Дмитрий Веденяпин
Что значит луч

1
Озарение Саид-Бабы

1

Вдруг начались серьезные дела.
Как бы погасли солнечные пятна.
Жизнь, что была, взяла и уплыла,
Как облако, немного безвозвратно.

На яблоне сидит «павлиний глаз»,
«Лимонницы» калитку украшают,
Мерцая, «адмирал» пустился в пляс…
Но бабочки уже не утешают.

Горит отдельно эта красота,
Отдельно птицы тенькают и вьются.
Старик в пенсне кричит: «Я сирота»,
Смешно кричит, и в зале все смеются.

Однажды, сорок лет тому назад,
Я тоже был один на целом свете:
Проснулся – дом молчит, и дачный сад
Молчит, пустой, и в нем сверкает ветер;

Мир обезлюдел; никакой мудрец,
Я точно знал, не сможет снять проклятье,
Пока между деревьев наконец
Не замелькало бабушкино платье.

Приходит страх, и смысл лишают прав.
Недаром в мире пауза повисла
Как грустная неправда тех, кто прав,
И стрекоза «большое коромысло».

В огромном черном городе зимой
Метет метель на площади Манежной,
И женщина, укрывшись с головой,
Лежит без сна в постели белоснежной.

Был смысл как смысл, вдруг – бац! – и вышел весь,
А в воздухе, как дым от сигареты,
Соткался знак, что дверь – не там, а здесь
В пещеру, где начертаны ответы

На все вопросы: о природе зла,
Путях добра и сокровенной цели
Всего вообще… Серьезные дела!
Я ж говорил! А вы: «Мели, Емеля».

2

Стеклянная дверь, ночь и лес звезд,
И просто лес, и море холмов, и просто
Море, и – меньше секунды (прост
Странный совет) нужно – не девяносто

(В том-то и дело!) лет, чтобы понять: судьба —
В буквах как звездах-снах в небе пустыни.
«Птица, кот и собака, – крикнул Саид-Баба, —
Вы свободны отныне!

Трусость, спесь и предвзятость мешали мне видеть свет, —
Спохватился Саид, от восторга шатаясь как пьяный, —
Вот и дверь, – ахнул он, – если так, может быть – разве нет? —
Просто дверью – стеклянной».

2003

Whistle

«Эл» сгорела на солнце и онемела.
«Тэ» упала с лестницы и – хана.
Буква в данном случае – призрак тела
Музыки без музыки, панцирь сна,
Как песком, набитый какой-то кашей
Из любви, несчастий и похорон.
Мы кричим и машем, кричим и машем,
И бежим навстречу… но это сон.
Сон, как лес, где медленно и лучисто
Ходит свет над сбившимися с пути,
А неявный смысл и значенье свиста
Стерегут оглохшие «Эйч» и «Ти».

2002

«Если слишком долго заглядывать в бездну…»

Если слишком долго заглядывать в бездну,
Можно увидеть – фигу,
Или фикус в раковине подъезда,

Там, где черная плитка, или белая плитка.

За огромным окном шитый белыми нитка —
Ми (фа-соль) – снег, и дрозд, привыкающий к снежному
сдвигу,
Как горелая спичка, сидит на щербатой дощечке.

Негр внутри телевизора, сбитый зеркальной подсечкой,
Отражается в крышке рояля и – в брошке консьержки,
читающей книгу.
2002

«– Благодать – не морошка, ее не бывает немножко…»

– Благодать – не морошка, ее не бывает немножко,
Отлетела – и нет.
А когда отлетит, нас бросает и кружит, как ворох
Жухлых листьев… Монах отражался в глазах, как в озерах —
Перевернутый свет.

Не шагнешь – не поймешь, что к чему под чернильной
водою:
Торф ли там, или ил.
Что ж стоишь, словно ты – новоявленный дедушка Ноя,
Юный Мафусаил,

И не несколько жалких «ку-ку» и сомнительных «охов»,
А века и века
Будешь зорко бродить по лесам, как писатель Набоков,
Разве что без сачка…

Мимо бабочек-шахмат, сквозь отсветы, вспышки и блики,
Уходя на войну,
Заскользить, замечтавшись – о чем? – по-над морем
черники,
И очнуться в плену.

Ведь неважно, кто ты на доске: ферзь, король или пешка —
Продырявлен твой щит.
Черный поп в клобуке, соловецкий монах-головешка
Знал, о чем говорит.
2002

Раньше лучше было…

Какие были времена!
Теперь не то – Бен-Ладен, Путин…
А раньше – сосны, тишина,
«Во всем… дойти до самой сути».

