# Катриона: Принцесса особого назначения

Елена Звездная

Она – не та, с чьим именем на устах рыцари совершают подвиги и чью красоту воспевают менестрели. Зато она умна, энергична, властолюбива… Знакомьтесь – Катриона Ринавиэль Уитримана, принцесса Оитлона. В простонародье – утырка. И пусть от наследницы Оитлона сбегают все женихи – ее враги их обгоняют. И пусть никто, даже собственные родители, не любят – зато все боятся. Но все это не может сделать Катриону счастливой… Пока в один далеко не прекрасный день ее не похищает Динар Грахсовен, правитель Даларии. Жизнь Кат круто меняется – она обретает любящего отца, друзей и массу неприятностей, главная из которых – любовь. Но Катриона разберется! На то она и принцесса особого назначения…

# Елена Звездная. Принцесса особого назначения

– Ее королевское высочество принцесса Лориана Ароиль Астаримана! – громогласно объявил церемониймейстер, и зал восхищенно затих.

И появилась ОНА – прекрасная, высокая, стройная, с пленительными формами, которым завидовали все придворные дамы. Золотые волосы Лорианы украшала платиновая диадема, платье выгодно подчеркивало изгибы прелестного женского тела, а изумрудное колье уступало сиянию зеленых глаз. Но ее главным достоянием была кожа – нежная, словно светящаяся, того редкого бело-розового оттенка, который сводит мужчин с ума.

Да! Я тоже в восторге от своей младшей сестрички. Точнее, не совсем так, но ведь зависть страшное чувство, поэтому старательно борюсь с ее проявлениями.

– Ее королевское высочество наследная принцесса Катриона Ринавиэль Уитримана!

И никакого тебе восторженного трепета! Моего прихода, как обычно, почти не замечали! Вас это удивляет? Меня давно уже нет. Все и всегда замечают Лориану! Я же дохожу своей младшенькой до плеча, волосы у меня хоть и длиннее, но темные, кожа смуглая, глаза так вообще черные, фигура… в общем, худеть пора.

Величественно шествую к трону. Лориана давно уже стоит в окружении поклонников и выслушивает лавину восторгов, а я вынуждена под насмешливыми взглядами придворных и скептическими взорами родителей топать к маленькому трону возле отца – наследница как-никак!

– Катриона, ступай величественнее! – остервенело шепчет мать, едва я подхожу ближе.

– Пусть уже садится, оставь ее в покое! – шепчет отец матери, и я понимаю, что по поводу меня между ними очередной скандал.

Ну почему жизнь – такая несправедливая штука?! Моя мать – маленькая хрупкая блондинка с черными глазами и той самой удивительно красивой кожей, которая позволяет ей оставаться прекрасной, в то время как все ее сверстницы давно лишены мужского внимания. Мой отец – высокий зеленоглазый брюнет со смуглой кожей и белозубой улыбкой. По нему страдают все женщины от пятнадцати и до шестидесяти пяти, а во дворце и среди молодого поколения ему нет равных. Моя сестра взяла от родителей все лучшее, а я… Низенькая, толстенькая, страшненькая… утырок, одним словом.

– Катриона, – шепчет отец, – соберись, ты должна произвести хорошее впечатление на своего будущего супруга… не так, как всегда!

Я не дура… обычно. Я в совершенстве знаю гербологию, астрофизику, дипломатию, историю, ораторское искусство и весь остальной свод юридическо-политическо-экономических наук, который в совершенстве должна знать наследница столь прекрасного королевства, как наш Оитлон. И я была хорошей ученицей и достойно спорила с преподавателями, не раз высказывала мнение на заседаниях министров – лет с семнадцати именно мое слово неизменно оставалось последним. Тот факт, что приближенные к власти меня уважали, было как бальзам на израненную душу. Хотя свои горести по поводу внешности я обычно заедала пирожными, сидя по ночам на кухне с нашим поваром и жалуясь на судьбу. Главный на королевской кухне меня любил, даже не так – Кинтар меня просто обожал, всегда стремился порадовать, и вкусненькое меня обычно ожидало живописными горками на блюде, поэтому я и… Вот поэтому и худеть теперь надо!

Но вернемся к моей разумности. Как говорит мой любимый отец, я – умная дура! Я могу до хрипоты отстаивать необходимость реформ в армии, спорить с лучшими королевскими политиками, железной рукой править и требовать беспрекословного подчинения, но… Стоит мне увидеть красивого мужчину, мой язык как-то машинально перестает общаться с мозгом, руки становятся липкими и дрожат, коленные суставы превращаются в нечто желеобразное, отказывающееся держать мой немалый вес… А если красивый мужчина еще и заговорит… хана мне!

Первый подобный казус произошел, когда мне было пятнадцать и у отца появилась надежда заполучить какого-нибудь умненького консорта, чтобы быть уверенным, что королевство обретет настоящего Хозяина вместо… вместо меня, короче. Принц прибыл из соседнего государства, в семье он был третьим, что не давало и шанса на престол, посему жениться, дабы править, был готов. И вот делегация вошла в тронный зал. С опавшими в отсутствие ветра штутгартами, изрисованными символикой рода, с провожатыми, но самое главное – впереди был Он, принц из моих сказок… к сожалению не снов, так как снилась мне вечно какая-то ерунда. У него даже конь был белоснежным! Это я потом увидела, коня, в смысле, когда принц драпал из дворца.

Его высочество Андариэль двигался, как истинный воин, его поклон был исполнен грациозности, а потом он увидел Лориану, тогда ей было четырнадцать, и не мог оторвать восхищенного взгляда, пока один из советников не стукнул его в бок локтем. Но тогда мне понравилось даже его восхищение по поводу сестры – значит, у нас вкусы одинаковые! А вот когда его высочество посмотрел на меня… ну и что такого, что моя попа с трудом умещается на троне, а личико округлостью своею походит на луну? Зато повар, пока я уплетала пирожные, называл меня «луноликая», и вообще на его родине эталоном красоты были полненькие! Так что это не я неправильная, это эталоны красоты в Оитлоне несколько… эм, несправедливы. А принц этот… ну, может, он и смирился бы с несправедливостью судьбы, все-таки за меня еще и королевство давали, но… Если на мое невразумительное мычание он лишь брезгливо скривился, то после танца, в процессе которого его ноги покрылись синяками и ссадинами, принц решил, что наше королевство не настолько уж ему и нужно, и вообще, королевств много, а он один! Вот тогда, вытирая горькие слезы, я и смотрела из башни, как удирает мой прекрасный принц на белоснежном скакуне… красиво скакал… быстро так…

Потом был черный принц на черном скакуне… Красноволосый горец на ящере… Затем один невзрачный королевич, который почему-то решил, что я, истерически хихикавшая при виде его бородавки на носу, нанесла ему смертельное оскорбление… И еще был принц на летающем грифоне… Улетал он тоже красиво.

