Иван Сергеевич Тургенев
Пергамские раскопки
Письмо в редакцию

…Отведите мне две-три странички вашего, журнала для того, чтоб я мог поделиться с его читателями тем глубоким впечатлением, которое произвели на меня, во время моего недавнего проезда через Берлин, приобретенные прусским правительством мраморные горельефы лучшей эпохи аттического ваяния (III-го столетия до Р. Х.),[1] открытые в Пергаме (не в древней Трое)[2] – в столице небольшого малоазийского царства, сперва покоренного, как и весь греческий мир, Римом, а потом разоренного наплывом варваров. Существование этих горельефов, воздвигнутых кем-то из царствовавшей династии Атталов[3] и считавшихся у древних одним из чудес вселенной, было, конечно, не безызвестно ученым – германским ученым в особенности; о них говорится в сохранившемся сочинении одного довольно, впрочем, темного писателя II-го столетия;[4] но честь открытия этих великолепных останков принадлежит германскому консулу в Смирне Гуманну,[5] а заслуга – скорее счастие приобретения их выпала на долю прусского правительства, при энергическом содействии кронпринца. Всё дело было ведено очень ловко и тайно; вовремя были высланы инженеры и ученые профессора, вовремя куплен участок земли, близ деревушки Бергама, под которой скрывались все эти сокровища; самый фирман султана на владение открытыми мраморами, а не одними снимками с них (как то́ сделало греческое правительство), был очень удачно и тоже вовремя получен, и в конце концов Пруссия – за какие-нибудь ничтожнейшие 130000 марок – закрепила за собою такое завоевание, которое, конечно, принесет ей больше славы, чем завоевание Эльзаса и Лотарингии, и, пожалуй, окажется прочнее.

Эти горельефы составляли собственно фронтон или фриз громадного алтаря, посвященного Зевесу и Палладе[6] (фигуры в полтора раза превосходят человеческий рост) – стоявшего перед дворцом или храмом Аттала. Они найдены на довольно незначительной глубине и хотя разбиты на части (всех отдельных кусков собрано более 9000 – правда, иные куски аршина полтора в квадрате и более), но главные фигуры и даже группы сохранены, и мрамор не подвергся тем разрушительным влияниям открытого воздуха и прочим насилиям, от которого так пострадали останки Парфенона.[7] Все эти обломки были тщательно перенумерованы, уложены на двух кораблях и привезены из Малой Азии в Триест (два других корабля еще в дороге с остатками четырех колоссальных статуй и архитектурных частей) – потом отправлены по железной дороге в Берлин. Теперь они занимают несколько зал в Музеуме, на полу которых они разложены, и понемногу складываются в прежнем своем порядке, под наблюдением комиссии профессоров и с помощью целой артели искусных итальянских формовщиков. К счастью, главные группы сравнительно меньше пострадали – и публика, которой позволяется раз в неделю осматривать их с высоты небольших подмостков, окружающих лежащие мраморы, может уже теперь составить себе понятие о том, какое поразительное зрелище представят эти горельефы, когда, сплоченные и воздвигнутые вертикально в особенно для них устроенном здании, они предстанут перед удивленными взорами нынешних поколений во всей своей двухтысячелетней, скажем более – в своей бессмертной красоте.[8]

