# Границы разумного, или 36 шагов к свободе

Екатерина Жукова

Алиса была вынуждена поступить так, как ей велел отец. Она никогда не осмелилась бы оспорить его решение, пусть даже и такое. Но то, что уготовила для неё судьба, стало для Алисы полной неожиданностью.

Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения – случайность.

***

«Когда для одних жестокость и удовольствие – это единое целое, и одно неотделимо от другого, то для других – это сущий ад, из которого нестерпимо хочется бежать!»

## Пролог

Чеченская Республика, 1995 год. Деревня в горном районе

Последние солнечные лучи скользнули за горизонт. Влажный, весенний воздух пропитался запахами трав и крови, пролитой на этой земле.

Чеченская женщина в длинном чёрном платье и платке сидела и молилась. Её лицо было покрыто глубокими морщинами. Старость и мудрость отражались в уставших глазах. Руки женщины тряслись от волнения: она знала, что это будет её последнее предсказание.

Дверь в дом распахнулась, и вошёл молодой мужчина в форме. На его плече висел автомат. Он явно был раздражён – устал от жестокой реальности. Последние месяцы его жизни были невероятно сложными и опасными. Ему пришлось резко повзрослеть, но теперь он мог за себя постоять и сам принимал решения.

– Я знала, что ты придёшь ко мне сегодня, – голос старухи дрогнул, но она старалась не выдавать своего страха.

– Где твой сын? – жёсткий тон мужчины демонстрировал превосходство.

– Мой сын потерял себя. Его душу уже не спасти.

– Если ты скажешь, где он, то сохранишь себе жизнь.

– К чему мне она?! Всё хорошее, что я могла сделать в этой жизни, я уже сделала.

– Значит, не скажешь? – мужчина бросил слова со злобой.

– Я скажу тебе то, что вижу. Это гораздо важнее. Ты страшный человек и с годами станешь только хуже. Твои руки всегда будут в крови. Твоя душа уже начала гнить, и это не остановить. Ты станешь богатым, у тебя будут власть и сила, но это не сделает тебя счастливым. В твоей жизни будет много женщин – многие из них не по своей воле. Все они будут несчастны с тобой. Одна из них тебя погубит! Да благословит её Аллах! – женщина закрыла лицо дрожащими руками и продолжила молиться.

Через несколько секунд прозвучал выстрел, и брызги крови разлетелись по сторонам, попав мужчине на ботинки. Он бросил взгляд на упавшее рядом бездыханное тело, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Казалось, ничто уже не может коснуться его души. Смерть и насилие стали привычными. Но женщину он убил впервые, даже не осознавая, в чём была необходимость погубить старуху. Возможно, слова, слетевшие с её уст, затронули за живое? Мужчина и сам понимал, что он уже не такой, каким приехал на войну год назад. А за последние четыре месяца, проведённые в плену, он потерял себя окончательно. Повесив автомат на плечо, мужчина вышел из дома и отдал приказ двум солдатам, ожидавшим его во дворе:

– Обыскать дом!

Он достал из пачки последнюю сигарету и закурил. Выпуская дым, поднял глаза на вечернее небо. Впервые в своей жизни он осознал, в кого превратился и что души у него, похоже, больше нет!

***

Франция, Париж, кладбище Монмартр

На огромную территорию кладбища Монмартр[1] вошёл мужчина в чёрном костюме. В руке он держал белую розу. Мужчина бегло осмотрелся, и, взглянув на помятый листок со схемой, отправился на поиски нужной могилы. Наконец, найдя скромное надгробие, он положил на него розу. Нежно проведя пальцами по имени, которое было нанесено на надгробной плите, он прошептал его вслух:

– Алиса!

Слёзы потери навернулись на глаза сильного мужчины. Сглотнув вставший поперёк горла ком, он продолжил шептать, будто похороненная здесь женщина могла его услышать. Он говорил с ней нежно, с любовью. Никого и никогда в жизни он не любил так, как любил её, и никого уже не полюбит.

– Моя девочка. Как же так?

Слова давались ему с трудом. Эмоции, скрываемые внутри много лет, наконец, нашли выход.

– Почему ты ушла? Разве нашей любви было мало?

Тыльной стороной руки он стёр покатившуюся по щеке слезу и продолжил:

– Я так люблю тебя! Всё ещё люблю! Ты причиняешь боль даже с того света. Она похожа на тебя, как две капли воды. Всё в ней изо дня в день напоминает мне о тебе. Невозможно смотреть на неё и не вспоминать о тебе. Господи! – он вздохнул и продолжил: – Алиса! Ты представляешь, как мне тяжело; через что мне приходится проходить каждый день? Она напоминает о тебе постоянно, в то время как я мечтаю забыть о тебе навсегда!

Его голос дрогнул, и слёзы горя покатились по щекам, покрытым двухдневной щетиной. Но спустя пару минут он всё же взял себя в руки.

– Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя! Если бы только мы были вместе! Я бы всё отдал за это!

Мужчина замолчал. Его мысли блуждали в далёком прошлом, в их общем прошлом. Затем тяжело вздохнув, он продолжил:

– Я ждал твоего возвращения до последнего, но судьба распорядилась иначе. До скорой встречи, моя звёздочка! Надеюсь, уже недолго осталось.

Мужчина взглянул на надгробие в последний раз и пошёл прочь.

С того дня он приходил сюда каждый год в день рождения своей возлюбленной и всегда приносил ей белую розу.

## Часть 1. Жестокая реальность. Глава 1

Наши дни. Москва

Я внимательно рассматривала картину, и мне было невероятно сложно поверить в то, что ее нарисовала я. Стиль совсем другой! Замысел – жесток и необычен! В голове крутилось огромное количество вопросов: откуда этот образ взялся в моём подсознании? что произошло с этой девушкой и почему я всё же изобразила её так? Рука, словно сама, не спрашивая моего разрешения, воплотила образ на холсте. Эта работа особенная, совершенно не такая, как другие! Её нельзя даже сравнивать с моими предыдущими полотнами!

Не знаю почему, но я ощутила страх, и на глаза навернулись слёзы. Довольно странная реакция на картину, которую сама же нарисовала. Но эта работа буквально будоражила что-то внутри.

Я не хотела, чтобы картину кто-то увидел. Сняла её с мольберта, положила в папку с другими рисунками и убрала в нижний ящик комода.

Приняв душ и одевшись в голубое летнее платье, я спустилась вниз, на кухню, позавтракать. Сегодня мне нужно вернуть книгу своему дипломному руководителю. Я договорилась с ним, что подъеду до полудня. Экзамены сданы, через два дня выпускной вечер, но почему-то нет радости по этому поводу. В последнее время меня преследует странное необъяснимое волнение перед будущим. Предчувствие? Сложно сказать, почему и откуда это взялось, но, тем не менее, на душе неспокойно. И это не связано с экзаменами, я сдала всё на «отлично». У меня с учёбой никогда не возникало никаких проблем, даже несмотря на то, что я получала высшее образование, которое хотел отец, а не я. Мои желания для него были не в счёт!

С самого детства я мечтала посвятить себя живописи. Моё увлечение искусством отец всегда считал баловством. Он был не против, чтобы я посещала художественную школу, но хотел, чтобы у меня была настоящая профессия. Когда пришло время поступать в ВУЗ, отец настоял на том, чтобы я получала экономическое образование. Я поступила в МГУ, чтобы угодить отцу. Всю свою жизнь я пыталась привлечь его внимание своими успехами в учёбе и безупречным поведением, но мне это так и не удалось! Своё детство я провела в мечтах, чтобы мой папочка заметил и полюбил меня. Ждала, чтобы он взял меня на руки, посадил на колени, обнял и сказал, как мною гордится. Или хотя бы раз улыбнулся мне по-настоящему искренней улыбкой. Прошли годы, я повзрослела и перестала ждать. Но до сих пор не могу понять, чем заслужила такую немилость со стороны родного отца?!

Я живу в двухэтажном коттедже в Подмосковье с отцом, мачехой и их общими детьми. Сестре и брату скоро исполнится по двенадцать лет. Мачехе посчастливилось родить двойню, отец был несказанно этому рад. К своим младшим детям он относится совершенно по-другому: балует, для них ему не жалко улыбки и свободного времени, хотя оно у него бывает нечасто! Даже материально между нами пропасть. Я всегда была жёстко ограничена в средствах, они же – нет! С недавних пор у меня есть кредитная карта, на которую отец ежемесячно перечисляет определённую сумму. На эти деньги я заправляю машину, чтобы ездить на учёбу, перекусываю в городе и, если необходимо, покупаю что-то из одежды. Однако это далеко не дорогая брендовая одежда, как у брата с сестрой, и тем более у мачехи. У меня всё гораздо проще и дешевле. Отец часто мне говорит, что не хочет, чтобы я выросла избалованной и неблагодарной девицей. Странно, но к младшим детям это не относится.

