Посвящается С.А. Б.

ТЫ МЕНЯ НЕ ПОМНИШЬ

… INRED

Водитель резко затормозил на перекрестке, едва не въехав во встретившихся в страстном дорожном поцелуе ярко-красную иномарку и грузовую газель – и меня выбило из сиденья. Какая сволочь придумала в троллейбусах сиденья делать на полметра от пола на этих поганых платформах? И с чего эта сволочь решила, что это безопасно??? Получилось, что летела я не только с сиденья вниз, но еще и к этой высоте прибавилась высота платформы, а в этой траншее еще, между прочим, люди. Так что я ударилась рукой в попытке прикрыть свою голову о поручни, потом, споткнувшись о попадавших на платформу людей, еще и о саму платформу, и на меня едва не свалились те, что еле удержались в сидениях. И все это в какие-то доли секунд, в которые не переставал звучать высокооктавный кристально-разборчивый мат.

Потом наступила полная тишина и остановка. Объехать аварию троллейбус, не потеряв своих «усов» при всем желании не смог бы. И вот она – долгожданная свобода! Только посреди проезжей части, в неровном строю невольно потерпевших. Ладно, хоть до павильончика остановки, где можно было укрыться от дождя, отдышаться и осмотреться, было недалеко…

– Счастье, впрочем, как и следовало ожидать, долгим не было, – рассказывала я Лариске уже через пятнадцать минут. – Кажись, руку я себе перешибла.

Лариска шуршала тапками по линолеуму и безбожно зевала, кутаясь в халат.

– Я тут к тебе тороплюсь, пакет этот волоку, а ты спишь, как сурок, – ворчала я.

– Вчера свекровь приезжала, уши мне протирала своими сплетнями до двух часов ночи. Блюдет меня, пока мужа нет, прикинь? Дурдом. Ты из офиса?

– Угу.

– А руку тебе б полечить, ты как-то уж больно славно опухла, – произнесла она. – Сейчас мазь принесу.

Она принесла какой-то тюбик, наполовину уже скатанный, и бинт. Намазала меня чем-то прохладным и забинтовала руку, зафиксировав повязкой запястье.

– Ты на снимок все же сходи. Оно, может, и не болит, и шевелится, а потом окажется, что у тебя шок. И вообще перелом.

Я согласилась, и сказала, что именно так и поступлю. Потом.

Лариска напоила меня чаем с бутербродом, еще немного пожаловалась на свекровь, потом стала изучать принесенные мной документы, после чего сказала:

– Ага, тут все, что я просила.

– Тогда, спасибо этому дому, попрем к другому! – я прошмыгнула в прихожую и стала торопливо одеваться.

– Да сиди еще, чего ты под дождь-то?

– Спасибо, но я бы уже бы домой бы. И под одеяло и спать все выходные!

– Ну ладно. Пока тогда. Спасибо! – и закрыла за мной дверь.

Спустившись на одну площадку вниз, я полезла в карман, вытащила плеер с вечно спутанными наушниками, распутала их и стала искать музыку, с которой не так уныло будет возвращаться. Нашла что-то веселенькое, чему название не высветилось, и потопала к выходу. Оказавшись на улице, плотнее завязала капюшон и огляделась. Никогда сразу не могу запомнить дорогу куда-либо. Хорошо, что хоть на этот раз запомнила, что с той стороны, откуда я шла, росла очень высокая березка, к нижней ветке которой было привязано три разноцветные ленточки. Веселая музыка в этот момент резко закончилась. Ее сменил трек «Seven» FeverRey в каком-то ремиксовом варианте. Менять не стала – уж к погоде-то эта музыка очень даже подошла. Я направилась к березке. Мокрая сорока трепала разноцветные ленточки, пытаясь, видимо, утащить их в свое гнездо для украшения. Я пялилась на нее, задрав голову, а когда решила взглянуть на дорогу, передо мной стояла женщина в артериально-красном плаще. Последнее, что я услышала – резкий шипяще-лопающийся звук, собственный вскрик…

***

Я видела размытые, похожие на воспоминания, сны. Они были всех возможных оттенков синего и лилового цвета. Они даже вроде как-то звучали, но это стерлось из памяти в первую секунду, после того, как я проснулась…

Мне показалось, что я лежала на чужом диване, под чужим, но мягким и теплым пледом, в не своей квартире и не в своей жизни. Попыталась встать, но голова закружилась, едва оторвавшись от подушки.

