# Терновая ведьма. Исгерд

Евгения Спащенко

Какой бы желанной ни казалась Изольде Мак Тир мирная жизнь, когда Северный ветер приносит на ледяных крыльях отголоски древней сказки, она отправляется вместе с ним на поиски легендарной Розы Ветров. Чтобы найти наконец королевство Тьер-на-Вьёр – загадочную родину терновой колдуньи – и расплести тугой узел колючих чар. Да только принцесса не ведает, что, пускаясь в дорогу, следует воле неумолимой судьбы. И ни она, ни верный Таальвен Валишер, ни гордый Хёльмвинд, шагнув сквозь колдовские зеркала, – в мир терновой ведьмы, – уже не будут прежними.

## От автора

Когда я была маленькой, то, едва дочитав очередную волшебную историю, возвращалась к первой странице и начинала ее заново. Мысль о том, чтобы утратить чувство чудесного, вернуться из сказочного похода, а пуще всего – вырасти, бесконечно меня расстраивала.

Но минули годы, и я осознала истину – дети, хоть и становятся взрослыми, не теряют способность верить – в торжество судьбы, первозданное колдовство, великую любовь. Век за веком плетутся узоры сказок сквозь наши мечты, соединяя их в единое неразрывное полотно. И покуда хотя бы один Мечтатель бережет в сердце героев этой книги, она не закончится.

> Евгения Спащенко

По твоим чудесам лишь вздыхать да сохнуть, колдунья,
Утопая в морях асфальта и проводов.
Вот поспеют клевер да лен на полях, пойду я
Ночью летней прочь от изломанных городов.

Ничего не возьму, кроме косточек абрикосовых,
Чтобы рос среди небыли мой одичавший сад.
Видят боги, таким, как я, за мечтою сосланным,
Зачарованным бездорожьем, нельзя назад.

Вместо крови у нас ручьи да вода болотная,
Оттого кличет тина, скребет на душе камыш,
А она, как туман, пугливая и бесплотная,
Рвет оплетку из вен – под кожей не утаишь.

Ей ищи не ищи терема-палаты гранитные —
Сманит трелью рассветной, ягодным соком лес.
Звездопадом течет с небес молоко пролитое,
Млеет дымкой по телу лунных шелков отрез.

И стирают ветра сердцевину до основания,
Обнажая себе на радость резную суть.
Истонченный до звона, поисками израненный,
Я приду на их зов волшебный когда-нибудь…

## Глава 1. Принцесса Исгерд

Волосы ее были белы. Но не той ослепительной белизной, что вросла в вершины скалистых, покрытых снегами гор на границах Тьер-на-Вьёр, скорее их цвет напоминал сероватое шерстяное сукно, жемчужную мягкость паутины, благородную седину на висках почтенных храмовых старцев. Только до старости Исгерд было так далеко, что она казалась выдумкой, страшной сказкой.

Сила, черной кровью бегущая по жилам девушки, обеспечивала ей долгие века жизни и вечную любовь подданных, ибо кто в Тьер-на-Вьёр не любил терновую принцессу – божество во плоти, по милости которого царят мир и процветание.

А вот ее брату не так повезло: Этельстан родился обыкновенным человеком, не унаследовав и капли терновой силы. А значит, судьба его подчинялась незыблемым законам времени, которое уже через пару десятков лет сотрет с лица принца свежесть юности, расчертит гладкий лоб морщинами.

Это случалось прежде: если в королевской семье на свет появлялось несколько детей, терновник неизменно благословлял только одного – девочку. И ноша ее была тяжела: долгими столетиями править страной в одиночестве, хоронить друзей и родных, век которых отчаянно краток, пока не родится новая жрица.

Но Исгерд старалась не думать о грядущем, заглушая страхи бесконечными делами. Она любила брата, наверное, с того самого дня, как они вдвоем появились на свет, – непохожие, словно луна и солнце. И представить себе мир без Этельстана принцесса не могла.

– Ах! – Девушка неосторожно щелкнула садовыми ножницами, и острый шип терновой розы впился ей в палец.

Она слизнула языком чернильную капельку, выступившую на коже, и осторожно положила срезанный цветок в корзину к остальным.

– Пожалуй, хватит для букета.

Дворцовый цветник был гордостью принцессы, хотя советники то и дело ворчали, что будущей королеве не пристало заниматься подобными глупостями. Но под ее властной рукой растения росли, как зачарованные. И ради созерцания бархатной красоты черных лепестков Исгерд готова была часами копаться в земле.

К счастью, сегодня никто не посмел указывать на расписание. В двадцатый день рождения терновой принцессе позволялось многое, если не все.

Слегка приподняв длинный подол, – ровно настолько, насколько позволял этикет, – она направилась в глубь сада, ища среди зарослей барбариса и лазурной гортензии крошечную беседку. Наверняка Этельстан там – читает, как обычно, улизнув от утомительных занятий, положенных ему по титулу.

Когда цветущий кустарник сомкнулся за ее спиной, Исгерд наконец разглядела облупленные деревянные колонны… Следует сегодня же повелеть привести их в порядок… Принц Тьер-на-Вьёр достоин мрамора и золота, а не ссохшегося сарая!

В детстве крошечная, укрытая от посторонних глаз беседка на склоне холма была и ее любимым местом, но с течением времени забот у принцессы прибавилось. Теперь она не позволяла себе тратить минуты в уютной тени, листая очередную книжку брата.

– Этельстан! – радостно воскликнула девушка, поднимаясь по скрипучим ступеням. – Все утро тебя не видно.

Запальчивый ореховый взгляд взметнулся на мгновение к ее лицу, но досада в нем быстро угасла, уступая место напускной покорности.

– Куда еще мне деваться, Герда?

Принц отложил потрепанный томик стихов и медленно встал. Казалось, поэзия ничуть не интересовала его сегодня. По темным кругам под глазами, по измятой рубашке Исгерд поняла: Этельстан прячется здесь с самого рассвета.

Что за мрачные мысли терзают его сердце? Ах, почему брат неизменно становится жертвой меланхолии? А ведь ровесники его, наделенные властью и знатным положением, веселятся вовсю, устраивая походы и состязания, играючи завоевывая придворных дам. Но едва ли дворцовые забавы заботят принца.

– Я собрала для тебя букет. – Она с улыбкой вручила брату корзину и мягко обняла его за плечи. – С днем рождения!

– С днем рождения, ваше высочество, – отстраненно похлопал ее по спине Этельстан.

– Да что с тобой? – Исгерд озабоченно вгляделась в знакомые черты.

Пожалуй, он выглядел чуть бледнее обычного. Вместо привычного хвоста гладкие темные волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Но разве это причина для тревоги?

– Ничего. – Принц виновато потупился. – Просто, как по мне, день выдался невеселый.

Девушка насупила седые брови.

– Завтра тебя коронуют, – кисло продолжил он, – и пути наши окончательно разойдутся. Отныне всякий твой вздох, биение сердца будут принадлежать Тьер-на-Вьёр… А для меня станет преступлением красть драгоценное королевское внимание…

– Ох, Этельстан. – Принцесса негодующе поджала губы. – Что за нелепые выдумки? Пусть меня и нарекут королевой, я не перестану быть твоей сестрой! Разве в прошлом я хоть раз пренебрегала тобой?

Он рассеянно отошел к деревянному парапету, опустил розы на скамью.

– Нет, но времени на друзей и родных у тебя все меньше. Скоро оно встанет между нами непреодолимой стеной. И если для терновой принцессы двадцать первый год ознаменует триумфальное восхождение на престол, меня он лишь приблизит к неизбежной старости, смерти, забвению…

– Ну хватит! – прервала его девушка. – Не желаю портить торжество подобной чепухой. Ты все еще юн, брат. Впереди тебя ждет долгая и счастливая жизнь. К чему маяться от тоски, проклинать будущее, которое пока даже не определено?

Принц вздрогнул, как от удара, и резко обернулся. Горечь придала черноты его карим глазам. Но терновая принцесса расценила это по-своему.

«Он боится, – решила она, – расставания, одиночества… Беззащитный перед хаосом грядущего».

И, сменив гнев на милость, потянула брата за руку.

– Обещаю, с тобой не произойдет ничего дурного. Я буду хранить тебя, укрывать от невзгод… в конце концов, ты – мое отражение, как душа твоя – продолжение моей…

Этельстан шумно вдохнул, словно собирался возразить, но слова утонули в звонком щебете птиц.

– Верь мне, – прошептала сестра, крепче сжимая его дрожащие пальцы.

И пускай пламенный взгляд принца ничуть не походил на выражение ее собственных бесцветных глаз, Исгерд всматривалась в него, будто в зеркало.

– Ты, как всегда, права, Герда, – промолвил после паузы Этельстан. Голос звучал на удивление беззаботно. – Не стоит хандрить, когда у терновой принцессы праздник.

– Сегодня и твой день рождения, помнишь?

Его тонкий рот скривился в улыбке.

– Разумеется… Ты, главное, не сердись. Сама знаешь, мне свойственно впадать в уныние.

Исгерд покачала головой и расправила складки алого, как военный стяг, наряда. Кажется, тучи в душе ее беспокойного брата рассеялись, по крайней мере, на какое-то время.

– Пойдем, – повелела она, чинно беря Этельстана под локоть. – Хочешь узнать, как пройдет вечерний бал?

– Конечно, – пробормотал он, привычно подстраиваясь под шаг сестры.

– Я приготовила для тебя несколько сюрпризов. Один из них – присутствие милой баронессы, с которой мы так славно поохотились прошлым летом. А еще будут состязания в стрельбе из лука и стихосложении, чтобы ты мог показать себя с лучшей стороны…

Девушка все болтала, изящно прикрывая синеватые губы ладонью, чтобы не хихикать во весь рот. Но Этельстан не слушал. Глаза его остекленели, душа давно покинула залитые солнцем лужайки – словно бы не являлась продолжением души Исгерд…

Внезапно голубое небо над шпилями Тернового дворца покачнулось, принялось стремительно таять, будто кусок масла на раскаленной жаровне. Изольда почувствовала, как ее буквально вырывает из пестрого сна. Исчезли ароматные гортензии – вместо них по обе стороны от принцессы выросли столбики широкой кровати. Облака превратились в пыльные складки полога, свет померк.

«Где я?» – хотелось спросить девушке, но страх заговорить до сих пор преследовал ее в тревожных зыбких видениях. Правда, теперь ей не приходилось бродить нагишом по лесам.

Изольда поморгала, силясь разглядеть хоть что-нибудь в густом предрассветном мраке. Пламя в очаге дотлевало – полагаться на его умирающий свет было глупо. Потому она приподнялась на подушках в поисках свечи. Той не оказалось, зато потрясенная девушка обнаружила нечто другое – рядом с ней, занимая половину постели, спал Лютинг. Одеяло сползло, обнажая его широкую грудь, человеческая рука покоилась всего в паре вершков от ее ладони.

Осторожно, чтобы древесина не скрипнула, принцесса попыталась отползти от Мак Тира. Но при первом же движении его густые брови нахмурились. Таальвен будто дразнил ее, притворяясь спящим.

Затаив дыхание, Изольда переждала несколько мгновений, а затем медленно свесила ногу с кровати. Как только она собралась опустить на пол вторую, муж ее открыл глаза и вцепился в тонкое девичье запястье мертвой хваткой.

– …Владыка души и тела! – отчеканил он жестко, с силой потянув девушку на себя.

– Нет! – взбрыкнула она. – Пожалуйста!

Но пальцы Лютинга держали крепче тисков болотного короля.

– Ты поклялась! – прорычал он, подминая под себя дрожащую пленницу. – Забыла?

– Отпусти!

Она задыхалась. А вокруг смыкалась липкая темнота. И не было в ее клубах ни верха, ни низа, ни крепких объятий принца Мак Тира. Но принцесса уже не могла соображать трезво, лишь билась в истерике, захлестываемая ужасом. В ушах раздавался зловещий смех тьер-на-вьёр.

– Изольда, проснись!

Кто-то встряхнул ее, заставляя остатки удушающего сна схлынуть. И, распахнув заплаканные глаза, девушка увидела Таальвена Валишера. Он обеспокоенно замер над ее постелью, встав на задние лапы, уперев передние в матрас, ничем не походящий на перину из сна.

– Очнулась?

– Да, – простонала принцесса, натягивая одеяло.

Волк тут же спрыгнул на пол.

– Ты так кричала, что, должно быть, весь лес подняла на уши. Не удивлюсь, если Лива с Зефиром слышали тебя в долине.

– Прости… – Изольда обессиленно откинулась на резное изголовье.

Мир медленно обретал знакомые очертания: занавески на окнах тихонько покачивались, настольное зеркальце, подаренное кудесницей, пускало по стенам огненные отсветы.

– Снова терновая ведьма? – сдержанно спросил Таальвен, усаживаясь рядом с камином.

Изольда нехотя кивнула. Плечи ее все еще тряслись.

– Расскажешь, что тебе снилось?

Несколько месяцев она с трепетом ждала этого вопроса, догадываясь, что не сумеет соврать. Правда, волк был терпелив – будил ее по ночам, успокаивал, стерег тревожный сон до рассвета… Казалось, он и сам догадывается о причине кошмаров, потому молчит. Но игнорировать ночные истерики бесконечно Лютинг не мог.

– Лучше выбросить все из головы… – Надеясь спрятаться от пытливого зеленого взгляда, принцесса укуталась в шерстяное покрывало.

Волк продолжал смотреть, без слов требуя ответа. Пришлось говорить.

