю из-за войн и преследований, погромов или пожаров. В XX веке, когда мир пришел в движение из-за двух мировых войн и множества конфликтов, границы стран не раз менялись, а некоторые страны закрывали свои границы для чужаков. Переселения масс, иногда целых народов, экономическая и политическая эмиграции широко распространились по планете.

> Когда в России в 1917 году разразилась революция, многие состоятельные люди разных сословий стали искать убежища за границей – во Франции, в Германии, в Чехии, в Китае и в Америке. Устраивались по-разному – где-то русских принимали очень радушно, как в Чехии и Сербии, где-то – как во Франции или в Германии – гораздо сдержаннее. Русские беженцы оказались без родины (ведь царская Россия перестала существовать), нередко – без средств к существованию, а порой и без языка. Тогда решено было выдать им нансеновские паспорта – документы, которые утвердила Лига Наций в 1922 году (а выдавать начала позже) по инициативе великого норвежского путешественника Фритьофа Нансена. Такой паспорт заменял беженцу все документы, необходимые для переезда из страны в страну и устройства на работу, до тех пор пока беженец не получит гражданства страны, где поселился насовсем.