Передо мной сидела незнакомая белокурая женщина. В принципе, у меня хорошая память на лица, но ее лица я не помнила и никогда не знала. Знакомым был только еле уловимый запах ее духов. Запах из какой-то прошлой жизни, вот только название духов как-то болезненно не вспоминалось. Я довольно резко села, потому что мне стало не то, чтобы не по себе, а как-то дико и страшно.

– Вы кто? – спросила я.

Она улыбнулась, словно я шутку какую сказала.

– Что произошло? – задала я еще один вопрос.

– Тебе стало плохо на улице. Так что дома ты сразу уснула.

– А с чего это мне вдруг стало плохо на улице???

– Всякое может быть. Тебе надо обратиться в больницу, может, удар по голове был сильнее, чем ты думаешь?

– Какой еще удар?

– Ну, при падении в троллейбусе.

– А с чего ты взяла, что я головой там ударялась?

– Ни с чего. Логично, что ты рукой прикрывалась, и удар на нее пришелся, но просто это шок… так бывает, что не сразу реакция наступает.

Она смотрела на меня так спокойно, с этакой полуулыбкой Будды, что мне сделалось,еще страшнее.

В кухне засвистел чайник.

– Тебе нужно попить чай, – улыбнулась она, и ушла.

Я вряд ли бы кого пустила в дом, даже если ему плохо, даже если мне плохо… Для таких дел есть скорая помощь. Я чувствовала себя похищенной. Чего ей от меня надо? Я проверила свой телефон – с него никто не звонил и баланс не изменился. Порылась в сумке на момент наличия всех вещей и кошелька с деньгами – все было на месте. Доброта меня всегда пугает – особенно по отношению ко мне. Она вызывает недоверие, ступор психологический. Не знаю почему. Ощущение себя должным, и чувство вины оттого, что не знаешь, чем ответить. Бескорыстие очень сложно принять. Все равно чувствуешь себя за него должным.

В этот момент я умудрилась словить еще более колючее чувство вины, потому что заметила, что она стоит в дверном проеме и наблюдает за тем, как я, как базарная бабка,шмонаю свою сумку с подозрительным видом.

– Идем, – сказала она.

Я пошла за ней на кухню. Меня охватило смятение. Я ощутила себя какой-то тяжелой и неуклюжей. Вдруг стало стыдно за свою одежду – джинсы для непонятного пола и простые хэбэшные носки желтоватого цвета, рубашка у которой, казалось, был поглажен только воротник, потому что ее все равно из-под джемпера не видно. Прическа – вариация на тему «я у мамы дурочка, вышла погулять, забыла, где живу». А вот она напоминала куклу в своем смешном платье…. Сев с ней за стол, я заметила, что у нее на платье кружевные белые манжетки и воротничок. А у меня неровные ногти, один вообще сломан. И на них остатки бесцветного лака. Ладно, хоть бесцветного – не так в глаза бросается. Хотя нет… бликует ошметками. Я – квашня.

– Тебе нужно молоко? – спросила она.

– Нет….

– Тебе нехорошо?

Конечно, мне нехорошо. На меня накатил подозрительный приступ неуверенности в себе. Обычно он у меня начинается только в те невообразимо редкие моменты, когда я вдруг оказываюсь рядом с красивым мужчиной. Красивые мужчины всегда так аккуратны в отношении к своему внешнему виду. И вот оказываюсь я такая квашня рядом и все…. сердце разбито, а он такой славный и милый даже на одну ночь мне не достанется…. Не думала, что испытаю это ощущение рядом с женщиной.

– Да нормально все.

Она очень внимательно посмотрела на меня поверх своей чайной чашки.

– Да?… Что ж, это можно понять, – сказала она, и, хоть я этого и не могла увидеть за чашкой, улыбнулась.

