Проект А
Рассказы +
Олег Паршев

© Олег Паршев, 2019

ISBN 978-5-4490-5242-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рассказы

Как я познакомился с женой

С яростью на прекрасном лице, взъерошенная, словно маленькая сердитая сова, она сбежала по лестнице, едва не поскользнулась и схватилась за перила. А я подхватил её под локоть и придержал, не дав покатиться по ступенькам. При этом растрёпанные волосы девушки запутались в моём новеньком значке космонавта, укреплённом на лацкане, а я каким-то невероятным образом оцарапал ухо о её звёздочку-серёжку.

– Ненавижу бюрократов, – наугад брякнул я.

– Отдайте мои волосы! – выкрикнула на эту весьма дружелюбную сентенцию девушка.

– Они способны довести нормального человека до нирваны, – продолжил я, как ни в чём не бывало.– Не волосы, а бюрократы, конечно.

– Да что вы знаете о нирване? – с вызовом произнесла «маленькая сова».

Рывком она вытащила попавший в плен локон, слегка поморщилась и уставилась на меня во все глаза. А что? – там было на что глянуть! – новоиспечённые лейтенанты космофлота на дороге не валяются!

Если б она не суетилась, я бы отстегнул «ромб» и вытащил прядь без ущерба для её причёски, а так…

– Оставлю их себе на память.– Я проговорил это, указывая на волосы, обмотавшие значок.– А нирвана… у нас был курс индийской философии.

– И как же, по-вашему, высекается искра нирваны при ударе о трухлявую оболочку бюрократа? Они, на мой взгляд, ни на что не способны, кроме тупого крючкотворства.

Её образность мне понравилась. Наверное, она была из тех, с кем можно говорить на сложные темы.

– Процесс незамысловат, – охотно подхватил я затрепетавшую нить беседы.– Тут всё дело в нормальных людях. Ударившись о бездушие и глупость, они сперва доводят себя до исступления, а после, решив, что это им не к лицу, успокаиваются. И постепенно, мало помалу погружаются в безмятежность. А там и до нирваны недалеко.

– Любопытная теория, – сказала она, выслушав наскоро придуманные полусхоластические идеи.– Но вы не теолог? И не философ?.. Вы – лётчик.

Она выглядела удивлённой.

– Верно, – я склонил голову.– Более того, я – космонавт. Офицер Патруля Системы. И зря вы думаете, что среди нас нет умных людей. Я лично знаю с десяток гениев.

– И вы – один из них? – с изрядной долей иронии проронила она.

– О, нет! – я сделал отрицающий жест.– Я пока в пути. И себя к гениям не причисляю. Просто умный и хороший человек.– Я улыбнулся. – Меня зовут Иван.

К этому моменту мы уже успели покинуть негостеприимное здание Комитета по Делам Марса, и вышли в купол. Небо над сферой искрилось звёздами, втягивало в омут глубокого космоса.

– Я – Дарья, – перехватив мой взгляд, сказала девушка.– Можете оставить мои волосы себе. Если хотите.

– Хочу, – с готовностью проговорил я, вновь возвращаясь к ней и мыслями, и взором.– А ещё я хочу пригласить вас куда-нибудь пообедать.

Однако сбыться этим замечательным планам было не суждено. Потому что… Или Марс завертелся быстрее, или мойры на миг отвлеклись – выронили свои нити… В общем, чёрт его знает – почему. Но…

– Куда едем? – произнёс хриплый голос за спиной.

Я обернулся. Подле нас стоял великолепный автолёт с самым замысловатым тюнингом, какой только можно представить. Изумрудный сияющий кузов и многочисленные крылья да закрылки делали его похожим на гигантского майского жука. Сам же таксист, облокотившийся о капот, был в строгом костюме, гладко выбрит и с глазами навыкате.

– В кафе – на Площадь, – бросил я небрежно, подсчитывая в уме содержимое тощего кошелька.

– Прошу! – Водитель распахнул дверцу.

– А почему бы и нет? – произнесла Дарья, видимо обращаясь к себе.

И мы взлетели. Но совсем не к Площади, а в моментально открывшийся шлюз.

– Эй, куда ты? – прокричал я, оборачиваясь к таксисту, но вместо непомерно глазастой, но совершенно человеческой физиономии на нас смотрела… Смотрело… В общем, жук это был! С тремя парами челюстей, усами и жвалами! И этот скарабей (или навозник?), не дав нам опомниться, выхватил откуда-то аэрозольный баллончик. И направил на нас струю едкого газа…

*

– Ну, надо же!

Я разлепил веки. Мы с Дарьей сидели в центре небольшого круглого помещения, освещённого по периметру мигающими фонарями. В глубоких неудобных креслах. Прикованные по рукам и ногам.

– О, чёрт… – выдохнул я.– Где мы?

– Как – где? Ты что: не понял? Нас инопланетяне похитили!

– А это… здорово? – осторожно поинтересовался я.

– Здорово? Ещё как! Это просто супер! Это ж – приключение!

Честно сказать, её восторгом я как-то не проникся.

– А если нас начнут пытать? Или там – опыты всякие на нас ставить? Органы на эксперименты вырезать? – опасаясь её напугать, проговорил я.

– Интересно посмотреть, как это у них получится, – с интонацией, которую идентифицировать мне не удалось, произнесла Дарья.

И тут с потолка к нам спланировал наш жвалолицый знакомец. Хотя, возможно, это был его брат. А может, даже сестра. Право слово, не поручусь.

– Так, земляне!..– проскрежетал он.– Ваши дни сочтены, потому что вы попали в плен к могущественной цивилизации с Альдебарана. И после того, как вы расскажете нам про все свои главные земные тайны, про самые уязвимые места человечества, про… – Видимо, от избытка чувств он помахал в воздухе многочисленными конечностями, – в вашу систему вторгнется наш непобедимый флот. И захватит ваши жалкие планеты.

– Ух, ты! С ума сойти!..– воскликнула Дарья. Я увидел, что происходящее её здорово развлекает.– Прямо – кино! Кому скажу – не поверят! Эх, чёрт, правда же, не поверят!..

Кажется, она проговорила это я сожалением. А потом пристально вгляделась в свои наручники. И те – под этим взглядом – расстегнулись сами собой. Надо заметить, ноги она освободила ещё проще – просто вырвала оковы с корнем. А после – так же незамысловато освободила меня. Аккуратно, но чрезвычайно изящно сломав кресло. Я даже залюбовался.

– Длпог шед рщшщшо! – прошипел жук.

– Так, секунду, – сощурилась Дарья.– Подключаюсь к интонационно-лингвистическому порталу… Ага!.. Это он сообщает своим, что надо убираться из этой системы. И это правильно!.. Гнскп? – Она обернулась к нашему похитителю.

Тот замахал конечностями.

– Вот и чудненько, – резюмировала она.– Убирайтесь! А если кто ещё вздумает…

– Нет, нет! Люди нам не по зубам! Мы никогда больше!.. Никогда!

Дарья дослушала тираду жука, покивала и ударом ноги впечатала его в стенку.

