# Уроки соблазнения в… автобусе

Власта Бер

Что делать, если ты опаздываешь, а в подошедшем автобусе полно народу? Только терпеть давку.
Но что же делать, если ты попадаешь в пикантную ситуацию из-за давки? Только выйти поскорее, пусть даже на остановку раньше, и надеяться, что больше никогда не встретишь этого случайного попутчика. Но случайностей не бывает, и иногда судьба приносит совсем неожиданные сюрпризы, ведь в неловкое положение в автобусе Настя поставила не только себя, но, как оказалось, и своего учителя-практиканта по английскому языку…
И как теперь себя вести? Влюбиться, что же еще!

© Власта Бер, текст

© ООО «Издательство АСТ»

* * *

Возникало ли у вас сильное желание убить кого-то? Или крушить и ломать всё, что попадётся под руку? Если нет, то вы счастливый человек. А если да, то вы меня поймёте.

Злость душила меня, а может, мне просто не хватало воздуха, потому что я пробежала за этим долбаным автобусом метров сто, отчаянно размахивая руками в надежде на то, что этот гребаный транспорт притормозит. Но нет! Водитель не соизволил остановиться и подобрать меня, поэтому я, едва дыша, вынуждена вернуться на исходную позицию.

От быстрого бега и обиды щемит в груди. Со всей злости бью ногой по камню на земле, и он со звоном впечатывается в урну на остановке, опрокидывая все её содержимое. Упс! Делаю вид, что это не я. Как можно флегматичней смотрю на часы. Блиииин! Если я сяду в следующий автобус, то я, конечно, успею в школу, но в это время как раз столько народу едет. С тоской смотрю на внушительную толпу, которая переминается от нетерпения с ноги на ногу.

Эххх… А весна в разгаре! Солнышко слепит яркими лучами мои заспанные глазки, а приятный ветерок ерошит мои еще влажные волосы. Офигенный день для прогулок по парку! Может, забить на эту школу? «Нет, – вздыхаю я, – сегодня контрольная по истории…»

На горизонте показывается автобус. Народ на остановке оживляется. Я собираю всё своё мужество в кулак – сейчас предстоит настоящий штурм дверей и схватка за место внутри. «Тааак, ребята, спокуха! Я пришла сюда первая!» – бросаю злобные взгляды по сторонам, а в душе молюсь: «Лишь бы влезть!» Пассажиры автобуса продвигаются вглубь, с жалостью поглядывая на огромную кучу людей. Всем места не хватит! Я умру, но влезу!

В автобусе очень душно. Протискиваюсь сквозь эту потную толпу. Как же меня это бесит! Пытаюсь не дышать. На секунду показалось, что чуть правее немного больше места, пробую шагнуть туда, но понимаю, как жестко я ошиблась. Меня зажимают со всех сторон в форме звезды, и я буквально повисаю в воздухе между людьми. Что же это такое?!! Пытаюсь снова собраться в кучку. Резкий поворот, и все внутри автобуса резко смещаются влево, потом так же резко вправо. По сердитым ахам и вздохам понимаю, что ногу отдавили не только мне.

«Не дрова везёте, уважаемый», – хочу крикнуть я, но лишь недовольно вздыхаю, ожидая услышать эти слова от других, но все предательски молчат. Ясно. Раздраженно выдыхаю. Но теперь-то я хотя бы стою на двух ногах и руки у меня при теле. Стоп! Мне ведь не за что держаться!!! Очередная кочка, и я, теряя равновесие, опять меняю свое местоположение. Чтобы не упасть, я цепко хватаюсь за спинку сиденья и с силой упираюсь в кого-то сзади, чтобы найти точку опоры. Фух! Но сиденье вдруг начинает шевелиться, и я с ужасом понимаю, что это мужская рука. Твою ж! Пытаюсь отдернуть руку, но нас опять швыряет, и я, опять хватаясь за его руку, вжимаюсь в его грудь еще сильнее. Слышу недовольный вздох. Уж простите! Мне тоже неудобно! Скажите спасибо, что я не схватилась за голову кого-нибудь из сидящих пассажиров, как в прошлый раз. Хэх!

Нащупываю-таки спинку кресла и отчаянно пытаюсь за неё ухватиться. Ох… а за руку было удобней держаться. Спиной чувствую какое-то ёрзанье. Боковым зрением вижу, что мужчина пытается отвернуться от моих волос, которые упрямо лезут ему в рот. Ну, простите, я спешила и не успела сделать хвостик, и, вообще, наспех расчесалась.


Когда мне кажется, что всё более-менее устаканилось, происходит самое страшное! Сердобольный мальчуган, который сидел напротив меня, уступает место какой-то бабуле, кое-как протискиваясь мимо меня. Я и мой попутчик сзади просто срастаемся, чтобы хоть как-то подвинуться. Она садится с горем пополам. И тут у меня темнеет в глазах. Этот запах! Это не передать словами. Я уважаю старших, но такое ощущение, что бабуля уже разлагаться начала! Я не дышу. Дышать невозможно даже ртом! От нехватки кислорода у меня уже глаза на лоб лезут. Так и вижу заголовки газет: «Нелепая смерть в автобусе от удушья». Нет, я слишком молода, чтобы так глупо умирать. Единственный выход – развернуться к ней спиной.

Стать боком было просто вершиной мастерства. Кряхтя и охая, я добиваюсь поставленной цели, и мой попутчик сзади превращается в попутчика спереди. Хм. А он довольно-таки молод, если судить по его шее, которая виднеется за расстегнутым воротничком белой рубашки. Такие широкие плечи, а загорелая кожа шеи кажется очень нежной. «Так! Стоп! Харе пялиться», – говорю я себе и опускаю взгляд вниз. Оп! Кочка! И меня толкает на него. Опять хватаюсь за его руку. Он, похоже, уже не возражает. Привык, наверно. Мельком замечаю, как его кадык прошелся по шее, а губы приоткрылись. «Не пялься! Кому говорят!» – уже кричу я себе, чувствуя, как ускоряется сердцебиение.

М-м-м. Как от него приятно пахнет. После пережитого кошмара, это просто бальзам на душу. Закрываю глаза и, наслаждаясь запахом, втягиваю поток воздуха. Толчок. И меня бросает на парня. Резко раскрываю глаза и отстраняюсь назад. От ужаса у меня расширяются зрачки – на его белоснежной рубашке розовеет след моей помады! Я вся сжимаюсь внутри. Может, не заметит? Но по вздоху понимаю, что заметил. От стыда не знаю, куда себя деть.

Водитель сегодня, похоже, в ударе и решил как следует над нами поиздеваться, и на очередной яме автобус встряхивает. Потеряв равновесие, я снова подаюсь вперед и упираюсь губами прямо в его шею. Вот чёрт! И правда мягкая! Отстраняюсь, крепко сжимая его руку. Блин! Я всё еще за неё держусь. Но хуже всего, что от моей помады теперь и на его шее красуется розовый след. Спокойно! Главное, отцепиться от его руки! А то еще подумает, что я к нему пристаю!