Когда мне исполнилось пятнадцать, отец был вызван в Альянс Прайды. Кесарь наш, человек весьма неординарный, в сравнении с которым ядовитая кобра была столь же опасна, как новорожденный котенок, ласково побеседовал с королем Оитлона. Ласковый кесарь Араэден – это повод для отдельного разговора, но суть не в этом. В результате разговора папа был вынужден признать, что лучше меня хозяина для его любимого королевства не будет. Но, увы, решения осчастливить старшую дочь браком, для того чтобы до своей смерти он мог с внуками понянчиться, не оставил. Началась новая череда принцев, герцогов, королевичей, и даже вожди племен побывали на подступах к трону. Итог – в конце концов я находила в этом какое-то извращенное удовольствие. И вообще, иногда неплохо посмеяться… над собой.

– Катриона, следи за лицом! – это снова мама.

Да слежу я, слежу… вот это мужчина! Перед глазами все поплыло, сердце отчаянно застучало, а рот невольно приоткрылся. Он был хорош, как… захотелось смыться из тронного зала, исчезнуть на полгода, похудеть, наконец, и потом вернуться и сразить его неземной красотой. А хотя… поздно уже, вон как его Лориана сразила… эх! Стало невероятно скучно, и даже его красота померкла из-за повторения стандартного сюжета.

– Герцог Антонио Латриош Имальтисский! – объявил церемониймейстер, а я подумала, что одной лягушки в супе для него мало, надо будет устроить ему второе свидание с представителями земноводных. Церемониймейстер в тот раз визжал так долго, что неделю потом говорить не мог и только хрипел. Забавно было!

Герцог двинулся к нам, отчаянно стараясь не косить глазом на мою младшенькую… Бедный, так и косоглазие заработать можно.

– Рад приветствовать знаменитого полководца! – начал отец.

Далее – обмен любезностями. Затем представили меня – и герцог за обходительной, но кривой улыбкой едва сумел скрыть недовольство. Обмен любезностями продолжался. Жаркие уверения герцога в том, что я самая-самая прекрасная, сопровождались кривыми минами и плохо скрываемыми смешками придворных. Гневный взор отца – и смешки придворных стихли. Поздно! Баронесса Тариго ловит мой мстительный взгляд и бледнеет. Да, я злая и мстить умею… теперь ее прошение о приеме сыночка в королевскую гвардию получит гарантированный лично мной отказ!

– Ваше высочество… – от созерцания всего этого унылого бреда меня отрывает шепот секретаря Свейтиса, – срочное донесение из Готмира.

Бросаю быстрый взгляд на отца, тот понимающе кивает, и срываюсь с места, проскальзываю в тайный проход за тронами. Когда дело касается государственных проблем, нескладная принцессочка уступает место мне подлинной – сильной, властной и расчетливой наследнице престола.

– Где гонец? – торопливо спрашиваю, следуя за секретарем.

– У лекаря, он ранен.

– Ясно! – обгоняю Свейтиса, и через несколько минут я уже в белой больничной палате лекаря. – Рамиль! – Гонца я знаю, это заместитель нашего управляющего по шахтам. Сейчас израненный маркиз Рамиль Игронто меньше всего походит на аристократа. – Что случилось?

– Ваше высочество… – шепчет бледный маркиз.

– Отставить титулы, докладывай быстро и по существу!

Он доложил… Он так доложил, что лучше бы вообще по дороге издох! Новости были впечатляющими: перевал Гросса захвачен наемниками! Рабочие захвачены и сброшены в Готмир, без надежды на возвращение, оборонные сооружения разрушены! Партия голубой стали для отправки в Оитлон укатила в неизвестном направлении… Потрясающе просто! Когда я спустя полчаса докладывала сии известия отцу, тот вообще за голову схватился и несколько минут стонал. Терпеливо позволяю ему упиваться страданиями несколько минут, затем обрываю уверенным:

– Рамиль не знает, кому подчиняются наемники, но сдается мне, это Динар – как всегда! – В отличие от отца я реагирую более спокойно, потому что уже просчитываю варианты.

– Катриона! – отец продолжает стонать. – Без готмирской стали мы не просто будем уничтожены, мы будем очень быстро уничтожены, понимаешь? А этот… конский помет срывает нам все поставки уже полгода!

Теперь о готмирской стали: Готмир – область, где расположены шахты, и там добывают руду для получения голубой стали – идеальной составляющей оружия против нечисти, орков, таллосов, и вообще это наш главный экспортируемый товар. Прибыль соответствует ценности. Лет двести маги искали способ, как бороться с контрабандой… и нашли! Лучше бы скопом с той башни, где они это решение нашли, и спрыгнули бы, все одно полезнее было бы! Итак, весь Готмир эти… вот, честно, орки – и те умнее… так вот эти самые маги всю область накрыли защитным пологом. Замечательный получился полог, одни контрабандисты прыгали от счастья, а другие в прямом смысле слова вешались! То есть те, кто остались снаружи, те прыгали, а те, кто оказались внутри, те как раз и начали массовые самоубийства. Полог отгородил весь Готмир. Его свойства позволяли проникнуть в него любому, а вот выйти… с этим возникли трудности, непреодолимые трудности. Сначала массовые самоубийства охватили контрабандистов, у которых за полог выехали телеги с рудой, а вот они сами выйти не сумели. Потом купцы запой устроили, потом рабочие, которые к семьям не вернулись. Семьи рабочих и купцов нашли магов, изрядно поколотили их, но это проблему не решило. И вот прошло сорок лет. За эти годы все привыкли, что на территории королевства есть область – «Отринь надежду, всяк сюда входящий». Папочка решил проблему в своем духе: через перевал Гросса спускали затворникам еду, медикаменты и ткани, а те отгружали руду. В общем, добыча наладилась снова, и в итоге оказалось, что так даже выгоднее, чем было раньше. Наше королевство процветало снова, а потом в Готмир начали сплавлять преступников, всякие асоциальные элементы… И там началась борьба за власть, что, впрочем, вполне закономерно, но нас это не волновало – руда поставлялась исправно.

