Сисилия Берг

«Геракл»

Смех катером прибыл на круизное судно «Геракл», когда оно находилось в Желтом море и готовилось к отплытию. Он поселился в номере на седьмом этаже. Почему-то для него было важно поселиться именно на седьмом этаже. Подсознательно он понимал, почему, но не позволял себе в этом признаться. В номере Вирджи жил сухой неразговорчивый норвежец, с которым Смех столкнулся в коридоре, когда направлялся в ресторан пообедать. В ресторане Вирджи не появлялась. Пообедав, Смех переоделся у себя в номере, взял полотенце и направился к бассейну, чтобы искупаться и позагорать. Он вдоволь наплавался в бассейне с морской водой и, нежась в шезлонге, смотрел на морские пейзажи. Зеленый берег с обильной, сплошной кудрявой растительностью радовал глаз. На берегу среди зелени виднелись затейливо гнутые крыши домов. По морю плавали с загнутыми носами лодки и парусные суда. Их корпуса были так изогнуты, как будто хотели опровергнуть правильность и надежность прямых линий. Не зря какой-то китайский мудрец сказал: «Прямая дорога только та, которая быстрее приводит к цели, если даже она извивается». В этой фразе скрывается философия востока. Рыбаки без суеты делали в море свое нехитрое дело. На «Геракле» прибавилось азиатских женщин. Их лица выглядели несколько плоскими. Зато их щеки казались заметно круглее узких, сухощавых бедер. Они загорали у бассейна, подставляя от природы миниатюрные и бронзовые тела солнцу. Некоторые представлялись вполне симпатичными. У бассейна Смех встретил знакомые лица. Эти люди держались немного отстраненно и чувствовали себя на судне старожилами. Среди их числа Смех отметил несколько английских семей, которые знали, как нужно себя держать, как нужно жить и на всех остальных посматривали со сдержанным высокомерным достоинством.

Отдаваясь созерцанию, Смех блокировал для доступа свою память и постарался забыть свою суть. Он сидел у бассейна, ощущая себя то легким ветерком, который подгоняет и теребит рыбацкие лодки, то лучами солнца, которые гладят всех женщин по самым нежным местам, то птицей реющей в завидной неподвижности перед ним за бортом. То он превращался в старого рыбака под утлым парусом, которого дома ожидала желтая стареющая жена и маленькие дети. То он смотрел на уплывающую вместе с берегом зеленую гору, за которую садилось солнце. И ему казалось, что он сам превращается в эту чудесную гору, которая создает своим присутствием вековой, тысячелетний пейзаж. Точно так день за днем солнце садилось за гору. По горе ходили люди, которые жили на ней, и которых теперь нет. И желтое пятно солнца, прячась за горой, подсвечивало ее с другой стороны, создавая сказочный ореол сияния.

Смех сидел в шезлонге. Руки, ноги и все тело, все его мышцы были расслаблены. Через несколько часов неподвижности, засыпая и просыпаясь, он достиг того состояния, когда кажется, тебя вообще нет. Ты все это видишь не как участник жизни и человек, а как частица всего этого. Ему казалось, что он раздарил себя всему окружающему: воде, камням, деревьям, предметам природным явления. Он знал это состояние и знал, что это и есть вершина отдохновения. Он некоторое время наслаждался этим своим чувством растворенности во всем, пока ему не захотелось вернуться в телесный мир, где тела и вещи вступают во взаимоотношение. Он собирался это сделать, просто дотронувшись до чего-нибудь. Он лежал в шезлонге и не чувствовал под собой твердой основы. Он как будто парил над всем. Чтобы это изменить, ему достаточно было поднять руку и потрогать себя, шезлонг, полотенце, тапочек, потрогать любую вещь, чтобы вступить с ней во взаимодействие, осуществить контакт и подтвердить, что он все-таки есть как объект, тело. Но ему этого не удавалось. Он не мог заставить себя пошевелить даже пальцами рук и ног. Он собирался это сделать, но не хотел себя заставлять нарушать свое состояние, потому что в нем, в этом его состоянии неподвижности пряталась бесконечность жизни. Он снова вспомнил Вирджи. И вдруг в какой-то момент услышал ее голос. Ему показалось, что он слышит ее голос. Он вздрогнул, приподнялся и оглянулся. Нет, показалось. Именно показалось. Он встал и прошелся по палубе. Да, ему это именно показалось. Ее не было у бассейна. Он снова сел как прежде в шезлонг. Попытался занять прежнюю позу, но не смог достичь прежней отрешенности. Ощущение бесконечность жизни исчезло. Неподвижность вернулась, а бесконечность стала иллюзорной. Что-то нарушилось, когда он вздрогнул и приподнялся. Безмятежная иллюзия неподвижности пропала вместе с самой неподвижностью, которая украла у него ощущение бесконечности.

После ужина он захватил из номера плед и снова вышел на открытую палубу к бассейну. Солнце скрылось за горой. И сама гора скрылась вместе с берегом. Синь надвигающейся темноты покрыла море покрывалом, сотканным из тумана. Он отдыхал, стараясь постичь неподвижностью смысл жизни и вечность. Он только не знал, можно ли постичь неподвижностью смысл жизни и вечность. Он этого не знал, но все равно это делал. Как бывает, когда делаешь что-то и думаешь, что у тебя обязательно получится, что ты задумал. Ты надеешься на это и делаешь, потому что не можешь не делать.

Когда он открыл глаза, горели тусклые палубные огни. У борта стояла изящная девушка и смотрела в море. Она то ли о чем-то думала, то ли просто ей захотелось побыть одной. «Вирджи», – подумал Смех. Он снял с себя плед, поднялся на ноги. «Вирджи», – подумал он снова и пошел к ней.

– Вирджи, – чуть слышно позвал он, боясь снова нарушить иллюзию неподвижности.

Он не верил своим глазам, не верил, что это Вирджи. Но он очень хотел, чтобы это была она.

– Вирджи, – позвал он громче. – Вирджи…

– Что? – обернулась девушка. – Что вы хотите?

Это была не Вирджи, но Смех почему-то не хотел в это верить.

– Вирджи, – снова позвал он, надеясь, что его узнают, и подошел еще ближе.

– Вы ошиблись, – сказала девушка.

Смех замолчал и замер. Девушка отвернулась. И тут он услышал, что она всхлипнула.

– Что с вами? – спросил он. – Вы плачете?

Она ничего не отвечала. Если раньше она стояла неподвижно, то теперь ее плечи вздрагивали. Когда он подходил, ему казалось, что перед ним молодая женщина с красивой фигурой. Но как только она обернулась, он увидел, что это симпатичная девушка.

– Вам надо успокоится, – сказал Смех разочарованно и грустно. – Принять успокоительное… Лучшего успокоительно, чем коньяк, я не знаю. Здесь становится прохладно. Пойдемте в бар.

– Нет…

– По вашему, лучше зябнуть и плакать?

– Нет.

– Что нет?

– Я не пойду… Он там…

– Кто он? Где?.. Не смешите меня. Здесь баров, как звезд на небе. Мы пойдем в любой другой.

Смех посмотрел за борт. Ему вдруг стало очень грустно оттого, что он обознался. И еще оттого, что около него стоит и страдает милая девушка, похожая на Вирджи. И где-то далеко, может быть, также стоит Вирджи и, может быть, плачет. Почему-то она плачет. Она ведь может плакать. Тогда она сказала: «Не ищи меня. Я сама тебя найду…» Но как она может его найти. Где он? И где она? Ему стало жалко ее. И ему стало жалко эту девушку. Он положил ей руку на голову и погладил. Так гладят детей, которых хотят успокоить. Девушка посмотрела на него с удивлением. Она начала успокаиваться. Наверное, ей польстило, что он не стал к ней приставать. И удивило, что он по-отечески положил ей руку на голову и погладил. Смех вдруг прочитал ее мысли и понял, что так когда-то в детстве гладил ее по голове отец. И сейчас здесь произошла связь времен. Ее удивленный взгляд на него подтвердил, что он прав. Она затихла. Они стояли и молчали. Потом она сама начала рассказывать свою драматическую историю.

– Я его любила… Сильно любила…

Он обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Если бы кто только знал, как я его любила.

И С меху показалось, что он это знает.

– Но я ему нужна была для другого. Да… Для другого… Когда я поняла, для чего я ему нужна, было уже поздно. Он оказался обычным сутенером. Все время подкладывал меня богатым клиентам и зарабатывал деньги. Теперь я так больше не могу и не хочу… Но он меня не отпускает. Я несколько раз пыталась от него сбежать. Его люди меня ловили и возвращали… Потом они меня били… Если бы кто только знал, как они меня били…

И Смеху показалось, что он знает, как они ее били. Он живо представил себе эту картину.

