Словарь китайской мифологии
Составитель М.А.Кукарина

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Китайские мифы очаровывают своей неповторимостью и самобытностью, а их персонажей нельзя спутать ни с какими другими мифологическими образами. Китайская мифология во многом отличается от мифологий Дреней Греции или Древнего Египта. Она представляет собой единство нескольких мифологических систем: древнекитайской, даосской, буддийской и поздней народной мифологии. Поэтому так разнообразны и необычны герои и образы китайских мифов. Только божеств и владык мира насчитывается до 600 персонажей!

Одной из особенностей мифологии Китая является и то, что мифические персонажи воспринимаются как реальные, исторически существовавшие личности. А многие исторические деятели были, в свою очередь, посмертно возведены в ранг божеств и героев. В мифологии Китая большой след оставил тотемизм. Позднее тотем ласточка превратился в птицу (фэнхуан), а змея – в дракона (лун).

Сегодня сложно разделить вымысел и реальность и восстановить подлинную китайскую историческую мифологию. В настоящее время китайская мифология существует в виде множества отдельных мифов, отрывков, которые сложно собрать воедино.

Древнейшие верования

Основными персонажами китайских мифов были культурные герои – первопредки, которые со временем превращались в императоров и правителей, а персонажи второго плана становились их сановниками. Древние легенды и поверья часто изображают этих героев как создателей культурных благ и предметов. Всем мифическим первопредкам обычно приписывалось изготовление различных глиняных сосудов, музыкальных инструментов, что в древности считалось необычайно ценным деянием. Так, считается, что Фуси изобрел рыболовные сети, Суй-жэнь научил людей добывать огонь, Шэнь-нун изобрел плуг, который положил начало земледелию, рытью первых колодцев. Шэнь-нун также был первым, кто определил целебные свойства трав, организовал торговлю. Хуан-ди изобрел средства передвижения – лодки и колесницы, а также предметы одежды из материи, начал устройство дорог, соединивших города. С его именем связывают летоисчисления, изобретения календаря, а иногда и письменности (по другой версии, ее создал четырехглазый Цан-цзе). Известно также, что в разных вариантах мифа создание одного и того же предмета приписывали разным персонажам. Однако все эти культурные изобретения, кому бы из первопредков они ни пренадлежали, отражают далеко не самые ранние представления древних об устройстве мира и вселенной, так как герои мифов сами изготовляют эти предметы. Более архаичным способом их приобретения считается похищение или получение в виде дара чудесных предметов у их хозяев из иного мира. Сохранился лишь фрагмент одного мифа такого рода – рассказ о добывании стрелком И снадобья бессмертия у Си-ван-му. Посещение стрелком И хозяйки запада, ассоциировавшегося в китайской мифологии со страной мертвых, можно рассматривать как получение в загробном мире чудесного снадобья. Это соответствует характеру китайского мифологического мышления и соответствует основным принципами даосского учения. Одна из целей этого учения – поиски способов продления жизни и достижения долголетия. Сама владычица запада Си-ван-му в отличие от других персонажей, имеющих ярко выраженные черты культурных героев, представляет собой иной тип мифического персонажа, первоначально, вероятно, демонического характера. В архаических текстах она имеет явные черты получеловека-полуживотного: у нее хвост барса, клыки тигра. Считалось, что во власти Си-ван-му находится право насылать небесные кары на провинившихся, по другим источникам, она насылает мор и болезни. Черты барса и тигра, а также ее обитание в горной пещере позволяют предположить, что она соответствовала образу женщины-хозяйки мира в эпоху матриархата.

В китайских мифах также отражен другой демонический вариант мифического героя – разрушитель земного и небесного равновесия. Он был воплощен в образах духа вод Гун-гуна и мятежника Чи-Ю. Согласно представлениям древних, дух вод Гун-гун, желавший занять место духа огня Чжу-жуна, вступил в борьбу с ним. Эта схватка считается отражением одной из популярных тем архаической мифологии – борьбы двух противоположных стихий. В мифах более позднего периода битва многорукого и многоногого (в этом образе нашли отражение архаические представления о хаосе) Чи-Ю с государем Хуан-ди, олицетворением гармонии и порядка, изображается уже не как поединок двух мифических героев, символизирующих противоположные стихии, а как борьба за власть предводителей различных племен. Она изображается как своеобразное состязание в силе и могуществе повелителей стихий. В этом сражении также принимали участие дух ветра Фэн-бо и повелитель дождя Юй-ши со стороны Чи-Ю и демон засухи Ба, дочь Хуан-ди, со стороны своего отца. Ба удается сокрушить дождь, ветер и туман, насылаемые на нее Фэн-бо и Юй-ши. Но и Хуан-ди как верховному божеству удается одержать победу в сражении с Чи-Ю. Особое место в древнекитайской мифологии занимают образы идеальных правителей древности, особенно Яо и его преемника Шуня.

