Валентина Риторова
Ценность – ты сам. Сборник

Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

Психотерапевтические сказки и истории

– А, сказки… – наверное, подумали вы. – Сказки – это для детей, – и махнули рукой, собираясь закрыть книгу.

Но задержитесь на мгновение.

Вы читали когда-нибудь особые – психотерапевтические сказки? Нет?

Это сказки – для взрослых людей.

Эти сказки открывают дверь в необыкновенный мир – мир в вашу жизнь или в жизнь ваших близких.

Эти сказки разговаривают напрямую с вашей душой.

Эти истории проникают в сердце.

Эти сказки позволяют взглянуть на жизнь глазами их героев и, возможно, сделать удивительные открытия … в самом себе…

Эти сказки помогают взглянуть на себя и на свою жизнь с точки зрения героев историй и найти ответы на какие-то важные вопросы.

Переверните страничку и откройте для себя волшебный мир психотерапевтических историй и сказок.

«Привет, это снова я!»

Круговорот любви

Оковы запретов

Переход

Клетка (Части 1-3)

Медаль на вырост

Государство – это я

Сказка о Защитниках

На поводке, или Я – это я!

Сказка об Обиде

Сказка о чувстве вины, или Как начать жить СВОЕЙ жизнью

Сад Души

Ценность – ты сам

«Привет, это снова я!»

Вчера меня снова посетил Кризис.

Как всегда – незванно, негаданно.

Радостно позвонил в дверь и радостно поздоровался: «Привет, это снова я!».

А мне почему-то вовсе не хочется сказать ему в ответ: «Привет, я тебя ждала!».

Потому что – не ждала.

Потому что, когда он приходит, я всегда впадаю в отчаяние: я знаю, это – конец. Потому что все предыдущее уходит, а, значит, все – впустую. Прошлого уже нет, а дальше еще ничего нет. Меня охватывает ощущение, что я все потеряла, что все было напрасно…

Иногда мне хочется его спросить: у тебя что, расписание есть, что ты приходишь с завидной регулярностью, как трамвай?

И вообще – почему ты всегда радуешься, Кризис? Чему ты радуешься?

Приходишь, широким взмахом разрушаешь то, что было сделано, и – радуешься. Не понимаю, чему в этом случае можно радоваться? Я-то в этот момент скольжу по стенке вниз – на дно! Я цепляюсь за все, что можно, чтобы задержать падение, но в результате только продлеваю его. И все равно оказываюсь на дне. Так чему ж тут радоваться?

Чему радоваться, когда я вкладывала усилия, время, что-то создавала… А ты приходишь и все сводишь на нет… Может быть, в следующий раз не открывать дверь? Забаррикадироваться, окопаться. И тогда, может быть, пронесет? Ты не найдешь меня и пройдешь мимо? И тогда у меня все будет по-прежнему – там, где я остановилась.

И тут мне представилась картинка: море, парусник с безжизненно повисшими парусами, слепящее горячее солнце… Штиль. Ни дуновения освежающего ветерка. Ни единого движения. Дальше пути нет – ни назад, ни вперед. Никуда. Остановка мира.

И не будет нового порта. Да и в старый не вернешься. Ты – нигде. Ты – просто точка. И ожидание.

Бр-р-р. Что-то от этой картины мне не по себе…

Ожидание! Вот самое главное!

А ожидание – чего?

Ветра. Ветра, который все приведет в движение.

Та-а-ак. А теперь представим себе, что налетает легкий ветерок.

Смотри: паруса затрепетали в волнении; мачты поскрипывают, словно разминают мышцы; появляются небольшие волны, готовые нести на себе корабль; дуновение воздуха освежает лицо. Все приходит в движение, оживает. Мир начинает говорить с тобой звуками, шорохами: давай, двигайся и ты…

И тебе уже хочется что-то делать, у тебя уже есть силы, появляется цель и ты ставишь паруса по ветру. И все это тебя радует. Может быть, этому ты радуешься, Кризис?

Ты приходишь туда, где все остановилось. Ты поднимаешь ветер там, где был штиль. Ты заставляешь двигаться, менять. И тогда появляется новое, лучшее…

А остановка, штиль нужны, чтобы осмотреться и определить новое направление? Чтобы отдохнуть и набраться сил? Отсеять сомнения? Принять обдуманное решение? Просто отдохнуть от предыдущего?

Слушай, Кризис, а ты мне начинаешь нравиться. Может быть, я просто говорила с тобой на другом языке? А ты, мудрый, просто ждал, когда я начну понимать твой язык?

Знаешь, теперь я понимаю: ничего не закончилось – ведь я продолжаю жить.

Теперь я понимаю: я прошла отрезок своего пути, но сам путь не закончился – я просто подошла к повороту. А поворот – это что-то новое и пока неизвестное, которое нас всегда пугает. Это – та Америка, твоя Америка, которую ты можешь открыть. И в этом ты будешь первооткрывателем. И на контурной карте своих Достижений ты отметишь новую страну.

Да, теперь я знаю, чему ты радуешься.

И, может быть, в следующий раз, когда ты придешь, я не буду судорожно тормозить свое падение вниз, а, наоборот, лихо «прокачусь», потому что теперь знаю, для чего ты пришел ко мне снова.

И, может быть, теперь во время скольжения ко дну я буду подводить итоги пройденному, чтобы взять с собой все самое лучшее: теперь-то я знаю – это не конец. Это – завершение. Чувствуешь разницу?

И я теперь попробую просто радоваться тому, что заканчиваю главу своей Книги Жизни.

И теперь я буду знать, что, закончив предыдущую главу, сидя на дне, я просто переверну страницу и передо мной откроется чистый лист.

И, отдыхая на дне, я продумаю, о чем буду писать следующую главу, придумаю ей название.

И еще. Я уже начинаю тихонько – чтобы не спугнуть! – и радостно ожидать твоего прихода, мой милый Кризис. Я предвкушаю те неожиданности и приключения, которые ты принесешь с собой; те вершины, которые я покорю; те открытия, которые я сделаю.

Ты бросаешь мне вызовы. И я принимаю их.

Ты подстегиваешь меня преодолевать. Значит, у меня есть возможность побеждать.

И знаешь, мне кажется, что в следующий раз, когда ты снова радостно позвонишь в мою дверь и, как всегда, радостно поздороваешься: «Привет, это снова я!», я отвечу: «Привет, я тебя ждала!».

Круговорот любви

Сказка для больших и маленьких

Сверкали молнии, клубились грозные темные тучи, неуемными струями проливался ливень. Метался свирепый ветер, поднимая и разнося повсюду ветки, листья. В этом вихре семечко подсолнуха улетало все дальше и дальше от родительского места.