– Видите, я дрожу… Стоит мне вспомнить это, как я начинаю дрожать… Я их боюсь…

«Обычная история, – думал Смех. – Девушка хотела больше, чем получила. Она хотела все и сразу – любовь и деньги. Но так не бывает. Потому что «все и сразу» человек получает только вместе со смертью, если он чего-то достигал и смог достичь. У него все есть, и ничего нет». Ему почему-то захотелось помочь этой девушке. То ли потому что она чем-то походила на Вирджи, то ли потому что Вирджи могла оказаться точно в такой же ситуации.

– Пойдем, выпьем, – снова предложил он. – Тебе нужно успокоиться.

– Да… Мне нужно успокоиться. Мне нужно выпить…

– Как тебя зовут?

– Лиз… Меня зовут Лиз. И я пойду в бар. Да, – сказала она отважно. – Я пойду с тобой в бар. Только я не знаю, как тебя зовут.

– Я тоже не знаю, – ответил Смех и на ее вопросительный       взгляд добавил. – Я забыл.

– Как же тебя называть? – спросила она.

– Называй меня просто Рассветом.

– Рассвет? Почему Рассветом?

– Потому что ты сейчас живешь в ночи. А я хочу, что бы у тебя наступил рассвет. Я хочу стать для тебя Рассветом.

– Ты странный… Хорошо. Я буду тебя звать Рассветом. Если ты этого хочешь.

– Пойдем…

– Пойдем… Мой Рассвет!..

Они пошли в бар. Смех любил ходить в бар на третьем этаже. Ему там нравилась обстановка и курносый бармен. Он понимал Смеха и других посетителей с полуслова. Бывают такие бармены, которые умеют раствориться в желаниях посетителей. Не выражают что-то из себя, не демонстрируют себя и свое умение. Они стараются делать свое дело так, чтобы другим было хорошо, и забывают про себя.

– Садись, – показал Смех девушке за свободный столик. – Я сейчас.

Он подошел к бармену и показал два пальца. Это означало, что он сегодня вдвоем.

– Два коньяка, – сказал бармен. – И два сока.

Смех кивнул и пошел к Лиз. Они сидели за столиком и пили коньяк. Лиз рассказывала о себе.

– Я родилась в Словении. Мой папа англичанин, мать француженка. Бабушка русская…

– Дальше можешь не продолжать, – улыбнулся Смех. – Сейчас в мире все так перемешано.

– Не знаю, почему так. Мы все ищем лучших мест. И не сразу и не всегда находим то, что нужно, – сказала она.

– Да. Раньше было не одно великое переселение. Люди поднимались и целыми племенами искали лучших мест. Сейчас время индивидуалистов. Каждый это делает сам для себя.

– Ты тоже много путешествуешь? – спросила она.

Он кивнул.

Они продолжали пить коньяк. Он слушал ее болтовню. Все женщины любят поговорить, особенно, когда их слушают. Едва коньяк заканчивался, он поднимал два пальца, и официант приносил еще.

– Вот ты где? – послышалось рядом.

Лиз вздрогнула.

– Кто это? – спросил Смех.

Он обернулся и увидел нависшего над ним, словно гора, китайца.

– Я – Ван Йонг, – сказал китаец так, как будто он был Мао Дзедуном, Лениным, Гитлером или Мадонной. – Запомни, – закричал он. – Я Ван Йонг.

– Я запомнил. Ты Ваня Ëжиков, – сказал Смех, внутренне рассмеялся и подумал: «Китайская мафия. Этого мне еще не хватало».

– Что? – взревел Ван Йонг. – Кто я?

Смех встал, чтобы посмотреть в глаза китайцу. Смотреть пришлось снизу вверх. Китаец оказался выше и мощнее.

– Ваня Ëжиков. Так переводится Ван Йонг с китайского языка на русский, – пояснил он.

«Дать ему «резонансного или открутить голову, – подумал Смех и увидел внутренним зрением еще двух китайцев, которые находились за его спиной. – Нет, зачем напрягаться? Я на отдыхе».

Ван Йонг попытался схватить Смеха за плечо. Смех перехватил его руку, едва она двинулась и показал свое превосходство. Йонг понял, чтобы так перехватить руку, нужно тренированной ловкостью и уметь читать мысли.

– Я заплачу за ночь, – сказал Смех, успокаивая Йонга, и подумал: «Зачем я это делаю?.. Она похожа на Вирджи. Она чем-то похожа на Вирджи…»

– Й-ох, – китаец показал три пальца и ушел. Смех понял, что три пальца означали цену за Лиз. Они некоторое время еще пили коньяк, потом поднялись и пошли к нему в номер.

– Ты ему действительно заплатишь? – спросила она.

Смех промолчал.

– Тебе нравятся мои духи? – спросила она чуть позже.

– Мне нравится в тебя все, – соврал он. Нет, он не соврал. Врут, когда хотят получить какую-то выгоду. Он просто хотел ее приободрить. – Я, если признаться, вообще не очень люблю духи. Твои слишком яркие и навязчиво сладкие. Мне хочется улавливать не запах духов, а запах женщины, который становится едва уловимым после душа с шампунем. – Он поймал себя на том, что говорит с ней, как с Вирджи. Ему не хотелось ее обидеть, но он должен был сказать, что ее духи вызывающе пахучи.

– Я приму душ, – тут же сказала она. – Я быстро. Только смою духи.

Похоже, она поняла его. Смех посмотрел на ее порывистость и подумал: «Она похожа на Вирджи. В эту секунду он думал именно так. Но уже в следующую секунду не знал, на самом деле она похожа на Вирджи или ему это кажется. Ему даже показалось, что он сам себя в этом уговаривает. И делает он это, потому что желает, чтобы это было так.

Лиз ушла в ванную. Он разделся и лег. «Она похожа на Вирджи… – думал он. – Нет… И все-таки, нет. Она не Вирджи… У нее красивая фигура. Она привлекательна. Но… Она не Вирджи… Нет, не Вирджи…»

Он засыпал. В полусне услышал, как Лиз ложится рядом и сделал вид, что крепко спит.

Утром позвонил шеф и сказал, чтобы Смех возвращался.

– Ты мне нужен. У меня для тебя приготовлен замечательный отдых на острове…

– Вы теперь станете моим личным туристическим агентом? – спросил Смех и мысленно улыбнулся.

– Да. Ты увидишь, что у меня это хорошо получается.

– Так думают все дилетанты, – сказал Смех. – Когда-то вы так говорили.

– Я для тебя разработал индивидуальный маршрут, сынок. Ты будешь доволен.

– Хорошо, я вылетаю, – сказал шефу Смех и отключился от связи.

– Что случилась? – спросила проснувшаяся Лиз.

– Вызывают на работу, – сказал Смех, положил мобильный на туалетный столик и принялся одеваться.

Лиз сидела, повернувшись к нему опершись левой рукой о постель. Она снова напоминала ему Вирджи. Он снова начал испытывать влечение к ней. Особенно его привлекала ее открывшаяся грудь.

– Хочешь, я увезу тебя отсюда?

– Да, забери меня. Забери меня…

«Я не должен был так говорить, не должен ничего такого делать и ввязываться в эту историю», – подумал Смех и позвонил администратору, чтобы узнать о катере на берег и заказать два билета на самолет из Токио.

Не успели они одеться к завтраку, как Ван Йонг позвонил ему по телефону в номер и потребовал деньги.

– Приходи после завтрака, – сказал ему Смех и бросил трубку.

Через несколько минут в номер постучали. Смех отрыл дверь и увидел Йонга с двумя помощниками.

– Я же сказал, приходи за расчетом после завтрака, – напомнил Смех и, не выдержав, дал пришедшему «резонансного».

Расчет получился короткий. Тот задергался, словно исполнял какой-то китайский национальный танец, который Смеху, надо сказать не понравился. Он схватил китайца за ворот рубашки и, отходя в сторону, дернул на себя. Йонг, не закончив танец, влетел в номер Смеха, ударился головой о шкаф при входе и повалился на пол. За ним следом в номер таким же образом влетели его двое подручных.

– Пришли и испортили аппетит перед завтраком. Кто ж так делает? – сказал Смех.

Он взял Лиз под руку, вывел ее из номера и закрыл за собой дверь на ключ. Все необходимое было при нем. Он тут же по коридорному телефону позвонил начальнику службы безопасности судна и сказал, что в его номер кто-то проник и попросил принять срочные меры. «Пусть подумают, что Йонг хотел украсть у меня трусы, – подумал Смех и мысленно рассмеялся. Ничего более ценного в его вещах не было.

– Я возьму тебе билет до Парижа, – сказал Смех.

– Разве мы не летим к тебе домой?

– У меня нет дома, – сказал Смех. – У тебя появится шанс начать новую жизнь.

– Хорошо. Мне нужно взять кое-какие вещи, – вдруг сказала решительно Лиз.

– У тебя не более пяти минут. Я жду тебя после завтрака у трапа.

Лиз бегом зацокала каблучками по коридору, доставая из сумочки ключи. Смех увидел ее после завтрака. Она сияла независимым счастьем на лице. «Да, она счастлива не зависимо от меня», – подумал Смех. – Ее счастье связано с чем-то еще».

