# Знак свыше

Антон Валерьевич Леонтьев

Даша удивилась: родители не захотели отпускать ее в командировку в одну из стран Северной Африки! Да, там единолично правит Ганнибал аль Бадраффи, но что может угрожать Даше, если она едет в составе группы телевизионщиков, собирающихся взять интервью у блистательного диктатора? Девушка терялась в догадках, пока не выяснила: люди, которых она считала своими родителями, удочерили ее в детстве, а настоящая мать Даши была шпионкой… Времени разбираться в запутанной семейной истории не оставалось, и она вылетела на Черный континент. Странности начались еще в отеле, но, когда Даша и ее коллеги прибыли в резиденцию Бадраффи, случилось и вовсе невообразимое: их без всяких объяснений выставили из дворца! Всех, кроме Даши… Тогда-то она и узнала: ее мама когда-то работала в Африке, и с молодым Бадраффи ее связывал страстный роман…

Пролог

Северная Африка. Тюремный комплекс «Черный пляж»

Женщина подошла к краю платформы, нависшей над скалой. От бурно плескавшегося под ней моря ее отделяло никак не меньше двухсот метров. Женщина знала, что ее ожидало. Смерть. Так же, как и ее мужа. Он был казнен днем раньше.

Она развернулась и, встав спиной к бородатым мужчинам с автоматами, что привели ее сюда из камеры, дерзко посмотрела им в лица. Они отвели взгляды, начали переминаться с ноги на ногу. Несмотря на все, она еще не растеряла следов былой привлекательности.

Появился военный – изящный, смуглый, с красивым, но надменным лицом. И ведь она когда-то любила его! И он ее, кажется, тоже. В этом-то и причина, по которой ей предстояло умереть!

Военный вперил в нее взгляд темных глаз и отчеканил:

– Ты знаешь, что делают со шпионами и врагами революции в нашей славной стране!

Женщина пожала плечами, и в этот момент раздался крик ребенка. Ее лицо исказилось. Один из бородачей передал военному завернутого в пеленки младенца. Ухмыляясь, военный взял его на руки и произнес:

– С тобой и так слишком долго церемонились, позволив выносить и воспроизвести на свет этого бастарда! Девчонку стоило бы швырнуть в море вслед за тобой! Кто отец ребенка?

Борясь с эмоциями, женщина ответила:

– А что, если ты?

Военный нахмурился и отдал ребенка одному из своих приспешников.

– Мы не воюем с детьми! И пусть их родители – шпионы и враги народа!

– Что ждет мою дочь? – спросила женщина, а военный, натянув перчатки, заявил:

– У нее будет другая мать, не такая ужасная, как ты! Но тебе впору озаботиться собственной судьбой! Потому что пришла пора расплачиваться за преступления!

Женщина попыталась что-то сказать, но военный поднял руку, и бородачи навели на женщину автоматы. Он опустил руку – и раздалось несколько отрывистых очередей.

Подойдя к платформе, с которой бездыханное тело мгновением раньше спикировало вниз, в морскую бездну, военный удовлетворенно поцокал языком и заявил, обращаясь к бородачам:

– Никто из вас участия в казни шпионки не принимал! Никакой казни и не было! Шпионка сама покончила с собой! Это понятно?

Бородачи судорожно закивали – перечить могущественному военному было смерти подобно.

Военный же взял надрывно кричащего младенца, повертел его и заявил:

– А что, если девочка вся в мать пошла? Ладно, ребенок нам нужен живым, а не мертвым! Так у нас будет рычаг воздействия на Советы!

Он захохотал и, сунув осиротевшую девочку своим подчиненным, удалился внутрь тюремного комплекса.

Над скалой кружили чайки, под скалой шумело бурное море. А девочка все плакала и плакала…

Тридцать лет спустя. Наше время

Ответ последовал практически незамедлительно – на экране ноутбука, рядом с китайским флажком, появилась светло-зеленая строчка: «ПЕКИН СОГЛАСЕН».

Сия краткая фраза на английском – всегда большими буквами – означала, что судьба европейской валюты предрешена. И пусть члены европейских правительств встречаются хоть десять раз на неделе, пусть принимают важные решения, обещают все новые миллиарды в качестве финансовой поддержки, штампуют все новые цветные фантики под названием евро. От них уже ничего не зависит. Впрочем, никогда и не зависело, потому что решение о введении единой валюты тоже принял Клуб, и оно никак не было результатом европейской интеграции. На данном этапе евро выполнил свою функцию, и пришло время свернуть проект.

Человек – в бордовом шелковом халате с золотой вышивкой – хмыкнул, поднял с полированной поверхности массивного письменного стола пузатый бокал, на дне которого мерно плескалась янтарная жидкость, поднес его к губам и одним залпом осушил. Покойся с миром, дружище евро! А вместе с ним и пара-тройка европейских стран, погрязших в долгах и балансирующих на грани дефолта. Ну что же, нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц!

– Разумеется, китайцам это тоже на руку! – пробормотал он с кривой ухмылкой и поставил бокал обратно на стол. Не всем, конечно, аих китайцам. Китайцам, входившим в Клуб.

Да, что ни говори, за последние годы все так стремительно изменилось! Раньше встречи проходили на нейтральной территории и всегда лично. Теперь же, во времена Интернета, айфонов и айпадов, конференции имели место в онлайн-режиме. По специальной, абсолютно надежной линии. Раньше хотя бы знал, с кем имеешь дело, а теперь – только флажок государства, которое представлял невидимый собеседник, и собственный цвет шрифта. Вот и все! Никаких лиц, никаких имен, никаких должностей!

И несмотря на это, люди, являвшиеся членами этого тайного элитарного клуба, знали: именно они управляют миром. Причем не в переносном, а в прямом смысле. Нет, не правительства тех стран, которые они представляли во время онлайн-конференций, – правительства зачастую не имели представления о существовании этого клуба. Некоторые, конечно же, догадывались или даже знали наверняка, но мирились. Потому что боялись.

Страх – человек в бордовом халате с золотой вышивкой знал это по собственному опыту – наиболее эффективный рычаг воздействия на человека в отдельности и человечество вообще. Конечно, рано или поздно чувство страха притупляется, и к опасности, даже самой явной, привыкаешь. До тех пор, пока не сталкиваешься с новой, гораздо более серьезной и совершенно неожиданной угрозой.

Именно на этом и специализировался Клуб – его члены предпочитали название Клуб Двадцати Одного. Словно в насмешку над клубом Двадцати – бессильной и крикливой ассамблеей глав наиболее влиятельных и важных государств мира. Двадцать один – потому что на один больше, чем клуб официальной мировой элиты. Двадцать один – потому что в так называемом Совете Безопасности, верховном органе Клуба Двадцати Одного, заседал именно двадцать один представитель наиболее влиятельных стран планеты. Именно там принимались решения, от которых зависела судьба мира, именно там делалась история. И деньги. Большие деньги. Очень большие деньги. Невероятно большие деньги.

Когда-то в Клубе в самом деле был всего двадцать один член. Но с той поры утекло много воды, и теперь в нем представлены практически все государства мира, даже такие крошечные, как Ватикан, Монако и Таити.

Времена изменились, а вот название сохранилось. Не так давно возникла идея сменить название, но против нее восстали те же китайцы – еще бы, ведь они все, что военные, что политики, что бизнесмены, помешаны на нумерологии, а двадцать один – это три семерки.