– Сегодня, как обычно, я видела беловолосую девушку, слышала ее мысли. Когда-то она жила в Терновом дворце и нарекалась Исгерд, теперь мы зовем ее тьер-на-вьёр.

Острые уши Таальвена с любопытством приподнялись.

– Ее давние воспоминания овладевают мной по ночам. Всякий раз я вижу нечто иное, становлюсь свидетелем утерянного осколка прошлого…

– Оно пугает тебя?

– Нет. – Изольда мотнула головой. – Терновая ведьма не хочет, чтобы я знала о ее жизни. Но прервать сновидение не в ее силах. Зато она может изменить его. И чтобы вытолкнуть меня из собственных воспоминаний, насылает кошмары…

– Тебе нечего страшиться, – ощерившись в сторону темных углов, заверил Таальвен. – Нет такой опасности, с которой я не смог бы совладать. Только скажи, что за чудовища преследует тебя в забытьи?

Но нападать было не на кого. Комната дремала в уютных отблесках пламени, в закутках скрывался лишь сонный полумрак. И, холодея от звука собственного голоса, принцесса выдохнула сдавленно:

– Мне снишься ты, Лютинг Мак Тир…

Поначалу он не сумел растолковать смысла этих слов, а когда понял, что продолжения истории не последует, произнес сипло:

– Я причиняю тебе вред?

– Ты… – Губы Изольды дрогнули. Признание жгло язык не хуже тлеющих головешек.

– Но ведь ты знаешь: я ни за что не обижу тебя! – воскликнул с досадой волк, незаметно переходя на рык.

Ему невыносимо было думать, что девушка, пусть и во сне, боится острых клыков и когтей, серой звериной шкуры.

Но вовсе не грозный облик приводил ее в трепет.

– Ты приходишь как человек… – прошептала Изольда глухо.

Выпытывать больше не имело смысла. И без пояснений очевидно: ничего хорошего в ее видениях не происходит. Таальвен проглотил противный комок в горле и обреченно сомкнул челюсти.

– Посидеть с тобой до утра?

Он по-прежнему был неспособен произнести то, что желал.

– Посиди, – жалобно пискнула она.

«Чтобы не пришел тот– другой… Чтобы он не глядел на меня голодным взором…»

Лютинг вздохнул тяжело и устроился у горящего без каких-либо дров очага.

– Ложись…

И Изольда повиновалась, спрятав пылающее лицо в подушку.


Дом требовалось нарядить, ведь семнадцатый день рождения случается раз в жизни. Потому Изольда и отправилась в долину, в надежде наполнить свое лукошко цветами. Из них можно сплести белые, голубые, алые гирлянды, а затем развесить прямо под потолком как флаги и знамена.

А вместо вытканных шелком гобеленов пускай будут венки из гибкой лозы. Достаточно вымочить ее в холодной воде и украсить сушеными яблоками, ягодами, еловыми шишками.

Что и говорить, не слишком богатое убранство, но, если живешь посреди леса в зачарованной хижине, сойдет и оно…

В общем-то, принцесса не особенно скучала по роскоши родного дома. Простого жилища, обустроенного кудесницей Ливой, ей вполне хватало. С утра до ночи во всех его каминах горело колдовское пламя, а крошечная водяная мельница у крыльца доставляла горячую воду прямо из подземного источника…

Но от осознания того, что она еще шесть лет не увидит брата, не вернется в любимый чертог, на нее иногда накатывала тоска. Приходилось прятать подернутый печалью взгляд от Таальвена Валишера, хотя он все равно чувствовал, как ноет сердечко его прекрасной жены. И чтобы напрасно не мучить волка, Изольда уходила в лес или в долину, ссылаясь на придуманные дела.

Часами она собирала ягоды, неподвижно лежала на поляне, укрытая прошлогодними листьями и солнечным светом… А когда возвращалась, Таальвен встречал ее. И мысль о том, что он ждет, чутко прислушиваясь к лесным шорохам, наполняла душу покоем.

– Изольда Мак Тир… – завороженно выдохнула принцесса, опускаясь в высокую траву. В памяти мигом воскрес образ Лютинга из ночных кошмаров.

Чтобы отогнать наваждение, она с макушкой окунулась в ароматное озеро из луговых цветов. К счастью, это подействовало. Разлегшись посреди цветущего поля, девушка смежила веки.

Почти год пугающие видения преследовали ее, и одержать верх над их маревом никак не удавалось. Изольда была уверена: сны – дело рук тьер-на-вьёр, но от этого ужас ее не становился меньше. Принцесса отчаянно боялась приморского королевича, словно он был чудовищем.

С тех самых пор, как Изольда сообщила умирающему Таальвену, что знает о его проклятии, они больше не обсуждали прошлое. Напротив – старательно делали вид, будто его не существует. Так принцессе жилось спокойнее, хотя она понимала: волка тяготит положение дел.

Но было бы несправедливо утверждать, что молодожены несчастны. У них имелись свои радости: частенько они гостили у Ливы, наслаждаясь вечной весной в Долине ветров, отправлялись с Зефиром в воздушные путешествия или подолгу болтали с ним у натопленного очага, пока ночь заливала крышу их уютного домика смоляной чернотой.

Приступы неконтролируемого колдовства почти не беспокоили Изольду, а терновая ведьма в ее голове молчала. То ли боялась Лютинга, то ли просто затаилась, замышляя недоброе. Принцессе было довольно и того, что она не видит бледного, искаженного ненавистью лица.

– Вжих! – Над травяным морем пронеслась пчела, сбивая пыльцу с нежных бутонов ветреницы. Запахло сладостью.

«Вот бы устроить бал в трапезной замка Северин, – размечталась Изольда, – зажечь после заката все до единой свечи, пригласить гостей и до полуночи наблюдать, как они пестрой вереницей вплывают в нарядный чертог, попарно кружат под музыку, порхая от трона к уставленным угощениями столам… А затем в комнату войдет Стефан в роскошном черном наряде, расшитом золотом. Он галантно протянет мне руку и увлечет на середину зала, чтобы танцевать до самого утра…»

Принцесса вскинула ладонь к небу, воображая, как принимает приглашение очередного кавалера на вальс. Широкий рукав платья соскользнул, обнажая колючие завитки на коже, и улыбка девушки погасла.

Вряд ли найдутся смельчаки, желающие явиться на праздник к терновой ведьме. Так что среди поклонников ее будут только любимый брат и бесстрашный Таальвен Валишер, которого, кажется, никаким колдовством не отвадить.

Смахнув с ресниц туманные образы, она с досадой поднялась и принялась рвать цветы. До вечера оставалась уйма работы: состряпать угощение, украсить холл, соорудить прическу, в конце концов. И пусть вместо придворных рыцарей и их дам на ужин приглашены лишь Лива с Зефиром, это не помешает им славно повеселиться. День рождения пройдет по-королевски, без хандры и досадных неожиданностей.


– Мне кажется, пирог самое время вынуть из печи, – мягко подметил волк, щурясь от едкого дыма.

Угольная корочка будущего торта угрожающе потрескивала.

– Еще пара мгновений! – крикнула принцесса из соседней комнаты.

Целый час она балансировала на стремянке под потолком, закрепляя цветочные гирлянды, развешивая гнезда из лозы. Получалось неплохо, но об угощении именинница напрочь забыла, с головой погрузившись в приятную суматоху.

– Изольда, у этого пирога в запасе не осталось ни минуты! Если не спасти его сейчас, есть будет нельзя.

– Почему? – удивилась девушка.

– Потому что он превратится в золу. – Таальвен лапой распахнул ставни, впуская в душную кухню вечерний ветерок.

Порыв воздуха играючи подхватил запах гари и в два счета донес до принцессы.

– Что-о-о? Я ведь только его поставила! – Она возмущенно зашипела и сбежала по хлипким перекладинам. – О нет!

Вместо пышного румяного каравая в печи дотлевал бесформенный уголек, больше похожий на сгоревшее полено. Вытащив его на стол, Изольда сокрушенно опустила плечи.

– Как такое могло случиться?

– Может, путаница с рецептом? – предположил Таальвен тактично.

– Едва ли. В нем все предельно просто. – Девушка принюхалась к сухарю, и удушающий кашель мигом сдавил ей горло. – Какая гадость!

– На вид не так плохо, – попытался ободрить ее Лютинг.

– Неужели? Тогда сравни мое творение с тортом, который готовит Лива!

– Ну… у нее больше сноровки.

Волк осторожно приблизился к столу с противоположной стороны. Глаза его слезились.

– Не в этом дело. – Огорченная принцесса опустилась на скамейку. – Любая стряпня, к которой прикасаются мои руки, обречена стать несъедобной – проклятие какое-то!

В словах ее таилась доля истины: проведя почти два года вдали от замковых кухарок, Изольда так и не научилась готовить. Даже незатейливые блюда у нее выходили пересоленными, недоваренными, жесткими, словно подошва старого сапога.

Кроме того, принцесса раз за разом ранила руки, стоило взять в них нож, роняла глиняные миски, забывала вовремя снять их с огня. Потому снедь чете Мак Тир чаще всего приносила кудесница. Еда ее была настолько вкусной, что напоминала принцессе дворцовую кухню. Хотя ингредиенты Лива использовала проще некуда: муку, яблоки, ягоды, крупу, орехи или огородную зелень. Разумно было предположить: без магии у очага заклинательницы не обошлось.

– Давай я сбегаю к Ливе и попрошу ее прихватить что-нибудь съестное из дому, – решился наконец озвучить витающие в воздухе мысли Лютинг. – Время еще есть…

– И речи быть не может, – запротестовала Изольда. Впрочем, без особой решительности в голосе. – Заставлять гостей самостоятельно тащить на званый ужин угощение – позор для виновницы торжества.

– Иначе мы останемся голодными…

– Нет. – Именинница сгребла в фартук остывший и окончательно затвердевший пирог и гордо прошествовала на крыльцо. – Я сделаю новый торт.

Совершенная беспомощность на кухне не давала ей покоя, ведь Изольда привыкла с блеском справляться с задачами, за которые бралась. Без труда ей давались шитье и ткачество, игра на музыкальных инструментах и изучение иноземных языков. Даже уборку упрямая принцесса освоила в два счета. И только проклятое мастерство готовки не желало подчиняться.

Возможно, причина крылась в том, что управляться с обедом малышку Хёльди в детстве никто не учил. Или секреты печей и сковородок действительно ускользали от девушки. В любом случае в свой день рождения она была намерена одержать верх над тортом.

– Не трать время попусту, Изольда…

Волк поплелся за ней следом и принялся наблюдать, как именинница яростно крошит сгоревший сухарь в кормушку для лесных птиц. Он охотно согласился бы лечь сегодня спать на пустой желудок, лишь бы принцесса не печалилась по пустякам.

– Лучше отправляйся к источнику, прими ванну.

– Только после того, как закончу на кухне!

Таальвену было невдомек, отчего вдруг какой-то каравай обрел для нее такую важность. Ведь булки и кренделя и раньше бесславно гибли в руках его неумелой жены. Нет, дело здесь вовсе не в выпечке – Изольда чем-то взволнована.

Лютинг скользнул взглядом по фигурке на ступеньках: гордая осанка, повзрослевшее лицо… За время, проведенное с ней, он научился понимать принцессу без слов, угадывать настроение, почти читать ее мысли. И сейчас от волка не укрылась нервная дрожь, с которой тонкие пальцы растирали хлебные корки.

Кажется, сама Изольда не ведает, отчего сердце так гулко стучит, но предчувствие уже шепчет о чем-то – манящем, пугающем…

Таальвен зажмурился, насильно заставляя себя отвлечься. Нельзя вторгаться в чужую душу подобно грабителю! Едва ли принцесса знает, что он способен ловить ее переживания, и счастлива от такого поворота событий точно не будет.

– Ф-ф-ф! – Изольда сердито сдула со лба непослушный локон, выбившийся из хитроумной прически.

С непривычки ныли плечи. Нечасто ей доводилось стоять подолгу с поднятыми руками. Неудивительно, что теперь они гудят.

Позабыть бы о злосчастном ужине, окунуться в горячую воду. Поплавать вдоволь, а затем натереться розовым маслом, облачиться в шелковое платье…

Предусмотрительная Лива пристроила за домом купальню, чтобы ее подруга могла каждый вечер нежиться в источнике, скрытая от посторонних глаз. И за это принцесса была ей крайне благодарна.

Может, послушать волка и позволить заклинательнице накрыть на стол? Не в первый ведь раз…

– И думать забудь отступать перед трудностями! – процедила девушка себе под нос, сверкая полными синевы глазами. – Праздник пройдет как загадано.

И, отряхнув фартук, направилась к чулану, чтобы раздобыть муки для нового каравая.

Волк молча наблюдал, как сыплются на выметенный накануне пол хлебные крошки.


– До чего ж ты поседела, сестренка! – захохотал Зефир, увидев белую от муки и сахарной пудры Изольду. – Я-то думал, люди стареют чуть медленнее.

Раздосадованная именинница уперла испачканные руки в бока, но скрыть улыбку не смогла – слишком заразительно смеялся Западный ветер.

– Вот тебе подарок. – Он извлек из-под пестрой короткой полы алый сверток и вручил принцессе. – Лива болтала, будто люди подносят друг другу дары на изломе каждого года жизни. Я, конечно, в такие небылицы не верю, но гостинец для тебя на всякий случай припас.

– Ох, спасибо! – Принцесса прижала ладони к груди. – Я и не рассчитывала на подарки.

Отчаяние мигом улетучилось из ее сердца, уступив место детскому восторгу.