Развитие философских направлений и представлений способствовало объединению первоначально разрозненных образов мифологий отдельных древнекитайских племен и племенных групп в единую систему. Это приводит к изменению представлений о модели мира. Так появляется пятичленная модель, которая соответствует пяти ориентирам в пространстве: четырем сторонам света и середине, или центру. А Верховный небесный правитель осознается теперь уже как божество центра.

В XI – II веках до н. э. в Древнем Китае появляется новый культ – Тян (небо). Тян воспринимается как некое высшее начало, управляющее всем, что происходит на земле. Но представление о Тян было нечетким, абстрактным, поэтому его быстро заместили образами конкретных мифических персонажей. Так возникло представление о пяти мифических государях. В их число входили правители четырех сторон света и владыка центра. Верховного владыку центра представляли в образе Хуан-ди. У каждого правителя были свои помощники, а также им были свойственны свои определенные цвета. Помощником Хуан-ди был бог земли Хоу-ту. Под покровительством этого владыки находился храм солнца, с ним были соотнесены многие созвездия центральной части неба, а также Большая Медведица и планета Сатурн. Повелителя востока именовали Тай-хао (он же Фуси), а его помощника – зеленый дух дерева Гоу-ман. Фуси были подвластны громовник Лэй-гун и дух ветра Фэн-бо, созвездия в восточной части неба и планета Юпитер. Повелителя юга звали Ян-ди (он же Шень-нун), а его помощника – красный дух огня Чжу-жун. Ян-ди соответствуют различные созвездия в южной части неба, а также планета Марс. Божеством запада считался Шао-хао (его имя «малый светлый» противопоставлено имени повелителя востока – «великий светлый»). Помощник Шао-хао получил имя белого духа Жу-шоу. С Шао-хао также соотносят созвездия в западной части неба и планету Венера. Как владыку севера почитали Чжуань-сюя. Под его покровительством находились храмы луны и повелителя дождя Юй-ши, созвездия в северной части неба, а также планета Меркурий. Помощником Чжуань-Сюя считался черный дух Сюань-минь. В соответствии с представлением о мире как о единстве четырех сторон и центра, каждому из мифических владык соответствовал и определенный первоэлемент, а также время года, цвет, животное, часть тела. Так, например, первоэлементом Фуси принято считать дерево, из животных ему соответствует дракон, из цветов – зеленый, из времен года – весна, из частей тела – селезенка, из оружия – секира. А Чжуань-сюю, в представлении древних, соответствовали вода, черный цвет, зима, черепаха, кишки, щит. Все это свидетельствует и о появлении довольно сложной иерархической системы, где все элементы находятся в постоянном взаимодействии, и о возможности передачи одних и тех же представлений с помощью разных знаков («пространственного», «календарно-временного», «животного», «цветового», «анатомического» и т. п.). Не исключено, что в основе этой системы взглядов лежат представления о происхождении людей и космоса из первосущества. В древних памятниках письменности этого же периода зафиксировано также и представление о сань-хуан – трех мифических государях – Фуси, Суй-жэне и Шэнь-нуне (есть и другие варианты). И такая трактовка упорядоченности земной и небесной жизни является отражением уже иной (троичной) классификационной системы, которая в средние века привела к появлению образов трех мифических государей – неба (Тян-хуан), земли (Ди-хуан) и людей (Жэнь-хуан).

Одновременно происходило упорядочение представлений о родословной иерархии пантеона китайских богов. Древнейшим правителем стал считаться Фуси, за которым следовали Ян-ди (Шэнь-нун), Хуан-ди, Шао-хао, Чжуань-сюй. Большинство мифологических сюжетов реконструируют по памятникам IV века до н. э. и более позднего времени. Однако это был уже период, когда в миф верили, в основном в его историзованной форме, чем и объясняются многочисленные противоречия, отраженные сюжетах древних мифов. Отмирание и забвение древних мифологических сюжетов, однако, не означало прекращения мифотворчества в устной народной традиции и появления новых мифических героев и сказаний о них. Одновременно шел процесс активной антропоморфизации древних героев. Так, Си-ван-му из получеловека-полуживотного, чей образ активно использовался в искусстве и литературе рубежа новой эры, превращается в человекоподобную фигуру, и даже красавицу (в литературе). Рядом с ней на Инаньском рельефе изображен тигр – дух запада, принявший на себя ее звериные черты. В эпоху Хань у владычицы запада появляется супруг – владыка Востока – Дун-ван-гун. Фигура его моделирована по образцу более древнего женского божества, это особо заметно в его описании в «Книге о божественном и удивительном», где он воплощен в облике человека с животными чертами: у него птичье лицо, тигриный хвост.

