Лариса Мартеева
Год собаки

Верным, любящим и надеющимся посвящается…

Иллюстрации автора.

«КО МНЕ, МУХТАР!»

В детстве куклы и девчачьи игры в принцесс меня интересовали мало, зато я любила собак, причем какой-то нереальной любовью. Они чувствовали это и никогда не кусались, даже очень большие и грозные. Меня даже в школе прозвали «собачья душа» и прочили ветеринарное будущее. Свою собаку завести родители не разрешали, поэтому предметом моего обожания были все псы в округе – как хозяйские, так и беспризорные. Особым расположением у меня пользовались собаки угрюмые и недоверчивые, я чувствовала в них какую-то загадку, особенную, неизвестную никому, может быть страшную, историю их жизни.

Вот такого-то пса я и повстречала однажды зимой, в солнечный морозный денек. Было мне тогда около 10 лет. Я только что посмотрела, вышедший на экраны, новый фильм «Ко мне, Мухтар!», была под большим впечатлением от приключений чудесной служебной овчарки и, конечно же, мечтала познакомиться с подобным псом. И – о чудо! – мечта моя почти сбылась!

Я медленно шла вдоль высокого деревянного забора, веткой вороша пушистый снег, как вдруг услышала тихое поскуливание. Я встрепенулась, посмотрела назад, повертела головой, потом заглянула в щель между заборинами и увидела лежащую на снегу овчарку – точь-в-точь, как в том фильме. Это был худой крупный пес рыжеватого окраса с какой-то угрюмой тоской в умных карих глазах.

«Мухтар, – пронеслось у меня в голове, – как похож на Мухтара!»

Он изредка издавал свистящие стоны, но, увидев меня – замолчал. Что-то здесь явно было не так. Я всмотрелась повнимательнее и заметила, что на горле у него зияла страшная рана, а из нее – о ужас! – торчала стальная проволока, затянутая петлей вокруг шеи несчастного животного. Свободный конец проволоки запутался в ветках шиповника, росшего рядом с забором. Вокруг все было испещрено алыми кляксами крови. Я попыталась просунуть руку между досками забора, но щель была слишком узка. Тогда я стала искать калитку, нашла, но она была закрыта изнутри на крючок. На участке за забором на белом снегу были только крупные собачьи следы и ни одного – человеческого! Значит, заключила я, хозяев здесь давно не было. Я долго манипулировала своей веткой, пытаясь открыть калитку. В конце концов мне удалось поддеть крючок изнутри, дверь открылась, и я бросилась к бедолаге.

Очень медленно, без конца приговаривая сквозь слезы: «Миленький, ну потерпи, сейчас тебе не будет так больно», – я распутывала проволоку на израненной шее.

Потом брала в руки чистый снег и промакивала эти жуткие разрезы. В заключение я размотала длинный шарф и обвязала им своего подопечного. В карманах моих всегда были кусочки хлеба и «собачьей радости» – ливерной колбасы, которыми я запасалась, надеясь встретить кого-нибудь из своих любимцев. Все это я высыпала перед Мухтаром без особой надежды, поскольку знала, что у больных животных нет аппетита, но он съел все с жадностью и посмотрел на меня вопросительно – может еще что-нибудь найдется? В карманах больше ничего не было, да и на улице стало темнеть.

«Завтра принесу», – сказала я и осторожно погладила пса, заодно стряхивая снег с его рыжеватой шерсти.

Он слабо вильнул хвостом и мне показалось, что выражение его глаз стало не таким мрачным. Спохватившись, что было уже поздно, и, скорее всего попадет от родителей, я закрыла калитку и быстро побежала к нашему двухэтажному дому, пару раз поскользнулась, но не упала, а из головы все не выходила история с Мухтаром. Ребята из нашего двора куда-то разбежались и, поскольку мне было не с кем поделиться сегодняшним происшествием, я поднялась на второй этаж и позвонила в нашу квартиру. Дверь открыл папа, пробурчал что-то типа: «Ну где ты бродишь, ведь темно уже», – и вернулся обратно к телевизору. Мама пошла к соседке поболтать, и мне это было на руку, поскольку шарф я оставила у Мухтара, и на моем пальто кое-где были пятнышки крови, которые папа не разглядел в темной прихожей. Я быстренько сняла пальто, мокрой тряпкой затерла на рукавах следы своих приключений и, довольная, отправилась ужинать на кухню. Но, после таких переживаний есть мне совсем не хотелось, и я подумала о Мухтаре – с каким удовольствием он проглотил бы эти котлеты с макаронами! Я достала пакет, быстренько свалила в него весь ужин и спрятала все это хозяйство под раковиной.