– Значит, чудная традиция – правда? – забавно выпучил глаза Зефир.

– Естественно. – Изольда отряхнула пальцы от комочков налипшего теста и бережно развернула бархатную ткань. – А почему она кажется тебе странной?

– Видишь ли… – Ветер взъерошил непослушные пепельные вихры. – Если я прикажу одним только своим помощникам одаривать себя раз в году, то через десяток лет придется превратить все подгорные пещеры Сеам Хор в набитое доверху хранилище!

– Но ведь у людей, в отличие от ветров, не так много близких друзей, – мигом нашлась с ответом Изольда. – Да и живем мы не в пример меньше.

Такое объяснение лишь подогрело интерес верховного к людским обычаям. И, поразмыслив, он снова спросил:

– Сколько же длится средняя человеческая жизнь – пять веков, семь?

– Чуточку меньше… – Принцесса загадочно хлопнула друга по плечу, оставив на разноцветной накидке след белой пятерни. – Но западному владыке не стоит справляться о грустном в мой день рождения. Сегодня положено веселиться!

Окончательно позабыв о стряпне, она встряхнула подарок и с восхищением уставилась на драгоценный плащ. Материал, из которого тот был сшит, казался невесомым. Тонкие колючие узоры покрывали ткань по каемке, оплетая широкий капюшон, затейливой вязью сбегая по подолу. Золотистые тесемки служили одновременно и прочной шнуровкой, и изысканным украшением.

– Ах какая красота! – Кружась, именинница вплыла в холл, натянула чудесную накидку прямо поверх фартука и завертелась перед старинным зеркалом.

– Смотрится изумительно! – подтвердил Зефир из кухни. – Красный тебе к лицу.

Спрятав зардевшиеся щеки в складках огромного капюшона, принцесса шепнула:

– В детстве у меня была похожая вещица – подарок бабушки. Его я тоже получила на день рождения.

– Случаются же совпадения! – игриво присвистнул юноша. – Рад, что обычаи соблюдены. Осталось позаботиться о музыке и небесных огнях, которые искрами разлетаются под звездами…

Как только он это произнес, в очаге прогремел оглушительный взрыв.

– Ай! – Изольда застыла на мгновение, а затем бросилась к печке.

– Осторожно! – предупредил Западный ветер, хватая ее за руку. – Там, кажется, что-то горит.

– Мой пирог! – Она попыталась вывернуться. – Пусти, сейчас же!

Но ворваться в черную от дыма комнату не успела. Входная дверь отворилась, впуская в дом обеспокоенную Ливу.

– Что здесь происходит?

– Пожар! – завопил что есть силы Зефир, взмывая вместе с принцессой под потолок.

Копоть на его лице смешно контрастировала с мучной маской Изольды.

– Где горит?! – гаркнул встревоженный Таальвен, в два прыжка спускаясь по ступеням.

– Нигде, – простонала именинница, болтая в воздухе ногами. – Все, что можно, давно превратилось в угольки.

Но ее никто не услышал.

– Ву-у! – взвыло протяжно в волшебной печи.

Так и не поняв, какая именно беда приключилась, заклинательница метнулась в гущу пламени и прошептала несколько невнятных, но строгих слов.

Огонь тотчас утихомирился, зловещие дымные облака улетучились из комнаты через окно, а гарь со стен исчезла, растворившись в мягком вечернем свете.

– Так-то. – Лива стряхнула пылинку с широких брюк и вежливо заявила, обращаясь к своему жениху:

– Будь добр, поставь Изольду на пол и помоги мне внести корзину с ужином…

А когда ветер выполнил ее просьбу, лукаво подмигнула имениннице:

– Представляешь, вчера я увлеклась и наготовила столько, что одной и за неделю не съесть. Если вы с Таальвеном не поможете, придется выбрасывать.

– О! – Принцесса горестно вздохнула.

Как всегда, прозорливая кудесница умудрилась оказать помощь незаметно и вовремя. Недаром она живет на земле многие сотни лет.

– Надеюсь, ты не откажешься?

– С радостью приму от тебя угощение.

– Вот и славно. Ох, я ведь совсем забыла – с днем рождения! – Заклинательница заключила Изольду в крепкое кольцо рук.

Пока они обнимались, волк украдкой прошмыгнул в кухню и оглядел очаг. Тот мирно поблескивал белеными стенами. На чугунной решетке тихонько шипел чайник – ни следа былой катастрофы.

«Даже чердачные балки в этом жилище послушны воле кудесницы, – хмыкнул про себя он. – Не дом, а цепной пес. Но следует отдать заклинательнице должное: она явилась вовремя».

Вражда Лютинга с Ливой была делом прошлым, но волк до сих пор с подозрением относился к чарам Зефировой нареченной.

– Значит, я успею переодеться, пока вы накроете на стол? – донеслись до него слова жены.

Кажется, принцесса смирилась с тем, что над нынешним вечером она не властна, – так или иначе судьба явит, что уготовано.

– Если поторопишься. – Лива шутливо подтолкнула ее к лестнице, ведущей в спальню.

– Бегу. – Изольда устало стащила фартук, утерла им испачканное лицо и побрела в свою комнату.

«А все-таки хорошо, что я – не владычица замка Северин, – думала принцесса, затягивая бесконечную шнуровку на новом наряде, подаренном кудесницей. – Иначе несчастья не избежать. Недаром у меня целый день все из рук валится. Словно вот-вот случится неотвратимое».

Завязав на корсаже последний узелок, Изольда одернула рукава и распустила кудри. Пришлось пожертвовать прической, чтобы вычесать из нее муку и сажу. И ладно, она ведь не ждет в гости послов из соседней державы.

Умостившись на миниатюрный табурет перед настольным зеркальцем, именинница принялась водить щеткой по волосам… Семнадцать лет… в таком возрасте замуж выдают. Хотя она-то год как окольцована.

Словно в подтверждение этих мыслей, тяжелые перстни на безымянных пальцах торжественно вспыхнули: топаз, синий, как краткая летняя ночь, и морион, похожий на ее собственную кровь. Первый камень был талисманом Стефана – с ним он никогда не расставался. Второй символизировал могущество дома Северин. Забавно, что оба кольца достались ей, хотя ни одно не предназначалось по праву.

Невольно принцесса залюбовалась массивной серебряной оправой. Какой перстень она отдаст Лютингу, когда придет время? Не все ли равно, если впереди долгие шесть лет?

Отстраненно разглядывая терновый узор на своих щеках, Изольда вновь взмахнула расческой. И пока в зачарованной дымке зеркального мира атласная белизна кожи расцветала чернотой, губы девушки неслышно напевали:

Был бы ты, милый, отзвуком серебра,
Тонкой огранкой звезды на моей груди,
Стала бы я к тебе ласкова и добра,
Гордо носила бы, пестовала: «Свети!»

Реять тебе белым вереском на холме —
Нежил бы волосы, вился бы по плечам.
Только пленить-присвоить чтоб не умел,
В дом не ходил, не маял мою печаль.

Пока она шептала, деревья за окном пригибались ниже. Листья чернели, скручивались от холода. Над поверхностью горячего источника заклубился пар, словно зима на мгновение вернулась в эти края.

Вешним богам обратить бы тебя в песок:
Губы, глаза, предплечья сровнять с землей,
Чтобы вовек угнаться за мной не мог,
След охранял – безропотный и немой.

Хочешь, целуй, как муж, отнимай покой
Ветром-бураном, ноченькой во хмелю.
Но не трави улыбкою колдовской,
Сердца не тронь лукавым своим «люблю».

Изольда бормотала, и холодок пробегал по ее шее, заставляя вспоминать, как жжется зачарованная пряжа в чулане Пайян-Жен. Опасное путешествие в усадьбу Хаар Силлиэ случилось давным-давно. Злоключения остались позади, незачем, собрав волю в кулак, нестись сквозь ночь и вьюгу, искать Таальвена Валишера. Отчего же сердце стучит набатом, заставляя хозяйку изнывать от туманных предчувствий?..

Кос не плети мне на свадьбу, не куй колец,
Гибелью кликать впору, а не женой.
Станет венком погребальным тебе венец…
Правь же коня назад, драгоценный мой…

Как во сне, принцесса пропела последний куплет. И голубая зарница осенила небеса. Неистовый, до мельчайшего вихря знакомый ураган взвыл в вышине – так далеко, что и не расслышать, но Изольда почуяла его каждой чернильной веточкой.

«Не может быть!»

Гребешок выпал из ослабевших пальцев, обиженно звякнув о доски. Принцесса вынырнула из топких размышлений, как рыба из глубины.

– Пора мне научиться не спать наяву, а то мерещится всякое… – С деланым спокойствием она поднялась, оперлась локтями о подоконник.

Кругом было тихо: в синеве зажигались звезды, лес привычно шептался, будто живой. Тонкой невидимой струйкой из кухни поднимался чудесный аромат не то пирога, не то сладкой запеканки.

– Пора. – Намереваясь закрыть ставни, девушка высунулась из окна, и тут на щеку ей опустилась одинокая острая снежинка.

Тоньше паучьей нити, она мгновенно растаяла, но это не имело значения. Подобрав юбки, именинница стремглав сбежала по лестнице и выскочила на крыльцо.

– А вот и ты… – едва успела пробормотать изумленная Лива.

Вместе с Зефиром она расставила на столе блюда и кувшины, зажгла свечи. Но, кажется, виновница торжества не оценила стараний. Стрелой девушка вылетела во двор, погасив на бегу с десяток хрупких огоньков.

– Что с ней? – недоуменно пожал плечами Западный ветер.

Навострив уши, Таальвен Валишер мрачно поднялся из своего угла и потрусил за Изольдой.

А она между тем уговаривала себя, спускаясь с травянистого холма:

– Просто прогуляюсь перед застольем – проверю окрестности, чтобы спалось спокойнее.

И непрошеная надежда бутоном зрела в груди.

Особый хрустальный перезвон, доносящийся издалека, принцесса узнала бы из сотни ветряных порывов. По ершистым дуновениям, заставляющим все живое коченеть до весны, ее плечи тосковали, словно по доброму другу.

– Не в первый раз я грежу с открытыми глазами, – твердила терновая колдунья, карабкаясь на крутой пригорок. – Может статься, и теперь чудится…

А земля вокруг тем временем покрывалась морозной глазурью. Крошась под подошвами туфелек, цветочные стебли жалобно хрустели. Дыхание превращалось в белые облака.

Шаг, еще один – и запыхавшаяся, бледная от напряжения принцесса ступила на затерянную среди зарослей поляну. Сердце ее наконец перестало вырываться из реберной клетки. Радостно ёкнув, оно вдруг утихло, а сама Изольда застыла статуей.

Напротив, в вершке от выбеленной инеем земли, парил Хёльмвинд. Длинные рукава его наряда мерно колыхались, волосы серебрились в ночной темноте.

Точеное лицо не изменилось, будто равнодушная маска – единственное, что оно умело выражать. Но Изольду было не обмануть огнем ледяного взгляда, она отлично знала, как неукротим гнев верховного, как всепоглощающе его отчаяние.

– Хёльм. – На губах мелькнула смущенная улыбка. Ноги сами понесли вперед.

– Здравствуй, Изольда Мак Тир. Давно не виделись, – Звонкий бесстрастный голос всколыхнул тишину. – Но я пришел не к тебе. Хочу поговорить с тьер-на-вьёр.

## Глава 2. О чем молчат легенды

Башня стенала и вздрагивала, словно живая, но Северный ветер знай сидел себе у камина, вороша полуистлевшие тома. Огонь за решеткой чадил больше, чем освещал, и, чтобы разглядеть стершиеся записи на ветхих страницах, приходилось совать их едва ли не в пламя.

– Негоже верховному рыться в этой трухе, господин, – плаксиво заголосил укутанный в лохмотья старикашка.

Росту в нем было полтора аршина, но громкий скрипучий голос сотрясал цитадель наподобие урагана.

– Тише, Ирифи, ты мешаешь мне читать! – в очередной раз осадил вихря северный владыка.

Тот лишь вцепился в грязные космы скрюченными пальцами одной руки, второй оттягивая тонкую косицу засаленной шейной шнуровки, бывшей некогда украшением.

– В проклятых книгах все тлен, повелитель! И ты тоже обратишься в прах, если позволишь ему укрепиться в собственном сердце!

– В чтении нотаций ты и Эйалэ переплюнешь. – Хёльмвинд поморщился и протянул руку за очередным пыльным талмудом.

В стороне от кресла уже выросла целая стена из них.

– Прах, смерть… – не унимался маленький плакальщик.

Суча тощими ногами в воздухе, он чихал и кашлял, и каждое мгновение разражался душераздирающими воплями.

– Ну хватит! – не выдержал ветер. Повелевать полубезумным вихрем было совершенно невозможно. – Ступай-ка вниз и принеси мне дров.

Скорбный взгляд Ирифи прояснился, он замямлил с придыханием:

– Дрова… Знаю, где спрятаны знатные поленья, – у каждого своя история… о кораблях и тронных залах… о сосновых лесах на краю мира… Даже о драконах, да! О змеях, закованных в чешуйчатые панцири, и их страшной посмертной жизни на дне Огненной реки… Они до сих пор лежат там – безмолвные, нетронутые тлением…

Наконец звуки его голоса утихли в провалах лестниц, и Хёльмвинд вздохнул с облегчением. С тех пор как он прибыл в очередную сторожевую башню, местный хранитель – Пыльный вихрь Ирифи – изводил его полоумными наставлениями.