Пытаюсь найти своей руке другое место, как вдруг мне кажется, что мою сумку кто-то тянет. В панике понимаю, что из-за плотной толпы народа я не вижу свою сумку вообще. За секунду вспоминаю страшные рассказы о воровстве в автобусах, и ради спасения своих мизерных деньжат, которых хватит только на булочку с чаем и проезд обратно домой, я отчаянным рывком тяну сумку к себе. Фух! Она всё еще закрыта. Но тут вдруг этой бабуле вздумалось выходить, и я вжимаюсь в парня напротив, не успевая убрать руку, и она застревает в весьма неудобном положении между нашими бёдрами. О чёрт! Мои пальцы! По-моему, я уже слышу их хруст!

Кое-как ёрзаю рукой, пытаясь распрямить мои бедные пальчики, и только сейчас осознаю всю нелепость ситуации. Моя ладонь четко упирается в то самое место! И с еще большим ужасом понимаю, что его напряжение растёт с каждой секундой. От шока я замираю и не двигаю рукой вообще! Но эта бабуля толкается, изо всех сил пытаясь выйти, и я пробую хоть немного подвинуться, одновременно вытаскивая руку. Делаю пару безуспешных рывков, но мы так тесно вдавлены друг в друга, что моя рука словно приросла к его… хм… брюкам. За его спиной тоже выходят люди, и он непроизвольно двигает бёдрами, давая моей руке ощутить всю прелесть мужской анатомии. Из его груди вырывается сдержанный хриплый стон. Меня вдруг бросает в жар, и внутри всё сжимается.


Почувствовав небольшую свободу, я быстро расталкиваю остальных и пробираюсь к выходу.

Вот блин! Это же не моя остановка! Но лучше пробежаться до школы, чем ехать с озабоченными извращенцами.

Когда мне кажется, что мои лёгкие вот-вот взорвутся, я наконец-то вижу школу. Аллилуйя! Последние сто метров я позволяю себе победоносно пройти, устало постанывая на каждом шагу. Теперь я чувствую всю боль в мышцах, а в боку колет так, что проступают слёзы. Хочется упасть прямо здесь, в эту ароматную цветочную клумбу, и пролежать до конца занятий. Но, всё же убедив себя, что там порядком нагажено местным собачьём, доползаю до крыльца школы. Схватившись за массивную ручку, я «элегантно» изгибаюсь, пытаясь приглушить острую боль в районе печени. Я же вроде не курю! Что же так тяжко-то? Замечаю, как сквозь стекло меня с интересом разглядывают дежурные-семиклассники. Да уж! Могу только представить свой шикарный видок: морда красная, волосы растрёпанные, из носа то и дело норовит вылезти сопля. Резким вдохом втягиваю её обратно и выпрямляюсь. Некогда мне расслабляться!

Гордо открываю дверь и захожу. Так, какой там у нас кабинет? Бля-я-я! Третий этаж! Каждая ступенька вызывает новую незабываемую боль. И зачем я так бежала? Всё равно опоздала минут на пятнадцать на этот долбаный английский. Кому он вообще нужен? Да и учитель не пустит, скорее всего, пусть даже я опоздала впервые. У него жуткий пунктик насчёт пунктуальности, и вообще у него этих пунктиков вагон и маленькая тележка. Скорее, выгонит, да ещё и перед классом высмеет. Всего лишь практикант, а такой вредный! И чего только всё девчонки в классе по нему так сохнут?

С тоской разглядываю дверь кабинета, одновременно приглаживая растрёпанные волосы. За дверью подозрительно тихо. Странно. Так, заходим на счёт «три». Три. Два. Один. И словно вырывая болезненный зуб, рывком открываю дверь. Двадцать шесть пар глаз устремляются на меня в безмолвном оцепенении. Блин! Наверно, надо было постучаться. Мельком замечаю, что на партах у всех одиноко белеет лишь листочек. Нет! Только не говорите мне, что у нас опять внеплановая контрольная!!! От ужаса у меня образуется чёрная дыра в желудке. Медленно поворачиваю голову к учителю. Он внимательно меня разглядывает, от его пристального взгляда размер чёрной дыры становится больше, поглощая весь мой организм. Слова «Простите, пожалуйста, за опоздание!», которые я репетировала всю дорогу, застряли где-то глубоко внутри. Изо рта вырывается только хриплое дыхание. Чёртова одышка!

– You may take your seat! – спокойно произносит учитель.

– А? – Мой мозг сегодня туго соображает. Очень туго. Особенно по-английски.

– Садись быстрее, Селиванова! У нас контрольная, между прочим, – недовольным голосом произносит гроза двоечников и девичьих сердец Данил Романович.

Я раскрываю рот от удивления, наверно, чуть шире, чем все остальные в классе. Такого ещё не было: опоздать на его урок, да ещё и на контрольную, и при этом не быть осмеянной публично. Его что, похитили пришельцы и промыли мозги? Наконец-то!

– Вот это да! – шепчет моя соседка по парте Катя. – Насть, вот это тебе повезло!

– Иванова! – Строгий голос сеет гробовое молчание.

Я смотрю на задания. Теория про промывку мозгов с крахом рушится. Мы и половины из этого не проходили. Он, как всегда, в своём репертуаре. «Вы должны выходить за рамки школьной программы и самостоятельно изучать дополнительную информацию», – звучит у меня в голове его противный голос. Как же он меня бесит! Даже словарями не даёт пользоваться! Про то, чтобы где-то списать или подсмотреть, я вообще молчу! В тишине класса слышится только панический скрежет ручек. Столько задании, и так мало времени! Время поджимает!

Вдруг раздаётся неуверенный стук в дверь, и заглядывает секретарша директора:

– Данил Романович, эмм… простите… вас директор просил к нему зайти, – краснея и запинаясь, мямлит девушка. Так, твой диагноз однозначен.

Объект её мечтаний смотрит сперва на неё, затем на часы. Осталось семь минут до конца урока. Потом на меня.

«Чёрт! Чего это я на него пялюсь?!!» – быстро опуская голову, возвращаюсь к работе.

– Селиванова! – Я вздрагиваю, услышав свою фамилию. – Соберёшь работы и занесёшь в учительскую на перемене.

А чего сразу Селиванова? Я даже не дежурная! Весь класс дружно провожает учителя ошарашенным взглядом. Когда за ним закрывается дверь, все удивлённо переглядываются, а потом дружно шуршат книжками и словарями. Наверно, инопланетяне над ним таки потрудились!

Звенит звонок на перемену. Никто, естественно, и не чешется сдавать работы. Стою над всеми, как цербер, и подгоняю злобным взглядом. Естественно, меня все игнорят. Вам-то классно, а мне их ещё в учительскую занести надо.