Чувство неловкости смешалось с жутким чувством нетерпения и желания, чтобы она скорее ушла, а я забыла все это к чертям. Меня трясло от того, что со мной происходит какая-то незапланированная хрень, и незнакомый человек, который, вроде как, и помог мне и вызвал сильнейший удушающий комплекс неполноценности, несмотря на то, что был женщиной, раздражал меня и вызывал внутреннюю панику.

Хотя, если мыслить логически, то пора бы и волшебное слово сказать….

– Спасибо, – сказала я.

– Ольга.

– Что? – не поняла я.

– Меня зовут Ольга.

– А…. я…. а меня…

– Я знаю, – улыбнулась она, а потом вдруг встала и ушла.

Я перевела дух, встряхнула головой и прошла на кухню, чисто машинально посмотрела в окно и увидела, что онавсе еще стоит у меня во дворе и смотрит прямо в мое окно. Порыв отпрянуть от окна в ту же секунду я поборола неимоверным усилием воли. А она мне помахала рукой и пропала. В ответ я тоже вяло воздела руку и беспомощно опустилась на кухонный табурет. Какая-то Ольга. Откуда-то знает, как меня зовут….

Полутень, полуженщина в красном,

Полулик, обернувшийся сном…

Я вдруг вспомнила, что это были за духи… «ArmandBasi«In Red».

***

Резкий писклявый звонок во входную дверь заставил меня взвиться вверх от неожиданности. Тысячу лет в него никто не звонил, в этот долбанный звонок!..

– Привет! Дрыхнешь что ли? А я звоню-звоню, – с порога начал брат.

– Куда ты звонишь? У меня ни одного номера на телефоне?

–Тьфу ты… Я тебе на старый наяриваю! Еще думаю – чего это ты вне зоны доступа, договаривались же!

«О чем это мы договаривались?..»

– Короче, глазей в окно, вон она стоит, – и принялся есть какую-то булку, найденную почему-то в холодильнике, предварительно, правда, макнув ее во что-то тоже там находившееся.

– Кто? – я честно смотрела в окно и никак не могла сообразить, что вообще я должна была видеть.

– Кхм!.. Машина.

«Тьфу ты!..»

Небо распогодилось, и солнечные предвечерние лучи сделали красно-запекшимся мой фиолетовый Solaris.

– Так что катайся, – услышала я голос брата. – А через три часа общий сбор у меня.

– Чего это?

– Да проснись ты! – рассмеялся он. – Я свою собственную обмываю ж!!!

– Ух ты! А какую взял?

– Увидишь. До вечера!

.…ПОНЕДЕЛЬНИК

С утра голова была подобна назойливой мухе: гудела – не отмахнуться. Бурное застолье в субботу. Похмельное сонное воскресенье. Такое скучное и сонное, что вечером захотелось ну хоть бы один бокальчик красного или белого…. В итоге – бутылка вина в один рот. Но ничего. К обеду выветрится.

А в обеденный перерыв я решила сходить в кафе. Не могла дождаться заветного положения стрелок на настенных часах – так невыносимо хотелось есть.

В кафе я забилась в один из закутков с узкими сиденьями вдоль перегородок и столиком посередине. Заказала кофе, второе из бизнес-ланча и сладкое пирожное. Очень хотелось сладкого.

А во время сладкого появилась Ольга.

– Привет, – весело сказала она.

– Привет.

– Питаешься?

– Нет, болты молотком в стол вколачиваю.

Она на секунду задержала на мне взгляд.

– Шутка юмора?

– Не-е-е, – жуя пирожное, протянула я. –Это, определенно, драма.

– Как пироженка?

– Медовая оказалась. Ненавижу медовые пироженки.

– Чего такая добрая?

– Перманентное похмелье. Сижу и все ненавижу.

– Да не так уж много выпила… да и обед уже, все должно было выветриться.

– Не выветривается и мне как-то неспокойно.

Ольга улыбнулась.

– Рада, что ты в порядке.

– Я не в порядке. У меня похмелье, и я общаюсь с малознакомыми гражданками.

– И кто это тебе особо незнаком? – удивилась она.

– Ты.

– Я?!!

– Да я тут подумала… Хотя, может, я одичала немного….

Ольга смотрела на меня весьма ошарашено.