Я всегда чувствовала себя изгоем в семье – так было и есть сейчас. Я не знаю, кто моя родная мать, вообще ничего о ней не знаю, даже её имени. Это тайна за семью печатями! В детстве я спрашивала отца о маме, он никогда не отвечал и очень злился из-за этих вопросов. Со временем я перестала их задавать. Я выросла с няней, но, когда родились брат с сестрой, моя няня стала няней для них. Отец решил, что я уже достаточно взрослая и нет необходимости нанимать вторую няню. Водитель отвозил и забирал меня из школы, домашнее задание я делала сама. Няня старалась выкраивать время и для меня, но не всегда могла это сделать, так как мачеха полностью скинула на неё детей. Сама же принялась восстанавливать фигуру и мотаться по бутикам в бесконечных тратах денег моего отца. Мачехе было совершенно не до детей! Меня она вообще не замечала! Я всегда была для неё чем-то вроде пустого места или мебели в доме: есть, не мешает и ладно! Мы с ней почти не общаемся.

Когда мне было четырнадцать лет, няня, которая вырастила меня, уволилась. Она была вынуждена переехать в другой город к дочери и внукам. Так я потеряла близкого сердцу человека. Она хорошая женщина – заботилась обо мне с искренней любовью. В детстве я даже пыталась называть её мамой, но отец отругал меня. Иногда мы с няней перезваниваемся, в основном по случаю праздников, чтобы поздравить друг друга.

Отец женился на Людмиле, когда мне было одиннадцать лет. До этого у него, наверное, были женщины, но в дом он никого никогда не приводил. Люда старше меня всего на десять лет. Она проходила производственную практику на ликёро-водочном заводе, принадлежащем отцу, и у них закрутился стремительный роман. Через пару месяцев они поженились. Люда не тянула с беременностью, так что мой папа снова стал отцом. Если честно, она не самый плохой вариант. Да, она очень любит себя, ещё больше она любит деньги моего отца и не скрывает этого, но его, похоже, это не особенно волнует. Когда она вошла в нашу семью, то не разрешила мне называть её тётей Людой – сказала, чтобы я обращалась к ней исключительно по имени. Она никогда не пыталась со мной поладить или сблизиться, а просто не обращала на меня внимания. Я же делала вид, что меня и так всё устраивает. Люда уже была беременна, когда они с отцом поженились, и появление своих детей её заботило гораздо больше, чем дочь её мужа. Когда родились двойняшки, я очень к ним привязалась и полюбила их. И они меня тоже любят! Они, конечно, избалованные детки, но между нами сложились хорошие, доверительные отношения. Я даже не могу заставить себя ревновать отца к ним. Наверное, просто понимаю, что они не виноваты в том, что для меня у него нет чувств, а есть только долг: дать мне еду, жилье и образование!

Я вошла в кухню, налила себе кофе, взяла булочку с корицей и села за стол. Я почти всегда ем на кухне одна, отец же со своей семьёй трапезничает в столовой. Так повелось с детства: няня кормила меня на кухне, чтобы я не мешала взрослым. Потом появились и другие дети в доме, но традиция осталась.

Если в нашем доме бывают гости, то моё присутствие за столом не является обязательным. Папа всегда хотел, чтобы я занималась уроками или читала, а не мешалась под ногами. По-моему, многие знакомые отца вообще не знают о том, что у него есть старшая дочь!

Не успела я сделать и двух глотков ароматного кофе, как в кухню вошла Люда. На ней был длинный шёлковый халат чёрного цвета, а её светлые волосы собраны на затылке большой заколкой, усыпанной разноцветными камнями. Даже после сна она выглядела привлекательно. С этим не поспоришь! У Люды худощавое телосложение, третий силиконовый размер груди, пухлые губы, выразительные глаза серого цвета, наращённые ресницы и всегда безупречный маникюр несказанной длины.

Она поставила отцовский портфель на рядом стоящий стул и недовольно произнесла:

– Доброе утро!

– Доброе!

– Отец забыл портфель – отвези его на завод. Он звонил. В портфеле какие-то важные документы, которые ему срочно нужны.

– А сама никак? – я откусила кусочек мягкой сдобы.

– Не могу. У меня косметолог, а потом я поеду в клуб. Не буду же я менять все свои планы из-за его бумажек!

И как ей удаётся вить верёвки из моего строгого отца? Он довольно жёсткий человек, но только не со своей супругой и их общими детьми.

– Действительно! Как это он мог так подумать?! – я улыбнулась и сделала глоток кофе.

– Не язви! Я уже сказала ему, что ты всё привезёшь.

– Мне вообще-то надо в университет. И завод мне совсем не по пути.

– Зачем тебе в университет? Разве ты не сдала все экзамены?

– Нужно отвезти книгу.

– Ну это может и подождать. Я уже сказала отцу, что через десять минут ты выезжаешь. Так что поторопись! Не знаю, что там такого важного, но он сказал, чтобы ты принесла портфель в его кабинет и отдала лично в руки. Он предупредит охрану, тебя пропустят без пропуска.

– Ладно! Не проблема, завезу.

– Слушай, ну выручи меня, раз у тебя ничего важного нет: забери детей от моей мамы до четырёх часов. Успеешь? А то ей на дачу к подруге на день рождения ехать, за ней в четыре уже заедут. Я не успею!

Я шумно вздохнула и сделала глоток кофе. А началось всё с портфеля!

– Заберу!

Люда улыбнулась:

– Ну вот и отлично! – она повернулась к выходу из кухни и уже на ходу произнесла:

– Приятного аппетита!

Ну и лиса же она!

После завтрака я поднялась в свою комнату и подкрасила губы светло-розовым блеском: он идеально подчёркивает мои пухлые губы. Из косметики я обычно пользуюсь только коричневой тушью и светлым блеском для губ. На лицо нет необходимости наносить декоративную косметику, так как природа подарила мне идеальную здоровую кожу. Я причесала свои длинные, немного вьющиеся, рыже-коричневые волосы, взяла сумочку и поспешила вниз, в гараж.

Охрана пропустила меня на территорию завода сразу же, как только я подъехала к воротам. Когда я вошла в приёмную, секретарь незамедлительно проводила меня к отцу. У отца просторный, светлый кабинет с большим рабочим столом и мягкой зоной, состоящей из двух чёрных кожаных диванов, расположенных друг напротив друга. Между ними – журнальный столик. Акцентом, привлекающим внимание, был огромный стеклянный шкаф, который стоял вдоль стены. В нём находились образцы выпускаемой продукции.

Как только я вошла в кабинет, сразу же почувствовала терпкий аромат дорогого парфюма. К моему удивлению, отец был в кабинете не один. Отец сидел на диване спиной к двери, а напротив него расположился приятный темноволосый мужчина в деловом костюме тёмно-синего цвета. На вид мужчине было около сорока лет.

– Алиса, проходи, – голос отца прозвучал строго.

Впрочем, как и всегда, когда он говорит со мной. Я уже привыкла к такому тону. Он общается со мной, словно я его подчинённая, а не дочь.

– Добрый день!

Я подошла к дивану и поставила отцовский портфель на подлокотник. Мне хотелось поскорее уйти. Не понимаю, в чём была необходимость отдавать портфель лично: на нём есть кодовый замок, и я смело могла бы передать его через секретаря.

Незнакомый мужчина смотрел на меня в упор, и уголки его губ приподнялись в лёгкой хищной улыбке. Он сидел, откинувшись на спинку дивана и положив ногу на ногу. Внешне он был безупречен, идеальная одежда и обувь. Стопроцентный самец! Лидер! Сила и уверенность в себе! Мужчина явно чувствовал себя здесь комфортно! Создавалось впечатление, что это не он находится в кабинете отца, а отец пришёл к нему.

– Альберт, познакомься. Моя старшая дочь Алиса!

Отец представил меня, словно я партнёр по бизнесу, а не родная дочь.

Мне было некомфортно, хотелось бежать из этого кабинета без оглядки – странное, непонятное, волнующее чувство.

– Очень приятно, Алиса, – голос мужчины был достаточно грубым, но интонация вежливой.

Я кивнула, но не смогла произнести ни слова. Хорошо, что отец сразу продолжил:

– Алиса в этом году окончила университет. Скоро выпускной, верно? – он посмотрел на меня.

– Через два дня.

К чему всё это? Зачем отцу представлять меня своему знакомому, да ещё и посвящать его в такие детали? Раньше такое за ним не водилось.

