Атлант и Зевс
Мифы и сказания
Любовь Сушко

© Любовь Сушко, 2024

ISBN 978-5-4490-6375-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Любовь Сушко

Атлант и Зевс

Страсть – это власть. Книга Зевса
(ЗЕВС-ПОСЕЙДОН-АИД)

Пролог

У всего есть свое начало и свой финал.

В один прекрасный миг отступает тьма, и в рассветной мгле начинает проступать удивительный и неповторимый мир.

Появляются Титаны, Боги и Люди. Они живут и умирают, и воскресают снова. Ведь придя в этот мир однажды, они уже не могут оставить его до самого конца. А если вспомнить, что не только пространство, но и время бесконечно, то все мы обречены возвращаться назад. И так будет всегда. Но очень хотелось бы еще раз вернуться к нашему Олимпу, и взглянуть на Титанов, Богов, героев, которые жили там в давние времена. И оживают на глазах предания старины глубокой. Но как же она прекрасна.

ВСТУПЛЕНИЕ

И устал метаться по миру Гермес. Посланник богов. Какая честь снова растворятся во тьме, и возвращаться назад. Тогда и отправился он к брату своему Аполлону, и потребовал, чтобы тот, кто все оракулов в своих руках держит, сказал ему, чем тот может заняться.

– Бессмертие не такая уж приятная вещь, мне хочется что-то делать.

– Ты столько видел и слышал за это время, и можешь лучше многих написать о том, что и как было. Но начни с отца нашего, Зевса, не стоит слишком далеко заглядывать.

Усмехнулся Аполлон. Ему – то прекрасно было известно, что из таких сказаний выйти может, и какая это сложная задача, но разве не просил Гермес о том самом, и кто-то все равно должен это сделать. Понимал Гермес, на что его бросает Аполлон, но и отказаться он уже не мог. А тот на прощание ему сказал:

– Чтобы тебе не совсем уж тоскливо было, и ответственность было с кем разделить, возьми Пана, он парень хотя и страшноват, но сообразителен, и на него все спереть можно. Да и сатиров у нас полно, если что, и гнев Громовержца начнется, на них и сопрешь, они там выкрутятся.

Гермес не собирался следовать последним советам сначала, а потом решил, что если что и на самом деле можно будет так сделать.

Пан отобрал тройку сатиров самых смышленых, и работа закипела.

Много всякого там случалось, конечно, но Гермес оставался Гермесом, и сатиры, сатирами, что у них получилось, то и получилось, других историй у нас все равно не было. Но уж Зевса – Аида и Посейдона, да и всех, кто с ними рядом был, они знали, лучше, чем все, кто потом пытался что-то делать и переделывать.

УРАН- КРОНОС-ЗЕВС ТРИ ЛИКА СТРАСТИ

ПОЭМА НАЧАЛА

С какой же тайной радостью снова мы обращаемся в мир мифов и саг, как неустанно» саги и мифы из прошлого тащим», потому что в них жизнь и наше грядущее. В них есть ответы на все вечные вопросы. Они первичны, потом все только повторялось бесконечное количество раз, и новые сказания перестали дышать и жить, а там осталась жизнь, и слезы, и любовь, и страсть.

Вся греческая мифология – мифология страсти и страстей, наполненных жизнью, радостью, страданиями, не потому ли за ней грядущее..

Славянские мифы, во многом созвучные греческим, но мы пошли еще дальше- наша богиня любви Лада – богиня ГАРМОНИИ и ЛАДА, которого так не хватало грекам и их Афродите… Если мы пойдем путь от Страсти к Гармонии, то это и породит счастье, к которому мучительно стремится мир. Пусть от Хаоса к Свету – это путь к Гармонии, если бы мы все время не сворачивали на иные тропики, не блуждали во тьме.

От автора

Там Хаоса беспечное начало
Немую Гею в тишине качало.
И вдруг душа, как призрачная птица,
Взлетела к небу, чтобы пробудиться.
– Проснись, Уран, твое ночное небо-
Пустыня, но сейчас проснуться мне бы.
Ворочался и прогонял беспечно,
О, звездный принц, о, царь в стихии млечной.

И все-таки хотелось стать собою,
С землей объединиться, и любовью
Заняться вновь. Чудовищ нарожаем.
Всех вместит в чрево Гея молодая.
И он проснулся, к ней тогда спустился,
И обнял стан, и в Гее растворился.
И дюжина детей его строптивых
Ворвались в мир ночной, как там красиво!!!

2.

А Гея все рожала и рожала
И истощилась, и давно устала
Смотреть, как он, за звездами в погоне,
Своей любимой даже и не вспомнил.
– Уран, Уран, – зовет она напрасно.
И ярость так была ее ужасна,
Что звездный бог, в пучине исчезая,
Не знал, какой бывала Гея злая…

Когда к ней Кронос, сын ее, явился,
Он возмужал, он очень изменился.
– Убей отца, лиши его ты жезла.
И мир померк, все стало бесполезно.
– Ты трон займешь, ты будешь править миром,
Когда бессильным станет он и сирым.
И Кронос серп луны схватил устало,
И все свершилось, как Земля сказала.

3.
А в небе звезды гасли в это время,
Когда смешались кровь его и семя.
Но сын отца истерзанного снова
Все бил и бил до часа рокового.
– Безумная, – взревел Уран, -я знаю,
Кто ревностью, как ядом истекая,
Послал тебя ко мне, что с нами будет….
– Я властелин, она тебя не любит.

– Ты все узнаешь сам, близка расплата,
Мир так жесток, Фемида виновата.
Из моря в этот час Любовь выходит,
И Афродита брег родной находит.
Любовь и нежность в этот час печальный
От мира скроет тягостные тайны.
И где-то в пустоте иного мира.
Рыдала Рея – пусто ей и сиро.

4.

Он пожирал детей и пил с друзьями.
Но ей-то с кем остаться в этой драме?
И снова Гея выход подсказала.
– Ты камень завернула б в одеяло,
Мой сын не лучше мужа, это видно,
Похоронить всех внуков мне обидно.
Зевс будет лучше, и спасенный нами,
Он не предаст, ни делом, ни словами,

Он не изменит нам, чего бояться.
Пусть Кроносу придется с ним сражаться.
И где-то в тишине пустого зала
Для мужа сверток Рея припасала.
Он проглотил, не глядя, вот беспечность!
И стала мигом власть его и вечность.
Но пировал, не ведая о Зевсе,
Оторопел, когда явились вместе.

5.

– Отец, верни детей твоих обратно.
– Но кто ты? Самозванец, вероятно.
– Я сын спасенный, знаешь суть пророчеств,
О, этот пир спесивых одиночеств.
Ведь камень обнаружил ты в утробе,
– Проклятье, Рея!!! Берегитесь, боги!
Я буду с вами до конца сражаться.
И он рванулся, воины теснятся.

И где-то там, вдали Олимп сияет,
Они в сраженье устали не знают.
– Сдавайся, Кронос, нет тебя пощады,
Сыны отцов спесивых не прощают.
– Горит Олимп —гора в ночном тумане.
К нам Океан пришел, титаны с нами.
Мы победим, нам нет пути обратно,
И Кронос это понял, вероятно.

6.
Стояла снова Гея перед ними.
– Ты будешь править, Кронос нас покинет,
И небо и земля сегодня с вами,
Но страсть владеет сильными телами.
Хохочет среди звезд Уран усталый,
Наказан сын, и злиться не пристало.
Он одинок и сир в бескрайнем небе,
А внуки делят мир легко и немо.

Уходят Посейдон в бескрайность моря,
Аид во тьму шагает и не спорит.
И правят на Олимпе Зевсом страсти —
Богини, жены все в жестокой власти.
К нему идет напрасно Афродита,
Сынами он заселит мир сердито,
И только Прометей в пылу печали,
Спасал людей, и верил им в начале.

7.

Прикованный, несчастный, одинокий
Он проклинает Зевса, мир жестокий.
И вторит Гера, ревностью убита,
Но правит миром страстный Зевс сердитый.
Стремится за любой звездой в тумане,
Уговорит, заманит и обманет,
И стонет Гея от такого груза.
Как ей бывает горестно и грустно.

Везде страстей накал, везде измена,
О как ворует дев он вдохновенно.
Страсть этим миром правит и удача,
Война и путешествие, и значит,
Никто не волен Зевсу там перечить.
– Ну что, тебе и радостней и легче? —
Опять Уран с небес над ней смеется,
Нет, не простит ее и не вернется.

8.
А в мире все всегда идет по кругу,
Там Зевс нашел на ночь себе подругу,
Пусть Леда или Лето с ним сегодня,
А Гера Гее говорит: – Ты сводня,
Мой муж подлец, земля, верни мне мужа.
А Гея знает злость ее и муки,
Но только улыбается устало:
– Не ты ль сама его не удержала?

Упреки, и страдания, и грезы…
Фемида говорит им: – Слишком поздно,
Лишь Прометей о тайне Зевса знает.
– Спаси его, – и Гера умоляет
Соперницу, спасти его готова.
Молчит Фемида и смеется снова.
– Мой сын в плену, и не изжить страданья,
Пусть гибнет мир и Зевс, о страсть преданья…

9.

Предавший будет предан тьме, я знаю.
Уран смеется, Кронос замирает-
Их сын и внук почти повержен ныне
Он будет с ними, этот мир покинет.
Но нет, Гефест кольцо для Прометея
Уже сковал, и тот летит, немея,
Туда к горам, где в ярости сгорает
Любимец всех людей, он тайну знает.

Что было между ними, нам не ясно,
Уран торжествовал тогда напрасно.
На свадьбе у Фетиды и Пелея,
Там пировали Гера вместе с Реей.
Зевс избежал паденья и позора,
И этот мир покинет он не скоро.
Впервые страсть пред светом отступила,
И лишь Эрида яблоко спесиво

10

Богиням все же бросила устало,
«Прекраснейшей» с усмешкой начертала.
И всем война обещана Парисом,
Но мир не рухнул, Зевс еще парил там,
И раздраженья больше не скрывая,
Уран средь звезд ярился, угасая.
А Кронос где-то плакал за чертою.
Страсть одолел мой сын, и наготою

Своей она над ним уже не властна,
Была надежда темная напрасна.
И в Трою устремились греки ныне,
Но Зевс свой трон сегодня не покинет.
Любовь с войной смешались в миг заката —
Во всем была Елена виновата.
Мир устоял для нового сраженья,
И Зевс молчал в минуты откровенья…

Часть 1 Атлант, Зевс, Прометей

Глава 1 До начала

И были на земле времена, когда Олимп был еще обычной горой во мгле, а о богах никто ничего не видел и не слышал. Их и в помине тогда еще не было, о людях и говорить нечего. Но жизнь на земле тогда уже существовала. Хотя это был совсем другой мир, не сравнимый с тем, к которому все привыкли. И все еще было впереди: и трагедии, и радости, и титаны, и боги.

Трудно поверить, но они и не зародились еще, и им предстояло пройти весь путь от начала до конца. Они должны были появиться, повзрослеть, возмужать. А потом стать началом того великолепного и часто печального мифа, который складывался на протяжении многих последующих веков, обретая привычные очертания.

Сначала пришли великаны, их назовут потом Титанами. Они поддерживали небесный свод на могучих плечах, отделив его от земли, и на земле стала зарождаться жизнь, благодаря их усилиям и мужеству.

Они были первыми, самыми главными, и не было тогда еще силы, которая могла бы им противостоять. Сильны, могучи и прекрасны были эти создания. Не знали они о коварстве и хитрости ничего. И мир был прекрасен и удивительно справедливо устроен. И разве могли они подумать в бессмертии своем, что им еще предстоит узреть, насколько он со временем может перемениться. А жили они в благословенной Аркадии и радовались жизни, и веселились от души, в жизни их какие-то трудности конечно, случались, но они все одолевали и горя не знали сроду. И один из них, могучий светозарный Гелиос, со своей высоты освещал этот странный мир.

Порой он дивился, глядя на то, как складно и ладно все на земле устраивается. Да и не только он, но и все остальные верили в то, что все неизменно в мире этом. Так будет всегда. Так было.

№№№№№№№

И среди собратьев своих в прекрасной Аркадии жил и титан Япет. И был он умен, а среди них и вовсе слыл мудрецом. Это не могло устраивать всех, особенно тех, кто считал себя обделенным и обойденным в чем-то. Узнал об этом титан и ушел от них подальше, соорудил себе жилище на горе, там и остался. И родилось там у него семеро детей, были это прекрасные дочери, и всех вместе называл он их Плеядами. А после них родила ему жена и сына долгожданного, его назвали Атлантом. И была жена его Плеона кротка нравом, спокойна и покладиста. И ничто не могло казалось бы, помешать их счастью и благополучию. И на самом деле сначала горести и беды обходили их стороной. Да и не много их было в те чудные времена. Все началось значительно позднее.

– Тебе не о чем печалиться, так будет всегда, – уверял любимую жену Япет. И подрастая, веселились Плеяды, танцевали и радовались они безмятежно.

Солнце светило, они были все вместе, и мир прекрасен, как никогда прежде не бывал – это точно.

Но вдруг одна из Плеяд отстала от остальных, когда они на прогулку отправились. И загрустила она, как только без сестер своих осталась. И показалось ей вдруг, что она одна в целом мире, никого нет и не будет рядом. И словно бы все прозрачной стеной от нее отгородилось. И никак ни она, ни сестры ее не могли понять, что такое с ними случилось. И звали эту грустную Плеяду Лиропа.

Не всегда она была такой, а только после того, как случайно встретила и полюбила очень сильно Незнакомого Титана, которого звали Сизифом. И не могла она еще знать, что был он хитрым, властным и гордым И богини судьбы – Парки, твердили в один голос, что скверно он жизнь свою земную закончит. Да и на небесах не ждало его ничего хорошего. Но он только усмехался и ничего менять не собирался. Был уверен, то всех перехитрить и провести сможет, тем более теперь, когда он обо всем предупрежден. Они так глупы, что не стали даже скрывать от него этого, за что непременно должны были поплатиться.

Обо всем этом и узнала Лиопа, и насторожилась, это и заставило ее грустить. Она понимала, что если даже Сизиф и полюбит ее, то они не смогут быть счастливыми. Ведь о тихом счастье ее любимый мечтает меньше всего. И теперь она думала только о том, как избавиться от любви и забыть об этом Титане. Она знала, что хотя Сизиф и царь, но он простой смертный, такие тогда уже появлялись среди них. Настанет миг, когда ему придется расстаться с этим миром. Она снова останется одна. Как такое могло ее обрадовать? Да и отец бы никогда не согласился отдать ее Сизифу. Как не взглянуть на это, но счастье ее было невозможно. И страдала она от этого страшно. Но и любовь никак прогнать не могла. Сестры расспрашивали ее о том, что случилось, и никак не могли понять, почему она печалится. Но скрывала она чувства свои и ничего им сказать не могла, да и что тут скажешь? Укрылась она от своих близких и оставалась в одиночестве.

Глава 2 Ответ царя

Никто не знал, как это случилось. Наверное, без проказника Эрота не обошлось, других объяснений не было, но встретившись с Плеядой грустной, полюбил ее Сизиф. Он знал, что смертен. Но так велика была любовь его, что решил он и смерть саму перехитрить. Об этом и говорил он все время, думая о том, как это лучше сделать. Атлант слушал его молча, а Сизиф меду тем говорил ему:

– Я знаю, чего боится сестра твоя, но из кожи вылезу, а отправлю смерть подальше. Она не сможет за мной угнаться. Усмехнулся только Атлант, когда он такие речи странные услыхал.

Несколько раз видел он могучего темного Ния, приходившего на землю за кем-то из людей и бесследно вместе с кем-то исчезавшего. И трудно ему было представить себе, как он может Ния перехитрить, что для этого надо было сделать. Но он был доверчив, и про себя решил, что возможно ему известно о чем-то, о чем еще не подозревает сам Атлант. Об этом не знал он ничего, да и не стремился узнать.

Когда исчезла Плеяда, то пусто стало на земле. Где привык все время ее видеть Сизиф. И он невольно устремился за ней вслед. И поняла тогда Плеяда, что и Сизиф в нее влюблен, и не знала она, радоваться или огорчаться этому. Он знал от Парок, что доживет до того времени, когда в мире придут и им будут править боги. И они вовсе не будут так милосердны. Если они и подарят ему бессмертие, то будет оно тягостным и страшным. И вовсе не на земле, а в подземном мире он тогда и окажется. И Лирона поняла, что ей придется, вопреки всему, связать свою судьбу с тем, кто любит ее. Но произойдет это на горе, а не на радость. И нет другого выхода, и оправдания нет у нее. Любовь ведь тоже может печали подарить, а не только радости. И это расплата за те чувства, которыми они были одарены.

Как спокойны и веселы были ее сестры. Не было у них ни забот, ни хлопот никаких, но она была обречена на страдания, и они с нее и начнутся.

№№№№№

А жизнь между тем текла своим чередом, Атлант, видя муки сестры своей, женился, не дожидаясь никакой любви, и был доволен и счастлив. И Плеяды на него глядя, так и стали поступать. И породил Титан вместе с женой своей пятерых дочерей. Но в отличие от тетушек своих были они плачущими, и от грусти и слез их родились на земле дожди и туманы. Так в их власти они внезапно и оказались. Правда, то, что приводило отца их Атланта в уныние, для людей казалось радостью и благом. Они радовались, что дождь помогал им растить урожай. Но порой слезы их были чрезмерными, тогда все страдали от влаги, проливавшейся на землю.

Один из таких потопов случился, когда они оплакивали юношу, которого все любили и никак не могли поделить. И стали они спорить о том, кому он достанется. Но почему он должен выбрать только одну, отвергнув всех остальных?

А юноша никак не мог решиться на что-то, ему так нравились все эти девицы, а еще больше он боялся тех бед и печалей, которые они могли наслать. Тогда, бродивший одиноко по горам он и оказался в лапах чудовища. Оно и растерзало парня на глазах у пришедших в ужас девиц. Теперь уж он никому не мог достаться, и все они рыдали безутешно. Все, кто видел их тогда, содрогнулись. Они не могли забыть и понять такого непреходящего горя, которое переживали дочери Антанта. Даже сердце Геры должны было бы сжалиться. И каждому хотелось как-то помочь несчастным девицам.

Глава 3 В мире Титанов

И все было прекрасно здесь, несмотря на мелкие такие неприятности, пока боги не одержали верха над Титанами. Атлант, все это время бывший где-то в стороне, следил издалека за своим братом Прометеем. А тот все время уходил и оставался на стороне Зевса.

Но видел Антант, со стороны всегда виднее, как коварный Зевс относился к помощнику своему первому и самому верному из Титанов. Он понимал, что избрал лучший из путей, не стоило вмешиваться в то, что там происходило. Ведь ему и обижаться было особенно не на что в таком случае. Но когда сам Зевс в гости к нему пожаловал, а тот любил по гостям ходить, то обо всем и рассказал ему Атлант открыта, ничего не утаил. Но ярость его обрушилась мгновенно. Лучше бы промолчал, только молчать он не мог и не собирался, вот в чем беда. И впервые понял Титан, что когда с Громовержцем связываешься, то не только дело, но и слово может оказаться разрушительным. Но остановиться он тоже не мог и бросил вызов разрушителю.

Даже тот, кто долго устранялся от дел, рано или поздно начинал действовать, так и Атлант. Не был он особенно наивен, понимал, что не оставит его Зевс в покое. Он казался яростным и злопамятным. Никто не смог остановить и усмирить его.

Тогда и пожалел Атлант о том, что не научился он хитрить и коварству предаваться. Сейчас бы это ему пригодилось.

Так и обрушились на их головы смутные и очень тревожные времена. Он сам чувствовал, как сильно переменился мир. Он не станет никогда прежним. А ведь они успели к нему уже привыкнуть основательно. А тут еще одна беда, откуда-то, как снег на голову свалилось на него ясновидение. Хотели его братья спасти и уберечь от главного его врага. И жена его Плеона уговорила мужа не отказываться от такого дара, она верила, что это им как-то поможет.

– Мы будем ведать обо всем, – твердила она.

– Я не могу тебе ни в чем отказать, но знай, что станет он главным проклятием для меня, – говорил Атлант

Ему не хотелось хоть в чем-то быть похожим на богов.

– Мы так прекрасно жили, так были счастливы все это время, – думал он.

– Ему не победить меня.

Но в словах его звучала угроза и мысли об опасности. Но и спорить с ним, и перечить мужу своему она не привыкла. Они так мирно жили до сих пор.

Но тогда чудную гору подарили ему боги.

№№№№№№

Не понравилось Зевсу то, что Плеяды не остались с Атлантом, когда он переманил их к себе, они быстро согласились, а он с самого начала знал, как страшно может оказаться предательство, какую злую шутку оно играет в мире. А он-то думал, что их похищать придется, как он привык делать прежде. Но этого не потребовалось. Если они предали отца своего, то его и подавно, – про себя решил Громовержец. Но вскоре он понял, сколько и забот и хлопот они ему могут доставить. Но не в силах мстить им, все зло свое он на Атланта и решил выместить.

Так ни о чем не ведая, благодушный титан и стал главным врагом Зевса, а ведь он как раз все делал для того, чтобы оставаться в стороне и не причинять ему никаких неприятностей, и того же хотел по отношению к себе. Но все, что начертано было в Книге Судеб, во все времена не могло не сбыться, так случилось и на этот раз. И хотя открыто Зевс ярость свою показать бы не решился, для того не было никаких причин, но и молчать тоже не собирался. Да и Прометей к тому времени развернулся не на шутку, пока он с Атлантом и строптивыми дочерями его возился, а они и делали из него Громовержца, именно тогда он свои громы и молнии и начал метать во все стороны, и вспыхивал от ярости, где надо и где не надо было.

Но к тому временем, когда Прометей совсем отбился от рук Зевса, и боги многие, а не только Титаны одни от рук Зевса отбились окончательно и бесповоротно.. Со всем миром властелину бороться приходилось. Да что о других говорить, если и Посейдон, и Аид злы и обижены на него были, хотя старались сначала и вида не показывать.

На пиру, разобиженный на всех, он на Атланте и решил отыграться, стал говорить им о том, что темны его помыслы были.

– Он на весь мир зол, даже собственных дочерей в темницах держит, и сам живет, как отшельник на краю земли, ни с кем общаться не собирается.

Глава 4 Гнев Зевса

И поняли боги, слышавшие эти речи, что Зевс не на шутку рассердился. И тогда потребовал он от богини Тьмы Гекаты, чтобы стал Атлант горой каменной и с места сдвинуться не смог, сколько бы ни пытался.

Взглянула Геката пристально на Громовержца.

– Так ты весь мир против себя настроишь, – только и сказала она ему. Но как потом один против всех сражаться будешь?

– Делай то, что говорю, потом без тебя решу, что и как мне делать, – отвечал он на это.

– И не подумаю, – встрепенулся она, – кому может такой обращение понравиться, уж ей точно оно показалось дерзким и вызывающим.

– Это еще почему?

– А потому что он мне нравится, нет в мире более доброго и прекрасного парня, зачем ему каменеть, с кем мы тогда остаться должны?

Не ожидал Зевс такого отпора от нее, растерялся даже сначала, отступил.

– Он не должен травить жизнь близким, – только и сказал тот, кто себя считал выше всех и сильнее.

Но уже тогда он научился властвовать собой, и быстро приходил в себяА потом вместе с Цирцеей думала и гадала Геката, чем мог так прогневить Зевса Атлант.

– Он виновен уже в том, что не рассыпается перед ним в благодарности за то, что не отнял у них мир, – только и могла сказать волшебница, других причин для гнева и на самом деле не было.

– Да жить пытается, у него не спрашивая позволения, да на него не оглядываясь, вот и вся беда.

Она и сама терзалась в догадках. С одной стороны надо было оставаться вместе с Зевсом, куда от него деться. Но она не могла предать Атланта ради него, он не заслуживал этого. Не могла она простить Зевсу властолюбия его дикого и нрава необузданного

Атлант тоже не сидел на месте, отправился он к Прометею, чтобы посмотреть на то, что с ним стало. И увидел он брата, прикованным к скале огромной.

– Кронос, конечно, скотина хорошая, – только и смог сказать он, но сынок его еще хуже будет, – яростно воскликнул Атлант. Молча смотрел на него Прометей. Пока еще ни слова не произнес он в ответ на слова такие крамольные.

Тогда, присев на камень, стал вспоминать Атлант о давних временах. И обратился он к Прометею, чтобы немного отвлечь его от страданий.

– А помнишь, каким был мир, когда царил в нем хаос, – спрашивал он.

– Конечно, помню, – оживился немного Прометей, – а ты не помнишь, что было тогда, когда Кронос пожирал своих детей.

– Но он не от зла это делала, а потому что узнал страшную тайну. Он знал, что один из них должен свергнуть его с престола небесного. И не стал он слушать Гею, а только по зову собственного сердца и действовал. Но она ему твердила только о том, что любыми путями он должен сохранить свою власть.

Напрасно пыталась спастись от его притязаний Фемида. Она стала его жертвой, и тебе это известно не хуже моего.

– Она дала клятву – напомнил Атланту Прометей, что будет с ним бороться и ничто ее не сможет остановить тогда.

– Она стала богиней правосудия у Зевса.

– Хорошо правосудие, ничего не скажешь. Не эти ли двое праведных судей и упекли тебя сюда?, не особенно о чем-то заботясь

– Глупец, наш Кронос, как он мог быть уверенным в том, что боги позволят ему погубить всех его детей. Смерть всегда придет оттуда, откуда ты ее не ждешь.

– Тогда она ушла далеко и не говорила ему о том, что беременна.

– Гея решилась на многое и многим рисковала. Но она сделала то, что больше всего хотела.

Ушла она далеко и беременность свою втайне от всех держала. Она и от мужа готова была отказаться ради грядущего и спасения последнего сына своего, – задумчиво говорил Атлант.

Он пытался решить для себя лучше или хуже это для них станет.

– Это будет сын, который сокрушит его.

Но все они тогда на лучшее надеялись. Но никто и представить не мог, чем обернутся все их лучшие пожелания и стремления.

Никто, а особенно Титаны и не могли этого знать. Поступали они из добрых побуждений, но вышло, как и обычно бывает, только то, что и вышло. Теперь за свою беспечность приходилось поплатиться не только Кроносу, но и гордецу Прометею. И в каком он жалком положении был, такого и врагу лютому не пожелаешь.

№№№№№

В те дни Фемида отправилась, и только с оракулом она и общалась.

– Приведи ко мне Сивиллу, – просила она, у спустившегося к ней орла, – пусть она расскажет о грядущем.

Орел пообещал и исполнил свое обещание. Но тяжко добиралась Сивилла до этого места

Глава 5 О чем поведала Сивилла

С огромным трудом добралась Сивилла до того места, где укрылась от мира Фетида. И очень удивила ее та. Ребенок родился на высокой горе, и орел мелькал над ними в тот момент. Все в прошлом было так, как и в грядущем должно случиться. Где-то там Гея прятала когда-то и Зевса своего. Но она вряд ли заходила тогда так далеко.

– Тебя ждет любовь и светлое будущее, – говорила Сивилла, – грядущий властелин будет лучше Кроноса. И дня он без тебя не захочет прожить, хотя окружать его будут другие богини. И женой его считаться будешь не ты. Но все они, только минутные вспышки молнии и жалкие тени в сравнении с тобой. А вот сыну твоему повезет меньше, – тут же прибавила она, чтобы не слишком уж радовалась богиня.

Она так и сделала, не стала особенно ни радоваться, ни переживать, и равнодушно и похвалы и брань принимала.

– Сын, – прошептала она

– Но после того, как переживет все, будет он знаменит и славен, и никто с ним не сравнится в этом мире.

Сивилла слишком поспешно ушла. Она больше не хотела здесь оставаться, – путь и все остальное уходит прочь. И не могла очнуться от своего забытья Фетида. Она должна была прожить все это.