Наконец, оно влетело в ямку и застряло там. Ветер принес кусочки земли, листья, травинки и прикрыл семечко сверху, а ливень щедро полил его. Так оно обрело свой дом, где было тихо, тепло и влажно. Постепенно ветер стих, тучи расступились и выглянуло солнце.

Через некоторое время Семечко поняло, что здесь есть все для комфортной жизни: и питание, и воздух, проникающий сквозь почву; проползающие мимо черви разрыхляли пространство вокруг него; нередко просачивалась влага – наверное, наверху в это время шел дождь. Просто чудесное место.

Незаметно прошло какое-то время. Семечко набухло и лопнуло, и из трещинки появился маленький росток, который стал потихоньку пробиваться кверху.

Корни некоторых соседних растений предостерегали его:

– Ну, что ты так стараешься? Вот мы, например, вырастили и выпустили на поверхность ростки, а они погибли – кого-то раздавили, кого-то сорвали, кого-то съели животные. Мир там, наверху, недобр и полон опасностей, а мы беззащитны.

– Ну, не у всех такая судьба, – возражали им корни других растений. – С нашими ничего плохого не случилось. Простояли весь прошлый сезон, стоят и сейчас целехоньки.

– Значит, вам повезло-о-о…

– У каждого своя судьба, – многозначительно говорили третьи. – Даже если по нашим верхам пройдется кто-то, оторвет наши листики или сломает ветки, мы-то все равно останемся и сможем снова вырастить верхнюю часть. Вся сила – в нас; и какая бы судьба их ни постигла, пока живы мы, корни, жив и наш род. Вон, спросите у корней травы – ее регулярно косят, а она снова отрастает.

Корни травы оживленно зашевелились и подтвердили:

– Да уж, упорства нам не занимать.

– А нам рассказывали, – вступили в беседу четвертые, – что в заброшенных людьми местах растениям и вовсе раздолье – разрастаются так буйно, что потом и зданий-то не видно.

– Да, так что, несмотря ни на что, живучи мы, – с гордостью за свое племя подтвердили те.

– Да уж, да уж, – поддержали их остальные, а корень Старого Дерева обратился к новичку:

– Это – цикл жизни, пищевая цепочка, которыми управляет круговорот в природе.

– Ух ты! А это что за невидаль? – удивился Росток. Он был совсем юн и еще многого не знал об устройстве мира.

– Это про то, что весь мир задуман как круговорот жизни и смерти.

– Ой, а это как? – заволновался Росток. – Расскажите подробнее, пожалуйста.

– А это когда смерть одного помогает жизни другого, – с философским спокойствием объяснил корень Дерева.

– Не может быть! – изумленно воскликнул Росток.

– Вон, например, ползет Дождевой Червь, – начал свой рассказ корень Дерева. – Он разрыхляет вокруг нас почву и, тем самым, помогает нам получать из нее питание. А сам, вылезая на поверхность, подбирает наши опавшие листья, которыми и питается. В свою очередь, мелких грызунов, питающихся выращенными нашими сотоварищами зернами, поедают более крупные животные. А тех – еще более крупные. Вот так и создается круговорот жизни и смерти.

– Интере-есно ка-ак…, – завороженно проговорил Росток. Он помолчал – нужно было обдумать то, что услышал.

– А знаешь ли ты, что ты – избранник жизни?

Росток озадаченно уставился на старого корня.

– Задумайся: ты не высох, не пропал, тебя не съели. Ты жив. Ты растешь. А остальные твои собратья-семечки – многие ли из них попали в благоприятные для рождения условия? Скорее всего, единицы. Вот потому считай себя счастливчиком.

– И вы?

– И я тоже.

– И Дождевой Червь?

– И он. Правда, он постоянно боится – а выживет ли: потому что, если на него наткнется крот, его уже никто не защитит.

– Да, – горько вздохнул проползавший мимо Дождевой Червь. – А вы бы не боялись, когда твоя жизнь зависит от случайности? Знаешь, страшно жить с ощущением небезопасности. Так и трясусь все время. – Помолчав, он вздохнул еще раз, оглянулся и попрощался: – Ну, я пополз, авось, повезет.

– До следующей встречи! – обнадеживающе крикнул ему вслед Росток.

Прошло некоторое время. Росток старательно рос и наступил день, когда пробил поверхность земли. Выглянув наружу, он зажмурился – настолько светло здесь было.

Привыкнув к свету, он огляделся – в этом мире все было устроено иначе: где-то наверху раздавались разнообразные голоса, воздух был насыщен незнакомыми запахами. Рядом росло огромное дерево, чьи многочисленные ветви и листья создавали тень и прохладу. И только по просветам между ними можно было догадаться, что где-то там, высоко, было еще светлее и теплее, чем здесь. «Наверное, это с его корнями я беседовал под землей», – подумал Росток и тут же увидел, как ветви приветливо помахали ему в ответ. «Вот это да!…», – он был впечатлен.

– Смотрите! Еще один росток жизни! – услышал он восторженные голоса.

– Будь осторожен, не высовывайся, – советовали ему блеклые цветы. – Вот мы здесь незаметны, да и солнце нас не выжигает. Так безопасней.

И тут откуда-то сверху раздался голос:

– Здравствуй, я радо тебе! – и почувствовал необыкновенное, ласковое тепло, как будто его кто-то нежно обнял. Росток потянулся ему навстречу. – Я – Солнце. Я ждало тебя. – И сердце Ростка растаяло: «Оказывается, меня ждали, мне рады. И теперь мне уже не страшно».

Шли дни. Маленький, тонкий, слабенький поначалу Росток постепенно крепчал, обрастал листьями и тянулся, тянулся вверх в своей неуемной жажде жизни.

Иногда налетал сильный ветер, хватал Росток за стебель и раскачивал его изо всех сил, а дождь своими тяжелыми холодными струями пытался прибить к земле. Они словно испытывали его: как ты, выдержишь? Но Росток уже знал: дождь не вечен, он закончится, ветер разгонит тучи и снова появится Солнце.

Однажды Росток спросил у него:

– А с тучами и дождем вы тоже в круговороте?

– У каждого свои задачи. Тучи и дождь приходят, чтобы напоить землю; ветер своей силой ломает слабых, а сильные остаются. А я лью свет и тепло. В отличие от них, я есть всегда, даже если тучи закрывают меня.

Большинство растений здесь жили давно и многое повидали, поэтому с удовольствием делились с новичком историями из жизни этого места. Они рассказали, что сад принадлежит семье, которая выращивает овощи, фрукты и ягоды для пищи и цветы – для красоты. Из их рассказов следовало, что у каждого растения было свое назначение: кто-то приносил пользу, кто-то – радость…

Тут заволновалось Дерево и зашумело ветками:

– Я тоже приношу пользу – участвую в круговороте дыхания жизни: поглощаю углекислый газ и выделяю кислород.

– Без деревьев нет жизни, вот, – гордо добавили листья.