А потом началось! Динар Грахсовен – правитель соседней Далларии – отыскал сведения о том, что Готмир изначально являлся их территорией, и потребовал возврата земель. Отец рассмеялся прямо в лицо этому мерзавцу – медноволосому, слишком уж уверенному в себе! Динар поклонился и покинул тронный зал, а я спокойно объявила, что у нас возникли проблемы. И оказалась права. Нет, войну он не начинал – не идиот же, зато на перевал Гросса начали нападать… тайры, гоблины, бандиты, наемники… И, главное, никаких обвинений этому самому Динару мы предъявить не могли – доказательств не было.

Отец мог сколько угодно твердить, что печенью чувствует: это дело рук правителя Далларии!.. Но когда Динар на совете Альянса Прайды с невозмутимым видом предложил ему предъявить свою печень как доказательство, папа, ясное дело, отказался. На том дело и замяли. Мы в девять раз увеличили гарнизон на перевале, Динар спокойно продолжал нас изводить. Политика… к гоблинам! И вот теперь это…

– Отец… – я задумчиво просчитывала варианты, – если перевал захвачен, Динар наверняка там. Позволь мне с этим разобраться.

Среди спешно собранных министров воцарилось молчание, и смотрели все на меня… как на утырка.

– Нет, это не вариант. – Папа все же был очень красивым, когда злился. – Мы посылаем армию!

– И? – иронично вопросила я. – Именно этого они и ждут! И, как всегда, он исчезнет прежде, чем мы уничтожим наемников. Как и всегда! Предлагаю вариант лучше – еду я! Мы проводим переговоры, я предлагаю ему суд в Альянсе по поводу законности нашего права владения, и пусть тащит свои бумажонки, а уж… Правительство Альянса все равно наше! Разберемся, в крайнем случае, подарим кесарю еще одну алмазную корону, от нас не убудет. Да и кесарь… в общем, не думаю, что решит вмешаться.

Правитель Альянса Прайды человек страшный, долгожительный и… опасный, но в политические дрязги вмешивался крайне редко, да и вообще деньги решают многие проблемы. К тому же было у меня ощущение, что в данной ситуации наш страшный правитель встанет на мою сторону, как уже бывало не раз.

– А если не выгорит? – отец с интересом смотрел на меня.

– Если не выгорит… Мое слово на суде против его! Надеюсь, он решится на встречу со мной, а он решится, слишком уж приманка будет провокационной. А на суде я сумею быть убедительной!

– Катриона, – отец задумчиво рассматривал мою тушку, – мне нравится твой вариант, но почему ты решила, что он осуществим?

– Расчет, отец! Простой расчет. Динар верит в справедливость, фанатичный блеск в его глазах слишком очевиден, так что, если мы поманим его желанной справедливостью… это сработает. И второе – он не идиот и осознает, что мы можем привлечь силы Альянса для урегулирования данного вопроса, и… армии пройдут по его землям, а это в высшей степени невыгодно для земледельческой страны, которой является Даллария. И даже если мой план не сработает… ты и армия выдвигаетесь через несколько часов после меня. Мы же Астаримана, у нас всегда есть запасной вариант.

Данное решение единогласно поддержали! За девичью честь принцессы Катрионы никто не опасался – ну кто на меня позарится? Поэтому с небольшим отрядом в ту же ночь я покинула родной дворец и в трясущейся карете отправилась к перевалу Гросса. Мой любимый повар, утирая обильные слезы, сунул мне пакет вкусняшек, – и три дня пути я «наслаждалась» расстройством желудка, так как съела все в первую же ночь, и составлением речи для Динара. К концу путешествия я возненавидела комаров и тряску, а стражники возненавидели меня, ибо мои вопли: «Остановитесь вон у тех кустиков, и срочно! Это королевский приказ!» – вызывали сначала стыдливое молчание, потом громкий хохот, но в итоге замучили всех.

Хорошо, что все имеет свойство заканчиваться, и это путешествие подошло к концу. Подъезжая к перевалу, отдала приказ троим двинуться вперед, для предотвращения, скажем так, эффекта неожиданности. Я же фанатично переписывала речь, которую собиралась произнести в суде, обличая ублюдка. И тут карета резко затормозила… И учили же меня закрывать чернила, так нет же… я же самая умная, а теперь еще и грязная! Фиолетовое пятно расплылось по лицу, по платью, по декольте, в конце концов. Впрочем, это волновало меня не так сильно, как звуки сражения снаружи.

Дверца кареты распахнулась, ко мне подскочил огромный волосатый наемник.

– О, страшилище! – Это он про меня, если кто не понял.

– Приятно познакомиться! – ехидно произнесла я. – А я ее королевское высочество наследная принцесса Катриона Ринавиэль Уитри…

– Утырка! – оборвал меня наемник. – Вот какое имя тебе подходит, прынчипесса!

Пока меня вытаскивали из кареты и, перекинув через плечо, тащили в ночь, я размышляла, стоит ли доказывать с применением логических заключений, что я не утырка, или лучше помолчать. В итоге решила промолчать. Мои верные стражники уныло смотрели мне вслед… а что они еще могли сделать – связанные по рукам и ногам? Тушу мою погрузили на ящера, эта зверюга без напряжения преодолела крутой подъем перевала и потрусила через разваленный гарнизон к пункту приема руды. В последний раз я тут была три года назад, тогда мы с архитектором выбирали наиболее подходящий проект для постройки рельсовых телег. Сейчас я с некоторой гордостью смотрела на транслятор, который до сих пор никто не разрушил, впрочем, это, видимо, было не в интересах захватчиков.

Везли меня, естественно, к дому коменданта. Я не сомневалась, что главари разбойников обосновались именно там, – у коменданта имелась превосходная коллекция вин, отец иной раз просил бутылочку поизысканнее. Возле дверей меня сгрузили на землю. Отряхнув платье, я смиренно прошествовала внутрь по каменным ступеням, – а какой смысл строить из себя героиню? Охранник мой грузно шагал позади, но в полемику более не вступал, чему я была рада.

Дом коменданта встретил непривычной тишиной, обычно здесь немало народа, сейчас же я видела только троих стражников, и все абсолютно трезвые, что свидетельствовало о железной дисциплине в отряде этого проходимца. Данный факт меня совершенно не обрадовал.