Орел скоро снова вернулся, и снова с ним была. Теперь, видя на все страдания, она и сама хотела помочь Фемиде. Во время рождения ребенка она не должна была оставаться в одиночестве.

– Ты добра ко мне, – только и отметила та.

– Я просто пообещала орлу и не могу нарушить обещания своего. Мне просто хочется, чтобы это завершилось скорее. Пусть все наконец успокоится.

Они не говорили, но чувствовали обе, как жутко становится в этом мире.

Ребенок появился на свет в глухой пещере на рассвете. И обе Титаниды потянулись к нему и стали любоваться тем, что видели они теперь перед собой.

– Он прекрасен, он богатырь, – с восторгом говорила Фетида, а Сивилла не могла произнести ни слова, так была она поражена увиденным.

Убедившись в том, что они здоровы, им не угрожает опасность, она скрылась, вдруг не прощаясь. Ей вовсе не хотелось там оставаться. Но и Фетида больше не чувствовала одиночества, она оставалась с младенцем, о нем надо было заботиться и растить его. Она знала, что придется взять ребенка и с ним отправиться к богам. Но почему она так боялась этого и медлила?

– Там опасно, – говорила она. И все время снилось ей, что не может она одолеть этого пути, как ни старалась. Но и оставаться здесь в одиночестве, на краю света больше не хотелось.

Тогда она и поняла, что с ним вместе должна идти к людям. Она и прежде бывала среди них и знала, что если богам скверно живется, то людям еще хуже. Они мерзнут ночью от холода в своих каменных пещерах, а летом жарятся от жары. Они мокнут под дождем, и жуткие звери нападают на них все время. Они всего боятся и не могут себя защитить. И может быть, после того, как она появится тут, хоть что-то изменится. Но ее сын с самого детства среди них и оставался.

– Я сразу понял, что я не такой как они. Но никто этого не мог знать, прошло мало лет. Он был так свободен и счастлив тогда, что кажется, его тяжелые оковы спали с рук и ног в тот момент.

– Я должен был для себя и для них что-то важное сделать, они были моими братьями, самыми близкими мне созданиями. Ни Зевс, ни Посейдон, ни Аид, никто из них никогда не жил среди людей, эта участь досталась мне. они всегда смотрели на них сверху вниз, я был среди них, понимал их и мне было проще.

Они слабы, но не должны все время мерзнуть и ничего не стоит им бояться.

Глава 6 Среди богов и людей

Люди нужны были Прометею не меньше, чем он им, а потому он хотел о них позаботиться. Они станут главным его орудием в борьбе с Зевсом, и только вместе с ними рано или поздно он победит. Он любил власть не меньше, только помнил завет о том, что добиться всего должен был хитростью и коварством, а не грубой силой. А еще ему надо было позаботиться и о матери своей.

– Но ведь главное в другом, – гордо говорил Атлант, – ты должен был вернуть Титанов к власти и отдать им мир, который они навсегда потеряли.

– Да, конечно, только это оказалось для меня непосильным бременем.

– Я знал людей, но совсем не знал богов. И среди них я оставался чужаком. С богами надо было только познакомиться, но на это совсем не оставалось времени, и всей моей хитрости не хватило, чтобы перехитрить их

Он ждал ответа Антанта и хотел понять, где и в чем была его главная ошибка тогда. Но тот молчал, а Прометей продолжал.

– Я хорошо спрятался от них на земле в свое время, но когда пришлось к ним вернуться, спрятаться было уже невозможно.

В то время Гея спасла последнего своего сына. Она не собиралась больше потакать капризам своего строптивого мужа

– Мы должны были как-то с ним пересечься, но пока жили в разных мирах.

Атлант слушал с удивлением, он-то как раз жил совсем по-другому. Ему хотелось только отдалиться, не иметь с Зевсом никаких дел. Но Прометей (и это было сразу видно с самого начала) был настроен иначе.

.– Все говорят, что Кронос проглотил камень вместо младенца. И они все радовались этому. Они не знали, беды, которую они получат. Сначала все было и на самом деле замечательно, но то, что хорошо начиналось, скверно заканчивалось.

Она, как и ее мать прятала ребенка в горах, в пещере. Он проникся тогда такой нежностью к Зевсу – как все это было знакомо самому Прометею. Он считал его своим братом и не знал, что будет сожалеть обо всех своих добрых делах и чувствах

Прометей даже появился в той самой пещере. Там он впервые столкнулся с Ио, которая ухаживала за младенцем. Она казалась такой милой и такой покорной в этом полумраке. А Демоны так громко кричали, когда он ревел, и никто не мог его успокоить. Кронос ничего не услышал, надо похвалить их – со всем они отлично справились. Но сколько же всем тогда пришлось пережить.

Сердце Ио в пещере, а Геи во дворце сжималось от жуткого страха, они все не знали ни минуты покоя, да и сам Прометей, когда все увидел своими глазами, разве мог он быть спокоен и беспечен, как в старые, добрые времена. Он понимал, что все они втянуты в странную, жестокую игру, как только все откроется, пощады не будет никому. Ну а завершится все Тартаром. Но кому же хотелось провести целую вечность в кромешной тьме, не видеть белого света.

Геи как-то удавалось долго уходить от своего мужа. Она была слишком далеко и не собиралась возвращаться назад. Но разве кому-то удавалось уйти от судьбы? И Прометей решил быть с ними, а не против, иначе мир рухнет, перестанет существовать. Но Гея оказалась решительной, она готова была пожертвовать своим мужем, который становился неуправляемым и несносным. Но она хотела спасти сына, и верила, что он во всем окажется лучше своего отца.

Кронос пострадал и проиграл, потому что был уже страшно далек от всего, что творилось у него под самым носом. Прометей, за всем наблюдавший, все это прекрасно видел, он давно должен был с ними познакомиться и оставаться.

Тогда Гея в первый раз и поднялась вместе со своим сыном на небеса. Оттуда легче было следить за происходящим, он подрос, его проще было прятать в огромном дворце. Он уже не плакал истошно, все видел и все понимал. Но слишком быстро пришлось Фемиде разочароваться – там все оказалось уныло и пусто, мир жил в ожидании какой-то страшной беды, от которой невозможно было избавиться. И даже рассказы Геи о чудесном спасении не могли ее обрадовать. Она отнеслась к ним равнодушно.

– Пророчества Сивиллы сбудутся, дни Кроноса сочтены, – только и сказала она Прометею.

Но она не могла понять, как быть и что делать дальше. Но сына она решила прятать с еще большим рвением. Но от кого, от старого бога или от того, кто взрослел и мужал? Этого она пока и сама не ведала.

Но ей было легче и проще, хотя все складывалось скверно. Ни в горах, ни на земле, ни в небесах не находила она тихого уютного уголка. Да и был ли он хоть где-то в мире?

– Ты останешься не один в этом мире, вместе с Зевсом тебе будет легче и проще выжить.

Верила ли она своим словам? Трудно понять. Но хотелось верить в то, что так все и будет. И тогда Фемида стала искать встречи с Геей. Она хотела поговорить о грядущем. Ведь совсем скоро произойдет восстание против Кроноса, они должны быть готовы и действовать вместе. Они обе не знали или не хотели знать, что Зевс во многом обойдет отца своего. Но как они могли на что-то надеяться?

Глава 7 Тайная встреча богинь

Фемида и Гея столкнулись в огромной холодной зале и пристально рассматривали друг друга. Они пока молчали, но пытались понять, как им действовать дальше. Гея была удивлена и раздражена. Она не могла доверять Фемиде. Она вообще никому в этом мире не хотела верить.

– Но этого уже нельзя остановить, – усмехнулась Фемида, – мы только пешки в руках богинь судьбы. Мы можем надеяться на лучшее. Но нам для этого что-то придется сделать и самим.

Гея промолчала в ответ. Им только и оставалось надеяться на лучшее. Все как-то возвращалось на свои места, хотя трудно было понять, как и что могло быть.

Фемида еще раз убедилась, что она сделала правильный выбор, теперь ей нужно быть вместе с Зевсом, во всем его поддерживать. Вернуться к поверженному Кроносу она не смогла бы, даже если бы и захотела. Но сколько всего ей пришлось пережить в то самое время, даже представить себе страшно.

Кронос между тем уходил в небытие, они прощались с ним без всякого сожаления, да и не о чем было жалеть. Только казалось богиням, что хуже уже не будет. Как они тогда заблуждались. Но в грядущем, как им казалось, ничего страшного с ними уже и не случится.

Гея и Фемида вместе появились в дальних покоях, где оставался теперь с матерью Зевс, и стали смотреть на младенца. Каким же милым и прекрасным он казался.

– Он справится с этим миром, он особенный, – с гордостью говорила Гея, стараясь оправдаться за всем, что творилось, она оправдывала и своим неприятные и не красивые поступки.

№№№№№№№№

Гея не переставала грустить обо всех исчезнувших без следа ее детях, она ласкала и нежила единственного сына. Но об этом лучше было не вспоминать, не думать вовсе – думы душили, казались невыносимыми.

– Наши сыновья все время будут вместе, – говорила ей Фемида, – он никогда не останется в одиночестве.

Она не стала говорить Гее о грустном в предсказании, – у нее и без того было немало печалей. Но о хорошем, светлом, почему бы не сказать?

Никогда больше они не разговаривали так откровенно и свободно, как в тот день и час.

А время текло своим чередом. Ребенок был еще слишком мал, чтобы можно было осуществить хоть что-то из задуманного. Оставалось только ждать и гадать.

Фемида, вернувшись на небеса, рассказала своему Прометею, обо всем, что ей стало известно. Мальчик с интересом и волнением слушал рассказ своей матери.

– Что сбудется, как это будет потом? Что от него потребуется? – снова мучительно думал он, понимая, что после чудесного спасения Зевса, покой им всем и ему в первую очередь мог только сниться.

– Зевса растят Демоны, сынок, – говорила Фемида, – с самого начала ребенок приучен к коварству и хитрости… Мы не должны забывать о том.

Она пыталась понять сама и предупредить сына о самом важном. Но Прометей улыбался и кажется не чувствовал всей опасности, которая могла на него свалиться внезапно. Судя по его плутовскому взгляду, это казалось ему даже забавным, хотя забавляться тут было нечему.

– Зевс никогда не уступит ему первенства, – думала грустная Фемида, – хотя Прометей старше и сильнее. Значит, всем придется подчиниться, но смогут ли они жить в подчинении сыну Кроноса? Надолго ли хватит их терпения? Но изменить она ничего не могла, избранным оставался Зевс, глупо и опасно было бороться с самой судьбой.

Право перворожденного и старшего больше не действовало, это принесет всем немало бед и страданий.

– Твой сын будет много страдать, – слышала она снова голос Сивиллы.

Фемида очнулась и вздрогнула. Прометей смотрел на нее и улыбался.

Пока они оба еще не понимали, какое это было мирное, какое прекрасное время.

– Он должен быть мужественным и стойким, чтобы устоять в этом противоборстве.

Так и складывалась тогда судьба самого яркого и мощного из всех титанов. Прикованный его вечным соперником к скале, он рассказывал брату своему Атланту о тех давних временах, о которых уже и не оставалось следа на земле. Внимательно слушал его Атлант. Он жалел только о том, что не видел и не помнил Прометея в детстве, каким славным, должно быть, был этот парень тогда.

№№№№№№№

Но Атлант вспомнил другое. Казалось, что это было совсем недавно. Он помнил пиры Кроноса. Казалось, что развлечениям, попойкам не будет конца и края. Он не сомневался в том, что разделался со своими детьми, и опасностями, которые еще недавно от них исходили.

Сколько не вспоминал его Атлант, то всегда был весел и пьян, упорно не замечал тех грозовых туч, которые все чаще над ним нависали. Вот на одном из таких веселых пиров, словно из-под земли, Зевс предстал перед ним во всей своей молодецкой красе.

Кронос пьяно таращился на него и никак не мог понять, кто же такой этот добрый молодец, откуда взялся и что ему надо. Все вокруг, кто громко, кто тихо стали убеждать его, что это его сын. Но верить в это грозный отец никак не мог, за что скоро поплатился.

Глава 8 Большие перемены

Кронос, наконец, немного протрезвел и вспылил:

– Ты наглец и самозванец, – он повернулся к своим сотрапезникам.

– У меня нет никаких сыновей, и никогда не будет, убирайся туда, откуда явился, чтобы я тебя больше не видел и не слышал. Пока я добр и терпелив и прощаю тебя, но не вздумай снова появляться тут.

Только Незнакомец никуда не исчез, наоборот, он дерзко заговорил:

– Ты сожрал своих детей, почти всех, это правда, но наверное, даже и не заметил, что вместо одного из них тебе подсунули камень. Можешь выплюнуть всех и убедиться в том, что я не лгу.

Кроносу ничего не оставалось делать, как только при всех доказать ложь незнакомца и расправиться с ним. Тогда он и стал исторгать из своей утробы когда-то проглоченных им детей. Когда же к ногам его упал сверток с камнем, он подпрыгнул на месте, и убедился в том, что Юноша не лгал, ему были ведомы какие-то страшные тайны. Тогда трезвость и сознание очень медленно стали возвращаться к обманутому властелину.

Он понял, что вероломная женушка его обманула, этот негодяй вырос и теперь явился, чтобы осуществить то, что было записано в Книге Судеб. Это не самозванец, он сам породил этого доброго молодца, который и принесет ему погибель.

Вторжение оказалось слишком неожиданным, он разучился принимать решения. С кубком вина в дрожащих руках он окаменел, словно Зевс показал ему голову Медузы Горгоны. Отстранились все, кто еще недавно с ним весело пировали. Тогда и повернулся Кронос к жене своей, решив, что она должна ответить за то, что с ними теперь происходило. Но сразу понял, что она не станет его защищать. Сколько ненависти и тайного торжества было во взоре Геи.

А юноша грозный, сильный, яростный, уже грозной черной тучей нависал над ним. Он был зол и исполнен сил, желания сокрушить отца своего и занять его трон.

Кронос отступил и сдался. Он бросился бежать, но Зевс неотступно следовал за ним. Раздумывать было некогда, надо действоватьКронос правил слишком долго по любым меркам, привык к тому, что никто не смел бы подать голоса против него. Но ведь и хорошее, и дурное все однажды кончается. Разве есть в мире что-то вечное? Видно и его час пробил.

Глава 9 Смертный ужас

Слишком был уверен в себе Кронос, слишком поздно понял он, какая беда над ним нависла. И своим взрослым и сильным сыном был он загнан в угол в один миг. А что удивительного, просто сбывалось предсказание. Случилось только то, что и должно было случиться. С ним расправится тот, кто и должен был расправиться. А остальные его дети, хранимые до поры в утробе, оставшиеся в плену, вставали теперь за спиной у Зевса. Они никогда не подчинятся, не защитят его.

Это было похоже на настоящий кошмар. Он только смотрел на все, что происходило вокруг, и как —то сник и смирился с происходящим.

– Поздно, слишком поздно, – только и повторял верховный бог обреченно.

Узнав, что во дворце Кроноса что-то происходит, туда бросился и Прометей.

– Я был уже взрослым, – вспоминал он о том дне, – и мне хотелось все увидеть своими глазами, и помочь Зевсу. Ведь это и в моей жизни был самый важный миг.

Как можно оставаться в стороне в такой час? Я успел как раз вовремя. Я был с ними, молодыми, дерзкими, красивыми, освобожденными из многолетнего плена. Но мои братья Титаны вовсе не одобряли такого моего поступка. Прежняя жизнь для большинства была приятнее и удобнее этой. Не стоило обольщаться, нам предстояла долгая и упорная борьба за новый мир.

– Ты предал нас и ушел от своих к чужим. За это и придется расплачиваться.

– Я поступал так, как должно. С самого начала я был скорее с ними, чем со своими, и никого не предавал, – пытался разубедить родичей Прометей.

Атлант жалел о том, что тогда они были беспечны и не уделяли Прометею времени. Ведь они сами вырастили того, кто готов был потом сокрушить все на свете.

Кронос пристально взглянул на только что явившегося Прометея, на ту, которая в тревоге следила за сыном. Как ни коротка была его память, но он узнал в Фемиде когда-то изнасилованную им титаниду. Она повернулась к нему, угадав его мысли.

– Это мой сын и он отомстит за меня насильнику, ты испытаешь то же самое, что чувствовала я тогда, тебе не уйти от расплаты.

№№№№№№№№

– Как бы все продолжилось, трудно сказать, – вспоминал после Прометей, – если бы Титан Океан в то время не пришел к нам на помощь.

Ему нравились любые перемены, если они его самого не касались. Он вместе со мной встал на сторону молодых и дерзких, страшно разочаровавшись в Кроносе и всех вечных бездельниках, которые его тогда окружали.

– Что бы ни случилось, но к старому нельзя возвращаться, – яростно и страстно твердил он Кроносу.

– Но не забудьте, что слишком многие из старых против вас, – повернулся Океан к Зевсу, – борьба будет долгой и упорной.

Такой силой и мудростью от него повеяло, в тот миг, что кажется все и решилось сразу.

Прометей помолчал немного, а потом продолжал:

– Десять лет длилась изнурительная битва, возмужали и окрепли юнцы, когда-то все это затеявшие, а ей не было конца и края.

И хотя сам Кронос был слаб и беспомощен, но те, кто стояли за ним, никак не хотели и не собирались сдаваться. Порой наступал такой момент, когда Зевс и мы все уже собирались праздновать победу, но снова и снова на нашем пути вставали какие-то страшные силы, казалось, что все придется начинать сначала. Не было конца и края этой войне.

Гея за эти годы пережила слишком много разочарований. А Фемида успела влюбиться в Зевса, поняла, что просит ему все, что бы он ни сотворил, всегда останется на его стороне. Ему нравилась ее верность и преданность. Но мужая на глазах, Зевс становился тем богом, который им был нужен, которого так не хватало прежде.

Власть медленно, но верно переходила к нему. Все отчаяннее действовали вместе с ним и его братья Аид и Посейдон, который стал Океану ближе всех, и тот поделил с ним бескрайние просторы.

Только и Гея не дремала, она взяла, да и породила чудовищ, которые и бросились на помощь Титанам. Видно, ей хотелось искупить свою вину перед ними или просто остановить бойню, в которую так долго с ее помощью они все были вовлечены.

Тогда чудовища поднажали и оттеснили и Океана и богов к Олимпу. Было видно, что они уступают новым силам. Но такого поворота не было в предсказаниях. Да и победа уже была не за горами. Еще отчаяннее стали они сражаться плечом к плечу. Хотя все они были бессмертны, и гибель им не грозила, но провести во тьме Тартара всю оставшуюся жизнь никому не хотелось. Слишком они мечтали о власти на земле и в небесах

Глава 10 Вперед, к Олимпу

Зевс призвал все силы небесные в те отчаянные дни

– Я принес ему Перун, который во дворце Кроноса разыскал, и оружие это не только помогло оттолкнуть, оттеснить их от нас, но и в бездну сбросить.

И потрясая своим перуном, воскликнул Зевс с восторгом:

– Мы победим, они должны отступить. Как же велика была тогда наша общая радость.. Мы стремительно все вместе взошли на Олимп. Может, Громовержец был только немного впереди нас всех.

На том первом пиру на Олимпе, мы в последний раз были все равны. Только на следующий день Зевс поднял свой трон над нами, и все поняли. Что равенству и братству пришел конец. Но мы устали и были счастливы, вот и пропустили все мимо своих ушей. Счастье опьяняет больше, чем любое вино. Только похмелье может оказаться еще тяжелее, что с нами и случилось потом.

А пока мы отдыхали и наслаждались тишиной, вином, женщинами – богинями, ни о чем больше не хотелось думать – мы были победителями, а как жить и что делать – это потом. Как я был горд и счастлив в те дни – этого не высказать. Это был мой мир и моя победа, такая долгожданная, такая радостная. Моя мать впервые заметила в разговоре, что я был обделен, оставался только тенью Громовержца, меня он отправил на землю – с глаз долой из сердца вон. Может в этом и был какой-то смысл. Я не огорчался из-за этого. Но она никак не могла спокойно пережить увиденного. Ее обиды и волнения невольно все время передавались и мне.

– Бесплотная тень, можно быть богом на земле, но нет более неуютного и неустроенного места, чем там.

– Я не был так унижен и обижен, я был победителем, хотя это уже и вчерашний день. Но еще хуже было Аиду, оказавшемуся под землей, там где были сброшены все наши поверженные враги. Посейдон, как всегда, отделался легким испугом, ему достались все моря и океаны, которые ему придется делить только с титаном Океаном, потому он усмехался, и радовался такому повороту событий. Наша власть была над миром установлена, и пора было приниматься за дело.

– Я недаром захватил власть, теперь можно было осуществить все, о чем мы только мечтали когда-то. Да и люди, к которым я был брошен, станут совсем иными.

Они уже многому научились, не выглядели такими беспомощными, как прежде. Они жили и умели радоваться тому, что происходило в мире. Но где нам всем было знать, что Зевс в том узрел страшную опасность для себя.

– Он возмущался уже давно, а потом и вызвал меня для тяжкого этого разговора

Никогда прежде я не видел его таким разъяренным, – вспоминал потом Прометей, – Мы десять лет воевали, вопил он раздраженно. Ты видел, какими сильными и несокрушимыми были твои братья Титаны. Теперь ты хочешь, чтобы такими же стали и люди? Это безумие, и я не могу его допустить, как бы тебе этого не хотелось.

– Они не станут, да никогда и не смогут угрожать нам, – пробовал заверить я его, – не стоит их даже сравнивать с Титанами.

– Пусть не теперь, но такой час рано или поздно все равно настанет, и что тогда нам с ними делать? – не унимался Зевс.

Вражда в те дни вспыхнула с невероятной силой. Такой поворот хитрому и коварному Прометею и представить было тяжко. Но Зевс ощущал только предательство. Тот, который в самом начале предавал своих, теперь легко и просто готов был предать и его, и что же в том удивительного? Он не забыл, как доверчив был его отец Кронос, но Зевс не собирался повторять его ошибок. Но не доверял никому, даже бывшим своим соратникам, а им не доверял особенноНам хорошо было рядом оставаться. Но теперь все переменилось, я остался совсем один. И мне некуда было деться от него. Прометей сам виноват, он никогда со мной не советовался, и при этом позволяет себе слишком многое. Так не может продолжаться долго. Зевс не сомневался – Аид не был доволен своим положением, а Посейдон просто отстранился и хитрил, как обычно, но что делать теперь ему, когда он остался один и стоит над всеми.

Опасность исходила ото всех бывших соратников, но самым опасным прослыл все-таки Прометей. Впрочем, он всегда был таким. Зевс знал – если хватит духу с ним разделаться, все остальное он утрясти сможет, тогда волноваться не о чем. Кто сказал, что Прометей не хитер и не коварен. Но он с самого начала действовал наверняка. За ним земля и люди, до которых Зевсу никогда не было дела – это сокрушительная сила.

Если он накажет Прометея, то и боги и люди остановятся и не станут действовать так прытко, как теперь. Именно этого Громовержец и добивался.

Зевс пришел к не простому, но единственно верному решению. Порой приходится жертвовать многим, ради грядущего, и мира во всем его мире. Прометей должен быть принесен в жертву.

Глава 11 Страшные события

В те дни Зевс действовал стремительно. Его могла остановить мать Прометея – Фетида, все время остававшаяся рядом с ним на Олимпе. Но она не решилась на такой шаг, понимая, что будет только хуже. Она помнила о пророчестве, о словах сивиллы – ее сын примет страшные муки. Она долго убеждала себя в том, что сможет помочь своему сыну только если останется здесь, на Олимпе, около Зевса, и будет внимательно следить за тем, что происходит. Утешение, конечно, было слабым, но это хоть что-то в такие тяжкие, тревожные дни. Что случится, если она покинет его, разобиженная? Кроме нового приступа гнева и еще более отчаянного положения не будет больше ничего. Она оставалась богиней справедливости и правосудия, хотя это и казалось ей просто насмешкой.

Но Фемида решила все сделать для того, чтобы роль ее стала более весомой и значительной и подняла ее со временем до невероятных высот. Оставалось только взирать на сына своего милого, над которым уже занесен Перун Зевса. Она видела, что почти все время взгляд Громовержца был направлен на горы Кавказа. А там уже несколько дней не стихали проливные дожди, переходящие в ливни. И все было смешано с грязью. Холод и сырость сводили с ума не только людей, но и многих богов.

И тогда Прометей сделал последний безрассудный шаг – пробравшись на Олимп, Прометей похитил огонь для своих людей, он решил стать для них спасителем.

Возрадовались люди. Они смогли развести костры в своих пещерах и немного обогреться, а потом и пищи себе приготовить. Каким благом, каким чудом это показалось тогда. Но даже Прометей не подозревал, какую цену им за это придется заплатить, и как скоро грянет расплата.

Зевс чувствовал, что размышлять и медлить он не может ни дня. Он не мог отобрать у людей огонь. Это слишком утомительно и опасно, но того, кто все это устроил, наказать было необходимо. Он повелел загасить весь огонь, где это будет возможно. Но людям удавалось спрятать и уберечь его, теперь они были более опытны и осторожны. Они передавали его соседям, как бесценный дар, желая только одного – уязвить Зевса.

Прометей видел, как яростно борется с огнем и с людьми Громовержец. Он хорошо знал, каким может быть Зевс, понимал, как опасно было становиться у него на пути. Конечно, он не сможет погубить этих несчастных, потому что ему некем потом будет править, – рассуждал Прометей, когда его мать попыталась поговорить с ним.

В те дни Фемида долго говорила то с Зевсом, то с Прометеем, понимала, что все ее разговоры сводятся к решению, которое принял ее сын, напрасны

– Твои порывы благородны, дорогой, – с грустью произнесла она, но не стоит так все поворачивать. Ты совсем его не понимаешь, и все больше отдаляешься.

Зевс будет стоять до конца, и в чем-то он прав, – тихо прибавила она, – ему слишком дорого пришлось заплатить за власть. Он пойдет в вашем противостоянии до конца.

– Я шел вместе с ним, когда считал нужным, но теперь все изменилось, он обойдется без меня, а я буду делать то, что нужно, – не сдавался Прометей.

Оба они были страшно обижены и очень упрямы.

– Ты обрекаешь себя на страшные муки.

– Это только тело будет испытывать муки, но еще страшнее, если от мук будет корчиться моя душа, – только об этом и говорил тогда Зевс, – а потом, я уже сделал все, что мог. Поздно размышлять о том, чего нельзя исправить.

Он бессильно развел руками. Душа Фемиды готова была разовраться от жалости, когда она молча смотрела на сына.

– Я выбираю меньшее зло. Я долго думал и решал, все равно лучше ничего придумать не мог, – признался Прометей.

Люди получили огонь. Они были спасены. Это самое главное. Все зависит от того, смогут ли они его сохранить или нет. Если нет, я не виноват, я давал им такую возможность.

– Он никогда не остановится, – говорил Зевс Фемиде, – я должен остановить его. Согласись, что я и без того слишком долго терпел, а больше не могу и не хочу.

– Но Земля – его дом родной, разве не ты так решил? Он привязан к ней, он любит ее и понимает людей.

Он переживал голод и холод вместе с ними, и потому его можно если не простить, то понять.

– Ты требуешь от меня слишком многого.. Пусть я буду жесток и несправедлив, но я не останусь здесь с ними, – в этом есть что-то крамольное, но я достиг высшей власти и могу поступать, как мне вздумается

Глава 12 Предательство и расправа

Что-то творилось в подземном мире, иногда в горах были бури и обвалы. Но с земли приходили самые явные угрозы. Там следовало начинать наводить порядок. Зевс всегда так думал, а теперь еще решил и действовать.

– Я должен наказать его, что бы ты ни говорила.

Но Фемида ничего ему в те минуты и не говорила. Она понимала, что это бесполезно, Зевс поступит так, как ему хочется.