Смеху не было дела до ее психофизического состояния. И времени для выяснения подробностей тоже не оставалось. Они сели на катер и отплыли к покрытому легким туманом берегу. У Лиз обнаружилась довольно тяжелая сумка, и Смех взялся ей помочь. Его сумка с вещами осталась в номере. Через десять минут Смех оглянулся и с уплывающего катера увидел странное. На «Геракле», который отчетливо виднелся сквозь восходящее солнце, бегали вдоль борта и махали руками три китайца. В одном из них Смех узнал Ван Йонга. «Ваня Ежиков, похоже, опоздал на катер. Он, кажется, особенно волновался и странно размахивал руками. Издали могло показаться, что трое китайцев выбежали проводить давних друзей. «Все трое остались в полном здравии и с головами на плечах», – подумал довольный собой Смех и мысленно улыбнулся.

Смех и Лиз сидели в зале ожидания токийского аэропорта Нарита. До вылета оставалось два с половиной часа. Вот-вот должны были объявить о начале регистрации.

– Это тебе, – сказал Смех и протянул электронную карточку Лиз. – На карточке некоторая сумма денег. Для начала тебе хватит.

– Спасибо, – сказала Лиз и убрала карточку в сумку.

В следующий момент Смех почувствовал, что пространство возле него зашевелилось, и внутренним зрением увидел опасность от нескольких человек. Смех повернул голову и отметил стремительное приближение трех китайцев. Это был Йонг и двое его подручных. У обоих в руках были пистолеты.

– Какая приятная неожиданность, – сказал громко Смех, мысленно улыбнулся, оценивая обстановку.

– Убью! – заорал разъяренный Йонг, глядя на Лиз.

У Смеха оставалось несколько секунд. И он ими воспользовался. Моментально сокращая расстояние, он ринулся к троице и ближнего Йонга, используя его энергию, чуть подсев, бросил через себя. Двух других, выбив у них из рук пистолеты, он тоже разбросал по сторонам и подумал: «Фейерверк из тел у меня удался». Но это оказалось преждевременным, потому что все трое вскочили и снова кинулись на Смеха. Тот схватил Йонга, дернул его на себя и перекинул через бедро. Йонг перелетел через ряд кресел и точно упал задом в коляску, из которой только что забрали ребенка. Коляска покатилась, ударилась о кресла и перевернулась. Второго Смех бросил, прогнувшись назад, через голову, во время броска, ломая ему руку, которая держала нож, и третьего, бросившегося на него также с ножом, перебросил через себя, падая на спину и упершись тому ногой в живот. Тот полетел точно в стену, головой испытал ее крепость и без сознания прилег отдохнуть от жизненной суеты. «Нет, фейерверк все-таки удался», – подумал Смех. И в это время увидел, как Йонг, поднимаясь с пола, направил на него пистолет. Но Смех не дал ему шанса пустить в ход пистолет. Он выбил у него из рук оружие, схватил его за плечи и посадил в кресло.

– Если встанешь, то ляжешь без перспективы подняться, – прошептал Йонгу Смех. – Какие претензии?

– Она взяла у меня деньги и документы, – сказал зло Йонг, указывая пальцем на Лиз.

Смех искоса посмотрел на тяжеловатую сумку Лиз, за которую та держалась обеими руками. Он взял из рук Лиз сумку, расстегнул молнию, открыл и заглянул внутрь. В сумке кучей лежали упакованные деньги и документы. Смех закрыл сумку и передал ее Йонгу. Йонг взял сумку и выразительно показал Лиз ладонью по шее. Затем он резко махнул покалеченным подручным, чтобы они шли за ним, и вместе с ними удалился.

– Зачем ты отдал ему деньги? Это мои деньги. Я на него работала пять лет… Я заработала эти деньги.

Смех сидел и внутренне улыбался.

Она пошла, чтобы взять свои вещи. Взяла свои вещи и вещи Йонга. Он не слушал Лиз, вспоминал о том, что произошло, и размышлял о женщинах. Думал о женской логике, в которой приоритет желаний берет верх над приоритетом размышлений и здравого смысла.

«Жизнь вынуждает их быть такими, какие они есть», – подумал он примирительно.

Лиз говорила, что ей не нужны деньги, что она хочет остаться с ним. Смех ее не слушал. Он думал о предстоящей работе. «Интересно, что для меня приготовил на этот раз шеф?.. Какой это будет отдых?.. Неужели у шефа может получиться организовать ему отдых лучше, чем у Светланы Радостиной?»

Страшная операция

Смех ехал на службу, чтобы встретиться с шефом.

Он прилетел вечером накануне и поехал на служебной машине домой, чтобы привести себя в порядок. Принял душ и позвонил шефу.

– Сейчас у меня совещание. Через час я жду тебя у себя. Тебя ждет фантастический отдых на острове…

Перед тем, как ехать на встречу к шефу, Смех в халате сел на диван и проснулся глубокой ночью. Когда он посмотрел на часы, то понял, что опоздал. К кому и насколько опоздал, не знал. Он сразу не мог понять, какое сейчас число, день недели и сколько дней он проспал. Обычно он контролировал время даже когда спал. Мог лечь и приказать себе проснуться через пять минут. У него это всегда получалось. Внутренние биологические часы точно информировали его о времени. В этот раз он будто провалился во временную бездну. Перелеты и часовые пояса сыграли с ним злую шутку и заставили его внутренние часы сбиться. Голова была тяжелой. Он плохо соображал. Все тело просило сна. Он походил по квартире, снова лег на кровать и сразу заснул, как провалился. Проснулся утром. На этот раз его биологические часы его не подвели. Он проснулся ровно в восемь часов. И первое, что ему захотелось узнать, какое сегодня число. Включил радиоприемник и телевизор. По телевизору в утренней программе объявили: «Сегодня тринадцатое число… Пятница…» Смех задумался: «Значит, я проспал шестнадцать часов…» Непростой перелет с аварийной посадкой давал о себе знать. Они десять часов ждали, когда починят самолет. Один двигатель в полете начал вибрировать. Сзади в кресле сидел военный авиатехник. Он сказал на итальянском языке: «Можем упасть». Лиз говорила, что это все подстроил Йонг. Она боялась всех китайцев, которые с ними летели, и держала его своей фобией в напряжении. «Вон тот китаец на меня особенно посмотрел… Они хотят меня убить. Видел, как Йонг показал рукой по шее… Они найдут меня и убьют… Я не хочу лететь в Париж…» Он посадил ее на самолет до Парижа, почувствовал облегчение и пообещал себе никогда не ввязываться в подобные приключения.

Ему хватало времени, чтобы собраться и поехать к девяти часам на службу.

Шеф встретил его у себя в кабинете. Солнце светило в окно. Едва Смех вошел, тот поднял глаза от бумаг и с раздражением спросил:

– Где тебя черти носят? Вчера еще должен был появиться вечером вот на этом самом месте.

– Я подумал, что с отдыхом, который вы мне приготовили можно несколько часов повременить, – сказал Смех, скрывая оплошность.

– Тебе предстоит очень ответственное задание, – сказал, как отрезал шеф, голосом давая понять, что он настроен очень серьезно и решительно.

– Безответственных заданий мне почему-то не поручают, – сказал Смех и мысленно улыбнулся. – Хотя именно к безответственным заданиям я всегда наиболее хорошо подготовлен. Я и теперь готов выполнить любое безответственное задание.

– Хватит болтать. Давай поговорим по существу.

– Я готов, – сказал Смех, хотел внутренне рассмеяться, но почему-то не смог. Выражение лица шефа ему это не позволило.

– Слушай меня внимательно. Тебе предстоит изменить внешность.

– Не вижу ничего сложного. Это свойственно моей профессии.

– Ты не понял, тебе придется изменить внешность кардинально.

– Что вы имеете в виду? – спросил Смех и та легкость, с которой он вошел, улетучилась, исчезла без следа.

– Тебе придется сделать пластическую операцию.

– Пластическую операцию?.. – спросил Смех и попытался осмыслить сказанное ему. – Вы серьезно?

– Мне некогда с тобой шутить.

– Зачем пластическая операция? Моя внешность пока меня вполне устраивает. И на сегодняшний день я не стал такой популярной личностью, внешность которого сильно примелькалась и стала узнаваемой. Морально я к этому не готов, – серьезно сказал Смех. – Раньше чтобы изменить внешность мы прибегали к гриму. Парик, накладные усы, борода, пластикатор.

– Ты меня не понял. Тебе нужно кардинально изменить внешность, – сказал шеф.

– Я что должен стать горбатым карликом? – спросил Смех, понимая, что шеф чего-то недоговаривает.

– Да. И даже хуже… – сказал шеф. – У нас нет другого выхода.

Смех промолчал. Он никак не мог настроиться на мысли шефа, чтобы понять сразу все.

– В чем дело? Что может быть хуже горбатого карлика? Вы можете мне все объяснить или нет? Я ничего не понимаю.