– То есть, ты меня не помнишь? – спросила она.

– В смысле? Мы познакомились в субботу, ты помогла мне…. с этого момента я тебя отлично и помню.

Она стала медленно водить головой из стороны в сторону, не отрывая от меня взгляда и будто не веря своим ушам.

– А что? – головная боль все же нашла способ дать о себе знать.

– Ты меня не помнишь, – подытожила она, прекратив вертеть головой….

***

Я много раз замечала, чем с большим нетерпением ты ждешь выходных, придумывая различные планы их проведения и предвкушая полноценный отдых, тем быстрее они пролетают, ни один план не реализовывается, а непосредственный отдых вдруг начинается за 20 минут до полуночи в воскресенье. Как начинается, так и кончается, естественно. Не понимаю, почему так происходит, но происходит это всегда и довольно давно. Где-то я прочла, что так получается, потому что я уже предвкушая, растрачиваю ресурс будущего, а когда оно наступает, я просто не могу его жить, оно уже прожито и пролетает мимо меня легким таким сквознячком – вроде и не дует, а что-то внутри подтачивается.

Наступивший понедельник ничего не изменил в моем мироощущении: с утра было похмелье, а после обеда хотелось спать, и все вокруг было скучно. В кабинете было холодно, что определенно настраивало на депрессивный лад и предпростудноесостояние.

В довершение всего у меня сломался компьютер. Полетела сеть, а значит, я обездвижена, обесточена и вообще ни к чему не имею доступа, а как всегда в такой момент что-то срочно «горит» для выполнения.

Пошла вниз в техотдел.

На этаже было холодно и пусто. Блестел свежепомытый пол в фойе. Кабинет системных администраторов был закрыт, что в принципе, не странно, просто надо определить в каком направлении ушло курить это сообщество – на крыльцо или в туалетную курилку. Я направилась в сторону центра коридора в фойе, чтоб сначала осмотреть крыльцо.

– Максима ищете? – застучали у меня чьи-то каблуки за спиной.

– Да, – ответила я, повернувшись на 180 градусов, но обладательница каблуков уже успела оказаться впереди меня, то есть уже позади – опять за моей спиной, так что я даже не узнала кто это.

– Посмотрите на крыльце, покурить, наверное, вышел.

Глупо повернувшись еще на 180 градусов, теперь уже чтобы сказать «спасибо», я никого уже не увидела, женщина успела скрыться за одной из многочисленных дверей.

Я направилась к центральному выходу. Максим был там. Он вроде как с кем-то разговаривал, только мне было не видно. Потом вдруг я заметила красное пятно, ярко-красный уголок… Ольга?! Да нет. Померещилось. Просто это край рекламного стенда. А Максим курил и, улыбаясь чему-то до ушей, болтал по телефону.

Взяв себя в руки, (или, может, наоборот, резко выбросив?) я вышла на крыльцо. Поздоровалась. Коротко сказала, что мне нужно. Он, не снимая улыбки, кивнул, сказал что-то вроде «уже побежал» и, кажется, назвал меня по имени. И действительно убежал.

Я глубже вдохнула сентябрьский прохладный воздух. Ольга мерещится… Ну еще бы! напугала меня. Не помню я ее… Конечно, не помню – мы никогда не были знакомы. Путает. Или я старею? Да ну ее…В полном душевном опустошении я поднялась к себе в кабинет, где на моем месте сидел, деловито двигая мышью, Максим.

– Чего-то ты потерялась, – услышала я от него.

«Я??? Это с каких пор мы на ты?». Хотя вряд ли он услышал мой мысленный вопрос.

Он уступил мне место. Я села. Открыла, было, рот для «спасибо», но он перебил меня, повиснув надо мной и глядя в экран. Я оказалась между двух его медвежьих рук, на какую-то секунду уловила еле ощутимый запах недавно выстиранной и выглаженной ткани. «Наверняка мамка еще облизывает…».

– Вот, смотри, сейчас покажу, как сделать, если повторится, – почувствовала я его голос виском.