– А еще мы создаем освежающую тень и поддерживаем ветер, который разносит семена, – добавило Дерево. – Так, кстати, здесь оказался и ты. А когда наступает осень, мы накрываем листьями землю, чтобы она не промерзла зимой. А весной, между прочим, наши умершие листья становятся удобрением почвы. Вот такой круговорот.

– А у людей тоже так? – спросил Росток.

– Люди… – зашумели все. – Они почему-то называют себя царями природы, – тяжкий вздох прокатился среди обитателей сада. – Они поставили себя выше круговорота природы и решили управлять ею…

– Гордыня, – с сожалением помахало ветками Дерево. – Кому она приносила пользу?… – Оно замолчало. Его удрученное молчание дружно поддержали все остальные. – Люди не понимают, – продолжило Дерево, – что законы природы – это законы Мироздания, а они – часть его. Разве могут люди зиму заменить на лето, а цветок заставить раскрыться прежде рождения бутона? Разве может малая часть успешно управлять целым? Мироздание регулируется цепью взаимосвязей, где одно порождает другое, из одного явления вытекает другое. Так и создается круговорот. И стоит нарушить хотя бы одно звено этой цепи, как нарушаются и все остальные связи.

Все обитатели стали оживленно обмениваться мнениями. А Дерево продолжило:

– Вот и нет среди них ни согласия, ни любви, ни уважения друг к другу. Вот и воюют… А что воевать-то? Посмотри на нас: разве мы сравниваем, кто из нас лучше? Нет. У каждого есть свое место и свое предназначение. Мы просто живем своей жизнью: у каждого свой срок роста, цветения и созревания плодов; и это неизменно. А люди свое предназначение понять не могут, поэтому и место в мире не могут найти. Вот и мучаются. Даже жаль их, – с сочувствием проговорило Дерево. – А ведь человек был создан как самое лучшее творение природы… – По саду прокатился вздох сожаления…

– Любви им не хватает. Любви… – прошептала красивая, приятно пахнущая Роза.

Так в тихих беседах протекали дни. А однажды все увидели, что у Ростка появилась желтая головка, и обитатели сада дружно и радостно приветствовали ее появление:

– Поздравляем! Скоро ты станешь совсем взрослым!

Росток вежливо раскланялся; ему было приятно, что все увидели его изменения.

Он продолжал тянуться вверх – ему очень хотелось попасть туда, откуда лился яркий свет и исходило тепло. И чем больше тепла и света он ощущал по мере роста, тем крепче и выше становился, пока не достиг открытого пространства, где увидел голубое небо и шар Солнца. В этот момент он раскрыл свою головку и все ахнули: он был похож на Солнце – такой же круглолицый, с яркими желтыми лепестками. И так же, как Солнце, раскрывался с его появлением, поворачивал голову вслед за ним и закрывался с его уходом. Все жители сада отметили эту его особенность и назвали его Подсолнухом. А Солнце любовалось им и обнимало его своими лучами, в которых он нежился. Совсем как любящие мать и дитя.

Но иногда Солнце скрывали облака и тогда Подсолнух грустил. Однажды он не выдержал и спросил:

– Почему ты прячешься от меня? Ты меня больше не любишь? Зачем ты даешь волю злым ветрам и холодному дождю?

– А ты бы смог выжить без дождя? Смог бы проверить свои силы без ветра? – спросило его Дерево.

Поразмыслив, Подсолнух вынужден был признать, что не смог бы.

– Все хорошо в меру, – весомо покачало Дерево ветвями. – Птицы рассказывали, что в пустынях потому и пусто, потому и ничего не растет, что там есть только палящее солнце. Все, что чересчур, приносит вред.

Тут выглянуло Солнце и, погладив лучом Подсолнух, сказало:

– Знай: я всегда рядом. Погода ли, непогода ли; видишь меня, не видишь меня, я всегда – слышишь? – всегда помню о тебе и люблю.

У Подсолнуха от этих слов затрепетало что-то внутри.

– Прислушайся к миру вокруг тебя, – продолжило Солнце. – Ты окружен и его любовью тоже, просто не замечаешь это.

Подсолнух прислушался. Птицы весело чирикали свои песни, ветерок легкими дуновениями мягко касался его; в воздухе была разлита тихая благодать. Он почувствовал, как все это обволакивало его существо, проникало в каждую его клеточку и рождало в нем чувство благодарности.

– Чувствуешь? – спросило Солнце.

– Да, чувствую. И мне в ответ тоже хочется поделиться радостью.

– Вот так и происходит Всеобщий Обмен Любовью.

Подсолнух задумался – это нужно было «переварить». Затем спросил:

– И так происходит везде, этот Обмен Любовью?

– К сожалению, нет. С тех пор, как люди стали бороться друг с другом за, как они это называют, «место под солнцем», этот обмен нарушен.

– А чего им бороться – тебя ведь хватает на всех?

– Помнишь, ты тоже стремился вытянуться, чтобы быть поближе ко мне?

– Помню, – смущенно пробормотал Подсолнух.

– Так и они. Только они ищут любви, теплых взаимных отношений. Когда-то в своей борьбе они утратили это, и теперь многие родители не любят своих детей; в свою очередь, дети, не познавшие этой любви, не могут полюбить своих детей. Так отсутствие любви и передается из поколения в поколение. Поэтому они стали сравнивать себя с другими, пытаясь убедиться, что лучше их. Они думают, что так смогут вернуть любовь к себе… А вместо этого обмениваются злобой и ненавистью.

– И что же делать? Как вернуть Всеобщий Обмен Любовью?

– Для начала остановиться и задуматься. Увеличивая зло, за чем все бегут, как ты думаешь? – спросило Солнце.

– … Не знаю… – растерянно пробормотал Подсолнух. Потом вскинул голову и воскликнул: – За любовью?

– Правильно. Нарушив Всеобщий Обмен Любовью, они, однако, нуждаются в ней и ищут ее. Потому что ненависть порождает смерть в разных ее проявлениях и только любовь порождает жизнь. Утратив любовь в себе, люди ищут ее у окружающих – в их внимании, одобрении, славе, успехе, деньгах. То есть в чем-то внешнем. Иногда они получают ее, но не делятся с другими и, тем самым, снова нарушают Всеобщий Обмен Любовью.

– И где же они найдут утраченную любовь?

– Там, где ее потеряли, разумеется, – с улыбкой ответило Солнце.

– Хм, – с сомнением покачал желтой головой Подсолнух. – И где же они ее потеряли?

– Смотри: ты – Подсолнух и тянешься ко мне за светом, который тебе необходим для роста и созревания твоих плодов. Ты получаешь его, расцветаешь и в этой атмосфере создаешь плоды любви, которую твои семечки передадут дальше, прорастая Подсолнухами – твоими детьми. Вот и получается, что ты порождаешь любовь в себе и делишься ею с другими, приумножая ее. Так и людям нужно открыть любовь в себе. Именно там она укрылась, а не вовне. Не там они ее ищут, потому и не могут найти.