– Мой сын глуп и упрям, – говорила Фемида, – но я не стану ему в том потакать и все рушить, – этого не должно случиться. Я останусь здесь. И возможно это будет самым разумным решением. Он будет считать меня предательницей. Но со временем, когда все устроится, я все для него сделаю, и он поймет и оценит мои страдания.

Но что бы решала Фемида, она только разговаривала сама с собой, все решалось только Зевсом, он привык действовать в одиночку, ни к кому не прислушиваясь.

Фемида мучительно принимала тот мир, в котором ей пришлось остаться без единственного любимого сына. Еще какое-то время Зевс хранил молчание, но никто не сомневался, что гроза разразится в ближайшее время.

Тогда и начался потоп. Прометей узнал о том первым, хотя сначала казалось, что это обычный ливень, затянувшимся на несколько дней.

– Я посмотрю, как он спасет их, – усмехнулся Зевс Посейдону.

Ему скучно было оставаться в одиночестве, вот и спустился на остров в океане.

Посейдон фыркнул, он никак не мог понять своего брата, неужели Прометей так достал его, что тот готов погубить мир, который они завоевали с таким трудом, а не слишком ли много чести для спесивого Титана?

Нет, не понимал таких отношений и противоборства повелитель морей, да он многого не понимал в последнее время. А вот ярость и упрямство родного брата заставило его волноваться и за людей, и за самого Прометея?

№№№№№

Но в то самое время пока Посейдон с Зевсом молча смотрели на происходящее, Прометей бросился на дальний остров, чтобы предупредить своего сына Девколеона. Он заставил его быстро соорудить ковчег, благо, что тот запасся лесом.

– Род людской не должен исчезнуть, – говорил он сердито. Зевс слишком разошелся. Он думал только о том, чтобы погубить землю. В этом его не остановить.

– Пусть хоть десять ковчегов строит, они не спасутся, – думал Зевс, когда узнал, что предпринял его вечный противник.

Прометей метался, он не представлял себе, что еще нужно сделать. Мешать Зевсу у него не хватило духа. Можно было только представить себе, что произойдет со всем этим миром.

– Он кажется безумцем, – думала в то время Фемида.

Но разлюбить его даже это не помогло. Мир стал молча готовиться к концу света. Радовались жизни только те, кто жил одним днем и ни о чем таком не догадывался. Но как же темно и уныло было вокруг. Дождь лил все сильнее. Все чаще говорили о потопе. Сивиллы скорбно говорили о том, что море снова вернется на свое место, а земля исчезнет, словно ее и не было..Конечно, владения Посейдона только увеличатся. Он должен быть доволен тем, что происходит. Но в море уже появился ковчег, в котором, судя по всему, оставалась жизнь.

Там оставались люди и животные, терпеливо ожидавшие пока стихнет ливень, появится земля, и они смогут передохнуть, а потом начать строить свой мир. Они надеялись на то, что тот, который спас их однажды, не оставит без помощи и в дальнейшем.

Зевс же старался не замечать этого плывущего острова, взирал на дело рук своих и даже не скрывал радости, которая жила в его душе. Он победил, он снова победил. Ни великаны, ни титаны не боги больше не станут ему противиться.

Спасенным же казалось, что вода останется навсегда, они никогда не доберутся до земли.

– Зачем мы все это делали, утонули бы с остальными и дело с концом.

Больше всего волновалась Пирра, жена Девкалиона, ей было особенно скучно и одиноко. Он угрюмо молчал, а она продолжала жаловаться:

– Затоплен весь мир, мы так и будем качаться на волнах, пока не умрем все от голода и жажды.

№№№№№№№№

Неизвестно, как бы все было, если бы в тот день Зевс не опомнился. Он и сам наконец понял, что перестарался. Ему некем было больше править. Надо же было так радоваться победе, когда и пировать не с кем.

Тогда он и бросился вниз, чтобы хоть кого-то там отыскать. Фемида сообщила ему, что погибли не все. По крайней мере двоим удалось спастись. Тогда только он немного успокоился и даже обрадовался.

Делишки Прометея на этот раз оказались полезными, Громовержец это признал. Вода тут же отступила, море вошло в свои прежние берега, и на глазах у богов появилась суша. Люди мирно спали и еще не знали этой радости.

Глава 13 Победители

Фемида была в отчаянье. Она не скрывала своего волнения, переходящего в ярость.

– Зевс оставит тебя в покое, только когда расстанется с тобой. Нам не удастся избежать беды.

Прометей совсем не хотел верить в то, что реальность такова, он оставался окрыленным фанатом того Зевса, которого давно и в помине не было.

На какое-то время на земле было затишье. Если бы в последние его деяния не вмешался Прометей, то он бы погубил землю окончательно. Но теперь, когда людей было так мало, он теперь ему нужен был меньше, чем прежде. И его надо было убрать подальше.. Он оказался самым яростным противником.

– Я слишком долго терпел его, но больше не собираюсь, этому надо положить конец.

На этот раз, желая успокоить Зевса и уступить ему, Гермес погасил огонь, который развела Пирра на новом месте. А другого им взять было негде. И Прометей, видя все это своими глазами, был не столько удивлен, как поражен. Он не верил в то, что Зевс знал об этом. Он давно видел своеволие и интриги Гермеса, и все-таки никак не мог понять и поверить, что Гермес все это без его ведома совершил. И на этот раз, словно дар богов, принес Прометей людям Олимпийский огонь. Они должны были благодарить его за это.

Фемида поняла, что это очередная ловушка, пыталась остановить его, но Прометей был упрям и непреклонен.

– Они погибнут, если я не спасу их.

– Это тебя уже ничто не спасет, не стоит испытывать терпение Зевса. Он жестоко накажет тебя, я больше ничем не смогу тебе помочь.

Она пристально смотрела на сына, не знала, что делать дальше.

– Даже если и так, я все равно не отступлю. Они во мне нуждаются, а он совсем потерял рассудок (Прометей не называл Зевса по имени).

Каким страшным и решительным он был в то время.

– Он признает, что на этот раз был не прав, – произнес Прометей.

Может матушка просто напрасно волнуется, ничего такого не случится?

№№№№№№№№№

Зевс все это прекрасно слышал, и решил наконец разделаться с ним, а не с теми, кого Прометей так упорно защищал. Это будет справедливо. Вместо пира на этот раз Зевс учинил настоящий допрос и разнос. Все остальные тихонько разошлись по сторонам.

– Откуда у людей снова огонь? – ревел, как грозный ураган Громовержец.

– Я его им принес, – спокойно отвечал Прометей, – он казался Зевсу если не сильным, то хитрым и дерзким, хотя и внешне был в два раза больше его.

Это и решило судьбу Прометея. Не выдержал бы такого и Посейдон с Аидом, а о Зевсе и говорить нечего.

– Ты признаешь, что нарушил мой запрет?

– Будто если я этого не признаю, что-то поменяется.

– Но больше я не позволю вредить и противиться, – усмехнулся Зевс.

После этих слов он в первый раз ощутил собственное превосходство. Откуда-то появился Гефест. Зевс подал ему знак.

– Скала на Кавказе, – вот то место, где ты теперь будешь обитать и оттуда наблюдать за тем, что происходит с милыми твоему сердцу людьми.

Но уйти ты оттуда не сможешь, об этом мой кузнец позаботится, – усмехнулся Зевс.

Фемида была поблизости, она только всплеснула руками – все случилось в один миг. Но она еще и теперь таила надежду на то, что Зевс остановится в последний момент. Но все уже разошлись, боясь, что кого-то из свидетелей постигнет участь Прометея, ведь никогда нельзя попадаться под горячую руку Зевса.

Зевс в один миг остался в одиночестве, и только раздраженно взирал на уходивших богов. Фемида была где-то за спинкой его трона, он не видел ее, но не сомневался в том, что она никуда не ушла.

– Он сам повинен в том, что с ним случилось, – бросил ей Зевс.

Он помнил о той, которая все время помогала ему и была рядом.

Зевс оправдывался, а виноват был ее сын, Фемида хотела оставаться справедливой. И ведь Прометей не собирался ни в чем признаваться, упрямство окончательно лишало его рассудка.

– Я не жду от него благодарности, – говорил Зевс, вся больше злясь.

Фемида не находила, что же она могла ответить. Бессилие и безмолвие, вот все, что она испытывала в тот страшный день. Фемида не видела, как Гефест приковал Прометея, смотреть на это ей было невыносимо. Об этом ей позднее рассказывал Гермес, он не мог упустить такого события. Страдания матери и сына только начинались, оба знали, что они растянутся на века.

Глава 14 На Кавказ

Гермес все это время оставался рядом. Прометею это казалось насмешкой. Откуда взялся этот юнец, почему он так усердствует? – размышлял Прометей, чтобы хот как-то отвлечься от горьких размышлений.

Гермес не унимался, он дерзил, давал советы, словно это было так важно для Прометея.

– Ты останешься с ним, – усмехнулся Прометей, – тебе такая участь не грозит, потому что давно научился ко всем приспосабливаться..

Но разозлить Гермеса было невозможно. Он привык ко многому и не собирался отступать.

– И чем ты гордишься? Когда орел от тебя рожки и ножки оставит, тогда и посмотрим, кто из нас был прав, – самодовольно усмехнулся Гермес.

Впервые Прометей понял, что может быть и ему следовало быть более хитрым и гибким. Может тогда он не оказался бы в таком плачевном положении. Так в перепалке они и прибыли на край света, на Кавказ. Тогда все трое и остановились они у той скалы, где Прометею придется не один век коротать. Невольно забыв о спутниках, Прометей вспомнил о своем детстве, о такой же пещере, где он когда-то появился на свет.

Ничего в горах с тех пор не изменилось, только Тартар на этот раз оказался значительно ближе. Туда они вместе с Зевсом и сбросили титанов, теперь противники его оказались рядом. Это неприятно его удивило.

– Орел, уже круживший в небесах, приглядывался к Прометею. Гермес успел рассказать ему о том, что происходит, что требуется от этой птицы.

№№№№№№№№№

Гефест потрудился на славу. Не потому что он хотел послужить Зевсу. Он все делал очень хорошо, добротно всегда и не умел работать по-другому. Приковал он к скале Прометея основательно, не откуется сам, да и никто другой не оторвет.

– Он не сможет освободиться, даже если кто-то будет ему помогать, – размышлял между тем Гефест, – да и кто в ближайшее время решится его освободить?

Гермес на прощение еще раз взглянул на пленника. Он чувствовал себя страшно обиженным. Но Прометей не собирался молить о пощаде. Он был спокоен и не собирался с ним разговаривать.

– Я свободен, всегда останусь свободным, что же я могу поделать? И вам ничего не удастся больше сделать, – таковы были последние слова Прометея, когда спутники покинули его.

Гермес решил забыть о неприятностях, о том, что он увидел и почувствовал на далеком Кавказе. Мир слишком огромен и загадочен, если не думать о грустном, то все не так скверно. Он не помнил о том, как взирал на него Прометей, когда он покидал Кавказ.

Но Зевс уже вечером на пире стал расспрашивать, что он видел и слышал, что там происходило. Гермесу пришлось обо всем рассказать. Зевс поморщился от такого рассказа.

– Ничего, скоро он по-другому заговорит, куда еще денется его спесь, – постарался его утешить Зевс, но сам он вовсе не был уверен и спокоен.

Зевс не собирался возвращаться к прежнему. Никогда больше мир не будет таким, каким он был раньше, если ради порядка надо будет принести какие-то жертвы, то он готов был это сделать. Зевс не думал, что он волновался напрасно, Прометей покушался на его власть. Напрасно он злился и ярился, это Зевс почувствовал, он одинок, ему пусто и скучно без вечного соперника. Почти сразу захотелось вернуть его назад, но он едва удерживался от собственной непоследовательности. Освободить его уже сейчас было бы величайшей глупостью.

№№№№№№№№

Прометей остался в полном одиночестве. Его задору и героизму пришел конец. Все прелести новой жизни Титан ощутил почти сразу. Он почти не мог двигаться. Никого не было в том пустом месте, где он теперь оказался. Он взвыл от ужаса. Но как только первая ярость и обида прошла, он понял, что не сможет примириться со своим тюремщиком.

Утром, когда в муках была проведена первая ночь в горах, прилетел орел. Тогда и начались настоящие муки, когтями он разорвал грудь и стал терзать его печень. И ни рукой, ни ногой не мог пошевелить Прометей. Но это длилось только несколько часов, когда он проснулся на следующее утро, все было на месте. С той поры узнал Прометей, в чем будет заключаться кошмар его жизни в горах, в новом положении.

Птица стала его палачом, он же вечным мучеником. Это открытие заставило его взвыть так, что с горных вершин полетели камни. Прометей понял, что с ним будет, что станется в ближайшие века.

Глава 15 Первые дни мучений

Прометей впал в забвение. Только иногда он открывал глаза и оглядывал пустое безмолвие. Ему казалось, что он даже спокоен и невозмутим. Рано или поздно кто-то появится, уж матушка не оставит его в беде – это точно.

Фемида обо всем случившемся узнала от Гермеса. Он рассказал ей обо всем, что случилось с Прометеем. Тогда она решила, что никогда не сможет туда отправиться, хотя Посланник предложил ей навестить его. Она была богиней справедливости, Зевс совершал ужасные поступки, но ведь и Прометей был во всем виноват. Она пообещала, что не станет упрекать Зевса. Она просто скорбно молчала, глядя на него. Эта скорбь Фемиды его страшно раздражала. И хотя он не собирался отказываться от Фемиды, она была ему необходима, но и оставаться рядом с ней в те дни он тоже был не намерен.

Он быстро начал скучать без бесед с нею. Но и сама Фемида нуждалась в общении с ним.

Гера внимательно следила за ними со стороны, тайно ревновала мужа к Фемиде, она не понимала, как можно простить его за то, что он сделал с ее сыном, почему он сам терпит ее молчаливые укоры и не расстанется с нею.

– Неужели ее чувства так сильны. Обычно ко всем своим возлюбленным он относился легко и просто, проведя с ними ночь, забывал о них, словно их не было больше. Но здесь были особые чувства и отношения.

Гера не выдержала, и появилась перед своей соперницей.

– Они считают тебя богиней справедливости, но мне так странно слышать это теперь, – размышляла она вслух, пристально разглядывая Фемиду.

Та молчала.

– Разве ты не ведаешь, что он сотворил? – говорила она, – но ты ведь даже за сына не заступилась.

– Он не младенец, я много раз предупреждала его, чем кончатся все эти игры. Он сам выбрал свой путь, решил, как ему поступить, вот и получил то, что получил.

– Но он твой сын.

– Он отверг мою защиту.

– Часто молчание бывает выразительнее слов, и любой истерики, думаю, Зевсу есть что сравнивать.

Камень был брошен в огород самой Геры, ей нечего было на это ответить. Она ничего не ответила, повернулась и пошла прочь. Гера убедилась в том, что Фемида не так безобидна, как казалась, и ничего не оставалось, как только терпеть ее рядом.

№№№№№№№№

Зевс чувствовал, что в глубине души Фемиды оставалась страшная обида, просто она боролась с ним по-другому. Для богини те дни сделались настоящим кошмаром.

Но и Зевс потерял сразу не одного, а двух очень близких людей, и повинен в этом был сам, надо было поступить как-то хитрее. Общение с Герой заканчивалось всегда скандалом. Он избегал, как мог, любого общения.

Чаще всего при столкновении с ней Громовержец молчал. Никто ничего не смог бы возразить.

Зевс все время решал проблему, что же ему делать – тайно ли освободить Прометея, а он поклялся водами Стикса, что не сделает этого, или забыть о нем и жить и править дальше, запретить даже имя его произносить.

В конце концов, он остановился на последнем. Даже в глазах любимой Фемиды он оставался тверд и непреклонен. И никто бы не посмел идти против него.

Однажды Зевс узнал от Афины, что Фемида собралась с духом и отправилась все-таки к своему сыну.

Она увидела знакомые места, но совсем другими глазами теперь смотрела на все, что видела. Над головой богини парил орел – тот самый, она прекрасно знала, что там происходит, зачем он прилетел. Он только что завершил свою трапезу, казался особенно сильным и могучим.

Она же увидела истерзанную грудь своего сына, поняла, что произошло, о чем ее пытался предупредить Гермес.

Тогда забыв обо всем, что она обещала, она и поведала ему главную тайну Зевса, чтобы и у него было оружие против Громовержца.

Прометей едва очнулся, едва расслышал все, что в отчаянии она говорила. Фемида произнесла заветные слова и казалась спокойной.

– Ты должен рано или поздно ею воспользоваться, дай мне слово, дорогой, что так будет. Я должна вернуться, здесь от меня слишком мало проку, – говорила Фемида. Прости меня, но если я от него уйду, будет еще хуже, тогда я не смогу тебе помочь.

Прометей только кивнул в ответ. Его мать всегда была мудра.

Глава 16 Пан и Гермес

А тем временем бог лесов Пан с некоторым запозданием узнал о том, что Прометей встречается со своей матерью. Он почти насильно остановил летящего мимо Гермеса.

– Она поведала ему тайну о Зевсе, – усмехнулся он, – теперь у бунтовщика есть грозное оружие, и кто еще чьим пленником станет – это большой вопрос.

– Но что это за тайна? – удивленно спросил Пан.

– А вот этого я не услышал, она говорила так тихо, что все было бесполезно, Фемида не только мудра, но и хитра.

Так весь мир, пока кроме самого Зевса узнал о том, что есть какая-то страшная тайна.

– Ни я, ни нимфы мои не слышали ни слова, но о том, что она существует, я тоже ведаю, – признался Пан, – она слишком осторожна. Это и станет спасением для ее сына, – заговорщицки произнес Пан.

Гермес только чесал затылок, он никак не мог решить говорить ли о том Зевсу или лучше пока помолчать.

– Ты сам решай, как поступить, – предупредил Пан, – но не делай потом вид, что тебе ничего не было ведомо.

Гермес понимал, что Пан возник не случайно. Молчать обо всем он не сможет, даже если бы и захотел.

Потом, если что-то и приключится, никто на это не обратит внимания, его же обвинят во всех грехах. Потому уже вечером он сообщил Зевсу о тайне.

– Мы должны все узнать о ней, – настаивал Гермес.

– Ты это и сделаешь, и меня не интересует, как это случится, – услышал он в ответ.

Вот уж точно, не надо никогда лезть вперед, иначе тебя же и заставят потом за это расплачиваться.

Конечно, это могло быть только злой шуткой Фемиды, ее местью за все случившееся. Но сразу видно, как был встревожен Зевс, он не верил в такие шутки.

Он не собирался пытать Фемиду, понимая, что она ему ничего не скажет, а если и скажет, станет ли ему от этого легче, нет, для этого есть Гермес, и пусть он со всем сам разбирается. Посланник был немного обижен, но за близость к Олимпу и Зевсу ему приходилось расплачиваться. Иначе, как Пан окажется в какой-нибудь глухомани, и ничего больше не будет ему светить. А Гермес, привыкший блистать на Олимпе, не мог этого допустить. Стоило так много трудиться, стольким жертвовать, чтобы потом оказаться в глуши?

№№№№№№№№

Гермес злился, или делал вид, что злится, на самом деле ему было даже приятно, что вопрос жизни и смерти Зевс перепоручил ему, значит доверяет, и надо бы постараться, чтобы все разрешилось само собой.

– Нам не нужен другой верховный бог, – размышлял Гермес, – мы уже привыкли к этому, сжились с ним, а то снова какой-нибудь Кронос появится и что тогда? Зевс, конечно, не подарок, только не стоит менять его на Ареса или Аполлона – будет только хуже.

Хотя с другой стороны, такому созданию, как Гермес не хотелось быть только посланником, но ведь можно и им не быть, а стать тем же Прометеем или каким-нибудь далеким, ничем не приметным божком.

Нет, лучше быть посланником на небесах, чем первым богом на земле.

– Прометей хочет слишком многого, вот и не получил даже малого, – размышлял Гермес, направляясь в гости к пленнику. – Но как же я смогу узнать его тайну, почему Зевс не хочет склонить на свою сторону Фемиду, ведь у него же больше возможностей, хотя на то она и Фемида, чтобы ее никто, даже Зевс не смог склонить на свою сторону. Гермес парил в небесах и упивался этим чувством полета. На миг он взглянул на землю:

– Я должен в лепешку расшибиться, но добиться своего.

Он стал думать, как же ему все – таки не превратиться в лепешку, но узнать главное. Это было бы даже интересно, если бы цена за его промашку, ошибку, не была бы так велика. Гермес чувствовал, что ему нужно спасти свой мир, и он был полон решимости его спасти.

№№№№№№№№

Пока Гермес парил в небесах, Зевс оставался в одиночестве. Ему было ясно только то, что тайна на самом деле существует, и Фемида ничего ему о том не скажет. А это значило, что он оставался в страшной опасности. Этого не чувствовал Кронос, когда он к нему заявился, но сам Зевс не мог отмахнуться от того меча или молнии, который был занесен над его головой.

Надеяться он мог только на Гермеса.

– Я не смогу расстаться с Фемидой, она любит меня вопреки всему, и только она одна по-настоящему меня любит, уж лучше погибнуть, чем потом быть в одиночестве, – размышлял он, понимая, что не всегда жизнь – это лучший дар.

Но любя, как она может быть такой спокойной и беззаботной? Знает, что все обойдется, или ей уже все равно, что с нами со всеми будет? А не собирается ли она сбросить его с трона и подарить его сыну в нужный момент? Только пока она затаилась и ждет удачного случая.

Зевс понимал, что у страха глаза велики, видел, насколько они могут быть велики, но ему оставалось только ждать Гермеса, уж тот наверняка что-то придумает.

№№№№№№№

А тем временем Атлант оставался с Прометеем, и тот рассказал ему обо всем, что с ним случилось, и что происходило в мире, пока титан оставался на краю земли, и спокойно держал на своих плечах тот самый свод, уверенный, что он спасает мир, что без него все рухнет. Только после рассказа Прометея он стал сомневаться в том, что мир все-таки нужно спасать. И все-таки это сомнение было только мгновенным, а потом понял Атлант, что каждый должен заниматься своим делом. У него нет ничего другого, как только спасти этот мир, и держать небосвод на плечах, что бы ни случилось.

Гермес в то время встретил Геру, когда спустился передохнуть немного на поляне, а может быть он немного медлил, не желая прямо сразу оказаться в объятьях Прометея. Гермес не верил в победу, и потому старался немного отсрочить свое разочарование от поражения.

Гера была одинока и несчастна. Это потрясло даже невозмутимого Гермеса. Они стали говорить о той самой тайне, хотя Гермес не верил в то, что она может ему как-то помочь, но кто его знает, вдруг все-таки что-то может.

Гера в трудный момент была самым бесполезным созданием, только если развлечь скандалом остальных, помешать детям Зевса и ее соперниц, но ведь и из этого у нее почти ничего не получалось, а если получалось, то совсем не то, чего ей так хотелось. Гермес это прекрасно понимал, лучше самой Геры, но все-таки тешил себя какими-то надеждами на чудо.

– Атлант еще свободен, – неожиданно произнесла Гера, – когда Гермес замолчал.

Тот вспылил, он так и не смог понять, о чем она думает, при чем тут вообще Атлант. Нет, эти двое точно не понимали друг друга.

Гера оказалась тут не случайно, она знала, что Гермес направился к Прометею, и решила устроить свидание с Атлантом. Как только Гермес исчез, она направилась к титану. Не стала долго скрытничать, сразу произнесла:

– Зевс похитит твоих сестер плеяд, – наконец пояснила свои слова Гера, – и ты должен постараться их защитить, пока не случилось беды.

Гера внимательно смотрела на Атланта. Он понравился ей в тот момент. Окажись он, а не Зевс ее мужем, она была бы счастлива. Но каждый оставался на своем месте. Она лишь сожалела о том, что творилось.

Глава 17 Решение

Гера не могла понять, что Атлант вовсе не так прост и бесхитростен, как ей показалось. Атлант слушал ее спокойно. Ему вовсе не хотелось верить в то, что капризная и стервозная Гера говорит правду. Она могла преследовать и какие-то свои цели. Но видя, что Атлант ей не верит, она поклялась водами Леты, что не лжет.

– Мне трудно разобраться во всех ваших хитростях, – честно признался Титан, – я потому и ушел подальше, что не хотел участвовать во всем этом, но от твоего мужа никому и никогда не будет спасения. В этом наша беда.

Он казался растерянным и расстроенным. Простившись с Герой – долго оставаться с ней ему совсем не хотелось, он вернулся к сестрам и дочерям своим.

– Я запретил вам показываться там и покидать Аркадию, – яростно говорил Титан.

Но он не предупредил их о грядущей беде, не верил в то, что Зевс решится на такое, пока этого не случилось.

Они были испуганы и оставались в неведении. Они знали, что он скрывает что-то очень важное и печальное. А так, как ничего сказано не было, то они не знали, что делать и как быть.

Тучи сгущались, угрозы Зевса не прошли бесследно. Кто-то сказал им о том, что накануне Атлант встречался и о чем-то долго говорил с Герой. Вот после этого все титаниды стали волноваться еще сильнее. Но пока это были только слова, никаких явных угроз не было, жизнь в благословенной Аркадии тихо шла своим чередом.

Никто не говорил о плененном Прометее, он так давно оторвался от своих, что все считали его одним из богов. А вот всем остальным титанам, они верили в это, ничего не угрожает, кроме скуки. Но это было не самым горьким и страшным из всего.

№№№№№№№

Атлант стоял на морском берегу, когда неожиданно увидел Зевса (тот оказался легким на помине). Тогда Атлант решил отстраниться и не вмешиваться в происходящее. Немного позднее он узнает, что ничего не обошлось, все было предсказано. Зевс похитил речную нимфу Эгину. Он узнал об этом у перепуганных плеяд. Они ждали и требовали от него каких-то действий.

В тот же вечер к Атланту пришел речной бог Асоп. Он понял, что его дочь пропала, и начал искать ее повсюду. Атлант сразу вспомнил о предупреждении Геры, понял, что не сможет больше оставаться в стороне.

– Победитель, – возмутился Атлант, – и это и есть победитель, это его лицо.

Гера была права, – от него не будет никакого покоя.

Асопа еще больше испугали его слова. Он понимал, что больше никто не сможет ему помочь. Он надеялся обрести уверенность, но не мог понять, как же ему следует поступить. Атлант не Прометей, тем более теперь, когда он видел своего брата в плачевном состоянии, он не решился бы на открытый бунт против громовержца. Он поторопится уйти, понимая, что ему здесь больше нечего делать.

№№№№№№№№

В то время, когда Зевс осуществил свой план, Гера оставалась с вечным стражем Аргусом. У него была дочь, плеяда Майя, и когда Гера на миг ослабила свою бдительность, родила от Зевса сына Германия.

Это было очередное предательство для нее и только, не больше и не меньше. Никто не мог понять, почему Гера приняла это так близко к сердцу.

Увлеченная происшествием с Майей, и желанием отомстить этой несносной сопернице, она совсем забыла о плеядах. Вот уж точно, нельзя сразу везде успеть, не стоит семь дел разом творить. А Зевс, забыв о Майе и поверженном сыне, только и думал теперь о плеядах.

Оборотившись серой птицей, Гера отправилась к Майе, и ее не было рядом, он почувствовал, что настал самый подходящий момент для того, чтобы украсить Плеяд. Похищение совершил Громовержец без особого труда. Ему не о чем было сильно волноваться.

Гера в то время увидела грустную мать, напрасно поджидавшую своего возлюбленного, прекрасного младенца – он был и здоров и красив. И когда несчастная и разбитая, она вернулась назад, то поняла, что муж ее не терял времени даром и похитил уже целую толпу девиц на глазах у многих. Но тут она обвинила не его, а плеяд и Атланта, который обо всем был предупрежден заранее, как же можно оставаться таким беспечным.

– Он получил то, что должен. Я его предупредила, – говорила Гера, но от бессилия готова была и рыдать и смеяться.

Глава 18 Разочарование

Могла ли Гера сожалеть о плеядах или об Атланте, если самой обиженной и униженной была она сама?