Показал, как исправить какую-то системную ошибку. Надо всего лишь восстановить какой-то файл… Потом вместо «не за что» я услышала «если-что-зови»…

…ВТОРНИК

Я шла с работы, поливаемая мелко моросящим дождичком и обдуваемая всеми мыслимыми ветрами сразу. Какое-то время, выйдя из общественного транспорта, я зажималась, пыталась использовать зонт, который тут же вывернуло наизнанку. Ближе к дому я это все проделывать замучилась и просто расслабилась – выпрямилась и пошла прямо по лужам.

Красный плащик Ольги заставил встать меня как вкопанную прямо посередине одной из луж. Она словно поджидала меня. Стояла, скрестив руки на груди и опершись на машину. МОЮ машину.

– Привет.

– Привет.

– Ты чего у нас, подружка менингита?

– В плане?

– По лужам ходишь, мокнешь как курица. Не июль месяц. Да и в июле я б так делать не советовала.

Порыв ветра заставил меня сделать шаг в сторону, отчего мой ботинок тут же скрылся под темной водой. Это вывело меня из ступора. Я резко рванула в сторону дома, бросив через плечо:

– У меня есть какой-то выбор?

– А машина тебе на что? – услышала я ее голос.

– Не умею.

Что она сказала мне на это я даже и не пыталась расслышать. Не умею. Не помню. При царе Горохе дело было. А потом братишке отдала – ему было действительно надо. Что мне с ней сейчас делать ума не приложу…

Тоска какая-то от этого размышления навалилась на меня. Стало грустно так, что мокрый зябкий холод растушевался, ушел на второй план в сознании. Я замешкалась у двери подъезда в попытке вытащить ключи из промокшего и липнущего к рукам кармана. Ольга стояла в метре от меня, кутаясь в плащик, наблюдая за моими действиями.

– Чай с медом попьем? – услышала я сама себя.

– С коньяком, – улыбнулась она, оттопырив карман плащика, из которого виднелось горлышко фляжки.

***

Какое-то время мы действительно портили коньяк растворимым кофе. Чай решили на потом оставить. Но обеим казалось, что холод осени никак нас не отпустит без подарка в виде простуды. Решили коньяк так пить. В конце концов, давно у меня подруг не было, а тут … как-то так.

– А сама ты умеешь водить? – вдруг спросила я.

– Умею, конечно, – и опять изучающий взгляд в мою сторону. -А что?

– Да так. Тяжкое это дело, по мне как.

– Нормальное, – рассмеялась она. – Главное, чтобы учитель был хороший.

– А тебя кто учил?

– У меня был мужчина, которого я очень сильно любила…

Она замолчала на некоторое время, потом забралась на подоконник и, глядя в окно, продолжила:

– Он учил меня машину водить. Только это очень плохая идея, если тебя учит человек, в которого ты без памяти влюблена, – Ольга коротко хихикнула. – Потому что ты никак не можешь собраться в кучу, ты только о нем думаешь, на него смотришь.

– Но научил же, – зевнула я.

– Научил. Я жестоко тупила, да и вообще не относилась к этому серьезно. Важнее было… ну, понимаешь… он был очень занят, так что обучение меня вождению было только поводом, чтобы побыть вместе какое-то время. Мне это было важно.

Ольга спрыгнула с подоконника, села за стол.

– Ясно. Но как-то же ты обучилась, водишь.

– Он перепугал меня до смерти.

– Пустым мешком из-за угла?

– Нет. Сказал, что у него сердце прихватило… И мне надо было его довезти до города.

– Довезла?

– Пулей… Когда подъехали к городу, он вдруг резко оклемался и сказал что-то типа: «молодец – умеешь».

– А ты?

– Что я? Обиделась, хлопнула дверцей и пошла пешком.

– Представляю картину.

– Он меня даже догнать потом пытался, звонил, а я топала тропинками и дворами, чуть ли не в голос рыдая.

Я расхохоталась, представив себе это душераздирающее зрелище. Ольга только улыбнулась. Отхлебнула кофе. Потом сложила руки на столе, положила на них голову и, мечтательно глядя на кухонный абажур, тихо сказала:

– Он потом попросил прощения… сладко-сладко… долго-долго…

– А что за мужик? И почему был?