Каждому человеку нужно вспомнить, что, как и ты, из миллионов возможных жизней родились именно они, и, значит, мир уже любит их.

Вспомнить, что, как они сами говорят, созданы по образу и подобию Бога, несут в себе его искру и родились в его любви. И эта любовь не оспорима.

Они любимы изначально и это – безусловная любовь: когда тебя любят не за то, что ты сделал что-то хорошее, а просто потому, что ты есть.

– И почему же они об этом забыли?

Солнце зашло за облако: нужно было обдумать и найти правильные слова, чтобы его дитя смогло понять.

– В отличие от вас, растений, – наконец, Солнце снова появилось, – все люди по своей сути разные, а потому – неповторимые. И уже поэтому могут любить себя. И поэтому не стоит сравнивать себя с другими. Ты родился, значит, ты избран миром, и поэтому у тебя изначально есть свое «место под солнцем», нужно только определиться – где оно. Вот вы, растения, не толкаетесь же – каждое растет на своем месте и знает, для чего предназначено.

– Ну, да, – согласился Подсолнух.

– И вот это, пусть поначалу несмелое, чувство любви и уважения к себе раскрывается в сердце, словно бутон. И, постепенно наполняясь этим ощущением, возникает желание поделиться им с другими. И эта энергия передается от тебя все дальше и дальше. И вот ты уже чувствуешь, как стоящий рядом с тобой дарит любовь тебе. Так и циркулирует Всеобщий Обмен Любовью.

– А что значит подарить любовь?

– Это значит, что ты приносишь ее в дар, не ожидая, что тебе дадут что-то взамен. Как это делаю я, – ответило Солнце. – И мне тоже приятно, когда слышу: «О, солнышко! Наконец-то ты появилось!». С этими словами я получаю ответное тепло.

– А вот я слышал, что любить небезопасно: откроешься, а тебя обманут и вместо любви обольют холодным душем ненависти, презрения или насмешек… – сказал чей-то тихий голос.

– Чего ждешь, то и получаешь, – медленно произнесло Солнце. – Я расскажу тебе притчу «Засохшее дерево»:

«У дороги стоял ствол засохшего дерева. Ночью прошел мимо него вор и испугался – подумал, что это стоит, поджидая его, полицейский. Прошел влюбленный юноша и сердце его забилось радостно: он принял дерево за свою возлюбленную. Ребенок, напуганный сказками, увидав дерево, расплакался: ему показалось, что это привидение. Но во всех случаях дерево было только деревом. Мы видим мир таким, каковы мы сами».

Солнце помолчало, а потом повторило:

– Что ждешь, то и видишь.

– А ты думаешь, я не пробовал по-другому?! – воскликнул все тот же голос. Все стали оглядываться, чтобы понять, кто это говорит, но обладатель голоса прятался ото всех.

– И что получалось?

– Да ничего хорошего – все оставалось по-прежнему.

– А когда пробовал, о чем думал? – хитро прищурившись, спросило Солнце.

– Ну, … думал: ладно, попробую, проверю.

– То есть было так: я, конечно, попробую, но, на самом деле, я не верю в это. То есть ты, по-прежнему, ждал боли, ждал удара, так?

– Ну, так, – нерешительно подтвердил этот кто-то.

– Вот теперь подумай: что прячется за твоими мыслями?

Неизвестный молчал. Наверное, задумался над ответом. Потом сказал:

– Мне страшно снова испытать боль: я стараюсь дать, а меня отвергают.

– То есть получается, что в этот момент ты со страхом ждешь боли, правильно?

– Да, правильно, – удрученно ответил голос.

– А ты знаешь, что вместе с Вселенной ты настроен на связь «передача сигнала – прием сигнала – передача ответа – прием ответа»? Что ты с Вселенной составляешь единое целое, как оркестр?

– Это как? – голос послышался ближе.

– Смотри: ты испытываешь страх и, значит, передаешь его ей: «Мне так страшно. Я знаю: будет больно». Вселенная принимает твой заказ: «Страшно. Больно». Что ей остается делать? Только передать тебе, как ты думаешь, что?

– Ну, не знаю… – по напряженной тишине чувствовалось, что ему не хотелось озвучивать то, что он уже понял.

– Ты уже, наверное, понял, что Вселенная будет выполнять твой заказ: то есть посылать тебе тех, кто причинит тебе боль. Ты согласен со мной?

В траве кто-то зашевелился; наверное, это был знак его молчаливого согласия.

– А теперь представь себе, что внутри тебя живет не страх боли, а что-то совсем другое. Ну, например, для начала такая мысль: «Я ничего не буду ждать. Я просто хочу ощутить, какая там атмосфера – без моего страха?». То есть ты просишь Вселенную сыграть ее музыку. И теперь прислушайся.

Все обитатели сада, затаив дыхание, замерли.

– Какую музыку ты услышал? – спросило Солнце.

– Я услышал ровное звучание, которое проникало в меня и уходило куда-то далеко-далеко, пронизывая все вокруг и включая звук каждого в общую ткань оркестра. Ощущение единства и гармонии.

– Услышал ли ты какие-нибудь угрожающие звуки? Почувствовал ли исходящую от мира опасность?

Неизвестный помолчал и затем растерянно ответил:

– Нет…

– А что ты почувствовал?

Тот снова помедлил и затем произнес:

– Покой, … умиротворение, … – он нерешительно подбирал слова. – Согласие всего со всем, – уже твердо сказал он.

– Тебе нравится такое звучание Вселенной?

– Да, нравится.

– А теперь скажи ей это, – предложило ему Солнце.

– Что сказать? – не понял неизвестный.

– Скажи ей о чувствах, которые она в тебе вызывает, – пояснило Солнце.

Он некоторое время молчал; видно, слова давались ему с трудом. Наконец, заговорил:

– Мир, я – часть тебя. Я хочу звучать в гармонии с тобой.

– И что ты услышал в ответ?

Тот прислушался.

– Эхо, – с недоумением ответил неизвестный. Теперь его голос раздавался еще ближе. – Почему – эхо?

– Подумай сам, – предложило Солнце.

– Эхо повторило мои слова, – рассуждал он. – Значит, мы звучим одинаково? Значит, мы – в согласии?

Солнце улыбнулось и кивнуло.

– А теперь вспомни: что ты сейчас делал?

Голос задумчиво ответил:

– Сначала я хотел узнать, как звучит Вселенная. А потом мне захотелось звучать с ней вместе.

– И что ты получил в ответ?

– Эхо… То есть то, что послал сам.

– И что это значит?