Она предала своего мужа, но это им не помогло. Все было печально в те дни. Она, как и Атлант, для себя решила, что не сможет больше оставаться в стороне, делать вид, что это ее не волнует. По ее приказу, верный ее страж Аргус отправился к Атланту, чтобы во всех подробностях рассказать ему о случившемся, узнать, что он думает, что собирается делать. Гера должна была знать обо всем.

Атлант слушал Аргуса и не верил в то, что произошло. Даже Аргус поражался его наивности. Но он тут же указал на небеса:

– Посмотри, разве ты не видишь там своих сестер? – спросил он насмешливо.

Атлант молчал, все и без того было очевидно. Ему был брошен вызов. И ему пришлось его принять. Аргус все еще не сводил с него глаз. Он знал, о чем мечтает Гера – о схватке Атланта с Зевсом. Догадывался об этом и сам Атлант.

Кто-то должен остановить и проучить Громовержца, не может он так безнаказанно заниматься своими делами. Если Атлант победит, она расправится с его женой и сама займет ее место. Тогда можно и передохнуть. Она будет с ним и займет то место, которое должно принадлежать ей по-праву. Тогда Гера больше не будет посмешищем, которое всегда и всем только мешает.

– Не будет лучше и достойнее мужа, чем он сам. Гера вела свою игру. Она увлеклась не на шутку, стала забывать, что там реальность, а что только сон и ее фантазии.

Но Атлант остановился, он не собирался вступать в схватку с Зевсом, не верил он, что сможет победить того, перед кем рухнул сам Кронос.

Гера была страшно разочарована, когда наконец поняла, что же творится не в ее мечтаниях, а в реальности. С этим горьким известием Аргус и вернулся к ней, она ярилась, рвала и метала, но ничего нельзя было сотворить с тем, что происходило вокруг.

Опомнился Атлант. Когда Гера больше ничего от него не ждала, он бросил клич, стал звать титанов на сражение.

– Вы сильны и прекрасны, Зевсу не удастся превратить вас в чудовищ, – твердил он, пируя рядом с ними.

Титаны ели и пили молча. Атлант начинал снова:

– Разве вы забыли лучшие времена, когда Зевс черной тучей не висел над нами? Так почему бы нам ни вернутся в то время, не жить в прежнем мире. Прометей немало постарался, но теперь он лучше нас знает, что мы наделали все вместе. Наверное, он давно раскаялся в совершенном.

Атлант и сам до конца не ведал, что им делать теперь. Но надо было что-то делать.

– Я долго молчал и стоял в стороне. Больше такого нельзя допускать.

На его зов скоро откликнулись титаны гор и рек.

Жена Атланта с ужасом переживала все, что творилось тут. Никогда прежде она не тревожилась так о том, что с ними может случиться. Теперь она дрожала от ужаса, и не верила в то, что все обойдется. Десять титанов вместе с Атлантом двинулись на небеса.

В тот момент Гера была поражена не меньше других, когда сначала услышала, а потом и увидела все происходящее.

Но Аргус не хотел обмануть ее или Атланта что-то заставило передумать, понять этого она так и не могла. Их поход не оставался незамеченным.

Зевс предвидел что-то подобное, хотя до конца не верил в то, что Атлант сюда пожалует. Перун Зевса взлетел над головой в тот миг. Но когда они потеряли страх, почему они проделали этот путь?

Тогда и грянул поединок. Гера внимательно следила за поединком Атланта с Зевсом.

– Кто бы мог подумать, – говорила Гера Фемиде, – о том, что он решится на такое, о чем даже твой Прометей не помышлял, ведь он спокойно принял кару Зевсову, да и теперь муки сносит без всяких воплей. Атлант долго молчал, но зато каков он теперь.

Она знала, что останется с Победителем. И Фемида знала об этом, потому и повернулась гордо к Гере.

– Моя любовь от твоей тем и отличается, что, что я люблю Зевса, а ты ту власть, которую он завоевал. И ты всегда будешь для него наказанием.

Глава 19 В пылу сражения

Каким бы яростным не было сражение, но Зевс расслышал эти слова. В один миг все для него стало ясно.

Понял он, почему Фемида ему так дорога, почему так сердит он на Геру и неизменно изменяет ей и душой и телом. Да и когда рядом, он едва ее терпит. Она же теперь за Атланта болеет и готова к нему переметнуться, если тот сможет с ним расправиться, вот такая вот многократная верность получается.

Нет, только Фемида для него дар небес, который он получил в самом начале и никогда не должен с ним расставаться.

– С Зевсом я пережила слишком много и не хочу умножать свои печали, – размышляла в это время Гера, глядя, как сражается Атлант.

Она готова была оправдать свое вольное или невольное предательство, которая готова была совершить, глазом не моргнув.

Зевс не сразу понял, каким тяжелым будет для него этот поединок. В неописуемой ярости метал он своим стрелы снова и снова. Но Атлант их снова и снова ловил. И хотя ладони его были опалены, держался он стойко, отбрасывал их прочь.

Между тем, Зевс отправил Пегаса к циклопам за новыми огненными игрушками. Но в этот момент с большим трудом удалось Зевсу ранить его молнией, которую Атлант не сумел поймать. Он задохнулся в огне и дыму, тело его рухнуло на землю. Но и там, уже почти побежденный, Атлант никак не мог успокоиться, он схватил одну из вершин Олимпа, отломал ее и бросил в Зевса со всей невероятной силой.

Но Гера не обманулась. Ее любимей проигрывал, это был только жест отчаянья. Она видела, как Атлант полетел в бездну, и все его титаны полетели за ним. Они обессилили и не могли противиться.

Аполлон поспешил на помощь к отцу, прихватив новые стрелы-молнии. Он всегда был несчастен, всегда страдал от нелюбви, нуждался в ней, как в глотке воздуха, но и в этом ему было отказано.

Зевс знал, что это были те редкие минуты, когда он мог гордиться своим прекрасным сыном. Правда, появился он поздновато, теперь и без него победа была не за горами. Скоро все завершилось так, как и должно было закончиться.

№№№№№№№№№

Титаны исчезли, и только сам Атлант объединился с богом реки Сперхеем и продолжал сопротивляться. Он оторвал еще одну скалу, вывернул ее из земли, но силу иссякли, и он рухнул вместе с той скалой. И замолк титан на какое-то время, словно его больше и не было тут. Все посчитали его мертвым, и так бы оно и случилось, если бы он не был бессмертным.

Гера тяжело вздохнула, прощаясь со своими несбывшимися мечтами. Ей не удалось изменить свою судьбу, да видно никогда и не удастся.

Отдышавшись, понимая, что он повержен, вскочил Атлант на ноги и бросился бежать по земле под ликование богов. Но земля под его ногами стала рушиться, он должен был провалиться под землю.

Зевс же заметил, оглянувшись на остальных, что не все были довольны его победой. Это и удивило и огорчило Громовержца. Не только Гера, но и богиня туманов Нефина сорвалась и бросилась помогать Атланту. Она хотела спрятать его от грозного взора Зевса.

– У него все еще остались сторонники, – с грустью произнес Зевс.

Он велел богине вернуться, забыть о своих хитростях, но она спряталась за спиной Геры.

– Я хотела только подурачиться, -спокойно отвечала она, – он такой несчастный и мне его было жаль.

– Ты должен быть великодушным, – вторила ей Гера, она казалась спокойной, даже невозмутимой.

Никого не слушал Громовержец, он погнал Титана до края земли, пока Атлант, обессилив, не рухнул у океанских вод. Он не умер, просто замер в изнеможении, кажется, окаменел и затих на какой-то срок. Очнулся Атлант в полном мраке, он не сразу понял, что просто на землю опустилась ночь. Никак не мог вспомнить, почему умчался так далеко от родных мест, что там с ним случилось.

Глава 20 Затмение

Атлант очнулся и увидел тени скитальцев, которые не были допущены даже в Аид.

О, как неистова, как страшна была их вечная злоба. Тогда и набросились они на него, стали пить его энергию и бессмертную кровь, потому что и сами хотели получить хоть какие-то силы, чтобы продолжить свое жалкое существование. Немалых усилий стоило богатырю разогнать их, отбросить прочь. Он так устал от внезапно свалившегося на него отчаяния, и все-таки продолжал противостоять им, сколько мог.

Атлант вырвался из этого круга и отправился прочь, чтобы не думать больше об этом противостоянии.

– Не гони нас, ты все равно бессмертен, силы вернутся к тебе, – а нам хочется ожить хотя бы на один миг, и для этого мы должны испить твоей бессмертной крови.

Но мольбы эти звучали уже где-то далеко, Атлант не собирался откликаться. Да, он бессмертен, но он не понимал, что его ждет дальше, сколько сил и терпения ему потребуется для того, чтобы вырваться из пропасти.

– Вы получили все, что могли, и не моя вина, что вы его так скверно использовали, – спокойно говорил Атлант.

Но души уже не могли слышать его, так далеко он в то время ушел от них, впереди была только тьма, позади стоны и вопли тех, кого обманули н6адежды и ожидания.

Потом по пути он встречал других скитальцев, но приблизиться к нему они больше не смели. Тут он и наткнулся на Танатоса. Бог смерти криво усмехнулся, увидев так близко титана:

– Какая встреча, кого только не встретишь во тьме. Не понимаю, чего ты хотел, разве запамятовал, что Океан был с Зевсом всегда, но ты ему симпатичен, он хочет с тобой встретиться. Но для этого ты должен стать прежним, иначе все бесполезно. Океан примет сильного, веселого и беззаботного Атланта, нытики и страдальцы из-за собственной глупости ему не нужны.

– Но разве возможно подобное? – удивленно спросил Атлант.

Ему казалось, что Танатос издевается над ним, требует от него слишком многого.

Но в один миг перенес его Танатос к Океану. Он посмотрел на собственное отражение и заметил, каким бедными, одиноким и несчастным сделался. Горечь не напоминала уже о былом величии. И тогда вышел из воды Океан, когда нереиды стали звать его в своих дивных протяжных песнях, несшихся над гладью волн.

Он направился прямо к тому месту, где стоял Атлант, чтобы взглянуть на него еще раз. Ему хотелось посмотреть на того, кто единственный решился идти против Зевса. Возложил он ладони свои на тело Атланта. Так силен и могуч он был, что даже не пошевелился Титан. Окружили их Океаниды

– Я бессмертен, – вырвалось из утробы Атланта.

Тогда позвал Океан мальчика Гермия, сына плеяды. Тот остановился рядом с ними.

– Оторви небо от земли и положи его себе на плечи, – попросил в тот миг Гермий, он говорил так убедительно, словно ему была известна какая-то древняя тайна.

Атлант на глазах у них исполнил все, что от него требовалось. Даже Океан не знал, кто скрывался в оболочке юного создания, а был это сам Зевс, не желавший показываться в настоящем своем обличии. Но кто еще мог возвестить его о том наказании, которое он и заслуживал. Может это будет не так обидно ему вынести, как если бы красовался перед ним победитель.

Бесхитростный Атлант в очередной раз снова обманулся, показал всем, как он силен, могуч. Небо, оторванное от земли, теперь висело над этим миром.

– Не так он и беспомощен, как хотел показаться, – услышали они голос Зевса, хотя вроде бы ребенок перед ними был, а не Громовержец, – пусть вместо бунта и угроз лучше доброе дело творит, свод над нами держит, порадует и богов и людей, коли силен он так и несгибаем. И сросся с небесами Атлант. Так они с Прометеем и оказались в равном положении.

№№№№№№№№№

Вернувшись на Олимп, Зевс рассказывал, как просто оказалось провести и заняться делом его грозного противника.

– Он остался таким же наивным и простодушным, каким был с самого начала, испытания и муки и тьма его ничему не научили. Хорошо, что с ним не пришлось так долго возиться, как с Прометеем, у меня и без того слишком много дел.

На этот раз разозлился даже сам Океан, ставший свидетелем страшного обмана:

– Не страшно тебе с ним тягаться? Он слишком дерзок и суров. Ты не сможешь побороть его, если и захочешь.

Поздно понял Атлант суть всего происходящего. Он не знал, не представлял даже сколько времени ему придется тут провести, что ждет его в дальнейшем, как освободиться от тяжкой ноши. Океан пока оставался с ним, чтобы облегчить его страдания. Но он вскоре должен был отправиться по своим делам, Атлант оставался совсем один.

Глава 21 На новом месте

Вот тогда и появились перед ними сестры Атланта. Молча унесли они его в Гиперборею за сад Гесперид, где и обитали. До сих пор там был только туман, казалось, что никто больше не появится тут, только один Атлант и оставался, но у него появилось свое место в этом мире. Тут всякий смог бы его отыскать и навестить, если будет желание. Но самому титану оно показалось почти могилой. Только боги иногда, чаще Нереиды заглядывали сюда неизменно.

– Нельзя быть наивным и доверчивым, – усмехнулась его жена, – кривые пути всегда короче прямых. В изменившимся мире глупо, даже опасно, оставаться прежним. Что было хорошо прежде, теперь никуда не годится, и в этом есть своя правда.

Жена его была печальна и мудра, но что толку говорить о том, чего нельзя переменить. Только вспомнил с горечью Атлант, как он был свободен и перемещался по миру, куда душа пожелает. Теперь он мог путешествовать лишь в мечтах и снах своих: опускаться на дно морское и подниматься на небеса, но был прочно привязан к земле.. И в этих воображаемых путешествиях, и не было места Зевсу и всем сильным мира сего. Он просто постарался позабыть обо всех, кто был рядом.

Он чувствовал любовь и нежность к этому миру, какой не бывало в его душе прежде. Ему захотелось побольше узнать о том, что было прежде. О том, как раньше был устроен мир, который когда-то он так бездарно потерял.

Прошлое снова и снова врывалось в реальность, а настоящее перестало существовать. Атлант вдруг вспомнил о том проклятом дне, когда плеяды были похищены Зевсом, а он бросил все, и в ярости порвался к Зевсу. Тогда все беды на него и обрушились. Но если бы все было иначе, и он бы победил. Зачем? Разве ему нужно было владеть этим миром? Он и в мыслях этого не держал. Чего же он тогда хотел и пытался добиться? Понять это было невозможно. Для чего нужно было ему в порыве злости подставлять и себя и других?

Тогда он не понял этого, а сейчас и вовсе не мог ума приложить. Атлант вспомнил о десяти титанах, брошенных в бездну, и разрыдался. Никогда на его совести не было столько горя и зла как теперь. Надолго погружался он в печаль, не знал, что делать дальше.

Невольно Атлант вспомнил о Прометее, о последнем свидании с ним. Тот, конечно мучился не меньше, но он мог знать за что терзается, он сделал важное для людей – Своим поступкам оправдания Атлант не находил., от этого на душе у него становилось все грустнее и тяжелее.

– Он герой хотя бы для людей, а я глупец – только в этом разница между нами.

Времени оставалось слишком мало, он мог заглянуть в свое прошлое и прошлое этого мира, чтобы понять, что же там такое случилось, что происходило. Атлант стал искать того, кто мог бы поведать историю Прометея. Тогда он и вспомнил об Океане. Этот древнейший из небожителей и расскажет ему о том, что и как тогда было и случилось. И позвал он Океана, подчеркивая, что сам к нему не сможет прийти, а пока ждал его появления, еще раз взглянул на этот странный, несправедливо устроенный мир, на те его штрихи и детали, которых никогда прежде не замечал. Сколько жестокости и несправедливости узрел он тут же.

– Фемида! – воскликнул Атлант.

Если она объявлена богиней правосудия, почему же она не видит, как Орион преследует его наяд. А они не могут от него никуда укрыться. И он не мог защитить их, только взирал издалека за этим горьким насилием.

А тем временем наяды в ужасе добежали до самого Океана, который собирался на свидание с Атлантом. Старик догадывался, что у Титана есть какое-то важное дело, готов был помочь ему, скрасить его существование.

№№№№№№№№№№

Наяды убегали от Ориона с ужасом видели, что он настигал их, еще немного и все закончится, оборвется. Тогда и наступит если не гибель, то уж вечная тьма обнимет их плечи. Но что же произошло дальше?

В страхе, переходящем в ужас, на глазах у охотника они бросились в океан и исчезли навсегда. Все это видя и ведая, во второй раз проклял Атлант Зевса. Он понял, что главное в его наказании заключается в том, что он может все видеть, но никак не может изменить того, что творится в этом мире.

Глава 22 Между прошлым и грядущим

Орион, потерявший из виду Плеяд, растерялся и остановился на краю земли. Он никак не мог понять, куда они делись в один миг, что с ними стало. Потом герой догадался, что это он ослеп, ничего больше не видит. Долетели ли упреки до Фемиды, или она все увидела и решила отомстить, кто его знает. Он слышал только яростный рев Атланта, и чувствовал, что жестоко наказан за свою дерзость.

Орион и представить себе не мог, что Атлант это все видел, и находился так близко от него. Страсть и влечение ему слишком дорого стоили, придется рассчитываться за случившееся.

– Убирайся отсюда, дерзкий охотник и не смей больше показываться, а то я обрушу небосвод вместе с богами на твою голову. Вряд ли раздавленный и изувеченный, ты будешь так силен и красив.

Почувствовал Орион, что это не простая угроза, что Титан так и поступит. Но не мог и не хотел он так просто сдаваться. Тогда еще большая ярость охватила душу Атланта.

– Оставь его, – услышали они оба голос Океана, – слышал я, что ты звал и ждал меня, – обратился он уже к Атланту.

Невольно усмирил Атлант свой гнев. Он не был злобен по природе своей, а уж пред Океаном и подавно не хотел показывать своей ярости.

– Его судьба уже решена и без тебя, – спокойно говорил старик, – очень скоро он получит свое, все, что заслужил. Но я к тебе пришел не за тем, чтобы с этим бездельником и женолюбом разбираться, пусть он отправляется своей дорогой. Я слышал от океанид, что ты звал меня.

– Это так, – опомнился Атлант, – я был слишком беспечен, а теперь, когда есть над чем поразмышлять, я хотел бы знать, как это было, как все начиналось, что было до нас, что пришло в мир вместе с нами, и только ты еще помнишь о том, насколько можно судить.

Просьба показалась Океану неожиданной, но он и сам не прочь был заглянуть в прошлое.

– Начну я издалека. Отцом Кроноса, которого ты еще застал, был титан Уран. Кажется, никогда мой братец не был молодым, он пришел в этот мир взрослым, и быстро стал седовласым мудрецом. Выбрал он себе в жены саму Гею, юную, полную сил, и стала она ему рожать детей. А когда она была беременна, стал он на своих небесах гоняться за сами яркими звездами, становился все более суровым, необузданным. Все это видела Гея, и страшная обида в душе ее возникла, решила она отомстить ему за измены бесчисленные. Но ведь он был бессмертен, как и все мы. Но Гея не собиралась от него отступиться, хотела только одного – отомстить за все. Нельзя делать богиню несчастной. Тогда она и обратилась к своему сыну Кроносу, который и должен был стать оружием мести. Решила Гея, что власть должна была перейти к нему. Стала она подбирать для него преданных и верных помощников, чтобы избавили они мир от Урана. Ждать пришлось долго, подобрали 11 титанов, которые должны были ему служить. Гея знала, что она может потерять своего сына, но стоило рискнуть, чтобы все изменилось, чтобы не упрекать себя в том, что ничего так и не смогла сделать.

Однажды пришла Гея к своему сыну, чтобы обо всем поговорить.

– Я понимаю, как это опасно, матушка, но я должен попробовать хоть что-то сделать ради нашего грядущего. Не стоит ждать, пока он откажется от нас, от власти, не случится этого. Он хитер и осторожен, ему не хочется оказаться во тьме. Но нам надо прийти к власти. Кронос радовался, что она все время оставалась на его стороне, значит, удача должна была им улыбнуться.

Глава 23 Океан рассказывает

Слушая Старика Океана, Атлант дивился тому, что все уже было до них, и с Кроносом, которого он помнил смутно, почти так же, как с Зевсом, но неужели все из раза в раз будет повторяться?. Почему тот, кто видел и сверг тирана, готов был годами воевать, чтобы все в мире изменить, стал точно таким же тираном, как только прошел какой-то срок.

Разве Зевс не понимает, что найдется еще кто-то такой же могущественный, который свергнет и его самого?

Сын, который поднял меч на отца, будет убит или отправлен во тьму, своим сыном.

– Я не уйду в сторону, – говорил Атлант Титанам, – я стану победителем или сгину без следа, у меня нет другого выхода. Может Зевс этого не понимает, но мне все ясно и понятно.

– Сначала всеми хитростями вырвал Кронос у Урана клятву, – продолжал рассказ Океан, он только улыбнулся, когда услышал слова Атланта, ведь и Кронос, и Зевс говорили точно так же, только потом все вдруг забывается.

Но Уран понял, что свергнут. Ему придется отправить уродов циклопов в Аид.

– Они затевают недоброе, – твердил Кронос, – если мы помедлим немного, – то будем уже бессильны сладить с ними.

Уран и сам что-то слышал о бунте и заговорах, и сын его убедил в том, что так все и будет.

– Хорошо, что есть хоть кто-то способный заботиться об этом мире, мне это делать становится все труднее, – говорил он сердито.

И полетели гиганты в преисподнюю, а старик Уран и не подозревал, насколько он ослабил самого себя, а сыну своему только руки развязал, теперь уже Кроноса не остановить.

Все налаживалось, хотя Кронос видел, что и без Циклопов противников у него слишком много, и они все еще были очень сильны.

Гея порадовалась происходящему, зная, что сын хочет с нею посоветоваться, поспешила в его покои.

Кроносу хотелось понять, чем живет его мать, о чем она думает теперь. Я признался, что мужа своего она готова поменять на любого другого.

– Каждый из титанов, у кого слишком много власти, – говорила она, рано или поздно становится неуправляемым. Бессмертие благо для наделенного властью, но наказание для всех, кто рядом с ним. Они не могут отказаться от того, что имеют, и значит их придется убирать насильственно, когда-то в самом начале мы не думали о том, теперь же придется задуматься..Кронос думал только об отце своем, но о себе, о своем грядущем думать не стал. Слова матери его не насторожили тогда. Она говорила то, что для него было и важно и интересно, вот он и обратился весь вслух, и думал, как сделать так, чтобы она послушалась его, и приняла его план действовать. Все закончится, все будет завершаться одинаково, – размышляла Гея, но в тот час ей хотелось, чтобы хоть что-то изменилось, и исчез ненавистный изменник Уран. Они оба должны были начать борьбу, а там будет видно, что и куда повернется.

Циклопы уже копошились под землей, но больше так Кроносу поступать не хотелось. Это могло вызвать подозрение. И всех врагов, он знал это, можно было перетащить на свою сторону. Вот об этом он и думал в тот момент. И стал он рассказывать всем о проделках отца, неизменно сгущая краски. И все раньше или позднее убеждались, что от него надо скорее избавиться, тогда на земле и настанет золотой век. Они верили Кроносу на слово, разве мог он обмануть их, а за спиной маячила его мать – Гея.

– Я готов к долгой и трудной борьбе, – твердил бунтарь, – я хочу сделать вас счастливыми, даже если мне придется собой пожертвовать и во тьме оказаться, и это меня не остановит.

№№№№№№№№

Атлант невольно вспомнила старого и усталого Кроноса, и никак не мог поверить, что именно о нем ведется рассказ, уж больно он был не похож на того, другого прекрасного и мужественного, каким казался в повествовании. Но старик ничего не приукрашивал, видно так все оно и было, но что же должно было в душе и жизни произойти, чтобы веселый и красивый герой начал пожирать своих детей, едва увидевших свет младенцев.

– Он стал еще хуже отца своего, – услышал Океан голос Атланта, – а так же сказала потом и Гея, когда все это увидела.

– Не все до конца верны себе, – продолжил он свой рассказ, – почти никто не выдерживает испытание властью.

Но тогда он так и сказал, помнится: – Я готов к борьбе, если не оружием, то хитростью, я смогу избавить мир от Урана.

А Урану в те дни не было ни минуты покоя. Ему везде, за каждым углом мерещились враги и заговоры. Никому больше не мог он доверять. Все тревожнее и яростнее взирал он на когда-то завоеванный и полученный в награду мир. Тогда он и объявил о пире своем. Уран забывался только когда слышал веселые голоса и когда слишком много вина было выпито. Гея то с грустью, то с гневом взирала тогда на небеса. Она чувствовала, что ничего больше не волнует и не интересует его. Казалось, что ему самому хотелось только одно – избавиться от надоевшего мира.

Глава 24 Последний пир

Все было как обычно, и на этот раз толпа шумела вокруг. Уран смотрел на собравшихся, а в глазах его зияла пустота и печаль. Словно оправдываясь, подчеркнула для себя Гея:

– Все кончилось для него, он просто не хочет этого признать. Вот в этом ему и надо помочь.

Сам Уран свалился и отключился, словно огромная глыба, в сиянии звезд и луны. Если бы он был смертным, то сотрапезники поверили бы в то, что он умер. Но кто-то приказал унести его в покои. Гея последовала за ним, и даже стала заботиться.

На самом же деле она убедилась, что он спит и вряд ли проснется. Кронос по ее знаку, пробрался к ложу отца, никем не замеченный и оскопил его – больше Уран не мог развлекаться и изменять своей женена глазах у всех. Это казалось жестокостью и дикостью. Даже сам Кронос не сознавал того, что творит, и как это потом откликнется в его жизни. Казалось он был одержим и заколдован, наверное,,но от своего не оступился. Кронос пошел до конца.

№№№№№№№№

Уран пробудился от дикой боли, стал реветь так, что облака разбегались в разные стороны и звезды гасли от его рева. Но никого не было поблизости, все, кто совершили с ним это успели убежать, спрятаться, и он не был уверен в том, что такое могла совершить его жена и сын.

Уран видел только одно, он непоправимо изуродован и остается только спрятаться у Никты во тьме, нет у него другого мира – только тьма может окутать и спрятать его позор. По его реву Гея поняла, что долгожданное совершилось, чтобы оправдать и себя и сына, она отправилась туда, где ревел, словно ураган и дикий зверь ее муж. Кто бы еще на такое решился? Она сделала вид, что ни о чем не ведала, понятия ни о чем не имела и стала искренне сокрушаться о жестокости, которая была видна пока только ей одной. Она скрыла от него, что среди предателей-титанов был и его сын. Да и какая разница, кто и что сделал?

В то утро все в мире изменилось. Тайну скрыть не удалось. О бессилии его тут же узнал весь мир. Уран решил незаметно скрыться. Но Кронос пока своих прав на господства не высказывал, он смотрел и слушал на то, что происходит вокруг. Надо было усыпить его бдительность. Для начала Кронос объявил, что он женится на своей сестре Рее. Гея была уязвлена. Она сама хотела возглавлять весь этот мир и руководить и Кроносом и всеми остальными, недаром же все это творилось вокруг. Гея упустила какое-то время, а теперь не могла диктовать свои условия, Кронос был вовсе не так тих и мирен, каким казался до сих пор. Но ведь матери нужно было забыть о предательстве, о том, что она успела натворить.

Уран быстро ушел в тень, а Кронос теперь уже яростно захватил власть, доказывая, что трон не может быть пустым. У него родилось три дочери и три сына. Это было доказательством того, что он состоялся, как отец и наследники появились в мире.

– Я способен иметь наследников и потомство, потому мне этот мир принадлежит по-праву.

№№№№№№№№

Здесь ли еще был Уран, или уже блуждал где-то во тьме, но его больше не было видно и слышно. И хотя все происходило не так быстро, как ему хотелось, но все шло своим чередом. Он был на редкость упрям и упорно шел в те дни к своей цели. Порой ему не верилось, что все получится, но он не сходил с этой дороги и отступать не собирался. На этот раз сами Титаны без Геи и Кроноса решили покончить с двоевластиями. Они ворвались во дворец, пленили Урана и сбросили его в Тартар, решив доказать Кроносу свою верность, получить что-то для себя в новом мире.

Кронос не противился этому, ему было все равно.