– Вот сюда, принцессочка, – громила открыл передо мной дверь в малую гостиную, где мне уже доводилось бывать, и не раз. Правда, не в подобном амплуа.

В гостиной у камина, задумчиво читая какие-то смутно знакомые листы, сидел молодой мужчина.

И, конечно, это был Динар Грахсовен! А разве я сомневалась? Высокий, рыжий, наглый и самоуверенный кретин, каких поискать надо… Точнее, не так, таких искать не надо, они сами приходят!

Окинув меня взглядом, медноволосое чудище отдало один-единственный приказ:

– Умыть!

Говоря откровенно, услышав первую «у», я уже испугалась, но раз это был приказ «умыть», а не «убить», то можно и понаглеть:

– С-спасибо, – выдавила с трудом, – я могу умыться безо всякой помощи, чистоплюй!

О, вот именно такой у него был взгляд, когда отец смеялся над ним в нашем дворце. Да-да, и глаза вот так же сузились, и губы превратились в одну линию… злую такую линеечку… Внезапно стало страшно. Почему-то подумалось, что сей представитель сильного пола несколько неадекватен и вообще… он, когда тогда папе предложил продемонстрировать печень, он ведь и кинжал достал, чтобы, так сказать, помочь в нелегком деле извлечения внутреннего органа.

– Отставить! – рявкнул Динар двум направляющимся ко мне стражникам. – Я сам!

Это что такое в его взгляде промелькнуло? Странно, как-то необычно он на меня смотрит…

Во дворе у коменданта был фонтанчик. Красивый такой, его для меня построили, потому что один раз я сказала, что именно фонтанчика тут и не хватает. Помню, мне потом очень приятно было. Но ни разу наследную принцессу не умывали в фонтане под всеобщий издевательский хохот! Мою тушку этот урод поднял одной рукой! Не обращая внимания на слабые попытки вырваться, отнес во двор, поставил у фонтана и долго и старательно отмывал одной рукой, второй время от времени наклонял меня, окуная по пояс в ледяную воду.

– Урод… буль-буль… Мерза… буль… недомеро… буль… да я тебя… буль… – вот примерно и все содержание нашей высокоинтеллектуальной беседы в процессе гигиенических процедур.

Когда он так же нес меня обратно, я уже только стучала зубами от холода и молчала. Этот урод приволок меня в зал и швырнул на пол у камина. Затем внимательно оглядел и приказал:

– Раздевайся!

Это был шок. Полный, абсолютный, непередаваемый.

– Что?! – пискнула я, впервые осознав, что те ужасы, которые няня рассказывала про мужчин и женщин, могут оказаться правдой и для меня. Отринув подобную мысль, я горделиво ответила: – Послушайте, любезный правитель Далларии, было бы удивительно, если бы вы… э-э… позволили себе неадекватные действия в отношении наследной принцессы Оитлона!

– Раздевайся, – грозно повторил Динар, – иначе простынешь!

– А-а-а, – стало сразу легче, а то быть изнасилованной несколько обидно. – Но, возможно, у вас есть служанки, потому как…

Как ему объяснить, что со шнуровкой собственного платья я не разберусь? Но вроде все понял, по крайней мере вышел из зала злой и стремительный. И откуда такие берутся? Он мне в данный момент почему-то ракардов напомнил. Тоскливо глядя на огонь в камине, я вспомнила замок маркизы Равен, где останавливалась сутки назад и переодевалась в этот кружевной кошмар, который называют платьем по последней моде… С другой стороны, в моде сейчас худышки, и на них это смотрелось очаровательно. Динар вернулся сам, с мужской рубашкой в руках…

– Встань! – в его руке был нож.

– Э-мм, – не вставая, я инстинктивно отодвинулась подальше, – поверьте, убивать меня тоже не слишком хорошая идея и…

– Встать! – рявкнул Динар.

Я не отреагировала, испуганно глядя на нож… Рывок – и даллариец поднял меня на ноги. Резко разрезал корсет, и, когда платье упало к моим ногам, та же участь постигла сорочку. Хоть панталончики не тронул…

– Не могу отказать себе в удовольствии… – неожиданно мягким, почти нежным голосом произнес правитель Далларии, и его рука плавно двинулась вдоль моей шеи к моей же груди… Я нервно дернулась, но нож тут же прижался к артерии. – Не шевелись, принцессочка, – усмехнулся рыжий урод, – я только хочу посмотреть… ну и потрогать…

И я, наследная принцесса, стою с мокрыми волосами, с которых стекают струйки воды, возле камина, в одних кружевных панталончиках и чулочках, в то время как он, урод, меня нагло щупает! Пожалуй, только постоянное участие в заседаниях кабинета министров, где я научилась выдержке, позволило, сцепив зубы, вынести все это. Динар не унимался, еще одно его движение – и черный кошмар, бывший когда-то красивой и сложной прической в виде пирамидки, падает за спину… И как он умудрился распутать волосы так быстро, если их часа два собирали, укладывая каждый локон?

А потом случилось что-то странное: на какое-то мгновение его рука поднялась выше, провела по лицу, вынуждая закрыть глаза, я с удивлением ощутила нечто подобное повторному обливанию водой, а затем что-то где-то совсем рядом со звоном лопнуло. Мы одновременно вздрогнули, я осмотрелась, Динар тоже выглядел несколько обескураженным, но его самоуверенность вернулась прежде, чем я вообще поняла, что это только что было. Может, разбили хрустальную люстру в холле? И как-то совсем уж неожиданно дышать стало легче.

– Странно, – задумчиво проговорил правитель Далларии, – без макияжа, одежды и с нормальными волосами ты безумно хорошенькая…

Я не ослышалась? Я хорошенькая? Хотя няня что-то говорила про то, как мужчины на голых женщин реагируют. Вот, наверное, это оно и есть.

– Если вы уже… налюбовались, – ядовито проговариваю, стараясь не дергаться, потому как ножик все так же в шею упирается, – то позвольте изложить причину моего приезда!

Смех рыжего был, пожалуй, не менее оскорбительным, чем его действия.

– Надень! – он швырнул мне рубашку, и я впервые в жизни оделась сама. Не так-то это и сложно оказалось.

Рубашка как раз доходила до края панталончиков, и кружева смешно торчали, но мои ноги… от середины бедра и ниже оставались открыты, и это у принцессы! При дворе считалось недопустимым продемонстрировать из-под платья что-либо, кроме края туфельки, а уж ногу! Чувствуя себя голой, я с яростью взглянула на Динара:

– Может, хоть брюки предложите?