Звенит звонок на следующий урок. Я молча закатываю глаза, представляя свою казнь господином «Я – знаю – английский – лучше – всех».

– Так! Быстро все сдали работы, – командует староста. Спасибо тебе, добрый мальчик! Он сразу вырос в моих глазах. – А ты, Селиванова, чего стоишь – прохлаждаешься? Или я должен за тебя ещё и работы отнести?

«Было бы неплохо! – думаю я, занося его в свой чёрный список. – Раскомандовался тут!» Не люблю я лишнего внимания к себе. У меня это что-то вроде фобии или комплекса. Не знаю.

В бывшей школе, в которой я училась до девятого, в шестом классе у нас был конкурс красоты «Мисс Зима», который проводило местное модельное агентство, аля Что-то-там-моделс. Победительница среди своих классов (начиная с шестого) автоматически поступала на курс обучения (платный) и получала в придачу парочку подарков (довольно жлобских). Принять участие мог каждый. Просто заполни заявку и заплати небольшую сумму. Этот урок я усвоила навсегда: когда просят заплатить за участие, ничего хорошего из этого не будет! Мою гениальную идею принять участие в конкурсе мама восприняла довольно скептически, особенно когда узнала, что за это ещё и денег придётся заплатить. Но так как она никогда не ограничивала мои начинания, сказала: «Хочешь – участвуй». А я очень хотела. Сладкий аромат возможности стать знаменитой и богатой моделью полностью меня пленил. Накануне конкурса я ломала голову, что бы мне надеть. У нашей семьи тогда был не лучший финансовый период, да и одежды было не так много. И я пошла за советом к маме. Это был первый и последний раз, когда я спрашивала её совета. Моя мама человек практичный, но безвкусный. Посоветовала надеть то, что и обычно в школу. Но я навела справки, и мои подружки собирались прийти в новых платьях, о чём я и сообщила маме.

– Если их родителям хочется потом лечить цистит, то пожалуйста. В платье ты участвовать не будешь, школа еле отапливается, особенно актовый зал, а на улице минус двадцать. Если хочешь пойти в чем-то новом, надень кофту, которую бабушка подарила тебе на день рождения, – прозвучал такой ответ.

Кофта была ужасная! Такое ощущение, что бабушка покупала её себе и размерчиком слегка ошиблась. Но сила маминого убеждения не знала границ. И вот я в кофте. Словно в болотно-зелёном мешке, расшитом бисером. Чтобы хоть как-то придать этому убожеству женственный вид, я надеваю юбку. Да-да, я знаю, что я лох! Конечно же, мама в колготках меня в мороз и за порог дома не пустит. Поэтому я стою в этой кофте, вязаной юбке почти до колен и гамашах (это тёплые вязаные штанишки, кто не знает). Да-да, я в курсе про лоха.

Итак, конкурс. Мамы суетливо помогают переодеться и накраситься моим одноклассницам и девочкам с параллельных классов. Моя даже посмотреть не пришла. Работа и всё такое. Школа у нас была большая, и поэтому дур хватало. Набралось человек тридцать желающих. И в этой всеобщей суете стою я, спокойно наблюдаю. «Эй, девочка, здесь могут находиться только участницы! – говорит мне какой-то чел, видимо, организатор. – Иди, в зале присядь!» «Так я участвую», – отвечаю я, показывая номерок. «Так давай переодевайся быстрее, мы начинаем через пять минут!» «А я уже готова», – беззаботно отвечаю я. Он по-новому оценивает мой внешний вид, удивленно моргает и молча уходит. И почему меня тогда не насторожил его взгляд?

За минуту до выхода нам объясняют в двух словах, как пройтись по сцене и кокетливо улыбнуться в конце. Все девочки откровенно на меня пялятся. Моя кофта и гамаши явно выделяется на фоне почти летних платьев. «Зато мне не холодно», – утешаю я себя.

Суть конкурса такова: после небольшого дефиле участница становится посреди сцены и ей хлопают. Если зал хорошо поддержит участницу, то она проходит дальше. Я ещё до выхода на сцену понимала, что нахожусь в полной заднице. Но такой уж я человек, не привыкла отступать. Поэтому я вышла на сцену.

Стараюсь не смотреть в зал. Промаршировав по сцене, останавливаюсь в центре. Тишина. Пол поплыл из-за проступивших слёз. Боже, как стыдно! Я словно голая стою. Вдруг тишину обрывают одинокие хлопки, фырканье с первого ряда… и дикий хохот всего зала. Я убегала со сцены, не видя ничего перед собой, только пелену из слёз. Ненавидя весь мир, я сидела, обняв коленки, в техпомещении, пока не пришла уборщица.

Вот с тех пор я как-то не люблю привлекать к себе внимание. На маму я, конечно, не держу обиду. Но авторитет знатока моды и стиля в моих глазах она утратила навсегда.

– Йоу, Селиванова! Не зависай! – вырывает меня из грустных воспоминаний голос старосты.

Быстро хватаю уже собранные им работы и выбегаю из класса, практически столкнувшись с химичкой.

– Меня работы попросили отнести, – на ходу поясняю я и, не дожидаясь разрешения, бегу в учительскую.

Быстро хватаюсь за дверную ручку, но она резко ускользает от меня. И я, теряя равновесие, падаю в неожиданно открытое кем-то пространство учительской. И этот кто-то ловко подхватывает меня, не давая упасть. Мой взгляд упирается в белоснежную рубашку, а нос ловит знакомый пленительный аромат. Быть того не может! Дежавю? Охваченная маниакальным желанием узнать правду и не осознавая, что делаю, хватаюсь за пиджак двумя руками и рывком стягиваю его с плеч. Ага! Бинго! Моя помада на белой ткани. Поднимаю глаза и встречаю удивлённый взгляд того, чьи контрольные только что выпали из моих рук. Вся жизнь проносится перед глазами, включая недавние события в автобусе. Ошарашенно моргаю в такт с ударами своего сердца. А он, усмехнувшись, говорит:

– А ты, оказывается, дикая штучка! Лезешь целоваться, лапаешь, раздеваешь прямо в учительской. Притормози, мы пока ещё в школе. – По его голосу я не могу понять, он шутит, издевается надо мной или намекает на продолжение после школы?!!

Любой из этих вариантов меня безумно смущает. Издаю непонятные звуки, пытаясь оправдаться толпой народа, кочками, бездарным водителем, и одновременно пячусь назад к выходу. Но он куда проворней, чем я, резким движением мой X-попутчик захлопывает дверь за моей спиной, обрезав все пути к отступлению. Я вжимаюсь в дверь, с испугом смотрю на своего учителя, который угрожающе сокращает между нами расстояние. Он же не собирается меня бить?