Он давно уже перестал бороться, радовался, когда за него решал кто-то другой. Гея дивилась тому, как легко прошло на этот раз насилие. После исчезновения Урана, Кронос гордо и торжественно взошел на трон, и стал упиваться властью, которая на него вдруг свалилась. Ему казалось, что ждать ее пришлось целую вечность.

Опьяняющая страсть верховной власти была для него страшным даром. Тогда он и дал клятву, что непременно удержит ее, чего бы это ему не стоило. Он готов был принести любые жертвы, чтобы не отказаться от такой власти, не расставаться с нею никогда.

– Власть и на самом деле так прекрасна, как ты о том говоришь? – спросил Атлант у Океана.

И Старик и Титан в тот момент, кажется пережили все, что с ними тогда могло случиться.

– Я не испытывал этого на себе, – признался Океан, -потому мне трудно судить о том, как это было на самом деле, но, наверное все-таки прекрасно, я знаю это, потому что наблюдал за Кроносом тогда, он держался за нее мертвой хваткой.

Хотя, наверное, все мы по-разному устроены, Кронос без нее жить не мог, жизни своей не представлял, вот так у него все и вышло. Да и рос и мужал он на небесах около трона Урана, ничего другого не хотел и не представлял себе, что же ему еще нужно было желать, кроме звездного неба? Но в миг его немого торжества и появилась Эринния. Она умела всегда появляться вовремя, – усмехнулся Океан.

Глава 25 Предсказание

Эринния поднялась на небеса вовсе не для того, чтобы полюбоваться новым Властелином мира.

Она принесла ему дурные вести, ведь с хорошими никто к богам не ходит, нет, только дурные, чтобы потом не оказаться крайней и во всем виноватой. Как только Кронос ее узрел, так и заволновался страшно.

– Что ты таишь, говори, пока я тебя не сбросил в Тартар.

– Бросай сколько хочешь, – усмехнулась она, – только тогда ты не узнаешь самого главного, и не вини меня в том, что случится.

– Говори, и хватит тут загадками кидаться, – не мог удержать своей ярости Кронос.

– Скажу, – согласилась Эринния, – ты погибнешь от руки одного из своих сыновей, впрочем, в этом нет ничего нового, просто к тебе вернется то, что ты сам сотворил, все справедливо, – она нагло усмехнулась.

Кронос рвал и метал, потому что снова услышал о темных делах своих, это не осталось незамеченным, но самое главное не прошлое, а то, что случится в грядущем.

Это известие надолго, если не навсегда должно было лишить покоя новоиспеченного владыку.

И тогда Кронос решил раз и навсегда покончить со своими тревогами и волнениями. Раз он предупрежден обо всем, то должен защитить себя.

Все оказалось не так сложно, своих детей он будет носить с собой. Как? Тогда и пришла самая простая идея – он останется цел, если не будет их, а он при появлении на свет проглатывал своих новорожденных детей, едва успев выйти из утробы, они в утробе снова и оказывались.

Рея пришла в ужас от того, что происходило в ее малышами, но у нее не было твердой воли матери, и она ничего не могла сказать своего вероломному мужу. Бросилась с жалобами к Гее, но та только злорадно усмехнулась.

– Он их породил, он их и пожирает, что хочет, то и творит.

Вот все, что она сказала в тот час, и гордо отвернулась, стала разглядывать далекие звезды. Рея жалела о том, что прибежала к матери, та теперь следила за ними и не позволит ей своевольничать. Она была загнана в угол и чувствовала, что не сможет оттуда выбраться.

Дети неизменно исчезали в мрачной утробе Кроноса, и это дарило ему спокойствие еще на какой-то срок. Но она все еще любила Кроноса, а те, кто любят, никогда не бунтуют, она приносила в жертву своих детей, понимая, что за это может быть поплатиться, ведь все они оставались бессмертными созданиями.

Все меняется в этом мире, постепенно растворилась и исчезла где-то и любовь Реи, и когда на свет должен был появиться младший из сыновей, последний, она уже готова была решиться на такую дерзость, как бунт. Но к тому времени и Гея успокоилась, она ничего не ждала от своей покорной и несчастной дочери, как и свихнувшегося от власти и страсти, и вина сына.

№№№№№№№№

Когда должен был родиться Зевс, Сивилла сказала Рее о том, что детей у нее больше не будет, этот последний. Это стало толчком для ее решимости, если Кронос проглотит и его, тогда ей нечего больше ждать, не на что надеяться. Как только ребенок появился на свет, он тут же исчез, еще до того мига, когда она должна была показать его Кроносу. Он словно пропал заранее. Все, что ей оставалось, это найти подходящий по размеру камень и получше закутать его в одеяло и пеленки так, чтобы до него было трудно добраться. Хотя Кронос никогда прежде не разглядывал младенцев, он торопился просто проглотить их и вернуться к пирующим, чтобы никто ни о чем даже не догадался, но на этот раз всякое могло быть. Рея старалась спрятать свое преступное деяние, и думала о том, как отвлечь мужа, как заставить его действовать поспешно, а значит неосмотрительно.

Все обошлось. Кронос совсем не изменился, он расхохотался, так, что молнии полетели в разные стороны, и раскаты грома было слышно далеко за их чертогами, и еще поспешнее, чем обычно проглотил этого младенца.

– Надеюсь, что он последний, – только и произнес Кронос.

В глазах его сверкнуло такое злорадство, что Рея отшатнулась. Он отстранил ее с дороги и поторопился на пир. Она опустилась на ложе и перевела дыхание. Хотя еще долго после ухода грозного мужа не могла пошевелиться, сказать что-то.

№№№№№№№№

Кронос не сомневался в том, что пожирая своих детей, он совершал скверные поступки. Помнить об этом хотелось меньше всего. И он тут же забывал о том, что происходило. Хотелось только выпить побольше вина, чтобы потом самому не разобрать во сне или наяву все это с ним случилось. И пусть хоть кто-то посмеет его в чем-то упрекнуть..

– Кажется, это последний из сыновей, – говорил Кронос, победно улыбаясь – в борьбе с младенцами он победил. Пир был особенно шумным и веселым, каким еще он должен был быть?

Только Рея в соседних покоях рыдала и тосковала о своих погубленных детях. Но теперь, кроме тоски в душе ее томился еще и жуткий страх. Ведь тайное становится явным и обязательно раскроется рано или поздно, как же ей было не бояться этого? Она мечтала о том, что дети ее вернутся в мир рано или поздно, тогда он изменится, и ее положение не будет больше таким жалким, только когда случится такое, вот вопрос. Но если все будет не так, как она задумала, то не только ее дети не вернутся назад, она сама окажется в вечной тьме и печали, рядом с поверженным и несчастным Ураном, и этой зловещей богиней тьмы Никтой. Было отчего прийти в настоящий ужас.

Еще вчера Рея считала себя счастливейшей из жен, и пыталась ею оставаться до появления Эриннии, до исчезновения первого ее ребенка, теперь же она была самой несчастной и раздавленной, дикая тоска и страх, переходящий в ужас, охватили ее душу.

Только рок или счастливый случай могли как-то и что-то изменить все ее реальности. Жена Кроноса завидовала последней Титаниде. А по ночам ей снился младенец, спрятанный в пещере, один, брошенный не по ее воле, и спасенный или погубленный, кто его знает. Она не могла даже приблизиться к Зевсу, чтобы не навлечь беды и не погубить его во второй раз окончательно. Если Кронос хоть что-то пронюхает, если верные слуги донесут ему, что случилось, страшно даже подумать, что может случиться тогда.

№№№№№№№№№

Когда младенец начинал громко плакать, только Демоны, охранявшие его и верные Рее, стонали, ревели, устраивали дикие пляски, так, что никто бы не расслышал плача ребенка. Но кто же там вырастит, как она сможет даже просто узнать сына и убедить его в том, что все это было необходимо сделать.

Пиры становились все шумнее, и слуги Кроноса совсем потеряли бдительность, им пока ничего не было ведомом о том, что творится на земле, в горах в пещере, они даже не задумывались, почему такие бури устраивают эти странные Демоны, что им так не нравится, чего они беснуются.

– Но Гея, разве она не знала о том, что творится у них на земле, – удивленно спросил Атлант у Океана

– Гея тоже пребывала в безразличии, она просто устала от всего, что творилась, решила, что все должно идти своим чередом, как будет, так и будет, а ее это вроде совсем не касается. Она к тому времени оставила неуправляемого Кроноса и поселилась среди титанов. Она решила забыть о том, что происходило и с мужем ее и с сыном.

Теперь Океан смотрел куда-то вдаль, казалось, что он хочет разглядеть что-то что происходит и нынче в самых дальних пещерах, хотя там давно уже не было Зевса, того дико орущего от холода и одиночества младенца, еще не ведавшего, кто он такой, почему тут остается, среди чудовищ и животных. Атланту теперь хотелось услышать о жизни титанов, появившихся на свет еще до него самого. Этот великолепный мир был уже почти утерян, он благодушно допустили туда богов, и за это должны были расплатиться своей свободой и независимостью. Но как хотелось вернуться в прошлое..

Глава 26 В самом начале

Океан начал свой рассказ о том, что было в самом начале.

– Тебе теперь кажется, что прежде тебя и не было никого. И все так думают, что с них мир и начинался, с ними вместе и закончится, и диву даются, когда узнают, что было и до них, и будет после.

Жизнь была великолепна. Наверное, в самом начале она всегда такая. Они были первыми, титанами их назвали потом, когда появились боги и герои. А отцом Титанов был Уран, как я уже говорил тебе – он породил и звезды и небеса, а юная и прекрасная Гея – всю землюЖаль, что ты уже не можешь представить ее молодой и красивой, но какой великолепной она была в пору нашей молодости – глаз не оторвать. Атлант почувствовал, что Океан и сам был влюблен в Гею, но спорить с небесным Ураном он никак не мог, она выбрала небеса и того, кто ими тогда правил. Потом, когда появились ее дети, все стало скорее разрушаться, чем строиться. Первой появилась Титанида, которую Гея назвала Фемидой, родилась она сразу после Иапета. А он должен был стать не только братом, но и мужем ее, так было предопределено заранее.

Гея нашла первую пару для продолжения рода. Фемида была прекраснейшим созданием. Она получила в подарок от матери Дельфийского оракула. Вот ей и было все ведомо о том, что случится, как и что быть должно в мире. Тогда она и решила заглянуть в грядущее. Посмотреть, что со всеми с нами там должно случиться. В страшном волнении забилось сердце Фетиды. Никто до сих пор еще не творил такого. Оракул ей много показал и рассказал, но мало что тогда она могла понять, но все хорошо запомнила. Она знала, что станет женой и верной спутницей какого-то неведомого бога, породит от него майор, откроет для него много тайн. Но ни одной живой душе тогда она не рассказала всего этого. Решила, что не стоит заранее волноваться, всему свое время. Своего оракула Фемида передала Фебе, не желая больше себя искушать, она никогда не была любопытной, спокойно взирала на мир и титанов.

Уран с самого начала выделял Фемиду среди остальных своих детей. Как бы суров и дерзок он не был, но часто с улыбкой и гордостью он смотрел на этот мир и радовался, что у него такая мудрая и разумная дочь. Но надо признать, что Фемида не была похожа на всех остальных детей. Она задыхалась от ярости, если ей казалось, что где-то что-то было несправедливо. Она тут же вмешивалась, чтобы исправить несправедливость. Даже в юности с самого начала она казалась взрослой и мудрой. Казалось, что она не от мира сего, наверное, так оно и было, если вспомнить о том, что происходило со всеми с нами позднее. Но уже тогда все от нее отстранялись, кто-то открыто, кто-то тайно, не желая нажить себе такого врага. Но равнодушных точно не было.

Фемида знала, что ее поучения могут сердить и раздражать, но все-таки упорно стояла на своем. Она не собиралась отступать.

– Почему они не хотят меня слушать? Я все правильно говорю и все верно делаю. Все это было так, и даже мать не смогла бы ей объяснить, почему так странно устроен этот мир. Титаны были слишком самолюбивы и не собирались терпеть поучений. Но и Фемида не собиралась меняться им в угоду.

– Они пока не понимают многого, но скоро им все станет ясно, тогда никакая сила не сможет все изменить. Они еще будут мне благодарны.

Но на земле в то время был век, который позднее назовут золотым. Хотя титаны не особенно ее жаловали. Вскоре у них родился сын Прометей, которому она и дарила всю свою любовь. Она уже знала, что у Океаниды Климентины скоро родится сын Атлант, узнала она и о том, кто был отцом этого ребенка – ее муж Иапет не всегда был ей верен, и порой появлялись на свет доказательства его измен. Узнав об этом, вздрогнула Фемида:

– Это несправедливо, – кричала она, как только он вернулся в свои чертоги. Но ни с соперницей, ни со своим мужем она ничего не могла поделать. И Гея приводила ей самые разные примеры, и убедила, что так бывало всегда, и с изменами ничего нельзя поделать

– Титаны будут изменять нам, тебе ничего не удастся сделать, ты только потеряешь мужа, он соберется и уйдет к другой, – говорила и говорила она снова, Фемиде пришлось прислушаться к ее словам. Так ты и появился на свет, при довольно скандальных и загадочных обстоятельствах. То, что происходило потом, тебе известно и без меня, хотя это самая интересная история на свете. Но это уже другая история, и о ней когда-нибудь потом.

НЕБЕСНЫЙ ЛАБИРИНТ Миф о ЗЕВС

Рожденный Кроносом спесивым,
Спасенный Реей в грозный час,
Малыш скитался сиротливо,
И заглушал лишь бури глас
Рыдания его в тумане,
Но где-то креп он и мужал,
И мать его отца обманет,
Хранивши сына среди скал.
– Ты должен в грозный час явиться.
И братьев от беды спасти,
Пусть он беснуется, ярится.
Но пожалей и отпусти.
И небо будет там с тобою.
И покорятся нам титаны, —
То с ненавистью, то с любовью
Твердила Рея неустанно.

2.

И Зевс пришел к отцу однажды.
– Жена, он говорит, что сын?
Но сын в утробе, что ты скажешь?
– Скажу, что спасся он один.
И камень выплюнул устало
Прозревший в это время бог.
– Тебе же спорить не пристало,
Беды ты отвратить не мог.
И Кронос в ярости трясется,
– О, ты, неверная жена,
Дитя обмана, воздается
Нам за доверие сполна.
– Детей губитель, мне упреки
Твои ли слушать в этот час?
За все заплатит муж жестокий,
Отец злодей, верни сейчас
3

Своих детей назад из плена,
Ведь ты потешился сполна.
И Кронос закричал: -Измена,
Сын, вероломная жена.
Но вот Аид уже выходит,
И вылетает Посейдон,
Богини снова на свободе.
Отец спешит покинуть дом.
Скитальцем станет одиноким,
Кровь не прольется в этот раз,
И Зевс бывал не раз жестоким,
Но Кроносу свободу даст.
– Тебя он устрашить не может, —
Любимцу Рея говорит,
– Иди, сражайся, там тревожно,
Там пламя бунта так горит.

4.

Титанов боги одолели,
И в Тартар сброшены в тиши,
Они о Кроносе жалели,
Но на Олимп наш Зевс спешил.
Он Посейдону дарит море,
В подземный мир пойдет Аид.
И кто со жребием поспорит?
Достанется ему Олимп.
Там гром и молнии сверкают,
И с ними он несокрушим,
Уже титаны точно знают,
Что нынче Зевс непобедим.
Но бабка грозная Тифона
Им на погибель породит,
И только молния со звоном
Чудовищ этих усмирит.

5.

И после бунтов будет много,
Но высится в тумане он.
А мир жесток, и жизнь убога,
И снится Зевсу бури стон.
Любви хотел властитель мира,
И добивался ото всех,
Кого-то вел легко и мирно,
Кого —то силой для утех.
Терпеть отказа не намерен,
Он был всегда на все готов,
Одной любви беспечно верен,
Он женщин покорял без слов.
И покидал их в одночасье,
Взглянув угрюмо на детей.
Сердца отчаянно стучатся
От бури яростной страстей.

6.
И что ему бедняжка Гера,
И что пленительная власть?
Любовь легко и неумело
Он обращал в немую страсть.
Лишь только ночь крылом коснется,
Завидев деву с высоты,
То лебедем над нею вьется,
То юношей прекрасным, ты
Покорена, то муж твой снова
К тебе в покои снизошел,
Но почему он так взволнован?
Как будто в первый раз пришел?
За что тебе упреки сыпет
Богиня в полночи опять?
Ребенка в тишине похитит,
По морю снова будет гнать…

7.
И в этом пламени пожара
Тебе уже не уцелеть,
И Афродита лишь лукаво
Махнет рукой: – Ну что ж ты, Зевс?
К чему такие страсти снова,
Ведь Геру ты сведешь с ума.
Как одинок он и взволнован,
Его всегда пугает тьма.
– И словно бы в горах заброшен,
Он матушку напрасно ждет.
Вот потому угрюм, не прошен,
Он ночью к женщине идет.
И только у ее порога
И только у ее колен
Он успокоится немного
И в страсти он поймет, зачем,
8.

Забыв о небе и о власти,
Он снова к той земле спешит.
Любви лишенный, только страсти
Как страх, хотел он заглушить.
В утробе и тумане, Гера,
Ты не осталась там одна.
Ты с братьями о свете пела,
И с сестрами, лишившись сна,
Ты о свободе говорила,
А он в горах под небом вновь
Взирал на звезды сиротливо,
И ждал лишь женщины любовь.
Он страсти пил, не мог напиться,
И убеждался каждый раз,
Что в деве можно раствориться,
Что женщина спасает нас, —

9.
Так говорила Афродита
Там Амфитрите в тихий час.
– Он эти ночи не забудет,
Он вспоминает каждый раз.
И где-то, где бушует буря,
На радость или в наказанье,
Спешить наш Зевс сегодня будет,
Опять на новое свиданье
А страсть костер к рассвету гасит,
И плачет дева о герое,
И ждет властителя напрасно,
Всегда один, всегда с другою.
Не в силах больше верить в это,
Он хочет снова убедиться,
Что кто-то будет до рассвета,
Что в ком-то снова воплотится.

10
И дети не дают покоя,
Алкида Гера не оставит.
И Артемида беспокоит,
Ей жертвы б сниться перестали.
А Аполлон напрасно ищет
Любви, и ждет ее ночами.
И в ярости Арес там рыщет,
И никого не замечает.
Что делать с ними, и откуда
Пыл Прометею этот дан.
Все ждут и страсти здесь и чуда,
Но лишь раздор подарят нам.
И вроде Посейдон спокоен,
И с Персефоною Аид
И только он в безумье боя,
В объятьях женщин снова спит.

11.

Когда на пир собрались гости,
Лишь улыбается Гермес,
И Гера в ярости и злости
Про все обиды наконец
Им скажет, и уйдет достойно,
Он должен всех мирить потом.
Фетида бедная спокойна,
Фемида просит тут о чем?
Афина снова ждет ответа,
А он забыл ее вопрос,
Деметра, что же там Деметра
Всея высохла от горьких слез.
И это все его владенья,
И только Рея усмехнется,
– О, сын мой, тяжко, но забвенье
Тебя вовеки не коснется.

12.
А он молчит один, прикован,
И снова свергнут в грозный час,
Ну что ж пусть ищут все другого.
И снова этой бури глас,
И снова он ребенком где-то
До них пытался дотянуться.
И Люцифер, лишивший света,
С Аидом, больше не вернулся.
Пусть только звезды ярче светят,
Пусть грозы смирят свой порыв.
А Зевс всегда один на свете,
Он страстен, яростен, красив.
Опять гостит у Посейдона,
Аид обходит стороной,
И не любимый, но влюбленный.
Олимп всегда хранит родной.

Часть 2 Титаны и боги

Глава 1 История Фемиды

Постепенно все менялось в этом мире.

Фемида примирилась с изменами своего мужа после рождения Атланта. Но вспомнила и пророчества Атланта. И стало ей ясно, что не будет справедливости в этом мире. Трудно даже представить какие испытания ждут их в грядущем. Все, что было – только мелкие забавы.

Атлант не хотел вспоминать о том, что его мать была соперницей самой Фемиды и поступила некрасиво, заслуживая упреки даже у тех, кто хорошо к ней относился, не говоря уж о врагах. Просто Фемида была слишком правильной, в таком несправедливом мире. от этого она страдала и заставляла страдать других. Потом она старалась понять и простить всех остальных, а это было мучительно трудно сделать, но ничего иного не оставалось.

Океанида, оказавшаяся в объятьях чужого мужа, не хотела больше смотреть в глаза своей сопернице, а той ничего не оставалось, как только продолжать жить с высоко поднятой головой, словно ничего и не было.

Но надеяться на то, что она сможет что-то объяснить, не приходилось. Они обе любили Иатепа и страшно страдали при этом.

Золотой век пролетел быстро, как один год. Тогда он уже катился к своему финалу. Она проснулась на рассвете и услышала за окнами разговор своих братьев, приведший ее в ужас.

Самый шустрый из братьев – Кронос твердил о том, что пришло их время. Они должны расправиться с отцом, который стал у всех камнем на шее и не дает им развиваться и двигаться дальше.

– Он стар и ничего не понимает, он уничтожил все, что когда-то создал и ведет мир к разрушению.

Фемида вздрогнула. Сначала она хотела броситься туда, чтобы убедить, остановить их, но потом поняла, что от судьбы не уйдешь, ничего нельзя изменить. Значит, не стоит и суетиться, пусть они делают то, что хотят, а будет только то, что будет. Но к матери она все-таки пошла. Но и Рея стала говорить ей, что отца давно надо убрать.

– Он только мешает всем, он стал несносным и упрямым, он рухнет чуть позднее, больше не сможет удержаться на месте.

Фемида была страшно расстроена, земля покачнулась у нее под ногами.

– Все было так прекрасно совсем недавно, – размышляла она.

Но братья и сестры оглохли, они больше не слушают ее, слышать не хотят, она потеряла даже остатки своей власти. Фемида поняла, что это начало конца титанов, а что будет дальше, кто будет, даже и представить было трудно. Она стояла на берегу, на краю обрыва и не могла отойти от этого края, как ни старалась.

– Я не смогу остановить бунта и никто не сможет, – спокойно размышляла она. От этого становилось жутко и пусто в ее душе.

Неожиданно перед ней появилась богиня тьмы Никта. Жуткой и темной, и таинственной была ее краса.

Никте давно хотелось взглянуть на самую странную из дочерей Урана.

– Как она может оставаться такой, – усмехнулась и передернула плечами Никта, когда услышала рассказ о ней, и стала думать о происходящем.

Завороженная Фемида молчала.

– Золотой век, – усмехнулась Никта, – но золото это становится слишком тусклым. Но не печалься и не беспокойся, из распада всегда проступает и вырастает новое. Тебе это тоже понравится. Но тебе, с твоими правилами придется трудно в том новом мире.

Она растворилась, словно ее и не было рядом. Фемида думала над ее словами:

– Она берет на себя слишком многое, она только одна из многих, а считает себя единственной. Все начиналось с тьмы, но разве не торжествует свет? Не мне решать то, что заранее предрешено.

Это странное явление Никты волновало Фемиду очень долго, она никак не могла успокоиться. Было молчание и затишье какое-то время, в ужасе она ждала конца. Он казалось был слишком близко.

От матери Кронос узнал о том, что Фемиде стал известен их пылкий разговор. От этого известия Кронос пришел в ужас.

– Она должна была узнать о том в последнюю очередь, теперь все станет сложнее.

Она не сможет молчать, с ней невозможно договориться.

Кронос торопился, чувствуя опасность. Но отступить от намеченного он не мог и не хотел. Он понимал, что никто его не защити, если Фемида выйдет на тропу войны.

Уран к тому времени окончательно потерял разум. Они вынуждены были спасать его от мира или мир от него. Из злодеев Титаны превратились в героев. Ради торжества справедливости Фемида должна была замолчать.

Тогда Кронос послал Рею к Фемиде, чтобы ко всему ее подготовить. Долго она пыталась объяснить, как они нужны этому миру, и необходимо спасти мир от безумца отца.

– Он был хорош когда-то, но теперь отвратительно все, что он творит.

Фемида не сомневалась в том, что все так и есть, она не может встать на сторону своего отца, она должна была спасти от него мир вместе со всеми.

Глава 2 Убеждения

В те минуты Рея казалась красноречивой, говорила убедительно. Фемиде ничего не оставалось, тогда согласиться с нею, да и не могла она ничего одна против всех. Всеми отторгнутая и оставленная, она не знала, что ей делать, как быть дальше. Среди своих Фемида почувствовала себя чужой.

– Пусть они делают, что хотят, – говорила матери Фемида, – я ухожу и больше не стану с ними бороться.

Рея смогла перевести дыхание и успокоить Кроноса. Ее главная миссия была исполнена, она сделала то, что от нее требовалось. Но ведь и сама она рвалась к власти не меньше Кроноса. Но у нее пока ничего не получалось.

Рея не была первой среди Титанид, не была она и самой красивой, и самой умной не была. Только благодаря своему мужу она стала первой среди равных. Гея тогда ушла в тень окончательно и даже не пыталась больше что-то изменить. Но происходило и еще нечто неожиданное.

Когда Фемида замолчала и отстранилась от всех, Уран был свергнут окончательно, теперь о его возвращении не стоило и думать.

Фемида гордилась тем, что не принимала участия в свержении отца, хотя и радости от этого не испытывала.

Молчаливее предательство не многим лучше шумного и яростного. Во снах она часто видела мрачную жуткую темницу, в которой оказался их небесный отец. Он молча смотрел на нее из той темницы, словно за что-то упрекал. Только она не могла ведать, за что же именно.

Фемида хотела, но не могла оправдаться и успокоиться. Она догадывалась, а может кто и сказал, что Тартар станет скоро местом погребения всех титанов. Но пока ей об этом думать не хотелось.. Братья же ее чувствовали себя героями, победителями, они еще не понимали, что в первую очередь победили сами себя, и туго им придется в дальнейшем. Не могла Фемида успокоиться, убедиться, что все правильно. Она только отправилась к Урану, чтобы поговорить с ним и выразить свое сочувствие, больше никто не захотел этого сделать. Остальные держались от него подальше, и не сомневались в свое правоте. Вернувшись от Урана, Фемида сразу направилась к Кроносу, смотрела на него пристально.

– Ты доволен тем, что произошло? – стала пытать брата она.

– Я радуюсь этому, и не скрываю того, – гордо заявил Кронос.

Но он не предложил ей остаться рядом, слишком неудобной казалась ему сестра.

Кронос не мог забыть того, как много бед принесла с собой Фемида. Она должна была отправиться прочь, хотя и хотела быть его советницей, следить за тем, что в этом мире происходит. Но сразу видно, что он не позволит ей этого делать.

Обидам Фемиды не было конца и края, и тогда она поняла, что в любой момент сможет подняться против.

– От нее все беды исходят, – обиженно говорил Кронос, – я не хочу все время оглядываться и прятаться. Она мой главный соперник и противник, таким навсегда и останется.

А где-то далеко от чертогов Кроноса, на задворках его мира проводил все время Прометей. Вместе с матерью он был отторгнут и обездолен. Ничто не грело и не радовало его рядом с близкими людьми.

Фемида все это видела, успокаивала сына, говорила, что их время просто еще не пришло.

– Нам еще придется подождать, сын мой, – снова и снова повторяла она, видя, как он страдает, – пусть брат делает, что ему вздумается, но рано или поздно все кончается, и для него все это плохо кончится, в том нет сомнения.

– Мы бессмертным, нам нечего бояться, надо только подождать немного, и все получится.

Фемида и теперь была права, как и всегда прежде.

А пока было время Реи и Кроноса. Все остальные должны были им подчиниться. Но в один из дней, когда Кронос в очередной раз ссорился с Фемидой, он узнал страшную тайну – она уже стала хранительницей всех тайн в этом мире. И тайна эта была традиционной – Фемида сообщила ему о том, что его сын убьет его, вернее свергнет и отправится во тьму, что можно было прировнять к убийству.