Среди всего многообразия мифов, которые рассказывают нам о создании мира и появлении человека в этом мире из состояния хаоса, можно выделить несколько основных концепций – превращение и деление. В соответствии с одной из этих концепций, живые существа и неодушевленные объекты возникают в результате деления хаоса на несколько первоэлементов. Первым элементом выступает мужское начало, которое признано как светлое и получило наименование ян, а второй элемент – женское начало, выступающее в качестве темного и получившее название инь.

Представление о существовании души у человека было распространено и на животных, растения и весь мир природы: считалось, что все в мире имеет свою душу, что все природные тела и явления: земля, небо, солнце, луна, гром, ветер, горы, реки, птицы, дикие звери и прочее, находясь в расположении каких-то духов, проявляют свою силу, в результате чего возникли тотемизм и поклонение многим богам.

Последовательное структурирование и упорядочивание китайской мифологии усложнило понимание ее развития. Можно лишь догадываться, что китайцы, как и другие народы, почитали змей, ласточек, медведей, слонов, считая их покровителями отдельных родов и племен. Со временем одна из таких покровительниц, приобрела в воображении рассказчиков мифов облик чудовищного змея – дракона, которому было приписано господство над погодными явлениями и небесными телами, водной стихией и особое покровительство царям. Таким же образом почитаемые китайцами реальные птицы превратились в фантастическую птицу фэнхуан, ставшую символом царицы. Облик дракона был придан также богиням и богам, которых почитали как первопредков и создателей мира и Вселенной.

Стоит отметить, что среди огромного разнообразия персонажей китайского пантеона можно выделить несколько групп богов и духов, почитаемых представителями всех религиозных и философских направлений. Среди них небесное божество Юй-ди со своей свитой, божества стихии и природы, местности и города, общественных зданий и домов, медицины, боги-чадоподатели, боги долголетия, счастья, духи и боги богатства, огромное количество приведений, чесов, теней, которые объединены одним термином «гуй», а также боги низшей мифологии.

Мифология китайского даосизма

На рубеже нашей эры и в первых веках нашей эры происходит превращение философского даосизма в религию, впитавшую в себя элементы древних народных культов и шаманских верований. При этом последователи этого учения активно используют в своих целях и некоторые образы древнекитайской мифологии, в первую очередь Хуан-ди и Си-ван-му. Хуан-ди теряет характер древнего культурного героя и становится первым бессмертным, родоначальником и покровителем даосизма как религиозной системы. Однако это не способствует появлению новых мифологических сюжетов о нем. Можно предположить, что такая трансформация образа Хуан-ди была предопределена его местом своеобразного верховного божества в предшествующей мифологической традиции. Иначе произошло с образом Си-ван-му. Она вошла в даосский пантеон уже не как страшная владычица запада, насылающая кары, а как хозяйка снадобья бессмертия. В новых легендах о Си-ван-му само снадобье заменяется плодами бессмертия, растущими на волшебном персиковом дереве в ее саду (эта связь своеобразного древа жизни с женским божеством зафиксирована в мифологиях разных народов). В соответствии с теорией 5 стихий владычица запада получает и еще одно имя Цзинь-му («матушка металла»), поскольку металл соотносится с западом, а ее супруг Дун-ван-гун соответственно именуется Му-гуном («князем дерева»), так как дерево – символ востока.