Да, китайцы, они становятся все более и более влиятельными. Но и это пройдет: когда-то в клубе Двадцати Одного главенствовали французы, затем англичане, потом американцы. И вот настала китайская эпоха.

«Принято единогласно!» – появилась ярко-желтая надпись без флажка: это был председатель, один из членов Совета Безопасности, ставший на два года главой Клуба Двадцати Одного. И одновременно самым влиятельным человеком планеты.

Члены этого клуба никогда не были политиками первого ранга, а частенько и вообще политиками. Они сторонились контактов с прессой, они ненавидели огласку и шумиху. Когда некоторое время назад один прыткий тип, желавший разоблачить всех и вся, заполучил документы, косвенно подтверждающие существование Клуба Двадцати Одного, и собрался опубликовать их в Интернете, на своем форуме правдорубов, то не прошло и трех дней, как этого типа арестовали по обвинению в изнасиловании. Патлатый интернетчик пытался доказать, что дело против него сфабриковано, подозревал в этом своих недоброжелателей из Пентагона (уж больно много он раскрыл неприглядных тайн, связанных с вторжением США в Ирак и Афганистан), не подозревая о том, что за судебным процессом кроется куда более могущественная структура, чем американская администрация. Убивать интернетчика было рискованно, это автоматически возвело бы его в ранг святого, а все его обвинения, зачастую бездоказательные, в разряд истины. Требовалось иное: дискредитировать прыткого субъекта, низвергнуть его с пьедестала интернет-гуру, втянуть в мерзкий скандал и тем самым уничтожить его репутацию. К осужденному насильнику, даже пусть он трижды говорит правду, никто никогда более не прислушается.

Или вот известный финансист, глава самой влиятельной финансовой организации, распоряжавшейся не миллиардами – триллионами! – вдруг зачудил и решил пойти против воли одного из своих заместителей, подготовившего доклад и схему действия этой самой финансовой организации в случае кризиса.

Заместитель являлся членом Клуба Двадцати Одного, а доклад был нацелен на то, чтобы в случае кризиса – неминуемого, грандиозного и, как и все кризисы последних ста пятидесяти лет, инициированного Клубом Двадцати Одного – стать еще могущественнее и еще богаче. Известный же финансист, ранее всегда безоговорочно доверявший этому своему заместителю и, собственно, поручивший ему подготовку доклада, вдруг дал задний ход и решил разработать иную стратегию.

Иная стратегия не дала бы Клубу Двадцати Одного ожидаемых прибылей и увеличения могущества. А финансист заартачился, встал на дыбы, заявил даже, что если его заместитель не подготовит иной доклад, то ему лучше сразу же подать в отставку.

Пришлось позаботиться о том, чтобы финансист покинул мировую финансовую арену. Можно было организовать сердечный приступ или инсульт – финансист был уже не первой молодости. Или, к примеру, автомобильную катастрофу, или падение самолета. Но многим членам Клуба Двадцати Одного хотелось видеть финансиста не столько мертвым, сколько морально раздавленным, низверженным и униженным.

Именно таким финансист и выглядел в зале нью-йоркского суда, куда его – небритого, в мятой одежде и в наручниках – привели из камеры предварительного заключения, в которой он провел целую ночь.

Финансиста, уже готовившегося отбыть в Европу, вытащили из салона самолета, который должен был вот-вот стартовать. И предъявили обвинение в том, что он изнасиловал горничную нью-йоркского отеля, из которого прибыл в аэропорт.

Сначала финансист хорохорился, заявлял о своей невиновности, но пару дней спустя малодушно подал в отставку. А тот, кто сменил его на посту главы влиятельной финансовой организации, отозвал решение о подготовке новой стратегии на случай кризиса и утвердил ту, что подготовил один из заместителей.

Журналисты и интернетчики шумели, бывший финансист сам подбросил версию о том, что к краху его карьеры привели интриги президента одной из европейских стран, соперником которого на скорых выборах и намеревался стать финансист. Ему уже прочили уверенную победу над непопулярным президентом, а тут бах! – и скандал на сексуальной почве. В итоге кандидатом в президенты финансист не стал.

И Клуб Двадцати Одного через подконтрольные средства массовой информации сделал так, чтобы эта версия, официально не подтвержденная, но и не опровергнутая, стала ведущей. Тот факт, что нью-йоркская прокуратура так и не стала предъявлять финансисту, теперь уже бывшему, обвинения в изнасиловании, уже изменить ничего не мог: дело было сделано, и очередное препятствие на пути Клуба было устранено.

Человек в бордовом халате с золотой вышивкой опустил руки на клавиатуру и набрал текст, который мгновением позже появился на экране ноутбука – текст был серого цвета, с немецким флажком в качестве опознавательного знака.

«Необходимо принять решение по Северной Африке. Аль Бадраффи выходит из-под контроля. Требуются решительные действия. Прошу председателя поставить вопрос на голосование!»

Минутой позднее стали известны результаты голосования: все члены Совета Безопасности, за исключением двух – Великобритании и России, – поддержали немецкую инициативу.

– Ну, британцы всегда хронически против! Островной менталитет! – проворчал человек в бордовом халате с золотой вышивкой. – Но русские отчего против? Хотя наверняка у них с Аль Бадраффи своя игра! У них, как водится, подковерные византийские игры. Как некстати! Ведь именно от русских многое и зависит!

Предложение было принято, началось обсуждение того, что стоит предпринять. Немец сразу же раскрыл карты.

«Из документов Штази, которые после падения Берлинской стены не попали в руки новой немецкой власти, стали известны детали переворота под предводительством Аль Бадраффи в 1982 году. Речь идет о совершенно особом рычаге воздействия…»

Пары минут хватило, чтобы ввести членов Совета Безопасности в курс дел и сделать новое предложение о решении североафриканской проблемы.

Все зависело от реакции русских. Если те заупрямятся и решат вставлять палки в колеса, то придется прибегать к иным методам. В случае с Аль Бадраффи без крови не обойтись. Потому что этого эксцентричного деспота, обладающего взводом белокурых бодигардов женского пола, сексуальным скандалом к отставке не сподвигнешь.

Русские молчали. Наверняка представителю Москвы требовалось время, чтобы обмозговать предложение, просчитать плюсы и минусы и, наконец, заручиться поддержкой тех, чьи интересы он представлял в Клубе Двадцати Одного. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем на экране появился российский флажок, а вслед за ним сообщение:

«Москва согласна. Однако разработка и осуществление операции должны быть исключительно нашей прерогативой. В случае нарушения договоренности готовы применить ответные меры».

Ого, русский медведь, как водится, не прочь встать на дыбы и, разинув клыкастую пасть, громко-прегромко зарычать! Русским, как, к примеру, и американцам, надо постоянно напоминать, что они сами – пуп земли, и пригрозить всем иным всевозможными карами в случае нарушения данного слова. Если американцы и русские так похожи, то чего так друг друга ненавидят? Может, именно поэтому?

Предупреждать о неких негативных последствиях в случае несоблюдения договоренности, принятой на заседании Совета Безопасности, было моветоном. Да и более того – просто бессмысленно, потому что члены Клуба Двадцати Одного, обманывавшие всех и вся, никогда не пытались обвести вокруг пальца своих коллег по Клубу. И не потому, что они их боялись – во всяком случае, не только по этой причине. И не из-за того, что им было стыдно лгать партнерам по бизнесу, а заодно и по управлению миром, – все эти люди совершили в своей жизни столько преступлений, гнусностей и мерзостей, что совесть атрофировалась у них уже давным-давно.