Альберт не сводил с меня глаз, и я почувствовала себя неловко.

– Пап, ну я поеду? Мне нужно в университет.

– Давай, – отмахнулся отец.

Я попрощалась и быстро ретировалась.

Приблизительно часа через два позвонила Люда.

– Отец звонил и сказал, чтобы к пяти все были к ужину. У нас будут гости.

Ужин в пять? В рабочий день? Отец раньше восьми никогда не возвращается домой.

– Не проблема, к этому времени дети будут дома. Я за ними уже еду.

– Ты не поняла! Ты тоже должна присутствовать на ужине!

– Я? Зачем? Ты ничего не путаешь?

– Алиса! Я ничего не путаю. Дуй за детьми и домой!

Бред какой-то! Отцу всегда было наплевать, буду я за столом или нет. Да хоть сам президент к нам приедет! Даже если бы такое и случилось, отцу было бы всё равно, присутствую я на ужине или нет. Отец всегда говорил мне, чтобы я хорошо училась, после учёбы нигде не шаталась, ночевала только дома и не посещала никаких баров, клубов и пьянок. И, конечно, никаких интимных связей! Об этом он меня предупредил ещё до поступления в университет. А когда на восемнадцатилетние он купил мне машину и я стала самостоятельно ездить в Москву, отец предельно ясно мне объяснил, как именно должна себя вести его старшая дочь. И я, как послушная дочь, никогда не нарушала правил! Никогда!

Мать Людмилы – приятная интеллигентная женщина, раньше преподавала историю в одной из московских школ. Брат с сестрой гостят у неё несколько раз в месяц, а так как сейчас лето, то бывает и чаще. Ко мне она тоже всегда хорошо относилась, как и её покойный супруг. Он умер в прошлом году. На пороге трёхкомнатной квартиры уже обувались дети, и мы с Татьяной Анатольевной, перебросившись несколькими фразами, попрощались.

Как только мы подошли к моей машине, между детьми снова начался этот вечный спор, кто будет сидеть спереди, а кто полезет на заднее сиденье. У меня трёхдверная машина марки «Опель Корса», которую мои избалованные брат с сестрой не выносят. Для них это даже не машина!

– Ты сзади, я в прошлый раз там ехала, – Милана самодовольно улыбнулась Мише, пропуская его вперёд.

– Я старше тебя, почему должен ехать сзади?

– Ага, на пару минут! Полезай, твоя очередь! Давай!

– Знаете что?! Почему бы одному из вас не сесть за руль? Тогда вы оба будете спереди, а я поеду сзади. А? Как вам такая идея?

Дети замолчали, и Миша полез на заднее сиденье. Я обошла машину и села за руль.

– Почему отец не купит тебе нормальную машину? Сколько ещё ты будешь ездить на этом старом корыте? Я ещё в школе не учился, а она у тебя уже была. Матери он меняет машину каждые два года, – бубнил Миша на заднем сиденье.

Я посмотрела в зеркало заднего вида и завела автомобиль. В Мишке всегда было непомерно сильно развито чувство справедливости, но мне нечего было ему противопоставить. Я была рада и этой машине, кроме того, меня совсем не смущал тот факт, что я на ней езжу с восемнадцати лет. И наличие только двух передних дверей меня тоже не напрягало.

– Наверное, он хочет, чтобы я ценила то, что имею.

– Ну да! – и он недовольно отвернулся в окно.

Дети повзрослели и стали обращать внимание на нашу с ними очевидную разницу. Удивительно, но они всегда занимают мою сторону, и все чаще задают не очень удобные вопросы – детская непосредственность! Брат с сестрой уговорили меня остановиться и поесть мороженого в кафе. Времени было достаточно, и я согласилась. По пути домой мы попали в громадную пробку, так что к пяти вернуться не успели, задержавшись на двадцать минут.

У дома стояла шикарная чёрная иномарка неизвестной мне марки. Видимо, на ней и приехали наши важные гости. Мишка присвистнул, когда увидел дорогую машину.

– Вот это тачка! Вот это я понимаю! Крутяк!

Дети помчались в дом, и я последовала за ними. Не успела я войти, как из гостиной вышел отец.

Он повысил голос:

– Неужели так трудно хоть раз сделать, как я попросил?

Не дожидаясь моих оправданий, отец сразу же развернулся и направился в гостиную, бросив мне по пути командным голосом:

– Идём за стол!

Я молча последовала за ним.

Слова отца задели. Сделать хоть раз? Хоть раз? Да я всю свою жизнь делаю то, что он хочет!

Каково же было моё удивление, когда я увидела, что нашим гостем оказался Альберт. Что за фигня? Зачем ему моё присутствие?

После того как все разместились за накрытым столом, мы приступили к ужину. Мужчины в основном беседовали между собой, но иногда включали в разговор и Людмилу. Альберт постоянно смотрел на меня, и, признаться честно, от его навязчивого взгляда было некомфортно. Поскольку дети перебили аппетит мороженым – за столом они не задержались: немного поели и поспешили к себе.

Я ждала удобного момента, чтобы тоже уйти в свою комнату. Но неожиданно Альберт переключил своё внимание на меня и начал задавать вопросы, касающиеся учёбы. Собственно, о чём ещё нам было с ним говорить? Я заметила, что отец старался во всём угодить Альберту, да и Люда тоже плясала перед ним на задних лапках. Весь этот ужин был какой-то искусственный, чувствовалось напряжение между мужчинами. Отец был серьёзным, но в то же время очень уважительным по отношению к этому Альберту. Кто он такой? Альберт младше отца лет на десять, не меньше. Он стройный и подтянутый мужчина. У него тёмные волосы, короткая стрижка и достаточно смуглая кожа, но главное – он обладатель властного взгляда практически чёрных глаз. В нём явно присутствуют кавказские корни, может, смесь кровей. Возможно, его мать русская, а отец с юга или наоборот? В принципе он довольно привлекателен, но что-то в нём отталкивает! Его власть, сила? Не скрою, мне некомфортно в его присутствии. Смею предположить, что отцу и Люде тоже. Однако мы все были вежливы. Если честно, меня насторожило странное поведение отца. Странное – это как минимум!

Спустя несколько минут мне всё же удалось найти удобный момент и покинуть застолье. Вздохнув с облегчением, я пошла в свою комнату. Сначала я никак не могла найти себе занятие, чувствуя некую растерянность после напряжённого ужина, но спустя несколько минут, переодевшись в майку и шорты, села за мольберт рисовать.

Необычная картинка появилась в моём воображении. Я стала рисовать пожилую женщину в длинном чёрном платье и платке. Она сидела на полу и как будто молилась. Как только я нанесла несколько мазков, в дверь спальни постучали – и, не дождавшись моего ответа, в комнату вошёл Альберт.

– Можно войти?

– Да, – зачем он пришёл?

Альберт прошёл в комнату, осмотрелся и стал позади меня.

– Ты рисуешь? – казалось, он был удивлён. – Это твои картины висят на стене?

– Да.

В комнате на одной из стен висело несколько моих работ, нарисованных в разное время.

– У тебя явно талант! Ты училась этому?

Я чувствовала себя, как кролик перед удавом, тихо ответила:

– В детстве я ходила в художественную школу.

Он по-прежнему стоял позади меня. Я же сидела неподвижно и почему-то боялась даже шелохнуться. Впервые в жизни кто-то из друзей отца заходит ко мне в спальню. И он явно зашёл сюда не случайно: моя дверь последняя по коридору. Это целенаправленный визит! Только пока не понятно, какова цель его визита?

– Зачем с таким талантом ты стала учиться на экономиста?

– Так захотел папа.

– Ты всегда делаешь то, что хочет отец?

– Да, всегда, – мой голос стал ещё тише.

Что за допрос? Рядом с этим мужчиной я чувствовала жуткую растерянность, возможно, даже тревогу.

– Понятно!

Мне хотелось спросить: и что же тебе понятно? Но я промолчала.

Альберт больше ничего не сказал. Пауза слишком затянулась, но никто из нас не нарушал тишины. Затем, неожиданно, он провёл кончиками своих пальцев по моей шее и изгибу плеча, будто пробуя мою кожу на ощупь. Прикосновение было лёгким и недолгим, но меня оно ввело в полный ступор. Так не трогают дочь своего друга или компаньона! Это достаточно интимный жест!

– Что ж, не буду тебе мешать. До встречи! – он развернулся и вышел из комнаты.

Я не смогла сказать больше ничего: язык отнялся ещё в тот момент, когда он до меня дотронулся. И что это сейчас было? «До встречи»? До какой встречи?