– Тебе придется сильно измениться… – сказал шеф снова без объяснений.

– Что значит – сильно измениться? – спросил Смех и почувствовал, что мозги его сдвинулись с места и беспомощно запросили пощады. Точно также просит помощи и пощады, человек, который тонет и беспомощно машет руками.

– Понимаешь, это задание может выполнить только определенный человек, – сказал шеф.

– Так найдите этого человека, – сказал спасительную фразу Смех.

– Мы не можем найти такого человека. Нужна женщина.

– Найдите женщину, – логично предложил Смех.

– Нашли. Но, как выяснилось, ни одна женщина не может справиться с таким заданием.

– Так найдите мужчину, – в сердцах сказал Смех.

– Вот… – сказал шеф. – Ты сказал то, о чем я подумал.

На Смеха пошла информация от шефа, которую он не хотел воспринимать.

– Что вот? – спросил он с недоумением.

– Ты правильно все сказал. Мы подобрали и готовили для этого задания женщину. Она была хорошо подготовлена физически и как агент. Спортсменка, умница с колоссальными способностями и возможностями. Она работала с мужчинами на очень хорошем уровне. Но ей сломали тазобедренную кость и чуть не сделали инвалидом.

– Зачем она позволила с собой так поступить? – спросил Смех, хотел внутренне рассмеяться и не смог.

– Это другой вопрос. Спасибо за то, что осталась жива и получила нужную для нас информацию… Задание она не выполнила. Теперь, проанализировав все случившееся с ней, мы понимаем, что она и не могла выполнить это задание.

– Почему? – спросил Смех, припоминая девушек с очень хорошей, комплексной подготовкой.

– Сейчас ты поймешь почему.

– Именно это я и хочу.

Смех снова получил возможность прочитать мысли шефа. Но то, что он считывал никак, по его мнению, не могло относиться к нему.

– Начнем по порядку, – сказал шеф.

– Хорошо. Давайте по порядку.

– Ты должен понять, насколько это важно. Слушай и не перебивай…

Шеф поднялся и подошел к электронной карте на стене. Он взял указку и ткнул светящимся лучом указки в Атлантический океан.

– Вот здесь этот остров…

Место, куда ткнул шеф указкой на электронной карте, стремительно увеличилось, и Смех увидел остров. Он поднялся и тоже подошел к карте.

– Это закрытый остров. На нем расположен полигон Военно-Атлантического Альянса, на котором в реальных условиях испытывается новое оружие, разрабатываются стратегические и тактические планы ведения современной войны. Попасть на этот остров не представляется возможным.

Смех внимательно посмотрел на остров, на его неровные края и внимательно, хмуро посмотрел на шефа.

– Не представляется возможным, – подтвердил шеф строго, глядя в глаза Смеху. – Там служат только проверенные и специально отобранные офицеры. Переподготовку проходят исключительно высшие чины и специалисты по новой военной технике. Каждые три месяца состав меняется. Есть сведения, что за год должны пройти переподготовку все высшие чины альянса и все военные специалисты по новой технике. На острове должны пройти учения под названием «Атлантида». После этого ожидается активизация политических и военных действий. Если мы не будем знать, какие там используются средства, мы потеряем все факторы сдерживания. Это означает, что ближайшая война нами будет проиграна.

– Если на этот остров нет никакой возможности попасть, то каким образом туда попаду я? – спросил Смех

– В этом и весь вопрос. Безопас¬ностью на острове занимается отряд «Вечная тишина», – коротко проинформировал шеф.

– Я знаю этих ребят, – сказал Смех и задумался.

– Работают тихо и никогда, нигде не оставляют следов, – сказал шеф.

– Еще какая-нибудь информация есть? – спросил Смех.

– О том, что происходит на острове, нам узнать, пока не удалось. Но кое-какая информация есть. Есть сведения от космической разведки, радиолокационной разведки со спутников и самолетов. Но этой информации недостаточно. Несколько наших самолетов и спутников сбито. Мы не можем доказать, что на острове испытываются запрещенные виды оружия. Мы знаем, что это за оружие и не знаем, к чему нам готовиться.

Смех смотрел на карту и думал, что ему предстоит.

– Нам известно, что командует полигоном генерал Лион Лемон по прозвищу Лимон. Он является вдохновителем нового оружия. О нем известно, что он питает слабость к молоденьким женщинам. Особенно к крепким стройным блондинкам. Каждые три месяца он со старшими офицерами отправляется в бордель на соседнем острове. Иногда девушек ему доставляют прямо на остров. Теперь ты понимаешь, почему тебе предстоит поменять внешность? Ты понимаешь, кем тебе придется стать?

Смех смотрел на шефа и ничего не говорил. Он уже знал, о чем говорит шеф, но это не укладывалось у него в голове.

– Тебе предстоит поменять пол, – сказал определенно шеф. – Ты должен стать красивой девушкой. Высокой, физически крепкой стройной блондинкой.

Именно эту информацию Смех считывал с мозга шефа последние несколько минут. Но именно ее он не хотел воспринимать. Такого чувства, как сейчас, Смех никогда прежде подобного не испытывал. Ноги онемели. Первичный половой признак мужчины вздрогнул и как будто в дрожи жалобно застонал. Ему показалось, что он на доли секунды потерял сознание. Он уже готов был поменять внешность на какого-нибудь урода, но теперь, когда речь зашла о том, что он должен стать женщиной, Смех растерялся. К такому повороту событий он не был готов. Он не хотел становиться девушкой. Он хотел оставаться мужчиной.

– Твоя задача, – продолжал шеф. – Первое, узнать все о новом оружии, которое собираются испытывать на полигоне. Второе, уничтожить Лимона и сам полигон.

– Я не уверен, что готов стать девушкой, – сказал Смех и посмотрел на шефа.

– Это приказ, – сказал шеф серьезно. – Приказы не обсуждаются.

«Рапорт», – мелькнуло в голове у Смеха. Но он не готов был написать рапорт об отставке, так же как и стать девушкой.

– Разве нельзя подобрать девушку? – спросил он.

Он никак не представлял себя высокой, крепкой и стройной блондинкой ни за что не хотел лишаться того, чем наградила его природа. Потому что это меняло его в корне, меняло его сущность и мировоззрение.

– Нельзя. И сейчас ты поймешь почему. Дело в том, что не каждая девушка способна выдержать Лимона. Он не просто сексуально агрессивен. Он просто сексуальный зверь. Он сломал нашему агенту бедро во время полового акта и этого не заметил. Некоторые девушки не выдерживают его и становятся нежизнеспособными, инвалидами.

«Вот так, – подумал Смех. – Был, был дедушка и вдруг стал бабушкой…»

– Он их просто калечит. И они ничего не успевают узнать.

«Калечит?.. – подумал Смех и внутренне рассмеялся. – Очень интересно».

– И вы хотите, чтобы этот тип покалечил меня?

– Нет, – сказал шеф. – Но об этом ты должен позаботиться сам.

– Значит, я должен стать той самой блондинкой, которая выдержит все его притязания и насилие?..

– И которая должна узнать все о новом оружии, попасть на остров и выполнить задание, – закончил шеф. – Теперь ты все понял?

– Да. Теперь я все понял, – ответил Смех.

– Я вижу, ты чем-то недоволен?

– Как вам сказать? Я могу сказать, что не слишком обрадован…

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал шеф. – Предупреждаю сразу, твою отставку я не приму. Завтра мы едем в клинику, где тебя подготовят к тому, чтобы сделать из тебя девушку. Мне кажется, из тебя получится замечательная физически крепкая блондинка.

– Я хотел бы узнать, какая симпатичная девушка могла выйти из вас, – сказал Смех и внутренне рассмеялся. – Вы бы не хуже меня могли бы справиться с этим заданием.

– К сожалению, я немного староват, – сказал шеф с огорчением. – Это задание я могу доверить только тебе. Ты пойми, это очень важное задание.

– Я понимаю. Меня интересует в данный момент одно. Как это все будет происходить? Насколько я должен стать девушкой?

– На все сто процентов. Иначе Лимон тебя сразу раскусит. Половинчатого решения здесь быть не может. И потом, как ты себе это представляешь? Тут девушка, а там уже нет? Так не пойдет.

– Только я за себя, как за девушку, поручиться не могу.

– Оставь все сомнения в прошлой жизни. Думай о том, как выполнить приказ. Завтра у тебя первая встреча с психологом. Если он тебе нужен сейчас, я готов тебе его прислать на дом.

– Нет, я должен сам все обдумать и сам справиться с этим.

– Запомни. Ты должен стать полноценной девушкой. Это все. Сейчас ты свободен. Я не хочу на тебя давить. Решение остается за тобой. Но ты должен понять – у нас нет другого выхода.

