Дмитрий Бавильский
Чужое солнце

Знакомьтесь: Дима Бавильский!

Стихи Дима начал писать – не поверите! – в три года. Например, такое:

Бежал заяц-скакун,
сел на пень,
показался ему
длинным день.

В начальной школе Дима стал издавать книги – сам писал, сам рисовал, а авторов брал из энциклопедии: от буквы «А» до буквы «И». Других томов в доме не нашлось. А потом он стал коллекционировать самые маленькие страны на свете – от Ватикана до Лихтенштейна. Вот мне и показалось, что лучше автора для книги о путешествии в чужие страны, чем Дима Бавильский, мне не найти.

По-моему, получилось очень хорошо!

Людмила Улицкая

Глава 1
Наука расставанья

Кирилл весь год старательно учил уроки, потому что мама обещала, что возьмет его с собой в командировку в Африку, если он закончит учебный год на одни пятерки.

Однажды мама уже брала Кирилла в Африку. Да только тогда Кирилл был еще совсем маленький и плохо помнил африканскую деревню, где мама работала: хижины из пальмовых листьев и мальчика по имени Бодо, который угощал его жареными насекомыми. Было вкусно. Но теперь-то Кирилл был взрослым и серьезно готовился к этому, в общем, первому серьезному путешествию. Он тренировал мышцы и силу воли – чтобы легко переносить долгие пешие походы, изучал карты и читал книги.

Вечерами Кирилл сидел на спортивной площадке со своим другом и соседом Даутом, который до того, как переехать в Москву, жил на Кавказе. Даут показал ему в атласе Военно-Грузинскую дорогу, по которой однажды, еще совсем маленьким, проехал с отцом от Владикавказа до Тбилиси. Это было довольно давно, но Даут запомнил это путешествие: и реку Терек, и Крестовский перевал, и реку Белую Арагви, и как гостили у маминых родственников в Тбилиси. Прекрасное вышло приключение! А Кирилл рассказывал о том маршруте, который предстоял ему летом, – от Москвы до Киншасы через Париж, а потом от Киншасы еще три часа самолетом до маленького поселка на самом экваторе.

Конечно, Даут очень хотел бы поехать вместе с Кириллом, но мечтать не вредно: взрослые парни, конечно же, они понимали, что это невозможно. Чтобы Даут не сильно скучал, Кирилл пообещал посылать ему открытки из каждого почтового отделения.

– Спасибо, – сказал Даут, – я очень буду ждать. Только пиши подробно!

Кирилл сильно старался в школе и вышел в отличники, да только мама не смогла сдержать обещания. Сестры-близнецы Машка и Марфа, которые должны были все лето сидеть на даче со своим отцом Филом и няней Нюрой, в конце весны простудились, а потом начались всякие осложнения то у одной, то у другой. Сначала уши, потом почки, потом еще что-то… Мама ухаживала за девочками, а Филипп ходил в аптеку, на рынок, а ночами таскал на руках то одну, то другую.

Вообще-то мамин муж Филипп был музыкантом, хотя у него всегда было множество увлечений: то он фильмы на компьютере сам монтировал, то вдруг присоединился к группе клоунов, которые ходили по больницам и развлекали больных детей. В общем, он был необычный и веселый человек со странной прической и вечными шутками-прибаутками. Кириллу он нравился.

– Нет ничего слаще ветра странствий, – говорил Фил, закатывая глаза. – Перемещаться в пространстве необходимо хотя бы для того, чтобы не превратиться в мишень…

Постепенно близнецы стали выздоравливать, и Марина снова засобиралась в Африку, но тут у Марфы оказались такие плохие анализы крови, что заподозрили новое осложнение. Маме пришлось отказаться от экспедиции. Вместе с мамиными планами полетели и планы Кирилла. Ясное дело, Кирилл не обрадовался.

Вечером они сидели с Даутом возле качелей, и Даут пытался отвлечь друга от печальных мыслей.