Учитель стоит на расстоянии менее вытянутой руки, пристально сканируя меня своим взглядом. Никогда не замечала, что у него такие изумрудно-зелёные глаза. Густые тёмные брови и до безобразия пушистые ресницы. Блин! Наверно, даже длиннее, чем мои. И волосы у него гуще. Такие тёмные. Почти чёрные. Теперь я понимаю своих одноклассниц, которые говорят, что ему с такой внешностью нужно было стать моделью или актёром.

– Куда-то собралась? – медленно спрашивает он, а взгляд как у кота, который загнал мышку в угол. Язык прирос к нёбу, и на связную речь рассчитывать как-то бессмысленно, поэтому утвердительно машу головой. Но заметив, что такой ответ ему не по душе, машу головой уже в другом направлении.

– А ты в курсе, что со своими учителями нужно здороваться при встрече? – так же медленно произносит он, наклоняясь ближе.

От его дыхания у меня уже шевелится чёлка.

– Я не люблю, когда меня игнорируют. Придётся научить тебя вежливости.

Он уже непристойно близко. Я изо всех сил жмурюсь, но перед глазами стоят воспоминания сегодняшнего утра. Его приоткрытые губы, загорелая шея. Губы помнят его нежную кожу, а рука помнит его твёрдый…

Стук в дверь возвращает меня в реальность. Он резко отступает, и я тоже. В учительскую входит Катя.

– Я за журналом, – поясняет она этому извращенцу, который повернулся к нам спиной и делает вид, что смотрит в окно. – А ты что тут делаешь так долго?

– Работы собираю, – отвечаю я, откашлявшись, поднимая с пола листочки и складывая их на столе.

– А, – задумчиво произносит моя соседка по парте, разглядывая широкую спину мастера игнора.

Мы возвращаемся в класс. Вместо восприятия нового материала мой мозг занят анализом недавних событий. Что бы он сделал, если бы Катя не пришла? Не знаю почему, но мне хочется пнуть соседку ногой. На истории я уже изо всех сил пытаюсь о нём не думать, стараясь сосредоточиться на контрольной работе.

Большая перемена. Девчонки как всегда собираются вокруг нашей «королевы» класса пополнить запас сплетен. Я стою в сторонке возле окна и задумчиво поедаю свой бутерброд. В гордом одиночестве.

Популярность – это не то, чем я могу похвастаться. Хотя после инцидента в бывшей школе меня знали многие. Но это не та слава, к которой стремятся люди. Избегая насмешек, я начала сторониться людей. Роль отшельника намертво прилипла ко мне. Даже когда я перешла в новую школу и получила шанс начать всё заново, я всё равно не смогла избавиться от этого клейма. В классе я более-менее общаюсь только с Катей, и то лишь потому, что мы сидим вместе. Но она в комитете, и почти каждую большую перемену у них собрание. Вот скажите мне, какой нормальный человек на такое подпишется? Группка глупых куриц, которые называют себя подругами, а сами поливают друг друга грязью за спиной, меня не привлекает. Они только и делают, что трещат про шопинг, макияж и парней. Уровень их развития дальше этих трёх тем не шагает, а мне такое особо неинтересно. Парня у меня всё равно нет. Не то что я не хочу ни с кем встречаться, просто никто особо и не предлагал. Интересно, как это иметь парня? «Показать тебе как?» – вдруг раздаётся у меня в голове хрипловатый голос учителя. От такой неожиданной фантазии я давлюсь бутербродом.

Пытаюсь подавить першение в горле, но это лишь усугубляет ситуацию, и я взрываюсь кашлем, отправляя непрожеванные кусочки бутерброда на стекло. Ыгх! Мерзость! Быстро пытаюсь стереть со стекла следы бутерброда и моих слюней занавеской. Пока никто не заметил. Поздно.

Барби-клон с нескрываемым отвращением наблюдает за моими действиями. Лена – типичная блонда, с объемом мозга размером с горошину. Двойки ей не ставят исключительно потому, что папа депутат. У нас вообще довольно престижная школа. Дела у моего папы пошли вверх, финансовая ситуация поправилась. Приложив немало усилий, ему удалось запихнуть меня в эту школу. Но если тебя не привозят на машине C-класса, ты неудачник. А я езжу на автобусе.

Переводя свой взгляд на ногти, Лена продолжает занудным голосом учить своих приспешников уму-разуму:

– Вот меня часто спрашивают, как соблазнить парня…

Не то чтобы я любитель греть уши в чужих разговорах, но почему-то вдруг стало интересно. Прислушиваюсь.

– Есть много разных способов, но принцип один. Мужчины любят глазами. Вот у типичной серой мыши, как эта… – Спиной чувствую, что она в мою сторону ткнула. Вот сучка. – Нет ни единого шанса привлечь к себе внимание. Хотите знать почему? – продолжает она.

Ну давай, просвети нас, пока я не подошла и не выбила тебе передний зуб.

– Во-первых, волосы длинные, ниже плеч – это хорошо, но, имея такой обычный русый цвет, можно осветлить хотя бы пару прядей или сделать, как у меня. Поверьте, смотрится отпад!

Ну, уж нет! Хватит нам и одного Барби-клона в классе. И у меня вполне хороший цвет волос. Разглядываю своё слабое отражение в стекле книжного шкафа. Да и фейс тоже ничего, не зря же я в конкурсе красоты принимала участие.

– Во-вторых, одежда должна быть яркой. Серые мыши даже одеваются во всё серое и невыразительное. У неё даже глаза серые! – добавляет она, хмыкнув себе под нос.

Обалдеть какая шутка! Петросян аплодирует стоя! Обломайся, глаза у меня голубые.

– Лен, вот если ты такая умная, чего до сих пор не соблазнила Дана? – хищно сверкнув маленькими чёрными глазками, спрашивает Люба.

«Лучшие» подруги всегда соперничали за звание самой «тупой курицы» класса, но когда к нам в школу пришёл молодой учитель английского, который только что окончил университет, их соперничество обострилось настолько, что даже мне стало интересно наблюдать, как эти две чихуа-хуа тявкают друг на друга.

– Знаешь, Любаш, я не из тех, кто бросается на парней в школьных коридорах и с ходу предлагает поужинать в более интимном месте, намекая на все возможные варианты продолжения вечера, – процедила блонда, с наслаждением наблюдая, как перекосило брюнетку. – Напомни-ка, как там Дан тебя послал куда подальше?

– Ну и что, тогда место было неподходящее. Зато сегодня он с меня взгляд не сводил! – Не обольщайся, это он на меня смотрел!

«Не ссорьтесь, девочки! Это я его сегодня чмокнула в шею и полапала за одно место. Так что я выиграла!» – заулыбалась я, чувствуя своё превосходство. Ха! Представляю их лица, если бы они об этом узнали. У меня сразу поднялось настроение, которое сохранилось до конца учебного дня.