Смех вышел от шефа, чувствуя, что ноги его плохо слушаются, а мозги съехали куда-то набекрень. Скоро ему предстояло стать девушкой, молодой женщиной. Он должен будет ходить как женщина, говорить, как женщина, думать как женщина, красить лицо, носить туфли на высоких каблуках. И еще… «О, Боже мой!» – подумал Смех и взялся рукой за правый висок. В это время машина на огромной скорости пронеслась мимо него. И он увидел, что переходит проезжую часть на красный свет. «Черт! Не хватало, чтобы в таком состоянии я попал под машину», – подумал он, перешел на другую сторону, остановил такси и поехал домой.

Дома он лег на диван, взял в руки ПИКО-компьютер и вошел в глобальное информационное поле. Его интересовали пластические операции. Через несколько часов он знал, что пластическая хирургия за последние годы достигла колоссальных результатов. Он отложил ПИКО-компьютер, поднялся и попробовал пройтись так, как будто он женщина. Смех разделся, зашел в ванную и стал разглядывать свое тело, грудь, волосы, живот и то, что находилось пониже живота. «Да… – подумал он. – Но как же быть с этим? Как быть с мужским корнем?.. Он не выглядит таким уж лишним… Легко сказать: «Ты должен стать полноценной женщиной». Но потом смогу ли я стать полноценным мужчиной? Процесс будет обратимым или нет?» Смех представил, что ему скажет на это шеф. Он вызвал в подсознании шефа и услышал ответ на свой вопрос: «О задании нужно думать, а не о такой ерунде». На это Смех мысленно: «Ерунда? Ничего себе ерунда… Без этой ерунды я не знаю, как буду обходится». Более опасного задания Смех раньше не получал. Он должен был стать девушкой, молодой женщиной. И все делать, как человек противоположного пола.

Спал Смех очень плохо. Ему всю ночь снились кошмары. Его преследовали наглые гермофрагиты, мужчины и женщинами, с уродливыми первичными половыми признаками.

Утром за ним приехала машина.

– Что-то ты не слишком хорошо выглядишь, – сказал шеф, когда он сел к нему в машину на заднее сиденье. – Плохо спал?

– Спал, как младенец, – соврал твердым голосом Смех.

– Что-то беспокоит? – продолжал расспросы шеф.

– Ничего, – как можно спокойнее ответил Смех. – Абсолютно ничего.

– Тебе психолог нужен? Лицо у тебя какое-то странное.

– Нет. Я справился. Просто начинаю свыкаться, что поменяю пол и стану женщиной, – снова соврал Смех.

В какой-то момент ему показалось, что он закричит на шефа, на ходу выпрыгнет из машины и пошлет всех ко всем чертям. Но это была лишь секундная слабость.

– Я рад, что в тебе не ошибся, – сказал твердо шеф, когда они выходили из машины у Центра Трансгенной Медицины. – В этом центре есть секретная отделение. Туда мы с тобой и отправимся.

Смех кивнул и последовал за шефом.

Они зашли в центр со служебного входа. В лифте шеф нажал на кнопку с надписью «Оператор». Тут же открылась под кнопками с цифрами дополнительная панелька. На ней Смех увидел дополнительные пять кнопок. Шеф нажал кнопку с цифрой три на дополнительной панели, и они поехали вниз. Смех понял, что дополнительная панель показывает кнопки пяти скрытых подземных этажей. Но когда они приехали на третий этаж, Смеху показалось, что он ошибся. Потому что в коридоре за окном он увидел лужайки с газонами и дневной свет. После того, как Смех пригляделся, он понял, что это не окна, а искусно вмонтированные в стены панно с искусственно подсветкой дневного света. Но и это оказалось не так. Изображения двигалось. Он видел, как в окнах летали бабочки. Внимательно вглядываясь в окна, Смех все все-таки догадался, в чем здесь было дело. Свет в окнах был настоящим. Он подавался в подземные этажи по оптоволоконным световодам. Вместе с изображением газонов и цветников, которые находились перед клиникой. Получалось, что эти почти настоящие окна транслировали реальные пейзажи.

В лаборатории гипнотической психокоррекции их встретил человек с аккуратной бородкой.

– Сергей Леонидович Завтраков. Начальник лаборатории, – представился он, вставая из-за компьютера. – Я вас жду. Проходите в ту комнату и ложитесь на кушетку…

Смех вошел в следующую комнату и лег на кушетку. Кругом в горшках стояли растения. По ним прыгали птички. Создавалась обстановка полного раскрепощения. «Просто райское местечко», – подумал Смех осматриваясь. Растения были настоящими. А птички и бабочки оказались нереальными. Их трехмерные изображения летали, прыгали по веткам и выдавали щебетания и трели. Смех понял это, когда захотел поймать пролетающую мимо бабочку, а позже птичку. Рука прошла мимо птички и бабочки. Бабочка не заметила его руку и пролетала сквозь нее. Птичку, которая села ему на ладонь, он попробовал поймать, закрыть пальцами и ничего не почувствовал. Когда он раскрыл ладонь, птичка продолжала сидеть, как ни в чем не бывало. И потом улетела.

– Расслабьтесь, – послышался чей-то голос. И дверь за ним в этот райский уголок со стеклянными стенами тут же закрылась.

– Ложитесь на кушетку и закройте глаза, – снова послышался тот же голос.

Смех лег на кушетку и закрыл глаза. Дальше он ничего не помнил. Через какое-то время он открыл глаза. Что ему снилось, он не помнил. В нем появилась какая-то иная суть, что-то изменилось. Он проснулся с ощущением того, что он женщина. Дверь открылась. Он продолжал лежать на кушетке. В голове крутилось женское имя. «Сисилия Берг… Сисилия Берг… Кто она такая? – думал Смех. – Откуда я ее знаю?»

– Встаньте с кушетки и выходите, – послышался голос.

Смех поднялся с кушетки и вышел за дверь. Его встретил Завтраков и шеф.

– Ты в порядке? – спросил шеф.

– Да, – определенно ответил Смех.

– Пойдем… – сказал шеф. – Теперь нам нужно идти в лабораторию моделирования.

Они вышли из лаборатории гипнотической психокоррекции и направились по коридору. На лифте спустились на еще один этаж ниже. Там их ждали молодой мужчина и симпатичная женщина.

– Мы вас ждем, – сказал молодой энергичный мужчина. – Проходите… Вениамин, врач-модификатор, а это моя ассистентка Людмила врач и генный инженер. – Садитесь…

Смех и шеф сели у компьютера на указанные кресла.

– Сейчас мы сделаем ваш портрет… – сказал врач-модификатор и начал нажимать клавиши компьютера.

Смех тут же заметил, что на экране появилось его фото. После этого он заметил над компьютером фотокамеру.

– Сейчас мы займемся моделированием внешности, – сказал врач и принялся перебирать клавиши на клавиатуре.

– Так что мы из вас будем делать? – спросил Вениамин. – Какую модель возьмем за основу?

– Молодую блондинку с пышной грудью, тонкой талией и женственными бедрами, – уверенно сказал шеф. – Как эта… Ну, артистка… О ней сейчас только все и говорят.

– Я понял, о ком вы говорите, – сказал врач.

Он пальцем начал листать на компьютере появляющиеся типовые модели. Потом он вызвал сразу десять типовых моделей. Из них выбрал одну и вызвал на экран следующий десяток похожих моделей, из которого тоже выбрал одну. Это были блондинки. Среди них была и та известная актриса, о которой говорил шеф. После нескольких манипуляций он оставил на экране три фотографии и поместил среди них фото Смеха. На этом компьютере было три экрана, которые располагались друг по отношению к другу под одинаковыми углами и как бы смотрели в разные стороны так, что Смех с шефом, врач и ассистентка могли видеть одно изображения, не мешая друг другу. И каждый из них видел все, что делал с изображением врач.

– Я хотел бы знать. Когда мне будут делать пластическую операцию? – спросил Смех – И что мне будут отсекать и где добавлять? Вообще хотелось бы знать, что со мной будут делать?

– Пластические операции это прошлое. Сейчас то, что вы называете пластикой, называется трансформацией. Чем мы с вами и займемся, – сказал врач, углубляясь в свои мысли и продолжая на экране сравнивать фотографию Смеха и блондинок. – Без трансформаций нам не обойтись.

– Сколько займет это времени? – спросил шеф. – Я имею в виду…

– Трансформацию… – подсказал врач. – Несколько недель. Это минимум две-три недели. – Вот, посмотрите, – сказал врач. – Это ваш код мужчины… Последовательность генов, их взаимосвязь. Я помещаю в базу данных для того, чтобы вы могли вернуться к своей природе, когда захотите. Должен вас предупредить, что это может не получиться. Мы этого ни разу не делали. Я ввел данные из модельного ряда и… Получилось… – задумчиво говорил врач. – Одну минуту… – Врач замолчал и несколько раз нажал клавишу на клавиатуре. – Да, вот, получилось… Высокая грудь, чувственные губы, узкая талия, округлые бедра… Глаза голубые… – Врач нажал на другую клавишу и модель на экране пошла. – Ноги длинные, руки и пальцы изящные… Как вам?

Смех смотрел на девушку на экране и пытался отождествить ее с собой.