– И это значит: что посылаешь, то и получаешь. Теперь я понял это, – и из травы показался Дождевой Червь. Он помолчал, а затем продолжил: – И это значит, что мне нечего опасаться: мне не будет больно – ведь я не жду боли. И это значит, что теперь я свободен от нее. И теперь я – как камертон, – с восторгом сказал он, – я управляю всем в своей жизни: на какой тон настраиваю оркестр, такую музыку и слышу. Уфф! Вот это да!… Спасибо тебе за этот удивительный урок! – воскликнул он и уполз обратно под землю.

Подсолнух, увлеченный беседой, не заметил, что Солнце уже собиралось садиться за горизонт.

– Пора спать, – зевнув, сказал он и свернул свои лепестки.

Смерклось. Наступила тишина: мир готовился ко сну – завтра новый день. Завтра оркестр Вселенной снова будет играть свою музыку. Но теперь в нее вплетутся и согласованно зазвучат партии Подсолнуха и Дождевого Червя, добавляя новые звуки, новые краски и создавая круговорот любви – Всеобщий Обмен Любовью.

Оковы запретов

«Эх, как хочется поехать в путешествие …», – мечтательно и в то же время обреченно подумала Сандрин. «Вот так все время: мне та-ак хочется, а поехать не могу – то нет денег, то еще что-нибудь… Почему так устроено: кто-то имеет все, а мне – дается по крохам?… Ну, вот что будет плохого, если у меня будет много денег и я смогу исполнить все свои желания?!», – воскликнула в сердцах она и тут же почувствовала, как сжался страхом живот и одновременно какой-то голос запел внутри нее: «О-о-о! Как здОрово! Я смогу купить, что хочу, поехать путешествовать, наконец, почувствовать себя свободной…!».

– Стоп-сто-оп. Разогналась, – охладил ее пыл какой-то другой голос. – С чего это ты решила, что это будет?

– Ну, как же – ведь с деньгами столько возможностей! – ликовал первый голос, а Сандрин от предвкушения чуть не затанцевала.

– Ну-ка, подожди. Каких возможностей? Почему ты решила, что они будут?

– Ну, как же – деньги дают возможность оплатить мои желания! Без денег это невозможно.

– А кто тебе разрешит тратить деньги на свои желания? С чего это ты решила? – как будто холодным душем обдало Сандрин.

– А что – нельзя?

– Нет, конечно. Допустим даже, что деньги тебе дали. Но это еще не значит, что ты можешь их тратить.

– А что с ними делать? – с недоумением спросила Сандрин.

– Ну, можешь пока посчитать их, подержать в руках… Можешь даже порадоваться тому, что они у тебя есть, – с насмешкой сказал голос.

– А потом?

– А потом отдать их мне, – прозвучал обескураживающий ответ.

И тут Сандрин узнала этот голос; вернее, человека, и это окунуло ее в детство…

… Девочка помолчала и потом робко возразила:

– Но ведь это МОИ деньги – мне отец дал их. Почему я должна отдать их тебе? – спросила она и прижала деньги к груди, словно защищая их от посягательств.

– Потому что деньги – не игрушка, с ними нужно уметь обращаться. А ты не умеешь. Поэтому отдай их мне, а я тебе куплю то, что ты хочешь, – зло ответила ее мать.

Девочка нерешительно протянула деньги матери:

– Как это – я не умею обращаться с деньгами?

– Так: купишь не то, что нужно – зря потратишь их. Ты же не понимаешь, что нужна, а что – нет. Купишь всякую ерунду – выбросишь деньги на ветер. А я – взрослый человек, я лучше знаю, поэтому я и решу, на что их потратить.

И они продолжили путь.

– Ой, смотри, какая красивая кофточка! – воскликнула мать, указывая на витрину магазина. – Зайдем, посмотрим – я такую давно хотела! – И она повела девочку к дверям магазина.

А Сандрин тащилась за ней и пыталась понять: ведь деньги принадлежали ей и она так радовалась, что сможет исполнить свои желания… А теперь получается, что ее мечты у нее отобрали… Все разрушено. «Это мир такой плохой, несправедливый, или она недостойна?.. Почему кто-то за нее решает – купить или не купить то, что она хочет; что ей делать и как? Что-то здесь неправильно: мои деньги у меня отобрали, как будто руки отрезали – они тебе не нужны, обойдешься и так».

А в это время мать думала: «Кто она такая, что муж деньги дал ей? Она всего лишь девчонка, ребенок. У меня ощущение, словно он обокрал меня, отдав ей то, что, по праву, должно принадлежать мне!». Она стиснула зубы и решила: «Нет, я не позволю обкрадывать себя!».

В ее голове мелькнула предательская мысль: «А дочь?». И женщина тут же отрезала: «Обойдется. Маленькая еще. Вот вырастет, начнет сама зарабатывать, тогда пусть и покупает себе все, что захочет. А пока – нет. Пока я буду покупать ей, и только то, без чего уже обойтись нельзя». Она решительно выдохнула, крепче взяла девочку за руку и повела ее в отдел женской одежды.

А девочка подумала: «Вот и все. Мечты разбиты, и мне не стоит мечтать – все равно не сбываются. Вот вырасту и сама буду их исполнять!».

Так Сандрин и продолжала жить с этой мыслью: нечего желать, все равно желания не исполняются. Ну, кроме тех, которые зависят исключительно от нее. А подарков от жизни ждать не приходится.

… Сандрин вздохнула, бросив взгляд в окно. «Так я и осталась и без подаренных мне отцом денег, и без исполненных желаний – мать не купила мне то, что я просила…», – с грустью подумала она. – «Как обычно, обманула». На душе было горько и обидно. «Что-то здесь неправильно. Почему так: у меня отнимают самое дорогое – мои мечты? И я так продолжаю делать и сейчас: стоит помечтать о чем-либо, тут же с себя пресекаю – а, все равно не сбудется. И руки опускаются».

И тут же снова услышала фразы из детства: «А кто ты такая?! Почему твои мечты должны сбываться? Запомни: ты никто и поэтому у тебя не может быть желаний. И точка. А то вообразила себе, что имеешь право на желания! Хм! Еще чего!». Сандрин словно полоснуло этими воспоминаниями и она снова сжалась, как тогда, в детстве. «Нет, что-то тут не так, неправильно, – повторила она снова. – Ну, не должно быть так: я – никто. Я – человек и имею право на свою жизнь, на исполнение своих желаний». «А-а-а!…», – прокричало что-то внутри нее.

– Что – а-а-а? – обратилась она мысленно к этому голосу.

– Тихо, тихо, – прошептал он. – Не буди лихо.

– Какое лихо? – спросила она.

– Тебе нельзя желать, – уверенно и как-то механически прозвучал голос.

– Но почему?! – возмутилась Сандрин.

– Нельзя. Просто ТЕБЕ – нельзя.