– Ладно, поигрались… Только подсоединюсь к их бортовому компу, – Она на мгновенье зажмурилась.– А, вот! Их корабль до сих пор на орбите Марса. Автолёт, на котором нас доставили сюда – в хвостовом отсеке. Бежим!

И мы помчались по коридорам. А на ходу Дарья раздавала проходящим мимо жукам крепкие оплеухи, от которых те разлетались по сторонам. Последнему досталось особенно – думаю, она сломала ему несколько челюстей.

– А что, сами виноваты! – буркнула она.– Как говорил один мой предок: «кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет!» Пусть радуются, что живы.

Наконец, мы добрались до шлюзовой камеры и, запрыгнув внутрь автолёта, стартовали с вражеского корабля.

– Слушай, – пробормотал я, здорово удивлённый.– Где ты так научилась?

– Да… Придётся тебе сказать… Я – из будущего. Там у нас все так умеют. Передвигаться без пучка волос, как Парамасаха – что может быть правильнее?

– И без священного шнура и накидки?

– Ну да, – отозвалась она.– И тогда мы в лёгкую достигнем унмани…

– То есть, практически, нирваны? – уточнил я.

– Её самой…

М-да… Как можно было упускать такую девушку? В общем, через месяц мы поженились. И я сразу же скинул своим – на Сириус – два сообщения. Одно о том, что с землянами нам не справиться (они невероятно сильны, и у них есть будущее), а потому лучше немедленно заключить с ними пакт о ненападении и вечной дружбе. А второе – о своём увольнении с поста наблюдателя по «собственному»… Поскольку хочу жениться и зажить тихой семейной жизнью.

Я подумал, что родина без меня не пропадёт, а в отпуск я в любую секунду могу смотаться из дашкиного будущего. Ведь оттуда в любой конец Вселенной – рукой подать.

Так что живём мы спокойно и без забот. Я начал службу в Патруле, Даша работает в Управлении, ждёт ребёнка. Её локон я ношу в медальоне, а по вечерам мы спорим об Упанишадах… В общем, всё у нас замечательно, и единственное, что меня несколько беспокоит – так это то, что не сказал я пока любимой, что я инопланетник. И долго шпионил за людьми. Как-то меня волнует её реакция… Но когда-то же надо! Вот, может сейчас? А?..

– Даш!.. Даша!..

2010

P. S.

– Странно, чертовски странно, – пробурчал Легоста.

Нахмурившись, он вгляделся в приборы. А потом, как бы не доверяя собственным раскосым глазам, встал и протёр экран тряпкой.

– Нет, ничего не понимаю. Тут новое дело, капитан. Планета с обратной силой тяжести. То есть… с обратно-пропорциональной. Первый раз такое… За счёт чего?.. М-м-м…

Он приподнялся, пожал плечами, попытался что-то сказать, помычал снова, но только развёл руками. И вопросительно посмотрел на меня.

А я что?.. Ну да, я – капитан. И между звёзд поплавал, но такого тоже пока не встречал. Поэтому оглядел команду с присущей мне строгостью, качнулся на каблуках и, развернувшись, двинулся на мостик.

А остальные – с опаской – за мной.

В общем, мы так и не смогли приземлиться. И ландшафт – чудный, немного пугающий и, конечно же, неземной – расположился над нами, радуя глаз разноцветной мозаикой, состоящей из оттенков белого, алого и зелёного. Сгрудившись на смотровой площадке, мы устремили взгляды вверх, не в силах оторваться от прекрасного пейзажа. И поверьте, там было на что посмотреть.

С поверхности, скрытой в клочьях тумана, поднимались лиловые скалы – кутались в ковёр из вьющихся трав. Меж ними бесшумно парили алебастровые шары, будто сотканные из паутины. А в глубине зелёных ущелий во множестве зажигались и гасли яркие рубиновые огоньки, издали смахивающие на цветущие розы.

И всё это великолепие находилось прямо у нас над головами, не более чем в трёхстах метрах. Право, тут было от чего разинуть рты.

– И что будем делать, капитан?

Это спросил Фернандес. Нарушил величие момента.

– Как водиться, – не позволив себе раздражения, невозмутимо ответил я, – возьмём пробу воздуха. И если всё в порядке, высадим десант. Не зря же мы сюда…

– И разберёмся с аборигенами? – с надеждой проронил Мбану – свирепый крепыш, суровый потомок венерианских отщепенцев.

– Отчего же, – сказал я, – можно и разобраться. Коль таковые существуют.

И мы двинулись к анализатору. А Фил, как всегда, вышел за дверь, считая, что ему нипочём чужая, неизвестная науке среда, какой бы агрессивной она не была.

Ну и команда у меня подобралась! Орлы! Герои! И дополняют друг друга так, что любо-дорого. Вот, например, Фил – Филипп Корро – он инопланетянин. С Денеба. То есть: с его окрестностей. Природа сотворила нашего друга из керамики и титана, так что бояться ему практически нечего. Даже кислота ему нипочём. Как-то попал он в одной дальней галактике под такой дождик – что и камни плавиться принялись. А ему – хоть бы хны! Покрылся смазкой – и на корабль…

– В атмосфере – кислород, вода и… почему-то кремний, – бормотание Легосты оторвало меня от мыслей.

– А дышать можно? – спросил я.

– Вряд ли. Захлебнёмся.

Пальцы Андрея исполнили на клавиатуре какой-то зажигательный народный танец.

– Так что делать?

– Не может быть, чтобы это была вода, – подал голос Рассел, – ведь атмосфера газообразна.

– Тогда – это пар.

– Минутку, – произнёс задумчиво Легоста, – посмотрите.

Он, наконец, обнулил тест и достал из аппарата склянку.

– Что это? – спросил я. В лёгком недоумении.

– Это проба воздуха.

– Проба чего?

В склянке плескалась вода.

– Э… Не знаю. Ведь если конденсат…

– А кто знает? – моё ангельское терпение стремительно подходило к концу.– Кто, чёрт возьми, знает?!

Этот отнюдь не риторический вопрос повис без ответа. Все только жали плечами и чесали в затылке.

– Забросим пробник ещё раз и поглубже, – сказал наконец Легоста.

Что ни говори, а он не зря ест свой хлеб.

Но ничего забрасывать не пришлось, потому что в это время вернулся Фил. С какой-то грязной посудиной в руке. Нашему керамическому другу, конечно, прогулка никак не повредила. Он даже раскраснелся.

– Ну, и где ты был? – поинтересовался я.

– Сначала поплыл по воздуху вниз – к планете. Или вверх?.. Тяготение тут странное… А потом, когда добрался – пошёл по земле. И, знаете, голова закружилась. Будто – вверх ногами.

– Ну и что там?

– Реки… Скалы… – протянул Фил.– А ещё животные. Всякие. Или рыбы… А вот и проба. Из реки.

Он протянул мне банку, наполненную мутной жидкостью. Вернее: массой.

– Это из реки?

Я было собрался задать ему взбучку, по поводу нарушения карантина и возможного распространения на борту патогенной микрозаразы, но поморщился и передумал. Пора уже было на что-то решаться.

– Да, – коротко ответил Филипп.