Трансформация образов этих персонажей, их связь с идеей продления жизни и бессмертия объясняется тем, что эти проблемы были ключевыми для средневекового даосизма, сторонники которого занимались алхимией и поисками различных средств продления жизни (с помощью особых дыхательных и иных упражнений типа йоги, диеты и т. п.). Поэтому неудивительно, что и героями даосских мифов были в основном бессмертные гении. Особо широко были распространены предания о «восьми бессмертных» (басян), покровителях различных искусств и некоторых профессий, творивших чудеса и бывших постоянными участниками пиров у Си-ван-му. К ним относят Хань Чжунли (Чжунли Цюай), Чжан Го-лао, Люй Дун-биня, Цао Го-цзю, Ли Те-гуая, Хань Сян-цзы, Лань Цай-хэ и Хэ Сян-гу. В мифологии даосизма большую роль играли и предания о трех мифических горах Пэнлай, Фанчжан и Инчжоу, плавающих в море, представление о которых было заимствовано из древнекитайской мифологии. Эти острова представляли собой своеобразный вариант даосского рая, где живут многочисленные бессмертные. Превращение даосизма в религию и разделение «сфер влияния» между буддизмом, конфуцианством и даосизмом привело к тому, что за последним закрепилось «право» изгнания всяческих злых духов, унаследованное от шаманизма. В силу этого особую роль в даосской мифологии стали играть различные повелители духов и бесов (например, Чжан Тян-ши, Чжун-куй, Цзян-тайгун). Даосский пантеон насчитывает тысячи всевозможных бессмертных, святых, духов, бесов, героев местных культов, персонажей «низшей мифологии», а также более 30 тысяч духов человеческого тела и т. п. Весь этот необозримый пантеон возглавлялся первоначально тремя абстрактными мистическими символами (в этой триаде можно видеть подражание идее трех государей – сань-хуан в древнекитайской мифологии) Тай-чу, Тай-су, Тай-и, по другой версии, – Тян-и («небесное начало»), Ди-и («земное начало»), Тай-и («высшее единое»). В процессе развития даосской мифологии и ее приближения к народным культам постепенно абстрактные категории этой триады были персонифицированы в образах Лао-Цзы, Хуан-ди и Пань-гу (иногда Тай-и).

Мифология китайского буддизма

В первых веках нашей эры в Китай из Индии через Среднюю и Центральную Азию начинает проникать такое философское и религиозное учение, как буддизм, со своей развитой мифологической системой. Приспосабливаясь к местным условиям, буддизм в Китае включил в свое учение некоторые основополагающие идеи традиционной китайской морально-этической системы (например, идею сяо – сыновней почтительности). Со временем (к VIII – IX векам) буддисты стали использовать для своих проповедей и старинные китайские сюжеты, в том числе и восходящие к древней мифологии (например, «Сказ-бянвэнь о почтительном сыне Шуне»). Постепенно происхождение тех или иных буддийских персонажей стало связываться с китайскими героями. Так, появляется предание о том, что бодхисаттва Авалокитешвара (кит. Гуаньинь), представляемая в Китае преимущественно в образе женщины, есть перерождение принцессы Мяо-шань, дочери одного из китайских князей, которая отказалась выйти замуж и ушла в монастырь вопреки воле отца. Пройдя через многочисленные испытания, связанные с местью отца, и побывав даже в преисподней, Мяо-шань встретилась с Шакьямуни и была препровождена на гору Сяншань на острове Путо, где стала бодхисаттвой Гуань-инь. В средние же века происходит историзация и других буддийских персонажей, например Кшитигарбхы (кит. Дицзан-ван). По одной из версий, в качестве этого мифологического персонажа был обожествлен некий буддийский монах из корейского царства Силла.

Под непосредственным влиянием буддизма происходит и развитие мифологических представлений китайцев о потустороннем мире и преисподней. В древности у китайцев не существовало четких представлений об этих явлениях. Считалось, что после смерти душа человека попадает к Хуанцюань («желтому источнику»), что царство мертвых располагалось где-то на западе или на северо-западе. Согласно представлениям древних, в начале нашей эры царство мертвых было расположено в пределах горы Тайшань, повелитель которой ведал судьбами людей и умерших, а также в уезде Фэнсян (провинция Сычуань). Однако детально разработанные представления об аде (диюй) и многочисленных адских судилищах появились в Китае лишь под влиянием буддизма.

