# Призрак смерти

Нора Робертс

Перед Евой Даллас – лейтенантом нью-йоркской полиции – стоит нелегкая задача: ей нужно раскрыть сразу два загадочных убийства. Задача осложняется тем, что в старом доме, в котором совершено преступление, обитает таинственный призрак, который пытается запутать следствие…

> В безумии почти всегда есть свой метод.

> Честертон

> Милорд, не нужно призраку

> восстать из гроба, чтобы сказать нам это.

> Шекспир

## 1

Зима была убийственной. Скользкие улицы и обледеневшие тротуары с жестокой регулярностью становились причиной переломов у многих нью-йоркцев. Мороз выстуживал кровь и останавливал по нескольку сердец каждую ночь в застывшем убожестве Сайдуок-Сити.

А счастливые обладатели теплых уютных домов предпочитали оставаться в своих жилищах, не желая подставляться под удары пронизывающего ветра и ледяного дождя. В первые две недели января 2060 года отвратительная зима была решающим фактором в резком увеличении количества звонков с сообщениями о домашнем насилии в Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка.

Даже внешне вполне благополучные пары начинали нервничать, раздражаться и ссориться, когда холодные узы зимы надолго приковывали их друг к другу.

Домашнее насилие не представляло интереса для лейтенанта Евы Даллас, если только какие-нибудь сумасшедшие супруги не убивали друг друга в приступе тоски или безумия.

Ева Даллас занималась убийствами.

Этим унылым и промозглым утром она стояла над трупом. Было очевидно, что не ледяные объятия зимы стали причиной смерти Рэдклиффа С. Хопкинса III, хотя они могли внести свой вклад. Кто-то проделал несколько дырок в груди Рэдклиффа и еще одну во лбу.

Напарница Евы, детектив Делия Пибоди, присела на корточки, чтобы получше рассмотреть тело.

– Я такое видела только в учебных видеофильмах, – сказала она.

– А я видела. Один раз.

Это тоже было зимой, припомнила Ева. Тогда она вот так же стояла над телом первой жертвы в целом ряду убийств и изнасилований. Запрет на огнестрельное оружие действовал, и пулевые ранения встречались уже редко. Люди хотя и продолжали убивать друг друга, но такой способ – пуля, убивающая на расстоянии, – был редкостью.

С Хопкинсом расправились именно таким, давно устаревшим способом, но от этого он не становился менее мертвым.

– Ребята из лаборатории будут потирать руки, – пробормотала Ева. – У них теперь редко бывают такие вызовы, когда им приходится иметь дело с баллистикой.

Ева, высокая, худая молодая женщина, была в своем неизменном кожаном длинном пальто. В качестве редкой уступки холодной погоде она надела черную фуражку на коротко стриженные каштановые волосы. И она опять потеряла свои перчатки.

Ева дала возможность Пибоди самостоятельно определить время смерти.

– Шесть видимых ран, – сказала она. – Четыре на теле, одна в правой ноге, одна рана в голову. Судя по брызгам и следам крови, первая пуля попала в него там, – она указала в сторону. – Сила удара отбросила его, он упал и попытался отползти. Крупный мужчина, крепко сбитый, сильный с виду. Допускаю, что он даже попытался встать.

– Время смерти – два часа двадцать минут. – Пибоди, чьи темные волосы были собраны на затылке в легкомысленный короткий хвост, подняла голову. На ее широком лице застыло профессионально-непроницаемое выражение, но темные глаза азартно блестели. – Личность установлена. Вы знаете, кто он такой?

– Хопкинс, Рэдклифф С., с дурацкими римскими цифрами после имени.

– Видно, что вы не интересуетесь культурной жизнью. Его дедом был тоже Рэдклифф С. Хопкинс I, его все называли просто Хоп, сколотивший огромное состояние во времена «буйных шестидесятых», то есть в шестидесятых годах прошлого века. Секс, наркотики и рок-н-ролл. Ночные клубы, зрелищные площадки. В основном в Лос-Анджелесе, до начала бума в Калифорнии, но у него было одно местечко и здесь, в Нью-Йорке. Оно процветало лет двадцать, а потом посыпались неудачи. А легендарная Бобби Брэй, она…

– Я знаю, кто это. – Ева засунула большие пальцы в карманы пальто, покачиваясь на каблуках и продолжая изучать место преступления. – Я не полная невежда в поп-культуре. Рок-звезда, наркоманка, а теперь культовая фигура. Помнится, она пропала без вести.