Вразумлять старика было бесполезно. Кажется, он свихнулся сотни лет назад, когда Хёльмвинд еще мальчишкой носился над заснеженными далями. С тех пор верховные не особо интересовались судьбой своего подопечного. И тот жил себе в заваленных хламом, забытых соплеменниками залах сторожевой цитадели, день ото дня глубже погружаясь в пучину сумасшествия.

Лишь недавно Северный ветер понял: Ирифи не просто так околачивается здесь, а неустанно сторожит… древние знания. Поначалу догадка показалась вздором. Кто станет покушаться на груды заплесневевшей бумаги? Уж точно не легкокрылые бризы и бураны, которых чтение интересовало меньше всего. Может, призрачные враги? Но вряд ли в мире найдется хоть одно разумное существо, которое развяжет войну с ветрами.

Пыльный вихрь прояснять вопрос отказывался, лишь пыхтел и пыжился, силясь не подпустить северного владыку к книжным полкам. Разумеется, остановить Хёльмвинда ему не удалось, ведь всякий ветер обязан подчиниться воле верховного. Зато Ирифи не прекращал стенать и выть, пока его господин листал пожелтевшие страницы. Хорошему настроению это отнюдь не способствовало.

– Добрые дрова… прочные драккары… – заохал вихрь, громыхая поленьями.

Северный ветер измученно сжал голову.

– …Люльки и боевые колесницы, столбики кровати, ножки от трона Розы Ветров…

– Что ты сказал? – Хёльмвинд резко подался вперед. – Повтори!

– Кареты, штандарты… – рассеянно моргая, затянул старик.

– Нет, про Розу Ветров.

Вихрь сгрузил гнилые деревяшки в черный от золы очаг.

– Кабы знала ты, Роза Ветров, о безумном коварстве,
Нам не лить над тобою бы горьких безудержных слез.
А теперь лишь тоска правит бал в светлом Ветряном царстве —
И тепло твоих губ сон смертельный до срока унес…

– Да! – подхватил одобрительно Северный ветер. – Поведай мне о Ветряном царстве. Где его искать?

И показательно отодвинул от себя кипу свернутых в трубочку манускриптов. Старикашка от радости кувыркнулся в воздухе. Пожалуй, от него мог быть толк.

Целый год Хёльмвинд потратил на поиски. И хотя вопросов с каждым днем становилось все больше, загадки на его пути разрешались. Сначала верховный наткнулся на барельефы в Общем доме, по которым прочел легенду о Розе Ветров. Затем, изучив книги и древние свитки, обнаружил: когда-то история о ветряной повелительнице не считалась сказкой.

Но вот беда: достоверно выяснить, какой именно у нее конец, было крайне сложно. По одной версии, владычица ветров умерла, по другой – уснула. Найти бы башню, в которой она жила, согласно легенде.

И Хёльмвинд принялся с утроенным рвением рыться в уцелевших библиотеках верховных. К сожалению, о цитадели Розы в них не говорилось почти ничего.

«Крепость, – писали кое-где, – твердыня в сердце светлого Ветряного царства…»

В детстве он полагал, что под этим названием подразумеваются его собственные с братьями и сестрой владения. Но перелопатив десятки замысловатых текстов, понял: царство существует само по себе, да только дорога к нему позабыта. Но, может статься, не всеми?

– Если отвечу, обещаешь оставить пустые поиски? – на удивление ясно спросил Ирифи.

– Да, – соврал Хёльмвинд без промедления.

Помощник его захлопал в ладоши, задрожал и метнулся в соседнюю комнату, доверху забитую сломанной древней мебелью.

– Вот! – Ликуя, он выволок оттуда мутное зеркало, испещренное трещинами.

– Что это? – Теряя терпение, северный владыка поднялся из кресла.

–В колдовских зеркалах не сокрыть под заклятиями правды…

– Я знаю эту песню. К чему ты ведешь?

–В колдовских зеркалах… –возбужденно повторил Ирифи, взмывая под самую крышу.

– Хочешь сказать, родина моих предков находится за пыльным разбитым стеклом?

– Ты, верно, умом тронулся, господин. – Вихрь округлил глаза, чем окончательно вывел своего повелителя из душевного равновесия. – Лишь в зеркалах Тьер-на-Вьёр есть обратная сторона.

Вместо того чтобы рявкнуть на прислужника, потерявшего всякое почтение, Северный ветер запустил пальцы в белоснежные волосы и задумчиво умолк.

– Конечно! – спустя мгновение осенило его. – Колдовские зеркала – это зеркала Тьер-на-Вьёр. Как же я раньше не догадался!

Воспарив над полом, он стащил с полки очередной фолиант и уронил на стол.

– Ай-яй-яй! – завопил Ирифи. – Ты дал слово прекратить чтение.

– Нет, – между делом бросил ветер, – я обещал лишь оставить пустые поиски. А теперь, кажется, знаю, что ищу.

– Горе! – пуще прежнего зарыдал низкорослый вихрь. – Погибель, забвение!

– Прочь! – Хёльмвинд повелительно дунул ледяным порывом, выметая сторожа башни из комнаты. – Я должен разыскать Розу Ветров.


– Я хочу говорить с терновой ведьмой, – повторил Северный ветер, и Изольда осеклась, гадая, удивляться ей или обижаться на такое неласковое приветствие.

– И думать забудь! – ответил Таальвен Валишер за девушку. – Ее нет дома.

Он шел за принцессой по пятам, и теперь, когда взору открылась затянутая льдом поляна, шерсть на загривке помимо воли встала дыбом.

– А вот и твой муж. – Хёльмвинд неискренне усмехнулся. – Чу́ток как дикий зверь и так же радушен…

– Тааль… – Изольда обескураженно обернулась, но волк не дал ей и слова вставить.

– Что ему нужно?

– Свидание с тьер-на-вьёр. – Верховный сложил руки на груди. – Ты, разумеется, не против?

Волчья спина изогнулась хищной дугой, выражая истину красноречивее слов, но ветряной пришелец даже не моргнул.

«Как бы Лютинг не перешел к более решительным действиям», – заволновалась Изольда и поспешила сгладить напряжение.

– Волк пытается сказать: терновая колдунья не явится, как ни зови.

– Забавно, а мне послышалось другое. – Взгляд ветра скользнул по оскаленной волчьей морде. – Но раз так, придется вести беседу с тобой, принцесса.

– Еще чего! – процедил Таальвен, и девушку обожгло исходящей от него яростью.

Правда, это ее ничуть не испугало, лишь вызвало приступ внезапного недовольства. До чего бестолковые существа мужчины: один своим презрением портит радость от встречи, другой ведет себя, будто старый ревнивец!

– Лютинг Мак Тир, – Изольда приосанилась, и растерянная девчушка в ее облике исчезла, – к чему грубости? Хёльмвинд – наш друг. Не раз он помогал мне и заслужил по меньшей мере возможность быть выслушанным.

– Хех! – фыркнул приморский королевич, неохотно меняя воинственную позу. – Раз так, пусть выкладывает побыстрее и убирается.

Принцесса обреченно закатила глаза, но спорить не стала.

Даже не ведая обо всем, что произошло между ней и Северным ветром, муж ее испытывал к нему стойкую неприязнь, словно чуял в верховном соперника. А ведь ей так хотелось, чтобы волк и ветер враждовали хоть чуточку меньше.

– Итак, Хёльм, – вежливо кивнула она, – я тебя слушаю.

– Ты знаешь сказку о Розе Ветров?

Изольда не поверила своим ушам. Целый год от северного владыки не поступало вестей, а теперь он является, чтобы обсудить историю из собственного детства, как будто они расстались вчера.

– Кажется, Зефир рассказывал…

– Хорошо. Повтори ее.

От приказного тона у Таальвена свело зубы. По какому праву белобрысый вертопрах ведет себя, словно он здесь король? И почему принцесса не осадит наглеца?

– Давным-давно в Ветряном царстве жила прекрасная Роза Ветров… – начала пересказ Изольда.

– Покороче. – Северный владыка нетерпеливо дернул плечом.

Принцесса нахмурилась, но просьбу выполнила, урезав сказку до нескольких предложений.

– Она была доброй и справедливой и однажды из чувства жалости впустила в свой дом колдунью. Ослепленная завистью, та напала на благодетельницу, и несчастная Роза погибла от ее рук…

– Или уснула, лишившись сил в борьбе с коварной ведьмой, – по другой версии, – закончил ветер удовлетворенно.

«Может, он не в себе? – пронеслось в голове у Изольды. – Угодил в ловушку хитроумных чар или просто пьян…»

– А догадываешься ли ты, что за колдунья явилась в Ветряное царство под личиной бедной странницы?

– Понятия не имею…

Принцесса поежилась от холода. Знала бы, что Северный ветер заявится ко дню ее рождения, чтобы декламировать древние легенды посреди леса, прихватила бы из дому подаренный Зефиром плащ.

– Я подскажу: это твоя старая знакомая, – не унимался Хёльмвинд.

И Изольда наконец смекнула.

– Терновая ведьма? Хочешь сказать, она убила владычицу ветров?

– Верно…

– Нам пора к столу, – напомнил Таальвен Валишер с нажимом, поторапливая непрошеного гостя.

«И то правда, – про себя согласилась Изольда. – Лива с Зефиром заждались. Нужно непременно уговорить Хёльма остаться на ужин и незаметно выяснить, отчего он так странно себя ведет».

– Таальвен имеет в виду, мы будем рады, если ты присоединишься к нам и вместе с нами отпразднуешь день моего рождения… а после договорим.

– Что-о-о? – взвился волк.

– К каким еще гостям? – подхватил в унисон верховный.

– К Зефиру, конечно, и его чудесной невесте, – строго воззрилась на обоих мужчин Изольда, – они там небось уснули от скуки.

Северный ветер надменно вздернул подбородок.

– Ни за что не сяду за один стол с лгуньей-кудесницей!

– Значит, придется ждать утра здесь, если хочешь продолжить. – Принцесса развернулась и твердой походкой направилась к дому.

В глубине души она не была уверена, что северный владыка уступит, но других уловок, чтобы завлечь его в жилище, не нашлось.

– Стой! Мое дело важнее, – попытался образумить Изольду ветер.

Волк все еще таращился на него, борясь с непреодолимым желанием вцепиться незваному гостю в горло или хотя бы в ногу.

– Обещаю обсудить его сразу после застолья, – пропела тень, потерявшая очертания во мгле.

– Эйалэ тебя побери!

За год девчонка набралась дерзости – то ли приумножила силы, то ли просто подросла.

Хёльмвинд замялся, пытаясь убедить себя, что без выполнения ее условий не обойтись. Ведь ему в любом случае требуется помощь тьер-на-вьёр. И он вовсе не тешится предвкушением нескольких часов, которые проведет в компании ведьмы.

– Эй, погоди! – Тряхнув бело-голубым саваном, верховный таки последовал к дому на опушке.

– Чтоб тебя! – чертыхнулся раздосадованный Лютинг. Чутье подсказывало: от гостя теперь так просто не избавиться.


Когда Изольда лучезарно, хоть и немного натянуто улыбаясь, вплыла в комнату, Лива готова была выдвигаться на ее поиски.

– Ты где бродила?! – воскликнула заклинательница.

– Встречала давнего друга.

– Кого? – Западный ветер выглянул в окно и уронил от удивления кружку. – Ну дела!

– Кто бы там ни был, предлагаю не бить посуду, – заворчала кудесница, сметая на совок глиняные осколки.

Но через мгновение она и сама разжала пальцы, расколов черепки повторно в мелкую пыль. Входная дверь скрипнула, пламя в очаге пугливо нырнуло под обгоревшие поленья. В дом, сыпля снежинками, влетел Северный ветер.

– Хёльмвинд! – с искренним восторгом завопил западный владыка. – Где же ты пропадал?

Он стиснул брата в объятиях и бесцеремонно хлопнул по спине, не дав опомниться.

– Далеко, – сдержанно ответствовал гость, пятясь в сторону.

– А я уже умаял посыльных поручениями слетать в Железный дом. Сто лет от тебя вестей не было. Здорово, что додумался вернуться ко дню рождения Изольды!

Омрачать ликование жениха Лива не стала, но скептически поджала губы.

«Чтобы этот спесивец старался поспеть сюда к празднику, о котором даже не слышал, – держи карман шире!»

Северный ветер тут же оправдал нелестные догадки заклинательницы, полюбопытствовав со скучающим видом:

– Что за торжество?

– День, когда я родилась, – как ни в чем не бывало пояснила принцесса.

Она чинно уселась за стол и расправила на коленях ткань праздничного наряда.

– Это ведь случилось много лет назад…

– А отмечают знаменательную дату люди каждый год, – со знанием дела растолковал младший верховный.

– Нелепость…

Насупившись, именинница потянулась за ножом и хладнокровно вспорола тыквенную запеканку.

– Хотите кусочек?

Несмотря на угрожающий жест, голос звучал дружелюбно.

– Нет, – вежливо отказался Зефир за себя и брата одновременно. – Мы обойдемся напитками.

Выбрав укромный угол, в котором поместился бы единственный гость, Хёльмвинд порывом подманил к себе стул и величественно опустился на сиденье. Западному ветру пришлось довольствоваться местом по другую сторону стола.

– У тебя есть подарок для Изольды? – осведомился он.

Северный владыка вопросительно изогнул бровь.

– Не годится нарушать человеческие традиции, брат!

– И что обычно люди преподносят друг другу? – Тонкие белые пальцы сплелись в замок, болотный перстень тускло блеснул в свете свечей.