– Глаза слишком большие, – сказал Смех.

– Сделаем меньше, – тут же отреагировал врач и изменил модели глаза.

– Когда вы из меня начнете делать ее? – спросил Смех.

– Как только вы ее окончательно одобрите, и мы создадим генетический код выбранной вами модели, – ответил врач. Сейчас мы только создаем проект модели. Потом Люда врач и генный инженер подберет для вас гормоны и необходимые гены.

– И что дальше? – спросил Смех.

– Все. Вы начнете принимать препараты и станете женщиной. Сначала вам будут вводить женские гормоны и препарат подавляющий мужские гормоны. И вы постепенно за десять-двенадцать дней станете женщиной. Затем мы начнем применять генные эталоны. Вам интересно, какой женщиной вы могли бы стать, если бы родились с другим полом?

Смех пожал плечами.

– Это всем интересно, – твердо сказал врач. – Вы увидите себя такой, какой могли бы быть. После этого мы начнем вам вводить гены, модификации внешности и еще через несколько дней вы станете такой, какая нам нужна. Может быть, потребуется небольшая коррекция с помощью дополнительных препаратов.

– Фантастика, – пробормотал шеф. – Съел таблетки и все…

– Нет, не все так просто, – сказал врач. – Нужно принимать таблетки по строгой схеме.

– Скажите, чтобы потом стать мужчиной, мне снова надо будет принимать таблетки? – спросил Смех.

– Конечно, – ответил врач.

– Это сейчас не важно, – тут же вставил шеф. – Он точно станет такой женщиной, какую мы видим на экране?

– Да, – ответил врач-модификатор и повернулся к Смеху. – На девяносто процентов вы сможете стать мужчиной. Для этого нужны будут очень сильные мотивации. Я не уверен, что вы этого захотите. Я смотрел ваши психологические тесты. Такие люди как вы, с такой психикой, обычно хорошо себя чувствуют в любом теле.

– Доктор, у нас мало времени, – сказал шеф. – Нам нужно как можно скорее трансформироваться…

– Эта модель вас устраивает? – спросил врач, показывая на экран компьютера.

– Да, – сказал шеф, – устроит. От такой женщины любого мужчину закачает, заштормит и начнет бросать из стороны в сторону.

– Тогда сегодня мы разработаем схему приема медикаментов и завтра начнем процесс. Будем постепенно лепить из него красивую женщину.

– Вы говорите, как скульптор, – заметил Смех.

– Скульптор отсекает все лишнее. Это неудачно сравнение. Мы модифицируем… – сказал врач.

– Значит, завтра, – сказал шеф и поднялся с кресла. – Завтра мы приходим сюда в девять утра и продолжаем?

– Совершенно верно, – кивнул головой врач.

Смех каждый день принимал таблетки и наблюдал за собой. Сначала что-то начало меняться в лице. Волосы росли на подбородке реже и медленнее. Овал лица приобрел миловидность. Тогда как волосы на груди и животе на ногах исчезали. К концу первой недели у него начала расти грудь, и половые органы стали трансформироваться. Мужское достоинство уменьшалось день ото дня, превращаясь в женский клитор. Яички втягивались внутрь, превращаясь в яичники, и на их месте образовывалось углубление. В это небольшое вместилище можно было просунуть два пальца, и оно увеличивалось. Слизистая, которая обычно имелась на головке, заполнила края вместилища. Головка хотя и уменьшилась еще по-прежнему оставалась крупноватой. Смех с тревогой наблюдал за трансформацией, по несколько раз в день заходя в ванную, раздеваясь и придирчиво себя осматривая. Он был уже не совсем мужчина и не совсем женщина. Внешне он менялся, но его психика оставалась неизменной. На четвертый день он заметил, что не может ходить в туалет по малой нужде так, как делал это прежде. Теперь ему приходилось садиться.

Раз в день его осматривал врач-модификатор.

– Вы знаете, вы у нас девственница, – на пятый день сказал он Смеху.

Эта фраза привела его в шок. Когда он ее осмыслил после первого шока, то внутренне рассмеялся.

– Регенерация тканей идет успешно. Сегодня к вам начнут приходить балетмейстер, космето¬лог, модельер и психолог, – сказал перед уходом врач. – Это согласовано с вашим руководством. И с завтрашнего дня я разрешаю вам плавать в бассейне.

С приходом специалистов у него появилось множество журналов по косметике, психологии, гигиене, гинекологии. Он просматривал пачками рекламные проспекты и журналы мод. Смотрел видеофильмы с известными актрисами и моделями. Учился изящно ходить, пользоваться гримом. Обучался женским манерам. Труднее всего ему давалось обижаться по пустякам, плохо получалось кокетничать. Лучше всего получалось перемещение на высоких каблуках. Хотя бегать на каблуках у него пока совсем не получалось. Не хватало естественной легкости. Пришло время приобретать обувь, платья, женские наряды и нижнее белье. Он заказал себе специальную иностранную литературу и самые разнообразные журналы мод. Если раньше ему мало что требовалось, то теперь потребности возросли в разы. Каждый квадратный миллиметр тела требовал ухода в виде восстанавливающих мазей и питательных кремов. Ему пришлось приобрести крем для рук, крем для ног, крем для лица, крем для тела и крем для массажа. Ему требовался лак для ногтей, духи, туалетная вода, пилочки, ножнички, кисточки, тушь, накладные ресницы, накладные ногти, освежающие маски и соблюдения всяких диет. И, наконец, ему понадобились прокладки. Через двенадцать дней он узнал, что такое месячные. От всего, что с ним происходило, кругом шла голова. Это был другой неизвестный ему мир, который требовал своих открытий и постижений. Он заказал себе домой платья, кофточки, блузы, туфли. Каждый день ему звонил шеф и спрашивал, как идет трансформация. Первые дни Смеха это стимулировало. Он с удовольствием рассказывал начальнику о появлении у него женских причуд, разражаясь внутренним смехом. Он рассказывал шефу, что ходить на туфлях это все равно, что участвовать в аттракционах с ходулями. Постепенно его это все начинало раздражать. Постоянно происходившая внутренняя борьба мужского и женского утомляла и раздражала. Каждый день надевать на себя лифчик, выворачивая руки, чтобы его застегнуть за спиной его каждый раз выводило из себя. Эти чулочки, заколочки, расчески, массажеры. В конце второй недели трансформации врач разрешил ему выходить из дома. В тот момент мужчина в нем в какой-то момент взял верх над женщиной, и он пошел в бар выпить пиво. Перед тем, как выйти из дома Смех хотел надеть рубашку и костюм. Но в какой-то момент понял, что мужская одежда для него уже не приемлема. Она вдруг показалась ему неподходящей и странной. Он надел платье, подвел карандашом брови, положил тушь на ресницы, слегка накрасил губы. Цвет лица у него был подходящим. Кожа выглядела идеальной. Молодость позволяла не пользоваться косметикой. Легкие косметические штрихи сделали его чуть привлекательнее. С шикарной сумочкой на правой руке Смех зашел в пивной бар. Столик в углу оказался свободным. Смех заказал креветки и две кружки пива. Он сидел, пил пиво и снимал стресс последних дней. Он не заметил, как к нему за столик подсел мужичина с тупым лицом, широкой грудью и волосатыми руками. У него из ноздрей неприлично росли волосы. И это Смеху не понравилось. «За носом нужно следить, как и за всем остальным, – подумал он. – Если у него такой запущенный нос, то и все остальное тоже, значит, запущено до невероятности», – подумал он уже с чисто женской логикой и внутренне рассмеялся.

– Крошка, а не пойти ли тебе со мной?..

– Куда? – спросил Смех голосом, в котором появилось женское контральто.

– Хочешь к тебе, а хочешь ко мне, – ответил мужчина.

– А не пойти ли тебе одному… – и дальше Смех сказал такие слова, от которых мужичина остолбенел. Причем сказал это Смех с явно мужскими интонациями. Хотя последнее время его голос приобрел мягкие женские обертона.

– Ты чего? Педик? – спросил вызывающе мужичина. И разразился грубой бранью.

– Пошел туда, откуда на свет вылез… – сказал ему Смех. – И в зад тебе то, чем папа делал.

– Я тебя… – И дальше мужичина сказал такое, от чего женщина могла бы огорчиться, а мужчина прийти вне себя.

Дальше Смех сделал все автоматически в считанные секунды. Он схватил мужичину за волосатый нос и вывернул его так, что тот оказался на полу.

– А, – заорал мужичины. – Наших бьют!

Здесь к Смеху подскочили еще двое таких же носатых. Смех дал одному «резонансного», другому пощечину, от которой он влетел под соседний столик. Столик с пивом, за которым сидели трое мужиков, опрокинулся. Началась потасовка.