От этих слов Сандрин даже задохнулась. «Да, я помню это выражение – ТЕБЕ нельзя, и точка». Это – как остановиться перед порогом, который переступать запрещено. Можешь смотреть на то, как хорошо тем, кто там – за Порогом Запретов: как они радуются жизни, бросая мимолетный сочувствующий, а иногда и высокомерно-презрительный взгляд на тех, кто стоит перед Порогом. Это – граница, разделяющая свободных и связанных, свободных и несвободных. Некоторые из них еще помнят, как когда-то тоже были там – перед Порогом, но сделали все, чтобы его переступить.

«В чем же между нами разница? Кто или что меня связал?», – спросила Сандрин себя.

Голос внутри нее помедлил, как будто давая ей время понять самой, а потом ответил:

– Ты сама назвала эту разницу: они – свободны, а ты – связана.

«Они свободны, а я связана», – мысленно повторила Сандрин.

– То есть когда-то мне определили рамки – что мне позволено, а что – нет, и я всю жизнь живу в этих рамках, следуя чужим правилам?! – воскликнула она.

Внутренний голос молчал: ответ был очевиден.

Сандрин некоторое время молча стояла перед окном и размышляла: «Вот это да… Я жила до сих пор в тюрьме Запретов и не замечала этого… Вот это открытие!…».

Она походила по комнате. Потом сходила на кухню, заварила чай, взяла чашку и уютно устроилась в любимом кресле.

В комнате стояла тишина. Только настенные часы озвучивали уходящие секунду за секундой.

– … Как ты сказал? – переспросила Сандрин. – Я связана?

«Я связана», – повторила она и почувствовала, что ее руки как будто привязаны к телу, и она не может ими пошевелить.

«Как странно, – подумала Сандрин. – Я никогда об этом не задумывалась…».

Какое-то время Сандрин сидела, не шелохнувшись. В ней поднималось возмущение: «Я больше не хочу жить связанной!».

– Не живи, – тут же насмешливо отозвался Внутренний Голос.

Она оглянулась: ей показалось, что этот Голос уже звучит не внутри нее, а где-то за спиной. Там, естественно, никого не было, но ощущение, что этот голос зовет ее, не проходило.

Она встала с кресла и тут увидела большое зеркало, которое там висело. Сандрин подошла к нему. Из зеркала на нее смотрела молодая женщина, которую она видела в нем каждый день – саму себя. Женщина заговорила:

– Кого ты видишь в зеркале?

– Разумеется, себя, – ответила Сандрин.

– Нравишься себе? – задало ей вопрос Отражение.

– Да не очень, – недовольная собой, ответила она.

– Догадываешься, почему?

Сандрин опустила голову – ей не хотелось признаваться в этом даже самой себе. Поднять голову и посмотреть себе – своему Отражению – в глаза не было сил.

– Правда, здОрово – иногда посмотреть на себя и увидеть то, от чего прячешься: себя такую, какая ты есть сегодня. Раз! Увидела и словно пелена спала с глаз. И все, так дальше больше не хочется.

Сандрин была вынуждена согласиться:

– Да, – признала она. – Твоя правда. Надо что-то менять.

– Ну, и начни, – обрадованно произнесло Отражение.

– А ты, мое Отражение, согласно меняться?

Отражение улыбнулось.

– Давно согласно. Начинай! Я готово.

Эти слова подбодрили Сандрин: «Я не одна! У меня есть «команда», у меня есть поддержка!». Эта мысль придала ей сил.

– С чего начнем? – энергично спросила она свое Отражение.

– А как ты думаешь? – ответило оно. – Я ведь всего лишь твое отражение: что ты сделаешь, то и увидишь.

– Да, веселое ты. А мне так хочется получить от тебя подсказку…

– Смотри на меня, все и увидишь, – ответило Отражение и улыбнулось. – Я верю в тебя. Я знаю – ты сможешь.

– Я верю в тебя, – прошептала Сандрин. – То есть я верю в себя… Ну, что же, начинаем! – она подмигнула своему Отражению и, чтобы не отвлекаться на него, вернулась в кресло.

«С чего начать?», – мысленно спросила она себя.

– С того, что ты связана по рукам, – услышала она подсказку Внутреннего Голоса.

– Да, связана…, – медленно повторила Сандрин. – Значит, как-то нужно развязать эти пути… Но как?

– А как это было – когда тебя связали?

– Мне сказали, что МНЕ – нельзя.

– Нельзя – что?

– Нельзя мечтать, нельзя высказывать свои желания – это раздражало мою мать. Я должны была радоваться уже тому, что живу, а иметь желания – это уже слишком.

– Да, веселая житуха, нечего сказать: скажи спасибо за то, что тебе позволяют жить… Не позавидуешь… И что было дальше?

– Так я и жила тихо, чтобы не вызывать недовольство тем, что существую.

– И что теперь? – поинтересовался Внутренний Голос.

Сандрин молчала: у нее пока не возникало никаких идей.

… Прошло несколько дней. Все это время она размышляла: «Ну, не может быть так: одним позволено быть свободными, а другим – нет».

– Позволено – не позволено. Позволено – не позволено, – многократно повторял Внутренний Голос на разные лады, как будто забавляясь и дразня ее этими словами.

… Как-то вечером Сандрин, как всегда, сидела в любимом кресле. Спать не хотелось, свет включать – тоже. Она решила зажечь свечу и пошла за ней на кухню. Возвращаясь в комнату, она бросила взгляд на зеркало и с удивлением увидела, что Отражение вглядывается куда-то вглубь комнаты и улыбается. Сандрин поспешила туда и увидела сидящую в кресле молодую женщину, похожую на нее.

Свеча осветила ее своим мерцающим светом. Это была очень красивая, элегантная женщина, которая излучала спокойную уверенность. Сандрин невольно залюбовалась ею:

– Хочу быть такой, как она.

– Это ты и есть, – проговорило Отражение. – Не сегодня, конечно. Но это ты – та, которою могла бы стать, но не стала в силу многих причин. – Отражение сделало паузу, затем продолжило: – У тебя есть время до восхода – с его наступлением она исчезнет, как видение. А пока – присмотрись к ней, понаблюдай за ней, прочувствуй ее, проникнись ею. Можешь поговорить с ней, спросить о чем-нибудь.

Гостья молча смотрела на Сандрин. Та смутилась и опустила голову.

– Ты забыла обо мне? – с горечью в голосе спросила гостья.

Сандрин кивнула. Несколько минут спустя она сказала:

– Какая ты … необыкновенная, свободная, уверенная… А я жила, стараясь не мешать другим своим присутствием. Не до тебя было – нужно было выживать.

– А теперь?

– А теперь? – задумчиво повторила Сандрин. – А теперь пришла твоя пора. Ты ведь не просто так появилась, правда?