Нет, объяснение было проще простого: приняв один раз кардинальное решение, они делали все, чтобы это решение привело к осуществлению их плана. Ведь потерянное время и ресурсы означали одно: потерянную выгоду. А этого не мог позволить себе никто – ни неолиберальные экономисты из Америки, ни коммунистические бонзы из Китая, ни служители Господа из Ватикана, ни поклонник золотого тельца из Монако, ни атеисты и законченные циники из России.

«Вопрос находится на голосовании!» – предупредил всех председатель, и человек в бордовом халате с золотой вышивкой нажал клавишу мышки. Через несколько секунд высветился результат, и немец удовлетворенно хмыкнул. «Против» – ни одного! Воздерживаться при голосовании было не в правилах Клуба.

«На этом повестка дня исчерпана! Леди и джентльмены, желаю вам всего наилучшего! Очередной сеанс связи согласно графику!»

Председатель отключился, а вслед за ним и остальные члены Совета Безопасности Клуба Двадцати Одного. Немецкий представитель закрыл ноутбук и взглянул на широкие дисплеи нескольких компьютеров, стоявших на соседнем столе. Он заметил меняющиеся разноцветные диаграммы. Это были курсы ведущих мировых бирж.

Человек в бордовом халате с золотой вышивкой налил себе в бокал еще немного коньяку и медленно подошел к огромному панорамному окну. Перед ним расстилался ночной Франкфурт-на-Майне. Человек находился на последнем этаже одного из стеклянных небоскребов, располагавшихся в центре города: именно там размещались самые крупные и влиятельные банки, именно там находилась штаб-квартира европейской финансовой системы.

Смакуя коньяк семидесятилетней выдержки, человек в бордовом халате с золотой вышивкой думал о том, что из-за решения, только что принятого на заседании Совета Безопасности, именно эти крупные и влиятельные банки, именно эта европейская финансовая система окажутся совсем скоро на грани коллапса. И тогда в действие вступит план, разработанный заместителем того самого строптивого финансиста. Рано или поздно евро рухнет, и финансовая власть над миром окончательно перейдет в руки Клуба Двадцати Одного.

Было почти три часа ночи. Центр Франкфурта бодрствовал, но остальные районы мирно спали, не подозревая, что за тайфун надвигается на них. Где-то там, за городом, располагалась и вилла, в которой человека в бордовом халате с золотой вышивкой ждала жена. Однако у него, главы одного из самых больших немецких банков, имелась и служебная квартира в стеклянном небоскребе, рядом с гигантским рабочим кабинетом.

Вообще-то в его интересах – интересах банкира – было всячески заботиться и поддерживать стабильность европейской, а вместе с ней и мировой финансовой системы. Но в его интересах – интересах члена Совета Безопасности Клуба Двадцати Одного – было ввергнуть финансовую систему в хаос. Контролируемый хаос. Хаос, позволяющий за короткий промежуток времени сделать сверхприбыли, такие, какие не снились никакому скряге-банкиру!

Человек в бордовом халате с золотой вышивкой потянулся и зевнул. Онлайн-совещания всегда проходили в то время, когда в Центральной Европе была глубокая ночь. Опять же, дань уважения китайцам – у них в это время давно уже был день! Да, китайцы стараются подмять весь мир под себя – и даже Клуб Двадцати Одного! За ними нужен глаз да глаз!

Мысли человека в бордовом халате с золотой вышивкой текли мерно и тягуче. Занятно и то, что он представляет в Совете Безопасности Германию. Конечно, он вот уже больше сорока лет живет и работает в Германии, но родился и вырос в Швейцарии и до сих пор является гражданином Швейцарской Конфедерации. Но пути Господни неисповедимы – так, кажется, учили его в католическом интернате много-много лет назад! Хотя теперь, когда миром управляет Клуб Двадцати Одного, не следует надоедать Господу просьбами о решении проблем человеческой цивилизации – с этим вполне справится и Совет Безопасности!

Человек в бордовом халате с золотой вышивкой повернулся, чтобы поставить на стол пустой бокал. Кажется, со спиртным стоит завязывать, ведь ему нужно иметь трезвую голову, дабы через несколько часов убеждать сильных мира сего, что принятие плана, того самого, разработанного заместителем финансиста, попавшегося на секс-скандале, в интересах Европы и всего мира! Утаив при этом, что это в первую очередь в интересах Клуба!

Раздался приглушенный мелодичный перезвон. Человек в бордовом халате с золотой вышивкой подошел к столу и взглянул на экраны компьютеров. Курсы азиатских бирж сразу же после открытия резко пошли вниз.

Он открыл ноутбук, при помощи которого общался с коллегами по Клубу. Помимо того, что ноутбук был особый, сделанный на заказ и оснащенный системой спецсвязи, внедриться или прослушать которую было невозможно, переносной компьютер отличала еще одна особенность: вензель«21» на крышке.

Человек в бордовом халате с золотой вышивкой взглянул на другой, особый курс. Это был курс доходов Клуба Двадцати Одного – кривая рвалась вверх. Миллионы и миллиарды, пополняющие счета членов Клуба ежеминутно.

Но деньги, усвоил он еще в далеком детстве, далеко не самое важное в жизни. К этому выводу он пришел в католическом интернате. Самое важное – это власть. А власть зиждется на страхе. А страх является эксклюзивным товаром их Клуба!

Послышался писк – это мобильный человека в бордовом халате с золотой вышивкой. Его номер был известен чрезвычайно узкому кругу лиц. Владелиц мобильного усмехнулся. Звонить в начале четвертого утра и надеяться на то, что трубку возьмут сразу же, – какая, однако, самоуверенность! Он подождал секунд десять, но звонивший был напорист. Наконец человек в бордовом халате принял звонок и еще до того, как на него обрушился поток извинений, произнес:

– Госпожа федеральный канцлер, чем могу вам помочь?

Тут запищал его второй мобильный, и человек в бордовом халате, прервав говорившую с ним даму, самую влиятельную в мире, на полуслове, заметил:

– Госпожа федеральный канцлер, прошу прощения, но мне на другой телефон звонит ваш коллега, французский президент. Вы не возражаете, если я приму звонок и, как только будет возможность, вернусь к вам?

Не дожидаясь ответа, он поднес к уху второй мобильный. Да, теперь он требовался всем! И от его мнения зависело много – судьба Германии и Франции, судьба евро и судьба прибылей Клуба.

Он говорил с французским президентом, который, кажется, был на грани истерики. А немецкая канцлерша терпеливо ждала на другом проводе. Интересно, сколько она будет ждать, мелькнула у него мысль? Отчего-то он был уверен, что столько, сколько надо – пока он не возобновит прерванный разговор.

И это самая влиятельная женщина в мире? И этот говорливый, почти рыдающий субъект из Елисейского дворца – самый влиятельный мужчина в Европе?

Человек в бордовом халате с золотой вышивкой слегка улыбнулся. Да, миром правили не они, а другие. Другие – Клуб Двадцати Одного!

Неделю спустя…

Олег Дергушинский осторожно осмотрелся – и отшатнулся. На него едва не налетел карапуз в желтой курточке с разноцветным капюшоном. В руках у карапуза был огромный бумажный бокал с кока-колой.