Поздняя народная мифология

Кроме даосской и буддийской мифологических систем, в Китае существовали и различные архаические и вновь возникающие местные народные культы, а также культы конфуцианских мудрецов и различных героев общегосударственного и местного значения. Если для древнекитайской культуры было свойственно приписывать мифическим героям черты реальных людей, первопредков, то для средних веков более характерен обратный процесс. Реальные исторические деятели превращаются в богов – покровителей ремесел, покровителей городов, отдельных местностей и т. п. Причины подобных обожествлений и установления культа (часто официального, учреждаемого по императорскому повелению) нередко были весьма случайны. Из жизнеописания Лю Бэя, полководца III века н. э., основателя царства Шу, известно, что в юности он плел циновки и соломенные туфли и продавал их. Этого было достаточно для обожествления его в качестве бога плетенщиков. Сподвижник Лю Бэя, известный своей верностью и бесстрашием, был обожествлен в качестве бога – стража монастырей, затем могущественного покровителя демонов, а примерно с XVI века – бога войны (Гуаньди). Все перечисленные мифологизированные образы Бэя Гуань Юя связаны с его воинскими заслугами. В более позднее время реальный герой III века превратился в универсального мифологического благодетеля и заступника. В ряде случаев обожествленные исторические деятели заменяли (и вытесняли) героев древней мифологии, исполнявших те же функции. Так, обожествленные в XII – XIV веках полководцы. Цинь Шу-бао и Ху Цзин-дэ стали божествами дверей (мэнь-шэнь), заменили древнекитайских богов дверей Шэнь-ту и Юй-лэя. Не исключено, что культ мэнь-шэней к концу первого тысячелетия был совсем забыт и с обожествлением реальных военачальников возрожден вновь (никаких сведений об этом не сохранилось). В некоторых случаях в поздней народной мифологии явно воссоздавались древние легендарные персонажи.

К концу первого тысячелетия в Китае происходит все большее сближение различных мифологических систем и создается так называемый религиозный синкретизм (смешение, соединение) и соответствующая синкретическая мифология, объединившая в единую систему персонажей даосской, буддийской и народной мифологии, а также героев конфуцианского культа. Процесс объединения разнородного мифологического материала наиболее активно протекал в сельской местности, в отдаленных районах Китая, не затронутых в значительной степени цивилизацией. Здесь в маленьком деревенском храме рядом могли стоять статуи Конфуция, Будды и Лао-Цзы. В городах и крупных религиозных центрах этот процесс не был завершен. Так, в даосском храме на горе Хуашань кроме даосских святых почиталась одна Гуаньинь. Тогда как в буддийские храмы даосские или народные мифологические персонажи почти не проникали. Однако в народном сознании процесс синкретизации (смешения) привел в средние века к появлению сводного пантеона божеств во главе с Юй-ди, образ которого сложился примерно в VII – X веках. Юй-ди в поределенном смысле заменил верховное божество даосов Хуан-ди и занял место, принадлежавшее в древнейшей мифологической системе Шан-ди. Стоит отметить, что среди огромного разнообразия персонажей китайского пантеона можно выделить несколько групп богов и духов, почитаемых представителями всех религиозных и философских направлений. Это небесные божества Юй-ди и его свита, божества природы и стихий (бог грома Лэй-гун, богиня молнии Дян-му, божества ветра, вод, включая и драконов всех родов и рангов, например лун-ванов – царей драконов и большинство духов звезд и т. п.), местности и городов (Туди, Чэн-хуан и т. п.), дома и общественных зданий (боги дверей – мэнь-шэнь, очага – Цзао-ван, постели – Чуан-гун и Чуан-му, отхожего места – Цзы-гу, стражи храмов – целань-шэнь, покровители ремесел, отдельных профессиональных групп, торговли, а также домашнего скота), медицины (часто объединяемые одним термином Яо-ван, «царь лекарств», а также богини, защищающие от болезней, например оспы – Доу-шэнь, духи, спасающие от заразных болезней, – вэнь-шэнь и т. п.), боги-чадоподатели (Чжан-сян, приносящий сыновей, целый сонм богинь-няннян, дарующих детей, к которым, в народном представлении, примыкает и бодхисаттва Гуаньинь), боги счастья, долголетия, богатства, духи – служители преисподней, множество привидений, теней, бесов, объединяемых термином гуй, и другие представители так называемой низшей мифологии. Из этого объединенного пантеона китайских божеств следует особо выделить наиболее популярные в старом Китае группы персонажей. Это боги-покровители, особенно Гуаньди, боги, дарующие потомство и помогающие при родах (особенно Гуаньинь), боги богатства и долголетия, из домашних богов – стражи дверей и бог очага, наблюдающий за всем, что происходит в доме. Персонажам китайской мифологии, особенно поздней, часто выступающим как реальные герои, посвящены определенные праздники (дни рождения и т. п.), отмечаемые по принятому в Китае лунному календарю, в котором продолжительность месяцев связывается с изменением фаз луны.