– Зачем? – даллариец нагло улыбался. – Очень даже неплохо выглядите, айсира Катриона.

Динар прошел к столу, взял бутылку с вином и, налив в два высоких фужера, подошел, протянул один мне:

– Садись, принцессочка, будем говорить о деле.

Он уселся в кресло, указав мне на… место у его ног! Это было больше чем оскорбление, поэтому я осталась стоять.

– Или сядешь, куда я указал, – интонации были предельно жесткими, – или в процессе разговора будешь лежать голой на этом самом ковре!

Ну, когда выбора особо и нет, остается подчиниться. Присаживаюсь на ковер поближе к камину и устраиваюсь, поджав ноги. В процессе, да и после него, удостаиваюсь долгого внимательного взгляда.

– Вина выпей… – недобро усмехнулся рыжий урод, – потом и поговорим.

– Леди не пьют вино, – холодно сообщила я, – максимум – глоток разбавленного игристого светлого на приеме!

– Пей! Или волью в глотку всю бутылку.

Что-то его манеры начинают утомлять.

– Интересные у вас методы решения проблем! – Ох, понесло меня! – Но вам не кажется несколько… безрассудным так обращаться со мной? Поверьте, ваше поведение вызовет лишь осуждение в обществе!

Он усмехнулся, заправил за ухо прядь медных волос и задумчиво произнес:

– Именно над этим я сейчас и размышляю… Катриона! Я понял, что возникли проблемы, как только увидел вашу карету. Я ожидал войско… а вы испортили мне всю игру. Досадно! – Он залпом осушил бокал. Встал, вернулся уже с бутылкой и двумя яблоками. – И вот возникает вопрос, айсира Катриона, – продолжил он, быстрым движением наполняя бокал, – и что мне с вами делать?

– Выслушать! – холодно сообщаю я. – Разве есть выбор?

Его глаза недобро сузились, делая выражение лица несколько хищным:

– Пей, Катриона! То, что я собираюсь сделать, не доставит тебе удовольствия, так что пей!

Делаю вежливый глоток и внимательно слежу за своим противником – опасный противник. Я всегда считала Динара Грахсовена достойным опасений, потому что умел этот правитель маленькой страны отстаивать свою точку зрения.

– И что же вы собираетесь сделать? – осторожно спрашиваю.

– Я собираюсь жениться на тебе и получить все ваше королевство! – спокойно и честно ответил он… Идиот!

От удивления я допила вино, закашлялась, взяла протянутое мне яблоко и начала задумчиво его грызть.

– Странное решение, – я отвлеклась от поедания яблока, – меня с пятнадцати лет пытаются выдать замуж, а вы… очень странное решение!

– Почему же? – Он лег на бок и, подпирая голову одной рукой, внимательно взирал на меня.

По всему телу от этого взгляда распространилось какое-то странное тепло, стало хорошо и легко… или я напилась… потрясающе!

– Отец выдаст меня за любого, но не за вас! – выдаю я и тут же соображаю, что сказала это зря.

Не удивительно, что на приемах и балах дамам пить не рекомендуют.

– Я смотрю на вас, – мягко произнес Динар, наливая еще вина, – и очень жалею, что ранее мне подобный вариант не пришел в голову… Хотя… вы правы, ваш отец не допускает к вам тех, кто умен.

– Что вы имеете в виду? – снова делаю глоток вина, вкусно все же.

– Я имею в виду, принцессочка… впрочем, а зачем вам это знать…

Стало совсем хорошо, как после горки пирожных и сладкого пунша, когда мы с поваром сидели по ночам на кухне и рассуждали обо всем на свете… И тут тоже камин горит и тепло…

– Пожалуй, я начну… ик… – почему-то стало совсем неудобно сидеть, и я, следуя примеру Динара, легла на ковер, – в общем… ик… мы предлагаем суд за права владения Готмиром… Согласитесь, это весьма щедрое предложение!

– Согласен… – Глаза медноволосого правителя странные, потемневшие…

– Во-о-от, – мне так хорошо, что даже говорить лень, – мы с отцом пришли к выводу, что это единственный способ все решить, и пусть справедливость восторжествует!

Боже, что я несу? У меня же заготовленная речь в карете!

Кажется, это я произнесла вслух, потому что в ответ услышала:

– Я читал! Именно это я и читал, когда вас доставили… И речь для суда тоже… – и уже недобрым голосом Динар добавил: – Весьма занимательное чтиво!

Что-то сжалось внутри! Странная расслабленность уступила место тревоге и собранности. Я снова села. Внимательно посмотрела на трезвого правителя.

– Вы не могли прочитать! – яростно проговариваю, стараюсь не сорваться на крик. – При написании речи я использую королевский шифр!

Рыжий нагло усмехнулся:

– «Мы все должны понять, что допускать усиление таких стран, как Даллария, значит ослаблять собственные границы! Сегодня нападению подверглось наше королевство, завтра подобные Далларии нападут на вас! Готовы ли вы увидеть, как будут разрушены ваши города? Как варвары ворвутся в ваши дома, убивая ваших детей!» – спокойно процитировал Динар строки измоей речи. – Весьма эмоционально написано, должен признать! Ваши записи доставили лишь за несколько минут до собственно вас, Катриона, но этого времени мне хватило… чтобы полностью пересмотреть сложившееся положение!

Сердце мое замерло, дышать я уже боялась…

– И только раздев вас, я осознал… что все не так плохо, как казалось. Вы не уродина, хотя в обществе ходят иные слухи, и… у вас не три груди, как сообщают по секрету советники вашего отца!

Я задохнулась, осознавая, о чем он сейчас говорит. Как такое возможно?!

– А известно ли вам, моя дорогая, – продолжил Динар уничтожать мой мир, – как вас называют в высшем обществе?

– Нет… – хотя догадывалась.

– Утырка! – безжалостно объявил он. – Еще при описании вашей внешности встречаются такие слова, как «недоразумение», «кошмар», «уродина» и… так далее.

Об этом я знала, но… давно смирилась.

– А ведь не зря подобные слухи распускаются… – интригующе продолжил Динар. – Совсем не зря…

На что он намекает?

– Наш дальнейший разговор кажется мне бессмысленным. – Я резко поднялась, и теперь Динар лежал у моих ног. – Если вы прочли мои… умозаключения, значит, понимаете, что ситуация у вас безвыходная. Маркиз Рамиль под присягой подтвердит, что вы были во главе нападения. А после… объединенные силы Альянса раздавят вашу маленькую земледельческую страну! – закончила я твердо.