Олег недовольно поморщился, но ничего не сказал, наблюдая за тем, как мамаша, державшая в руках гигантский поднос со всяческой вредоносной снедью, пытается одновременно координировать движения своего неуклюжего чада.

Просто отлично, что у него нет детей, подумал Олег, наблюдая за грузной и несколько неуклюжей фигурой женщины, сопровождаемой малышом в желтой курточке с разноцветным капюшоном. А если бы вдруг и были, то он точно не привел бы их в субботний день в забегаловку, где кормят фастфудом! А какая разница, что фастфуд теперь не американский, а свой, родимый, российский, и что само заведение превращено в некое подобие сказочного теремка: от такой еды только одни проблемы со здоровьем!

Мысли Олега переключились на другое. Он нервно взглянул на часы. Восемь минут второго, а встреча была назначена на четырнадцать ноль-ноль! Причем именно они назначили встречу на это время, они и выбрали эту страшную забегаловку в псевдорусском стиле!

Мимо Олега прошла жующая жвачку девица с обесцвеченными волосами, толкавшая за собой тележку, на которой возвышались бачки с мусором. Девица неуклюже собирала остатки еды с пустых столов и распределяла их по бачкам.

Олег поморщился и инстинктивно подался в сторону, но это не помогло: девица все равно задела своей тележкой стул, на котором он сидел. Олег возмущенно фыркнул. Вот вам и суперсервис – именно это обещала реклама при входе в этот теремок, оказавшийся банальным храмом дешевой жратвы.

– Поосторожнее! – заявил Олег вслед девице, которая, толкнув его, даже не соизволила извиниться. Похоже, она даже этого и не заметила! Девица повернулась, на ее не отягощенном интеллектом лице появилась странная гримаса. Она выдула грязно-розовый пузырь жвачки, который с шумом лопнул. Девица снова отвернулась и двинулась к столу, на котором возвышалась груда грязной посуды.

Нет, добровольно он бы в это, с позволения сказать, заведение никогда бы не наведался! Его страсть – это дорогущие французские рестораны в центре Москвы, но никак не этот «теремок» в Люблино с пельменями, жаренной на сале картошкой и хамскими уборщицами!

Собственно, он здесь оказался вовсе не добровольно. Он пришел сюда, чтобы… Олег снова обернулся, словно опасаясь, что чавкающие люди прочтут его мысли. Да, он оказался здесь, чтобы совершить предательство! Как ни крути, а он предает Родину! Или, вернее, продает!

Его рука нащупала конверт из плотной бумаги, находившийся во внутреннем кармане стильного пальто из верблюжьей шерсти. Предать, продать, какая, собственно, разница! Важно, чтобы платили! А ему обещали заплатить! Ему требовались деньги!

Олег работал в Министерстве иностранных дел, и должность у него была совсем даже не плохая, и зарплата тоже. Но это раньше МИД был шикарным местом для работы. Где здесь «откат», где тут «процент», где там «чаевые»? Чего он достиг в свои тридцать девять? Еще полгода, и ему стукнет сороковник! И все, жизнь, можно сказать, даром прошла!

Надо было уходить в другое министерство или, что еще лучше, в спецслужбу, там истинное раздолье! Он пытался, но не вышло. И желающих много, и не всегда выходит, как планируешь. Ведь у каждого имеются свои недостатки.

Были они и у Олега, и одним из них была страсть к дорогой, декадентской жизни. Наверное, поэтомуони на него и вышли. Кто были они, Олег имел чрезвычайно смутное представление, но это его устраивало. Главное, чтобы платили!

Странно, что эти самыеони были готовы выложить более чем приличную сумму за какие-то старые, никому особенно не интересные документы из секретного архива МИДа. Олег их внимательно изучил, но не обнаружил ничего такого, что бы могло привлечь внимание иностранных разведок. А то, что они были личностями из-за бугра, он скумекал с самого начала.

Конечно, кое-что, изложенное в документах, было занятным. Даже он, любитель всяких мидовских баек и полуофициальных и неофициальных историй о том, «как это было на самом деле», никогда об этом не слышал. Но информация, несмотря на свою пикантность, не стоила таких денег! Но тогда почему?

Раздался мощный рык, от которого Олег вздрогнул – на втором этаже «теремка», где он находился, возник медведеобразный мужчина, державший поднос со снедью. Он направился к мадам и ее невоспитанному малышу в желтой курточке с разноцветным капюшоном. Вот и папаша появился! И тоже с подносом! Если они будут пичкать ребенка этой гадостью, то он вскоре станет таких же, как и папаша, размеров!

Олег снова взглянул на часы – платиновый «Ролекс». Четверть третьего! В дипломатическом мире прошлых веков и из-за меньшего опоздания послов на аудиенцию к королю разгорались войны! Но, похоже, они, его заказчики, уже здесь и изучают его: вдруг он стуканул куда надо о том, что его склоняют к продаже секретов Родины? И привел за собой «хвост»?

Олег понимал – сидеть он будет до последнего, если надо, и после закрытия здесь останется. Потому что деньги получить ой как хочется! С деньгами он может многое себе позволить, то, о чем так долго мечтал, но не выходило!

Внезапно он увидел поднимающуюся с первого этажа по лестнице группу людей в форме. Сердце Олега екнуло и ушло в пятки. Ему показалось, что он вот-вот грохнется в обморок. Так и есть, он, чертов идиот, попался на провокацию спецслужб! Сейчас же везде шерстят, коррупционеров ищут, в том числе, видимо, и до МИДа добрались! Вот и повяжут его сейчас, под суд отдадут, в сибирский лагерь отправят! Так, что делать? В висках у Олега стучали крошечные молоточки, пока он наблюдал за тем, как группка людей в форме направляется… Направляется к его столику!

Он заявит, что раскусил провокацию с самого начала, но решил подыграть! Что натура у него такая – авантюрная! И его бывшая супруга, Инна, подтвердит! Подтвердит, куда денется! Или скажет, что психически болен. Пусть у него психиатр какой-нибудь синдром Мюнхгаузена диагностирует. Или этой, как ее, Маты Хари! Хотя тогда его направят не на зону, а в закрытую психушку, что намного хуже!

Олег посмотрел на широкое окно и неуклюже рванул из-за стола. Бежать, конечно же, бежать! Со второго этажа на асфальт – авось повезет! И прочь отсюда, не нужны ему ни французские рестораны, ни фуршеты, ни тусовка в свете!

А люди в форме так близко! И один, подлинное чудо-юдо, направляется к нему!

– Эй, братан, стулья у тебя можно взять? – пробасило чудо-юдо. Олег не сразу понял, что нужно этому амбалу. И потом до него дошло – группка милиционеров заглянула сюда не для того, чтобы задержать его, ренегата, а чтобы перекусить! И им, сдвинувшим два стола, требовались дополнительные стулья!

Олег шумно выдохнул, чувствуя, что вспотел. Как будто кросс пробежал!

– Да, да, конечно, берите на здоровье! – заявил он несколько дрожащим голосом. Чудо-юдо пододвинулось ближе, его уши покраснели, и Олег вдруг понял, что его собственная рука до сих пор сжимает спинку стула, который милиционер желал забрать себе.

Олег пихнул стул и ринулся к лестнице. Нет, не нужны ему никакие деньги! Это был знак свыше, что надобно остановиться. Ведь Рубикон он, конечно, уже перешел, но попытается вернуться!