Ещё какое-то время я сидела и смотрела, словно в пустоту. Рисовать я больше не смогла. Приняв душ, я легла в постель, но долго не могла заснуть. Меня не покидало чувство волнения. Голову просто разрывало от разных мыслей. Вообще бессонницей я не страдаю, но сегодня сон никак не хотел меня посетить. Уснула я, когда на улице уже стало светать и птицы запели песни.

## Глава 2

Утром отец предупредил меня, что вечером у нас снова будут гости и я обязательно должна присутствовать за ужином. Почему-то у меня не возникло никаких сомнений, что за гость к нам приедет. И я не ошиблась! Вечером мы разместились во дворе в беседке. Отец с Альбертом жарили шашлык. В этот раз к ужину были приглашены друзья моего отца – семейная пара. Он управляющий банка, а она – силиконовая домохозяйка. Они довольно часто бывают у нас в гостях, и оказалось, что Альберт их очень хорошо знает. В этот раз атмосфера была более непринуждённой, не чувствовалось такого сильного напряжения между отцом и Альбертом, как вчера за ужином. Чего не скажешь обо мне! Весь вечер я ловила на себе нескромные взгляды Альберта. Он не стеснялся на меня смотреть, хотя мы почти не общались. У меня возникло такое чувство, что я сижу за столом голая. Я старалась не привлекать к себе внимания и, в целом, у меня это получилось. Спустя небольшой промежуток времени мне удалось покинуть застолье. Я сразу же поднялась к себе и закрыла дверь спальни на замок. Посетители мне здесь больше не нужны! Слава Богу, в этот вечер их и не было.

Я рисовала до поздней ночи. Странная картина получалась: пожилая женщина сидя молилась, а в дверях деревенского дома показался мужской силуэт. Удивительно, но мне захотелось изобразить в руках мужчины оружие. Он определённо пришёл её убить. Жутко! Я была недовольна своей работой, но не в смысле техники нанесения, тут всё было безупречно, меня волновал сюжет! Обычно я не рисую ничего, связанного с насилием! Только за последние дни это уже вторая работа, которая отражает явную жестокость. Если честно, меня это не радовало и вызывало противоречивые чувства. С одной стороны, я должна признать, что картина получилась интересная, хорошо проработанная, но, с другой стороны, заложенный в неё смысл меня пугал. Почему моё подсознание выдаёт такие образы?

На следующее утро, когда я была на кухне, вошёл отец и попросил меня после завтрака зайти к нему в кабинет. В последние дни я пользовалась популярностью в своей семье! Это что-то новое, такое повышенное внимание к моей персоне! Обычно папа меня не замечает, общаясь со мной только по необходимости.

Я приоткрыла дверь в кабинет и тихо спросила:

– Можно?

Отец сидел за своим столом и просматривал какие-то бумаги. На мой взгляд, домашний кабинет отца мрачный – оформлен в тёмных тонах. Массивный деревянный стол, напротив него стоят два кожаных кресла для посетителей, в противоположном углу – кожаный диван коричневого цвета. Дополняет обстановку кабинета панорамное окно во всю стену, с видом на бассейн во дворе. Боковым зрением я сразу же заметила брата с сестрой. Они бегали вокруг бассейна и стреляли друг в друга из водных пистолетов.

– Да, присаживайся.

Я молча села в кресло. Взгляд отца был холодным, впрочем, как и всегда, когда он общался со мной.

– Италию придётся отменить. Сегодня же сдай билеты.

– Что? Почему? – на меня словно вылили ушат холодной воды!

Я два года упрашивала отца разрешить мне отправиться на отдых в Италию с Лизой. Прошлым летом он не разрешил, но пообещал, что после окончания университета я смогу поехать. Я учу итальянский язык уже два с половиной года и давно мечтаю побывать в Италии. У меня буквально навязчивая идея насчёт этой страны. Эта моя мечта!

Лиза – моя подруга. Мы дружим с двенадцати лет, с тех самых пор, как я переехала жить в коттедж в Подмосковье. Лиза с родителями живёт по соседству. Наши родители хорошо знакомы. Мы с Лизой вместе учимся в МГУ. Когда она поступила в университет, родители купили ей квартиру в Москве, чтобы удобнее было добираться на учёбу. В прошлом году Лиза уже отдыхала в Италии и провела там целый месяц. Мы запланировали совместную поездку на это лето ещё осенью. Отец был не против, даже дал денег на визу и билеты. Последний год я усиленно учила язык, также занялась оформлением визы. Я хотела провести там какое-то время: попутешествовать по стране, познакомиться с искусством и архитектурой, посетить музеи.

Недавно Лизе пришлось изменить свои планы. Ей предложили хорошую работу в Москве. Поэтому она улетает в Италию сразу после выпускного вечера и через три недели вернётся в столицу, чтобы приступить к работе. Я же собиралась туда лететь после дня рождения брата и сестры. Планировала пробыть там гораздо дольше. Мы с Лизой планировали провести вместе в Италии одну неделю. Она хотела познакомить меня со своими итальянскими друзьями и помочь мне немного освоиться, прежде чем вернётся в Москву.

Но, судя по всему, у моего отца поменялись планы. И это привело меня в отчаяние. Всё внутри кричало от разочарования!

– Потому что я так сказал! Этого разве недостаточно?

Несмотря на внешнее безразличие отца к моей персоне, он довольно сильно опекает меня, требуя беспрекословного выполнения его распоряжений. Его решения никогда не обсуждаются и не оспариваются. Он всегда был строг со мной. Чем старше я становилась, тем сильнее это проявлялось. Во всяком случае, так мне казалось.

Папа никогда не разрешал мне ночевать у подруги, ездить отдыхать, и я даже ни разу не была в ночном клубе. После учёбы – сразу домой! Несколько лет назад отец довольно жёстко сказал мне, чтобы я нигде не шаталась. Именно так он тогда и выразился: «Не хватало ещё, чтобы моя дочь шаталась, где попало и с кем попало!»

С моей же стороны всегда было и есть стопроцентное послушание.

– Пап, в чём дело? Почему я не могу поехать?

Отец откинулся на спинку кресла и шумно вздохнул:

– Я хочу, чтобы ты оставалась в Москве. У тебя сегодня выпускной?

– Да.

– Альберт заберёт тебя вечером из ресторана. Оставь мне адрес.

– Зачем? Мы же договаривались, что я останусь ночевать у Лизы в её квартире. И причём здесь Альберт?

– Моя дочь всегда ночует дома! Это правило никто не отменял! Даже выпускной его не отменяет! Альберт заберёт тебя и привезёт домой. Почему он? Потому что именно он – тот мужчина, на которого тебе стоит обратить внимание. Это понятно?

– Альберт? – я в шоке! – Да он старше меня лет на пятнадцать, не меньше! Что ты имеешь в виду под фразой «Обратить внимание»?

– Алиса! Ради Бога, ты же не маленькая!

От слов отца по моей спине побежал холодок:

– Я не понимаю! – мой голос стал срываться.

Отец всегда был со мной строг и высокомерен, а сейчас это особенно чувствовалось.

– За Альбертом лучшие девушки Москвы бегают. Каждая незамужняя женщина желает заполучить его себе, а ему понравилась ты. Его намерения по отношению к тебе очень серьёзные. Так что будь добра…

Я не выдержала, перебила отца:

– Но он мне даже не нравится! Я не хочу!

Отец никогда так себя со мной не вёл. Я могла ожидать от него чего угодно, но только не этого.

– Не нравится?! – отец разозлился и заговорил гораздо громче. – Я скажу тебе, что мне тоже не нравилось! Мне не нравилось стать отцом в двадцать семь лет! Мне не нравилось воспитывать тебя в одиночку, в то время, когда твоя мать бросила нас ради своих танцев! Я тоже этого не хотел!

Впервые в жизни разговор зашёл о маме. Никогда раньше он не рассказывал о ней. Совершенно ничего! От переизбытка эмоций на моих серо-голубых глазах навернулись слёзы. Отец был вне себя, и его гнев было уже не остановить. Он явно не планировал это говорить. Эти слова вырвались с его уст!

– Папа, пожалуйста, умоляю, расскажи мне о ней. Прошу тебя, это так важно для меня.

Отец замолчал, видимо, обдумывая, стоит ли быть откровенным. Встал с кресла. За картиной, висевшей на стене позади него, находился сейф. Отец открыл его, достал листок и протянул мне. Записка была написана на листке, вырванном из телефонной книги:

«Валера, прости! Я не создана быть матерью. Не могу, просто не могу! Позаботься о ней, ведь она и твоя дочь.

С любовью, Алиса!»

Я прочла раз, потом снова и снова. Слёзы стекали по щекам, а душа разрывалась от боли.