«Господи, что я делаю? Я же беззащитная женщина…» – подумал Смех, глядя на мужика, который замахнулся на него пивной кружкой, и внутренне рассмеялся. Неожиданно он перехватил руку нападавшего, вырвал кружку и хотел долбануть того по лбу. Но вместо этого вдруг элегантно поставил кружку на стол и посмотрел на мужика так увлекательно и заманчиво, что тот остолбенел. Чувствуя свое превосходство, Смех кокетливо поправил платье на пышной груди, взял сумочку в левую руку и, изящно покачивая бедрами, направился к выходу. «Я не должна их бить… Я должна вызывать у них любовь. Они должны меня добиваться и желать. Да! Улыбка сильней кулака. Я это увидела. Так значит, я могу привлекать мужчин. Я привлекательная и даже очень!»

Дома Смех встал перед зеркалом и долго на себя смотрел. Он понял, какой женщиной он мог бы стать, если бы родился с другим полом. Он сам себе нравился.

Вечером позвонил шеф.

– Как дела? Как успехи? – спросил он. – Ты кто? Он или она?

– Я уже она, – сказал Смех.

– Какую кличку тебе дать? Смех уже не годится. Я буду называть тебя новой Мата Хари.

– Матом по Харе, – уточнил Смех, вспоминая случай из бара.

– Я должен на тебя посмотреть. В твоей квартире тебе оставаться нельзя. Мы для тебя сняли неплохую квартирку в другом районе. Прошин тебя перевезет. Завтра вечером заеду посмотреть на тебя и твое новое гнездышко.

Сиси

На следующее утро Смех с помощью майора Прошина переехал на новое место жительство. Это была однокомнатная квартира. Совсем недавно здесь сделали ремонт и завезли новую мебель. На столе Смех нашел инструкции и документы на имя Сисилию Берг. В документы Сисилии была вклеена его фотография. Согласно инструкциям Смех должен был ходить в рестораны, в бассейн на всякие презентации, вечеринки и проверять свое умение воздействовать на мужчин. Он должен был потерять девственность в течение двадцати четырех часов. О себе Смех прочитал такую легенду. Сисилия, является дочерью бельгийцев французского происхождения из когда-то богатой, но разорившейся семьи. Некоторое время она, проработала актрисой варьете. Десять лет прожила в Париже. Смех прочитал еще много интересного, что ему могло помочь выполнить задание. В инструкциях было также написано, какие книги ему следует прочитать и какими контрацептивами следует пользоваться, чтобы избежать беременности. «Двадцать четыре часа, чтобы потерять невинность? Это не слишком быстрое начало? Да, стартовая скорость вполне приличная!.. И как я это сделаю?» – подумал Смех. Он еще раз просмотрел пригласительные билеты и выбрал приглашение на выставку модного художника и вечеринку киношников в ресторане «Орфей» по поводу презентации нового фильма под названием: «Обделанное дельце».

Поразмыслив, Смех решил начать день с того, с чего начинают его не обремененные заботами молодые женщины. Сначала он решил пойти в фитнес-клуб и для поддержания фигуры отдаться тренажерам и бассейну. Затем он собирался пойти в салон и просвети там все время до самого вечера. Его беспокоила стрижка и прическа. Ему хотелось всего и быстро: маникюр, педикюр, массаж, маски, солярий, процедуры омоложения. Вечером он собирался на выставку модного художника. И затем его ждала вечеринка киношников. Ни на что другое времени уже не оставалось. Смех взял сумочку и вышел из квартиры. На улице он поймал машину и поехал в фитнес-клуб.

Тренер на тренажерах проявил к ней недюжинный интерес. Норовил взять за талию, заглядывал в глаза, без конца делал комплименты.

– Лучшей фигуры я не видел… А глаза! Какие у вас глаза…

В конце занятий он попросил телефон.

– Я занята до конца жизни, – ответила ему Сисилия Берг и ушла плавать в бассейне.

Тренер не мог себя сдержать и пришел за ней в бассейн. Он стоял у края бассейна с другими тренерами и, переговариваясь, с ними с восхищением смотрел, как плавает новенькая.

«У меня кажется, появились поклонники», – подумала Сисилия Берг, изящно двигая руками и ногами в воде.

В салоне Смех сделал себе короткую прическу, подкрасил волосы, оставляя природный русый цвет и затем отдался приведению себя в порядок, не пропуская ни одного кабинета. В бутике при салоне Смех купил себе брюки, подчеркивающие талию и бедра, зеленовато-голубой блузон цвета морской волны с несерьезным декольте, которому Смех придумал такое поразительное название: «Мужики, все ко мне! Я всем дам!» И еще он купил обалденные туфли на высоких каблуках, перстенек и золотые сережки в уши.

После салона Смех на такси поехал на выставку в центр города. Белые брюки и мягкий блузон цвета морской волны сделали свое дело. На него сразу начали обращать внимание. Мельком осмотрев картины, Смех подошел к художнику, который выставлял свои творения, представился журналисткой Сисилией Берг и начал хвалить живопись автора за стиль, вкус, колорит и поиск своего художественного пути. Он не заметил, как оказался в центре внимания. Художник сам знакомил его с посетителями, представляя Сисилией Берг. Очень скоро Смех понял, что самоощущение красоты могут передаться женщине только через восхищенные взгляды мужчин. Только мужчины могут своим вниманием рассказать женщине, как она красива. Смех читал о своей красоте в восхищенных глазах мужчин и понимал, что это поднимало его на определенную высоту. «Нет, художник для потери девственности мне не подойдет», – подумал Смех, понимая, что у него появился выбор. Он стал принимать ухаживания молодого критика. Через некоторое время он принял предложение от какого-то магната посидеть в баре. Магнат познакомил его с каким-то продюсером. Все мужчины интересовались глубоким декольте на его груди и Смех пожалел, что не надел что-нибудь поскромнее под названием: «Мужики, не все сразу». Продюсер повез ее на вечеринку киношников и познакомил там с двумя интересными актерами, а также с режиссером фильма «Обделанное дельце». Он все никак не мог выбрать, с кем ему потерять невинность. К сожалению, не нравился ни один из кандидатов. Он мучился и потом успокоил себя тем, что это дело, в конце концов, чисто техническое и для него лично ничего не должно и не может значить. Он просто должен выполнить задание шефа – потерять невинность за двадцать четыре часа. У него оставалось четыре часа. И он мог управиться до утра.

Ближе к ночи режиссер клялся ему в вечной любви и обещал снять в своей следующей картине. Ему также клялся в вечной любви продюсер.

– Не будем церемониться, – сказал им Смех. – Зовите меня просто Сиси.

Это предложение понравилось обоим.

Смех заметно устал и не мог сделать окончательный выбор. Он готов был отдаться любому, лишь бы успеть до утра. Он решил уступить режиссеру. Но и магнату-продюсеру, в общем-то, хорошему парню, тоже не смог отказать. Поэтому поехали отдыхать за город в особнячок втроем. Режиссер как конструктор сюжетных положений и эпизодов, предложил довольно прямо:

– Что если нам провести ночь на троих, Сиси?

– Пьяный продюсер и подвыпивший Смех, он же Сиси, нашли его идею интересной и вполне приемлемой.

Когда они стали раздеваться, Смех забыл, что он женщина, и вдруг перехватил инициативу, поставив режиссера в неудобную для него позу. Тот замер в недоумении, но потом пришел в себя, оценив свою позу и возможное действие. Продюсер же самим действием очень заинтересовался. И потом оба, и режиссер, и продюсер, поняли все как комическое положение, шутку и загоготали от всей души.

– Это оригинально! – гоготал режиссер. – Меня в такую позу…

– Очень оригинально! – хохотал продюсер. Начать таким образом, чтобы потом отдаться… Она очень оригинальная девушка. Это Сиси.

– А как вы думали? – сказал Смех.

Домой Смех заявился под утро, перевыполнив задание.

Смех лег отдохнуть. Только он начал засыпать, как зазвонил телефон. Смех взял трубку.

– Да, – сказал он. – Вас слушают.

– Это кто? – спросил шеф.

– Это я, Смех.

– Нет никакого Смеха, – закричал шеф в трубку. – Есть Сисилия Берг.

– Да, Сисилия Берг слушает. Зовите меня просто Сиси.

– Это другое дело. Задание выполнил? – спросил шеф.

– Выполнил.

– За двадцать четыре часа?

– Так точно.

– Почему не докладываешь? Ладно, сам приеду и во всем разберусь. Никуда из квартиры не выходи.

Шеф пожил трубку.

«Да, – подумал Смех, – я Сисилия Берг… Больше нет никакого Смеха. Есть только Сисилия Берг. Сиси, как вчера называл меня режиссер. Сиси!.. Мне нужно приготовить себя к встрече с шефом… Только легла отдохнуть. Черт бы его побрал старого хрыча». Вдруг Смех замер. Он понял, что сейчас в нем заговорила Сиси Берг. Только она могла назвать шефа старым хрычом.