– Я тоже так думал, – он усмехнулся, – но… вы сами подставились, Катриона. Мы поженимся, а после я уберу вашего дорогого батюшку и встану во главе объединенных королевств!

– Ха-ха-ха! – Я была зла. – И не надейтесь. Максимум, на что может надеяться мой консорт, – это место на троне рядом. Править буду я!

– Когда вы злитесь, становитесь просто прекрасной! – с усмешкой заявил Динар. – Но позвольте заметить… браки бывают разные, и заключаются они по разным причинам. Например… если невесту обесчестили до свадьбы… и об этом все знают…

Невероятно! Еще несколько дней назад, сидя на подоконнике в своей спальне, я мечтала, чтобы появился прекрасный принц, рассказал мне, какая я красивая, и начал соблазнять… Соблазнение в моих фантазиях заканчивалось страстным поцелуем, ибо все остальное, на мой взгляд, было весьма отвратительным, и как раз остального я не хотела. И вот! Принц, а точнее правитель, лежит у моих ног, собирается соблазнить и жениться… Невероятно! И почему наши мечты исполняются не так, как хотелось бы?

– Знаете… – и что бы такого сказать сейчас, – я думаю, вы приняли поспешное решение… а в политике подобные промахи чреваты и…

– Заткнись, – лениво оборвал Динар, – и сядь… хотя… – Он встал, и обнаружилось, что я ему только до плеча, – к чему разговоры, если решение я уже принял?..

А затем меня грубо швырнули на тот самый ковер, рывком сорвали рубашку и значительно медленнее панталоны с чулками… А в романах, которые я воровала у Лорианы, все было не так… Там все было красиво… И сомневаюсь, что у тех героев-любовников на лице была вот такая смесь ярости и злорадства. Еще сомневаюсь, что в романах любовники заявляли:

– Должен признать, – ладонь Динара медленно исследовала все, что могла, собственно, – мне давно хотелось сразиться с тобой вне совета Прайды… и отомстить!

К моему величайшему счастью, едва с меня дорвали остатки одежды, в двери настойчиво постучали:

– Хозяин, там это… войско идет… Королевское, огромное! Надо уходить!

В этот момент я готова была расцеловать отца за его решение поторопиться. Динар, практически лежащий на мне, уставился на огонь невидящим взглядом. Затем тихо переспросил у того, кто стоял за дверью:

– Сколько их?

– Не знаю, хозяин, возможно, окружают. Надо уходить!

– Ты проиграл, правитель, – я улыбалась от счастья, – во-первых, я тебя видела, а моему слову поверят. А во-вторых, сбежать тебе уже точно не дадут! Время упущено! А хочешь, я расскажу, что будет дальше? Объединенные силы Альянса, Динар! И все на твою страну! Ха-ха!

Очень нехорошо блеснули его глаза, он хрипло ответил:

– Что ж… твой отец отнимет мою страну, а я… отниму его дочь! – Он резко поднялся, бросил мне покрывало. – Вставай!

– О, но учти, Динар, – меня понесло, страха я не испытывала, – даже если ты обесчестишь меня на глазах у всех, это не поможет заключить брак. Мне жаль тебя! – Я откровенно злорадствовала… а еще было немного жаль, что на меня больше не смотрят с таким… вожделением.

Динар стоял с потерянным видом, видимо просчитывая варианты. Конечно, в другой ситуации его не смутила бы армия – он бы тихонько удрал со своими, оставив наемников на растерзание, как поступал ранее. А захваченная руда окупила бы потери. Но теперь… когда появилась я и он утратил бдительность… Теперь уйти тихо не получится, и ждет вас, милый правитель, суд и смертная казнь. Он все это тоже знал! Знал и не находил выхода! Как же это бесконечно потрясающе – видеть, что твой противник в ловушке, из которой нет выхода! И я уже представляла себе суд, на котором обвиню Динара Грахсовена в нападении и попытке изнасилования! Я проведу параллели с дочерьми айсиров, и тогда… ха, да я добьюсь прилюдной казни с оскоплением! Да я…

– Катриона… – Динар поднял на меня затравленный взгляд, – сбежать не проблема, проблема в том, что теперь вы уничтожите Далларию.

– Естественно, – я улыбнулась, – правда, это будет нам стоить алмазной короны, и мне даже придется лично отчитываться перед кесарем, но это такие пустяки!

– Утырки! – яростно произнес медноволосый. – Ты и твой папаша!

Я продолжала улыбаться – наверное, все же много выпила. Он вылетел из зала, через мгновение вернулся с мужской одеждой, швырнул в меня.

– Одевайся!

Я подчинилась, ни капли не стесняясь наготы. И так все видел, а я девушка разумная. Одевалась я неторопливо, но и он не торопил. Едва натянула рубашку, как Динар стремительно подошел, перекинул меня через плечо и вынес во двор. А там…

– Все на лошадей! – скомандовал этот урод. – Кто со мной, тот не отстает! Кто не с нами, тот будет убит!

Перекинув меня поперек лошади, он вскочил, пришпорил животное и помчался прямо… к пологу!

– Э-э, – я извернулась, – а куда мы направляемся? Ты сдурел, Динар?!

Но он не соизволил отвечать, и на лице было выражение абсолютной, фанатичной уверенности. Позади нас двигалась его маленькая армия, и лица с выражением холодной решимости были у всех.

– Стой! Динар! – я закричала от ужаса, глядя, как мы приближаемся к пологу с голубоватым мерцанием. – Остановись, идиот! Оттуда не возвращаются! – Я начала извиваться на лошади, в безумной попытке спастись. – Динар! Динар, умоляю! Динар!

Мой надрывный крик никого не тронул! Я закричала громче, извиваясь и стараясь спрыгнуть с лошади, но правитель Далларии прижал меня сильной рукой, фиксируя окончательно.

– Нет! Динар! Я выйду за тебя замуж! Тебе сохранят жизнь, я клянусь. Динар!

Полог был уже всего в нескольких метрах! Слезы отчаяния сливались с проклятиями.

– Нет, нет, пожалуйста! Я не хочу! Только не туда! Нет!!!

И мои мольбы были услышаны. Он остановился, вглядываясь в темноту. И вдруг тишину прорезал отчаянный крик:

– Катриона! Кат! Катриона! – Отец мчался к нам на своем белоснежном коне. – Динар, стой! Давай обсудим, Динар!