Эти горельефы (многие из тел так выпуклы, что совсем выделяются из задней стены, которая едва с одной стороны прикасается их членов) – эти горельефы изображают битву богов с титанами или гигантами, сыновьями Гэи (Земли). Не можем здесь же, кстати, не заметить, что какое счастье для народа обладать такими поэтическими, исполненными глубокого смысла религиозными легендами, какими обладали греки, эти аристократы человеческой породы. Победа несомненная, окончательная – на стороне богов, на стороне света, красоты и разума; но темные, дикие земные силы еще сопротивляются – и бой не кончен. Посередине всего фронтона Зевс (Юпитер) поражает громоносным оружием, в виде опрокинутого скиптра, гиганта, который падает стремглав, спиною к зрителю, в бездну; с другой стороны – вздымается еще гигант, с яростью на лице – очевидно, главный борец, – и, напрягая свои последние силы, являет такие контуры мускулов и торса, от которых Микель-Анджело пришел бы в восторг. Над Зевсом богиня Победы парит, расширяя свои орлиные крылья, и высоко вздымает пальму триумфа; бог солнца, Аполлон, в длинном легком хитоне, сквозь который ясно выступают его божественные юношеские члены, мчится на своей колеснице, везомый двумя конями, такими же бессмертными, как он сам; Эос (Аврора) предшествует ему, сидя боком на другом коне, в перехваченной на груди струистой одежде, и, обернувшись к своему богу, зовет его вперед взмахом обнаженной руки; конь под ней так же – и как бы сознательно – оборачивает назад голову; под колесами Аполлона умирает раздавленный гигант – и словами нельзя передать того трогательного и умиленного выражения, которым набегающая смерть просветляет его тяжелые черты; уже одна его свешенная, ослабевшая, тоже умирающая рука есть чудо искусства, любоваться которым стоило бы того, чтобы нарочно съездить в Берлин. Далее, Паллада (Минерва), одной рукой схватив крылатого гиганта за волосы и волоча его по земле, бросает длинное копье другою, круто поднятой и закинутой назад рукою, между тем как ее змея, змея Паллады, обвившись вокруг побежденного гиганта, впивается в него зубами. Кстати заметить, что почти у всех гигантов ноги заканчиваются змеиными телами, – не хвостами, а телами, головы которых также принимают участие в битве; Зевсовы орлы их терзают – уцелела одна змеиная широкая, раскрытая пасть, захваченная орлиной лапой. Там Цибелла (Деметер), мать богов, мчится на льве, передняя часть которого, к сожалению, пропала (много обломков мрамора было сожжено варварами на известь); человеческая нога судорожно упирается в брюхо льву – и своей поразительной реальной правдой служит противоположностью другой, идеально прекрасной ноге, несомненно принадлежавшей богу, победоносно наступившему на мертвого гиганта.[9]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Комментарии

1

…лучшей эпохи аттического ваяния (III-го столетия до Р. Х.). Аттика – в древности область в Средней Греции с центром в Афинах. Горельефы алтаря Зевса относятся ко II в. до н. э.

Вернуться

2

…в Пергаме (не в древней Трое)… – Согласно греческому эпосу, Пергам существовал еще во времена Троянской войны (XII в. до н. э.) и также имел акрополь.

Вернуться

3

…воздвигнутых кем-то из царствовавшей династии Атталов… – Алтарь Зевса был сооружен при царе из династии Атталов Евмене II (197–159 гг. до н. э.).

Вернуться

4

…одного довольно, впрочем, темного писателя II столетия… – Об алтаре Зевса упоминается в книге римского историка Луция Ампелия (III в. н. э.): «В Пергаме большой мраморный алтарь, высотой 40 футов, с очень большими скульптурами, изображающими гигантомахию» (см.: Белов Г. Д. Алтарь Зевса в Пергаме. Л., 1959, с. 6).

Вернуться

5

…честь открытия ~ германскому консулу в Смирне Гуманну… – Инициатива раскопок и открытия алтаря Зевса принадлежит немецкому инженеру К. Хуману (Humann) (1839–1896), строившему по поручению турецкого правительства дороги и мосты в Малой Азии. К. Хуман был в Смирне не консулом, а директором прусского музея (см.: Wigand T. I. Turgenev und die Skulpturen des Altars von Pergamon. – Zeitschrift für slavische Philologie, 1932, Bd. IX, Heft 1–2, S. 70).

Вернуться

6

…алтаря, посвященного Зевесу и Палладе… – Пергамский алтарь был посвящен одному Зевсу. Кроме него, в Пергаме было и святилище, посвященное Афине Палладе.

Вернуться

7

…останки Парфенона. – Парфенон – храм Афины Парфенос на Акрополе в Афинах. Разрушен в 1687 г., частично восстановлен.

Вернуться

8

…какое поразительное зрелище ~ в своей бессмертной красоте. – Ср. с аналогичной мыслью в «Речи о Пушкине»: «Что нам осталось от Греции? Ее душа осталась нам! Религиозные формы, а за ними научные, также переживают народы, в которых они проявились, но в силу того, что в них есть общего, вечного; поэзия, искусство – в силу того, что в них есть личного, живого» (см. наст. изд., т. 12).

Вернуться

9

…человеческая нога ~ на мертвого гиганта. – Здесь речь идет о двух эпизодах: лев, терзающий гиганта; Афродита и убитый гигант. Позднее было установлено, что «идеально прекрасная нога» принадлежит изображению Афродиты (см.: Zeitschrift für slavische Philologie, 1932, Bd. IX, Hf. 1–2, S. 71).

Вернуться