Теперь я правильная девочка: никаких подруг, парней; минимум одежды и сестринский "запорожик" 60-х годов.

В машине пыльно, душно и пахнет плесенью, но ни одна мелочь не помешает мне попасть на концерт "Небесных гарпунов". Ни-ни.

Я любовно глажу синенький билет – иероглифы, ангел на фоне облачков – и кладу сокровище в бардачок. Тридцать тысяч зрителей, Москва, световое шое… Мурр!

"Гарпуны" лучшие – играют джаз-металл с тех пор, когда в России его еще никто не играл, и своими песнями воспитывают правильных парней и девочек. Вот я – правильная девочка.

И через восемь часов буду на концерте.

Да-да.

– В эфире новости музы… крр… ш-ш, – прокашливается, как старый туберкулезник, магнитола. – Всего четыреста двадцать минут отделяют столицу от долгожданного визита "Гарпунов"…

Я икаю и делю четыреста двадцать на шестьдесят. Семь? Семь?!

В Бога душу мать!

Триста сорок восемь минут до момента "Х". "Бум-бум-бум", – вот так стучат по машине ветки. Один дворник сломался, и справа ни черта не видно; я искренне надеюсь, что с этой стороны в России не ездят.

Дорога петляет по лесоболоту: сосны, сосны, камыши. Трясина булькает огромными, с кокосик, пузырями и явно замышляет какую-то пакость.

– Даже думать не смей, – я грожу пистолетом грязюке.

Пистолет тоже сестры, красивый, а на повороте у меня протыкается шина.

Конечно, в "запорожике" нет запаски. Зато… есть плесневелый парень в багажнике? Плесневелый и до неприличия мертвый.

Мы смотрим друг на друга одинаково удивленно.

Я последнее время никого не убивала, тогда откуда эта хреновина? Откуда! Откуда?! Отку…

Самопощечина помогает сосредоточиться. Размышляем логически: ключи от машины и гаража есть только у меня. Были еще у моей близняшки, но после похорон Петра мы не общаемся лет шесть.

А в качестве бонуса – замок взломал бы и ребенок.

Прелесть.

Определим-ка время смерти. Я дергаю руку трупа. Окоченение, ага. Это пара-тройка суток. Тпру… лицо уже мягкое – четыре дня. Поза тела соответствует положению, в котором мышцы затвердели: судя по скрюченным рукам и коленям, парень сидел за рулем. Сидел за рулем, а потом залез в багажник. Зачем?

И откуда плесень? В моем гараже сухо, выходит, бедняга сначала отсырел и только затем "отправился" в машину.

М-да.

Я осматриваю труп внимательнее. Повреждений нет, документов не видать; одна плесень, белая и пушистая, прям как я. В брюках зеркальце, на куртке ручная вышивка "D.O.A", а на запястье бумажный браслет с тиснением: "Бархат".

Интересненько. Четыре дня назад я была в этом клубе, и более чудовищного совпадения не придумаешь, потому что "Бархат" – закрытое общество серийных убийц.

Члены клуба не охотятся друг на друга и не устраивают козней.

Кроме Виктора, но он мертв.

Я всматриваюсь в лицо мертвеца и размышляю, видела его раньше или нет.

Лайза, Дмитрий Темкин, Валет, Олег Суворов, Константин Бенкендорф, Полинезиец, Кровавые сестры – вот с кем я говорила четыре для назад. Обычные добропорядочные психи.

– Кто ты?

Хуже всего, что труп не используешь вместо запаски. Азначит, концерта мне не видать, как райских пажитей.

Когда в завесе дождя появляется женская фигура, я пытаюсь завязать в узел гаечный ключ.

– Машина сломалась? – участливо спрашивает девушка. Вся такая хорошенькая, прямо "Альпен Гольд" с клубникой.

– Жизнь моя сломалась!

Гостья осматривает место трагедии. Болтает, будто сбежала от мерзкого парня и уже третий час мокнет под ливнем.

– Может на спущенном поедем? – интересуется девушка.

– Можно ехать на спущенном колесе?

– Ну… да.

Господи Боже, у меня курсовая по фортификации в современной военной науке, а я знать не знаю, что можно кататься на ободе.

Триста двадцать две минуты – чтобы оказаться в раю. Радио отказало, шина волочится по земле, как нога киношного зомби, а "Альпен Гольд" без конца чавкает жевачкой. Я стараюсь не нервничать – в конце концов, девушка мне помогла.

Я стараюсь.

– Что за диски? – указывает она на коробочку под сиденьем.

– "Гарпуны".

– М, – кивает со знанием дела шоколадка. – Послушаем?

– До концерта нельзя.

– М. Это как с сексом до свадьбы?

Я вынуждена согласиться.

– Ох, скучно, – ноет попутчица. – И чем так воняет?

– Трупом в багажнике.

– Фу, не смешно! – девушка вытаскивает изо рта жевачку, смотрит по сторонам и… тайком ЛЕПИТ под панель!

Моя нога вжимает "тормоз" в пол.

Сто двадцать седьмое правило поездки со мной – никакого мусора. Я объясняю это "Альпен Гольду" и машу перед ее носом пистолетом. В ответ девушка нечленораздельно орет.

– Наказание таком свинству смерть, но! – я дулом поправляю себе челку. – Я сознательный человек, и забочусь о генофонде нации. Даю умным второй шанс. Эй?

Грязнуля продолжает верещать, и я отовариваю ее рукояткой по уху; снова повторяю сентенцию.

– Что м-мне сделать? – сквозь слезы спрашивает бедняжка.

– Решить задачу. – Я задумываюсь на пару минут. – Из Каира и Александрии навстречу друг другу вышли два верблюда. Александрийский – с опозданием на двадцать минут, но он быстрее в два раза и с утра немного переел комбикорма. Насколько он будет ближе к Каиру, чем второй, когда они столкнуться лбами?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.