– Но это же… Глина?..

– Не знаю, шеф. Это из реки.

– Да что вы заладили: «не знаю, не знаю»?! – рявкнул я.

Вид у Фила был обескураженный. Кажется, он не врал. Но что это значило?

Я нажал кнопку общего сбора…

– Ну что ж, парни, – проговорил я, когда все собрались, – пора, пора что-то делать. Выходим на поверхность. Рассел, Фернандес и Ли остаются на корабле. Доктор – за главного. Остальные – за мной!

Я знал, что на доктора Рассела – Джона Чёрное Перо – положиться можно. Как на самого себя. Субъект он замкнутый, неразговорчивый, но дело своё знает туго. А Фернандес ему поможет. Если что…

Мы облачились в лёгкие скафандры. Включили индивидуальное защитное поле. Взяли лучемёты и карманные парализаторы, а так же большой запас твёрдого воздуха.

– Идём, – сказал я. И направился в шлюзовую камеру, где стоял наш потрёпанный дисколёт.

– Шеф, шеф! – услышал я за спиной.

Кенг Ли бежал следом, держа в руках пластину фиксатора.

– Мы получили «радио», – выдохнул он, запыхавшись.

– Откуда?

– Не знаю.

Как хорошо, что у Ли реакция боксёра! Импульс моего парализатора ударил в воздух прямо над его ухом.

– Ребята, – укоризненно качая головой, проговорил я, – если кто-то ещё разок скажет «не знаю», это будет последнее, что он скажет.

Команда дружно закивала. И правильно. В гневе я опасен.

Нацепив на нос очки (фамильная реликвия!), я взял пластину и вслух зачитал: «Небо начало плавиться и медленно стекать на землю. Люди превращались в рыб и всплывали наверх. Они тянулись в космос. Но там не было воздуха и тогда они ныряли обратно – в мерцающую прохладу городов, где в уютном мраке предавались размышлениям и печали. Холодные и жёсткие реки, прямые, как стрелы, стали извечными спутниками и недругами людей. Артерии вод тянулись от полюса к полюсу, словно щупальца гигантского спрута. Снова и снова люди объединялись и, уповая на милость богов, пытались повернуть реки вспять, дабы обратились они из враждебного людям вечного проклятия в послушное их орудие. Но – тщетно! Каждая новая попытка становилась лишь очередной, но не последней схваткой между тягучими водами рек и человеческим родом…»

Сообщение было написано на чистом русском языке.

– Что это? – спросил я.

Все молчали. Впрочем, не удивительно.

– Тогда – вниз?

– Да, шеф, конечно, – воодушевлённо подхватил экипаж.

И мы загрузились в дисколёт.

Ровно три минуты спустя аппарат достиг поверхности планеты. Преодолевая непредсказуемое тяготение, он пыхтел, выбрасывал клубы дыма, но со своей задачей всё же справился.

– Выходим, – произнёс я как можно увереннее, большей частью для того, чтобы успокоиться самому. И первым ступил на поверхность планеты.

Перед нами расстилалось обширное каменистое плато, усеянное какими-то минералами, тускло блестящими в свете красноватого солнца.

– Алмазы? – с надеждой произнёс Мбану, надевая маску. Влажность была просто невероятной.

– Посмотрим, – ответил я, следуя его примеру. И пытаясь справиться с головокружением.

Однако убедиться в достоверности сего заманчивого предположения – о драгоценностях валяющихся под ногами – нам не удалось. Потому что мы увидели: из-под земли выбирается нечто. То ли зверь, то ли гуманоид. Росточка он был невеликого – не более альтаирского гнома, но на всякий случай наш отряд мгновенно защёлкал затворами лучемётов, направив их на туземца.

– Я не зверь, – издалека крикнул тот, замахав руками.

– Ты что: говоришь по-русски? – удивился я, опуская оружие.

– Да хоть по-китайски.

«О, чёрт! – подумалось тут же, – даже я не могу по-китайски. А откуда же на далёкой планете, где никогда не было людей, взялся этот?.. Э… Кто?.. Который может…»

– Меня зовут Рва. Точнее, Уа Рва, – сказало существо, подходя ближе и протягивая руку, которую мы с опаской пожали.

– Хорошее имя, – проговорил кто-то из нас.

– Так себе, – с сожалением бросил тот.– У людей имена получше. Но я – рыба. Да ещё, из касты жрецов. Выбирать не приходится. У жрецов же, сами понимаете, имена должны быть старинные, даже древние.

– Ты рыба? – переспросил я, поймав себя на мысли, что обратиться к рыбе на «вы», не получилось.

– А что, не похож?

Голова его, и правда, была рыбья. Остальное же – руки, ноги – казалось вполне человеческими.

– А почему ты… вы… на суше?

– Эволюция, – со вздохом проговорил Уа. – Но каждый день я должен засовывать голову в аквариум, чтобы хорошенько отдышаться.

– А люди? Они, что – тут были?

– А как же! Раньше вся планета принадлежала им. Мы тогда жили, как полагается, в воде. В первобытном состоянии… А вы, глазам не верю, пришельцы, небось?

– Да, мы люди с планеты Земля, – гордо проговорил я, приосанившись.

А Легоста вытащил из планшета голограмму галактики и ткнул пальцем в Солнце.

– Мы отсюда, – пояснил он.

– С периферии, значит, – кивая головой, как бы в знак того, что всё про нас понял, промолвил Уа. – А планета ваша, говорите, Песок?

– Земля.

– Ну да, конечно. Как же ещё назвать землю? Только Землёй. Можно бы и «Почвой»…

«Спокойно, спокойно», – проговорил я про себя, не забыв бросить на Мбану (уж больно он бывает горяч), красноречивый взгляд..

– Надеюсь, ты не смеёшься над нами?

Это сказал Фернандес.

– Нет, нет, – торопливо проговорил Уа. – Я так, сам с собой, вслух… Дело в том, что подобное название весьма характерно для людей. Они всегда ухитряются совместить невероятную прямолинейность с самой витиеватой изощрённостью. Это их и губит.

– С чего ты взял? – поинтересовался я. Как-то меня покоробило это «губит».

– О, уж поверьте. Кому, как не мне – жрецу, этого не знать. Ведь у нас в храме хранятся все книги людей. Вся их, так называемая, «мудрость». Извините, я не хочу вас обидеть. Но только людей и погубила эта самая «мудрость». И не только тех, что изначально жили на Воде.

Видя наше недоумение, он уточнил:

– Вода – так люди называли нашу планету. Как видите, тоже незамысловато. А потом… Лет пятьсот назад прилетали другие… тоже люди, – продолжил он, – такие же, как вы, и как наши, но с центра и, что вы думаете? – ничего у них не вышло. Образовали они колонию, ну это у них, то есть у вас, – поправился он, – первейшее дело… А потом опять затеяли свою «мудрость». Начали двигать горами и реками. Переставлять небо и землю, укорачивать время, раздвигать материю. Ну, и доигрались.

– Как, доигрались?

– Исчезли. С сотню их осталось. Не больше. С людьми всегда так. Делают они что-то, делают, а потом – раз! И – нету! Сколько раз уже было тут всяких людей, а всё одним кончалось.