На лестнице ему попалась девица-уборщица. Олег попытался протиснуться мимо нее, но ничего не вышло – та загораживала ему выход. Олег предпринял еще одну попытку, девица дернулась, и в итоге на его пальто спланировали остатки томатного кетчупа, горчицы и майонеза.

Сатанея, Олег просто-напросто проорал ей в лицо:

– Дегенератка, идиотка, проститутка! Чего ты тут делаешь? Убирать надо так, чтобы людям не мешать! Это пальто знаешь сколько стоит? Ты за десять лет на новое не заработаешь! Пшла прочь!

Он уже был готов на полном серьезе отшвырнуть девушку в сторону, как дебильноватое выражение исчезло с ее лица, глаза девицы злобно сверкнули, и она негромко произнесла:

– Олег Валерьевич, возьмите себя в руки!

Олег выпучился на нее, не понимая, откуда эта особа с грязными тарелками и шваброй знает его имя и отчество. А девица продолжила:

– Вниз, на первый этаж, в мужской туалет. Последняя кабинка, около окна. Сесть на крышку унитаза и ждать.

Затем ее лицо снова приняло дебильноватое выражение, и девица принялась громко извиняться, подсовывая ему салфетки и пытаясь стряхнуть с пальто кетчуп и горчицу.

Олег внимательно посмотрел на девицу – что за актриса! Выходит, именно она и наблюдала за ним все это время? Он быстро взял себя в руки и сделал то, что ему было приказано: спустился на первый этаж, прошел в мужской туалет в последнюю кабинку. Занятно, что на двери туалета висела табличка: «Временно не работает. Просим вас воспользоваться туалетом на втором этаже». Наверняка проделки девицы-шпионки!

Олег некоторое время раздумывал, поглядывая на далеко не самую чистую крышку унитаза, следовать ли ему приказанию девицы, и решил, что надо следовать. Поэтому, протерев туалетной бумагой крышку – не хватало опять запачкать пальто! – Олег опустился на нее. Интересно, отчего они выбрали заведение для простой публики, неужели нельзя было встретиться в стильном ресторане или хотя бы новомодном коктейль-баре? И это ожидание на крышке унитаза в грязном туалете? Нет, похоже, все это делалось с одной целью – запугать его. Запугать и унизить. Показать, что он, предатель, готов на все, лишь бы заполучить свои тридцать серебреников. Ну и пусть, ведь деньги не пахнут!

Зато пахли остатки майонеза, кетчупа и горчицы, украсившие пальто. Олег стал остервенело стирать их туалетной бумагой, и тут дверца кабинки распахнулась. Олег забыл закрыть ее! Хотя закрывать ее или нет, четких приказаний от девицы не поступало.

На пороге стоял мальчик лет девяти-десяти, похожий, судя по одеянию и грязному личику, на попрошайку.

– Слепой, что ли, щенок! Не видишь – занято! – рявкнул на него Олег, желая закрыть дверь. Пацан же придержал ее локтем, сплюнул на пол через щелку между передними зубами и, протягивая руку, произнес прокуренным голосом:

– Куда, куда вы удалились, моей весны златые дни?

Олег вздрогнул – именно эта фраза, согласно инструкциям отних, и была кодовой. Тот, кто произнесет ее, – курьер его заказчиков! Однако посылать мальчишку-бродяжку – новое унижение, новая пощечина!

Олег вынул из внутреннего кармана свернутый вдвое конверт, помахал им перед носом мальчишки, и тот живо схватил его грязной пятерней.

– Вечером деньги, утром стулья! – заявил Олег.

– Чего? – не понял подросток, и Олег пояснил:

– Гони бабки, тупица! Ну, давай!

Мальчик провел тыльной стороной ладони под носом, а затем извлек из-за пазухи конверт. Олег возжелал схватить его, но ребенок оскалился:

– Дядя, мы тут не лохи! Велено сначала другой конверт взять!

Он бы мог скрутить подростка и вырвать у него конверт с деньгами, но делать этого Олег не стал. Кто знает, быть может, эти беспризорники с собой ножи таскают! И вообще, у него наверняка вши!

Олег подчинился и передал подростку конверт. Тот кинул на колени Олегу другой, который, судя по тяжести, был заполнен желанными дензнаками. Олег тотчас надорвал конверт – так и есть, пятисотенные евровые бумажки! Как и договаривались!

Подросток уже исчез, и, усиливаемый эхом, с другого конца туалета донеслось:

– И вот еще, дядя, тебе велено передать: если ты мне передал не то, о чем договаривались, или если там не полный комплект, то пеняй на себя! Будет очень больно!

Олег в негодовании раскрыл рот, чтобы возразить, но хлопнула дверь – мальчишка сбежал. Тогда Олег задвинул щеколду и, не вынимая купюры полностью из конверта, пересчитал их. Все сходилось: ему заплатили сто пятьдесят тысяч евро! Сто пятьдесят! За какую-то жалкую информацию тридцатилетней давности!

Вид денег привел Олега в отличное настроение. Он снова пересчитал их, вынул несколько бумажек наугад и проверил их на подлинность – вроде бы настоящие. Сто пятьдесят тысяч евро! Под ложечкой у Олега приятно заныло. Он вышел из кабинки, привел пальто у зеркала в более-менее божеский вид и вышел из туалета. И при этом едва не столкнулся на пороге с одним из милиционеров, что забрали у него лишние стулья.

Удивительно, но табличка о том, что туалет неисправен, с двери уже исчезла. Олег мысленно повторил сумму – сто пятьдесят тысяч евро! Триста – три сотни! – миленьких пятисотевровых бумажечек! Конечно, с евро в последние месяцы творилось что-то непонятное, но Олег был уверен: уж если евро рухнет, то рубль уж точно последует за ним! Поэтому лучше иметь западную валюту, нежели родимую «деревянную».

И все-таки: сто пятьдесят тысяч евро! Олег запустил руку во внутренний карман и в который раз нащупал конверт с деньгами. Их у него никто и никогда уже не заберет! Плохо только, что и эта сумма тоже быстро закончится. Он перебрал в уме возможные источники расходов – десять секунд, и ста пятидесяти тысяч как не бывало!

И все же, вернувшись в двухкомнатную холостяцкую квартиру на Мичуринском проспекте, Олег выложил деньги на паркетный пол в зале и долго ими любовался. Затем он проверил каждую купюру и пришел к выводу, что они подлинные. Попробовали бы эти подсунуть ему фальшивые!

Тут его озарило: если эти типы с такой легкостью выложили сто пятьдесят тысяч евро, то почему бы им не выложить и полмиллиона, и, скажем, миллион евро? Он бы мог продать им еще какую-либо требуемую информацию. Или информацию иного рода, которая тоже очень даже важна: информацию о том, что он заключил с ними сделку!

Если они купили у него архивные материалы, значит, последние чем-то важны. Раз они хранились в секретном архиве МИДа, то, следовательно, за этим кроется какая-то история. Остается только выяснить, какая. И сделать на этом настоящий бизнес!

Хотя нет, шантажировать этих типов не стоит. Они, без сомнения, опасны, очень опасны! Олег вспомнил фразу, адресованную ему мальчишкой-беспризорником. Будет очень больно! Да куда там! Он будет очень и очень осторожен!