– Она бросила нас, – голос отца стал значительно тише. Он опёрся головой о руку и продолжил говорить: – На следующее утро после того, как вас выписали из роддома. Я проснулся в пять утра от твоего плача, но Алисы дома уже не было. Она ушла, оставив эту записку.

На мгновение он посмотрел мне в глаза, а потом отвёл взгляд в сторону. Казалось, он погрузился в прошлое.

– Да, я назвал тебя её именем. Наверное, надеялся – дурак! Ты похожа на неё, как две капли воды! Всё: фигура, лицо, волосы – ты полная копия своей матери, за исключением характера. Каждый день я смотрю на тебя и вижу её, – отец замолчал, его взгляд стал задумчивым и печальным.

Он никогда не говорил со мной так откровенно. Я увидела его боль, и мне стало его искренне жаль. Но я хотела знать всё! Впервые в жизни я решила не отступать и расспросить о своей матери.

– Почему она так поступила?

И тут папа удивил меня. Он начал рассказывать историю с того момента, как они познакомились.

– Алиса была помешана на танцах, горела этим, мечтала стать известной. Она родом из маленького городка. Приехала учиться, но вступительные экзамены провалила. Только домой не вернулась, осталась в столице. Алису взяли в танцевальную группу. Надо признать, она действительно потрясающе танцевала. Мы с ней познакомились на одном мероприятии, на котором она выступала со своим коллективом. Меня тогда только назначили на руководящую должность. Алиса сразу привлекла моё внимание. Наш роман был стремительным. В том, что ты моя дочь, нет никаких сомнений, – он откинулся на спинку кресла и продолжил: – Твоя мать была невинна. Да, она была легкомысленной кокеткой, но в неверности обвинить её не могу. Беременность стала для нас обоих неожиданностью. Конечно, я не снимаю с себя ответственности, я был старше и опытнее. Так что несмотря на то, что женитьба не входила в мои планы, я всё же сделал ей предложение. Мы стали жить вместе, но так и не поженились. Алиса с ума сходила от перспективы стать матерью в девятнадцать лет. От мысли, что придётся бросить сцену, она впадала в депрессию. Алиса продолжала ходить на репетиции и выступала почти всю беременность. Мы часто из-за этого ругались! Она постоянно ограничивала себя в еде, чтобы не набрать лишний вес, живота не было заметно месяцев до семи. Я боялся, что с ребёнком что-то случится. Даже когда Алиса уже перестала выступать, она всё равно посещала репетиции. Твоя мать была одержима сценой, мечтала гастролировать, прославиться. Жила в каких-то детских фантазиях! По сути, она и была ребёнком – ей едва исполнилось девятнадцать, когда ты родилась. Я был готов к тому, что будет нелегко, но то, что она просто сбежит, стало для меня полной неожиданностью.

Папа замолчал, но после небольшой паузы продолжил:

– Наши чувства, то невероятное притяжение… Всё было действительно очень серьёзно для нас обоих. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я. Но! Она всё же предпочла нас бросить. Рано утром я проснулся от твоего плача. Ты была голодной. Алиса не кормила тебя грудью, чтобы не испортить её – ещё в роддоме отказалась от кормления. Я встал и подошёл к тебе, думал, она на кухне готовит бутылочку. Но её уже не было в квартире! Я не сразу понял, что произошло, потом увидел записку на столе. Видимо она ушла ночью – я спал, не слышал. Я не знал, что с тобой делать! Мне нужно было работать. Я занимал руководящую должность и был вынужден часто задерживаться на работе. Хорошо хоть соседка согласилась за тобой присмотреть. Уже позже я нашёл тебе няню. Поначалу я думал, Алиса вернётся сама, но спустя пару дней стал искать её. Хотел уговорить её вернуться. Но выяснил только то, что она уехала на гастроли со своей группой. Она всё спланировала заранее, знала, что уйдёт, готовила документы на выезд из страны. Мы не были женаты, она тянула с этим, говорила, что хочет нормальную свадьбу после рождения ребёнка. Скорее всего, Алиса знала, что так поступит, и совсем не собиралась бросать свои танцы. В последний месяц перед родами она была сама не своя: пребывала в постоянной депрессии, часто плакала, говорила, что ей страшно, что не хочет так легко отказываться от своей мечты. Я не воспринимал её слова всерьёз, думал, это так, капризы беременной женщины, и надеялся, что вскоре всё пройдёт. Кроме того, я вынужден был постоянно работать, мне было не до её психов. Я буквально зашивался, спал всего по три-четыре часа в сутки. Параллельно открыл свой бизнес, хотел заработать как можно больше денег, чтобы она ни в чём не нуждалась. Через полтора года после исчезновения твоей матери я случайно встретил её подругу, которая танцевала вместе с ней в коллективе. Она рассказала мне, что Алису пригласили танцевать в какую-то французскую группу. Алиса уехала в Париж и работает там. Я надеялся, что, возможно, со временем она всё же вернётся. Но время шло…, – отец тяжело вздохнул, посмотрел на свои руки, лежащие на столе, и тихо продолжил: – Когда тебе было одиннадцать лет, я летал в командировку в Берлин. Там случайно встретил одного парня, который раньше танцевал с твоей матерью. Он знал о наших отношениях, видел много раз нас вместе, мы были неплохо знакомы. Так вот, он рассказал мне, что предложение о работе во Франции поступило и ему. Они вместе с Алисой перешли работать в другой коллектив. Через четыре месяца после переезда в Париж Алиса попала под машину. Она возвращалась домой поздно ночью после выступления. Пьяный водитель сбил её насмерть. Французским друзьям удалось похоронить её на кладбище Монмартр. Он рассказал, где находится её могила. Я был там! Тяжелее всего было узнать…, – он замолчал и снова глубоко вздохнул. На лице отца отражалась боль потери. И для меня стало понятно, что именно с тех пор печаль поселилась в его душе навсегда. – Твоя мать собиралась вернуться в Москву, как только закончится годовой контракт. Алиса боялась вернуться к нам, но хотела этого! Очень хотела! Она часто говорила ему об этом…

Отец взглянул на меня, и наши глаза встретились. Я сидела, боясь даже шелохнуться, слёзы бесшумно скатывались по щекам. Неожиданно интонация его голоса поменялась: из задумчивой и расслабленной превратилась в жёсткую и властную. Вернулся его прежний облик, который был мне так привычен, – холодный и строгий для меня.

– Так что не говори мне, Алиса, что тебе что-то не нравится и ты чего-то не хочешь! Я сделал для тебя немало, хотя мог бы и не делать. Будь добра и ты хоть раз в жизни сделать что-то для меня. Я не собираюсь объяснять тебе мотивы своего поведения! Скажу одно, я очень обязан Альберту. И потом, это хорошая партия для тебя. Он старомоден, хочет скорее жениться, и ты привлекла его внимание. Если он не изменит своего намерения, ты с ним будешь, как за каменной стеной. С ним будешь, как сыр в масле кататься. Лучшего мужа для такой, как ты, и желать нельзя!

– Такой, как я? Что со мной не так, папа?

– Алиса, ты и сама знаешь! Тут ты полная противоположность своей матери! Уж она-то за словом в карман не лезла! Ты же – бесхребетная, тебя затопчет и обидит любой, кому не лень! По крайней мере, Альберт не даст тебя в обиду, и я могу быть спокоен за твоё будущее. Он – успешный бизнесмен, хорошо обеспечен, привлекателен. Чего ещё можно желать?

Я закрыла лицо ладонями и заплакала. Отцу было наплевать на мои слёзы. Он закричал:

– Ради Бога, Алиса! Можно подумать, я выдаю тебя замуж за подзаборного алкаша!

Отец встал с кресла, подошёл к панорамному окну, повернулся ко мне спиной и засунул руки в карманы брюк. Пару минут он молчал, смотрел на бассейн во дворе. Мой отец довольно высокий и крупный мужчина, всегда гладко выбрит и аккуратно подстрижен. На его висках уже появилась первая седина, но в целом он весьма привлекательный мужчина для своего возраста.

Спустя небольшую паузу он сухо заговорил:

– Моё решение окончательное! Обсуждению не подлежит! Если ты хоть немного уважаешь меня и тебе не безразлична твоя семья, ты сделаешь то, что я сказал. Дальше всё будет зависеть от Альберта. Как он захочет, так и будет! Это понятно? – он повернулся и посмотрел мне в глаза.

Я молча кивнула. Сказать мне было нечего. Я никогда не спорила с отцом и сегодня сделать этого не смогла!