Правитель Далларии поднял меня, схватив за шею, приблизил мое лицо к своему и, глядя ненавидящими глазами, произнес:

– Попрощайся с папочкой, утырка! Больше ты его не увидишь!

Я всхлипнула, а потом не выдержала:

– Папа! Папочка, спаси меня! Папа! – Извиваясь, я ударила Динара, но он словно не чувствовал. – Папа!!! Папа…

Я кричала, как маленький ребенок, извивалась, плакала, умоляла… Но все было бесполезно.

– Динар! Я отдам тебе трон, но не делай этого. Динар!!! – Отец мчался к нам сломя голову, хрипло кричал: – Динар! Только не Кати, Динар! Динар – она все для меня!

– Я знаю… – прошептал ублюдок, – я знаю… – И, тронув поводья, прижал меня к себе, затем громко объявил: – Господа! Перед нами новый мир! Он будет наш!

С этими словами правитель Далларии направил упирающуюся лошадь к пологу. Я кричала… Кричала, когда мы подъехали вплотную… Кричала, когда синее сияние ослепило… Кричала, когда мы двинулись через полог, потому что только так могла не слышать отчаянных криков отца…

* * *

Готмир… мрачная долина, где не бывает яркого солнца… Долина, где правят преступники… Долина, где не рождаются дети… Долина, откуда не возвращаются!

Я горько плакала, сидя с другой стороны полога и проклиная все на свете. В нескольких сотнях метров от меня, вокруг костра расположились наемники – молчаливые, но полные решимости выжить даже в преисподней… то есть в Готмире. Среди них находился и Динар. Меня никто не останавливал и не задерживал. Да и куда я могу деваться… разве что до полога добежать… Была одна безумная надежда – а вдруг меня полог пропустит?!. Но силовое поле, ударив разрядом, отшвырнуло назад… И снова отшвырнуло… и снова… и снова… и снова… Я, как безумная, кидалась в голубое сияние и снова падала на траву. Я кричала от отчаяния, бессильно плакала, разрывала ногтями землю…

– Хватит, – рядом возникла фигура правителя Далларии, – ты своим воем привлечешь неприятности!

Когда-то я была благоразумной принцессой… в другой жизни! Я вскочила и набросилась на него с кулаками:

– Урод, мерзавец, подлый мерзкий ублюдок!!! – Он даже не стал уклоняться от ударов. – Лучше убей меня! Слышишь?

– Зачем? – Перехватив мои руки, Динар прижал к себе. – Тут женщин мало… Тут даже такие, как ты, высоко ценятся! К тому же, – его взгляд скользнул по моему лицу, – ты стала удивительно хорошенькой…

Вот так из милого сердцу мирка я перенеслась в сумрачный кошмар Готмира. Оттолкнула придурка, которому судьба дала в руки мою судьбу… Наверное, из состояния ступора меня вывела именно эта тавтология, – отец лет с четырех прививал любовь к красивой правильной речи.

– Динар… – мой задумчивый вид ему явно не понравился, – а дальше что?

Какой-то нехороший взгляд бывшего правителя Далларии, бешенство, промелькнувшее в выражении его лица и полные ярости слова:

– Ты ответишь мне за все! За то, что твой отец сотворит с моей страной, моей семьей… Я гарантирую, что Готмир станет твоим кошмаром!

Правда… она у каждого своя. Динар считал себя вправе мстить мне, ведь это именно я курировала разбирательство по делу с Готмиром… благодаря мне на собрании Альянса Прайды было принято решение сохранить данные территории за нашим королевством… А в чем моя правда? Я хочу жить, это первое. Я отстаивала то, что считала своим, и это тоже правда. И пусть именно я приказала убить полномочного представителя и уничтожила лично испачканные кровью бумаги, но… я отстаивала то, что мне было дорого!

– Мстить слабой женщине, о да… это достойно тебя, бывший правитель Далларии, – он отпустил мои запястья, и я отошла на несколько шагов, – но, видимо, такова моя судьба…

Продолжая медленно отходить во тьму, я думала, что смерть в пасти одной из тех милых клыкастых животинок, что все громче выли в лесу, гораздо приятнее, чем те издевательства, на которые был способен Динар.

– Куда направилась? – хмуро спросил правитель.

Так я и ответила! Впрочем, можно и ответить, корона с головы не упадет.

– В кустики, – произнесла я, изображая смущение, и рванула в ночь.

Позади слышались крики и топот, ломались кусты под ногами наемников, но я… всегда была умная, поэтому, оказавшись в лесу, просто забралась на дерево – и безопаснее, и бегать не нужно. А они метались по лесу, подгоняемые воплями Динара, потом сражались с какой-то зверюгой, потом вернулись к костру, совместными усилиями неся троих раненых или убитых. Одного точно без ноги несли. Эх! Жизнь наследницы королевства становилась более чем интересной. Есть хотелось ужасно, но даже голод не заставил бы меня вернуться к огромному костру рядом со сверкающим пологом. Нужно было уходить подальше и либо покончить с собой, либо искать выход. Естественно, я выбрала второй вариант.

Аккуратно слезая с дерева, ломая ухоженные ногти в процессе спуска, двинулась в темный лес, обгрызая на ходу обломанные коготочки. Глупая детская привычка, за которую гувернантки били меня по рукам, снова вернулась, принося какое-то странное умиротворение. Холодный ветер дул в лицо, довершая тоскливую картину: одинокая страдалица-принцесса бредет в ночном лесу. Хоть бы съел меня кто! Из зарослей послышалось чавканье, и я тут же изменила свое мнение: не надо меня кушать, я жить хочу!

Несколько часов путешествия в темном лесу, где лишь слабое мерцание полога придавало сходство с тусклым лунным освещением, – и я… устала. Окончательно и бесповоротно. Найдя дерево поудобнее, забралась на ветки, попыталась как-нибудь устроиться. Уснуть не могла долго, все же не королевская перина, и только в предрассветные сумерки сон сморил меня.

Утром, еще окончательно не проснувшись, я услышала странное сопение и почувствовала, что кто-то осторожно дергает мою свесившуюся руку.

– Нет, у меня встреча с послом Ратана только в девять, я еще немного полежу… – сообщила я, вообразив, что нахожусь во дворце, и попыталась повернуться на другой бок.