После пятого урока я спешу на остановку. Хорошо, что в это время не много людей едет. Захожу в автобус. Свободных сидячих мест нет. Недовольно поджимаю губы. Ну, хоть стоять можно нормально. Нахожу себе место поудобнее, почти в самом конце автобуса. Бросаю взгляд на вход, и меня оглушают, словно кирпичом по голове. В автобус вальяжно заходит Дан, он же Данил Романович, он же учитель-извращенец.

И как это меня угораздило снова ехать с ним в одном автобусе?! Наблюдаю, как он пробирается в мою сторону и даже не смотрит на меня! Может, не заметил? Когда же он занимает место по соседству, наши взгляды случайно пересекаются. У меня внутри словно мини-бомба взрывается, и я резко отворачиваю голову к окну и сразу же об этом жалею. Он, кажется, что-то там про вежливость говорил.

Автобус едет на удивление довольно-таки плавно. Его плечо лишь иногда задевает локоть моей руки, которой я держусь за поручень. Я смотрю в окно, но во мне растёт чувство, что кое-кто за мной наблюдает. Медленно изучает своими кошачьими зелёными глазами. Мне становится жарко. Стараюсь выпрямить спину, втянуть живот и сделать лицо посексуальней. Пусть любуется! Хотя меня это почему-то жутко смущает. Я уже вся вспотела. Как можно соблазнительней поворачиваю к нему голову и бросаю томный взгляд из-под опущенных ресниц. Волна негодования сдавливает горло. Да он и не думает смотреть в мою сторону! Набирает себе преспокойненько что-то на айфоне с абсолютно каменным лицом. А я тут размечталась!

Закатив губу обратно, гневно бросаю в него взгляды-молнии и злобно соплю. Видно, почувствовав мой тяжёлый взгляд или услышав громкое сопение, он наконец поворачивает голову в мою сторону. Я резко отворачиваюсь. Блин! Теперь он будет думать, что я на него всю дорогу пялилась. Бросаю косой взгляд. Но он снова занят айфоном. А меня тут как будто и нет! Что он там говорил про нелюбовь к игнору? А сам-то!

На очередной остановке заходят пассажиры. Не так много, как хотелось бы. Мы оба смотрим по направлению заходящих людей. Освобождая место, Данил Игнорович пододвигается ближе, заходя за мою спину. Мне кажется или я слышу над ухом сдавленный смешок. Процесс потоотделения возобновляется с новой силой. Пока наши тела не соприкоснулись, быстренько отпускаю поручень и уступаю ему своё место, а сама становлюсь в самом конце прохода, опираясь спиной на заднее стекло. Он, продолжая движение, доходит до конца поручня и, не мешкая ни секунды, следует за мной на заднюю площадку автобуса. Становится прямо напротив, упираясь на вытянутые руки в поручень за моей спиной. Я, приоткрыв рот от удивления, пялюсь на его плечи и широкую грудь. За его спиной ещё полно места, а он встал почти вплотную ко мне. Его что, такая поза не смущает?!! Совсем? Даже чуть-чуть? Украдкой пытаюсь рассмотреть выражение его лица. Он с безразличием смотрит в окно, словно я невидимка. Меня лично такая близость жуть как смущает! Мне уже тяжело дышать. Оп! Кочка? Упираюсь ладонями в его грудь для равновесия. Хм. А он, видимо, качается.

– Оу, Селиванова, – опускает он на меня наконец-то свой взгляд и спокойно произносит: – Надо же какое совпадение! А я тебя сразу как-то и не заметил!

Да ладно! Не заметил, значит! Ну, посмотрим, кто кого! Демонстративно хмыкнув, поворачиваюсь к нему спиной. Ох! Зря я это сделала. Он пододвигается ближе, слегка касаясь меня своим телом, и шепчет в ухо, щекоча затылок:

– Ты что делаешь? Я же говорил, что не люблю, когда меня игнорируют, – его шёпот звучит сдавленно и немного угрожающе. – Зачем же ты так? Не нужно со мной играть.

Что есть сил хватаюсь за поручень, так как ноги меня уже не держат. Я сама не поняла, как склонила голову набок, открывая шею, которую снова обожгло его дыхание.

– Любишь, когда тебе ласкают шейку, да? – усмехнувшись, шепчет он, вызывая всё новые и новые шейные мурашки.

Да я сейчас шейный оргазм получу, если он не прекратит!

– Ах! – Это что? Я только что застонала? Надеюсь, не слишком громко! Негромко, но он услышал. Довольно выдохнув, он отстраняется.

– Теперь мы квиты! – радостно сообщает он.

Я, широко раскрыв глаза, стою, вцепившись в поручень. Его дыхание уже не чувствую, но шея просто горит! Провожу по ней рукой, невольно поёживаясь. А он нехило надо мной постебался! Квиты значит?!! Так это он мне за утро отомстил? Ну, знаете ли, это переходит всякие границы!!! Меня начинает трясти от злости.

– А почему это господин Учитель не на своей машине? – стараюсь сделать свой тон как можно надменнее.

– Она в сервисе. Завтра утром заберу, – спокойно отвечает он.

– Ну, так ездили бы на такси! А то, столько места занимаете! И совращаете несовершеннолетних…

– Ладно, Селиванова, шутки шутками, – перебивает он, – но у тебя два за сегодняшнюю контрольную. Хуже всех написала, между прочим.

Для него это шутки? Довести меня практически до оргазма и так просто сказать, что я всего лишь пошутил?!! А тут ещё и за контрольную «два»! У меня ниже четвёрки оценок никогда не было! Что за хрень?!!

Резко разворачиваюсь и практически упираюсь носом в его шею. Чего это он опять так близко?!!

– Осторожно! Ещё раз вымажешь помадой рубашку – не разрешу пересдать! – Его тон мне кажется непристойно весёлым.

– Вы и так никогда не разрешаете пересдавать! – А у меня голос, словно я вот-вот заплачу. Блин! А всё этот Данил Феромонович виноват!

– Ну, не расстраивайся ты так! – уже с теплотой в голосе произносит он и ерошит мои волосы. М-м-м. Приятно.

– Во время поездки отработаешь. Может, даже на пятёрку.

От его поглаживаний я порядком прибалдела, но напоминание про поездку вмиг сгоняет сладкую негу. Это для меня очередная больная тема.

Перед тем как начать упорно готовиться к выпускным экзаменам, для одиннадцатиклассников устраивают школьную поездку. Я ждала этого момента, чуть ли не с начала учебного года. Как, в принципе, и весь наш класс. Но когда я узнала ее стоимость, моё сердце заныло, предвещая, что я никуда не поеду. Я, конечно, поговорила с родителями, но рассчитывать на то, что папа отвалит пол своей зарплаты за три дня, было бессмысленно. А поездка должна была быть просто шикарной!

Минеральск – небольшой горный городок, к которому можно доехать часиков за пять. Он считается элитным курортом, а иметь там дачу очень престижно. Природа там, конечно, очень живописная, а ещё он славится своими минеральными источниками, в которых благодаря высокой температуре можно купаться даже зимой. Со всего класса не еду только я, объяснив причину внезапным юбилеем бабушки. По-настоящему расстроилась только Катя. В классе ей тоже приятнее всего общаться со мной.