Нет, как шантажировать, если не знаешь, с кем имеешь дело? Это могут быть и американцы, и китайцы, и мафия, и какой-нибудь доморощенный олигарх. При этой мысли Олег усмехнулся – если он продал секретные сведения не заграничным агентам, а представителям российского преступного мира, то, стало быть, никакой он и не предатель.

Значит, так: ему надо узнать, в чем заключается тайная сила этих секретных сведений, а потом выжать из этого по максимуму. Никого шантажировать он не намерен, но и упускать свой шанс тоже не станет. А в том, что это его шанс, Олег не сомневался.


На следующий день, в воскресенье, он отправился в закусочную-теремок. Его занимала блондинистая девица-уборщица. Но от управляющего он не получил удовлетворительного ответа – девица, оказалось, работала всего три дня, и в воскресенье тоже должна была работать, но не вышла. Мобильный не отвечал, а городской номер вообще не существовал.

Олег припомнил, что девица облила его кетчупом и майонезом, и пожелал потребовать с нее компенсацию, уверив при этом менеджера, что имеет претензии исключительно к уборщице, а не к закусочной.

Так как менеджер был в мыле из-за того, что уборщица не вышла на работу, а другая заболела, он с удовольствием сообщил Олегу все данные девицы.

Усевшись в свой серебристый «Лексус», Олег изучил ту скудную информацию, которая должна была вывести его к людям, заплатившим ему сто пятьдесят тысяч евро за пустяковые, по его разумению, сведения. Нет, шантажировать их он не будет, но постарается понять, для чего им эти сведения нужны. Тогда он и сам загонит их подороже – кому-то иному!

Девицу звали Анастасией Николаевной Романовой – Олег непроизвольно хмыкнул. А шпионы с чувством юмора! Их представительница назвалась так же, как и дочь последнего самодержца, та самая, под именем которой потом по всему миру промышляли разнообразные аферистки и мошенницы.

Проживала сия «великая княжна» в Южном Бутове – узнав это, Олег непроизвольно поморщился. Никогда там не бывал и бывать, собственно, не собирался, но судьба распорядилась иначе. Поэтому отправился в воскресный день навестить эту самую госпожу Романову. Но до этого, не удержавшись, он набрал номер мобильного телефона этой особы. Но вместо гудков раздались странные звуки, металлический скрежет и стук, после чего связь оборвалась. Естественно, чего он ожидал – неужели к телефону подошла бы эта белобрысая кикимора?

Олег был далеко не дурак и понимал, что по указанному адресу Анастасию Романову не застанет. Каково же было его удивление, когда, забравшись на последний этаж шестнадцатиэтажного дома и минут пять, если не все десять, отзвонив в дверь, он все же услышал медленные шаги. Дверь распахнулась, и он увидел перед собой полную девицу в замызганном тренировочном костюме некогда синего цвета и с нечесаными каштановыми волосами. Глаза у девицы были закрыты. От нее явно разило спиртным.

– Давай! – просипела она и протянула к Олегу руку с обгрызенными ногтями.

– Что давать? – не понял Олег, а девица распахнула глаза и соизволила, наконец, взглянуть на Олега.

– Мужик, тебе чего надо? – спросила она грубо. – А где Толян? Где бутылка? Он же обещал сбегать и принести!

– Бутылка, смею предположить, там же, где и Толян! – процедил Олег. – Вы знакомы с Анастасией Николаевной Романовой?

Он был уверен, что девица ответит отрицательно, но вместо этого та икнула и заявила:

– Ну, предположим, знакома! А тебе, мужик, чего?

– Предположим или знакомы? – оборвал ее Олег. Девица же окинула его дорогое пальто оценивающим взглядом, хитро прищурилась и сказала:

– Если хочешь информацию, гони пять тысяч!

В итоге сошлись на полутора. После того как купюры перекочевали в карман необъятных треников, девица кокетливо поправила свои сальные локоны и спросила:

– А Анастасия Николаевна тебе зачем?

– По делу! Важному! – отрезал Олег, после чего девица надулась и заметила:

– Ну, тогда снова деньги гони! Десять тысяч! И на этот раз никакой скидки, мужик!

Олег скривил губы и брезгливо заметил:

– Давай говори, где сейчас эта Романова! Ты от меня уже получила! И больше не перепадет, можешь и не надеяться!

Девица почесала тройной подбородок и со вздохом сказала:

– Ну, Анастасия Романова – это я!

Олег вышел из себя. Эта особа решила на нем подзаработать! Ну уж нет! Он вытащил из кармана ксерокопию паспорта Романовой, которую получил от хозяина закусочной.

– Вы, однако, ничуть с ней не похожи! – заявил он. – Говори, где Романова!

Увидев фотокопию паспорта, девица оживилась. И попыталась даже схватить ее, но Олег толкнул девицу в грудь и спрятал ксерокопию в карман пальто.

– Мать честная, это же мой паспорт! Клянусь, мужик, мой! У меня его в магазине сперли! Месяца четыре назад! Что, не веришь? Какая там дата рождения? 21 ноября 1986 года? А номер сказать? Я наизусть помню!

Дата рождения оказалась верной. И номер паспорта тоже сошелся – для алкоголички госпожа Романова обладала отменной памятью. Олег понял: он пошел по заведомо ложному следу. Паспорт настоящий, вот только Анастасия Романова фальшивая. Но что еще, собственно, можно было ожидать от «великой княжны»?

Добиться сколько бы то ни было связного рассказа о том, как именно у Романовой был украден паспорт, Олег не смог. А тут, как назло, появился еще и тот самый Толян, без бутылки, но с синяком под глазом. Заметив Олега, он полез на него с кулаками, заподозрив, что тот пытается отбить у него его любимую Настеньку. Нокаутировав пьянчужку, Олег быстро спустился по лестнице, вышел из подъезда и уселся в свой автомобиль.

Наивно было полагать, что он найдет эту самую Романову! Вернее, он нашел, но не ту. А где же та девица, чья фотография была вклеена в украденный паспорт? Он вынул ксерокопию из кармана пальто и принялся рассматривать фотографию этой особы.

По лобовому стеклу кто-то постучал. Олег вздрогнул от неожиданности и заметил пожилую женщину в черной куртке и с постным выражением лица. Олег отрицательно покачал головой. Вот ведь попрошайки обнаглели! Он посмотрел на фотокопию, и тут снова раздался стук. Олег распахнул дверцу и заявил:

– Эй, уважаемая, уймитесь! Иначе полицию вызову!

Но старушенция ретироваться и не собиралась. Нахмурив косматые брови, она заявила:

– Вам требуется информация? В том числе о Настькином паспорте? Получите, но пятнадцать тысяч. Наличными!

Заметив недоуменный взгляд Олега, особа пояснила:

– Я соседка по лестничной клетке этой пьянчужки. Поэтому слышала, как вы сначала в дверь трезвонили, а потом в общем коридоре с ней беседы вели!

– И откуда же у вас сведения об украденном паспорте? – спросил резко Олег, а бабка кратко ответила:

– Оттуда!

Оттуда – оказалось, с зоны. Нет, соседка Анастасии Романовой сама не сидела, а находилась по обратную сторону решетки – она была надзирательницей. А выйдя на пенсию, скрашивала свой досуг тем, что шпионила за соседями и строчила на них жалобы. Особа, звавшаяся Валентиной Ивановной, поведала следующее: в их микрорайоне в последние месяцы у местных поклонников зеленого змия стали исчезать паспорта. И, как установила бдительная Валентина Ивановна, в основном после или во время похода в магазин ликеро-водочной продукции, располагавшийся в соседнем квартале. Так как паспорта исчезали у пьянчужек, то никто этими происшествиями не интересовался. Никто, кроме Валентины Ивановны.