На следующий день, после школы, прихватив угощение, я со всех ног бросилась к своему новому другу. Направляясь к домам частного сектора, я все думала о том, каким образом произошла эта история с Мухтаром? Кто нацепил ему на шею эту страшную проволоку? Может быть, его хотели повесить, но он сорвался в последний момент? Может быть из него хотели сделать шапку? А, может, его и в живых-то уже нет? Мысли, одна другой ужаснее, проносились в моей голове, на глаза навернулись непрошенные слезы. Наконец-то я добежала до знакомого забора и с нетерпением посмотрела сквозь щель. Свежевыпавший снег припорошил все следы вчерашнего происшествия – на участке не было ни кровавых пятен, ни собачьих следов, ни израненного пса, а мой шарф живописно «расположился» на том самом кусте шиповника, в котором запутался Мухтар. Постояв минут пять в растерянности, я решила подозвать пса.

«Мухтар, ко мне, Мухтар!» – приглушенным голосом позвала я, особенно не надеясь, что меня услышат. Мне и в голову тогда не приходило, что у пса может быть другая кличка. В тот же самый момент, как из-под земли, около меня (но с другой стороны забора) появился мой красавец. Он внимательно смотрел на меня и вилял хвостом. Рана на шее уже немного подсохла и не выглядела так ужасающе. Трясущимися от радостного возбуждения руками я пропихивала кусочки котлет сквозь заборную щель, которые тут же, с неимоверной быстротой, исчезали в пасти голодного пса. Туда же отправились – одна за другой – и крупные макаронины. Когда угощение закончилось, Мухтар осторожно облизал мне пальцы теплым влажным языком и с сожалением посмотрел на пустой пакетик.

«Больше ничего нет! – сказала я, засунув пакет в карман, – а теперь помоги мне достать мой шарфик».

Очень долго я объясняла псу, как надо подойти к кусту шиповника, схватить зубами конец шарфа и потянуть, как следует! Затем собрать шарф в кучку, взять в пасть, принести мне и положить поближе к заборной щели, чтобы я палкой смогла достать его. Мухтар смотрел на меня умными глазами, вилял хвостом и не трогался с места.

«То ли я плохо объясняю, то ли пес такой непонятливый», – думала я, считая, что служебные овчарки должны понимать и выполнять абсолютно все!

Наконец, устав объяснять, я старым способом открыла калитку и подошла к шиповнику, чтобы снять с него свой шарф. Это оказалось не так-то просто, колючие ветки никак не хотели отдавать свою добычу. Но, в конце концов, я завладела изрядно потрепанным шарфом и выскочила за калитку. В след за мной выскользнул и Мухтар! Я старалась запихнуть его обратно, но сладить с такой большой собакой мне не удалось. Честно сказать, я не очень-то и расстроилась. И мы, свободные и счастливые, побежали вдоль заборов, радуясь свежему снегу и теплому солнышку. Через несколько домов нас окликнула немолодая приветливая женщина со смешным квакающим мопсом на руках. Она сказала, что кличка у этой овчарки – Тарзан, а ее непутевого пьющего хозяина, живущего в микрорайоне, зовут Мишкой, и что этого Мишку московские хозяева дачи попросили присматривать за участком. Сюда он наведывается пару-тройку раз в неделю и, будучи в подпитом состоянии, не раз забывал покормить пса и даже поколачивал его, не желающего смирно сидеть на привязи.

«Бедный песик! – подумала я, – теперь я за тобой буду ухаживать, но все равно буду звать тебя – Мухтар»!

С этого дня я часто приходила к нему, открывала калитку, угощала своего любимца, тщательно чистила снегом его жесткую шерсть, и потом мы долго гуляли, наслаждаясь свободой и обществом! Чем мы только во время прогулок не занимались! То бегали наперегонки, то валялись в снегу, то в обнимку катались с горки. Я учила Мухтара выполнять команды, причем показывала сама, как должна садиться, ложиться, вставать и приносить поноску служебная овчарка (представляю, как уморительно это выглядело со стороны). Он все понимал и выполнял правильно – даже без подкрепления лакомством, просто это ему доставляло удовольствие.

Когда раны его зажили, я смастерила из старых поясков постромки, приладила санки и каталась на настоящей «ездовой» собаке! Надо сказать, что Мухтар был серьезным псом и никого, кроме меня, катать не хотел, а желающих было не мало. Если кто-то другой садился на санки, он не трогался с места, рычал и даже пытался носом спихнуть непрошенного седока. А когда мы с ним просто гуляли и ко мне подбегали знакомые ребята или девочки, он отходил и терпеливо ждал в сторонке.