– Замки, лошадей, сундуки, доверху набитые сокровищами… – Принцесса отмахнулась благодушно. – Но это вовсе не обязательно.

– Отчего же, – Хёльмвинд закинул ногу на ногу, – могу создать для тебя коня, быстрого, как ураган.

По спине Изольды пробежал колючий холодок.

– Спасибо, не нужно…

Она и забыла, каким несносным бывает верховный.

Потянуло свежей ночной прохладой. На пороге появился Таальвен Валишер. Его угрюмое настроение не укрылось от Ливы. Она как раз ссыпала остатки загубленной посуды в печь, когда угольная волчья тень легла на каменный пол.

Ощутила негодование мужа и именинница. И мысленно пообещала раскрыть ему правду о том, почему чувствует ответственность за судьбу ветра. Наверняка Лютинг поймет, и сердце его смягчится.

– Если все в сборе, предлагаю поднять кубки. – Она дождалась, пока волк усядется в противоположном от Хёльмвинда углу, и плеснула гостям яблочного сидра.

– С праздником, Хёльди! – провозгласила кудесница, видя, что пирующие не спешат выкрикивать тосты.

– С днем рождения! – подхватил Зефир.

Принцесса благодарно улыбнулась. Несмотря на все неожиданности, свалившиеся на ее плечи, семнадцатый год жизни наступил, и надлежало приветить его как следует. На ее родине это значило: не оставлять ни капли на донышках праздничных чаш.

– До дна, – предупредила именинница.

Вмиг кувшин опустел. Заклинательница живо откупорила второй и посоветовала сквозь завесу неловкой тишины:

– Попробуйте малиновое вино. Урожай прошлого года.

– Очень вкусное! – Принцесса пригубила и зажмурилась от удовольствия.

– Оно знатно путает мысли, – заговорщицки понизил голос Западный ветер. – Помню, как после тройки кубков я не смог оторвать ступни от земли.

Хёльмвинд фыркнул, брезгливо отставляя свою чашу с остатками напитка. На Ливу он не глядел, предпочитая делать вид, что кудесницы не существует. Быть может, если бы ветер догадывался о дурном предзнаменовании своего жеста, то не стал бы воротить нос от кубка. Но посвящать его в тонкости северинских традиций Изольда не решилась.

Так и ужинали – посадив непрошеные мысли и слова под замок молчания. Пока Зефир не попытался снова выведать у брата подробности его путешествий.

– Откуда, говоришь, ты явился? – невзначай обронил он.

– Из сторожевой башни в Море штормов.

– Она еще стоит? Я думал, ветхие стены давно поглотила пучина.

– Нет, – качнул головой ветер, – но уцелело немногое.

Младший верховный вынул из складок накидки тоненькую дудочку и приладил у себя над плечом. Миг, и из нее полилась нежная музыка.

– Что ты там искал?

Изольда притихла, перестав изображать, что ее интересуют только вино и запеченная тыква. Лютинг продолжал буравить Хёльмвинда тяжелым взглядом.

– Хм…

Вообще-то ветер не собирался открывать правду брату и тем более его изворотливой подружке. Он и принцессе предпочел бы объяснить все отчасти. Но что-то подсказывало: укрыть от нее даже незначительную деталь истории будет сложно.

– Ладно. – Нехотя нырнув рукой в карман и выудив оттуда кожаную тубу, верховный бережно вытряхнул на стол затертый до дыр свиток.

– Что это? – Западный ветер с интересом завис над ним.

Изольда тоже украдкой вытянула шею.

– Карта!

Параллели и меридианы сильно выцвели, надписи угадывались с трудом, но тонкие ниточки рек, треугольники гор проглядывали отчетливо.

– Я видела похожие, когда рылась в библиотеке Стефана.

– Действительно, карта, – изучив ветхую бумагу, согласился Зефир. – Но что в ней особенного?

Со своего места принцесса подметила очертания легендарных чудовищ, нарисованных поверх океанов, а еще в глаза бросились замысловатые буквы. Точно такие были в письме Эйалэ, которое Либ доставил однажды в спальню своего владыки. Ветряной язык – помнится, Изольда так и не смогла его прочесть. Значит, карта принадлежит ветрам.

Северный верховный склонился над пергаментом, осторожно разгладил изорванные углы. Пряди его длинных волос скользнули по столешнице.

– Если приглядеться, здесь надпись.

– Ветряное царство? – Зефир ткнул пальцем в выцветшую вязь, больше похожую на узор.

– Именно.

– Но, Хёльмвинд, это же просто сказка для маленьких ветров!

– А вон те буквы видишь? – Не касаясь хрупкой бумажной поверхности, Северный ветер прошелся ладонью над символами на длинной ленте, как знамя венчающей карту.

Зефир прищурился. Древние руны потускнели и напоминали завитушки, а не ветряной алфавит. Поди разбери.

– Тьер-навь-ёр… – по слогам произнес он.

– Тьер-на-Вьёр? – Изольда возбужденно вскочила с места, подошла ближе. Но надписи на свитке так и остались для нее диковинными загогулинами.

– Ты ведь не думаешь, что перед нами карта легендарной страны, которой, вообще-то, не существует? – развеселился Западный ветер.

Брат его иронии не разделил. Свернув старинную вещицу, он осторожно затолкал ее в потертый тубус.

– Хёльм, прошу, не пугай меня, – перестал улыбаться Зефир. Тревога по капле просачивалась в мягкую серость его удивленно распахнутых глаз. – Скажи, что притащил эту бумажку смеха ради.

Верховный неутешительно завинтил крышку на чехле. Настроен он был более чем серьезно. Но страх принцессы за рассудок ветра отчего-то унялся. Ощущая покалывание в кончиках пальцев, она зачарованно подступила к нему, уставилась снизу вверх.

– А не связана ли твоя находка со сказкой о Розе Ветров?

– Не только с ней, и с тобой тоже. – Хёльмвинд таинственно понизил голос. – Если, конечно, верить, что по венам твоим течет магия, принадлежавшаятой самой колдунье.


– …История о Розе Ветров лишь кажется сказкой. За тысячи лет она обросла волшебными деталями, изменилась, но по-прежнему говорит нам о том, о чем мы должны были помнить: когда-то ветра покинули царство своих предков…

Чистый, как горный воздух, голос Хёльмвинда звенел и струился, наполняя уютное лесное жилище неуловимой тревогой, тоской по былым временам.

– Ветряное царство – не миф или иносказание, оно существует… существовало, пока терновая ведьма не лишила Розу Ветров сил…

– Ну, будет, Хёльм. – Западный ветер с укором помахал пустым кубком. – Изольда ничего такого не делала.

Он специально не упоминал при принцессе, что за колдунья по преданию явилась к ветряной владычице, когда рассказывал ей древнюю сказку, чтобы не расстраивать девушку. Но, похоже, его прямолинейному брату были безразличны чувства других.

– Я говорю не об Изольде, а о тьер-на-вьёр. – Северный владыка шелестнул рукавом, отчего изрядно оплывшие свечи робко затрепетали.

Зефир почесал затылок.

– Сдается, я совсем запутался…

– Изольда лишь делит тело и разум с терновой ведьмой.

– Ты уверен? – Западный ветер выразительно оглядел шипы на щеках именинницы.

– Да, – подал внезапно голос Таальвен Валишер. – Принцесса – существо из плоти и крови, невзирая на ее цвет. И оттого, что ей подвластны терновые чары, она не становится мифической колдуньей из прошлого.

Заявление его прозвучало как непреложная истина и сказано было скорее, чтобы убедить саму девушку: никто не займет ее место в собственном теле. Но младший верховный внял ему и размышлял какое-то время.

– Значит, ты утверждаешь, что могущественная чародейка древности погубила Розу Ветров, а затем поселилась в ее голове?

Хёльмвинд бросил в сторону Изольды короткий взгляд.

– Очень на то похоже.

– Но зачем? – Смешливое лицо пепельноволосого юноши сделалось непривычно серьезным.

– Однажды тьер-на-вьёр сказала, что возрождалась в моих родственницах по материнской линии снова и снова, – задумчиво изрекла принцесса. – Видимо, по какой-то причине дух ее был лишен тела.

– И что нам до этого? – щелкнул зубами Лютинг. Беспокойная, преисполненная трепета и туманных намеков обстановка в доме ему не нравилась. – Пусть терновая ведьма из твоей сказки жила когда-то, какой теперь прок ворошить былое?

– Существование ее доказывает правдивость старинной легенды. И заодно реальность Ветряного царства, находившегося где-то в пределах Тьер-на-Вьёр. – Готовый к натиску насмешек и возражений Северный ветер скрестил руки на груди.

Услышав такое, Зефир пригорюнился, а куда менее деликатный волк без обиняков заявил:

– Чушь!

Но принцессе обманчивые утверждения околесицей не казались. И без помощи чар она чувствовала: мысли Хёльмвинда ясны.

Кривя губы в упрямой усмешке, он прошелся по комнате, окутывая каждого из присутствующих снежными завихрениями, а затем заговорил, обращаясь лишь к терновой колдунье:

– Целый год я изучал барельефы в башнях и замках, ворошил древние талмуды, перебирал свитки. И в конце концов осознал: вотчина ветров – не выдумка. Загвоздка в том, как понять, где она находится. Но тут на выручку пришел старый добрый Ирифи.

– Пыльный вихрь? – уточнил младший верховный рассеянно. – Разве он не выжил из ума?

– Отчасти. Но под гнетом старческого помешательства еще теплится истина. – Хёльмвинд уперся в стол ладонями. – Ирифи поведал, где искать Ветряное царство: в Тьер-на-Вьёр – загадочной стране, откуда родом сама терновая ведьма. Несложно догадаться, зачем она показала мне Розу Ветров, почему заставила снова и снова лицезреть сны, в которых та лежит в забытьи в зачарованной башне. Думаю, колдунья хочет вернуться домой, да вот беда: не знает туда дороги.

– Погоди. – Западный ветер обхватил ладонями лохматую голову. – С каких пор тебя преследуют эти видения?

– С той самой минуты, как тьер-на-вьёр вернула меня к жизни после трясины Давена Сверра.

– И ты не засомневался ни разу в их правдивости? Вдруг ведьма решила на досуге поводить тебя за нос? – Зефир пристыженно потупился, вспомнив про сидящую рядом Изольду.

– Какой в этом смысл? – возразил Хёльмвинд.

– Наказать за сумасбродство, довести до умопомрачения. Погляди на себя – гоняешься за призраками, как одержимый!

Северный верховный вздохнул, тон его смягчился.

– Не думаю, что ты прав, Зефир, к тому же твое доверие мне нынче не нужно. Достаточно, если речам моим внемлет она. – Вопросительный взор упал на молчаливую принцессу, колючки на лбу которой блестели черной короной.

– По воле твоей знакомой меня преследуют образы, Изольда. Ведомый их отголосками, я отправился искать правду и нашел ее, а теперь хочу узнать, как попасть в страну Тьер-на-Вьёр, чтобы дойти до Ветряного царства и разбудить Розу Ветров…

– Хватит, брат. – Западный владыка сочувственно потянулся к плечу Хёльмвинда, чтобы усадить того, но властный окрик заставил отдернуть ладонь.

– Нет!

Ставни задребезжали, плошки на столе трусливо подпрыгнули. Впрочем, страшиться не было причин: приказ отдала Изольда, хотя голос ее и звенел от терновых чар.

– Пусть говорит! – завороженно повелела она. – Ибо все это правда.

«Нужно немедля растормошить ее, унять колдовскую дрожь!» – выла от бессилия звериная душа Лютинга.

Но заглушить зов терновой магии в своей жене он не мог. Если не сделать этого сейчас, рока не избежать. Пускай принцесса не догадывается, к чему приведут увещевания беловолосого ветра, сам волк давно знает: спокойной жизни конец…

– Значит, ты вызнал, как попасть на родину терновой ведьмы? – скрестив искрящийся синий взгляд с ледяным – Хёльмвинда, спросила Изольда.

– Через зеркала Тьер-на-Вьёр.

– Зеркала?

Северный верховный снял со стены гнездо из лозы и шишек и до хруста смял тонкие ветви.

– О них следует спросить у Эйалэ.

– С какой стати ему ведать отаком? – последовал изумленный возглас Зефира.

– Потому что наш старший брат веками стережет заветное зеркало, дабы никто не прошел сквозь него. – Хрупкое украшение в руках Хёльмвинда раскрошилось в пыль.

– Хм. – Западный ветер схватил пиликающую по его воле дудочку и заткнул отверстие пальцем. – Если Восточный ветер действительно хранитель какого-то секрета, вряд ли он выдаст его. Вспомни, как сложно добиться от него повиновения.

– Верно. Но кое-кому Эйалэ не откажет. – Северный ветер кивком указал на ошеломленную именинницу, и она нервно закусила губу.

– Он твой должник, принцесса, и выполнит любую просьбу.

– Не уверена… – Она принялась механически тереть почерневшие от колючек руки. – Но можно попробовать.

– Изольда! – Волк с трудом унял клокочущее в горле негодование. – Ты вовсе не обязана помогать. Зачем ввязываться в сомнительную передрягу, если наша жизнь лишь недавно вошла в тихое русло?

Изольда виновато опустила глаза.

– Понимаешь, Розу Ветров Хёльмвинду показала я…

– Нет, это сделала терновая ведьма. И сейчас оба вы идете у нее на поводу.

– О, Таальвен, – принцесса присела рядом с волком, – обещаю, ничего дурного не произойдет. Я лишь помогу выведать, правда ли Эйалэ сторожит дорогу к зеркалу Тьер-на-Вьёр.