С утра по выходным мячи
И люди прыгают на пляже,
И запах тины и мочи
В кабинках и не только даже.

В лесу, оправленном в закат
(Где комары звенят, зверея),
Прекрасные московские евреи
О Мандельштаме говорят.

2004

«Белила, простыни… Словом, вокруг зима…»

Белила, простыни… Словом, вокруг зима.
Снулое солнце тускло, как бы сквозь воду,
В растерянном воздухе, тая, следит с холма
За маленьким пешеходом.

Все белое-белое… Круглый, как анальгин,
Пруд совеет в снегу; в полвысоты кружится —
Плавает над дорогой ворон: один в один
Длинная брейгелевская птица.

Все белое-белое… Лишь человек одет
В траур, да брат его в небе темен —
Спелись, вернее, скаркались, что этот белый свет
Только снаружи бел, а внутри – вероломен.
2004

«Что говорить о прочих, если даже…»

Что говорить о прочих, если даже
Мужик не перекрестится, пока
Не грянет гром и не пробьет в пейзаже
Пробоину размером с мужика.

Но иногда (возможно, это сны),
Речь, в сущности, о музыке – возможно,
Какой-то неземной и невозможной —
Случаются включенья тишины.

Последняя петарда, свистнув, косо
Взмывает в небо – бах! – немая взвесь…
И только выпь о четырех колесах
Кричит во весь…

И что-то есть, по крайней мере, то,
Чем дышит летний двор в объятьях ночи:
Негадкий смысл, неплоский мир, короче,
Надежда – сами знаете, на что…
2004

«Субботний день» Андре Дерена

Если картина – зеркало, это шанс…
Стол на боку в обратной перспективе…
То, что казалось скукой par excellence,
День ото дня кажется все счастливей.

То, что казалось мраком, бредом вещей,
Гимном унынию, нелепой хвалой укоризне,
Стало казаться венцом благородства – вообще,
Чудом подлинной жизни.

Видимо, дело в серьезности… Время идет
Или висит вполводы, как у Робина Крузо,
Между домиком шкапа и небом, свободное от
Несуразных иллюзий.

«Натюрморт съел людей», но Живой, поглядев с высоты,
Просто так, не за что-то
Возвратил их назад и во мраке зажег, как цветы,
Не нарушив субботы.

2004

День прозы

Мама смотрит в шкаф – там ночует свет.
Под землей шумит поезд.
Время держит речь, но не слышно слов,
И тогда – сейчас – что-то происходит.

И, вообще, слова – жухлая трава,
Мутная река – тонешь.
Помнишь солнце, дверь, подоконник, снег,
Мама смотрит в шкаф – слов не помнишь.

А теперь того, не пойми чего:
Рюмки, что твои слезы,
Тенькают, лучась – добрый КГБ
Отмечает День прозы.

Говорят слова – горе не беда,
Буквы говорят, звуки…
Мама смотрит в шкаф – свет, который там,
Освещает ей руки.

2004

«Как в кровати между папой и мамой…»

Как в кровати между папой и мамой
Пьешь бессмертие… А, может быть, все мы
Просто знали про незнанье Адама,
Потому что были ближе к Эдему?

С каждым годом жизнь вокруг безадамней,
Безэдемней – что же тут удивляться?!
Даром что ли там мы все вверх ногами,
Как в утробе, чтоб удобней рождаться?

Дальше от, но к значительно ближе.
Tout le reste, конечно – литература.
Может, я еще возьму и увижу
Маму, папу, бабушку, бабу Нюру?..
2004

«В тесноте скрестившихся плоскостей…»

В тесноте скрестившихся плоскостей
Луч, как чижик, скачет туда-сюда,
Чистый Чехов – вечером из гостей,
Утром в гости: пьеса про «нет» и «да»,
Вдох и выдох… Мир, чей мир не спасти,
Ищет мира, лезет лучом в глаза,
Окликает, верит в тебя почти
Бесконечно – если тебе не за.
2005

«Что такое стихи?…»

Что такое стихи?
Гармонь в землянке?
Безутешный роман в Париже?
Или бабочка на полянке?
Бабочка – ближе.
2005

2
Облако, прошитое пунктиром…
(пять стихотворений из восьмидесятых)

Отражение

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.