Андрей Белый
После разлуки (сборник)
Берлинский песенник

Вечер

Точно взглядами, полными смысла,
Просияли, —
Мне ядом горя, —
Просияли
И тихо повисли
Облаков злато-карих края.

И взогнят беспризорные выси
Перелетным
Болотным глазком;
И – зарыскают быстрые рыси
Над болотным —
Над черным – леском.
Где в шершавые, ржавые травы
Исчирикался летом
Сверчок, —
Просвещается злой и лукавый,
Угрожающий светом зрачок.

И – вспылает
Сквозное болото;
Проиграет сквозным серебром;
И – за тучами примется кто-то
Перекатывать медленный гром.

Слышу – желтые хохоты рыси.
Подползет и окрысится: «Брысь!»
И проискрится в хмурые
Выси
Желто-черною шкурою
Рысь.

1922

Цоссен

Бессонница

Мы – безотчетные: безличною
Судьбой Плодим
Великие вопросы;
И – безотличные – привычною
Гурьбой
Прозрачно
Носимся, как дым
От папиросы.
Невзрачно
Сложимся под пологом окна,
Над Майей месячной, над брошенною брызнью, —
Всего на миг один —
– (А ночь длинна —
Длинна!) —
Всего на миг один:
Сияющею жизнью.
Тень, тихий чернодум, выходит
Из угла,
Забродит
Мороком ответов;
Заводит —
Шорохи…
Мутительная мгла
Являет ворохи
Разбросанных предметов.

Из ниши смотрит шкаф: и там немой арап.
Тишайше строится насмешливою рожей…
Но время бросило свой безразличный крап.
Во всех различиях – все то же, то же, то же.
И вот – стоят они, и вот – глядят они,
Как дозирающие очи,
Мои
Сомнением
Испорченные
Дни,
Мои
Томлением
Искорченные
Ночи…

Январь 1921, Москва

Больница

Больница

Мне видишься опять —
Язвительная – ты…
Но – не язвительна, а холодна: забыла.
Из немутительной, духовной глубины
Спокойно смотришься во все, что прежде было.
Я, в мороках
Томясь,
Из мороков любя,
Я – издышавшийся мне подаренным светом,
Я, удушаемый, в далекую тебя, —
Впиваюсь пристально. Ты смотришь с неприветом.
О, этот долгий
Сон:
За окнами закат.
Палата номер шесть, предметов серый ворох,
Больных бессонный стон, больничный мой халат;
И ноющая боль, и мыши юркий шорох.
Метание – По дням,
По месяцам, годам…
Издроги холода…
Болезни, смерти, голод…
И – бьющий ужасом в тяжелой злости там,
Визжащий в воздухе, дробящий кости молот…
Перемелькала
Жизнь.
Пустой, прохожий рой —
Исчезновением в небытие родное.
Исчезновение, глаза мои закрой
Рукой суровою, рукою ледяною.

Январь 1921 Москва

Больница

Ты – тень теней

Ты – тень теней…
Тебя не назову.
Твое лицо —
Холодное и злое…

Плыву туда – за дымку дней, – зову,
За дымкой дней, – нет, не Тебя: былое —,
Которое я рву (в который раз),
Которое, – в который Раз восходит, —

Которое, – в который раз алмаз —
Алмаз звезды, звезды любви, низводит.

Так в листья лип,
Провиснувшие, – Свет
Дрожит, дробясь,
Как брызнувший стеклярус;

Так, – в звуколивные проливы лет
Бежит серебряным воспоминаньем: парус…

Так в молодой,
Весенний ветерок
Надуется белеющий
Барашек;

Так над водой пустилась в ветерок
Летенница растерянных букашек…

Душа, Ты – свет.
Другие – (нет и нет!) – В стихиях лет:
Поминовенья света…
Другие – нет… Потерянный поэт,
Найди Ее, потерянную где-то.

За призраками лет —
Непризрачна межа;
На ней – душа,
Потерянная где-то…

Тебя, себя я обниму, дрожа,
В дрожаниях растерянного света.

Февраль 1922

Берлин

Маленький балаган на маленькой планете «Земля…
Выкрикивается в берлинскую форточку без перерыва

Бум-бум: Началось!

1

Сердце – исплакалось: плакать —
Нет
Мочи!..

Сердце мое, —
Замолчи и замри: —
В золотоокие, долгие ночи,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.