– Я не еду, – тихо бормочу, приоткрыв глаза.

Его рука, которая приводила волосы в беспорядок на макушке, перемещается к подбородку, поднимая мое лицо вверх. Он впивается своими изумрудами в мои глаза.

– Как это не едешь? Все едут! – Голос звучит так, словно ему только что сказали, что Новый год отменяется.

– А я не еду! – пытаюсь спрятать лицо, так как из моих глаз вот-вот хлынут слёзы. Обидно же быть единственнои, кто не едет!

– Почему? – спрашивает он, настойчиво удерживая мою голову, не давая опустить взгляд.

– У бабушки… юбилей, – говорю я так, будто это самое грустное событие в мой жизни.

– Ха! – облегчённо выдыхает он и радостно улыбается. – Это, вообще, не причина, чтобы не ехать! Давай я поговорю с твоими родителями, скажу, что тебе нужно двойку пересдать. Диктуй номер.

Он уже приготовился набирать цифры и нетерпеливо смотрит на меня. А я лишь печально вздыхаю.

– Не надо никому звонить…

– Почему? Ты сама-то хочешь поехать или нет?

– Хочу, но…

– Никаких «но» не вижу! Давай быстрее номер!

– Я не еду, потому что у нас нет возможности заплатить за поездку! – на одном выдохе выпаливаю я, чувствуя, как от стыда сдавливает горло.

– И бабушка тут ни при чём? – мягко спрашивает он, а я качаю головой и бросаю украдкой взгляд. Он же взрослый и не будет над такими вещами смеяться?

Он не смеётся. О чём-то размышляет пару секунд и хитро, словно по-кошачьи улыбнувшись, говорит:

– Если причина упиралась только в финансы, ты всё равно поедешь!

Удивлённо смотрю на него. Он, наверно, моего папу не знает, если надеется раскрутить его на бабло!

– Место в автобусе всё равно есть, я поговорю с директором, и тебе не нужно будет платить за дорогу. А отель… хм… ну отель оформим, словно ты сопровождающий учитель, и подселим к кому-нибудь. В общем, школа покроет твои расходы.

Я даже рот раскрыла от удивления. Неужели в этом мире всё-таки есть справедливость? Но всё же какие-то сомнения меня терзают:

– А как же…

– А твоим родителям скажем, что сегодня ты написала контрольную по английскому лучше всех и выиграла бесплатную поездку.

– Но у меня…

– Вот поэтому ты и должна поехать, чтобы отработать свою пятёрку!

Я слишком ошарашена этой новостью, чтобы искать в его словах скрытый смысл или подвох.

– Ну… что нужно сказать? – весело подмигивает он мне.

Издаю дикий вопль счастья и висну у него на шее:

– Круто!!! Я еду!!!

– Эм… Я рассчитывал на спасибо, – запинаясь, произносит он, пытаясь разжать мою цепкую хватку. А потом, вздохнув, обнимает в ответ. – Да уж. Вежливости тебя ещё учить и учить… – Ладно. Всё. Хватит меня обнимать. Уже люди смотрят, – через пару секунд произносит он.

Я улыбаюсь на все тридцать два (или сколько их там) зуба и хочу затискать в объятиях целый мир. Даже ту бабулю, которая плохо пахла сегодня утром, обняла бы! Повторив тысячу раз спасибо и до свидания, счастливая выпрыгиваю из автобуса. Вприпрыжку, напевая что-то на ходу, спешу домой собирать вещи. Вдруг меня осеняет посреди улицы. Дрожащими руками достаю телефон и набираю номер:

– Алло, Кать? Я еду завтра! Но у меня нет купальника! Не знаешь, где можно купить? Ага… Да знаю… Хорошо, встретимся там…

С облегчением выдохнув, я бегу домой за деньгами. Всё-таки подружки и для шопинга нужны!

Пятница. Утро. Я еду в школу раньше, чем обычно. На плече большая дорожная сумка, а на душе радостно и светло. Сегодня я еду в Минеральск со всеми! Жизнь прекрасна! Прохожусь взглядом по пассажирам. Его нет в автобусе. Может, он поехал в школу раньше, чтобы всё организовать? Печально вздыхаю. Стоп! А чего это я о нём думаю? Я его ещё за вчерашнее не простила! Хотя если бы не он, я бы никуда не поехала. Ещё раз сканирую пассажиров. Его по-прежнему среди них нет.

Возле школы стоит большой автобус, а возле него ошиваются мои одноклассники, весело смеясь и переговариваясь. Его я снова не вижу. Захожу в автобус, пробегаюсь по всем быстрым взглядом. Катя отчаянно машет рукой, показывая, что заняла мне место. Да я не тебя ищу! Успокойся! Здороваюсь и сажусь рядом с ней, на всякий случай обернувшись. Что ж это такое? Его здесь тоже нет!

– Ты купальник дома примеряла ещё раз? – оживленно спрашивает она. А я смотрю, хорошее настроение не только у меня.

– Угу.

– И как? Уже не думаешь, что он слишком открытый?

– Неа.

– А маме твоей как? Понравился?

– Ага…

– Насть, ты кого-то ищешь? – интересуется Катя.

– А? – переспрашиваю я, не веря, что так жёстко спалилась.

– Да нет! Проверяю, все ли пришли.

– Ха-ха, – смеётся моя соседка, хлопая меня по плечу, – пусть этим занимаются наши учителя: Раиса Степановна и Людмила Сергеевна.

– А что, с нами из учителей больше никто не едет? – испуганно хлопаю глазами.

– Слава богу, нет! Хватит нам и этих двоих! – смеётся Катя, а мне прямо плакать хочется. – Людочка ещё более-менее нормальная, с ней хоть поржать можно, а Раиса Степановна явно с нами поехала, только чтобы свои старые косточки погреть.

Всё моё хорошее настроение бегло собирает чемодан и машет ручкой. Он что, не едет?!! А для кого я новый купальник покупала? Катя что-то с восторгом рассказывает, жестами придавая своему рассказу красочности, но я её вообще не слушаю. Автобус трогается. Стоп! А как же моя двойка? Он же сказал её пересдать во время поездки?! Как же я её пересдам, если он не поедет? Оглядываю всех в автобусе ещё раз. Раиса Степановна рассказывает Людочке, судя по жестикуляции и обрывкам фраз, что-то вроде о том, как правильно солить огурцы. Людочка на автомате кивает головой, пытаясь незаметно прикрыть зевающий рот. О, да! Ей безумно интересно! Остальные тоже говорят о всякой ерунде. Вдруг в общем потоке информационного шума до меня долетает его имя. Настраиваю свои локаторы на нужную частоту. Через ряд Барби-клон рассказывает что-то про свою кофточку, купленную в Париже:

– Я её сегодня на ужин надену. Дан просто обалдеет! Там такой вырез!