– А потом? – Он взглянул на нее, заранее зная ответ, в котором Изольда пока себе не призналась.

Последняя свечка на столе погасла, траурно мигнув.

– Ох, как поздно! – спохватилась принцесса. – Не время ли нам заканчивать с празднованием?

– Давно пора, – впервые за несколько часов отозвалась Лива.

На губах ее застыла вежливая полуулыбка, но глаза едва скрывали тревожные мысли.

– Захватишь корзину, Зефир?

– Погодите! – Ветер шаркнул сапогами и взвился к потолку. – Если завтра вы собираетесь в Вишневый дом, я с вами.

– Исключено, – отчеканил Хёльмвинд.

– А кто мне запретит? – Юноша дурашливо крутанулся в воздухе и ловко выскользнул в окно. – Куда хочу, туда лечу!

– Я тоже отправлюсь, – громогласно заявил волк.

– Так, может, соберем маленькую армию, чтобы устрашить Эйалэ? – предложил с издёвкой Северный ветер.

Тащить за собой целую ватагу он не собирался. Но Таальвен воззрился на упрямца так, что, если бы в доме было молоко, оно непременно бы скисло.

– Изольда – моя жена! Без меня она никуда не пойдет!

Принцесса поморщилась от гортанного рыка, в котором, словно щепки в речном водовороте, тонули всякие возражения.

Превратить бы серого в ледышку! На языке у Хёльмвинда вертелась сотня колких слов, но от правды не скрыться: Мак Тир действительно законный супруг девчонки.

– Мы уходим. – Лива спешно взялась за дверную ручку. – Хёльди, проводишь на крыльцо?

Так как жених кудесницы еще мгновение назад улетучился, из дома девушки вышли вдвоем. Было глубоко за полночь, непроглядная темень затопила лес до самой долины.

– Спасибо за все, – устало пробормотала именинница, – и прости, если Хёльмвинд был слишком груб.

– Ты не вернешься домой… – Проигнорировав вежливое прощание, заклинательница горячо сжала тонкие пальчики своей подруги. Глаза ее подернулись дымкой. – Если завтра сойдешь с порога вместе с Северным ветром, судьба твоя навсегда изменится.

– Откуда ты знаешь?

– Вижу, уж поверь. Недаром мои предки некогда подняли громадный пласт земли в небеса! Остатки древней силы еще подвластны мне, и я боюсь за тебя, милая.

Сбитая с толку принцесса обхватила себя за плечи, в поисках опоры прислонилась к деревянным перилам. По коже прошелся озноб. Но трепетала Изольда вовсе не от страха. Напротив – предупреждение Ливы открыло ей глаза.

Горизонт за лесом на мгновение полыхнул белым пламенем. Это яркая, как алмаз, звезда откололась от небосвода и огненной искрой чиркнула по полотну ночи.

«Судьба… – мысленно повторила принцесса. – Вдруг на новом опасном пути я опять обрету пыл, которого так недостает теперешней затворнической жизни? Возможно, Лютинг перестанет наконец преследовать меня в снах, а власть терновой ведьмы удастся сбросить?»

Нет, она не может остаться. Как бы ни уговаривала Лива, как бы страстно ни желал того волк. Нельзя противиться голосу, что манит вслед за ветром, за отголосками сказок, которые принес он на своих ледяных крыльях.

И, поборов оцепенение, Изольда крепко обняла дорогую подругу, а затем прошептала тихонько:

– О, Лив, если чары до сих пор живут в твоем сердце, тебе ли не знать, как сладок, безжалостен их зов. И когда он вскипает в крови, что нам остается делать?

– Прощаться… – после долгого молчания прошептала беззвучно кудесница. Лисьи ее глаза были полны соленой воды.

– Прошу, не тоскуй по нам… Однажды мы обязательно… Прощай…

## Глава 3. В колдовских зеркалах

– Чаю, господин? – эхом прозвенело в голове у Эйалэ.

Кажется, этот бесстрастный голос звал его уже несколько минут, но лишь сейчас звукам удалось пробиться сквозь толщу сна наяву. Стряхивая гипнотическую полудрему, Восточный ветер рассеянно проговорил:

– Да, спасибо.

Облаченная в длинную пеструю хламиду ветресса осторожно подобрала рукава и поставила на чайный столик новую пустую чашку. Затем занесла над ней дымящийся чайничек и до краев наполнила ароматной янтарной жидкостью. При этом выражение ее лица ничуть не изменилось, словно белая маска скрывала его.

– Что-нибудь еще? – Губы девушки двигались, но глаза смотрели в пустоту – сквозь стены и самого владыку.

– Нет. – Он взмахнул рукой, позволяя прислужнице унести предыдущую порцию безнадежно остывшего напитка. Через пару секунд от ее присутствия остался лишь шелковый шелест многослойных одежд.

Тогда ветер рассеянно встал, прошелся к дальнему краю балкона и замер у обрыва, которым заканчивался верхний этаж его чудного чертога. Сердце стучало тревожно.

С тех пор как Пыльный вихрь явился в Вишневый дом, покинув свой пост в сторожевой башне, Эйалэ ждал гостей. Он знал наверняка: Хёльмвинд явится, и долг его, как брата и старшего среди верховных, – остановить безумца. Никто не должен разведать, что представляют собойпроклятые зеркала. Пусть истории о Розе Ветров и стране Тьер-на-Вьёр навсегда останутся сказками!

Восточный ветер заложил руки за спину и двинулся в противоположный угол комнаты. Сандалии его гулко шлепали о деревянный пол.

Разве не затем древние праветры наделили его даром, чтобы он берег покой собратьев? От сумасбродства и знаний, способных искалечить не одну жизнь, открыть запретную дорогу в мир, что самим своим существованием угрожает этому.

Верховный занес сжатую в кулак ладонь над маленьким искусственным водоемом и уронил в воду гладко обточенный камешек. Золотые рыбки испуганно кинулись врассыпную. Вот что случается, когда чужеродная сила нарушает естественный ход событий!

Эйалэ нахмурился, глубже погружаясь в невеселые раздумья. Разумеется, идея искать Ветряное царство явилась в голову Хёльма не сама по себе. Его надоумила терновая ведьма! Признаться, восточный верховный недооценил ее. И теперь придется платить за досадную ошибку. Но, быть может, не все потеряно и сил его хватит на то, чтобы остановить одержимого опасными идеями брата?

В конце концов, Изольда – юная девушка. Не так сложно запугать ее зловещими предостережениями, описать для острастки кошмары, которые могут приключиться с ее друзьями в гиблом, богами забытом месте, куда она собралась.

Эйалэ взъерошил волосы на висках, и гладкая его прическа чуть растрепалась. Все-таки он знал: рано или поздно подобное случится – один из ветров явится к порогу Вишневого дома и потребует права всколыхнутьзеркальную гладь. Не предвидел верховный лишь того, что это будет Хёльмвинд. Жаль, нельзя нарушать правила, иначе восточный владыка давно бы послал кого-то из младших на обратную сторону зеркала, запечатав тем самым опасный проход навсегда…

– Так это правда?! – Капризный возглас ворвался в покои, звоном отразился от тонких стенок чайного фарфора. – Ты обязан сознаться!

В комнату влетела взъерошенная Фаруна и, поджав пухлые губы, замерла напротив брата.

– И тебе доброго дня…

«Как же некстати ее принесло – теперь шума не оберешься. – Восточный ветер спрятал ладони в широкие рукава. – Стоит усыпить разум сестры на час-другой…»

Растолковав задумчивый взгляд по-своему, Фаруна уперла руки в бока и добавила воинственно:

– Не отпирайся, Эйалэ. Верно ли, что Хёльмвинд вновь тащит терновую ведьму в твой чертог?

– Понятия не имею. Я не слежу за ним.

– Нечестно! – Она притопнула ногой по воздуху. – Все вы скрываете от меня правду.

– Присядь, Фару. Если твои догадки справедливы и северный владыка действительно направляется сюда, мы скоро об этом узнаем. Что же до беспочвенных обид, – хозяин дома взял со стола хрустальный колокольчик и позвонил в него, – предлагаю обсудить их за чаем.

Говорил он, как обычно, спокойно, размеренно, но противиться вежливым приказам было невозможно. Да и незачем – страсти, желания блекли в присутствии Эйалэ, теряли смысл. Хотелось застыть неподвижно и глядеть до скончания веков, как горный туман за стеной переползает с вершины на вершину…

Южная ветресса поспешно отвела глаза и, чтобы сбросить подкрадывающееся оцепенение, принялась отряхивать запыленные шаровары. Покончив с одеждой, она поправила золотые браслеты на запястьях и щиколотках и нехотя опустилась на мягкое сиденье напротив брата.

– Итак, тебя что-то тяготит? – Он вернул колокольчик на место, в то же мгновение безвольная фигура привратницы возникла в полумраке комнаты. Карминовые губы пятном алели на выбеленном лице.

Фаруна поежилась, взглянув на нее. Почему помощницы старшего верховного вечно напоминают призраков?

– Вижу, ты волнуешься за Хёльмвинда… – Восточный ветер принял очередную чашку из рук служанки, и она поплыла в сторону гостьи.

– Разумеется! И тебе следует задуматься о его благополучии. Я знаю, брат искал кое-что в старых ветряных чертогах…

Облик Эйалэ остался, как прежде, безмятежным.

– Пускай… Отчего дела его так заботят тебя?

– Потому, – верховная понизила голос, – что мне известно: Хёльм был в сторожевой башне в Море штормов.

– До сих пор не вижу причин для тревоги. – Восточный ветер аккуратно заправил тонкую косицу за ухо, и прическа его вновь стала идеальной.

– Хватит притворяться! – не выдержала ветресса. Горячий вихрь приподнял ее блюдце высоко над столом. – Пусть мне неведома и половина секретов верховных, но уж про Хёльма я могу сказать точно: тьер-на-вьёр вскружила ему голову.

Несколько кусочков сахара резко взлетели к потолку и плюхнулись в чашку, расплескав кругом янтарную жидкость.

– И если сейчас мы никак не отреагируем на его выходки, быть беде…

В обычной ситуации Эйалэ повел бы с сестрой долгие пространные беседы, от которых она сама бы поспешила сбежать как можно скорее. Но сейчас времени не осталось. Требовалось избавиться от Фару, иначе оказия с северным владыкой грозила обернуться катастрофой.

Так что верховный поймал в плен гипнотического взора горящие негодованием очи южной гостьи и произнес вязким, как паутина, голосом:

– Уверяю тебя, сестра, Северный ветер не сообщает никому о своих замыслах… Более того, он редко гостит у меня…

Но договорить Эйалэ было не суждено. Заламывая руки, кувыркаясь в воздухе, в покои влетел перепуганный Ирифи.

– Беда! – завопил он что есть мочи. – Хёльмвинд прибыл в Вишневый дом, а следом ведьма, погубившая Розу Ветров!


Аромат летнего ночного леса окутывал Изольду, словно она опять оказалась в гуще тревожных туманных снов. Пальцы тонули в густой волчьей шерсти, пропахшей горькими травами и волшебством, и стоило обнять Лютинга за шею покрепче, как принцесса начинала слышать упрямое биение его сердца.

Точно так же оно стучало под ее дрожащими пальцами год назад, когда Таальвен истекал кровью. Каким бледным тогда сделалось его лицо! Но ядовитая зелень глаз лишь расцвела сочнее, будто впитала в себя страх, злость, смятение захваченной врасплох колдуньи.

– Ох! – выдохнула Изольда, приподняв взлохмаченную голову. Миг, и она снова зарылась в теплый мех своего спутника.

Рассматривать горизонт, когда скачешь верхом на ледяном облаке, – не лучшая идея. Робко поглядывать по сторонам, устроившись на Блифарте, – еще куда ни шло. Но в этом случае пришлось бы ехать бок о бок с Хёльмвиндом, чего с рассвета вставший не с той ноги Таальвен точно бы не стерпел. А лезть на закорки к Зефиру и тем самым портить его путешествие, принцесса не пожелала. Потому и болталась теперь в небе, истово моля богов, чтобы Северный ветер ненароком не уронил их с волком.

– Замерзла? – прорычал Таальвен, щурясь от ветра и солнечного света.

Тряска и гадкое чувство пустоты под лапами были ему не по нутру.

– Нет. – Изольда в десятый раз натянула на голову капюшон, который тут же слетел. Пальцы ее дрожали. – Но очутиться на земле не отказалась бы.

– Уже совсем скоро, – раздался в стороне бодрый возглас. Это Западный ветер решил проверить, все ли в порядке у его друзей. – Приглядитесь: верхний этаж Вишневого дома виднеется среди туч.

Принцесса добросовестно попыталась различить в мутной белизне знакомый шпиль, но из глаз мигом потекли слезы.

– Поверю тебе на слово!

– Эх, повезло вам с погодой, – присвистнул довольный юноша. – Обычно над этим кряжем грозы да туманы.

– Он издевается? – прошипел волк сквозь зубы, и спутница его беззвучно прыснула со смеху.

Всю дорогу Зефир развлекал их, парил неподалеку, хотя мог легко вырваться вперед. Впрочем, кому-то же нужно было следить, чтобы небесные путешественники не замерзли насмерть. Хёльмвинда, похоже, этот вопрос не слишком заботил. С утра он лишь соизволил явиться к порогу Изольдиного дома и осведомиться сухо:

– Полетишь с Мак Тиром?

Ответ был очевиден, потому верховный живо наколдовал вихристое облако для обоих и скрылся в вышине.