– Да… Она была его женой, третьей или четвертой, а потом бесследно исчезла. Ходили слухи, что он сам прикончил ее или заказал ее убийство, но копы не смогли собрать достаточно улик для того, чтобы предъявить обвинение. Сам-то Хопкинс слегка повредился в уме, стал отшельником, потерял кучу денег и умер от передозировки какого-то зелья, точно не помню какого. Это произошло здесь, в Нью-Йорке.

Пибоди поднялась на ноги.

– Отсюда начинается городская легенда. Место, где он умер, находилось над его клубом; он укрывался от мира в роскошной квартире на верхнем этаже. После его смерти здание переходило из рук в руки, но никто из его владельцев не смог преуспеть, потому что… – Пибоди выдержала эффектную паузу, – потому что оно проклято и в нем водятся призраки. Любой, кто начинает жить или вести свои дела в этом доме, страдает от психических или физических расстройств.

– Дом номер двенадцать. Да, я слышала о нем. Интересно… – Ева обвела взглядом большую запущенную комнату. – Значит, дом проклят, и в нем поселились призраки. Может быть, наш Хопкинс рассчитывал подкрепить семейную легенду собственным примером.

– О чем вы? – У Пибоди широко открылись глаза. – Это то самое место? То самое? О господи! Боже ты мой!

– Был анонимный звонок в службу 911. Я собираюсь проверить это сообщение: возможно, звонил убийца. Судя по тому, что мне удалось узнать, покойный приобрел дом и приступил к ремонту и реставрации. Вероятно, он рассчитывал частично возродить славу своего знаменитого деда. Но что он делал в проклятом здании с призраками в два часа ночи?

– То самое место, – благоговейно повторила Пибоди. – Дом номер двенадцать.

– Да, дом номер двенадцать по Двадцатой Восточной улице. Давай-ка перевернем тело.

– Ага.

Когда они перевернули тело, губы Евы сжались в тонкую линию.

– Кто-то очень хотел убить этого парня. Еще три входных отверстия в спине. В лаборатории должны подтвердить, но я думаю… – Она пересекла комнату и подошла к винтовой железной лестнице. – Он стоял вот здесь, лицом к нападавшему. Бах, бах – первые пули попали в грудь, – Ева похлопала себя по груди. – Его отбрасывает назад, он падает. След запекшейся крови показывает, что он пытался отползти к двери.

– Но дверь была заперта изнутри, – продолжила Пибоди. – Так сказал тот парень, который первым оказался на месте преступления.

– Да, я помню. Итак, он ползет, а убийца следует за ним. Бах, бах – теперь он стреляет в спину.

«Наверняка звук выстрелов был оглушительным, – подумала Ева. – У убийцы, наверное, звенело в ушах».

– Но это еще не все, – проговорила Ева. – С ним еще не закончили. Он падает, мертвый или умирающий, но этого недостаточно. Убийца переворачивает тело и приставляет ствол пистолета ко лбу жертвы. Видишь следы ожога вокруг входного отверстия? Это контактный ожог. Мне пришлось заниматься огнестрельным оружием во время расследования дела Дебласса два года назад. Итак, убийца приставил пистолет прямо ко лбу и выстрелил. Вот теперь все, дело сделано.

Сцена убийства развернулась перед мысленным взором Евы, она словно слышала все звуки, ощущала запахи.

– Ты приставляешь пистолет так, – она уткнула палец в свой лоб. – Во время выстрела ствол соприкасается с кожей. Это очень личное дело. Если ты всаживаешь в кого-то столько пуль, значит, ты не на шутку разозлился.

Старинные часы, бумажник с наличными и кредитками, кодовые ключи, карманный коммуникатор – все осталось при нем. Убийца даже не потрудился инсценировать ограбление. Мы еще проверим электронику, а теперь давай посмотрим на коммуникатор.

Ева взяла коммуникатор рукой в резиновой перчатке и вызвала последнее сообщение. Послышался едва различимый шуршащий звук, от которого у нее пробежал холодок по спине. Потом через него пробился хрипловатый женский голос:

«Дом номер двенадцать, два часа ночи. Принеси это, и мы отлично повеселимся».

– А может, это все-таки ограбление.

– Вы слышали этот голос? – Пибоди оглянулась через плечо. – Это какие-то неземные звуки.

– Возможно, звук сгенерирован на компьютере. Ведь, насколько мне известно, призраки не оставляют голосовых сообщений и не стреляют из пистолета. Дело в том – и это может быть новостью для тебя, Пибоди, – что призраков не существует.