Поведав это, она развернулась и пошла прочь. Олег, чувствуя, что бабка не врет и может ему помочь, бросился за ней.

– Куда же вы! – заявил он. А Валентина Ивановна отрезала:

– Домой! Время сказок закончилось! Или плати, или больше ничего не услышишь!

Олег быстро вручил требуемую сумму, и южнобутовская Шахерезада продолжила свой рассказ. Олег даже предложил ей занять место в автомобиле, хотя ему не очень-то хотелось, чтобы пропахшая кошачьей мочой старуха усаживалась на кожаное сиденье его «Лексуса».

Валентина Ивановна, с мужем давно разведшаяся и детей не имевшая, жившая с пятью котами, была проницательной особой. И сразу сообразила – паспорта исчезают не просто так. Потому что о таких трюках слышала еще давно, когда работала на зоне. Именно таким образом представители преступного мира заполучали чистые и, что важнее всего, подлинные паспорта.

У Валентины Ивановны имелся боцманский бинокль, а также стратегически важное место на кухне – оттуда хорошо просматривались подъезды к винному магазину. И она принялась наблюдать. Через некоторое время ее усердие было вознаграждено – она заметила черную «БМВ», которая по вечерам, раза два в неделю, подъезжала к магазину в вечерние часы. Благо что над входом горел фонарь и можно было рассмотреть все в детялах.

Каково же было удивление Валентины Ивановны, когда она распознала в особе, облаченной в дорогущее белое пальто с неведомым серебристым мехом, свою бывшую подопечную! Память на лица у бывшей надзирательницы была отменная, и она заявила, что помнит наперечет всех тысяч зэчек, с которыми имела дело на протяжении своей работы на зоне.

Тут Валентина Ивановна распахнула дверь Олегова автомобиля и заковыляла к дому. Олег нагнал ее и потребовал назвать имя зэчки, но Валентина Ивановна лишь хитро улыбнулась.

– А вот за это надо будет платить отдельно! Десять тысяч!

Олег с готовностью протянул ей купюру, но Валентина Ивановна презрительно бросила:

– Не рублей! Евро!

От такой наглости Олег потерял дар речи. А когда пришел в себя, попробовал сбить цену, но старуха стояла на своем. Пришлось наведаться в то место, где он держал деньги. Скрепя сердце, Олег отсчитал двадцать купюр по пятьсот евро и, взяв на следующий день больничный, вместо того чтобы отправиться на работу, поехал к Валентине Ивановне.

Та трижды пересчитала деньги, тщательно проверив каждую банкноту, а затем выпроводила Олега на лестничную клетку. Там он прохлаждался около пяти минут, затем старуха милостиво разрешила ему вернуться в квартиру. Наверняка она прятала деньги, понял Олег, и боялась, что он подсмотрит, куда. Больно ему надо! Потому что скоро для него десять тысяч евро станут сущим пустяком!

– Ветчинкина Марина Геннадьевна! – отчеканила старуха. – Отбывала наказание за ограбление, пособничество в разбое и скупку краденого. Когда-то училась в театральном, именно там и попалась на своей первой краже. Так что отправилась она не на сцену, а на нары! Стерва еще та. Была стукачкой и любила издеваться над новенькими. И всегда у меня было подозрение, что она была замешана в чем-то более мерзком, например, убийстве, возможно даже, и не одном.

Жаль, что старуха не разглядела номер автомобиля – тот стоял так, что не было видно. Зато Валентина Ивановна в подробностях описала водителя, ибо приезжала Ветчинкина не одна: красная рожа, у правого уха отсутствует мочка, наверняка в драке кто-то ножом отрезал, курит сигареты одну за одной.

Окрыленный полученными сведениями, Олег даже поблагодарил старуху и покинул ее обитель. А затем сразу же обратился к знакомому из МВД с просьбой пробить эту самую Ветчинкину по своим каналам.

Весь день Олег изнывал от нетерпения, и наконец раздался долгожданный звонок: сведения, полученные от Валентины Ивановны, подтвердились. Более того, по электронной почте Олег получил краткое досье на Ветчинкину. Так и есть, с фотографии на него смотрело знакомое ему лицо – прическа была иная, но это была она, уборщица-неряха из «теремка»!

Отмотав два срока, Ветчинкина растворилась на необъятных просторах нашей родины. Где она пребывала в настоящее время, никто сказать не мог. Однако имелись сведения, что она была связана с одной из подмосковных криминальных группировок.

Олег некоторое время размышлял над тем, как ему поступить. Связываться с бандитами и отморозками ему не хотелось. Но и упускать свой куш тоже. А тут позвонил менеджер «теремка», сообщивший, что объявилась Анастасия Романова, она же Марина Ветчинкина, сообщившая, что работать у него больше не будет. И заодно поинтересовалась, не спрашивал ли ее кто-либо. Еще до того, как менеджер успел пропесочить ее и заявить, что она уволена, Романова-Ветчинкина, понимая, что ничего от него не добьется, повесила трубку.


Олег тотчас полетел на авто в «теремок», где подверг взмыленного менеджера подобию допроса с пристрастием. А потом потребовал, чтобы тот показал ему свой мобильный, дабы узнать, с какого номера звонила Ветчинкина. Оказалось, что номер при звонке не определился.

Походив около «теремка», Олег уселся в автомобиль и поехал домой. Остановившись на светофоре, он задумался и понял, что Романова, она же Ветчинкина, звонила явно не для того, чтобы уведомить менеджера о своем увольнении, а чтобы узнать, не спрашивал ли кто-либо о ней! Откуда она могла узнать, что кто-то ею интересуется? Олег похолодел, но тут зажегся зеленый свет.

Чуть повернув голову, Олег увидел на обочине группку подростков – и окаменел. Тот, что шел у самой трассы, был тем самым пацаном, который принес ему деньги в туалет «теремка»! Напрочь игнорируя правила дорожного движения, Олег развернулся и подкатил к обочине. Не заглушая мотор, Олег распахнул дверь и вывалился наружу. И по реакции пацана понял, что тот узнал его!

Мальчишка, вжав голову, что-то шепнул своим товарищам, и они бросились в разные стороны. Тот пацан, который требовался Олегу, ловко залавировал между автомобилями, перебираясь на противоположную сторону трассы.

Рискуя жизнью, Олег бросился за ним. Автомобили отчаянно сигналили, его чуть было не сбили, но Олегу хотелось одного: добраться до юного мерзавца! Мальчишка был юркий, но щуплый, а Олег три раза в неделю ходил в элитную фитнес-студию.

Пацан кубарем скатился по склону оврага и – пропал. Его голова больше не мелькала среди кустов. Олег замер, прислушиваясь. Так и есть, легкое шебуршание всего в нескольких метрах! Олег изловчился, прыгнул – и подмял под себя мальчишку, сжимавшего в руке увесистую ветку, которой, в этом Олег не сомневался, тот намеревался заехать своему преследователю по голове или между ног!

Мальчишка походил на волчонка, брыкался, пытался укусить Олега, подвывал. Но Олег быстро совладал с ним, схватил ребенка за горло и, усиливая с каждым мгновением хватку, прошептал:

– Рассказывай, что знаешь, заморыш! Иначе тебе живым из этого оврага не выбраться!