После тяжёлого разговора я отправилась к себе в комнату. Нужно было готовиться к выпускному вечеру, приводить себя в порядок, но я никак не могла найти в себе сил. Теперь я знаю, кем была моя мама, как её звали, и я даже знаю, как она выглядела. Мы похожи! Возможно, это и есть истинная причина того, почему отец так строго ко мне относится. Я напоминаю ему о ней! Он любил её – в этом сомнений нет! Скорее всего, до сих пор любит! То, как он рассказывал о ней, как изменилось выражение его лица и каким глубоким и грустным стал его взгляд, говорит о том, что чувства отца не умерли вместе с моей матерью. Он по-прежнему держит её в своём сердце!

В реальность меня вернул телефонный звонок. Это была Лиза. Я не стала с ней долго разговаривать и решила пока что не рассказывать о разговоре с отцом.

Наверное, я надеялась, что всё изменится: Альберт потеряет ко мне интерес, или, возможно, отец поменяет своё решение. Только с того дня для меня всё безвозвратно изменилось!

Весь день прошёл, как в тумане. Ближе к полуночи Альберт приехал за мной в ресторан, где мы отмечали окончание учёбы. Конечно, Лиза была удивлена появлением незнакомого мужчины. Когда я пошла за своей сумочкой, она увязалась следом.

– Алиса, кто это?

– Друг отца, – я старалась ответить безразлично, хотя внутри всё бушевало.

Сказать, что Лиза была удивлена, это не сказать вообще ничего.

– Отца?! Почему он приехал за тобой? Разве ты не останешься у меня?

Папа никогда не разрешал мне ночевать вне дома. Даже у Лизы я ни разу не оставалась. Но до появления Альберта папа всё же сделал исключение и одобрил мою ночёвку у Лизы после выпускного вечера. Подруга думала, что я останусь у неё. О произошедших изменениях я не сказала ей заранее, так как знала, что последует множество вопросов, а я не была готова на них отвечать.

– Нет! Сегодня отец запретил. Лиза, пожалуйста, давай отложим этот допрос. Завтра я расскажу тебе всё, обещаю. Он смотрит на нас, неудобно.

Лиза обернулась и увидела ожидавшего меня у входа в ресторан Альберта. Он не слышал нашего разговора, но глаз с меня не сводил.

– Да, он смотрит на тебя. Слушай, а он очень даже привлекательный мужчина, хотя и старше нас. Лет на десять или больше?

– Не знаю. Я пойду. Пока.

– Жду звонка от тебя завтра утром, со всеми подробностями. Имей в виду, что я не отстану от тебя, пока ты всё мне не расскажешь, – она обняла меня, и мы попрощались.

Альберт проводил меня до своей машины, он даже открыл переднюю дверь, чтобы я села. Ну надо же, какая галантность! Я чувствовала себя очень неловко. Наверное, так я себя никогда ещё не ощущала. О чём мы будем говорить? Как себя с ним вести?

Альберт сел за руль, быстро развернул машину и выехал на основную дорогу. Пару минут мы ехали молча. Он был сосредоточен на дороге. Потом тихо спросил:

– Хорошо отдохнула? – его вопрос вырвал меня из размышлений.

Я подумала: могло быть и лучше, не появись в моей жизни ты!

– Да, – я смотрела в окно и ответила на его вопрос, даже не повернув головы.

– Ты не против, если мы заедем куда-нибудь перекусить? Я ещё не ужинал, – он повернулся и посмотрел на меня. Его вопрос был чисто риторический.

– Хорошо.

Через несколько минут мы подъехали к ресторану. Нас встретила элегантная девушка-хостес с длинной толстой косой цвета соломы и проводила к «его любимому столику». Она знала Альберта по имени и отчеству. Очевидно, он здесь постоянный клиент. По их короткому разговору я поняла, что он забронировал столик заранее. Не успели мы сесть, как к нам подошёл худощавый и очень высокий официант. Альберт сразу сделал заказ. Я же от еды отказалась, сказав, что не голодна.

– Алиса, ты так напряжена! Наверное, в твоей милой головке кружится множество вопросов?

Какая проницательность. Я не успела ничего ответить. Подошёл официант, поставил передо мной бокал красного вина и минеральную воду для Альберта. Я не заказывала вино, но слышала, как Альберт его заказал. Тогда я подумала, что он заказал его себе.

– Выпей, это хорошее вино. Я бы составил тебе компанию, но я никогда не пью за рулём, – он протянул бокал с водой к моему бокалу с вином. – Ну что, поздравляю тебя с официальным окончанием университета.

Мы чокнулись бокалами.

– Спасибо.

Мне было неловко даже смотреть на него, но Альберта, похоже, абсолютно ничего не смущало. Он вёл себя уверенно и свободно.

Мне кажется, что такого человека вряд ли вообще что-то может смутить. И кстати, вынуждена согласиться с Лизой: он действительно привлекательный мужчина. Альберт был одет в белую рубашку и серые брюки, цвет ремня сочетался с цветом обуви и ремешка на часах, которые однозначно стоили ему не одну сотню евро, а может, и не одну тысячу. Должна отметить, что у Альберта безупречный вкус в одежде. Только меня это абсолютно не трогало. Сама мысль о том, что между нами может что-то быть, приводила меня в ужас. Альберт откинулся на спинку кресла и, глядя на меня в упор, продолжил:

– Не буду ходить вокруг да около, я этого не люблю. Знаю, что отец уже поговорил с тобой и сообщил о моих намерениях.

Он сделал паузу, явно ожидая, что я как-то это прокомментирую. Я кивнула, не отрывая взгляда от бокала с вином и не выпуская его из рук, словно это последнее вино в моей жизни. Мне просто необходимо было чем-то занять руки.

– А намерения мои по отношению к тебе достаточно серьёзные. Я собираюсь на тебе жениться, и чем быстрее, тем лучше. Думаю, следующая суббота подойдёт.

Я моментально кинула на него свой вопросительно-удивительный взгляд. Мои глаза округлились и, наверное, увеличились в размере. Я ожидала, что они вот-вот вывалятся из моих орбит и упадут в бокал с вином.

Альберт, несомненно, не мог не заметить моей реакции. Уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке. Видимо, его совсем не волновал тот факт, что наши желания не совпадают, скорее, его это даже забавляло. После разговора с отцом я предполагала такой исход событий, но, конечно, не ожидала, что свадьба будет так скоро. Уже на следующей неделе?! Я думала, он будет ухаживать за мной, мы будем куда-то вместе ходить – узнавать друг друга. Но я его явно недооценила!

– Почему? Я хочу сказать, зачем так скоро? Разве вы не хотели бы узнать меня лучше? Как же чувства и всё такое?

Он засмеялся, обнажив свои белоснежные ровные зубы, сделал глоток воды и ответил:

– Алиса, я очень хорошо разбираюсь в людях и уже знаю о тебе всё, что необходимо на данном этапе. Остальное узнаю в процессе, и ты тоже. Не будем забегать вперёд. Так будет даже интереснее. По поводу чувств скажу, что мне уже вполне достаточно того, что я тебя хочу, а я не привык себе в чём-либо отказывать.

От его откровенности и пристального взгляда по моей спине пробежал холодок. Улыбка сошла с лица Альберта. Теперь он смотрел на меня хищным взглядом, от которого мне хотелось залезть под стол. А как же мои чувства, они не в счёт? Я-то его не хочу – у меня по отношению к нему всё пусто!

– Вас не смущает тот факт, что наши желания не совпадают?

Он снова усмехнулся:

– Во-первых, не нужно обращаться ко мне на «вы». Мне только пару месяцев назад исполнилось сорок. Я ещё не настолько стар для тебя, чтобы ты обращалась ко мне на «вы». Во-вторых, нет, не смущает, абсолютно нет!

– Это очень странно, вам, то есть тебе, не кажется? – я словно осмелела, а может, разозлилась?

Я старалась держаться уверенно, хотя внутри всё трепетало от волнения, даже ладони вспотели. Не припомню такого состояния в своей жизни.

– Это ещё мягко сказано! – его взгляд стал задумчивым и серьёзным.

Образовалась пауза.

Официант принёс еду: Альберту – стейк с молодым картофелем и овощной салат, а мне – ванильное мороженое. Я его не заказывала, но у Альберта, видимо, было на мой счёт другое мнение. Он даже сегодня решал за меня, что я буду пить и есть. Хотя я в самом начале сказала, что не голодна.

Мы приступили к еде. Я даже не поднимала на него своих глаз, но чётко ощущала на себе его пристальный взгляд, буквально прожигающий меня. Я ела мороженое и, кажется, даже не чувствовала его вкуса. Альберт заказал себе зелёный чай. Его принесли очень быстро. Сделав пару глотков, он продолжил разговор:

– Надеюсь, у тебя на завтра нет никаких планов?

– Нет.