– Лен, ты прям как маленькая! Одним лишь вырезом мужчину не соблазнить! Вот я сходила пару раз в солярий и купила себе просто отпадный купальник! – хвалится Люба.

– О! А я бы посмотрела на Дана в плавках! – Ха! А я бы посмотрела на него без плавок!

И подруженьки гаденько хихикают. Я с облегчением откидываюсь на спинку кресла, лишний раз убеждаясь в плоскости их мышления. Хотя… я бы тоже посмотрела на него без плавок. Смущаюсь от такой пошлой мысли, а сердце начинает радостно биться в экстазе. Он всё-таки будет там!

– А Данил Романович тоже ведь будет в Минеральске? – как можно безразличней пытаюсь спросить я.

– Да, но только завтра. Чтобы нам жизнь малиной не казалась, решили сделать пару тренингов на английском. А завтра, между прочим, суббота! Я отказываюсь учиться по субботам!

Я тоже не любитель учиться по выходным, но его тренинги меня почему-то безумно радуют. Может, он их имел в виду, когда говорил, что я двойку отработать должна:

– А что там будет на этих тренингах?

– Боже, Настя! Какая разница? У нас столько всего интересного запланировано! Даже тренинги не смогут нам помешать наслаждаться этим раем.

И Катя опять ударилась в рассказ «О, Минеральск – город мечты!».

Потом Раиса Степановна попыталась заставить нас исполнить парочку старинных песенок хором. Закончилось тем, что Кирилл Стожаров, наш школьный рэпер и сочинитель стёбных стишков про учителей, исполнил свой новый хит под всеобщее хлопанье и топанье. Раиса Степановна, конечно, его фанатом не стала, но всем было весело. Я, наверно, завидую таким, как Кирилл. Такие, как он, не боятся показаться смешными, всегда говорят то, что думают. Таким нравится быть в центре вселенной. Без внимания других они увядают, словно цветы без воды.

Пока я размышляла, моя полная противоположность тем временем начала исполнять на бис свою другую песенку. О! Даже я её слышала! С интересом глянула на Степановну. Песня-то про неё. Но Кирилл ловко заменил жёсткие маты на более мягкие синонимы, а все имена и фамилии преподов на другие. Надо же! Остальные тоже заценили, хлопая и смеясь ещё громче. И пусть я никогда не ощущала себя частью класса, мне было по-настоящему приятно находиться рядом со всеми. Даже показалось, что когда Лена и Люба смеются искренне, у них достаточно милые лица. Конечно же, меня сразу передёрнуло от этой мысли, и я её быстро отогнала прочь. Пять часов, которые ехал автобус, прошли достаточно быстро. И к двенадцати мы уже въезжали в окрестности Минеральска. Пейзажи становились всё волшебнее и красочней.

Я не часто путешествовала до этого и в Минеральске была впервые. Поэтому вся эта чудесная природа вызывала у меня немой восторг. Ярко-зелёная трава затягивала холмы, кое-где проступали обнажённые серые скалы. Целые поляны горных цветов всевозможных оттенков сменялись густыми хвойными лесами.

– Так красиво! – озвучила мои мысли Катя. Я лишь утвердительно кивнула.

– Эй! Водила, тормозни! Погадить охота! – разрушил всё волшебство момента Вася Репкин.

Иногда мне кажется, что по размеру мозга он брат Барби-клона. Ему двойки не ставят, потому что папа тоже какой-то крутой чел.

– Вась, ну так же нельзя, – попыталась научить его уму-разуму Людмила Сергеевна. Он мельком глянул в её сторону, типа, а мне пох, что хочу, то и делаю.

– Если не остановите автобус, я кучу прямо в проходе навалю, – сказал он тоном террориста, который собирается всё взорвать.

Но судьба была к нам благосклонна, и водитель начал припарковываться возле уютного ресторанчика на склоне, где нас уже ждал обед. Шашлык на мангале был просто супер! Я мельком глянула в меню и поняла, почему поездка стоила так дорого. Один только обед в этом ресторане обошёлся бы около сотни баксов. Мне даже как-то стало неудобно, что за всё заплатила школа. Мы обедали на открытой террасе и параллельно наблюдали аэрошоу, которое устроил местный аэродром. Я такого раньше не видела! Два небольших самолёта выписывали в небе разные пируэты, оставляя спирали и волны из белого дыма. Перекрутившись несколько раз, один самолёт вывел в небе сердце, а второй пробил это сердце воздушной стрелой. Мы все, плюс остальные посетители ресторана, захлопали от восторга.

– Бли-и-и-ин, как круто! Вот бы такое признание в любви получить! – мечтательно проговорила Катя.

А она романтик ещё тот.

– От Старосты?

– Настя! Тсс! – резко перебила она меня, испуганно озираясь. – Фраза «рассказать по большому секрету» тебе ни о чём не говорит?!! А вдруг он услышит?!! Или ещё кто-нибудь!

Упс! А она, кажись, не на шутку обиделась. Блин! Вчера, выбирая мне купальник, Катя решила поделиться своей большой тайной. Запинаясь и краснея, она рассказала, что чуть ли не с седьмого класса влюблена в Никиту Шолоха, то есть в старосту. Меня это, конечно, удивило. Они абсолютно разные. Катя мягкая, романтическая натура. Её внешность целиком соответствует её характеру: небольшой рост, чуть ниже, чем я, мягкие светло-каштановые волосы до плеч и почти золотистого цвета глаза. У неё тихий мягкий голос. Со всего класса ей бы больше подошёл Роман Стрижнёв. Тихий, немного замкнутый отличник. Но не староста! Теперь он в моём чёрном списке, поэтому их союз я не одобряю! И внешне он ей не подходит! У него холодные голубые глаза, в которых постоянно видится какое-то недовольство. Грубый голос. Да и выше он её почти на голову. И ещё после того, как он оказался в моём чёрном списке, меня стало жутко раздражать, как он постоянно поглаживает свои светлые волосы. Естественно, я поделилась своими соображениями с Катей. Она от души посмеялась и сказала, что противоположности притягиваются. Когда она спросила, нравится ли мне кто-нибудь из класса, я сказала, что нет. Но у меня в голове возник образ учителя. Сама удивилась, что о нём подумала. Неужели он мне нравится?! Быть того не может!

– Ладно, Катюх… Не дуйся. – Я попыталась изобразить на лице непередаваемое сожаление. Моя смешная рожа, наверно, сделала своё дело. Катя рассмеялась и ущипнула меня за щёку.

– А почему ты ему не скажешь, что он тебе нравится? – потирая щёку, спросила я.

– Ты что? А вдруг я ему совсем не нравлюсь? Он же посмеётся надо мной.

– Может, намекнуть как-то?