– Мы встретились на новогоднем корпоративе, Он был с женой. А на танец пригласил меня. Можно сказать, что так мы и познакомились.

– И он был тобою так очарован, что прямо на глазах у жены начался ваш роман?

– Нет. Так мы познакомились, а встретились много позже. Мы работали в одной системе, так что где-то через пару месяцев, на одном из совместных собраний, мы снова встретились.Собрание наше затянулось до вечера, и он подвез меня до дома. Просто подвез. Вроде как вежливость. Через день так совпало, что именно меня отправили к нему в офис для согласования технического сопровождения одного проекта. Согласовали быстро. Он предложил мне кофе.Мы пили кофе.Потом кофе с коньяком.Потом коньяк.

– Ну, все ясно с вами, – рассмеялась я. – Старый добрый, служебный…

– А то! Неужели ты не помнишь?

– Это-то я с какой балды должна помнить?!

Ольга пожала плечами: «Ну, мало ли?».

– И машину не помнишь?

– Странно поставленный вопрос.

Она хихикнула.

– Покатаемся завтра вечерком? – спросила она.

… déjà vu

Рабочий день прошел как мутный сбивчивый сон ни о чем. Мертвая зона – когда работы очень много и срочно, а делать ее не из чего. И денег с собой ни гроша. И обед с собой толком не взяла. Одно радовало – вышло солнышко и просушило с ветерочком вчерашние лужи. Деревья засверкали разноцветными листьями, и дышалось так славно.

Возле моей машины стояла Ольга.

– Не проходим мимо! Идем кататься!!!

– Оля, поимей совесть! Во мне с утра только две груши-перделки, я хочу есть и спать от усталости.

Ольга расхохоталась и стала смешно толкать меня в сторону подъезда.

– Хватаем деньги и ключи, топаем в магазин, покупаем «лисичкин хлеб» и едем за город.

– Нафиг?!!

– Перекусишь на природе. У нас мало времени – скоро ж темнеть начнет, а навыки надо восстанавливать засветло.

На «лисичкин хлеб» мы взяли две копченые куриные ноги и булку горячего хлеба.

За руль села Ольга. Сказала: «Ух!». Причесала пальцами светлые волосы, потом потерла ладошки и вполне уверенно тронулась с места. Поклевав машиной на передачах, через какое-то время выдохнула и, весело дав газу, покатила в сторону объездной дороги. Покатала меня по окраине, потом мы вышли на трассу, потом на какую-то с вполне приемлемым и сухим покрытием дорогу, примыкавшую к трассе. Потом на небольшую проселочную дорогу… Она искренне веселилась, а я, выпучив глаза, вжималась в кресло пассажирского сиденья.

– Блин, Оля!!!

– Чегось?

– Вчера так лило неимоверно, а мы по полям Родины ездим, встрянем же.

– Да брось! Сухо же. Весь дождь над городом лил. Аграриям на зависть.

Она остановила машину.

– Теперь ты.

У меня как-то сразу ощутимо взмокла спина.

– Ну нафиг…

– Давай-давай!!!

Почему я начала вертеть ключ зажигания в противоположную сторону, мне самой непонятно. Когда машина все же завелась, холодный пот выступил еще и на лбу и медленно щекочаще потек по виску к щеке.

– Сцепление отпускай.

Я отпустила. Машина качнулась и заглохла.

– Отпускай, а не бросай как в пропасть.

Стала медленно и тягуче отпускать до боли в ноге. Но машина качнулась, гугукнула и снова заглохла.

– Я медленно! – стала оправдываться я.

– Ну с ручника-то надо снимать. У тебя вообще амнезия что ли?!

– Не ори на меня мне и так страшно.

– Чего тут страшного-то?

– Не знаю.

Через какое-то время я, наконец, собрала в кучу информацию о том, как сдвинуть автомобиль с места. Машина тронулась и поехала. Спидометр показывал 20 км/ч, а в лобовое стекло было видно, как с неимоверной скоростью на меня бегут какие-то кусты.

– А-а-а-а!!!

– Поворачивай, балда! – и ржет.

Но окрик сделал свое дело, и я повернула руль. И навстречу мне понеслись еще какие-то кусты, правда, они были дальше… В итоге, я покаталась по кругу, смертельно устала и сказала, что на первый раз очень даже хватит.