– Отлично! Проведём день вместе. Я хотел бы показать тебе свой дом, который в скором времени станет и твоим. И нам нужно будет кое-что купить.

– Что именно?

– Кольца, свадебное платье и всё, что необходимо невесте. Я хочу выбрать всё сам.

Мои брови приподнялись от удивления. Разве жених выбирает платье для невесты? Да мы ещё даже заявление не подали!

– Платье?

– Да. Свадьба будет скромной, гостей немного. В понедельник нам надо заехать в ЗАГС, это простая формальность, я уже обо всём договорился. Нам нужно заполнить какое-то заявление, что-то вроде того, – он небрежно махнул рукой.

Формальность? О чём ещё я не знаю?!

Я тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла. Я поняла: всё, это конец! Он всё продумал, обо всём договорился, всё решил! Даже платье выберет сам! Интересно, чем именно обязан ему мой отец? Может ли хоть что-то изменить решение Альберта жениться на мне?

Альберт расплатился кредитной картой, и мы поехали домой. В машине мы почти не говорили. Он сказал, что заедет за мной завтра ближе к полудню.

Я проплакала почти всю ночь! У меня не было возможности выразить свои эмоции в течение дня, теперь же я могла это сделать. Слова отца стояли в ушах:

«Ты же – бесхребетная, тебя затопчет и обидит любой, кому не лень! По крайней мере, Альберт не даст тебя в обиду, и я могу быть спокоен за твоё будущее».

Я пыталась уговорить себя смириться и принять всё, как есть. Альберт хорош собой, успешен, богат – возможно, со временем я смогу к нему привыкнуть и полюблю его. Кто знает, ведь и такое бывает. Или же он потеряет ко мне интерес – и мы разведёмся. А что – тоже вариант.

Когда утром я спустилась на кухню, оказалось, что завтракать я буду не одна. Помощница по дому сказала, что папа просил меня присоединиться к ним за столом. Как только я вошла в столовую, увидела Альберта. Он сразу же мне улыбнулся. Они с отцом уже пили кофе. Следом за мной вбежали дети, которых Люда привела завтракать. Прямо идеальная семья! Почему Альберт приехал гораздо раньше обещанного времени? Решил составить нам компанию за завтраком?! Во время завтрака я не проронила ни слова, но это от меня и не требовалось. Всё общение в основном происходило между Альбертом и отцом. Милана с Мишей стали баловаться за столом, и Люда их выпроводила. Вслед за ними удалилась и я под предлогом, что мне нужно собираться, чтобы можно было ехать.

Я как раз красила губы блеском, когда ко мне в комнату вошла Милана. Она бесцеремонно плюхнулась на мою кровать.

– Это правда?

– Ты о чем?

– Мама сказала, что в субботу вы с Альбертом поженитесь!

– Похоже на то, – я не поворачивалась к ней и смотрела на сестру в зеркало.

На её лице отразилась недовольная гримаса.

– Разве он не стар для тебя? Сколько ему лет? Пятьдесят? Б-эээ…! – и она скорчила лицо, будто её сейчас стошнит.

– Вообще-то сорок, – я повернулась к ней.

– Ты что, его любишь? Вы же только познакомились! Или ты знала его раньше? – она подпёрла рукой голову.

– Не знала. Мне нужно идти, он ждёт меня.

Я направилась к двери, но Милана не сдавалась:

– Ты не ответила на вопрос!

Я остановилась и повернулась к ней. Мы всегда были очень близки, и я не могла ей лгать. В этом не было никакого смысла.

– Нет, я его не люблю.

– Тогда почему вы женитесь?

– Спроси об этом отца, – я взяла сумочку и вышла из комнаты.

На моих глазах навернулись слёзы, но мне удалось их сдержать.

Не успела я сделать и пары шагов к лестнице, как зазвонил мой телефон. Это была Лиза. Я совсем о ней забыла! Милана пронеслась мимо меня вниз по лестнице, и я услышала, как она заговорила с Людой внизу. Я вернулась в комнату и ответила Лизе.

– Да, привет.

– Ты обещала позвонить, забыла?

– Прости. Правда вылетело из головы.

– Ничего. Я всё равно только что проснулась. «Будка» болит страшно: такого похмелья у меня ещё не было! Чёрт! Ещё собираться надо – я не все вещи сложила в чемодан. Домой только в пять утра попала.

– Короче, хорошо провела время!

– Да. Жаль, что ты так рано уехала, было очень весело. Алиса, почему отец прислал за тобой этого мужика?

Я вздохнула и села на кровать.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Начни с начала.

– У отца с Альбертом какие-то свои дела. В общем, отец хочет, чтобы мы поженились.

– Ого! Не хило так! А ты?

– В субботу будет свадьба. И моя поездка в Италию, как сама понимаешь, отменяется.

Как только я это сказала, Лиза издала такой звук, который невозможно даже повторить.

– АЛИСА! Это прикол такой, да?

– Нет! Это моя жестокая реальность!

– Он тебе нравится? Вы что, уже встречались? Почему ты мне не рассказывала? Ничего не понимаю! – в трубку посыпались вопросы-претензии.

– Отвечаю: нет, нет и нет! Это сложно объяснить.

– Так попробуй! Господи! Как болит голова. Ну, давай, я слушаю.

– Я не могу отказаться.

– Что за ерунда? Конечно можешь!

Несомненно, Лизе сложно это понять. Её воспитали совсем по-другому. Она выросла в очень обеспеченной семье, не зная отказа ни в чём. У неё позитивные и демократичные родители, есть младший брат. Она свободна как ветер! У неё своя квартира в Москве. За последние шесть лет она поменяла машину уже в третий раз. Папочка регулярно кредитку пополняет. Почти вся её одежда куплена за границей, она там часто бывает. Но мы очень хорошо дружим! Разница в воспитании и деньгах никогда не была для нас преградой в общении. Тем не менее она довольно часто задаёт мне неудобные вопросы: почему в моей семье так ко мне относятся и как так получилось, что я белая ворона? У меня нет для неё ответов, я их сама не знаю! Я не успела ничего ей возразить – в комнату вошла Люда.

– Алиса! Отлично! Она тут сидит и болтает. Альберт тебя ждёт!

– Я сейчас.

Люда тут же вышла и прикрыла за собой дверь.

– Лиз, прости сейчас никак не поговорить. Мне нужно идти.

– Валяй! Ты хоть помнишь, что я сегодня улетаю?

– Конечно.

– Позвоню тебе, как устроюсь. Тони нам такую программу развлечений придумал, спать будет некогда.

– Так у тебя всё-таки с ним что-то есть?

– Да нет же! В миллионный раз повторяю тебе, мы просто друзья. Он классный итальянский парень, весёлый и добрый, но просто друг.

– Придётся поверить тебе на слово, проверить я всё равно не смогу.

– Да, жаль, что ты не едешь. Тебе бы понравилось в Италии. С твоим увлечением искусством там реально есть на что посмотреть.

– Может, в следующей жизни… – мой голос дрогнул, и к глазам подступили слёзы.

За всю свою жизнь я не много о чём мечтала, но о поездке в Италию действительно мечтала. Я даже выучила итальянский язык и вполне неплохо на нем разговариваю.

– Мне пора, счастливо долететь!

Лиза заметила, как изменилась интонация моего голоса, и не стала ни о чём больше спрашивать.

– О’кей! Пока! Я позвоню тебе завтра или послезавтра.

Всё происходило как будто не со мной! В дорогущем свадебном салоне Альберт выбрал мне платье и всё, что полагается невесте. Продавщицы бегали перед ним на задних лапках и готовы были облизывать ему пятки. Мне же хотелось провалиться сквозь землю. Стоимость платья ошеломляет! Я попыталась намекнуть Альберту, что это очень дорого, но он даже не стал меня слушать. Интересный момент: когда я примеряла платье, мне показалось, что я его уже где-то видела. Может, в каком-то модном журнале или Интернете? Странная картинка мелькнула перед глазами, но я быстро от неё отмахнулась.

После покупки платья мы отправились в ювелирный салон. Там я вообще потеряла дар речи. Он купил нам обручальные кольца, бриллиантовое колье и серёжки к свадебному платью. Даже страшно представить, какую сумму он за сегодня потратил. Не представляю, сколько он зарабатывает, раз так легко расстаётся с такими деньгами!

Кстати, чем он вообще занимается? Я ведь ничего о нём не знаю! После совершённых покупок мы поехали в ресторан. Потом он предложил посмотреть его дом. Я отказалась, сославшись на то, что очень устала. Альберт не стал настаивать и отвёз меня домой.