– Ну, ни черта себе! – почти задумчиво проговорил Легоста.

– А вы? – спросил я.

– Ну а мы, видя такие дела, быстренько развились. Отрастили руки-ноги, отбросили хвост, привели в соответствие воздухообмен, ну и ещё кое-чего по мелочам. Так и живём. Одно плохо…

– Что же?

– А то, что и среди нас появляются такие, кто не прочь уподобиться людям.

– И что они?

– Делают что-то, думают. Да – каждый по-своему. Придумывают разных богов, всякие науки. И ещё… некоторые говорят, что те, кто произошёл, скажем, от щуки, должны образовать свою партию, или даже, отгородиться в отдельную страну. Дальше – больше. Социальные вопросы… Речь идёт о неравенстве классов и полов. Акулы хотят прийти к власти, а пескари и ерши обещают поднять бунт. Или, не дай Бог, и того пуще: революцию устроить. Вот так-то… Вы уж летите отсюда, пожалуйста. Ничем хорошим ни для вас, ни для нас это не кончится…

Вот такой разговор вышел у нас с рыбьим жрецом; оставил в душе, честно сказать, тяжёлый осадок. Мне следовало принимать решение. И как можно скорее. Тем более что вечером мы ожидали делегацию водян…

*

В кают-компании весело потрескивал плазмо-камин, настроенный на запах еловых шишек и свежего кофе. Было тепло и уютно. Но расслабляться – увы – мы права не имели.

– Говорите, ребята! – добродушно, как истинный демократ, проворчал я, решив дать слово экипажу.

– Мало ли что там наговорил этот рыбий царь! – немедля воскликнул Мбану. – «Люди – не люди», «мудрость – не мудрость»… Полагаю: нечего его слушать! Оторвать ему башку, как придёт, и дело с концом!

– Мысль хорошая, – пробурчал Фернандес, – но несвоевременная.– Он был, как всегда мягок и осторожен.– Я вот думаю: нужно поговорить с ними обстоятельно, выведать какие-нибудь, скажем, секреты. А там видно будет.

О Стивене (это который, Фернандес), – о нём тоже следует сказать особо. Стив всегда осторожен, пунктуален, аккуратен. Даже, как бы, изыскан. И ногти у него всегда такие чистые и ухоженные, что ими впору позывные подавать – солнце в отполированную поверхность ловить и – зайчиками – на другую планету. Надо б про такую возможность не позабыть, коль, вдруг, без связи останемся… Шутка, конечно. Хотя…

– Что ж, – я встал с места, – так и поступим. Потолкуем, пораскинем мозгами, а там – посмотрим.

В дверь постучали. Я отправил Фила открывать, а с Люка взял слово сидеть тихо и не пытаться оторвать что-нибудь от рыбьих послов.

Во главе с маленьким, горбатым, и каким-то «седоглазым» старым окунем, рыбы вошли в зал и, поздоровавшись, расселись в кресла, на которые я указал им жестом – как можно более учтивым. Уа Рва пришёл так же. Я отчего-то чувствовал к нему симпатию, да и он, судя по всему, отвечал нам тем же. Чего нельзя было сказать об остальных послах. Они глядели сурово, насколько это позволяла ограниченная рыбья мимика. Но допустить враждебности между сторонами я не мог. Потому что я – капитан и, следовательно, дипломат.

– Друзья! – воскликнул я воодушевлённо, глядя рыбам прямо в немигающие глаза.– У нас есть к вам несколько вопросов, на которые мы бы хотели получить искренние, правдивые ответы. Если они не овеяны какой-либо тайной.

– Людям верить нельзя! – гаркнул, вставая, один из послов – здоровяк, напоминающий мурену. – Но вы – гости. Спрашивайте.

Я мысленно досчитал до пяти, предостерегающе зыркнул на Мбану, сделал вид, что пропустил этот неуместный возглас мимо ушей, и тихо произнёс:

– Мы бы желали разобраться в вашей атмосфере. Дело в том, что мы взяли пробу и…

– Вместо воздуха – вода? Вместо воды – земля? – договорил за меня один из водян.

– Да, совершенно верно.

– Это устроили люди. Первая разумная раса планеты, – ответил за всех Рва.– Они что-то ускорили, что-то замедлили. Переместили.

– А сила тяжести? Получается, что река течёт в небе над землёй…

– Тоже они.

– Но зачем?!

– Чтобы планета стала более удобной для их существования. Очень многое им мешало. Природа, видите ли, ошиблась. И они принялись исправлять.

– Но куда ж они делись? Люди?

– Исчезли. Уничтожили сами себя, – встрял здоровяк – мурена.– Они постоянно делились на группы. По цвету кожи, по форме ушей, по национальности, вере, социальному статусу и всяким, так называемым, убеждениям. Очередное разделение стало для них роковым.

– Но что они не поделили последний раз?

– Кто их знает… Мы в ту пору влачили жалкое, дикарское существование. Архивы же весьма противоречивы, – вступил в разговор «седоглазый».

– Ещё вопрос, – не совсем удовлетворённый их ответами, произнёс я.– Мы получили странное сообщение. Словно отрывок из летописи. И там говорится, как раз, о людях. Вот оно…

И я зачитал рыбам полученное «радио». Воцарилось молчание. Мы терпеливо ждали ответа, но его не последовало. Потому что рыбы, переглянувшись, встали, вслед за «седоглазым» отвесили нам церемонные поклоны и двинулись к дверям. Мы не знали, что и подумать.

– Господа! – выкрикнул я вдогонку, но никто, за исключением нашего утреннего знакомца Уа, не обратил на это внимания. Он чуть притормозил, бросил на своих косой взгляд и, схватив меня за рукав, быстро прошептал:

– Улетайте! Ради всего святого! Иначе – нам несдобровать!

И торопливо двинулся прочь.

После ухода гостей мы ещё некоторое время совещались, но решения так и не приняли. И, отложив всё на завтра, пошли спать.

В результате меня всю ночь мучили кошмары. Снилось, что нас захватили рыбы и тащат на костёр, чтобы сжарить. При этом они плясали вокруг пламени ритуальный танец и кричали, что давно пора восстановить справедливость и отомстить людям, которые много тысяч лет питались рыбой без зазрения совести. «Возмездие!» – кричали они, застывая в угрожающих позах, закатывая в экстазе глаза и расправляя зловещие острые шипы спинных плавников… В общем, было чертовски жутко.

Когда я проснулся, то сразу вспомнил вчерашнюю встречу с послами. Почему они так неожиданно ушли? Чем их встревожило, а может, и напугало, зачитанное мною странное сообщение? Те же немые вопросы я разглядел в глазах моих подчинённых.

– Я думаю, что наш долг – во всём разобраться, – сказал Кенг.– Вдруг тут кому-нибудь нужна наша помощь. А мы, как трусы, всё бросим и убежим.

– Я тоже так думаю, – произнёс Рассел.

– И я, – вставил Мбану.

– Ладно, – подытожил я, – остаёмся.

– Браво, капитан! – вскричала команда, – мы верили в вас!