Китайская мифология в литературе и культуре

Китайская мифология оказывала заметное влияние на художественную культуру страны. Однако в силу рано возникших представлений о божествах как о первопредках, исторических деятелях, развития конфуцианского мировоззрения и отсутствия эпоса и драмы в Древнем Китае мифология мало отражена в словесном искусстве. Кроме творчества поэта Цюй Юаня, образы древнекитайской мифологии разрабатывались лишь в отдельных небольших поэмах, например в «Фее реки Ло» Цао Чжи. В повествовательной прозе, рождающейся в начале средневековья и развивающейся в виде коротких повестей и рассказов, похожих на былички (о встрече человека с духами), представлены образы в основном даосской и низшей народной мифологии. В сказе-бянвэнь, развившемся в VIII – X веках, раскрываются в основном сюжеты буддийского содержания. В них рассказывается о жизненном, философском и религиозном пути будд и бодхисаттв. Зародившаяся в XII – XIII веках музыкальная драма представила интересные, хотя и немногочисленные, образцы произведений на мифологические сюжеты как даосского (например, о восьми бессмертных), так и буддийского характера.

Создававшиеся на основе устного сказа, книжные эпопеи в отдельных случаях также использовали мифологические темы и образы («Путешествие на Запад» У Чэн-эня, «Возвышение в ранг духов» Сюй Чжун-линя, «Сказание о начале мира» Чжоу Ю – все XVI век). Во всех этих поздних эпопеях ощущается заметное влияние народной синкретической мифологии.

Даже в «Сказании о начале мира» наряду с образами древней мифологии, трансформированными авторским сознанием и изображенными с помощью художественных средств, заимствованных из исторических эпопей и романов, упоминаются и некоторые буддийские божества, действующие наравне с китайскими демиургами Пань-гу и Нюйва. В развивающихся (параллельно с повествовательной прозой крупных форм) литературной новелле (с VII века) и народной повести (с XII века) эпизодически используются лишь отдельные образы низшей мифологии. Пример такого рода – новеллистическое творчество Пу Сун-лина (XVII век).

В новейшей китайской литературе примером удачного использования мифологических сюжетов можно считать «Старые истории в новом изложении» Лу Синя. В них автор отчасти с сатирическими и полемическими целями переизложил историю стрелка И и его жены Чан-э, повествование об усмирителе потопа Юе и др.

Мифологические темы также активно развивались в изобразительном и прикладном искусстве (начиная с древней керамики и ритуальной бронзы). При этом в основном изображались зооморфные или иногда зооантропоморфные фигуры.

Мифологические сюжеты присутствуют в основном в рельефах и настенной живописи эпохи Хань (III век до н. э. – III век н. э.), украшавших главным образом могильные сооружения. К числу наиболее популярных тогда сюжетов относятся изображения первопредков полуживотных-полулюдей: Фуси и Нюйвы, Си-ван-му, стрелка И, целящегося в солнце, и других. С распространением буддизма и строительства буддийских и, в подражание им, даосских храмов появляются скульптурные изображения буддийских и даосских персонажей, а также их портреты в виде фресок и настенной живописи. Те же персонажи появляются и в произведениях средневековых китайских художников (Ван Вэй, У Даоцзы, Ма Линь и других), а также в росписях дворцовых комплексов, с развитием ксилографии (с VII – VIII веков) и в гравюре (иллюстрации к произведениям буддийского и даосского канонов, отдельные печатные листки типа бумажных иконок, гравюры – иллюстрации к «Книге гор и морей», к мифологическим эпопеям и т. п.). В период позднего средневековья (примерно с XV – XVI веков) мифологические персонажи синкретического народного пантеона становятся постоянными на народных лубках, заменявших китайцам иконы. Лубки такого содержания печатались до конца 40-х годов в Китае, а в Юго-Восточной Азии (Гонконг, Сингапур и т. д.) распространены и в настоящее время. Своеобразие отражения мифологии в китайской культуре проявляется в том, что одни и те же мифологические сюжеты и представления, начиная со времен древности, несколько по-разному претворялись в образах словесного и изобразительного искусств. В одних случаях изобразительные памятники сохраняли более архаические черты, чем литературные, в других случаях, наоборот, герои-первопредки в памятниках словесного творчества выглядели более архаическими, чем в произведениях изобразительного искусства того же периода.

Поскольку в китайских мифах боги и герои поражают нас смелостью воображения и неожиданной эксцентричностью, их образы до сих пор используют в литературе и искусстве.

К сожалению, древние китайские мифы рано стали исчезать из памяти людей по той причине, что жизнь стала объяснять представления о мире более реалистически, и стала отвергать абстрактные объяснения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.