– Правда, – кивнула гостья. – Пришло время становиться самой собой.

У Сандрин захватило дух:

– Становиться самой собой… Наконец-то.

В ответ гостья вспыхнула каким-то сиянием, встала и подошла к Сандрин. Они обнялись и постояли так какое-то время, а затем гостья положила руки на центр груди и спины Сандрин, которая почувствовала, как что-то проникает в нее. Это ощущение было похоже на то состояние спокойствия и уверенности, которые исходили от гостьи.

– Сохрани это в себе, – проникновенно прошептала та. – Ты имеешь право жить. Тебе не нужно спрашивать на это разрешение или заслуживать это право. Ты уже есть. Я снимаю с тебя оковы запретов. – И легким движением провела по рукам, как будто сбросила с них что-то.

Сандрин стояла молча, закрыв глаза, отдавшись этим необыкновенным ощущениям. Затем медленно повторила:

– Я чувствую, как в меня вливаются силы. Я слышу тебя и понимаю: я имею право жить. И мне не нужно спрашивать на это разрешение. Я есть. И я снимаю с себя оковы запретов.

Она выдохнула и потрясла руками. У нее возникло чувство освобождения.

– Я имею право жить, – повторила Сандрин еще раз, словно пробуя на вкус эти слова. – Раз я имею право жить, – продолжила она размышлять вслух, – значит, я имею право мечтать, желать и – главное – получать это. – Эта мысль приятным теплом разлилась по ее телу.

Сандрин походила по комнате, прислушиваясь к новым ощущениям: к ним нужно было привыкнуть.

За окном вспыхнул свет – это был предвестник восхода. Гостья улыбнулась и сказала:

– Это только начало. Я рада, что, наконец, пришло МОЕ, нет, НАШЕ с тобой время. Часть меня в тебе уже есть. Закрепи ее в себе, прорасти. На это понадобится некоторое время.

… Шло время. Сначала Сандрин осторожно привыкала жить, освобождаясь от своего вечного немого вопроса: «А я точно имею право жить?». Получалось, что да – никто не кричал ей, как в детстве: «Куда лезешь?! Не смей! Не проси!».

Затем она стала действовать смелее и увереннее, и увидела, как мир радуется и поддерживает ее: прежде холодные и отстраненные отношения с людьми становились все теплее; жизнь предоставляла ей все больше возможностей получать ранее запретное (это – не для тебя!).

Ее все больше охватывало ощущение радости и легкости: перед ней раскрывал свои объятия мир, который раньше для нее был ограниченным: можно от и до, дальше – нельзя.

Она все больше привыкала к ощущению свободы от запретов – МНЕ РАЗРЕШЕНО! А ранее связанные руки расправлялись подобно крыльям, словно готовясь к полету.

И однажды наступил решающий день, когда Сандрин поняла, что может сказать себе:

– Я готова. Я позволяю себе быть свободной. Я позволяю себе быть самой собой.

Порог Запретов остался позади.

Переход

Я стояла на набережной реки Разделения и глядела на воду. В ней отражались два города, расположенных на ее берегах, и создавали картину, как будто написанную художником в разные периоды его жизни: отражение одного города было тусклого серого цвета, другого – светлого, яркого.

Два города – Негативус и Позитивус – как два мира. Их соединял мост Перехода – перехода из одного мира в другой. Мост тоже был двухцветным: со стороны Позитивуса он был выложен светлым булыжником, со стороны Негативуса – темно-серым. В середине моста цвета булыжника переплетались, образовывая причудливый узор – как и жизнь, в которой печаль сменяется радостью, одни события следуют за другими, складываясь в ткань судьбы.

Позитивус, в котором я теперь живу, стоит на холме, и с его высоты хорошо просматривается Негативус, расположенный на равнине. Позитивус выстроен из светлого камня и светится на солнце, а жители города одеваются в красочные одежды, поэтому издалека кажется, что город переливается всеми цветами радуги. В отличие от него, Негативус выглядит тускло, понуро: здания его выстроены из унылого темно-серого камня, местами сменяющегося камнем мрачного черного цвета; мостовые выложены неприветливым серым булыжником. В воздухе висит промозглая беспросветная мгла, мгла безнадежности – состояния, которое можно назвать «Выхода нет, и надежды – тоже нет». И даже если говорят, что выход есть всегда и надежду терять нельзя, здесь, во мгле Негативуса, его не нащупать, поэтому и не верится, что он существует.

Небо над городом всегда покрыто плотными тучами, сквозь которые не пробиваются лучи солнца. В воздухе чувствуется повышенная влажность. Здесь всегда пасмурно и часто моросит дождь. Или, может быть, это – невыплаканные слезы горожан?

Нередко наплывает липкий вязкий туман; люди пробираются сквозь него, словно сквозь густой кисель – с усилием преодолевая шаг за шагом. Сохраняется ощущение, что этот туман соткан из мыслей жителей города: «выхода нет»…, «выхода нет…», «ничего хорошего в жизни тоже нет и быть не может»…

В городе, практически, нет растений, не слышно пения птиц. Правда, тут и там летают вороны и часто раздается их карканье – единственный живой звук.

На башне городской площади ежечасно бьет колокол, отмеряя безвозвратно ушедшее время: жизнь проходит…, жизнь проходит мимо…, мимо…, мимо тебя…

… Иногда я прихожу на набережную, смотрю на Негативус, вспоминаю свою жизнь в нем и думаю: какое это необыкновенное облегчение – сбросить с себя тяжесть негативных мыслей! Они прижимают к земле, не дают поднять голову, свободно дышать… Перед моими глазами встает эта мрачная картина, а по телу бежит холодок… Неживой город. Город-тень.

Здесь никто никуда не спешит. Да и куда спешить? К естественному и печальному концу? Так он и так неизбежен – чуть раньше, чуть позже… Да и жизнь ли это – когда все плохо… Не жизнь – тень жизни: просто автоматическое выполнение того, что положено. Как заведенные часы.

Жители Негативуса носят длинные темно-серые накидки с накинутыми на голову капюшонами. На носу – особые очки: бОльшая часть линз увеличивает все плохое, меньшая часть уменьшает хорошее. Каждый погружен в свои печальные мысли и не замечает ничего вокруг; головы склонены под невидимым грузом невеселых дум, а взгляд направлен вниз – словно в поисках чего-то утраченного. Утраченной опоры?.. Или надежды?… Люди-тени…

Иногда горожане собираются в кучки по несколько человек и тихо беседуют. Настолько тихо, что идущие мимо прохожие не могут расслышать слова. Но все и так знают, о чем идет разговор: тема всегда одна – собеседники жалуются друг другу на то, как в их жизни все плохо; что их никто не понимает, не может оценить по достоинству; как плохо к ним относятся близкие; как им не везет, …

Иногда разговор оживляется – когда начинают обсуждать тех, кого они не причисляют к своему кругу, с презрением отмечая, насколько те хуже их. А если эти, на их взгляд, недостойные, получают от жизни подарки, они с возмущением задаются вопросами: «За что это тем так повезло? Чем это они, а не мы, заслужили?». На их взгляд, это полная несправедливость.