Мне аплодировали стоя…

*

«Я, Иван Кострома, астронавигатор 1 класса и, Божьей милостью, капитан

«Виктории», данной мне властью постановляю: мы остаёмся на С-альфа-4 до тех пор, пока не выясним всё до конца, и пока Господь благоволит нам. И нас бережёт».

Такую полушутливую запись я вывел в бортовом журнале на следующее утро. Вода очень напоминала Землю, и смена дня и ночи соответствовала нашему жизненному ритму.

Мы стартовали и, пару раз облетев вокруг планеты, совершили вылазку в другом месте. Как нам показалось, в более глухом. Там не было скал, покрытых зеленью и полупрозрачных белых шаров, безмолвно парящих в воздухе. Только жёлтая земля. И ничего более.

«Виктория» зависла на высоте трёх километров от поверхности, а мы собрались на совет. Вопросов к обитателям Воды у нас накопилось превеликое множество. Например, о тех же белых шарах. И о том, как, всё-таки исчезли люди. Да и самих людей найти б не мешало…

Но тут мы получили ещё одно «радио». Видимо, наше перемещение не прошло незамеченным. Кто-то знал, что мы здесь.

Я взял протянутую пластинку и прочитал: «Помогите! Я – человек! Мне нужно встретиться с вами!»

– Ага! – воскликнул Кенг, – я же говорил!

– А вдруг это ловушка? – тут же усомнился Фернандес.

– На борт его не пустим. Кто-то должен пойти вниз, – решил я.

– Я пойду, – сразу же откликнулся Ли.

– И я, – подхватил Джон.

– Пойдём вместе, – вымолвил я, обуреваемый сомнениями. Но я – капитан, а значит, должен быть впереди. Не мог же я показать, что испугался.

Спустя полчаса мы стояли на скале, покрытой чахлой буроватой травкой и оглядывались по сторонам. Ожидание вышло недолгим. Из пещеры, расположенной неподалёку, показалась голова человека. Несколько мгновений он пугливо озирался, а потом, приметив нас, вылез из норы и торопливо засеменил к нам.

Подойдя и, видимо не зная, как поступить, он отвесил подобие средневекового поклона, а после, явно робея, проговорил:

– Меня зовут Роман Петрович. Это я слал вам письма. В надежде…

Мы пожали ему руку и назвали наши имена.

– О, вы – русский, – сказал он мне, а когда я кивнул, прибавил, доверительно глядя в глаза:– я, знаете ли, тоже.

– Отлично, – ответил я, решив все расспросы отложить на «потом». И, желая его подбодрить, похлопал по плечу.

Но Роман не отреагировал, а потупился и замолчал.

– Ну же, старина, – как можно мягче и вкрадчивей произнёс я, – смелее! Поведайте нам всё без утайки. Расскажите, что случилось. А то мы теряемся в загадках. И мы вам поможем.

– Мы многое сделали, – со вздохом, промямлил, наконец, Роман. – Мы строили, благоустраивали и… – он замялся.– А природа постоянно противоборствовала. И чем больше мы переделывали…

– Уничтожали, – буркнул Ли.

– Ну, по сути, да – уничтожали. И чем больше мы… э… тем больше становилось препятствий. А ещё реки… Они как бы жили сами по себе. И не хотели меняться. И тогда один учёный… его звали… да, впрочем, неважно… Так вот, он предложил слегка изменить генетику человека, чтобы не было нужды приспосабливать к себе реки, а, чтобы, наоборот, человек, как бы слился с окружающим миром. В частности, с реками. Вот тут всё и началось… Точнее: закончилось.

Роман замолчал; мы увидели слёзы на его глазах.

– И что началось? – поинтересовался Рассел.

– Одни страны начали перестройку организма, другие – нет. И люди окончательно перестали понимать друг друга. И началась война. Те, кто выжил, а их было немного, под действием радиации совсем забыли следовать обычаям человека. То есть внешне мы, вроде бы, люди, а внутри!.. Мы не можем даже нормально размножаться. И белые шары, что вы видели – это место, где развивается зародыш. До тех пор пока не вылупится… то есть, не родится.

– Ужас какой! – покачал головой Кеннет.

– Да, ужас, – охотно согласился Роман.– А после младенца пересаживают в бутоны. Ну, красные такие, большие. Как цветы… На сохранение…

Мы, не сговариваясь, вздохнули, покивали. Я потёр подбородок. Легоста— макушку. Доктор потеребил мочку уха.

– Да, дела… – протянул я, и чуть, для приличия помолчав, продолжил:– А почему, вернее, откуда тут, за миллионы световых лет от нас – точно такие же люди, как и мы?

– Как почему? – удивился Роман, искренне обрадовавшись перемене разговора.– А вы, что, не в курсе? У людей всегда так. Где бы они не жили. Вы что, не посещали другие миры? Да нет же… Ведь вы у нас. Почему же не знаете?

Мы переглянулись, а водянин, оценив глубину нашего невежества, продолжил:

– Сколько мы не путешествовали по вселенной, везде находили таких же людей, как и мы. Это – закон природы. А вы, простите, что: не встречались с людьми? На других планетах? – Нет, – промолвил я, несколько колеблясь, – сомневаясь в том, что словам аборигена можно верить

– Вам, наверное, не везло, – грустно сказал водянин.– Очевидно там, куда вы прилетали, эпоха людей или уже закончилась или ещё не начиналась. А те, кто там обитал либо не знали, либо не хотели говорить. Да и здесь вы захватили нас на самом краю. Мы ведь чудом остались. Мы, так сказать, «постскриптум». Наш период уже прошёл.

– А раньше? – не преминул поинтересоваться я.

– О, тут были города и страны. Всё, как положено. Москва, Париж… Россия, Америка, Франция, Китай… Да вы и сами знаете. Но теперь всё рухнуло.

– Как печально, – проговорил Рассел.

– Невероятно печально, – подхватил водянин.– Но вы же нам поможете?

Он с надеждой заглянул мне в глаза.

– А как? – спросил я.

– Ну, тут я вам не советчик… Это вы летаете за миллионы световых лет. Значит ваша цивилизация на гребне. Вам, как говорится, и карты в руки.

– Уничтожить рыб я не могу, – задумчиво произнёс я, – это антигуманно.

– Анти… что? – переспросил Роман.

– Я хотел сказать: противоречит человеческой этике и представлениям о добре и зле.

– Хорошо, – с некоторым сожалением согласился водянин. – Уничтожать кого-либо – это… действительно не согласуется с тем, что человек привык считать правильным. Но… Решайте сами. Мы не вправе требовать, а можем только просить.

– Вы бы хотели привести в соответствие с природными законами свою генетику? – спросил я.

– Может быть… Наверное… – протянул Роман.

– У нас есть специалист по генной инженерии и клонированию. Превратитесь в полноценных людей. А там, скорее всего, сами додумаетесь, как обойти рыб на очередном витке развития.

– Сами? – с сомнением произнёс абориген. Эта мысль явно поставила его в тупик. – Сами? – повторил он и почесал в затылке.

