# Праздник жизни

Галина Марковна Артемьева

«Каким-то образом у Вальки из пятого подъезда начали исполняться все желания. Абсолютно все. Что ни пожелает – хопа – есть. Причем это не сказка, и не надейтесь.

У нее и до того не все в порядке было с мозгами. Нервных клеток, типа, перебор. Генетика такая. Взять хотя бы ее имя. Валентина Владимировна Федоткина. Да? Как же! Ничего подобного…»

Рассказы Галины Артемьевой – мудрые, тонкие и честные. Все они – о нас, обычных людях, живущих своей привычной жизнью. Это истории о радости и печали, об искушениях и тех обыденных чудесах, которые порой спасают нас в самые тяжелые моменты, о равнодушии и безграничной любви.

Каким-то образом у Вальки из пятого подъезда начали исполняться все желания. Абсолютно все. Что ни пожелает – хопа – есть. Причем это не сказка, и не надейтесь.

У нее и до того не все в порядке было с мозгами. Нервных клеток, типа, перебор. Генетика такая. Взять хотя бы ее имя. Валентина Владимировна Федоткина. Да? Как же! Ничего подобного.

Родилась она 1 мая. Майские праздники – они длинные. А 1-е – только начало. Ну, она, маленькая, родилась и спит себе. Ничего не хочет, лишь бы в покое оставили, пупок не теребили и соседи по камере чтоб не очень надрывались от голода. Спит. А папаша ее как раз бодрствует. Совсем наоборот даже. Смотрит передачу: оперетту «Сильва» и празднует. Отмечает Первое мая. Тут звонок. Теща уже все знает. Что Валька у него родилась. Она орет зятю в барабанную перепонку: «Доча у тебя, три пятьсот!!!!!!» А в другой барабанной перепонке трепещет:

«Ах, Сильва, Сильва, тру-ля-ля!» А он давно уже приметил, что Сильва, эта крупная прыгучая баба с грудями наружу, аккуратными усиками и широченным крупом, – прям красивей всех будет. Ничего, что ей лет под шестьдесят (это он так сам в начале действия вычислил, потому что ее данными еще его дедушка восторгался). Ничего, короче. Это незаметно совсем. Зато голос! Зато красота! Эх, да за такую ниче не жалко! Праздник! Он даже в тумане слез протягивал ей доверху нацеженный стакан, последним делился!

И тут звонок. Доча! А там – Сильва. А тут – стакан. Все одно к одному. Он и всхлипывает теще в ответ: «Сильва!» – «Чево Сильва?» – «Доча моя будет Сильва – вот чево!»

А теща обрадовалась. Она тоже романтик была, о красивой жизни мечтала, оперетту не раз слушала, Сильве завидовала: старше, мол, ее, тещи, а уже народная. Так что тут мечты о празднике жизни совпали полностью.

Мать выходит из роддома, в кульке Вальку выносят. Она, мать, ее к тому времени грудью кормила как Вальку. Валентинку. У нее запросы-то были повыше тех, с Сильвой. Она решила Вальку в космос запустить. Весь мир чтоб узнал. Тем более получалось сочетание: Валентина Владимировна. А? Как первая на свете женщина-космонавт. И новая Валька чтоб повторила подвиг той. Хотя тогда уже бум на космонавтов прошел, но Валькина мать помнила свое детство, улыбку Гагарина и решила осуществить свою мечту через Вальку. Тем более отчество позволяет.

А те ей: Сильва. Нет, говорит: Валька. А майские, заметьте, все продолжаются. Они у нас долгие: там два, там два, выходные, тыры-пыры, перенос. Если б не майские, Вовка б (папка Валькин) все б понял. Пошел навстречу мечте. А так он как начал с Сильвой на пару отмечать, так и забыть ее не мог. Сильва! И в слезы. И как загс открылся, тут же дочу зарегистрировал Сильвой Владимировной.

Но мать упорно звала ее Валькой. Такой вот дуализм получился. Как теперь бы сказали: инь и янь. То есть мужское начало в Вальке называлось Сильва, а женское – Валька. Хорошо там, за границей, люди живут свободно: можно давать несколько имен. А у нас даже такого права человек не имел. Одно имя, одно отчество. Фамилий, правда, могло быть две, через черточку. Только зачем Вальке быть Федоткиной-Анчуткиной? А Сильве тем более. Тем более что мать ни за что не согласилась бы на двойное имя – Валентина Сильва Владимировна. Ей нужно было, только как она мечтала. И больше никак. Так Валька стала подпольной космонавткой. Потому что по документам проходила как Сильва.

Она уже в детстве от других отличалась: все любят, когда их в детсаде или в школе зовут по имени, а она – нет. Только на фамилию откликалась. Потому что по имени-то ее никто и не звал, а дразнили Слива (из-за Сильвы). Если б Валькой была, тоже б дразнили, но как-нибудь по-другому. Только каждому дано обижаться именно на свое прозвище. В данном случае – на Сливу.