А затем они снова возвращаются к обсуждению негатива своей жизни, смакуя каждое событие, каждый поступок окружающих, с чувством удовлетворения констатируя, что они сами – гораздо лучше, достойнее всех остальных.

Но при этом в их глазах бьется едва заметное сомнение: если это так, то почему их жизнь не складывается лучше?… Поскольку ответа они не находят, им остается только одно: втоптать в грязь других, чтобы на их фоне почувствовать свое превосходство. Это – единственная приятность в их жизни.

По мере беседы вокруг них сгущается непроглядный туман. Насыщаясь их негативными мыслями и эмоциями, он превращается в огромные капли, замерзающие прямо на глазах и градом просыпающиеся им на голову, будто стучась: «Очнитесь! Мир состоит не только из плохого!». Но люди-тени не слышат этого, или – не хотят слышать? – и оживленно отмечают: «Ну, вот, и природа против нас. Все, как всегда». И, довольные собой и тем, что все по-прежнему, расходятся по своим унылым домам.

Иногда они посматривают на Позитивус и с высокомерием говорят:

– Ну, чему можно радоваться, когда все так плохо?!

Правда, некоторые из них задерживают шаг и, удостоверившись, что в привычной для Негативуса мгле их никто не видит, устремляются к набережной Неверия в Лучшее. Стоя там и глядя на Позитивус, они задаются вопросом: неужели можно жить иначе?

Кое-кто из них даже подходит к мосту Перехода и пытается разглядеть этот странный, на их взгляд, город, в котором все почему-то радуются. В этот момент что-то тихо шевелится в их душе; настолько тихо, что услышать этот голос затруднительно, а уж разобрать слова и вовсе невозможно. Душа как-то непривычно трепещет, словно внутри оживает мелодичный колокольчик, своим тихим звоном напоминая о чем-то давно забытом…

Постояв здесь некоторое время, горожанин со вздохом поворачивает обратно. Его голова снова склоняется, спина снова сутулится, а взгляд снова ищет на дороге что-то давно потерянное…

Иногда кто-нибудь даже решается сходить в Позитивус – посмотреть, как же можно жить иначе, чем они? Гости ходят по светлым улицам и площадям города с характерным для них вечно недовольным выражением лица, глядя на бурлящую жизнь свысока и обмениваясь слегка презрительными ухмылками: нет, жителям Позитивуса никогда не понять, какое это неописуемое наслаждение – копаться в негативе вновь и вновь! Ведь негативное событие можно обсуждать до-олго, рассматривать со всех сторон, смаковать, вызывать у окружающих жалость к себе… И купа-аться, купа-аться в этом ощущении…

А радость? Ну, порадовался недолго и все.

И гости возвращаются в Негативус с убеждением: эта жизнь – не для них.

Порой в Негативус приходят жители Позитивуса – когда появляется необходимость побыть наедине с собой, пережить какое-то горе или неприятности: Негативус со своей тишиной как нельзя лучше подходит для этого. Тогда гости селятся на некоторое время на Острове Печали – так называется этот район города – и надевают поверх своих ярких одежд традиционные для Негативуса серые накидки – как символ периода печали.

Здесь они выплескивают свою боль и отчаяние по невозвратной потере, или тихо оплакивают ушедшее прошлое. Для них – это время очищения и отпускания.

Когда этот ритуал приближается к завершению и гости готовятся к возвращению в Позитивус, они выходят на улицы Негативуса и оживляют его тихое, застоявшееся течение жизни – делятся своими рассказами о жизни в Позитивусе: об ощущении света и тепла, царящих там; о том, что для радости у них есть тысяча поводов – красота рассвета и заката, новая книга, расцветший и украсивший собой мир цветок, дождь, выпавший снег, улыбка соседа, … Да мало ли поводов для радости?! Их можно найти во всем; главное – как смотреть на мир, что захотеть в нем увидеть – хорошее или плохое.

А жители Негативуса недоумевают:

– Ну, что за радость – рассвет? Ну, рассвело и рассвело; это происходит каждый день, так чему здесь радоваться?

На что гости отвечают:

– Новый рассвет – это всегда неповторимая картина природы, наступление нового дня, который принесет новые поводы для радости; что-то новое, чего не было раньше.

Нет, горожане решительно не понимают: что тут хорошего? Новый день – это новые или старые печали. Ты обречен на такую жизнь и ничего иного, тем более, хорошего, в твоей жизни быть не может. А если и случается, то ненадолго, и после этого в душе появляется какая-то непонятная тоска – было и ушло… Тоже ничего хорошего.

… Я очнулась от воспоминаний и вздрогнула: когда-то я тоже была одной из них. Тогда я тоже думала: «Если все так плохо всю жизнь, разве может быть иначе? Наверное, у меня такая судьба». От этой мысли веяло невыносимой обреченностью, а на душе становилось еще хуже… В этот момент я ощутила, как мгла снова пытается засосать меня обратно… Брр…

Боже мой, я прожила в этом «болоте» бОльшую часть своей жизни! Ужас! И невдомек мне было, что родилась я в Негативусе вовсе не для того, чтобы прожить там всю жизнь… Слава Богу, я вырвалась из этих пут!

Однажды я задумалась: получается, что я живу в мире, где все плохо – вокруг меня, во мне самой… И даже если происходит что-то хорошее, я обязательно испорчу это мыслью: «Ну, да, хорошо. Но разве эта капля хорошего может изменить море плохого?». И все снова возвращалось на старую колею.

И тут мне вспомнилась фраза: «Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир».

… Точка опоры…. Где она? В чем она?

Я стала размышлять.

В фантастических романах пишут о мирах и антимирах…. Физики говорят о частицах и античастицах… У нас есть два города – Негативус и Позитивус. Мы живем в мире, где все плохо; наши соседи – в мире, где все хорошо. Для нас плохое – постоянно, хорошее – временно; для них плохое – временно, хорошее – постоянно.

… Хм, так, может быть, в этом точка опоры? На что ты опираешься – на плохое или на хорошее?… И если я сменю точку своей опоры с негатива на позитив, то изменю свой мир?!…

И я решила. Что я теряю? Плохое. Приобретаю хорошее. Есть смысл попробовать.

С чего начать?

А с чего все началось?

С того, что с детства я постоянно слышала, насколько я плоха: «ты никуда не годишься», «у тебя руки-крюки», «за что ни возьмешься, ничего у тебя не получается», «ай, пусти, опять ты все делаешь неправильно», «какая ты непутевая»…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.