Что случилось с ним, трудно сказать, остатки разума оставили в тот момент властелина. Вот тогда он и решил пожирать всех своих детей, держать их при себе, а вернее в себе, чтобы не случилось неизбежного и уже предопределенного.

Рея упрекала во всем Фемиду, понимала, что та отомстила ей, да так, как и представить себе трудно. Рея, все осознав, бросилась к матери. Гея же в тот момент как раз беседовала с Прометеем.

– Уведи свою мать в славную Аркадию, – просила Гея, – она не должна здесь оставаться после всего, что сотворила.

Фемида и сама хотела отдохнуть, посмотреть на мир, побыть со своим сыном.

Прометей согласился с бабушкой и очень обрадовался, видно было, что жилось ему тут очень тяжко.

– Мы останемся там, а они пусть тут делают, что им вздумается, – твердила она, глядя на счастливого сына, – пускай они сами друг друга свергают сколько им захочется, пора уже бросить все это и просто жить.

Так они и оказались в Аркадии, где все казалось великолепным, и могло только радовать истерзанные, усталые души.

Глава 3 В новом мире

О, как Титаны наслаждались природой в этих краях. А ведь недавно еще и не подозревали, что на земле есть такое удивительное место, совсем не похожее на весь остальной мир, в котором они прежде оставались. Теперь же они забыли о том, где были прежде, и ничего о том мире знать не хотели.

– Они бы остались у тебя навсегда, – говорил Океан, – но Кронос оскорбился и потребовал, чтобы они вернулись, вот и послал своих вестников, с требованием о возвращении.

Атлант вспомнил то время, когда у них появилась Фемида. Она казалась молчаливой и замкнутой, была все время слишком печальной. Титаны с их легким и веселым нравом, не стремились с ней сблизиться.

А вот Кроносу нужна была Фемида, кто же кроме нее скажет правду, он стал замечать, что и мать и жена ему бессовестно лгут. Чувство, что он упустил что-то важное, не уходило никуда больше. А вокруг него происходило что-то таинственное, возможно даже опасное. Она скажет мне правду, я не хочу ничего менять и остановлю тех, кто на меня обрушится.

Фемида не стала ему возражать, она вернулась назад. С грустью теперь бродила она по знакомым местам. Кто бы мог подумать, что вернуться придется так поспешно. Но после возвращения Фемида никому не сказала, что она одном из островов, когда она проносилась в колеснице мимо, она увидела божественного ребенка, сильного и прекрасного. Она догадалась, что на небесах во время ее отсутствия что-то творилось, то, о чем ей просто не суждено было знать. Но Фемида была убеждена, что о том не стоило говорить Кроносу. Она вернулась с убеждением, что не станет этого делать, ведь ее собственная судьба в дальнейшем будет крепко связанна с тем младенцем, а не с Кроносом. И океанида Климентина – ее вечная соперница, не удержалась, спросила:

– Почему ты молчишь? Разве Кронос не должен знать об этом ребенке? С кем же ты, так боровшаяся за справедливость, остаешься? С матерью, с братом или с этим младенцем, от которого еще неизвестно что можно ждать?

Ни звука не произнесла Фемида, ей больше нечего было сказать. Она понимала, что мать и жена спасли младенца, не позволили ему сожрать ребенка. А не в этом ли и была настоящая справедливость.

Фемида вспомнила об их свергнутом и уже забытом отце. Тогда она и отправилась к Кроносу. Верховный был странно ласков и мил. Никогда прежде не видела таким Фемида Кроноса, и немного растерялась.

– Многое от меня скрывают мои близкие, – говорил Кронос, – и чует мое сердце, что это плохо кончится. Благодаря им я стал глух и нем в своем же царстве. Мне неведомо то, что творится в моем мире. Вот они и тебя подальше отправили, чтобы что-то сотворить, если бы знать что. Но я хочу, чтобы ты была рядом, ведь ты не станешь лгать и что-то скрывать от меня. Так он и приблизился к Фемиде, чтобы пристальнее взглянуть в глаза. Ему хотелось увериться, что богиня на его стороне. Она зла и нетерпелива, но она нужна ему больше, чем все остальные, вместе взятые.

Фемида чувствовала, что Кронос настраивает ее против всего остального мира, но что она могла с этим сделать? В чем состоит справедливость? В первый раз она как-то не понимала этого….За его троном гордо стояла Рея. Она казалась белее стены. Она догадывалась, что жуткая сестрица парой слов, может быть не только опаснее всего остального мира, тогда погибнет спасенный ребенок и надежды на то, что этот мир можно как-то изменить. Она столько зла может сотворить, и считать, что права во всем.

Фемида скользнула по ней взглядом, поняла, сколько всего случилось в мире, пока ее тут не было. Но Фемида не собиралась помогать ему, уж лучше сделать вид, что она ничего не ведает. Молчание может оказаться гибелью или спасением, с какой стороны на все это взглянуть. Не только о незнакомом ребенке, но и о собственном сыне думала в тот час Фемида. Ведь Прометей наверняка отвернется от нее, узнав, что она своей правдой кого-то погубила. Между коварным братом и милым сыном, не колеблясь, она выбрала именно Прометея.

Рея окаменела, она все еще не ведала, чего можно было ждать от Фемиды, снова вторгшейся в их жизнь.

Кронос смотрел на них обеих и хотя с трудом, но понимал, что если есть что-то ему неведомое, то на этот раз он ничего не узнает точно. Но при ней все остальные подумают, стоит ли совершать что-то страшное и странное, или не стоит. Но почему же его сестрица была так неблагодарна? Разве есть в мире вещи, на которые Фемида смотрит иначе, чем он сам, а что-то она может от него скрывать.

Глава 4 Столкновение

Кронос подумал немного и решил пока отпустить ее, понимая, что так сразу ничего не добьется, будет только хуже. Явно озадачившись, она отправилась прочь. Рея последовала за ней, понимая, что она должна что-то узнать и поговорить со своей сестрой, и надо выяснить, известно ли что-то Фемиде или она ничего не ведает.

Что произошло тогда сказать трудно, но встретились они в пещере у Зевса, куда обе вдруг отправились, не сговариваясь. А ведь до этого Рея там не была ни разу, духу не хватило появиться, и вдруг такая смелость. Для обеих и для малыша такое вторжение было очень опасным.

Фемида посмотрела на младенца, на Рею, ничего она не сказала. Рея бросилась к своему ребенку, прижала его к груди, заслонила его от сестры, словно та могла схватить и унести с собой малыша. Но в первый ли раз Фемида его увидела, а если не в первый, почему тогда промолчала? Чего она хочет добиться, что хочет получить за свое молчание? —

– Верно, я не так справедлива, как ты, но мы спасли этого ребенка от его прожорливого папаши и не собираемся ему отдавать нашего Зевса.

Рея гордо подняла голову и погладила малыша по головке, а если ты сделаешь это, то будешь иметь дело со мной, я тебе такого никогда не забуду. Она то просила, то угрожала, и сама не могла понять, что еще можно сказать, что сделать.

– Он останется цел и невредим, я расправлюсь с любым, кто будет стоять у меня на пути.

– Она сравнивает меня с Кроносом, – подумала Фемида и потому угрожает. Но чем же я заслужила такое? Видно справедливость не так прекрасна, как мне казалось. А не состоит ли она в том, чтобы он ничего не узнал, – размышляла Фемида.

Не все так просто, как она хотела бы видеть. Она первой покинула остров, Рея оставалась с ребенком, с тревогой думая о том, что сестре все ведомо. Но почему до сих пор она ничего не сказала Кроносу?

№№№№№№№№

Зевс все это время оставался жив и невредим. Фемида и дальше молчала, ни о чем не говорила, не ставила никаких условий. И хотя ребенок был пока беззащитен, но кто бы решился лишить его жизни. Она же нуждалась в нем. Но и малыш нуждался и в тетушке не меньше, чем в матери.

Глаза Реи, наполненные яростью и испугом, – вот что помнила Фемида все время. Рея все дальше уходила, отдалялась от мужа, старалась с ним больше не встречаться. Она была благодарна Фемиде за молчание, понимала, что все не так скверно, как порой в панике кажется.

Кронос все больше убеждался, что происходит в его мире что-то очень страшное, даже на Фемиду он надеялся напрасно, теперь весь мир был против него.

Он вспомнил, как когда-то Урану всюду мерещились заговоры. С ним теперь происходило то же самое, но ведь не бывает дыму без огня, наверняка, там что-то такое происходит. Но что же такое должно случиться, чтобы он оказался во тьме, в объятьях Никты и уже никогда не вернулся на небеса, если он все предусмотрел, и был осторожен и предупрежден. Стоит только помянуть Никту, а она и появляется.

Но когда она появилась на пиру у Кроноса, он отправил всех подальше и решил поговорить с ней по душам, сколько веков уже не мог он ни с одной живой душой пообщаться.

– Я слишком одинок и никому не могу доверять.

– Это участь любого верховного бога, не ты первый, не ты последний, -спокойно отвечала Богиня Тьмы.

– Они предадут меня рано или поздно, и тогда мне придется присоединиться к тебе и погрузиться во тьму, – тяжело вздохнул он.

– Там всем места хватит, не о чем беспокоится, трудно только в самое первое время, а потом привыкаешь, я уж и не стремлюсь сюда, так, только иногда, чтобы вот тебя навестить и успокоить.

Знала ли она что-то и не хотела говорить, или и ей пока ничего не было известно, кто его знает. Но последняя надежда рухнула, когда Никта улыбнулась, не в силах скрыть сочувствия, и пошла прогуляться среди звезд.

№№№№№№№№

– Любовь неведомого бога, – так ей когда-то говорили Прорицательницы.

Фемида думала про Зевса, который был спасен и подрастал. Она знала, что будет с ним и станет женой и спутницей. А пока она чаще Реи навещала его, потому что ее Кронос ни в чем не подозревал, он кажется вообще забыл о ней, когда разочаровался и понял, что Фемида не станет ему помогать. Зато Зевс узнавал Фемиду и радовался, когда она появлялась..Это стало ее тайной и утешением – любовь неведомого бога.

Глава 5 Воспоминания

Как красноречиво говорила Фемида о справедливости, о наказании за то, что совершается не по правилам, и приносит вред всему остальному миру. Она рассказывала Зевсу о том, что случилось с его дедом Ураном, что происходит теперь с его отцом.

Зевс с самого начала не доверял ни бабушке Гее, ни матери своей, но безоговорочно верил только Фемиде, он не сомневался, что все будет происходить так, как она говорила. Он чувствовал, что нуждается и будет нуждаться в ней всегда.

– Я сильнее всех своих братьев, потому что я свободен, – размышлял Зевс, он почти сразу перестал быть ребенком, – Я смогу их освободить из заточения.

Фемида немного взволновалась, она чувствовала, какая опасность грозила ее любимцу, но остановить его было невозможно, нужно либо помогать, либо уходить в сторону. Фемида решила, что она будет его помощницей, и дала клятву, что никогда не предаст Зевса, что бы потом не случилось, и каким бы он не сделался, когда власть будет в его руках.

Рея ревновала ее, но она чувствовала, что не сможет быть с ним так много времени, а одному ему будет еще хуже, чем с тетушкой. Если бы Кронос узнал о том, что творится, он бы содрогнулся от всего происходящего.

№№№№№№№№

Однажды, когда Гея и Рея столкнулись в очередной раз с Фемидой, то они увидели вместе с ней и чародейку Гекату, она слышала их отчаянный спор.

– Им кажется, что они могут что-то решать и менять, но все решает только сам Зевс.

Геката радовалась, что у нее нет такого сына, который будет спать и во сне видеть верховную власть, ей не придется дрожать и гадать с кем и против кого придется завтра выступать, что с ним и со всеми с ними еще может случиться?

А вот эти три Титаниды должны были теряться в догадках, и сходится все время в пещере Зевса.

Муж Фемиды Иотеп, долго пропадавший неизвестно где, в то время как раз вернулся домой. Он сразу понял, что и в его доме, и в его мире случились большие перемены, и Кроносу приходит конец. Уже завтра он столкнется с сыном своим.

Иотеп, следя за своей женой, столкнулся с почти взрослым своим сыном. Но он подумал и не собирался открывать глаза Кроносу на происходящее, потому что тогда придется оставаться с проигравшим, а ему это не нужно было. Он собирался уйти от гнева озверевшего Кроноса и больше не приходил к нему, боясь что все грозы на него обрушатся. Иотеп был довольно хитер и коварен. Он боялся за свою жену, но теперь понимал, что она от него уже ушла, она выбрала молодого и грядущее для нее важнее прошлого.

Каким далеким и каким холодным он ей показался. Между ними больше ничего не было. Смотрела она то то с презрением, то с яростью. Единственное хорошее, что он дал ей – это ее сын Прометей. Но она не собиралась щадить его чувства, ничего скрывать не собиралась.

Они теперь были совсем чужими. Ничто не будет больше из связывать.

Фемида чувствовала, что она теперь совсем другая. Это немного ее печалило. Та жизнь ее еще не сложилась, а эта уже развалилась. Все видели, что Титан обозлен на свою жену и на весь мир, он просто стал для всех опасен.

– Посмотрите, до чего вы дошли, одна спокойно смотрит, как беснуется ее сын, – обратился он к Гее, – а вторая готова в усладу ему всех своих детей отдать и даже глазом не моргнет. И к чем же мы все придем?

Он Фемиде он не сказал ни слова, словно бы ее вовсе не было. Да и что об этом говорить. Он не знал, не видел ее, и не стремился помириться с женой. Только оставшись наедине, он усмехнулся :

– Ты всех провела, даже и не помнишь, что боролась за справедливость? —стал пытать ее Иопет, – но все это нужно тебе, чтобы было удобно. А так оправдать можно, что угодно.

И он расхохотался, Фемида молчала. Она ни о чем больше не говорила, не приближалась больше к Кроносу, только издалека наблюдала за всем, что там происходило. Ей не хотелось сталкиваться с ним, что-то выяснять. Скоро будут происходить жуткие вещи.

Фемида не хотела видеть того, что будет творить ее любимец Зевс.

Глава 6 О прошлом

Зевс вспомнил о тех нимфах, которые были с ним с самого начала, еще до появления Фемиды. Они воспитывали его с рождения, в окружении прекрасных созданий он рос и матерел, не потому ли он был таким страстолюбцем, и не собирался искать защиты и поддержки у мужей, героев, богов. Даже родные братья казались ему далекими и странными созданиями.

Демоны, хранившие парня, были рады появлению нимф, они могли немного передохнуть, и было на кого спереть, если случится что-то непредвиденное. Но их сразу предупредили о том, что об этом младенце никому ничего не известно, если хоть одна из них проговорится, то будет всем худо. И особенно не должно ничего дойти до Кроноса, иначе наказаны будут все, кто оказался поблизости.

Зевс вспоминал, как потом знакомился с островом и всем остальным миром, где ему предстояло жить. Мир нравился ему все больше и больше. Все вокруг говорили о том, что мир подчинится ему. И пусть пока он остается под покровом тайны, но это закончится в один прекрасный миг.

Прорицательница не раз говорила, что у него будет великое будущее, и сам он в том не сомневался. Он прислушивался к разговорам Демонов, и понимал, что они ненавидели Кроноса, его надо было свергнуть и занять его место сыну…. Недаром же они столько времени томились, хранили этого младенца. И тогда они смотрели на Зевса, и ждали от него чего-то большого и важного, от него всегда все чего-то ждали.

Матушка потом все время говорила, почему она не могла не только быть с ним рядом, но даже появиться тут, но он чувствовал, что родился и жил особенным, ни на кого никогда не был похож. В глубине души он не мог простить Рее того, что вместо тепла и ласки слышал только вой Демонов. А самое главное, ему только оставалось гадать о том, кто он такой и зачем пришел в этот мир.

№№№№№№

Никто не ведал, что в эти дни перед появлением юного Зевса Кроносу несколько раз снился один и тот же сон. Его дети один за другим появлялись перед ним. он никак не мог понять откуда они взялись, но они были живыми и веселыми, почти взрослыми, уж точно не теми младенцами, которых он пожирал недавно. Просыпаясь, он боялся даже вспомнить такой сон, но на следующую ночь все повторялось снова.

– Отец, почему ты был так жесток и прожорлив? – спрашивал то один, то другой, – ты сам приблизил свой конец, кто-то злой и жестокий заставил тебя так с нами поступить. Ты не случайно там оказался.

Одно только его удивило – детей было пять, он не видел и не мог отыскать последнего, шестого. Но куда делся тот, он остался в утробе, или? Тогда еще длиннее и яростнее становились пиры. Он должен был отвлечься и забыться. На какое-то время это ему удалось.

№№№№№№№№№

Нимфы первыми рассказывали ему сказки о храбром воине, превратившемся со временем в тирана и пожиравшим своих детей. Но говорят, что одному из наследников чудом удалось спастись, значит для этого мира не все потеряно. Постепенно они готовили его к новой роли, но пока ребенку не сообщали главного.

И только через какой-то срок от самих Демонов и от Фемиды он узнал, что речь шла в тех сказах о нем самом

– Ты сын Кроноса, тебе придется освободить мир и своих братьев с сестер из его утробы, больше сделать это некому. Он слишком хотел спастись и не уступать вам место, но так ничего не получится. Деваться ему некуда, раз нам удалось тебя спасти и уберечь.

Он то огорчался этому известию, то радовался, но стремился в царский дворец, туда, откуда его выгнали, тайно перенесли в пещеру в горах в момент появления на свет.

Зевс сбежал из своего укрытия и решил взглянуть на того, кто считался его отцом. Он увидел Кроноса и с той поры внимательно за ним наблюдал. Каким же странным и далеким тот казался. Нимфы, Фемида и Рея были над ним не властны. Он знал, что здесь его место, и он вернется домой, чего бы это ему не стоило, даже если ради этого придется разрушить мир и убить своего отца.

Но и Рея внимательно следила за сыном и за мужем, ей вовсе не хотелось, чтобы эти двое схлестнулись где-то в поединке. Они оказались так опасно близко друг к другу, и хотя она была на него обижена, но Кронос казался ей в великолепным. Но еще великолепнее был Зевс, богиня убедилась в том, что рисковала и страдала она не зря.

№№№№№№№№№

В один прекрасный миг понял Зевс, что его час настал. Кронос тогда был пьян и не хотел больше думать об опасности, о том, что есть какая —то угроза для него. Когда увидел он Зевса, то глазам своим не поверил и готов был прогнать его прочь. Но видя, как настойчив парень, понял, что от него так просто не отделаться, да и не сладить с ним, как ни старайся.

– Я твой младший сын, я был спасен в свое время, вырос и возмужал на чужбине, но все время думал о том, как вернуться домой. Теперь мне нужно вернуть моих родственников, чтобы не оставаться в одиночестве.

Глава 7 Возвращение братьев

Кронос, хотя и был пока свободен, но почувствовал себя в железных тисках. Он не сомневался в том, что все, о чем поведал ему Зевс – правда. Многое еще придется открыть вероломному отцу, но главное он уже знал – пророчество сбудется, и случится это очень скоро. Кроносу только хотелось узнать, как все вышло, почему уцелел этот ребенок, и кто привел его на небеса.

Хотя разве не предчувствовал он, что так все и будет рано или поздно, ведь все заканчивается, кончится и его время, к власти придет другой.

Кронос был потрясен, но не настолько, чтобы потерять голову и забыть обо всем на свете. Он выпил какой-то гадости, которую в кубке передал ему Зевс и стал изрыгать назад своих детей. Сначала появился Посейдон, потом выбрался из его утробы Аид, страшно щурясь от света звезд, а ведь это был еще даже не дневной свет. Появлялись они такими же взрослыми, как и Зевс, видно там, во тьме можно было расти и развиваться. Потом настал черед для сестер Зевса, на свет появилась Деметра, Гера и наконец Гестия.

Зевс встречал их радостно, на миг отступил от старика – пусть передохнет немного. Сам же он стал разглядывать тех, кого так давно потерял. Каким одиноким он себя чувствовал все это время, но теперь все будет по-другому, ведь и у него есть братья и сестры, они целы и невредимы. Зевс гордился тем, что он участвовал в спасении и в освобождении. Одинокий, безымянный младенец, который даже не догадывался, кто он такой, теперь стал вождем молодых богов – властелином этого мира. Впрочем, за него нужно было еще бороться с Титанами, и с самим Кроносом, но это только дело времени. Он тут же объявил о сражении, о том, что биться станет до конца. Отец не сможет отказаться от этого сражения.

№№№№№№№№

Дети Кроноса, объединившись, рванулись на это сражение. Тогда к ним я и присоединился, – вспоминал Океан, – мне нравилось оставаться среди молодых и задорных, ведь делать с Кроносом больше было нечего.

– И сын Фемиды – Прометей был с нами в то время, его мало что связывало с Титанами, хотелось борьбы, сражений, побед. Сестер они пока отправили на край света, потому что хотели быть неуязвимыми, чтобы никто не смог их похитить и требовать от богов, чтобы они отступили.

Там и ждали добрых вестей дочери Кроноса.

Зевсу тогда хотелось заполучить к себе еще и чудовищ, те пока не оставались с его отцом. Пришлось оклеветать их, и Кронос, не разбираясь в ярости прогнал своих верных помощников.

Все заговорили об измене. Чудовищам ничего больше не оставалось, только прийти к Зевсу, оставаться в этой схватке с ним заодно.

Хотя все затянулось, но сражались они отчаянно. Кронос не сдавался, молодым никак не удавалось его победить. Хотя тогда он был очень слаб и почти не противился. Но в отличие от прямолинейного Урана он был хитер и умен. Зевс после очередного поражения и отступления признал это, только что толку, все надо было начинать сначала. Но снова были поражения, их оттеснили уже аж у Олимпу. Там они передохнули, дождались новых воинов, и снова рванулись в сражение.

Если бы тогда из-под земли не вырвались Циклопы, то худо было бы нашим богам, силы и возможности их были уже не исходе. Но те пришли к Зевсу, они выковали для Зевса Перун, высекающий молнию и гром. Тогда и осветили неба огненные вспышки, которые могли перепугать кого угодно. Наконец у него в руках было грозное оружие, которое могло остановить, а потом обратить в бегство любого.

Зевс поверил в свои силы и послал воинов в последнее сражение.

Кронос же снова, как тогда, когда пожирал своих детей, успокоился, ему говорили, что боги разгромлены и не вернутся, не покинут свой Олимп.

Вот тогда он и взглянул на Рею, и все понял, она оказалась его главным врагом, он отправил ее подальше, ничего не объясняя. Демоны, охранявшие Зевса, полетели в подземелье, их Кронос считал самыми главными виновниками всего, что с ним случилось. Вот если бы он еще спохватился пораньше, тогда не пришлось бы сражаться слишком долго. Но ведь и они, как и остальные были бессмертны, побродив по преисподней, они должны были вернуться назад, возродиться из пепла еще более сильными и прекрасными, чем были прежде.

№№№№№№№№№

– Тогда, в дни затишья, я отправился к Кроносу, – задумчиво размышлял Океан, – мне хотелось с ним обо всем поговорить.

– Почему ты с ними? – спрашивал меня Кронос.

– Я слишком стар, мне хочется чего-то нового, я готов был свергнуть всех титанов. Нет ничего прекраснее и спасительнее бунта, когда старый мир развалился бы и сам собой, только немного позднее.

Мне не было страшно, я не боялся его теперь.

Он и на самом деле не боялся того, кто все еще оставался у власти.

– Тебе лучше сдаться, – усмехнулся Океан, – дальше будет только хуже.

Спокойствие и уверенность Старика немного пошатнуло уверенность Кроноса в близкой победе, но сильно волноваться ему было не о чем. Кронос не мог уже рассуждать здраво. Услышав это, он страшно побледнел, стал угрожать, ругаться.

– Оставь меня до утра, я решу, как мне поступить.

Тогда Океан вернулся к своим соратникам. Ему было жаль Кроноса, который все еще не мог смириться со своим поражением.

Зевс с волнением ожидал решения отца. Они давно воевали, и это ему порядком надоело.

Глава 8 В стане Зевса

Следовало все завершить как можно скорее. Зевс мог рассчитывать только на победу. Отступать и сдаваться он не собирался.

– Он получил время до утра, – говорил Океан, – он старался усмирить его, но вряд ли это было возможно.

В ту ночь, когда Кронос должен был на что-то решиться, пришла Асилс – дочь Океана. Она привела на Олимп своих детей Власть, Силу, Рвение и победу. Это оказалось щедрым даром для молодых богов.

Кронос узнал в тот миг о новом предательстве. Самым романтичным среди них был Прометей, он был пылок, рвался в сражение, готов был для победы свернуть горы. Все это время Зевс относился к нему трепетнее, чем к другим, ждал от него большего, доверял ему больше. Он верил, что Прометею не нужна была власть, потому тот никогда и не считал его соперником. Больше всего хотелось ему верности и преданности именно от одного из Титанов, пусть это и было младшее поколение. Но разве не за молодыми все дело и стоит?

Вот если бы еще Прометей не был сердоболен по отношению к людям, и это желание спасти человечество не стало для него навязчивой идеей, ему бы вообще цены не было. Но все изменится, когда Зевс придет к власти, а случится это очень скоро.

Кронос не нашел в себе сил сражаться. Об этом он дал знать Зевс и Океану. Зевс пришел в неописуемую ярость, он тут же бросился в последнее сражение.

– Я не собираюсь его больше ждать и уговаривать, – твердил он, – пусть он защищается, как может, ведь он пока у власти, но если так, то скоро может ее лишиться.

Они действовали дружно, напор был силен. Кронос отступил и бросил на землю свое оружие. Впервые за десять лес Зевс шагнул во дворец отца не незваным гостем, а хозяином, завоевателем, было чем гордиться, было что праздновать.

Все менялось на глазах с его приходом. Отец наконец был повержен. Он должен был признать свое полное поражение. Уходя, он только взглянул на Рею.

– Ты добилась своего, – усмехнулся он, – оставайся вместе с ними и посмотрим, к чему это потом приведет. Ты подарила им жизнь, ты спасла своего Зевса, посмотрим, чем он тебе на это ответит.

Больше он не произнес ни звука. Так все для них и закончилось, побежденные отцы должны были исчезнуть с лица земли.

№№№№№№№№

Снова был пир на небесах. Он продолжался несколько дней и ночей. Опьяненные удачей, они никак не могли прийти в себя, заняться делом. Океан опомнился первым, стал твердить о том, что уже пора приняться за дело. Он попрощался с остальными и отправился в свои необъятные просторы.

Старику не нужна была никакая власть над миром, он достиг всего, чего хотел тогда. Он не собирался больше умножать победы и ошибки других. Прометей получил во владения землю, таким жребием, волей судьбы он оставался доволен. По тому же жребию Аид и Посейдон получили то, что Зевсу никак не было нужно- подземный мир и бескрайние морские просторы. Может и были они обижены, но пока вида не подавали, знали, что по-другому быть не может, ведь это жребий, воля судьбы, что было возражать против нее?

Фемида страстно подтвердила это, Зевс смело отдал все в руки рока, хотя и сам не забывал следить за тем, как и куда может повернуться судьба. Но стоило ли противиться и упорствовать?

№№№№№№№№

Пока победители делили землю, воду и подземный мир,, Кронос встречался со своим отцом Ураном. Тот расхохотался, как только увидел непутевого сына.

– Ну вот мы и встретились, – заговорил Уран, – я тебя уже заждался, сынок. И ты проиграл, да и могло ли быть иначе? Ты обо всем забыл и окружил себя предателями. Да и к чему было верить им? Что теперь делать прикажешь?

– Но ведь и твои титаны и Океан, и Прометей к мальчишке ушли, – возражал ему Кронос, не говоря уже о матери и жене, кто же мог знать, что все они там окажутся?

Ничего не говорил Уран, он радовался, что сын получил то, что заслужил,.

– Жаль, что они просто изгнали тебя и ты остался цел и невредим, – тяжело вздохнув, прибавил старик.