Моя неосторожность обернулась падением в весьма мохнатые объятия какого-то огромного существа.

– У-у, – радостно скалясь, на меня глядел огромный лесной орк.

Здесь я вынуждена сделать лирическое отступление, в процессе которого я безуспешно пытаюсь вырваться, а орк нежно облизывает мое лицо. Орки относятся к враждебно настроенной нечисти, обычно они степные жители… Степные весьма даже симпатичные, разве что выше обычного мужчины на полторы головы, весьма волосаты и жутко свирепы. Степные орки часто похищали человеческих женщин, в результате чего и появились среди них привлекательные индивиды – смешение крови орка и человека давало неожиданные плоды. Представители орколюдей – ракарды – оказались значительно сильнее и даже умнее обычных орков. Со временем ракарды встали во главе почти всех кланов. Эти особи почти всегда отличались черными густыми шевелюрами, орлиными профилями, огромными черными глазами и слегка клыкастым прикусом. За такими многие женщины бежали в степь сами, едва не обгоняя лошадей. Дело в том, что у орков так принято: если понравилась женщина – не имеет значения, орка она или человечка, – ее привязывают к лошади и едут в свой охт, то есть на стойбище. Несчастная будущая возлюбленная домработница и оркорожательница вынуждена бежать за лошадью своими ножками. Впрочем, как я уже говорила, любительницы степных орков-ракардов появлялись повсеместно, и потому женщины радостно бежали рядом с агрраши, с обожанием взирая на возлюбленного. Бр-р, мерзость. Это я про схватившего меня орка, который оказался лесным. Лесные орки более походят на зверей, поэтому их никто не любит. Морды громадные, как колесо у кареты, полностью покрытые короткой коричневой шерстью, из одежды носят только набедренные повязки. Кроме того, они весьма злые. Правда, сей индивид класса лесной орк, обслюнявив мое лицо, принялся нежно меня укачивать.

– Как звать? – рычаще вопросил орк на орочьем.

– Катриона Ринавиэль Уитримана, – испуганно представилась я.

– А, Утыррка, – с нежностью произнес орк и понес меня в лес.

Ключевое слово – «понес»! Значит, никаких родопродолжательных планов у него на меня нет! Удобно устроившись на огромных волосатых руках, я была готова даже смириться с кличкой Утыррка. У орков это слово переводится как «воинственная», что довольно лестно.

Лес просыпался. Тихо, словно боясь быть обнаруженными, пели птицы и тут же замолкали от малейшего шороха. Где-то справа зарычало животное, но мой орк даже внимания не обратил. Эх, мне бы такого телохранителя, чтобы оценивал степень опасности мгновенно и реагировал соответственно ситуации, а не предавался панике… Это какие ж бесценные кадры в лесу пропадают…

– Я Джашг, – представился орк, – я быть твой шенге.

О… Слов у меня не было, потому что «шенге» – это с оркского «отец». Милый у меня папочка, вот только что-то я не встречала ранее упоминаний, что орки брошенных детей усыновляют… Не волки они же, да и я не дитя. Впрочем, в данной ситуации я была совсем не против удочерения. Вот ведь умею я в жизни хорошо устраиваться! Это мне наш первый министр по экономическому развитию заявил, когда я заняла пост секретаря в Альянсе Прайды. А первый он, потому как после подобного заявления у нас второй министр по экономическому развитию появился. Сменив первого, естественно. Нет, я не злая, просто не люблю тех, кто меня злит.

Радостно улыбаясь новоявленному «папочке», я продолжила прерванный его появлением сон.

* * *

– Катриона, такая мягкотелость недопустима для будущей королевы!

Отец гневно вышагивает по моему кабинету, потом неожиданно поворачивается и страшным голосом ревет:

– Утыррка! – Рев у самого уха заставил подскочить, открыть глаза и тут же испуганно отпрянуть от здоровенного орка. – Утыррка, браго талахо баш…

Э-э-э, я не учила оркский, так, развлекалась только, да и то с целью в один прекрасный день с ракардом познакомиться… Но в процессе протирания сонных глаз пытаюсь перевести. А, сообразила, «талахо баш» – пожирать мясо. Это типа «добро пожаловать к столу, о несравненная»? Ну, так я и не против.

Пригладив встрепанные после всех приключений волосы, иду на свет из темной пещеры… Стоп, а почему пещера?! Лесные орки не живут в пещерах, они обычно строят полушалаши-полуземлянки, маленькие такие, я точно знаю, мы в прошлом году одно их охт-стойбище уничтожили, там полуземлянки были, а тут… пещера. Странные орки, неправильные какие-то, то бродячих принцесс удочеряют, то в пещерах живут. Может, новый вид?

Двигаюсь за громилой вдвое выше меня и раза в полтора шире, и вблизи выхода моего обоняния касается ошеломительный запах жареного мяса… мм… Обгоняю косолапого провожатого и устремляюсь на свидание с долгожданным обедом!

– Утыррка! – Мой шенге, заметно выделяющийся на фоне остальных набедренной повязкой по-длиннее и наличием трех, а не двух перьев в головной шерсти, радостно осклабился и протянул мне лапу.

За кусок мяса я сейчас готова была и очередной Народный Суд провести, не то что в компании чавкающих громил отобедать.

Мило улыбаясь одними губами – у них, если в улыбке зубы обнажить, считай что оскорбила всех и каждого разом, – двигаюсь к папашке, сажусь позади, выказывая таким маневром уважение, смиренно жду кусочка мясца. Ну да, немного унизительно, но зато только немного, а вот когда с посольством к степнякам ездишь, так там вообще их главный касеро – правитель – с рук крупицами каши кормит, и попробуй отказаться только или допустить, чтобы на лице выражение брезгливости промелькнуло, – сразу очередной набег объявят.

Папашка дает мне здоровенный кусок от шеи кабана, причем не кидает назад, а с улыбкой протягивает, положив в лист лопуха. Я в восторге!

Поговаривают, что все простолюдины играют в королей и принцесс, но мы, особы королевских кровей, безмерно рады, если удается побыть простым человеком хоть пару часов. Как говорил мой отец, короли любят играть роли пастухов и пастушек. К чему это я? К тому, что нет ничего великолепнее в меру прожаренного над костром свежего мяса, и еще чудеснее есть его, вгрызаясь в мякоть, позволяя соку стекать по пальцам. Я едва не мурлыкала от удовольствия! И никаких тебе «Катриона, следите за своими манерами!».