Мы смотрели на него, ничего не говоря, лишь ожидая, когда он созреет. Я видел: моя мысль одобрена представителями команды. И гордился.

– Чёрт возьми… – наконец вымолвил водянин.– А сможем?

– Но вы же люди! – воскликнул Рассел.

– Люди! – словно проснувшись, проговорил Роман. – Попробуем. Давайте!

И дело завертелось. За неделю мы облетели Воду, работая не покладая рук. Нынешнее поколение уже было обречено, но мы трудились во имя будущего. Под руководством и при непосредственном участии Рассела, мы провели около полутысячи операций. И девяносто процентов из них должны были дать положительный эффект. Так люди Воды получили второй шанс.

Рыбы, естественно, прознали о наших действиях. Но, охваченные замешательством и противоречиями, никак не вмешивались в происходящее.

Однажды на связь с нами вышел Уа. «Я знал, – писал он, – что владычество рыб на Воде недолговечно. Нам суждено вновь уйти в глубь рек и озёр, морей и океанов. А поверхность вернуть людям – законным владельцам суши. Что ж… Там, под толщей вод, мы построим наши новые города и постараемся не конфликтовать со старой расой, возрождённой из небытия. Жаль, что у нас не вышло. Прощайте!»

Мы двигались по планете методично и размеренно, стараясь как можно лучше выполнить свою задачу. Думается, это нам удалось.

Как-то раз нас попытались атаковать. Воинственный конгломерат ершей выпустил по «Виктории» ракету, но мы сдержались. Единственно, поставили защитный экран и ощетинились пушками, продемонстрировав наш немалый потенциал. На этом всё и закончилось.

Когда же наш труд был завершён, мы вновь встретились с Романом. Он так и сиял.

– Спасибо, спасибо вам, – восклицал он, пожимая нам руки. – Прилетайте ещё. Всегда на Воде будете как дома!

– Конечно, – сказал я.

– Обязательно, – произнёс Люк.

– Может быть, – проговорил Фернандес.

И через несколько минут, стартовавшая «Виктория» уже уходила за пределы Воды. Или С-альфа-4, как она называлась в «Звёздном каталоге».

Мы не договаривались о нашем дальнейшем пути. Но я решил, что наша следующая остановка – Земля. Я чувствовал – родная планета ждёт нас. Мы ей нужны. Ведь там – на краю галактики – древнюю людскую колыбель захватили коварные бездушные минералы. А мы, команда «Виктории», являлись лишь беглецами, жалкими осколками давно уставшего от беспрестанных побед человечества. И позорно бежали, не имея перед собой иной цели, кроме спасения собственной шкуры.

Но теперь мы возвращались. Сплочённые как никогда. Отважные до безрассудства.

Мы не хотели, чтобы нас воспринимали, как забавный и совсем необязательный постскриптум. И верили, что именно нам предначертано вступить с камнями в борьбу, и вернуть свой утраченный мир. Для себя и наших потомков. И всего человечества.

Мы неслись среди звёзд и знали, что это нам по плечу. Потому что мы – люди. А это значит, что среди наших достоинств есть (и вечно будет!), такая штука, как человеческая гордость.

2009

Справа от солнца

– И сколько нам нужно времени? Туда дойти? – спросил Легоста. – Ну, это смотря куда, – неопределённо проверещал винь; местные вполне сносно изъяснялись на ломаном «сны» – диалекте, бытующем на востоке Галактики.– Если отворяющий двери… – Кто? – переспросил я. – Отворяющий двери, – терпеливо повторил туземец, впрочем, складывая уши трубочкой – я уже знал, что это заменяет им улыбку.– Если он вас впустит в дневной шорох, то войдёте… И начнёте работать, а если решит, что вы из пробегающих…

Я остановился. Он что – надо мной потешается? Какой «отворяющий двери»? Какой «шорох»? Что за «пробегающие»? – Послушай, – проговорил я.– Это наша – человеческая база. Мы сюда приехали работать. Нам нужно посмотреть документы. Какого дьявола там стоит этот… открывающий?

Абориген глянул на меня с сожалением. – Потому что там есть двери. И их нужно открыть. Поэтому. А для чего ж ещё? – Ладно, – буркнул я. – Пойдём, посмотрим. На месте разберёмся.

Минут сорок мы уже карабкались вверх по каменистому склону, а конца пути видно не было. Мне и самому не терпелось расспросить аборигена о том, скоро ли мы доберёмся, но я уже понял, что сколько-нибудь внятного ответа ждать не следует. – А когда наши там были? Давно они всё бросили? – подал голос Мбану – свирепый крепыш, суровый потомок венерианских отщепенцев. – Если взять по календарю северных, то восемнадцать эхо прошло, а если по небесным знакам считать, то не меньше трёх забытых, – охотно пояснил винь. Мы вышли на открытую площадку и несколько перевели дух. – Перекусим? – Легоста глянул на меня с надеждой. – Нет, нет, нельзя, – прочирикал винь.– Если до темна не дойдём – загрызут. Тут – в горах – кровососы членисторукие есть. Здоровенные, злющие!.. Лучше придумайте скорее, что вы хотите там найти. – Ну, мы пока не знаем… – начал я. – Вот видите! – тут же пискнул винь. – Вы не знаете!

Он даже палец вверх вскинул, подчёркивая свой, такой невразумительный для меня ответ. А потом, опустив взгляд кротких зелёных глаз, совершил кувырок, вырвался из хватки Легосты и пустился наутёк. – Ах ты! – воскликнул Мбану. – Не переживай, – успокоил его я. – Всё одно от этого пушистика ни капли толка.

И мы потопали дальше.

Этот контракт я выхватил совершенно случайно. Прямо перед носом у «Mega Spy Inc». Такая акула могла бы проглотить меня не заметив – между вторым и десертом. Но оказалась излишне неповоротливой. И пока их представитель куда-то нервно звонил, что-то лихорадочно согласовывал, я исхитрился всё подписать. И – довольный собственной ловкостью – сбежал. А что? Тридцать миллионов на дороге не валяются! Плюс – оплата расходов и командировочные. Да и риск – дело благородное!