– Думаешь, не пыталась? Я в этот комитет только ради него хожу, чтобы сблизиться. Но он относится ко мне так же, как и ко всем остальным, – с грустью сказала Катя и замолчала.

– Ну тогда воспользуйся случаем и соблазни его!

– Как?

– Барби-клон говорила…

– Кто?

– Лена говорила, что любого мужчину можно соблазнить своим внешним видом! Катя посмотрела на меня, скептически приподняв одну бровь.

Но я верила в успех! И операция под кодовым названием «Соблазнить Старосту» началась!

После обеда мы побродили по центру Минеральска, послушали историю города в занудном исполнении Раисы Степановны. В толпе одноклассников я постоянно пыталась отыскать Старосту и, хватая Катю за руку, подтягивалась ближе к его группке. Когда он задумчиво изучал очередной памятник современного архитектурного искусства, я подтолкнула Катю в бок, чтобы та подошла и поговорила с ним. Но она отрицательно покачала головой и спряталась за мою спину.

Он заметил наше вошканье и обернулся. Я уставилась на него, не зная, что делать, а Катя, хлопнув меня по спине, громко рассмеялась. Типа, я только что рассказала офигеть какую смешную шутку. Бьюсь об заклад, но он подумал, что за дуры? Я хотела бы ему ответить «сам дурак», но не успела – к нему подошла Ксюша Коренко. На лицо – жаба жабой. Зато умная. Отличница. Но человек – какашка. Никогда не даст списать и на всех всегда доносит. Катя потянула меня за рукав в сторону, я посмотрела на её удручённый вид, потом на Старосту. Он уже смеялся, качая головой, а Жаба, жестикулируя, продолжала нести какую-то ересь. Говорила же Кате, что он ей не пара. Но сердцу не прикажешь. Ладно, мы его добьёмся, а потом она сама решит: нужен он ей или нет.

Да! Стоп! А чего это я так за неё распереживалась? И тогда я поняла, что делала всё что угодно, лишь бы отвлечься и не думать про него. Про учителя, который с лёгкостью пленил очередное сердце. Пока мы ходили по музею природы и культуры Минеральска, я думала, как же я всё-таки попалась в его сети. Вдруг слышу за спиной сдавленный смешок, который возвращает меня в реальность. Я, наверно, минут как двадцать стою с глубоко-задумчивым видом возле огромного стенда о пользе купания в минеральных источниках при геморрое последней стадии. Да-а-а-а уж. Где там мой класс? После музея мы заезжаем поужинать. Моё сердце бьётся в радостном предвкушении встретить его. Но его снова нет!

– Что-то случилось? – спрашивает Катя, заметив мою унылую рожу.

– Да нет, устала просто…

– Я тоже! Ну ничего, мы сейчас заселимся, и можно будет отдохнуть.

К восьми мы наконец-то добираемся до отеля «Минерал Плаза». Заходя в вестибюль, хочется остановиться, запрокинуть голову и сказать: «Вау!» Размах и роскошь чувствуются сразу.

– А с кем ты будешь жить? – спрашивает меня Катя.

– С тобой, наверно.

– Нет, нас ещё на собрании вчера поделили. А тебя не было. Подойди лучше к учителям, узнай, к кому тебя подселили.

Я следую её советам и нарываюсь на грубое «посиди пока со всеми». Я понимаю, мы опоздали, и вас всего двое, а заселить нужно двадцать семь человек, но зачем же грубить? Присаживаюсь на диванчик и жду. Степановна время от времени называет фамилии и выдаёт ключи.

– Коренко, Иванова, Грач.

– Ну, всё, я пошла, в девять сборы. Не забудь! – говорит, прощаясь, Катя.

Я безумно хочу в туалет. Одноклассники рассасываются, но не так быстро, как хотелось. Бли-и-ин! До номера я не дотерплю! Ладно, пойду быстро сбегаю, пока они возятся. Хватаю сумку и отправляюсь на поиски самого желанного места на земле. Интуиция предательски молчит, поэтому я спрашиваю направление у проходящего мимо швейцара. Вот и туалет. И вот оно, счастье! Возвращаюсь на ресепшен, а наших уже и след простыл. Никого нет.

Девушка на ресепшене кивает, показывая свою готовность помочь.

– Эм… Добрый вечер… Я Настя Селиванова. Меня с группой должны были поселить, – говорю я, протягивая паспорт.

– Да, конечно, – она проверяет что-то на компьютере, – комната номер «307».

Рукой показывает, где лифт. Но найти лифт не проблема! Минут пять я брожу по сумрачному коридору. Такой дорогой отель, а на электрику пожлобились. Так «303», «305», «319». Что за хрень? И где логика?

Наконец-то. Широкая дверь из тёмного дерева с табличкой «307». Фух. Надеюсь, меня не подселили к Барби-клону. Стоп! А, может, я с Раисой Степановной буду жить? Не-е-е-ет! Это ещё хуже! Лучше в коридоре спать! Со страхом хватаюсь за ручку. Дверь, несмотря на массивный размер, легко открывается. В прихожей темно. Прохожу внутрь. Просторная комната, кровать, шкаф, диван, два кресла и плазма на стене. Ничё так! Посреди комнаты одиноко стоит фиолетовый чемодан. Хозяйки чемодана нет. Открываю ещё одну дверь и застываю, как горячий шоколад на холоде. Что ОН делает в моей ванной?! Голый?! Ах, нет, он в полотенце. В одном полотенце!!!

– Стучаться, видимо, уже не модно, – спокойно произносит мой учитель, делая шаг навстречу. – Привет, а я тут тебя уже заждался!

Я замираю в полном ступоре, стараясь понять то, что я сейчас вижу: реальность или плод моей бурной фантазии. Желтоватый свет в ванной мягко обрисовывает каждый мускул на его обнажённом теле. Он определённо занимается спортом! На загорелой коже сексуально блестят капельки воды, вызывая внезапную засуху у меня во рту, и я чувствую безумное желание слизнуть эту живительную влагу. Стоп!!! Что это ещё за мысли?! Я пялюсь на его тело, прикрытое лишь белым полотенцем, расположенным на бёдрах и доходящее до колен.

Ух ты! Вот это я глюк поймала! Грибочки на ужин явно были лишние! Ха! А может, это как в фильмах обычно показывают: тут вообще сейчас Степановна стоит в полотенце, а мне видится Он! С быстротой взмаха крыла колибри пытаюсь проморгаться, чтобы отогнать это наваждение. Не то чтобы я хотела сейчас увидеть Степановну в полотенце. Упаси господь! Просто хочу расставить все точки над «i».

– А ты что, совсем не рада меня видеть? Не соскучилась даже? – хитро улыбаясь, продолжает спрашивать Глюк Романович.

– Ра….С…па….но…вы….эээ…. – пытаюсь спросить: «Раиса Степановна, вы ли это?», но получаются лишь отдельные звуки.