– А оно точно не рассеется по пути? – потыкав лапой в мягкую хмарь, уточнил Лютинг.

Но жена его уверенно ступила в ветроворот, и выбора у волка не осталось.

– Бом-м-м! – гулко пробил круглый гонг на одном из этажей, приветствуя гостей и предупреждая о чем-то хозяина восточного чертога.

«Странно, – мысленно удивилась принцесса, – в прошлый раз он молчал…»

Беспокойный перезвон ширился, разгоняя птиц и тяжелые облака. И вот под ногами у повисших над пропастью спутников возникла каменистая поверхность плато.

– Слава Розе Ветров! – вздохнула Изольда, радуясь, что несколько часов назад завтрак в виде куска вчерашнего пирога не полез ей в горло.

– Прибыли! – огласил Зефир, помогая девушке выбраться из воздушной воронки. Та исчезла, как только волк с облегчением спрыгнул на землю.

– Будьте осторожны, – предупредил Хёльмвинд, возникший из ниоткуда. – Эйалэ нас ждал.

В отличие от младшего брата, возбужденным он не выглядел. Только глаза сияли ярче обычного, но едва ли хоть кто-нибудь, кроме Изольды, умел толковать по этому блеску настроения верховного.

– Ты говоришь так, словно он нас под замок посадить собирается, – скорчил рожицу Западный ветер.

Хёльмвинд не ответил – лишь окинул голый утес хмурым взглядом и сжал бледные губы.


Встреча верховных получилась почти торжественной. Мало того что все они были в сборе, так еще и разношерстная свита в виде Пыльного вихря и четы Мак Тир добавляла событию важности. Безразличные ко всему привратницы Вишневого дома тоже поднялись в верхние покои и молча замерли под стенами.

Прежде чем Южная ветресса обрушила на Изольду праведный гнев, гостья успела подметить, что лица у помощниц Эйалэ совершенно одинаковые.

– Да как ты посмела опять осквернить присутствием нашу священную обитель, скрытую от людей?!

– А она что здесь делает? – искренне удивился Хёльмвинд.

И Фаруна от возмущения едва не опрокинулась со стула.

– Я имею полное право находиться в восточном чертоге! В отличие от этой вот…

– По сути, Изольда не нарушала ветряных правил, – деликатно подметил Зефир. – Она ведь не человек.

– Что еще хуже! – злобно зыркнула на него смуглая красавица.

Западного ветра она не жаловала, всю жизнь считая его простаком.

– Во второй раз Хёльм привел в Вишневый дом терновую ведьму! Я своими ушами слышала, как Ирифи заявил, будто она стала причиной гибели легендарной Розы Ветров.

Колкий прозрачный взгляд мгновенно отыскал сжавшегося в комок вихря, который прятался за широкой спинкой хозяйского кресла.

– Тщедушный старикашка… – процедил Северный ветер.

В ответ вихрь выглянул из своего укрытия и затянул скорбно:

– Я пекусь о твоей безопасности, господин.

– О ней я и сам прекрасно позабочусь!

– Заведя дружбу с терновой колдуньей? – с напускной небрежностью поинтересовалась Фаруна.

Предотвратить набирающую обороты перепалку между ветрами можно было единственным способом. И Эйалэ воспользовался им, воздев кверху руку.

– Достаточно! – Воздух завибрировал, словно по нему прошлась грозовая волна. – Давайте не будем забывать, что все вы у меня в гостях. Ведите себя, как подобает почтительным визитерам, иначе тьер-на-вьёр со своим спутником или привратницы мои решат, что верховным неведомо взаимное уважение.

«Судя по остекленевшим взглядам, вряд ли они вообще способны здраво соображать», – с ноткой язвительности отметила принцесса и в поисках защиты опустила ладонь на холку Таальвена.

Отстраненный голос восточного владыки мгновенно подействовал на спорщиков: Фаруна пристыженно потупилась, Зефир заморгал. Северный ветер напряженно скрестил руки, пытаясь сопротивляться подчиняющей силе брата.

– Вот и славно. – Эйалэ поднялся на ноги, мягко прошелестел в сторону Изольды. – Рад снова приветствовать тебя, терновая ведьма. С удовольствием приму и твоего друга…

При этих словах его узкие карие глаза сощурились еще больше. Как бы ветер ни старался скрыть своего любопытства, Изольда видела: новая персона поглотила его внимание.

– Это мой муж – Лютинг Вестильд Таальвен Валишер Мак Тир, – заявила она во всеуслышание, бесстрашно подняв голову.

Южная ветресса потрясенно охнула, Хёльмвинд скривился, как от зубной боли.

– Прекрасно, – заключил хозяин дома и, не нарушив расстояния в несколько последних вершков между собой и принцессой, вернулся к чайному столику.

Повинуясь незаметному жесту, восточные ветрессы отправились прочь. И вскоре интерес его вновь переметнулся к Хёльмвинду.

– Предлагаю обсудить, что за мысли не дают покоя твоему сердцу, брат. Тем более Фару озабочена тем же вопросом.

– Мои хлопоты ее не касаются, – фыркнул беловолосый ветер. – Предпочитаю потолковать с тобой наедине.

– Зефир здесь, – предупреждая раздосадованное шипение сестры, напомнил восточный владыка. – Не вижу смысла в соблюдении тайн.

Хёльмвинд сердито придвинул ближайший стул и уселся. В каждом его жесте сквозило недовольство.

– Хорошо, но пусть Фаруна ведет себя смирно.

– Она будет молчать, – пообещал Эйалэ, пряча жутковатую улыбку.

– Тогда расскажи мне о зеркалах Тьер-на-Вьёр…

Воцарилась тишина. Пыльный вихрь за креслом вздрогнул и заскулил, но Восточный ветер не изменился в лице.

– Зачем?

– Как верховный, я имею право знать обо всех тайнах, открытых ветрам.

Кажется, мнение Хёльмвинда разделяли и младшие брат с сестрой. Зефир выжидающе склонил голову, Фаруна забыла на мгновение о существовании ненавистной ей золотоволосой ведьмы и приготовилась слушать.

Эйалэ не торопился. Пальцы его нежно поглаживали лакированное дерево подлокотников, мысли витали за пределами действительности.

– Р-рып. – Половицы в темной глубине дома заговорщицки поскрипывали.

Так и не дождавшись приглашения сесть, Изольда заняла дальнее кресло, опустив руки на колени.

– Некоторые секреты лучше не выдавать даже существам, справедливо на них претендующим… Иначе может произойти непоправимое.

– Вздор, – отбросив шелковое полотно волос за спинку, сказал Северный ветер. – Мне уже известно о том, что зеркала реальны и являются коридором в мир Тьер-на-Вьёр, – Ирифи оказался бесценным источником сведений… Но где их искать, как пройти сквозь поверхность?

Эйалэ задумчиво изучил сгорбленную фигуру дрожащего вихря: наверняка тот хотел как лучше, но опрометчиво сболтнул лишнее. Что ж, не стоило возлагать столь тяжкую ответственность на его дряхлые плечи… Похоже, придется раскрыть правду. Да только так, чтоб охота копаться в ней пропала.

– Попасть в Терновое королевство несложно – достаточно лишь пересечь зеркальную границу. – Ветер обвел присутствующих взглядом, от которого сердца замедлили стук. – Но после того как это будет сделано, проход навсегда закроется. Такова суть волшебных коридоров. Потому никто не рискует отправляться в Тьер-на-Вьёр.

– Значит, зеркалом можно воспользоваться лишь раз? – недоверчиво уточнил Хёльмвинд. Такого расклада он не предвидел.

– Погодите! – Зефир встрепенулся изумленно. – Вы сейчас всерьез обсуждаете существование сказочной страны, из которой родом терновая ведьма? А как же другие чудеса, о которых бается в детских историях: Голодный лес, Удел душеловов?..

Восточный владыка величественно пожал плечами.

– Никто не ведает, что на самом деле сокрыто за зеркалами Тьер-на-Вьёр, ведь ни одно существо, будь то ветер или человек, за тысячи лет не пересекало границу.

– Почему? – сдавленно выдохнула принцесса.

В глубине ее тела сам по себе возникал легкий зовущий гул, который щекотал изнутри, заставлял колдовскую силу вскипать и пениться. Чудилось, что мятущееся сердце сию секунду разорвется на части, если не узнает о волшебном королевстве больше.

– На то есть причина. – Хозяин дома подался вперед. – Видишь ли, Изольда, стоит кому-то из нашего мира уйти на другую сторону, равновесие может пошатнуться. Особенно это касается ветров…

– То есть веских доводов у тебя нет? – подытожил Хёльмвинд свысока, намекая, что в запасе у брата одни недомолвки и пустые угрозы.

Эйалэ запнулся, в уголках его странных глаз появились крошечные морщинки.

– Давным-давно ветра жили в Терновой стране, а затем случилось непоправимое. И если бы последние из нас не ушли оттуда, кто знает, носились бы сейчас бризы и ураганы над здешними землями…

– Так вы утверждаете, Ветряное царство реально? – снова выпучил глаза простодушный Западный ветер. Внезапно обретенная тайна предков никак не укладывалась в его голове.

– Уймись, наконец! – одернул его Хёльмвинд. Пустая болтовня начинала его раздражать.

– Но, Хёльм, только представь себе…

– Послушайте, – Эйалэ строго свел темные брови, – какие бы земли ни лежали по ту сторону зеркала, для нас они навеки утеряны.Там ничего нет – один прах и скорбь…

– А Роза Ветров? – последовал робкий вопрос. Внимать предостережениям Зефир не собирался.

– Легенда гласит, ее больше нет.

– Ты не знаешь этого наверняка! – С неприсущей ему горячностью северный владыка стиснул ладони в кулаки.

– Хёльмвинд, я действительно не могу утверждать, что владычица ветров мертва. Но даже если она спит вечным сном, для нас же безопаснее никогда не будить ее. Пусть сказки останутся сказками… – примирительно донеслось из-за чайного столика.

– Мы сами сделали их таковыми. И теперь блуждаем в своем суеверном страхе. – Теряющий остатки воли Северный ветер яростно потряс головой. – Зачем? Ради какой цели?

Лишь сейчас принцесса обнаружила, что Фаруна давно грезит наяву, обмякнув словно кукла с затуманенным взором.

– Я не сумею ответить на твои вопросы, потому что сам не владею правдой до конца. Но готов поклясться: путешествие в страну Тьер-на-Вьёр обернется для тебя гибелью. Для каждого из вас! Так не лучше ли сокрыть вздорные мысли на самом дне разума, отрешиться от них, чтобы жить покойно?..

Восточный ветер обратил строгий лик к Изольде, и ей захотелось отвернуться, спрятать лицо на груди у отважного волка. Но вместо этого принцесса только глубже зарылась пальцами в седой мех. Требовательный голос отдавался в висках болезненным стуком, но не имел над ней власти.

– Так путь тебе известен, Эйалэ из Вишневого дома?

Ветер недобро сощурился.

– Ни один мудрец не предскажет, что ждет вас на нем! Теплится ли в Терновой стране жизнь или она ушла вслед за нашими легкокрылыми предками… Если не хочешь затеряться в глубинах проклятых зеркал, послушай меня, девочка…

От покровительственного обращения внутри у Изольды будто лопнула тугая струна.

– Следи за языком, верховный! Ведь я могу и осадить за непочтительность. И тем более за порожние угрозы, о сути которых ты сам не догадываешься.

Синие глаза ее искрили, терновые браслеты давно перекинулись с тонких запястий на шею Лютинга, но не причиняли ему вреда – лишь сплетались тугим ошейником. И по прерывистому дыханию девушки, по ее дрожащему голосу Таальвен чуял: за его спиной могущественная колдунья, имя которой – Изольда Мак Тир.

Эйалэ расправил тонкие усы, потер бороду – этих жестов принцессе хватило, чтобы уловить его беспокойство, как бы ветер ни храбрился.

– Хочешь встретить верную смерть – не стану держать, но Хёльм с тобой не пойдет.

– Пойдет, если таково его желание. – Изольда спрыгнула со своего места и направилась к Северному ветру, застывшему истуканом.

Льдистые его глаза погасли, красивое лицо сделалось бездушным.

– Твоим чарам не побороть мои, – бросил снисходительно восточный владыка.

Но встревоженный Ирифи позади него плаксиво запричитал:

– Метка… я вижу метку на его груди…

– Ты был бы прав, верховный, если бы не моя власть над твоим братом. Суть ее во сто крат глубже, чем природа твоих сил. Гляди же!

Без колебаний колдунья прикоснулась к плечу Хёльмвинда, стиснула в пальцах его холодную руку. Грудь ветра судорожно всколыхнулась. Секунда-другая, и взор его обрел осмысленное выражение.

– О! – только и проронил Эйалэ.

– Проклятье! – Хёльмвинд ухватился за голову, идущую кругом.

И лишь Зефир продолжал изумленно таращиться из своего угла. Полчаса кряду он наблюдал за принцессой с братьями, но поделать ничего не мог. Охранный амулет, который перед отлетом вручила ему Лива, не позволял уснуть, но могущества его было недостаточно, чтобы расшевелить ветра, попавшего под влияние магнетических чар.

– Покажи нам зеркало Тьер-на-Вьёр! – приказала тем временем принцесса. – Хочу увидеть его собственными глазами.

– Нет, – возразил хозяин дома после длительной паузы.

– Нет? – Она нахмурила светлые брови, и нежное личико сделалось коварным. – А есть ли у тебя право отказать мне? Припомни, владыка, как год назад просил меня об услуге. Пришла пора вернуть долг, и путь в Тьер-на-Вьёр – именно то, что я хочу взамен.