– Они не проявили к тебе такую жестокость, какой прежде отличался ты сам, и в этом тебе повезло больше моего.

Гея старалась укрыться от глаз сына и мужа, ей не хотелось в те дни сталкиваться с побежденными. Хотя она по-прежнему была там, но ни Кронос, ни Уран больше не видели ее, не бросили ей свои горькие упреки. А потом, постепенно пыл их угас, и они перестали возмущаться. Но сама Гея не теряла времени даром, оставаясь в Тартаре. Гея разыскала и выпустила на свободу Тифона. Когда Зевс утвердился и успокоился окончательно, ему пришлось услышать этот дикий рев, ужас.

– Мы рано успокоились, нам еще придется бороться дальше, предавшие старших будут предавать и испытывать и младших.

Глава 9 Месть Геи

Зевс узнал о том, что это Гея натравила против него быка. Он понял, в чем его главная ошибка, не следовало быть таким суровым по отношению к тем, кто силен, кто мог бы противиться ему, если он затаил при этом зло.

Прометей готов был ему в том помочь. Они снова вспомнили о недавнем прошлом, снова пошли в бой плечом к плечу. С яростью благодарила Гея за все, что в этом мире происходило. Она не могла допустить, чтобы погибло еще одно ее создание. А сражение все разгоралось. И они боролись вдвоем с чудовищами. Они рвались вперед, не разбирая дороги.

Зевс остановил его молнией, улучшив момент. И тогда Прометей и нанес ему сокрушительные удары.

Свой Перун Зевс вонзил в него на прощание, чтобы внести свою лепту в общее дело. Дракон еще раз дернулся и испустил дух.

Гея где-то бесследно растаяла, наверное, боясь даже собственного гнева. Она уже поняла, что снова внук ее вышел победителем, она напрасно погубила еще одного победителя. И вид у растерзанного существа был по-настоящему плачевным.

Рея бросилась к нему навстречу, порывисто обняла его и поздравила. Что еще ей оставалось?

Зевс почувствовал, что на Аида и Посейдона ему больше не стоит рассчитывать, они удалились в свои владении, оставлять их больше не собирались. Но больше всего его печалило то, что Прометей слишком много времени проводил на земле с людьми. Он вольно или невольно вбивал клин между Громовержцем и его подопечными, от него все чаще исходила угроза. Но еще страшнее было то, что Прометей не только отдалился, но и по наивности своей или злому умыслу, действовал в то время против него, так что никто или ничто его больше не устраивало.

Зевс готов был идти до конца, готов был лишиться первого и самого верного из своих помощников.

– А что мне оставалось делать? – воскликнул он, – когда кто-то из богов бросил такой вызов. Я не мог смотреть на то, как он уничтожал все, в таких муках завоеванное.

И теперь каждое их столкновение приводило только к выяснению отношений.

№№№№№№№№

В те грустные дни, почти потеряв самого верного из своих друзей, Зевс понимал, что для счастья ему нужна только одна-единственная женщина. Он сразу же решил для себя, что это будет дочь Океана Липида. Ему нужно было отблагодарить старика за ту помощь, которую тот ему все время бескорыстно отказывал все это время. И сейчас, когда Океан удалился, он должен был заполучить его поддержку, Зевс понимал, что без этого будет очень трудно удержаться в мире.

На пиру он объявил о своем решении. От этого решения все пришли в нескрываемый восторг. Промолчал только сам Океан. Такой зять, как Зевс, он слишком хорошо узнал этого доброго молодца, не особенно ему был нужен.

– Моя дочь не может быть с ним счастлива, – думал он в те минуты, и не понимал, как ему надо было поступить. Но чего ему точно не хотелось – отдать свою любимую дочь Зевсу. Тогда ему пришлось забыть обо всех своих делах и снова появиться на Олимпе.

Он был молчалив и задумчив, не стал отказывать Громовержцу, боясь испортить с ним отношения. Он просто поспешил покинуть их после свадьбы, сославшись на какую-то бурю за окном. Он понимал, что Зевс забирал у него любимую дочь, не из-за большой любви, а просто поддался грубым расчетам. Он оставил его одиноким. Но разве поймет его чувства тот, кто оставался в одиночестве с самого рождения, да и теперь, хотя его окружало множество людей, он был так же одинок. Нет, с ним об этом даже говорить не стоило.

Океан снова оказался в бесконечных водных просторах. Скука постепенно рассеялась. Он оставался свободен и весел. И весь мир, как ему казалось, был залит солнцем, светом.

– На своем Олимпе они и понятия не имели о том, как может быть прекрасна жизнь, – говорил сам себе Океан. Он пытался забыть о последних столкновениях с Зевсом. Только то, что милая его дочь оставалась с богами, не могло его не тревожить.

А над миром Зевса в те дни нависала беда. Хотя в первые дни Зевс не мог нарадоваться на молодую жену. Она была не только красива, но и необыкновенно умна и обольстительна. Но Эринния, и прежде питавшая к нему ненависть, готовая мстить, бросилась в схватку. Она и рассказала Зевсу, что у него родится двое детей – дочь, которая не уступит матери в мудрости. И вдруг она оборвала свою пламенную речь.

– И что еще? – спросил Зевс, изнывая от напряжения и дурных предчувствий.

– Сын твой свергнет тебя с престола, если ты, конечно, позволишь ему это сделать, да и вообще появиться на свет, – доверительно прибавила она.

И страшно побагровел и вспыхнул от ярости Зевс после таких слов.

Глава 10 Трудное решение

Все должно было еще раз повториться и отразиться на его собственной судьбе. Зевс хотело только одного предотвратить новые беды.

– Я предупрежден, хорошо, что Эринния появилась вовремя, пока не случилось непоправимого. После этого он и оставался спокоен и силен, уверенный, что спасает и себя, и остальной мир от беды.

– Она бы перехитрила меня, – размышлял Зевс, – как бы я не был силен, я не смогу с ней тягаться, я не могу оставить ее в живых.

Но от этих слов он сам испытал страшную досаду, – ведь наверняка он сделал неправильный выбор.

Метида исчезла. Больше никто и никогда ее не видел, словно ее не существовало…. Если кто-то и не мог о ней забыть, так это был Зевс. Он почувствовал страшную головную боль. Когда она стала нестерпимой, Зевс в ярости потребовал, чтобы ему раскололи голову топором.

Как же все, кто находился рядом, были удивлены, когда оттуда вышла Афина во всем блеске своего боевого вооружения. Ее доспехи сияли на солнце. Она поражала всех своей невероятной красотой и статью – вот настоящая воинственная дева.

Афина была первым и самым любимым его ребенком. Не тот самый сын, о котором предупреждала Эринния, а воинственная дева. Зевс искренне любил это создание, порожденное им самим, как же мы все можем не любить то, что творили исключительно сами? Но он еще и чувствовал вину из-за того, что лишил ее матери, обрек на одиночество. И все-таки Афина гордилась тем, что родилась таким странным образом, кто еще мог с ней в том сравниться.

Афина ничего и никогда не спрашивала о матери, знала, что Зевс ничего ей не скажет.

Зевс, глядя на дочь, так легко освоившуюся в мире, уже думал о новой женитьбе, ему нужна была спутница.

Но пока он развлекался с богинями и смертными и наслаждался своей свободой, а каждая из них таила в душе надежду – спала и видела себя его верной и преданной женой. Возлюбленные менялись, только Афина неизменна была в поле его зрения и пользовалась его благосклонностью. И вдруг Метида стала являться к нему во сне, молча стояла перед ним. Не мог Зевс перенести этого взгляда и просыпался раньше обычного. Он невольно старался быть подальше, не хотел оставаться с ней наедине. И вдруг она заговорила и спросила:

– Как ты все объяснишь нашей дочери, когда она спросит о матери?

Зевс вздрогнул от неожиданности.

– Я просто скажу, что ее никогда не было, – говорил он сердито, – и это правда, это моя правда.

Он успел забыть, что его бабка Гея снова покинула Аид и вернулась на землю, чтобы узнать о том, что там происходило все это время с Зевсом, какие беды он успел натворить.

– Ты ничем не лучше отца своего. И все, кто за тобой пошел, ошиблись и страшно разочарованы, – в сердцах говорила она, – ты так много обещал им, когда шел к власти, куда же подевались все твои обещания? Теперь только одни злодеяния сменяются другими. Когда враги исчезли, ты принялся за друзей и братьев своих, – с горечью в голосе говорила она, скоро от завоеванного мира ничего не останется. Разве этого хотят те, кто был тогда с тобой.

И Гея, оправдываясь за все совершенное, показала, что никогда не перейдет на его сторону.

Прометей, оказавшийся тогда рядом и слышавший этот разговор, не произнес ни звука. Ему не хотелось знать о том, как все на самом деле все у них теперь было.

Печальным было открытие, которое Титану пришлось сделать. Он почувствовал, что это его хотят предупредить. Но он знал, что ничего не испугается, ни перед чем не остановится. Он знал, что из-за бунта стал во многом равен Зевсу, а в чем-то его превосходил, и надо с ним оставаться до конца.

Оказывается, ничего не завершилось, а их главная схватка была впереди. И взглянул Зевс в его глаза, поразил Прометея своей проницательностью.

– Заговор, – сердито отметил он, – ничего хорошего в этом нет. Но разве сможет кто-то, даже Прометей меня испугать?

– Глупцы, вы думали, что со мной можно справиться? – возмущался он, – и понимал, что они злы и обижены, надо с этим смириться.

Хотя Зевс не сомневался в своей победе над Прометеем. Но ему подсказывали те, кто взирал на него, что побежденный может жестоко мстить за свое поражение. И даже беззащитный и беспомощный, он сильнее, чем с оружием в руках. Он вызовет в их душах жалость и заставит совершать новые ошибки.

№№№№№№№№

Не только Прометей, но и люди не давали Зевсу покоя.

Они становились все хуже, все несноснее. Стоило разом рассчитаться со всем родом людским. Они сами его вынуждали устроить конец света. Он не хотел этого, но они сами вынуждали его что-то сделать.

Глава 11 Грехи и пороки

В те дни Зевс вынес приговор роду человеческому. Никто из бывших рядом с ним богов и титанов не смел этому противиться.

Только Прометей, хотя и промолчал вместе со всеми, но мириться не собирался. Он очень хотел что-то предпринять, но Зевс не собирался его слушать, и всем своим грозным видом показывал это. Он сделал вид, что глух и слеп, ему нет дела до всего происходящего.

Зевс видел, что Прометей так и не успокоился, решил его не преследовать, дать ему какую-то свободу действий. А потом начался потоп. Зевс смотрел на залитую водой землю, на то, как погибали люди в одном порыве. Он оставался доволен делом своих рук. В тумане скрылся из глаз его ковчег со спасенным семейством сына Прометея. Пусть теперь хоть кто-то скажет, что он не всесилен. Но радость быстро сменилась разочарованием. Он вдруг понял, что ему некем больше повелевать. Зачем нужны боги, если нет тех, кто на них молится, надеется, приносит жертвы.

Только Афине Зевс признался в том, что немного перестарался, и хорошо, если в мире осталась хотя бы одна пара людей. Без них мир пуст и уныл. Когда же он научится сначала думать, а потом совершать какие-то поступки. Немного раньше это поняли все остальные боги. Только Посейдон жил в это время спокойно, словно его это не касалось, больше или меньше воды, какая разница?

У Посейдона даже владения расширились, потому он и смотрел на все происходящее с усмешкой. Зевс как обычно хотел как лучше, а получилось у него как всегда.

У Аида просто горячие дни наступили, никогда в подземном мире не видели столько людей, как на этот раз. Но прошло какое —то время, то тут то там земля стала пробиваться из воды, все возвращалось на круги свои.

Только никогда прежде она не была такой голой и пустынной, как в те странные дни.

№№№№№№№

Прометей разыскал семейство своего сына Девколиона – они сохранились и от них должен был начаться новый род на земле.

Все начиналось сначала, но когда еще мир станет прежним? Молчалив и отрешен был громовержец в те дни, ни с кем он не хотел говорить, не хотелось признаваться и в собственной глупости. Это и оказалось главным поражением, с которым трудно было примириться.

Во время пира на небесах, где тоже было тихо и уныло, Зевс все-таки произнес, обращаясь к Прометею

– С твоего сына начнется род людской, пусть он позаботится о том, чтобы они поскорее плодились и множились, грустно взирать в пустоту и тишину, кажется, что даже птицы не поют и звери не воют, а так не должно быть.

С грустью взглянул на него Прометей, Зевс сделал вид, что это он позволил людям спастись, тот не стал отвергать это лукавство. Нет, ошибки и промахи Громовержца ничему не учили. Сам же Прометей простился с ним и спустился к своему сыну, настоял на том, чтобы тот отправился на Парнас и хорошенько расспросил прорицательницу о своем грядущем.

Так первый из новых людей и предстал перед оракулом, с тревогой стал он спрашивать о своей судьбе и о роде человеческом.

– Брось через голову кости матери своей, – услышал Девколион, – так все и наладится.

Ничего из этих речей не понял герой, но сказанное запомнил. Тогда оно всем он рассказал своей жене, и та поняла, что кости матери – это камни.

– Мы не сможем тут других костей отыскать, только эти.

Тогда велел Дев детям своим собирать и бросать камни. Тогда и появились мужчины, когда их бросали сыновья и он сам, и женщины, если камни бросали дочери. Стал новый человеческий род по всей земле расселяться.

Зевс только диву давался, когда снова на землю посмотрел, разве могло быть такое? Он прощен, на земле снова будут люди, после конца света и потопа начинается новая жизнь.

№№№№№№№№

Со временем люди снова были по парам, и понял Зевс, что и ему следовало жену себе подобрать, хотя бы для вида, потому что от всех других жен он оказываться тоже не собирался.

В разные стороны бросал свой взор Громовержец. Ему хотелось. Ему хотелось, чтобы подольше с ним рядом продержалась богиня. И около Океана, на конце света нашел он вдруг свою почти забытую сестру, величественную и прекрасную Геру. Он помнил о том, что вместе с остальными и она была извлечена из утробы отца по его приказу, наверное не забыла, кому своей жизнью обязана, вот и станет верной и преданной, всегда будет благодарна ему за спасение.

Полюбовался Зевс на Геру, и понял, что только она и сможет рядом с ним за одним столом сидеть и во всем помогать ему будет. Сначала никто не принимал ее и выбора Зевса всерьез, слишком юной и спесивой она казалась всем, кто долгие века был рядом с Зевсом и знал каких богинь он любит. Но это только раззадорило Зевса, он оказался страшно упрям, не испугался гнева Океана, помнившего, как он с его любимой дочерью когда-то обошелся. И объявил он Геру своей женой и спутницей вечной.

Так на Олимпе в первый раз она и села с ним рядом, сколько всего потом было, трудно даже представить себе.

Океан хотел оставить их, но не смог, махнул рукой и к себе отправился со словами: «Поживем, увидим»

Ему вовсе не хотелось упрекать Зевса, напомнив о прошлом, а тем паче мстить ему за что-то. Все будет так, как будет. А потом он встретил радостную, почти счастливую Геру. Пусть радуется пока может, – про себя решил Старик.

Глава 12 Монологи

Гера торжествовала. Еще вчера никому не ведомая дочка Кроноса, одна из богинь, которой ничего в этом мире не досталось в наследство, теперь стала первой, единственной женой самого Зевса. Она вознеслась на Олимп мгновенно, знала, что стало с ее предшественницей и решила, что с ней никогда ничего такого случиться не может. А пока, прощаясь, она говорила Океану:

– Почему ты так мрачен, я знаю, что он не слишком хорошо обошелся с твоей дочерью, но теперь все будет по-другому, не бойся за меня, он мой брат, хотя рос отдельно от нас всех, но мы родственники и я научусь править им лучше, чем он правит миром, -ласково твердила Гера.

Едва ли поверил ей тогда Океан, но она и слушать его не хотела, Старику оставалось только пожелать ей счастливого пути на небеса.

– Я знаю Зевса, – размышлял Океан, когда Гера уже растворилась в воздухе, – я не мог спасти свою дочь и тебя не смогу. А утешиться я могу только тем, что она не слишком долго мучилась, бедняжка. Но твой век будет долгим, ты даже и не представляешь, и хорошо, что не представляешь, через что тебе придется пройти.

– Я смогу стать счастливой, – убеждала себя Гера, приближаясь к Олимпу, – Зевс подарил мне жизнь и свободу, я смогу жить с ним рядом и быть счастливой.

Но какие-то сомнения и смутные тревоги все-таки не оставляли ее, Океан знал больше чем она, и надо было сразу что-то сотворить, чтобы не оказаться в дураках, не исчезнуть бесследно. Она не сомневалась, что в самые трудные минуты вспомнит старика Океана.

– Я его избранница, – убеждала себя Гера, а все остальное поправится, нет причины для огорчения и паники. Конечно, он грозен и могуч, но я не дам себя в обиду, ему не за что будет меня упрекнуть.

Гера скоро убедила себя в том, что все так и будет. С улыбкой наблюдала богиня за тем, что творится вокруг. И только Океан, которому до Олимпа как и прежде не было дела, избегал свиданий с ней, он убеждался в своей правоте, чем дальше, тем больше.

Гера уходила в небесный, звездный мир навсегда. Все понимали, что назад она уже не вернется.

– Она будет первой среди богинь, – говорила Океану жена, – а это не так уж мало.

– Но разве так уж приятно быть первой? —спрашивал он.

Но все они были в начале пути и пока ни о чем не сожалели.

№№№№№№№

В первые дни на Олимпе Гера вспоминала о детстве во мраке, о одинокой юности на краю света, ее словно хотели обделить, не собирались давать чего-то. Тогда она могла только иногда вспоминать о Зевсе, далеком и почти недоступном. А потом она снова вспомнила о первых мгновениях жизни, когда он подарил ей белый свет, и вот теперь высоты Олимпа – это тоже его дар своей любимой.

Первым кого она увидела на небесах, был Зевс, рядом с ним стояла Рея, приветливая, победно улыбаясь. Тогда им предстояла жуткая долгая борьба, теперь они уже правили этим миром, радовались завоеванному.

Но ведь сивиллы уже предсказывали ей, что она станет женой победителя, она на берегу океана очень удивилась, когда Зевс женился на другой и со временем забыла о предсказании. Потом она отправилась к сивилле, и та сказала ей:

– Ты станешь верной женой неверного мужа, но всему свой срок. Хотя чему радоваться, все твое бессмертие уйдет на борьбу с возлюбленными его, ничего другого не останется.

Но ничего не остановило Геру, она знала, что останется с ним до конца. Это потом она думала о том, что все те события должны были ее предостеречь от всего ужасного. Но этого не случилось. Потом время, проведенное у Океана так и останется для Геры самым счастливым, легким, безоблачным. Но в дни, когда она стремилась на Олимп, Гера об этом не задумывалась.

Зевс был долго свободен.. Бесконечными казались дни, когда Гера боялась услышать, что он снова женился на одной из богинь, а она осталась на краю света одна.

Только перед его появлением она немного успокоилась. И он стал ей сниться все чаще и чаще.

Гера замирала от восторга, когда он летел на своей колеснице. Он ненадолго задержался у Океана, о чем-то с ним говорил, а потом сообщил о решении взять Геру в жены.

– Она не подходит для тебя, она слишком капризна и ревнива, ведь ты не собираешься, да и не сможешь оставаться ей верным.

Океан был прав, молча выслушал его Зевс, но направился к Гере, показывая, что он не оступится от своего решения.

Глава 13 Появление на Олимпе

Как не убеждал его Океан, Зевс не отступился от Геры. Да и как это сделать, если она была ему обещана судьбой? А Зевс знал лучше других, что покорных судьба ведет, а упрямых тащит. Пока он решил за ней идти спокойно, сколько будет возможно.

На колеснице они стояли рядом и таким высоким и сверкающим показался ей Олимп. Кажется все это великолепие Гера видела в первый раз, всему радовалась, все принимала с восторгом. А когда она предстала перед Олимпийцами, то всем захотелось посмотреть на нее и ее приветствовать.

Кубки с нектаром тут же взлетели вверх. Освоилась она в новом мире в один миг. Тогда они были молоды, счастливы и дружны. Казалось, ч то ничто не сможет помешать их счастью.

Гера была весела, остроумна, нежна, она благодарила судьбу за то, что та оказалась благосклонной. Не только ей самой казалось, что ни одна из богинь не сможет с ней сравниться. Тогда же Гера и заявила, что станет охранительницей брака. Это было самым важным для нее видом деятельности.

Зевс в то время был влюблен и никого, даже богинь, не замечал. Но ей пришлось познакомиться, а то и столкнуться с другими богинями. Она не собиралась оставаться в одиночестве. Но окрыленная Гера никак не могла поверить в то, что самые печальные пророчества сбудутся.

– Я буду счастлива, – неустанно повторяла она, и верила в то, что будет счастлива.

Гея все видела, слышала и молчала. Ей ли не ведать, как мимолетно бывает счастье, какими звездами разукрасит мир любящий Уран, а потом к тем самым звездам и умчится. Но впереди была пышная и грандиозная свадьба. Она благодарила мужа за счастье, за белый свет, за радость, которую не уставал ей дарить Зевс. Он все время спешил к ней, советовался с ней во всем. Она знала о нем больше, чем все остальные, потому что только им и интересовался, он стал центром ее Вселенной.

Хотя уже стали говорить за спиной у Геры, как мудра была ее предшественница. Но тогда Гера узнала все самое важное. Он ненавидел все скандалы, она заметила это, чтобы пользоваться этой слабостью в грядущем. Как только Гера узнала, что Зевс хочет заполучить громы и молнии, так и позаботилась о том, чтобы они у него были. Сама же она получила только туманы и бури. Но в самом начале ей и этого казалось вполне достаточно. Но вполне резонно считала Гера, что громы с молниями могут принадлежать и ей, как его первой спутнице, вот иногда тайком она и брала их, чтобы немного развлечься или наказать кого-то из богов. А между тем, в точно назначенный срок появился на свет их первенец – это был могучий, яростный Арес, он станет немного позднее богом войны.

Но Гера была разочарована, когда взглянула на малыша – он с самого начала казался таким сумасбродом, и показался ей таким некрасивым, что она невольно отстранилась от ребенка.

Она боялась того, что теперь Зевс станет к ней относиться иначе, ведь он так трепетно любил своих наследников. Но пока он просто жалел свою любимую, они еще и не ведали, что все упреки обрушатся на Геру позднее, в момент их грядущих ссор.

Но тогда, в начале, чтобы пореже видеть его, Зевс подарил Аресу сад с золотыми яблоками на краю света. Это его сначала на свадьбу Гере подарили богини. Она же передала этот великий дар своему первенцу. И хотя в то время еще не возникало ссор и разногласий, но ссылка на край света впечаталась в память Аресу и он никак не мог простить свою мать.

– Получше охраняй яблоки,, они могут поссорить всех, внести раздор в души самовлюбленных богинь, – наказывала сыну Гера.

Так и получил свое главное дело в жизни Арес. Сама же Гера едва простившись с Аресом, мечтала о новом сыне, ей нужно было как-то оправдаться перед мужем и остальными богами.

– На этот раз он будет настоящим богом, достойным своего отца, – лепетала Гера, когда почувствовала, что ребенок шевелится в чреве ее, как ей этого хотелось.

Все прошло без трудностей, в назначенный час сын попросился выбраться на свет. Но это было еще большее разочарование, чем в случае с Аресом. В ужасе закричала молодая мать и отшвырнула от себя ребенка, да так, что он полетел куда-то далеко.

– Зевс не должен увидеть его, – воскликнула она испуганно, потребовала, чтобы его тайно унесли с Олимпа и куда-то спрятали. Гера с ужасом думала о том, что ее сын бессмертен, и он рано или поздно напомнит ей о том, что она с ним сотворила.

– Как он страшен, черен и грустен, пусть лучше не будет никакого сына, чем такой, – твердила разочарованная мать.

Гера в первый раз поразилась собственной жестокости. Она с грустью сообщила Зевсу, что потеряла ребенка. Он взглянул на нее пристально на нее взглянул и не хотел обижать ее недоверием. Вроде бы все немного успокоилось после этого происшествия.

№№№№№№№№№

Но Гефест не сгинул, как надеялась и думала Гера. Он оказался на одном из островов. И с самого начала за ним ухаживали морские богини наяды. Они обо всем рассказали малышу, когда он немного повзрослел и почему он оказался в одиночестве в море, а потом и на острове.

В то самое время и без него оставшаяся Гера узнала об измене мужа. Сначала она не поверила этому. Но как скоро выяснилось, Зевс не только был с Титанидой Лето, но на свет должны были появиться прекрасные близнецы, как сообщила ей сивилла.

– Аполлон будет прекраснейшим из богов, -говорила пророчица, словно хотела упрекнуть ее за то, что она родила и бросила своего сына.

Гера восприняла это как вызов и оскорбление. Слышать такое от противной старухи, которая знала все, было невыносимо. И чудовищный Аргус, которого она туда отправила, чтобы отомстить Титаниде, оказалось бессильно перед Лето и ее еще не рожденными близнецами.

– Пусть они никогда и нигде не найдут себе пристанище, – вынесла свой приговор Гера.

Глава 14 Ярость богини

Зевс, услышав такие речи, пришел в невероятную ярость. Он остановил остров, на который была загнанна чудовищем его возлюбленная.

Конечно, он был виноват перед своей женой, но чтобы вот такое переживали те, кто был ему близок и дорог, его наследники – это уж слишком, что она себе позволяет? Но потом, посмотрев на детей, Зевс решил их пока не трогать, потому что до того острова Гере не добраться, а тут еще неизвестно, как она может ему отомстить. Но пока она решила их остановить, ведь все забудется скоро, и женщина его успокоится и отвлечется. Но слишком много было у нее обид и они сплелись в один клубок. А что в том нового, разве ее не предупреждали о том же самом? Тогда она казалась милой и безобидной, и влюбленный Зевс не знал подлинного лица своей молодой жены. Но и безмятежного счастья больше не могло быть. В запале она напомнила ему про Лето, сказала о близнецах. Он ответил что-то дерзкое и грубое. Так, что ей пришлось от него отстраниться и замолчать надолго.

– Это мои дети, и как бы тебя это не бесило, ты не посмеешь к ним прикоснуться.

Гера рванулась из-за стола, и оказавшись у себя в покоях, разрыдалась. А потом обернувшись совой, она помчалась на тот злополучный остров, где все еще оставалась со своими детьми Лето. Гера надеялась на то, что младенец не так прекрасен, как о нем говорят. Но надежды быстро растаяли. Красота его была ослепительной, это Гере быстро пришлось признать.

– Пусть он страдает от неразделенной любви, – потребовала она от Гекаты, как только наткнулась на нее между небом и землей.

Главной чародейке вовсе не хотелось ссориться с Герой, в одночасье ставшей верховной богиней. Она пообещала ей это в тот же момент.

Гера немного успокоилась. Он еще все на своей шкуре испытает. Но от той же Гекаты Зевс узнал об этом. Такого коварства и упрямства от своей жены он не ожидал.

Она была предупреждена о ярости Зевса, убедилась, что все тайное становится явным. Тогда ей пришлось оправдываться и защищаться. В храм были принесены самые лучшие, самые большие жертвы.

Но все казалось слишком поздно. И на тех, кто против нее был настроен, они награждены были сумасшествием. Их ряды все увеличивались, Гера не знала никакой жалости. Но и Афина и Афродита тогда еще с интересом на нее взирали. Она же готова была следить за всем, что должно было с ними случиться, приключиться.

Гера стала все чаще оглядываться на Афродиту. Находясь с ней рядом, трудно было понять, как поведет себя капризная богиня, да еще если за что-то на нее разозлится. Но Гера научилась хранить спокойствие, не показывала им ни радости, ни огорчений. До нее дошли слухи о том, что богиня тьмы приближается к ее золотым яблокам. И не только Ареса там частенько не бывало, но и Дракон готов был поддаться на их обольщение.

