Старик не сразу услышал, что его кто-то зовет:

– Карлсон? Карлсон, это ты?

Он обернулся. На него смотрел какой-то чернявый мужчина с большим носом.

– Извините, мы знакомы?

– Карлсон, ты меня не узнаешь? Это же я, Малыш.

Такого не могло быть. Хотя бы потому, что… этого не могло быть никогда.

– Малыш???

– Да, да, черт возьми, – засмеялся собеседник и чуть потанцевал на месте. – Не узнать, да?

– Да, это точно.

– А вот я тебя сразу узнал, – продолжал улыбаться Малыш. – Хоть ты и постарел на сто миллионов лет. Сколько мы не виделись?

– Не помню. Не знаю, – старика почему-то пугал этот смеющийся носатый дядя.

– Слушай, давай присядем, – предложил Малыш, – вон, славная скамеечка стоит. Посидим, поговорим. У тебя есть время? Тебе не холодно?

Столько вопросов! Он даже не знал, что нужно сказать в первую очередь.

– Хорошо, – старик сел на скамейку. Солнце было высоко, и совсем не казалось, что осень уже наступила. – Нет, мне не холодно. И время у меня есть.

– Я просто вижу, – Малыш ткнул пальцем в его пальто, – что у тебя не самые новые вещи. Как ты живешь? Где? Есть ли у тебя семья?

Опять вопросы. Всю жизнь его преследовали вопросы – разные, но как же их было много?

– Нормально живу. Где придется… Есть добрые люди. Они помогают, – он вздохнул. – А ты как?

– У меня все хорошо, – продолжал улыбаться Малыш. – Семья, работа. Нам повезло в свое время. Не уверен, что ты помнишь… – и Малыш захохотал – громко, заливисто, держась за живот: – Я понял, почему ты меня не узнал! Из-за носа, да?

Было не совсем приятно, но пришлось признаться:

– Да.

– Ты забыл! Ты просто забыл! То, что творится в Европе сейчас, – то же самое было в те годы и здесь, вспомни, Карлсон! Просто нам чуть больше повезло с жильем, в отличие от тебя, и работа у родителей была постоянно, и поэтому на кухне всегда что-то было.

– Наверно…

– Да не наверно, а точно! Швеция предоставила нам возможность начать жизнь сначала. Сейчас я пытаюсь отдать долги своей второй родине. Пусть вот это выросло с той поры, когда мы с тобой вместе ели варенье, – Малыш почесал свой внушительный нос, – и я не выгляжу, как стопроцентный швед, но сейчас моя фамилия Свантесон! Впрочем, – Малыш опять захохотал, – ты, Карлсон, тоже на чистокровного шведа никогда не походил.