– Ну так останавливайся.

– КАК?!!

– ТОРМОЗИ!

Ну, затормозила. Краем глаза успела заметить, как Ольга очень быстро маятником пролетела по салону. Вперед-назад.

– Балда.

Но это она как-то беззлобно. И тишина. Сидели обе смотрели вперед. Вид открывался пречудесный. Где-то сзади садилось солнце, окрашивая еще необлетевший лес всеми оттенками красного, оранжевого и желтого. Как красиво…

– Ладно. Выйдем поразмяться и пописать.

– Ну Оля-я-а!

Мы прогулялись по поляне, за кустами обнаружили небольшую речушку, обмелевшую и заросшую. Посидели на ее берегу и поели «лисичкин хлеб».

Вдруг Ольга поперхнулась.

– Тебе эти копченые ноги на вкус как? – спросила она.

– Нормально. В-охотку и не такое съешь.

– А мне чего-то поплохело, – она схватилась за живот.

Ее лицо было бледным и испуганным. Ее вырвало. И вроде как с кровью, или померещилось мне в начинающихся сумерках.

– Так… надо до города ехать, – прошептала она.

– Может, элементарно «скорую» вызвать, Оль?

– Которую? Мы не на территории города, а районные еще и не поедут, я ж городская, сама знаешь.

– Я мало чего знаю. Не может же один случай повторяться вечно и со всеми.

– Просто надо доехать и все.

– Оль… Ты не сможешь вести машину в таком состоянии.

– Я и не собираюсь. Ее поведешь ты.

У меня в горле пересохло.

– Я не умею водить.

– Делов-то… – пробормотала она, скорчившись от боли, и пошла в сторону машины.

К тянущему чувству в животе от вида чужой боли еще и под ложечкой засосало. Черт, никогда не понимала, почему именно ложечка?! Как-то по-другому это нельзя было назвать? Я почти бегом двинулась за Ольгой. Она уже села на пассажирское сиденье и, прикрыв глаза, ждала меня. Руки у меня задрожали, и, с трудом справившись с собой, я села за руль.

– Что делать? – сорвавшимся голосом спросила я.

– Заводи.

И молчит. Блин. А я вот реально не помню как!.. Ладно… Еле-еле собравшись мыслями в кучу, я нащупала правой рукой ключ зажигания. В конце концов, делала же я как-то это раньше. Повернула ключ и машина завелась.

– Теперь?

– Сцепление нажимай до упора, переключай на первую передачу… и ручник сними.

– Ты в курсе, что у меня мозг сейчас треснет?!!

– Рычаг переключения к себе и вперед. Ручник – вниз. Делай.

Сделала.

– Очень медленно отпускай сцепление, медленно и плавно…

Машина сдвинулась с места. Это событие вызвало какой-то дальний ураган внутри меня, и ступор в районе мозга.

– Руль направо и газ!!! – резкий окрик порвал в клочья переживание моих ощущений и прочувствования складывающейся ситуации.

Руль направо. А вот газ я нажала сперепугу почти до упора. Машина взревела как реактивный самолет.

– Полегче… слегка жми… балансируй – сцепление отпускаешь потихонечку и также потихонечку газу даешь. И выруливай давай на дорогу.

– И семечек пожарить?

– Что? – она открыла глаза.

– Ничего… – сжав зубы, я попыталась делать одновременно ту кучу действий, которые она мне проговорила. Мой мозг привык, что тело мое находится в двух основных позах: «поза тираннозавра» (это когда глаза уперты в экран компьютера, а ручки колотят по клавишам клавиатуры, а толстая устойчивая крепкая жопа надежно покоится на офисном стуле) и поза «лежачий камень» (тут уж пояснения не требуются). Так вот теперь этот мой мозг ломанулся в захламленную и запыленную кладовку моей памяти в поисках инструкции о том, как вообще управлять мышцами моего организма и что делать в экстренных непонятных ситуациях. На секунду всплыло, что во всех непонятных ситуациях надо лечь спать… Тем временем на дорогу я таки вырулила, правда мотало меня по ней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.