Так мы оказались на а – ά – 12. С авансом в кармане и заданием произвести разведку. А заодно, отдохнуть. Планета, скажу сразу и без оговорок, являлась чудесным местечком. Не дать, не взять: райский уголок! Природа великолепная – леса, водопады, горы, речки. И моря, и острова… И всё ласковое, нежное, без экстрима. Да и с аборигенами – смирными, маленькими, похожими на зайцев – никаких хлопот. Так что, вроде бы, для колонизации и превращения планеты в курорт – никаких препятствий, но… Что-то было не так. Совсем не так! К тому ж, информации мне предоставили удручающе мало, честно говоря, вовсе не дали, так – лишь обрывки какие-то. Один-единственный абзац на пластинке, в котором сообщалось, что обитают тут злые клыкастые зверюги – некие осьмироги, а вот о плюшевидных винях, которых мы де-факто обнаружили по прибытии, ничего не сообщалось; да и климат, скажем так, не сошелся, посуровее должен быть…

Конечно же, я сразу заподозрил, что эта обрывочность и путаница – происки Меги. Подкупили какого бюрократа из Космостура, чтоб я тут шишек набил… Но не на того нарвались! Отступать – это совсем не в моих привычках! И, тем не менее, теперь, когда мы высадились, осмотрелись и провели первичные анализы, я чувствовал себя здорово озадаченным. А наша миссия (по выяснению и устранению препятствий для колонизации) и без всех перечисленных непоняток не выглядела пустяковой. Ещё во время полёта, задав моей славной «Виктории» курс, я с досадой выяснил, что на а – ά – 12 происходят странные вещи. Я тогда, помнится, заварил кофе (кому-то из экипажа, или киберсистеме это поручать нельзя – испортят), развернул пластину с отчётом; кристаллы с документацией забросил в память машины и, развалившись в кресле, вчитался. А, вчитавшись, пришёл в ужас, вскочил, пробежался по каюте и обругал себя предпоследними словами – последние я приберегаю для негуманоидов, не говорящих на земных языках. Так вот оказывается почему чиновники не пожалели тридцати миллионов! Вот почему парень из Меги так психовал и всё не мог получить внятных рекомендаций от своего начальства! И я понял, что, опередив Мегу, малость погорячился, поспешил, а спешка – она… Да что говорить! Люди, как следовало из документов, тут гибли пачками. И выходило, что тридцать миллионов – вполне приемлемая сумма за решение этой запутанной и запущенной проблемы. Впрочем, посудите сами…

Я выяснил, что за последние восемь лет планету посетило триста восемьдесят четыре человека. Строители, туристы, геологи и… в общем, много кого. Из них восемнадцать – пробыли один день; семьдесят два – два дня, и шестьдесят четыре – три дня. И, заметьте, из этих – ни один не пострадал! Если не считать одного недотёпы, умудрившегося подвернуть ногу на первой ступеньке трапа – выходя из корабля.

Далее статистика стремительно ухудшалась. Из пробывших от трёх до пятнадцати дней не вернулось почти половина – сто восемь человек. И семьдесят из них пропали без вести – при невыясненных обстоятельствах. Остальные тридцать восемь… Пятнадцать погибли в разбившемся ракетоплане. Бот неверно истолковал алгоритм настроек. Пятеро туристов утонули в болоте – на глазах своих более удачливых товарищей; причём, на карте, составленной предыдущей группой, никакого болота не значилось.

Ещё трое пострадали при взрыве. Водитель грузовика сдавал назад и не смог воспользоваться подсказкой напарника, находившегося сзади. В результате, вместо того, чтобы вывернуть руль вправо, крутанул влево. И врезался в газовую установку. «И отчего бы ему не воспользоваться автопилотом?» – досадливо подумал я.

Двое провалились в яму. Хотя очевидцы отдавали все руки на отсечение – ямы там не было и в помине. (Кстати: её не было и позже!) И, наконец, ещё тринадцать (роковое число!), умерли от удушья. От недостатка кислорода. И это в низине! Там, где воздух чист и прозрачен!

Вот такая получалась нехорошая арифметика. С одними вычитаемыми. При этом выяснилась очередная странность: нигде не значилось, что хотя бы одного человека сожрал кровожадный осьмирог. Но и без людоедской фауны планетка выходила, скажем так, небезопасной. Поэтому, кроме желания хорошо отдохнуть и славно поработать, хотелось, как минимум, вернуться домой. А максимум – всем экипажем, целыми и невредимыми. Да ещё с деньгами. Что представлялось, по здравому размышлению, задачей не из лёгких. Ведь мы не знали, где таится опасность, что она из себя представляет, и почему, собственно, она может грозить. Но, не думая сильно заморачиваться, мы без лишней суеты приступили к делу – развернули лагерь с аппаратурой да поговорили с местными. И это помогло выяснить, что нам нужно «на гора». Там же была первоначальная база людей, ныне заброшенная, а теперь завёлся какой-то дух, или бог, или демон, а может, шаман. Вот он и колдует что-то против людей. А местных любит.

Оттого-то мы и взбирались сейчас вверх, гадая: что ж там за дух? И чем он опасен. И потому, от греха, мы не воспользовались дисколётом, а тащились пешком.

Час спустя наш небольшой отряд вышел на перевал. Довольно широкая, нахоженная тропа приглашала к дальнейшему путешествию, но мы знали, что цель близка. Справа, метрах в шестидесяти, отчётливо виднелся узкий проход, к которому вела жиденькая стёжка, а за ним угадывался зияющий грот, а точнее, пещера, внутри которой когда-то располагалась научная база, что теперь являлась пристанищем духа.

Мы остановились и, оглядевшись, свернули с дороги. Я, как капитан, двинулся вперёд; остальные – следом. И очень скоро мы оказались на месте. Однако… Пещерки не оказалось. Вместо неё нашим взорам предстала потёртая годами скала, испещрённая глубокими трещинами, что, верно, издали могло показаться входом в пещеру.

Я оглянулся. Надо же! Тропка исчезла тоже! По ходу нашего движения виднелась только примятая трава. И ничего более. – Кажется, это… не то, – неуверенно произнёс Легоста. – То! Я во сне видел, – непререкаемым тоном произнёс Мбану. – Вернёмся, – оценив оба высказывания, ответил я.

И мы побрели обратно – по собственным следам, снова вполне заметным. Выйдя на дорогу, я остановился и огляделся снова. Стёжка находилась на месте! И грот тоже. – Люк, – скомандовал я, – иди к стене, а мы останемся и посмотрим. Дойдя примерно до середины, Мбану обернулся, и с недоумевающим видом, прокричал: – Всё, шеф! – Что: «всё»? – не понял я. – Пропал! Чтоб ему пусто!

Я крякнул, достал бинокль. Пещера была. Однако я уже и сам имел возможность убедиться, что её на самом деле, при ближайшем рассмотрении, не было. Я перевёл оптику на Мбану. Он выглядел обескураженным. – Чёрт с ней! – крикнул я. – Возвращайся. Свяжемся с нашими. Легоста вытащил портал, а видеорамку повесил на ближайший куст. – Эй, ребята, – проговорил я, – вы где? – Мы на рынке, шеф, – в рамке показалась голова Норгея. – Найдите мне одного местного. Лучше того, с кем мы толковали час назад, беглеца нашего. Рыжий такой. И спросите: в чём дело?

Я вкратце пересказал о том, что с нами случилось.

Кеннет пропал и около минуты мы созерцали панораму торговых рядов. Туда-сюда сновали маленькие вини – местные; что-то таскали и ожесточённо, но забавно переругивались. Словно белки – из-за ореха. Вкусно пахло фруктами и сдобой, какими-то морепродуктами. А потом снова показался Норгей – крепко держащий за шиворот одного из аборигенов. Причём, настолько крепко и бесцеремонно, что я испугался: не приведёт ли подобное поведение члена моего экипажа к межпланетному конфликту? – Мы с тобой говорили уже сегодня? – на всякий случай осведомился я, уж больно они все меж собою схожи.