– Интересно, – спросил он Кирилла, – почему люди так любят путешествовать?

ПОЧЕМУ ЛЮДИ ПУТЕШЕСТВУЮТ?

С древнейших времен люди перемещались по земле – в поисках пищи, новых охотничьих угодий, новых земель, с целями торговыми и военными. Но далеко не всех странствующих людей можно назвать при этом путешественниками. Всегда существовали особые люди, которым хотелось знать, что находится за соседней деревней, за далекой горой, за морем-океаном. И в путь их гнали не только практические интересы – скорее любознательность. Ведь любовь к познанию – видовое качество человека.

Первым путешественником, оставившим настоящее описание своего путешествия, был Ганнон Карфагенский, живший в V или VI веке до нашей эры. В своей книге «Перипл» он описывает путешествие из Карфагена вдоль западного побережья Африки:

«Быстро отплыв, мы прошли мимо страны горящей, заполненной благовониями. Огромные огненные потоки стекают с нее в море. Из-за жары сойти на берег было невозможно. Но и оттуда, испугавшись, мы быстро отплыли. Проведя в пути четыре дня, ночью мы увидели землю, заполненную огнем. В середине же был некий огромный костер, достигающий, казалось, звезд. Днем оказалось, что это большая гора, называемая Колесницей Богов».

Этот древний текст, первый сохранившийся в истории отчет о путешествии, взят из книги Ганнона, и описывается здесь, как уверены современные ученые, извержение вулкана Камерун, – его долго считали потухшим, но в 1922 году он снова проснулся, совсем как во времена первого известного нам путешественника.

Ганнон был не только исследователь, но и разведчик. Именно поэтому его географические отчеты засекречивались и веками хранились в храме бога Мелькарта в Карфагене. Экспедиция Ганнона (60 кораблей и 3000 человек) собирала образцы неизвестных растений, животных и минералов, наблюдала жизнь горилл, которых они приняли за местное племя.

Величайшим путешественником всех времен и народов, отцом истории и географии называют Геродота, который жил в V веке до н. э. Его удивительная книга «История» в девяти томах, к счастью, полностью сохранилась до наших дней. За свою жизнь Геродот объехал весь тогдашний мир от края до края, написал о скифах, египтянах, индусах, вавилонянах, финикийцах. Геродота можно объявить и первым антропологом и этнографом – он всегда уважал тех, кого греки называли варварами. Как настоящий ученый, он всегда проверял факты, а если чего и не видел своими глазами, так и писал честно: мол, сам не видел, но люди говорили.

Именно путешественникам мир обязан Великими географическими открытиями. Многие путешественники погибали, как один из самых известных исследователей южных морей – Джеймс Кук. Между прочим, легенда о том, что его съели аборигены, – всего лишь легенда. Известно, что в его последнем путешествии отношения между туземцами и командой корабля, на котором Кук приплыл на Гавайские острова, испортились: индейцы украли у моряков лодку, и за это Кук велел матросам похитить вождя местного племени. Это привело аборигенов в бешенство. Разъяренная толпа напала на Кука и заколола на глазах английских моряков. Его товарищи смогли только похоронить тело своего капитана в море.

Страсть людей к путешествиям не иссякает. В середине XX века, когда на нашей планете уже практически не осталось неизвестных земель, человек устремился в ближний космос, впервые вышел в космическое пространство, высадился на Луне. Новые поколения, конечно, отправятся в дальний космос, исследуя Галактику. Жажда знаний и приключений – одна из черт, отличающих человека от животного.

– А вот наша баба Нюра, – заметил Кирилл, – ни за что не стала бы путешествовать! Она вообще никогда в жизни никуда не ездила, только к себе в деревню, и при этом неплохо себя чувствует. Она как узнала, что я собираюсь вместе с мамой в экспедицию, так даже заплакала: зачем, говорит, мальчишку без дела таскать в такую даль?