Пибоди покачала головой:

– В самом деле? Расскажите это моей двоюродной бабушке Джози, которая умерла восемь лет назад и с тех пор возвращалась еще раз десять, чтобы попилить своего мужа Фила за то, что туалет течет. Она оставила его в покое только после того, как он наконец вызвал водопроводчика.

– А этот Фил, наверное, не дурак выпить?

– Да ладно вам! Люди часто видят призраков.

– Это потому, что люди по большей части ненормальные. Все, хватит! Давай работать над делом, Пибоди. Палец, нажавший на спусковой крючок, принадлежал не призраку, и не призрак заманил жертву в пустой дом ночью. Проведем проверку по списку. Бывшие жены, члены семьи, другие наследники, деловые партнеры, друзья и враги. И давай ограничимся материальными вещами.

Ева снова осмотрела тело, гадая, принес ли покойный то, о чем его просили, что бы это ни было.

– Тело пусть забирают и нацепят бирку, – наконец сказала она. – А ты займись дверями и окнами. Надо установить, как убийца покинул здание. А мне нужно еще раз поговорить с тем человеком, который обнаружил тело.

– Вы хотите, чтобы я осталась здесь? Одна? Да ни за что!

– Ты серьезно? – спросила изумленно Ева. Но выражение лица Пибоди сказало ей, что напарница и не думает шутить. – Ладно, пусть будет по-твоему. Возьми на себя первого свидетеля, а я займусь домом.

– Другое дело! Вызвать криминалистов?

– Давай.

Ева произвела поверхностный осмотр главного помещения. Возможно, в прошлом веке это и было бойкое место, но теперь оно явно пришло в упадок. Она видела, что кое-где начались ремонтные работы. Секции облезлых стен разобраны до несущего каркаса, обнажая старую, не защищенную кодами электропроводку. В помещении несколько переносных светильников и обогревателей, а на полу аккуратно сложены стройматериалы.

Но и материалы, и светильники покрыты густым слоем пыли. Вероятно, Хопкинс начал ремонт, но все выглядело так, как будто последние рабочие давно ушли с объекта.

Части стойки старого бара были сложены в центре помещения. Поскольку они были заботливо накрыты пыльной защитной тканью, Ева решила, что Хопкинс, скорее всего, собирался восстановить бар. Она проверила заднюю дверь, которая тоже оказалась запертой. Другая дверь вела в кладовую, где теперь был свален строительный мусор. Два окна, не слишком больших – в них могла пролезть разве что кошка, – были забраны решетками.

Туалетные комнаты на главном уровне еще не были оборудованы.

– Если ты не сидишь здесь и не ждешь, когда я надену на тебя наручники и зачитаю твои права, то, значит, ты нашел выход на улицу, – пробормотала Ева в раздумье.

Она посмотрела на старинный лифт, но предпочла ему винтовую лестницу. «Криминалистам непросто будет найти подходящие отпечатки», – подумала она. Многолетняя грязь и пыль соседствовали с засохшими подтеками воды, оставшимися, по-видимому, от тушения давнего пожара.

Ева обозначила и засняла несколько размытых отпечатков ног на грязном полу.

«Холодно, – подумала она. – Здесь жутко холодно».

Она представила, как выглядело пространство второго этажа, заставленное столиками и заполненное людьми в дни своего расцвета. Из динамиков лилась оглушительная музыка, «колеса», бывшие тогда в ходу, бесплатно раздавали собравшимся повеселиться. Хромированные перила были начищены до блеска и сверкали под яркими огнями разноцветных лампочек.

Ева немного постояла, глядя вниз на андроидов из бригады медэкспертизы, упаковывавших тело. «Отсюда все отлично просматривается, – подумала она. – Можно понаблюдать за каждым. Потные танцующие люди виляют задницами на танцполе, надеясь, что кто-нибудь их заметит и оценит».


Ты пришел сюда ночью, Хопкинс? Было ли у тебя достаточно мозгов, прежде чем их вышибли, чтобы прийти заранее и осмотреться? Или ты бесстрашно вошел внутрь?


На втором этаже Ева обратила внимание на приоткрытое окно, ведущее на пожарную лестницу.

– Вот и вся тайна, – сказала она и включила диктофон на запись. – Очевидно, убийца покинул здание этим путем. Чистильщики проверят окно, лестницу и соседние участки на отпечатки и другие улики. А там что? – Ева нагнулась и посветила фонариком на подоконник. – Кровь – вероятно, жертвы. Кровь могла попасть на одежду убийцы, когда он наклонился над телом жертвы для выстрела в упор.