Из глаз мальчика хлынули слезы, и Олег отпустил его горло. Нет, ему не было жаль волчонка, но не хотелось, чтобы тот окочурился до того, как сообщит требуемые сведения.

– Я ничего не знаю… – захныкал тот. – Дядя, отпусти! Сейчас сюда моя «крыша» нагрянет, они тебя живо в фарш превратят!

Олег снова схватил ребенка за горло. Не может быть, чтобы этот паршивец стоял между ним и кучей бабок!

– Нет у тебя никакой «крыши», щенок! Зато могу организовать тебе могилу, прямо здесь, в овраге! Итак, говори: кто тебя нанял?

– Му… Мужик… – закашлялся подросток, когда Олег расцепил пальцы. – На черной «бээмвухе» прикатил… У него еще ухо было такое диковинное, отрезанное, что ли…

Да, пацан говорил правду! Придавив ребенка коленкой к земле, Олег быстро спросил:

– Что велели сделать?

– Ну че вы спрашиваете, знаете же… Ой, больно! Ну, взять конверт, прийти в сортир, отдать мужику, сидящему в последней кабинке. И слова сказать о том, что будет больно, если он намухлевал… Все, больше ничего не знаю!

Олег наотмашь ударил ребенка по лицу и процедил:

– Это тебе сейчас будет очень больно, сопляк! По лицу вижу, что врешь! Номер автомобиля запомнил?

– Нет, нет, что вы! – залепетал пацан, и Олег угрожающе поднял с земли булыжник. Заметив это, мальчик просипел:

– Ну, запомнил! Только мне этот, с ухом, сказал напоследок, что все, что я видел, должен забыть! Иначе мне конец!

Олег усмехнулся:

– Выбирай, салажонок: или сейчас конец, или позже! Давай, говори номер!

Мальчик назвал. Олег заставил его дважды повторить – нет, вроде бы не сочиняет.

– Отпустите меня… – заныл ребенок, и Олег призадумался, что же делать с мальчишкой. Конечно, убивать он его не собирался, но ведь юный мерзавец может проболтаться!

В этот момент мимо Олегова виска просвистело что-то увесистое. А потом что-то ударило в бок. Это кореша попрошайки обстреливали его бутылками и камнями! Олег на секунду отвлекся, и змееныш вывернулся, ударил ему ногой в пах и дал деру. Олег повалился на траву, корчась от боли. Вот ведь гаденыш!

– Дядя, ты лучше за своей тачкой смотрел бы! – раздался из-за кустов детский гогот. Олег выругался и вспомнил: так и есть, свой обожаемый «Лексус» он оставил на обочине – открытым! С ключами в замке зажигания!

Олег опрометью бросился обратно к трассе. И заметил полыхающий каркас – это был его автомобиль. А подростки, находящиеся на безопасном расстоянии, показывали ему средний палец, корчили рожи и сыпали в его сторону виртуозными матерными ругательствами.

Домой Олег попал уже ночью – продрогший, злой, как черт, и ужасно голодный. От новенького «Лексуса» остался черный остов, и ничего более. Чертовы беспризорники щедро полили его авто и снаружи и внутри спиртом и подожгли.

Олег подумал о ста пятидесяти, нет, теперь уже о ста сорока тысячах евро, хранившихся в надежном месте. Денег у него хватит и на новый автомобиль, и даже покруче несчастного «Лексуса», но крайне неприятен был сам факт!

Ему так и хотелось добраться до подростков – и в этот раз его рука с булыжником в кулаке не дрогнула бы! Ничего, этих щенков он проучит, причем так, что они запомнят на всю жизнь! Однако Олег отложил планы мести на некоторое время.

Полиции он, конечно же, ничего не сообщил об истинной подоплеке происшествия. И даже описания бездомных дал неверные. Потому что ему не хотелось, чтобы мальчишек поймали, тогда ведь и история о рандеву в туалете «теремка» может выйти наружу. Поэтому Олег уверил стражей порядка, что ему внезапно стало плохо, он съехал на обочину, ушел в лесополосу, а когда вернулся, то увидел горящий автомобиль.

Взяв на работе больничный до конца недели, Олег задействовал другого своего знакомого, и тот быстро установил, на чье имя зарегистрирован черный автомобиль марки «БМВ». Оказалось, что его владельцем является некий Яровой Сергей Андреевич, тридцати одного года от роду, четыре раза побывавший в местах не столь отдаленных.

Заполучив по своим каналам досье на Ярового, Олег остался доволен: это был тот самый тип с красным лицом и изуродованным ухом. И этот самый Яровой являлся членом той самой подмосковной преступной группировки, к которой, по слухам, принадлежала и канувшая в воду Ветчинкина.

Дальше все было просто – задействовав еще парочку знакомых, Олег многое узнал о прошлом и настоящем Ярового, а также то, что в последнее время он занимается бизнесом в Зеленограде: там у Ярового был свой ресторан, а также несколько магазинов.

Так как собственный автомобиль пал жертвой юных попрошаек, Олег взял напрокат неприметный черный «Фольксваген-Гольф» и отправился в Зеленоград. Полоса неудач закончилась, и фортуна улыбнулась Олегу – оказавшись около ресторана Ярового, он увидел черную «БМВ». А затем, через несколько минут, и самого Ярового, выходившего из ресторана – в сопровождении Марины Ветчинкиной.

Да, это была она, вне всяких сомнений! Но как разительно она переменилась – из уборщицы закусочной превратилась в вальяжную богатую даму, любовницу местного мафиози! Олег вспомнил, что Ветчинкина училась когда-то в театральном. Что ж, Греты Гарбо из нее не вышло, пришлось переквалифицироваться в Маринку-разбойницу!

Олег нашел ее, и Ветчинкина могла вывести на своих заказчиков. Только вот как развязать ей язык? Олег размышлял над этим некоторое время и пришел к выводу – надо будет похитить эту самую Ветчинкину и убедить ее поведать ему всю правду. Задумка непростая, но осуществимая. Только тогда надо позаботиться сразу и о Яровом, ведь он бросится по следу своей исчезнувшей подружки. Значит, придется убрать их обоих – с тем, что Марине больше не жить после того, как она расскажет ему все, что знает, Олег уже смирился.

Весь обратный путь до Москвы Олег продумывал план похищения. Ветчинкина – еще та стерва, как сказала надзирательница Валентина Ивановна. Значит, просто так ничего не расскажет. Придется применить силу. Или, лучше всего, развязывающие язык медикаменты. Олег уже сообразил, кто из его знакомых поможет достать данные запрещенные препараты.

Над планом он работал весь вечер и остался им доволен. Конечно, кровожадно, но что поделать! Ведь если речь идет о том, чтобы срубить бабки по-настоящему, нельзя пускать нюни. Олег случайно посмотрел на себя в зеркало – черт побери, он разрабатывает способ убийства двух человек, мужчины и женщины, а женщину перед смертью хочет подвергнуть пыткам! И это он, Олег Дергушинский, большой поклонник Дали и Шнитке?

Олег улыбнулся своему отражению. Нет, он же не маньяк какой-нибудь, в конце концов! Он убивает не потому, что ему это доставляет удовольствие. Он убивает, потому что это принесет ему деньги. Похоже, миллионом евро дело не ограничится.