Винь слегка задумался. – Да, – наконец ответил он, – правда, это был не я… но – да. Я. Со мной. – Отлично! Как тебя зовут? – произнёс я, как можно более дружелюбно, постаравшись не обратить внимания на странноватый ответ. – По-разному. А иногда и вовсе никак, – проверещал винь. – Когда – Вармант, когда —Лемель. Родные кличут меня Ам, а тёща, когда я – Ири, а она в седьмом стекле… – Ладно, ладно, – перебил я, – это неважно, скажи лучше: что тут с нами… – Происходит? – встрял «заяц». – Вы хотели найти вход? Войти, да? – Да, и… – А что вы там хотели найти? – он сощурился. – Я же тебе говорил, это наша – человеческая база, но сейчас там живёт дух, – немного зверея, проговорил я. – Или уж не знаю кто. Он… – Так вы не знаете… – укоризненно покачав мохнатой головой, проверещал винь. – Послушай, – я постарался взять себя в руки.– Конечно, знаем. Здесь, в горах живёт дух. Или колдун. Он не любит людей. И мы хотим спросить: почему?. Понятно? – Так дух или колдун? Или демон? – коротко и как бы радостно взвизгнув, прощебетал винь.– И кто хочет найти? Вы? Или тот, кто справа от вас? Или тот, кто стоит сзади – у вас за спиной? И что конкретно вы хотите узнать? – Ну… – протянул я. – Как тебе сказать… – Нет, сегодня у вас не получится. Дух не хочет. Я слышу. Он… дух… не в духе.

Право слово, мне очень захотелось попросить Кеннета оторвать этому Варманту его длинные уши. – Бог свидетель, не вру! – залепетал тут же винь, приложив лапки к затылку – там у них находилось сердце. – Бог?.. Дух… Он – свидетель? – я мотнул головой в сторону пещеры. – Ага, – кивнул ушастый. – Он. Не сейчас. – А когда? Завтра? – Если завтра наступит, то завтра. – Хорошо, – бросил я, – приходи ко мне утром. Там и… Закончить фразу я не сумел. – Ложись! – закричал Мбану – Драконы! – рявкнул Легоста.

Зловещая тень на мгновенье закрыла небо. Что-то вспыхнуло, рвануло. Солнце сжалось в комок, а под ногами ту же захлюпала хищная зелёная топь. – Бей их, ребята! – вскричал я, выхватывая лучемёт и бросаясь на землю.

Два раза повторять не пришлось. Люк и Андрей мигом разбежались по сторонам, на ходу выпуская в мельтешащие тени снопы огня. А я, откатившись за обломок скалы, пошарил взглядом вокруг.

Но всё уже стихло. – Шеф, кажется, это глюки, – подал голос Андрей. – Местные миражи, – поправил его Мбану.

Очевидно, они были правы. Потому что по тропе, как ни в чём не бывало, мимо нас мирно прошествовала стайка «зайцев», весело болтая между собой на своём писклявом языке. – Уходим, – поморщившись, бросил я.

Правда, и уйти с достоинством не получилось. Потому что обломок скалы вдруг изогнулся, подпрыгнул, совершил в воздухе замысловатый кувырок, самодовольно хрюкнул (или мне почудилось?), и грузно шмякнулся на прежнее место, обдав нас фонтаном грязи. – Вот теперь – всё, – прохрипел Мбану, протирая глаза рукавом.

Я скрипнул зубами. – Местные миражи, говоришь? Ну-ну… Ладно… Ещё посмотрим кто – кого…

На часах ещё не было и шести утра (надо сказать, сутки на а – ά – 12 почти земные), а Вармант уже заявился. Причём, не один, а с каким-то дружком, который назвался Чуро. – Присаживайтесь, – предложил я, устроился сам, и снова пояснил суть проблемы. – Всё ясно, – выслушав меня, проговорил Чуро очень важно. – Вы не знаете, что хотите. – Как это: не знаю?! – вскричал я. Эти мелкие, но, прямо скажу, наглые существа начинали меня раздражать. – Не волнуйтесь, – проговорил винь. – Я вам сейчас всё объясню. Обрисую, так сказать, ситуацию…

Я откинулся на спинку кресла и приготовился слушать. – Всё относительно, не так ли? – спросил туземец с видом профессора, излагающего бестолковому студиозу начальные постулаты теории Эйнштейна.

Я кивнул. – Вот, например, для некоторых драконов… тех, что с Капеллы, для них понятия верх и низ абсолютно бессмысленны.

Я кивнул снова. – А для нас с вами – нет! – Я понимаю, – проговорил я, – но при чём тут… – Одну секунду… Так вот… Я хочу сказать, а точнее, подчеркнуть, что вы можете найти лишь то, что ищете вы лично. И при этом очень хорошо знаете: что именно. И где. И когда. И… – Но… – Ведь если вы скажете дракону, что нечто находится внизу, он вас просто-напросто не поймёт! И вашей подсказкой воспользоваться не сможет!.. А про альдебаранцев я уж и не говорю… – Ну да… – подхватил Вармонт, – У них-то… Стоит температуре скакнуть или – вдруг – эмоции! Любовь там… И всё! Время в обратную побежало!

Я не знал, что на это ответить.

Видя моё недоумение (а, признаться, в глубине души я уже вовсю подозревал, что аборигены меня дурачат), Чуро быстро прочирикал: – Как же вы не понимаете? Ведь всё относительно! Вот, смотрите… – он на мгновенье задумался.– Скажем, берём личинку головертика, чтобы сделать из неё варенье…

Невольная гримаса, должно быть, выдала моё отношение к тому, что из личинки какого-то головертика можно приготовить варенье. И винь быстро поправился: – Э… Из чего вы там его делаете? – Из… смородины, – тут же нашёлся я. – Отлично! – подхватил туземец. – Берём мы, значит, личинку смородины…

Я старался на него не смотреть – И варим. Варенье. Или джем. Кому как нравится, – договорил винь и победоносно взглянул на меня, очевидно надеясь, что я, наконец, прозрел. И вопросов более не имею.

Но я, по-прежнему, понимать отказывался. – Хорошо, – с плохо скрываемым сожалением, проговорил винь.– Давайте дальше. Вы берёте личинку… – Ягоду, – вставил я. – Неважно… вы берёте ягоду и думаете, что она созрела… – Ну да. – Но ведь это пока только лич… э… ягода. И из неё должен вырасти взрослый ужаб. То есть, я хотел сказать… Что там должно вырасти из вашей… смор… дины? – Дерево. – Конечно! – победоносно закончил винь. – Теперь понимаете?

Я молчал. Инопланетная логика в мою земную голову укладываться не желала. – Вы думаете, что ягода взрослая? Так? – снова заговорил абориген.– Но она думает, что ей ещё расти и расти. В этом – разница. Потому что всё относительно. Я несколько сомневался в способности ягоды думать, но в целом… Вроде бы, я начинал понимать. Относительно нас и грядущего варенья – она созрела, а относительно дерева… – И как же подобное понимание поможет мне найти… – начал я. – Только вы должны искать. И никто другой. И очень хорошо при этом знать: что именно. Иначе не выйдет. – Хорошо, – проговорил я.– Попробую.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.