Нахмурившись, Ева перевела луч фонарика ниже, где на полу что-то блеснуло.

– Похоже на ювелирное украшение, или… хм-м, что-то вроде заколки для волос, – уточнила она, когда подняла предмет пинцетом. – По-моему, это брошка с бриллиантами шириной полдюйма и длиной около двух дюймов. Пыли на ней нет, камни чистые, оправа, похоже, платиновая. На первый взгляд вещь старинная.

Ева убрала заколку в пакет. Она успела сделать несколько шагов, когда услышала, как над головой скрипнула половица. Это старый дом, напомнила она себе, но на всякий случай достала оружие и бесшумно отступила к частично обрушившейся задней стене, за которой находилась винтовая лестница.

Звук послышался снова – едва слышный скрип. На какое-то мгновение Еве показалось, что она слышит хрипловатый женский голос, что-то поющий об истекающем кровью сердце.

Пол на верхнем этаже был подметен. Доски обгорели и рассохлись, но на них не было пыли. На облупившихся стенах виднелись следы копоти от пожара. Насколько она могла представить, в этом помещении предполагалось устроить просторную гостиную с примыкающим к ней кабинетом.

Ева посветила вокруг фонариком, держа оружие в руке, но не увидела ничего, кроме строительного мусора. Теперь единственным звуком был звук ее собственного мерного дыхания, сопровождаемый вырывавшимися изо рта облачками пара.

По законам физики теплый воздух должен подниматься вверх, но здесь было еще холоднее, чем внизу. Ева прошла через дверной проем слева и приступила к тщательному осмотру помещения.

«Пол слишком чистый, – снова отметила про себя Ева. – Ни мусора, как в соседней маленькой комнате, ни граффити на стенах».

Ева наклонилась к большой дыре в стене в дальнем правом углу комнаты. Дыра выглядела так, словно ее аккуратно вырезали по заданным размерам, как дверной проем.

Ева пересекла комнату и посветила фонариком во тьму.

Скелет лежал в позе человека, прилегшего отдохнуть. В центре лба черепа виднелась крошечная дырочка. В пожелтевших костяшках пальцев была зажата заколка с камнями – точная копия украшения, найденного Евой. Около другой руки валялся хромированный полуавтоматический пистолет.

– Что за дьявольщина, – пробормотала Ева и достала свой коммуникатор, чтобы вызвать Пибоди.

## 2

– Это она. Это точно она.

– Жена предка нынешнего покойника? – Ева и Пибоди ехали с места преступления к дому Рэдклиффа С. Хопкинса.

– Или любовница. Я не уверена, что они действительно были женаты. Нужно проверить, – добавила Пибоди, сделав пометку в электронной записной книжке. – Но вот что мы имеем: Хопкинс номер один убивает Бобби, а потом замуровывает тело в стене своей квартиры над клубом.

– И копы не заметили новенькую кирпичную кладку в квартире?

– Может быть, они плохо искали. У Хопкинса было много денег и море запрещенных наркотиков. К тому же он имел кучу связей и, возможно, обладал некой информацией, которую не хотели предавать огласке в определенных кругах.

– То есть он купил следствие. – Независимо от того, случилось ли это восемьдесят пять лет назад или только вчера, мысль о продажных копах оскорбляла чувства Евы. – Но это не исключено, – признала она. – Если это пропавшая жена или подружка, то, наверное, о ее исчезновении не сообщали до тех пор, пока он не прикрыл себя со всех сторон. Затем последовала взятка или классический шантаж по отношению к следователям, и он вышел сухим из воды.

– Но все-таки он повредился в уме. Господи, Даллас, он на десять с лишним лет заперся в квартире с трупом, замурованным за стеной!

– Возможно. Нужно установить по костям дату смерти и идентифицировать жертву. Криминалисты чуть ли не плакали от радости над этими костями, когда заполучили скелет. Но пока они там веселятся, у нас есть другое дело, открытое совсем недавно.

– Но вам же любопытно, правда? Вам интересно, действительно ли мы нашли Бобби Брэй. И что за мистика с этими брошками или заколками для волос?

– Почему же мистика? Ясно, что это убийца подложил их. Он хотел, чтобы мы нашли кости, в этом нет сомнений. Сложив одно с другим, мы приходим к выводу, что скелет связан с нашей жертвой – по крайней мере, с точки зрения убийцы. Что у нас есть по Хопкинсу номер три?