Она встала с постели и умылась. После вчерашнего ей дико захотелось есть. В холодильнике нашлась ветчина и сыр. На полке лежал свежий хлеб. Кто-то побывал вчера в квартире, пока она отсутствовала, убрался и принес продукты. Кофе пришлось сварить самой. После завтрака она принялась готовиться к приходу шефа. Подвела глаза, положила тушь на ресницы, освежила губы губной помадой. Это была новая губная помада, которая придавали губам ощущение свежести. Она надела свое любимое платье. И неожиданно поймала себя на мысли, что готовится встретить мужчину. «Это же шеф, – подумала она. – Так что же я?.. Но он ведь мужчина», – сказала она себе и продолжила приводить себя в порядок. Последнее, что она сделала, это поправила рисунок губ, делая их более пухлыми.

Она успела себя приготовить к встрече, потому что как раз в это время раздался звонок. Сиси посмотрела на себя в зеркало и с ощущением своей неотразимой красоты направилась к двери. Сиси вышла в коридор и посмотрела в глазок. Перед дверью стоял хмурый шеф. Сиси тронула грудь, поправила прическу, лифчик под платьем, который сдавливал грудную клетку, и к которому она никак не могла привыкнуть, и открыла дверь. Шеф, молча, двинулся в квартиру.

– Вам кого? – спросила Сиси тонким и обворожительным голосом, оглаживая руками бедро.

Мужики просто балдеют, когда женщины оглаживают себя руками по бедрам, по одной груди и по другой и, как бы поправляя платье тут и там, между прочим дают понять противоположному полу, как у них все под рукой превосходно.

Шеф поднял глаза и обалдел.

– Я… Я… – начал он и отступил.

– Вам кого? – спросила Сиси. – Вы кого-то ищете?

Шеф заморгал глазами, снова посмотрел на Сиси и на номер ее квартиры.

– Так что же вы хотите, милый мой? – кокетливо спросила Сиси.

– Смех?.. Ты? – спросил неуверенно шеф.

– Как вы сказали? – спросила Сиси, продолжая свою игру.

– Это тридцать третья квартира? – на всякий случай спросил шеф, отступил назад и посмотрел на номер квартиры.

– Да, тридцать третья, – ответила Сиси.

– Смех?

– Вы ошиблись. Никакого Смеха здесь нет, – сказала Сиси.

– Черт!– выругался шеф и повернулся, чтобы уходить. – Какой это адрес?

– Повторяю! Здесь нет никакого Смеха. Есть Сисилия Берг! Зовите меня просто Сиси. – строго сказала она и вдруг добавила ласково. – Денис Давыдович!.. Заходите.

– Черт! – снова сказал шеф, обернувшись. И снова посмотрел на Сиси.

– Не стойте у порога болваном, – сказала Сиси. – Я этого не люблю. Мужчина должен быть уверенным с женщиной всегда и везде.

– Так это ты? – спросил шеф неуверенно, переступая порог квартиры.

– Я, – ответила Сиси. – И давайте забудем мое прежнее прозвище. Совсем недавно вы мне по телефону сами это говорили. Нет никакого Смеха. Есть Сисилия Берг. Сиси.

Шеф растерялся и озадаченно почесал свою лысину.

– Я… – сказал он и тут же запнулся.

– Проходите в комнату и садитесь, – сказала Сиси.

– Так ты что? – спросил шеф. – Я хотел спросить…

Сиси отметила, что шеф смотрит на нее исключительно голодным мужским взглядом.

– Я пришел… Пришел, чтобы узнать… Черт!.. – выругался он. – Зачем я сюда пришел?!

Шеф просто пожирал ее глазами. Это льстило Сиси, и она внутренне рассмеялась.

– Я пришел… – снова сказал шеф.

– Я вижу, что вы пришли. Садитесь… Вы пришли, посмотреть на меня и проверить, выполнено мною задание или нет, – подсказала Сиси.

– Да, именно так, – сказал шеф и сел в кресло.

– Задание выполнено, – сказала Сиси, и соблазнительно погладила себя по бедрам и потрогала грудь. – Я вам докладывала об этом по телефону.

– А вот это я должен проверить лично, – сказал вдруг шеф.

– Что проверить? Осталась я девственницей или нет? – спросила Сиси и внутренне рассмеялась.

– Да, я всегда привык все проверять сам, – сказал шеф серьезно.

– Значит, вы хотите проверить? – переспросила Сиси, понимать, куда он гнет.

– Я должен это сделать. А что тут такого?.. Для тебя это просто работа. И для меня это тоже просто работа. Обычное тестирование. А я должен знать, как ты справляешься со своими новыми обязанностями.

– Обязанностями проститутки, публичной девки, – дополнила его слова Сиси.

– Да, проститутки. Да, девки… Я хочу знать, как ты подготовлена, – твердо сказал шеф.

«Старый козел… И этот туда же», – подумала Сиси.

– Так что вы хотите? Пообщаться со мной как с агентом или как с проституткой? – спросила Сиси.

– Я?.. И так, и так, – ответил шеф. – Я должен проверить твои физически кондиции. Поэтому одно не исключает другого.

– Вы хотите злоупотребить служебным положением? – спросила Сиси и внутренне рассмеялась.

– Нет, что ты, – сказал шеф. – Ни в коем случае. Просто я должен проверить, готова ты или нет. Я не могу допустить твой провал. Как ты могла так обо мне подумать? Думаешь, я преследую личные цели? Ошибаешься. Я знаю, что ты спала с режиссером и продюсером в загородном доме продюсера. Я имею эту информацию. Но информация должна быть более достоверной. Она должна ко мне прийти от человека, которому я доверяю. И больше всего я доверяю себе. Поэтому я и предложил… – Шеф запнулся. – Но раз ты так обо мне подумала, то я предлагаю тебе вместо себя Прошина. Он не является твоим начальником. И служебным романом это тоже будет назвать нельзя. Как ты относишься к Прошину?

– Нейтрально. Я на нем испытывала «Внушители мысли». Пусть он теперь проверить мою подготовку.

– Он проверит твою подготовку и доложит мне. Согласна?

– Согласна.

– Я его могу вызвать сейчас сюда.

– Лучше завтра. У меня небольшие проблемы, – сказала Сиси.

– Хорошо мы придем завтра. И еще вот что я хотел сказать. Я шел сюда и надеялся увидеть супермодель с экрана монитора с пухлыми губами… Блондинку… А ты… Ты… Ты не блондинка. И у тебя не голубые глаза.

– Я сегодня начинаю принимать таблетки, которые сделают меня голубоглазой. И волосы начнут светлеть. Я их подкрашу и стану блондинкой. Врач сказал, что губы у меня станут пухлее. Через неделю я буду в норме.

– Тогда до завтра.

Шеф поднялся и ушел. На следующий день он пришел в это же время с майором Прошиным. Майор Прошин очень нервничал. Остроглазов нажал кнопку звонка и подождал. Очень быстро дверь им открыла Сиси.

– Мы пришли, – сказал шеф.

– Испытательный стенд подготовлен, – сказала Сиси любезно.

– Какой стенд? – спросил шеф.

– Кровать, – пояснила она.

– Иди, – сказал шеф Прошину. – Даю вам час. Через час доложите о подготовке.

Шеф развернулся и пошел по ступенькам вниз. А Прошина Сиси увлекла в квартиру.

Майор Прошин в самом начале проявил себя не слишком ярым и агрессивным мужчиной. Но когда Сиси взяла инициативу в свои руки и стала страстно подкидывать его на себе, в майоре проснулись инстинкты настоящего мужчины. Жена Прошина Аня его просто терпела и все. Здесь же его попытались разбудить и вселить в него страсть. И это сделало майора Прошина тигром, ненасытным самцом.

Шеф нервно ходил около дома и посматривал на часы. Через час он вернулся и позвонил в квартиру тридцать три. Дверь открыла Сиси. Она была полураздета.

– Не нужно передо мной сверкать отсутствием одежды, – сказал строго Остроглазов. – Где майор Прошин?

– Я здесь, – надевая на ходу на место трусов майку, ответил невпопад бодро и слишком энергично помощник шефа.

Прошин вышел из квартиры неузнаваемый.

– Докладывай, – приказал шеф, вглядываясь в обалдевшее лицо Прошина. Что у тебя с глазами? Глаза такие странные. Как будто косые.

– Задание выполнил. Готов еще!.. – сказал Прошин.

– Дурак. Я тебя не спрашиваю, готов ты или нет. Выполнил он задание… – передразнил Прошина Остроглазов. – Я спрашиваю, готова ли она выполнить задание? Докладывай!

– Я выполнить готов с ней любое задание, – отчеканил Прошин.

– Пошел вон отсюда, – закричал шеф. – Идиот. Прошло больше часа. Посмотри на себя в зеркало. У тебя типичное лицо придурка и идиота.

– Есть идти отсюда. – Прошин в майке надетой вместо трусов пошел по лестнице вниз.

– Точно, кретин. С ума сошел. Одежду… Одежду забыл, – закричал ему вслед шеф.

Прошин вернулся и вышел из квартиры с одеждой в руках начал спускаться по ступенькам вниз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.