Это не могло ее не встревожить.

– Никому ничего доверять нельзя, они все так беспечны, – сетовала Гера, оставшись со своими служанка. Но она понимала, что случится то, что и должно случиться.

И уберечься от всего этого не удастся. Она с усмешкой припоминала недавние времена, когда сама все устраивала и считала себя победительницей.

№№№№№№№

Лето в это время смотрела на подраставших близнецов. Она давно перестала ждать Громовержца, уже ни на что не надеялась. Она боялась только столкнуться с коварной и мстительной Герой. Пусть уж лучше она навсегда одна останется, чем такая встреча.

Минутная радость и слабость (она это знала) стоили ей слишком дорого, но больше ничего не исправить. Соперничать с Герой она ни в чем не сможет, разве только в том, что ее дети будут прекраснее и сильнее, хотя радость это или беда – это еще кто же знает. Из всех обитателей этого мира только Пан смог пробраться к ней. Он всегда готов был заступиться за всех униженных и оскорбленных.

– Не надейся на него, это все пустое. Ты должна радоваться тому, что он тебе подарил детей. Многие из богинь и этим похвалиться не могут.

Конечно, он был прав, и все-таки горько и обидно было сознавать такое. Пан никогда не обманывался сам и не хотел, чтобы такое происходило с другими. Не стоит себя дурачить.

№№№№№№№№

Лето знала, что она больше никогда не будет спокойна и счастлива, пусть привыкает к этому.

Правда, и Гера не получила поддержки. И радости ее беременности не вызывали. Но Лето теперь была перепугана и несчастна. Все и великие и малые должны были пережить свои разочарования, от этого богини не могли никуда сбежать.

Гера чувствовала, что она поступает не правильно,, но удержаться не могла.

Глава 15 Неукротимые страсти

Зевс подозревал, что Гера все время будет вмешиваться, ему придется усмирять ее и защищать тех, кто попадет под горячую руку.

– Я должен защитить если не возлюбленных, то хотя бы их детей, – такое решение принял тогда Зевс. Он не думал даже о том, что должен хранить верность своей жене – об этом не было и речи.

Он вдруг вспомнил, как увидел Геру, метавшуюся по острову, плывшему в океане и нигде не находившему себе пристанища.

– Как она может быть так жестока? —спрашивал он то у одной богини, то у другой.

Они молчали, потому что знали, что ответы ему не понравятся.

– Она заплатит за все, – услышал он голос своей возлюбленной жены, и ему стало если не страшно, то очень тревожно.

– А я не должен платить, вроде бы это и меня касается, – не выдержал Зевс.

На это Гера ничего не ответила. Но со временем, а в том не было сомнения, она станет и на него бросаться разъяренная, неудержимая.

– Он остановит меня, – в ярости думала Гера, – он не любит меня настолько сильно, чтобы терпеть все это. А в гневе он просто ужасен, разве я сама не ведаю про это? Ему удалось спасти Лето, но всегда ли он сможет прийти на помощь.

Зевс чувствовал, что рано или поздно он вернется к этим ссорам и выяснениям отношений. Все это скверно закончится. Она была сердита:

– Ты даже не обещаешь мне оставить своих возлюбленных, – упрекала любимого мужа Гера

– Но зачем мне давать такие обещания? – пожал он плечами и усмехнулся, чувствуя свое превосходство над ней.

А еще оставались Фемида, Прометей и Атлант. Он никогда не сможет примирить их всех. Но его возлюбленные слишком быстро становились тенями, это должно было успокоить Геру, но не успокаивало. Он не мог да и не хотел с кем-то долго задерживаться. Но дети их дети – совсем другое дело. Они были и надеждой и заботой его на долгое время, пока не подрастут.

Как бы смог он отказаться от Аполлона, даже напрочь забыв лицо его матери? Победа для нее быстро обернулась поражением. А вот на Ареса, сына Геры он смотреть не хотел, старался избегать столкновения или просто отводить глаза, когда убегать не удавалось.

Даже добрые чувства к Гере не могли заставить его по-другому отнестись к Аресу. Гера с болью и ужасом взирала на тот холод, который был между отцом и сыном.

– Он будет богом безрассудной войны, – думала Гера, – а если Зевс посмеет его упрекнуть, тогда она и выскажет ему все обиды.

– Он еще столкнется с Артемидой, девочка многому ее научит, – говорил Зевс, не скрывая досады.

Но он понимал, что никуда от этого не деться.

– Ты будешь первой из богинь, но не стремись даже стать мне равной, из этого ничего не выйдет. Если ты выведешь меня из себя, то потом не моли о пощаде, – предупредил он сердито.

Какой же наивной она тогда была в те дни, когда радовалась и уверяла себя в том, что счастье возможно.

Гере припомнилась грустная улыбка Океана. Она убедилась в его правоте еще раньше, чем он предполагал, как ни грустно это было сознаватьНо она перестала ныть и жалеть себя и принялась за дело, а забот и дел у нее было так много в это время. С грустью вспомнила богиня о том, что она бессмертна, и всему этому никогда не будет конца и края.

– Она невыносима и страшно жестока, – размышлял в то самое время Зевс, – но без нее мне еще хуже, чем с ней. Она так яростна, ее ненависть и мстительность уже наделала столько бед. Но она навсегда моя жена, этого нельзя изменить.

Он понимал, что с нею расправиться не может, но ведь недавно он был счастлив с этой богиней.

С этими помыслами он отправился на очередное свидание – Зевсу нужно было немного развеяться. Здесь становилось тяжело, слишком тяжело жить.

Только не дремала и Гера, она отправила за ним нимф, чтобы они неустанно следили за Громовержцем.

Но по дороге назло Гере они решили вернуться в свои чертоги, а Зевс оставался без всякого присмотра… Но забывать о таком Зевс не собирался, ему хотелось обидеть ее посильнее, чем она пыталась расправиться с ним. Вот и Аполлон показался на диво прекрасным, и на виду у Нимф он просто любовался им самозабвенно.

№№№№№№№№№№

На обратном пути Зевс увидел, что люди на земле снова размножились, и все становилось как прежде. Он должен быть благодарен Посейдону, за то, что тот не потопил корабль, на котором спаслись дети Прометея.

Надо признать, что тот был сильнее и мудрее, а не только старше, вот все и получилось так как получилось.

За это время люди стали практичными и важными созданиями. Их уже нельзя было уязвить. Они научились лечить свои хвори при помощи трав, свято хранили огонь. Но если Посейдона Зевс простил сразу, то Прометея никак не мог просить, как можно было верить ему, разве он все еще не собирается занять место на Олимпе? Вот для этого и использует и землю и людей.

Глава 16 Расправа

Зевс метался, не знал, что ему делать, но не сомневался, что Прометея надо убрать как можно дальше, спрятать от этого мира, чтобы духу его не было тут. Он чувствовал, что упустил много времени, сделать это будет все труднее.

Терзаемый появлением грозного соперника, Прометей на время забыл даже о женщинах и о детях – все силы были брошены туда, на Прометея в тот миг.

Прометей напрасно радовался, и верил, что к нему потерян всякий интерес. Он еще не ведал, что затишье всегда бывает перед бурей. В такой тихий, безоблачный вечер и прозвучал приговор Зевса. Так его судьба в один миг и была решена. Зевс увидел сон, в котором его враг оказался прикованным к скале, потом он увидел его в реальности, уже когда потрудился над этим Гефест. Сначала он хотел все отменить, но удержался. Прометей даже прощения просить у него не собирался.

Нет, на глазах у всех богов (люди к счастью туда не могли добраться), Титан становился мучеником и героем. Зевс ярился, все сметая со своего пути, но и это не приносило ему никакой радости. Тогда и призвал к себе Силу и Власть Громовержец, чтобы увериться в своей правоте. Они долго не могли понять, что от них требуется, но потом убедили его в том, что бунт наказуем, и все, что он сделал, все правильно.

– Он не сдается, но он бессмертен, что же теперь делать? Мне нужно добиться от него подчинения. Иначе на земле наступит новый конец света.

– Люди ничтожны, разве они заслуживают таких подвигов и таких мук? —спрашивала Власть у Силы.

Но все они так и не могли решить, как быть дальше, что делать с пленником. Тот же ненавидел теперь всех богов, да и за что ему было их любить, а потому становился для них злейшим врагом.

Постепенно все утряслось и забылось происшествие с Прометеем. Он исчез бесследно из мира богов и людей. Первые старались о нем не говорить, вторые грустили и ждали возвращения, но ничего не менялось, и память постепенно стала стирать его образ.

Зевс внимательно следил за Гермесом, не станет ли хитрец помогать пленнику? Но тот вроде бы даже и пальцем не шевелил, только исполнял все поручения и мелькал то там, то здесь, хотя все время был на глазах.

Вестник богов никогда не был глуп или наивен.

– Ты бессмертен, – сказал он Прометею, – у тебя еще останется время, чтобы освободиться от плена.

Но он никогда не узнает тех кошмаров и бед, к которым привык уже Прометей. Гефест прекрасно исполнил свои обязанности, как все прежде, оковы для Прометея сотворил самые лучшие и надежные.

Но когда Зевс узнал о том, что Фемида поведала своему несчастному сыну тайну об угрозе для Зевса, он сам оправил туда Гермеса, чтобы тот узнал эту тайну.

Гермес вернулся назад с пустыми реками и нехотя признал, что ему ничего не удалось узнать. Он оставлял Зевса в напряжении, тот не мог найти себе места, понимая, что должен выяснить, что же ему еще может грозить.

Зевс в ярости метался по небесам, возникая то в одном месте, то в другом.

Прометей слишком правдив, но он так и не произнес ни одного слова. Что же теперь было делать, как поступить с ним дальше? Люди не смели роптать против Зевса, но они очень тихо сочувствовали Прометею, тосковали о нем, жалели его и порой рвались как —то облегчить его страдания. Хотя дальше благих намерений дело не шло.

Фемида все это время оставалась рядом с сыном, хотя по-прежнему любила Зевса и выбор сделать ей было очень трудно, но она не сомневалась в том, что должна была поступить так.

Прометей радовался тому, что она смогла побороть в себе страсть и все-таки оставалась с тем, кому было хуже, хотя порой ему совсем не хотелось ее видеть и слышать.

№№№№№№№№

А тем временем Гера ждала еще одного своего сына, но в то время на свет появилась богиня. И назвали ее Гебой. Ребенок был прекрасен, разочарования значительно меньше, чем прежде.

Гера так решила, что ее дочь навсегда останется юной и прекрасной. Когда ворвались яростные эриннии, Гера торжествовала. Жаль, что она не могла соперничать с Артемидой.

– О, пошлите мне теперь прекрасного сына, – просила Гера, когда Зевс шагнул на супружеское ложе, – Разве я прошу слишком многого?

Зевс пока был вроде бы всем доволен. После всех казней, расправ наступило затишье и ему следовало набраться терпения и сил, чтобы продолжить жизнь и борьбу. Во время пира, кто-то и рассказал зловещую сказку о том, что царь, узнав, что дочь подарит ему внука, который убьет его, велел бросить дочь в подземелье, где она и томиться почти погребенная, хотя еще и живая, не видя даже солнечного света. Ни одна живая душа не должна была ее увидеть и проникнуть в ее покои. Ну может быть для женихов своих Даная и оставалась недоступной, но разве это могло касаться Зевса?

Гера взглянула в глаза Зевса и почувствовала в них тревогу. Он наверняка что-то постарается сделать. Ведь и глаза его странно блеснули в тот миг, хотя он сделал вид, что ничего не видел и не слышал. Зевс мог обмануть кого угодно, но Геру не обманешь.

Фемида странно улыбнулась. Уж ей ли не ведать всего, что произойдет в следующий миг. Гера злилась, все понимая, и ощущая собственное бессилие. Но кажется на этот раз Геката собиралась досадить ей или хотела искусит самого Зевса, мыслей ее угадать Гера никак не могла. Она снова должна была покинуть свой дом, лишиться покоя. Служанка той самой царевны Данаи, о которой говорили боги, появилась в храме Геры.

Глава 17 Служанка в храме богини

Богиня Гера только что и сама думала об этой несчастной девице, а вдруг услышала:

– Охранительница очага, заступись за мою царевну, пусть ее грозный отец откажется от этой глупой затеи. Она ни в чем не виновата, все мы умрем раньше или позднее, но ведь прежде мы должны жить, а не томиться в темнице.

– Если бы не было запрета, то Зевс бы на нее внимания не обратил, – размышляла Гера, слушая мольбы служанки, – но как глупы эти владыки, они сами, своими руками готовят себе гибель.

– Никто до нее пока не добрался, только неведомо откуда вдруг пролился золотой дождь на ложе моей бедной пленницы. И теперь она носит дитя под сердцем, это ведь чудо, только нам с ней теперь и вовсе не будет житья.

– Проклятие, – прошептала Гера, – я знаю откуда это чудо расчудесное, – золотой дождь, конечно, как еще он мог до нее добраться. И ни молодая дура ни старая не догадались, что творится, хотя что они могли с этим поделать? Конечно, эта как там ее Даная, ни в чем не виновата, только у него появится еще один наследник, говорят герой героев, а мне что с ними со всеми делать?

Она все знала и понимала, но не могла же обвинит в этом собственного мужа, пусть страдают девицы, должен же хоть кто-то отвечать за то, что творится в мире. Для Зевса никогда не будет в мире никаких преград. Но ей-то за что такое наказание, в чем она провинилась перед Ураном и Кроносом.

Разве не так же как эта Даная, томилась она века в его утробе, и только потом вырвалась на свет. Потому и должна она была пожалеть эту девицу, но желать не стала – она останется соперницей, грозной соперницей.

Она хранила чужие браки, а во что в это время превращался ее собственныйРазве она не видела сейчас этого? И когда Афродита рассмеялась и дерзко, впрочем, как обычно, взглянула на нее, Гера сразу все поняла.

Она должна на это ответить достойно. Без скандала она на этот раз никак не обойдется.

Когда Гера повернулась к Зевсу, он с ужасом понял, что покой ему может только присниться, но не на этот раз. А ему так хотелось передохнуть после всех кошмаров, не отпускавших его в последнее время.

– Значит бедняжка Даная увидела золотой дождь. Сколько еще несчастных девиц, и без тебя уже жестоко наказанные, ты решил погубить? Сколько их будет рыдать и молить меня о пощаде? Но я вижу, что с тобой о том говорить бесполезно. Я буду просто сидеть и смотреть на все, что происходит вокруг.

Зевс решил отмолчаться на этот раз. Он видел, как она взбешена, если он что-то скажет. И ей пришлось замолчать, так глупо она выглядела. Но случилось что-то невероятное. Вдруг Зевс схватил ее, когда никто не ожидал от него такого и подвесил за ноги между небом и землей. Ему робко напоминали то одни, то другие боги, что она его жена, мать его детей. Но Зевс ничего не хотел слушать. Он приказал ее снять к вечеру, но предупредил, что в следующий раз не будет так великодушен, она не может рассчитывать на его милость. Издалека глядя на Геру, Афродита спросила у Афины:

– Зачем ей это нужно? Разве нельзя помолчать и сделать вид, что в этом мире ничего не происходит? Она так упряма и глупа, что за все века с ним рядом не понимала – с ним бесполезно бороться.

Сам Зевс не мог вспомнить те времена, когда был спокоен и счастлив с Герой. Конечно, он был в чем-то виноват. Зевс и не отрицал этого. Но почему она так невыносима?

№№№№№№№№№№

Тогда и вспомнил Зевс самые страшные минуты, такую ярость, которую ему устроила Гера.

Змей около колыбели новорожденного Алкида, а разве собственного сына, который по ее разумению был недостаточно хорош, она не сбросила с Олимпа. И хорошо, что ему удалось всеми правдами и неправдами вернуть Гефеста назад, иначе бы он ее вот так же сбросил, даже глазом не моргнув. Нет, надо было признать, что в жены ему досталось бессердечное чудовище, трудно было сделать выбор хуже этого, как Посейдон с Аидом должны были над ним потешаться.

Но и Гера в те минуты отчаянья вспомнила о том своем позорном поступке. В минуты разочарования она не задумывалась о судьбе ребенка. Но когда гнев и ярость немного утихли, она послала за старухой Сивиллой, чтобы расспросить ее, что же будет с Гефестом дальше.

– С ним не случится ничего страшного, – тихо говорила та, – разве нимфы допустят того, чтобы он страдал со дня рождения.

Но как-то насмешливо прозвучали эти слова, в них не было сочувствия, скорее старуха ее старалась в чем-то попрекнуть. Да разве сможет та понять ее потаенные чувства и желание во всем и всегда быть лучшей? Разве сама она когда-то любила Зевса, как же она может понять ту, которая стала его женой. Да и парень, когда подрастет, вряд ли сохранит к ней добрые чувства?

Теперь она кажется ему злодейкой. Больше ничего не сказала старуха, но можно себе представить, какой подарок ей готовит ее отвергнутый сын.

На Геру в те дни навалилось слишком много бед и волнений, недаром говорят, что беда никогда не ходит одна. Она перестала волноваться о потерянном сыне. Но как выяснилось, успокоилась слишком рано. Все было как всегда. Она снова узнала об измене мужа. Странно, но сих пор никак не могла к этому привыкнуть.

На этот раз у Селены должен был родиться ребенок. Тогда ее волновало и интересовало только это, а о рожденных и где-то подраставших детях пусть заботятся другие.

Глава 18 Насмешка

Гера тут же бросилась к Зевсу – не видеть же ей и ждать, пока свершиться черное дело. На этот раз Зевс отделался шуткой.

– Он даже твоих детей превзойдет во всем, – услышала от него истерзанная и сама несчастная из жен – Гера.

– Ты запомнишь навсегда свои слова, дорогой! – очень тихо говорила она.

Зевс все слышал, и не сомневался, что это не просто угроза. Стала она лихорадочно думать о том, что же ей предпринять на этот раз. Месть должна быть громкой и пламенной, чтобы другие, те, что только рвутся в его объятья, задумались раз и навсегда. Пусть на этот раз он все сотворит своими, а не чужими руками. Раньше на подобное коварство она бы не решилась, но со временем все меняется.

№№№№№№№№

Семела в те времена была влюблена, спокойна и счастлива. А любил ее таинственный и прекрасный незнакомец. Потому и считала, что весь мир должен радоваться вместе с ней. Она с радостью приняла в дом новую служанку, тем более, что та казалась милой старушкой, и не видела наивная девица в ней никакую соперницу.

Незнакомка не стала рассказывать, кто она такая и откуда пришла, а та ее не расспрашивала, боясь обидеть подозрением.

Старуха казалась такой кроткой и доброй, просто чудо как повезло возлюбленной ЗевсаСемела знала, что только верная служанка скрасит часы одиночества, и бесконечного ожидания, когда ее возлюбленного не было рядом, да еще в то время, когда она ждала ребенка.

Семела испугалась, когда от возлюбленного не было никаких знаков, не мог же он ее бросить, когда все так хорошо начиналось.

Старушка же рассказывала историю о том, как ее когда-то бросил муж, и на что-то намекала.

Но в ужасе и слезах даже не слушала ее несчастная девица.

– Твой-то вернется, дорогая, уж поверь мне, никуда он от нас не денется, – я умею гадать и вижу грядущее. Он будет с нами, мы не отпустим его просто так, ведь и ребенку твоему нужен отец, чего ему расти сиротой.

Семела убедилась, что старушке и на самом деле многое ведомо.

– Но чтобы удержать его тебе надо придумать что-то серьезное, возьми с него клятву, что он исполнит любое твое желание, вот и ладно будет.

Семела с ней согласилась, она привыкла доверять своей служанке, наивность и глупость много бед приносит, что чтобы так, наверное никогда не было прежде. Когда под покровом ночи таинственный незнакомец все-таки появился, Семела решила осуществить все, о чем они говорили со старушкой накануне.

Зевс чувствовал перед ней свою вину, вот и дал поспешно клятву, ему поскорее хотелось оказаться на ложе любви вместе с нею. Да и не задумывался он о том, какое это будет желание, не до того ему было в тот миг….

На многое мог в то время согласиться Зевс. Тогда он еще до конца не понимал насколько коварна и страшна Гера. И он не подозревал, что она где-то поблизости.

– О чем же попросить мне его? Пусть он во всей красе и блеске пред тобой предстанет, тогда ты и увидишь, кто таков твой возлюбленный, ты же должна это знать.

И снова согласилась со старухой Семела. И передала она Зевсу слова старухи. Зевс после этого пришел в ужас, но было поздно. Ведь слова клятвы он уже произнес и поклялся водами Стикса, что исполнит все, чего бы она ни попросила.

Долго ждали Зевса и Старуха и бедная девица, наконец он явился снова. Страшный блеск осветил покои несчастной девицы. Гера бросилась туда, нимфы побежали за ней, понимая, какая беда может случиться…

Кто-то бросился за Гипносом, чтобы можно было усыпить Зевса, увести его оттуда… Они должны были как-то спасти глупую женщину и еще не рожденного ребенка.. Но все было слишком поздно.

– Пусть что угодно явит, – твердила Селена, – но я его удержу, и я с ним потом непременно останусь. Он будет моим, кто бы он не был.

В тот миг все вокруг вспыхнуло ярким пламенем. Засверкали молнии, громы загрохотали вокруг.

Едва она на него взглянуть успела, может и поняла наконец, кто перед ней таков, только было уже поздно. Тут же глупая девица и упала бездыханно и больше не шевелилась.

Зевс тут же бросился к ней. Но его возлюбленная была мертва. Только оказавшемуся рядом Гермесу удалось разворовать ее живот и выхватить тело младенца. Они оба направились прочь.

Гера посмотрела на все, что происходило, и чуть позднее ушла прочь. Они направились прочь. Она не сомневалась в том, что все обратилось в прах, младенец, но выживет ли он, это еще вопрос.

– Ты слишком глупа и наивна, потому так и случилось, – на прощание размышляла Гера… Тревога терзала Геру, Зевс не простит ей всего, что случилось, и теперь ей нужно было думать, как оправдаться и защитить себя.

Она поднялась на Олимп и затаилась, не проронила больше ни звука. Но ведь и она сама никогда так жестоко не поступала.

№№№№№№№№№

Гермес тем временем отнес маленького Диониса к сестре Семелы – Иноне и ее мужу – царю Афамансу.

Как только Гера об этом узнала, она снова потеряла покой, нужно было расправиться с младенцем. Не долго думала на этот раз умирающая от ревности коварная богиня, наслала она на царя безумие…. Только и Гермес не зевал в это время, он следил за герой и ждал чего-то подобного.

Глава 19 Происшествие

Бедная царица все поняла в один миг, схватив сына, она бросилась бежать без оглядки. Гермес успел выхватить ребенка, сына Зевса. Безумный царь смог причинить вред только своей собственной семье, сын Зевса оказался спасенным в тот же миг. Но чтобы Гера не смогла добраться до младенца, оставили его на время в виноградниках.

Гера узнала, что погубила напрасно три невинных жизни, но цели своей так и не достигла. Тут она и остановилась, зная, что и без того она зашла слишком далеко. Разве может верховная богиня с людьми, да еще с младенцами связываться? Вот что творит ревность, как она до такого докатилась?

Гефест узнал о последних происшествиях и о жестокости матери. Стало ему горько и обидна из-за всего, что случилось и с ним и с людьми на земле. Понял он, что пора ей свой дар отправить. Раз она никак не желает уняться. Он оглядел со всех сторон прекрасное золотое кресло, похожее скорее на трон, попросил Гермеса его на Олимп доставить.

– Скажи, что это ей в знак нашего примирения, на ее зло хочется мне ответить добром

Даже Гермес не усомнился в том, что Гефест так и поступит, чтобы исправить все те беды, которые его матушка натворить успела. Нет, он не может даже Гере причинить зла, слишком простоватым и бесхитростным казался. А как только увидела богиня такое великолепное кресло невесть откуда взявшееся, так и поняла, что это будет лучшим даром для нее, никто прежде не делал ей таких великолепных подарков.

Гера не долго медлила, она застелила кресло и уселась на него величественно, решив испытать и посмотреть, как она в нем будет смотреться. Но что произошло в следующий миг? Она просто никак не могла пошевелиться. И тут же оказалась прикованной со всех сторон. Как она могла быть такой доверчивой, разве месть – это не холодная закуска.

Как не пыталась Гера освободиться, ничего у нее не получалось… Раньше надо было думать, теперь, наверное, она навсегда останется в кресле, и Зевс этому будет несказанно рад, ведь она не сможет больше прогуливаться по земле и мстить всем, кто будет с ним в ближайшее время. Уж не договорился ли он обо всем с Гефестом, вряд ли без него парень пошел бы на такое.

Вот какую ловушку она для себя приготовила, и что теперь делать?

В какой-то мере ее судьба была такой же как у Прометея, только его отправили подальше с глаз долой, она же все еще тут оставалась, все боги узрят ее плачевное положение.

№№№№№№№№

Несколько дней провела Гера в проклятом кресле, тогда никому до нее не было дела, казалось, что это навсегда, наверное, Прометея быстрее освободят, чем ее из этого плена.

Зевс не скрывал радости, видя, что она не следует за ним, ему спокойно модно было оставаться там, где хочется, делать то, что вздумается. Тогда Гера и взмолилась о пощаде, ей не хотелось больше этой неподвижности и позора. Как только появился Гермес, она потребовала:

– Отправляйся к Гефесту, пусть он возвращается, на него последняя надежда.

– Я пойду, но не уверен, что смогу уговорить его. Он страшно обижен на тебя и слишком много бед перенес по твоей милостью. И понятно было, что если Гефест откажется, то Гера навсегда останется пленницей.

Гера же дала себе слово, что если Гефест ее освободит, то она никому никогда не станет больше мстить.

– Ни с кем из своих обидчиков я не стану связываться.

№№№№№№№№

Тем временем Гермес отыскал Гефеста, начал обхаживать его и уговаривать. Но Гефест не собирался его слушать.

– Я не вернусь туда, откуда меня младенцем безжалостно выкинули, – твердил он. – Мне нет дела до его бед и проблем, пусть она сама разбирается с тем, что с ней случилось.

Он оказался твердым, казался почти жестоким, кто бы мог подумать, что это такая мощь и сила. Гермесу ничего не оставалось —только попрощаться, но он лишь сделал вид, что ушел, как всегда, Вестник решил прибегнуть к хитрости.

– Я не могу без него вернуться. Да и Геру надо освободить, что будет на Олимпе, если она останется прикованной, с нас хватит и Прометея.

Гефест жесток, но не стоить Геру так наказывать. Пусть ее спасет тот, от кого она так упорно старалась избавиться. Этой ей будет хорошим уроком. Тогда, недолго думая, он отправился к Дионису. Его любимец в те минуты веселился вместе со своими девицами и сатирами.

– Мне бы его заботы, – тяжело вздохнул Гермес, – ему нет дела до того, что творится в мире.

– Ты должен проучить Геру, – потребовал он, стараясь охладить пыл своего воспитанника.

Но сделать это оказалось не так просто.

– Пусть она устыдится своих поступков, сколько уже пострадало из-за нее, а так всем спокойнее.

Дионис был обязан жизнью Гермесу и не мог долго с ним спорить. Оставалось только подождать, пока бог свободы протрезвеет и придет в себя.

Глава 20 Появление Диониса

Тогда снова появился Гермес. Но он ни о чем больше не просил Гефеста, что должно было того сильно удивить. Кажется тот забыл и о Гере, и о кресле, к которому она была прикована. Но ведь никто не смог бы ее освободить, кроме него самого.

Гермес делал вид, что он пьет сам. Только наивный кузнец мог поверить такой простоте и хитрости. А может Гефест просто был обманываться рад.

Сам же Гефест скоро был совершенно пьян, так, что уже ничего не понимал, не видел и не слышал. Тогда он свистнул Диониса, они погрузили Гефеста на осла, привязали его хорошенько, чтобы не свалился по дороге, и помчались туда- навстречу своим близким и дальним.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.