– Ну, это, наверное, потому, что она старая и сил у нее мало, – предположил Даут. – Моя бабушка тоже не путешественница: у них дом был в тридцати километрах от Сухуми, а она только несколько раз в городе бывала – зачем, говорит? На свадьбу, на похороны – понятно, а без дела? Ни за что! И в Москву переселяться отказывалась, плакала. Так ей дедушка приказал молчать, и она его послушалась. Но она и сейчас говорит: будь моя воля – никуда бы не уезжала, Абхазия моя родина, там мои предки похоронены, а Москва – чужое место.

– Разве вы не по своей воле переехали? – удивился Кирилл. – Ведь Москва – лучший город земли, здесь все жить хотят, нам же в школе говорили…

– Будь моя воля, – повторил Даут вслед за бабушкой, – и я бы никуда не уезжал. В Абхазии все родное, понятное, не то что тут…

– Что же тут у нас непонятного? – удивился Кирилл.

– Ну… – Даут задумался. – Здесь люди совсем не так живут, как мы в Абхазии жили. Здесь совсем другие обычаи и порядки. Приходится привыкать. Другая культура, – добавил он и засмеялся: – «Культур-мультур», как мой отец говорит.

– Но если бы ты не переехал в Москву, мы бы с тобой не встретились и не подружились, – заметил Кирилл.

– Ну, тоже верно, – согласился Даут. – Но одно дело путешествовать для удовольствия, и совсем другое – когда начинается война, бомбят дома, людей убивают. Мы уехали из Абхазии от войны, когда наш дом сгорел и обезьяний заповедник разрушили… А отец там работал – по строительству. Хорошо, конечно, что я тебя встретил. В чужом месте без друзей очень трудно. Это тебе не каникулы в жаркой Африке, – грустно улыбнулся Даут, – когда знаешь, что всегда можно вернуться домой. Мы уехали из Абхазии, и родителям пришлось на новом месте начинать с нуля. И дома нашего больше нет. Ты вообще представляешь, что это такое?

– Но правда ведь, хорошо, что этим местом оказалась Москва? – неуверенно спросил Кирилл, представив на месте своего многоэтажного дома воронку от бомбы.

– Ну, конечно, правда, – вежливо отозвался Даут. Чтобы не обидеть Кирилла, он не стал напоминать, как недоброжелательно и подозрительно относятся в Москве к чужакам. Не стал напоминать, как трудно было найти работу его родителям, как неохотно местные жители сдают квартиры выходцам с Кавказа.

КАК ПЛОХО БЫТЬ ПРИШЕЛЬЦЕМ

Пришельцы, лишенные дома и привычного образа жизни, уязвимее, чем люди, живущие на своей земле. Поэтому издревле считалось важным соблюдать законы гостеприимства и по возможности помогать вновь прибывшим. Ведь не все путешествуют по своей воле. Многие покидают родную землю из-за войн и преследований, погромов или пожаров. В XX веке, когда мир пришел в движение из-за двух мировых войн и множества конфликтов, границы стран не раз менялись, а некоторые страны закрывали свои границы для чужаков. Переселения масс, иногда целых народов, экономическая и политическая эмиграции широко распространились по планете.

Когда в России в 1917 году разразилась революция, многие состоятельные люди разных сословий стали искать убежища за границей – во Франции, в Германии, в Чехии, в Китае и в Америке. Устраивались по-разному – где-то русских принимали очень радушно, как в Чехии и Сербии, где-то – как во Франции или в Германии – гораздо сдержаннее. Русские беженцы оказались без родины (ведь царская Россия перестала существовать), нередко – без средств к существованию, а порой и без языка. Тогда решено было выдать им нансеновские паспорта – документы, которые утвердила Лига Наций в 1922 году (а выдавать начала позже) по инициативе великого норвежского путешественника Фритьофа Нансена. Такой паспорт заменял беженцу все документы, необходимые для переезда из страны в страну и устройства на работу, до тех пор пока беженец не получит гражданства страны, где поселился насовсем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.