Так счастливо мелькали зимние деньки. Не раз за забором на участке, где обитал Мухтар, я видела на снегу отпечатки мужских ботинок, но сам хозяин никогда на глаза мне не попадался. Как-то вечером, я в очередной раз решила прогуляться с Мухтаром. Прибежала к знакомой калитке, выпустила пса и достала из кармана бутерброд с сыром, но от угощения он почему-то отказался. Еще я заметила, что пес сильно припадает на заднюю ногу, а метки, которые он без конца оставлял на снегу, были не привычного – желтого, а красного цвета.

– Кровь! – воскликнула я, – опять хозяин – гад, взялся за старое!

По своему опыту, связанному с тесным общением с собаками, я знала, что, если пес стал мочиться кровью, значит его жестоко и сильно били по крупу. А Мухтар еще и сильно хромал! Я обратила внимание на его спину – на жесткой темно-рыжей шерсти были влажные бордовые пятна.

Я очень расстроилась и решила взять несчастного пса себе, осталось только уговорить родителей. Но это оказалось самым трудным! Мама с папой никак не хотели понять, что без меня Мухтар погибнет, они говорили, что нельзя забирать с участков чужих собак – это может быть наказуемо. Но конец жарким спорам неожиданно положил сам Мухтар! Он наотрез отказался заходить в наш дом – рычал и упирался всеми четырьмя лапами, так что о размещении его в квартире не могло быть и речи. Я погрустила немного и решила поселить его во дворовой беседке, устроив там большое теплое гнездо из старых телогреек. Ребята натаскали ему всякой снеди, я принесла миску со свежей водой, которая через час благополучно замерзла. Но Мухтар по-прежнему ничего не ел, лишь изредка хватал снег горячей пастью. Кто-то принес ошейник с цепочкой, чтобы наш подопечный ночью не убежал, но я наотрез отказалась от нее, хорошо помня, как ненавидел он всякие привязи. Долго мы сидели вместе с Мухтаром в его мягком гнезде, уже и ребята все разошлись по домам, и мама не раз кричала мне в форточку – в конце концов, пришлось идти домой и мне. Я обняла любимого пса, прижалась щекой к его теплой морде. Он лизнул меня в лоб, обжигая горячим дыханием, и, шумно вздохнув, положил свою тяжелую голову на вытянутые лапы.

Дома с порога я заявила: «Завтра же поведем Мухтара к ветеринару!»

Ночью мне снились какие-то детские кошмары, а утром, проснувшись, я сразу подбежала к окну (окна нашей квартиры выходили прямо во двор, и со второго этажа все просматривалось отлично). Рядом с беседкой никого не было, а из устроенного нами гнезда торчал Мухтаров хвост.

«Спит, намучился вчера, бедняжка!» – подумала я и пошла умываться и завтракать.

Родители еще спали, сегодня было воскресенье. Я потихоньку оделась, положила в консервную банку немного овсяной каши и поспешила к своему подопечному. Быстро подойдя к беседке, я позвала Мухтара, но к моему удивлению в гнезде никого не было, а с боку из него торчал рваный рукав телогрейки, который я приняла за собачий хвост.

«Мухтар, ко мне, Мухтар!» – растеряно звала я, но никто не отзывался.

Я со всех ног побежала к участку, где он жил. И там без конца повторяла заветную фразу, но пес – как сквозь землю провалился! Я бросилась к забору той приветливой женщины, которая рассказывала мне про непутевого Мишку, но она давно не встречала ни изверга Мишку, ни бедного пса! До обеда я ходила по округе, спрашивала прохожих – не видел ли кто большую красивую овчарку – но Мухтара нигде не было. Я не знала, что и подумать, всячески гнала от себя плохие мысли, но от беготни и переживаний очень устала и побрела домой.

За обедом я так долго ковырялась ложкой в супе, уставясь в одну точку, что мама спросила, не заболела ли я? Я объяснила, как долго бегала везде, ища пропавшего Мухтара, и теперь не знаю, что делать!

– Ни в коем случае не надо отчаиваться, чтобы не случилось, – ласково сказала мама.

– Надо просто еще и еще раз пробовать, искать выход – и он обязательно найдется! – она погладила меня по голове, и это, как ни странно, придало мне силы.

Я быстро доела суп, выпила компот и, прихватив неизменное угощение для собак, побежала опять на поиски своего друга. Когда я добралась до участка, где жил Мухтар, то увидела там, жарко спорящих о чем-то, двух женщин и двух мужчин, а рядом с калиткой стоял автомобиль с московскими номерами. Я набралась смелости, зашла на участок, дрожащим от волнения голосом поздоровалась и спросила, где собака.

«Вот та самая девочка, о которой я говорила», – громко сказала одна из женщин, и я в ней узнала хозяйку мопса, с которой сегодня уже разговаривала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.