Ладони и ступни Восточного ветра внезапно отяжелели, в душе заворочалось неведомое прежде чувство беспомощности.

– Означает ли это, что ты окончательно вознамерилась покинуть пределы нашего мира?

Острые волчьи уши пытливо замерли. Но сейчас и сам Лютинг не посмел бы противиться персту всесильной судьбы. Ведь и он ощущал, как вокруг поднимается невидимый, но оттого не менее мощный водоворот, выбраться из которого можно, лишь оставив любое сопротивление.

– Да, – неожиданно для самой себя заявила девушка.

– Что? – оторопел Хёльмвинд.

– Я отправлюсь с тобой.

– Зачем? – Сердце его безумно колотилось. – От тебя мне требовалось лишь содействие в разговоре с Эйалэ.

– И ты его получил, но у меня имеются свои основания посетить Тьер-на-Вьёр. – Изольда смущенно оглянулась, ища поддержки у Таальвена. Грозовая синева в ее глазах потихоньку таяла.

– Посетить? – насмешливо хмыкнул Восточный ветер. – Скорее всего, ни один из вас не вернется.

– Но ведь зеркало не единственное? – пробормотал Зефир сонно.

В тот же час братья будто вспомнили о его существовании и обернулись к юноше: Эйалэ с недоумением, Хёльмвинд – одобрительно.

–«В колдовских зеркалах не сокрыть под заклятиями правды…» – говорится в детской песенке. – Младший ветер протер глаза. – Значит, их много?

– Едва ли. – Эйалэ откинул со лба прядь гладких волос. – Меньше десятка, я полагаю. К тому же неясно, где находятся остальные и действуют ли.

– Вот и узнаем – на обратном пути. – Собравшись наконец с силами, северный владыка поднялся из кресла. – Пока же меня этот вопрос не слишком заботит. Я собираюсь отыскать Розу Ветров.

– Горе! – как ненормальный завопил Ирифи и кинулся ему под ноги, теребя свой нелепый кожаный ошейник. – По ту сторону только тлен, повелитель. Пусть же мертвое остается таковым! Нельзя колебать зеркальную гладь, нельзя будить прошлое!

Еще немного, и Хёльмвинд бы сжалился над несчастным вихрем, но подать ему руку поспешила Изольда.

– Не расстраивайся, – ободряюще улыбнулась она. – Иногда беспрекословно верить древним заветам – не самое удачное решение.

Бывший соглядатай сторожевой цитадели уставился на девушку огромными бесцветными глазами и через мгновение опасливо отнял пальцы от тернистой ладошки. Больше он не сказал ни слова.

– Ох, Хёльм, – предпринял последнюю попытку Восточный ветер, явственно чувствуя, как судьба брата утекает из-под его неусыпного контроля. – Воля твоя не принадлежит самому себе, а твое сердце…

– …Моя личная проблема, – неприязненно оборвал ветер. – Забудь о нем и подумай лучше о пустой скорлупке, что спрятана в твоей собственной груди.

Эйалэ осекся. Говорить с северным верховным всегда было тяжело, но теперь, когда за спиной его маячила могущественная терновая чародейка… Лишь ее смерть уберегла бы брата от страшной ошибки. Но по силам ли ветру такое?

Цепкий змеиный взор обжег его, словно ядовитый укус.

«Вздумаешь причинить Изольде вред, придется сначала иметь дело со мной», – предостерегал он.

И видят праветры, восточный владыка не был уверен в том, кто окажет отпор свирепее – ослепленная колдовством девушка или ее зачарованный спутник.

– Что ж, – решился хозяин Вишневого дома. – Я поведаю вам о зеркале Тьер-на-Вьёр, сторожить которое приставлен в уплату за мой необдуманный поступок. Но ты, терновая ведьма, должна уяснить: все что угодно может стрястись, если пройти сквозь зеркальную поверхность. Говорят, ни одно заклинание не устоит перед силой зеркал. Прими к сведению и то, что случившееся с твоими спутниками отныне будет на твоей совести. Стоит ли это возможности вернуться домой?

Расчетливый вопрос ножом полоснул по сердцу и без того обеспокоенной принцессы. А ведь действительно, за пределами знакомого мира может поджидать любая кручина. Чем плоха нынешняя жизнь – уютный домик, затерянный среди леса на краю Долины ветров, долгие вечера у натопленного очага?.. Впереди – тишь и беззаботные годы, прежде чем Лютинг станет собой… и пускай сердце ноет от невысказанной тоски, ее можно перетерпеть…

Но тут в скорбные мысли принцессы ворвался полный решимости голос мужа. На секунду ей даже померещилось, что за спиной ее расправил человеческие плечи отважный приморский принц. И набежавшая тень унеслась прочь.

– Каждому человеку судьба предрешила нечто особенное, – промолвил Таальвен. – И если нить ее заведет кого-то из нас на кривую дорожку, так тому и быть. Следует ли винить в том Изольду?

Эйалэ не разделил его благородного порыва и изрек угрюмо, как предсказание:

– Это вы решите сами, но не под сенью мирных небес, а в дороге, полной мук и лишений… Мне же надлежит лишь отплатить по счетам.


Восточный ветер хлестал неистовее иных северных буранов, но несгибаемая фигура Эйалэ раз за разом мелькала в густом тумане. Неудивительно, что верховному нипочем собственные ураганы, а вот Изольду они почти сбивали с ног. К тому же ватные клубы облаков застилали все кругом – дальше четырех саженей мир было не разглядеть.

– Не упускай ветряного хитреца из виду, – шепнул волк прежде, чем гости Вишневого дома покинули его следом за хозяином.

И теперь принцесса опасливо оглядывалась всякий раз, как гулкое эхо разносилось над ее головой. Но то был лишь разгулявшийся среди утесов вихрь.

Хёльмвинд шагал впереди – белые одежды напрочь сливались с туманным маревом. Замыкал процессию едва переставляющий ноги Зефир.

– Пришли, – чересчур скоро провозгласил старший верховный.

Чтобы разогнать надоедливые тучи, ему пришлось пару раз дунуть на ладонь. Но в конце концов те повиновались и лениво расползлись, обнажив край скалы.

– И куда же? – Хёльмвинд демонстративно заозирался.

– Это дорога в Тьер-на-Вьёр.

– Это обрыв!

– А ты полагал, к зеркалу ведут золотые ступени?

Северный ветер подлетел к пропасти и заглянул за край изломанного камня. Но внизу на тысячу саженей виднелись лишь плотно сбитые облака.

– Вздумал обвести нас вокруг пальца?

– Твое недоверие огорчает меня, брат, – бесцветным тоном сообщил Эйалэ. – На дне ущелья, под пологом дымки, не редеющей и в самые солнечные дни, застыли зеркальные воды – вход в Терновую страну, который вы ищете.

– Не обессудь, я слетаю и проверю. – Хёльмвинд изготовился нырнуть в марево облаков, но брат жестом остановил его.

– Боюсь, кроме голых скал ты ничего не обнаружишь…

– Как так? – Северный владыка раздраженно сложил руки на груди.

Пространная, загадочная манера брата говорить выводила его из себя.

– Зеркало – зачарованное. Попасть в него можно, только шагнув с высоты в пропасть. Причем тебе придется позабыть об умении летать.

– Безумие! – Окончательно оживившийся на свежем воздухе Зефир ухватил северного верховного за рукав и затряс отчаянно. – Ты ведь не думаешь подвергать Изольду с Таальвеном такой опасности? А если вместо обещанной воды внизу окажется камень?

Хёльмвинд мягко отцепил пальцы западного владыки от своего наряда.

– Тогда, судя по всему, я разобьюсь вместе с ними. Ведь Эйалэ утверждает, что мне надлежит упасть.

– Вразуми же их, брат! – Терзаемый дурными предчувствиями, Западный ветер кинулся к хозяину Вишневого дома.

– Я пытался, – вздохнул тот. – Но терновая ведьма не желает слушать.

В панике Зефир обратил полные ужаса глаза к Лютингу, стоящему поодаль.

– Таальвен, вы втроем собираетесь броситься с утеса… Это верная гибель!

– Только если верховный врет, – возразила принцесса, пытливо вглядываясь в благородные черты Эйалэ. – Но поступать так с его стороны крайне неразумно. Во-первых, потому что обманывать терновую колдунью недальновидно, а во-вторых, Хёльмвинд так или иначе падет жертвой подобной лжи.

Восточный владыка аккуратно поправил стоячий воротник. Невозможно было угадать, оскорбили ли его предположения девушки.

– О зеркалах Тьер-на-Вьёр я говорю правду. Но обещать, что в их глубинах с вами не случится беды, не могу.

– А почему бы нам не отправить ветра первым? – внезапно предложил Лютинг. Мозолить лапы в стороне ему надоело. – Пусть прыгает, и, если через минуту-другую не расшибется в лепешку, мы отправимся следом.

– Отличный план. – Хёльмвинд иронично хлопнул в ладоши. Насчет симпатий Мак Тира он не питал надежд.

Но принцесса вспыхнула от возмущения.

– Мы ни за что не поступим так! Таальвен, как тебе не стыдно замышлять подобное?

– А что ему станется? – Волк невинно заморгал. – Увидит, что в ущелье нет водоема, – улетит в последний момент. Ветряные умения постоянно при нем.

Потрясенная вероломной находчивостью мужа, Изольда приготовилась к гневной тираде, но северный верховный опередил ее.

– Мак Тир прав. Я пойду первым и, если не найду зеркало, предупрежу вас.

– Все вы заблуждаетесь, – эхом провозгласил Эйалэ, привлекая к себе всеобщее внимание. – Дорога закроется, как только на нее шагнет путник, так что трогаться придется вместе. Кроме того, замедлить или отменить падение будет нельзя. Здесь бессилен любой из ветров.

– Все у тебя просчитано до мелочей. – Северный верховный с ненавистью покосился на брата.

Тот равнодушно развел руками.

– Я лишь передаю, что знаю о зеркале… Если услышанное вам не по вкусу, не суйтесь в Тьер-на-Вьёр.

Он степенно отвернулся, и принцесса с волком и ветром вновь остались наедине со своим непростым выбором.

– Я могу пойти один, – заявил Хёльмвинд без лишних эмоций.

Изольда взглянула на него с обидой и упрямо сжала губы.

– Я должна очутиться по ту сторону.

– Значит, решено, – клацнул зубами волк.

То, что он не оставит свою спутницу ни при каких обстоятельствах, разумелось само собой. От этого уверенность ее крепла, словно терновое волшебство наполняло девушку могуществом.

Северный ветер кивнул согласно. На такой ответ и была надежда, ведь втроем любая дорога кажется легче. Он набрал в легкие побольше воздуха. Руки дрожали. Но отнюдь не страх заставлял голубую кровь бешено пульсировать в жилах. Хёльмвиндом владело трепетное предвкушение нового, таинственного.

И чувство это сполна разделяли его спутники, решительно подступившие к обрыву.

– Изольда, – сипло и жалобно протянул Зефир, не решаясь поверить, что друзья его и брат вот-вот исчезнут, покинут пределы родного мира, быть может, навсегда.

– Все в порядке. – Принцесса ободряюще улыбнулась. – Возвращайся к Ливе, она приглядит за тобой.

Северный ветер оставил эту реплику без издевок и нервно переступил с ноги на ногу.

– Готовы?

Чтобы не пользоваться собственной силой, пришлось встать босыми ступнями на каменистую землю.

– Нужно идти шаг в шаг, – как заклинание, проговорила Изольда, – иначе проход замкнется до срока.

«Шаг в шаг», – про себя повторил Таальвен, соображая, как сделать это, если вместо ног у тебя четыре звериные лапы.

– Р-рум! – громыхнуло вдали – со стороны моря приближалась буря. Всполохи ее были далеки и безвредны, но по багряным зарницам предугадывалось буйство будущего урагана, словно обозленная природа восставала против готового свершиться колдовства.

– Будь что будет, – зажмурилась принцесса. Липкий влажный вихрь с ошметками облаков хлестнул по плечам, подтолкнул в спину. Молочное невесомое озеро, шипя, пенилось у ног в тонких туфельках.

Падать, наверное, высоко, но слева высокая фигура Северного верховного заслоняла от бед, справа Лютинг охранял ее от врагов – разве можно желать сопровождения надежнее?

Темнеющий небосвод пронзила молния, раздался второй за этот день гонг, и отчаянная троица одновременно шагнула – едва не держась за руки, боясь лишний раз вдохнуть.

– Ах! – Западный ветер подскочил к краю утеса. Но сколько бы он ни всматривался в облачную муть, отследить, как падают вниз его друзья, не удавалось.

– На твоем месте я не ждал бы их возвращения… – сухо промолвил Эйалэ, поворачивая к чертогу. Горечь в его голосе учуял даже беспечный Западный ветер.

Оставшись один, он еще какое-то время побродил вдоль пропасти, силясь побороть непрошеные слезы. А затем покинул Вишневый дом, бросив прощальный взор на проклятую дымку. Если мгновение назад Хёльмвинд, Изольда и Таальвен и были здесь, теперь не осталось ни малейшего намека на их присутствие. Ватная пелена зеркала Тьер-на-Вьёр поглотила их без остатка.

## Глава 4. Драконья песня

Миновав поворот в нарядно украшенный, битком набитый бальный зал, Исгерд двинулась дальше по коридору. Свет сделался мягче, но от шума веселой музыки невозможно было укрыться ни в одном уголке праздничного дворца.