Меня мучили противоречивые чувства. Почему именно я привлекла его внимание? Мы с ним такие разные! Многие московские девушки продали бы душу дьяволу, чтобы заполучить такого супруга, но только не я. Он не нужен мне даже с его деньжищами! Я чувствовала себя словно рабыня перед продажей. Хозяин выбрал меня и везёт к себе на плантацию. Дикость какая-то! Наверное, я должна быть рада такой щедрости, но, к сожалению, не могу заставить себя порадоваться покупкам. Альберт всегда внимателен и вежлив со мной, даже дверь в машине открывает. Может, всё же я смогу хоть что-то почувствовать к нему и спустя какое-то время буду ещё благодарна отцу за то, что он выдал меня замуж, и счастлива от того, что Альберт обратил на меня своё пристальное внимание? Только надежда на это и придавала мне силы держать себя в руках. Всё будет хорошо, обязательно должно быть!

На следующий день утром Альберт заехал за мной, и мы поехали в ЗАГС. По дороге я всё же отважилась задать некоторые вопросы:

– Чем ты занимаешься? В смысле, кем работаешь?

Он усмехнулся, отвлёкся от дороги, взглянув на меня.

– Разными делами. Скажем так, я тот, кто решает проблемы людей или создаёт им таковые. Это зависит от того, кто платит! К чему забивать такую милую головку?! Я обещаю, ты никогда ни в чём не будешь нуждаться! У тебя будет всё самое лучшее. И тебе не нужно будет работать.

– Но я хотела бы работать.

– Этот вопрос не подлежит обсуждению! Моя жена не будет работать. Я хорошо зарабатываю, в этом нет необходимости.

Он уже решил за меня?!

– Тогда чем, по-твоему, должна будет заниматься твоя жена, в то время когда ты будешь хорошо зарабатывать?

– Ждать меня дома.

– Не очень-то заманчивая перспектива сидеть взаперти, – я отвернулась и посмотрела в окно.

– Ты привыкнешь.

– Да уж. А разве у меня есть выбор? – это я произнесла уже почти шёпотом, и скорее для себя. Он услышал меня, но ничего не ответил.

Милая женщина средних лет пригласила нас в свой кабинет и попросила заполнить заявления. Затем быстро их просмотрела:

– Алиса, желаете оставить свою девичью фамилию?

– Да!

Альберт сразу повернулся в мою сторону. Его взгляд изменился, стал жёстче. Моё решение ему явно это не понравилось. Мне пришлось объясниться:

– Альберт, если ты не возражаешь, конечно. Смена фамилии повлечёт за собой замену документов: паспорт, права, полис и другие, а так не хочется всем этим заниматься. Разве важно, какая у меня будет фамилия?

Женщина не могла не заметить перемены в настроении моего жениха и решила прийти мне на помощь. Она улыбнулась и кинула мне «спасательный круг»:

– Умно, Алиса! Действительно, разве фамилия делает брак счастливым и крепким? Понимаю. Кому вообще хочется толкаться в очередях, меняя все эти бумажки?!

Не дожидаясь возражений жениха, она продолжила:

– Так, посмотрим, что у нас со временем регистрации. Учитывая, что всё уже расписано, я мало что могу вам предложить. Есть два окошка: в девять утра и четырнадцать часов. Что выбираете?

– В два часа подойдёт, – голос Альберта был жёстким, он даже не посмотрел на меня. Чувствовалось его явное раздражение.

Да, а мой будущий муж не любит, когда кто-то принимает решения без него.

В этот момент у меня промелькнула довольно странная мысль: это мой ответ тебе, Альберт! Раз мне нельзя работать, то и фамилию свою оставь при себе!

На самом деле, я просто не видела необходимости в смене фамилии и машинально заполнила эту графу в заявлении, посчитав, что так будет удобнее. И всё, никаких подводных камней в моих действиях не было! Наверное, если бы я любила Альберта, то непременно захотела бы взять его фамилию, но на данный момент, к сожалению, во мне не зародилось даже малейшей симпатии к этому, по сути, постороннему для меня мужчине.

Когда мы ехали в ресторан обедать, он нарушил затянувшуюся тишину:

– Это было в первый и в последний раз! Все решения, абсолютно все в нашей семье буду принимать я, и только я! Ты должна была заранее это со мной обсудить. Надеюсь, такое больше не повторится! Спишем на твою неопытность.

– О чём ты? – хотя я, конечно, поняла, что он имеет в виду.

Он повернулся и пронзил меня испепеляющим взглядом. Строго произнёс:

– Алиса, не играй со мной!

По моей спине побежал холодок, ладони стали влажными, а внизу живота появилось чувство от страха. Таким я Альберта ещё не видела. Даже представить себе не могла, что такая мелочь может так его разозлить. Какая разница, какая у меня будет фамилия, разве это действительно важно? Удивительно, его не волнует тот факт, что я его не люблю и выхожу за него замуж не по своей воле, но то, что я решила оставить свою фамилию его сильно задело. Я просто кивнула, ответить мне было нечего. Но спустя пару минут всё же, решила прояснить ситуацию.

– Извини, я не знала, что для тебя это настолько важно. Просто даже не подумала об этом.

– Оставим всё как есть. Фамилия действительно не важна. Хочешь свою фамилию – оставь её. Важно то, что ты приняла это решение, не обсудив со мной. Это больше не должно повториться! Я никогда не повторяю дважды! Понятно?

От слов Альберта стало неловко, раньше он не показывал себя с такой жёсткой стороны. И я осознала, что совершенно не знаю своего будущего супруга. Боже, да я даже не знаю, какая у него фамилия, когда день его рождения, кто его родственники! Кто мой будущий муж на самом деле? Какой он человек? Вообще ничего!

Во время обеда мы почти не говорили. После ресторана Альберт отвёз меня домой, по дороге сообщив мне, что до субботы мы не увидимся. Эта новость меня порадовала: мне нужно было время осмыслить происходящее.

Не успела я войти в свою комнату, как ко мне зашла Люда.

– Ну что?

– Что? – я была не в настроении с ней говорить.

– Ой, да ладно, Алиса! Выкладывай давай! Вчера ничего даже не показала! Что вы купили? Где платье?

Вчера я весь вечер провела в своей комнате. Люда с отцом и детьми были в гостях, и мы не виделись. Я слышала, когда они вернулись, но из комнаты не вышла.

– Висит в гардеробной.

Она пошла туда, а через минуту послышались восхищенные возгласы.

– Боже мой! Даже страшно представить, сколько оно стоит! А это что? Алиса? Только ты могла бросить пакет с украшениями так небрежно. Господи! Какая красота! Это бриллианты! Ты хоть знаешь об этом?

– Догадалась!

Я села на кровать и наблюдала за мачехой через дверной проём между комнатой и гардеробной. Она рассматривала покупки с искренним восторгом. На самом деле она неплохая, просто всегда была на своей волне. По сути, ей было наплевать на моё присутствие в их с отцом жизни, но она никогда меня не обижала, скорее, просто не замечала или делала вид, что не замечает. Она всегда очень прямолинейна, из тех людей, кто за словом в карман не полезет. Когда я подросла, мы стали больше общаться, но тем для беседы было немного. В основном она пытается перекинуть на меня детей, когда нет няни: отвези, привези, проверь уроки. Люда часто меняет нянь, так как недовольна их работой. На лето вообще никого не наняла.

Она продолжала рассматривать покупки и стала говорить, даже не смотря в мою сторону.

– Знаешь, когда твой отец сказал мне, что собирается выдать тебя замуж за Альберта, я была в шоке. Не скрою, мне это не понравилось. Но сейчас я понимаю, так даже лучше, – она повернулась ко мне и искренне заявила: – Где ещё ты нашла бы такого мужика? Таких самцов женить на себе непросто, уж поверь мне! А тут он сам свалился на блюдечке с золотой каёмочкой.

Она засмеялась, застёгивая моё колье на своей изящной шее:

– Ну как? Прелесть! Хорошо, что Альберт нежадный. Если бы он был жлобом, такое колье и платье точно не купил бы!

Я вздохнула и прислонилась к спинке кровати:

– Разве это самое главное в браке?

Люда повернулась ко мне и стала снимать колье:

– А разве нет? – она громко засмеялась. – Шучу, конечно! Алиса, ты такая ещё зелёная. Ну ничего, жизнь это поправит. Да, я чего зашла-то к тебе. Присмотри за детьми, они собираются в бассейне купаться. Я поеду в салон, договорюсь со своим мастером насчёт твоей причёски, и надо ещё что-то с твоими ногтями сделать.

– А что не так с моими ногтями? – я посмотрела на свои пальцы.

– Маникюр, Алиса! И педикюр, конечно! Думаю, для невесты френч идеально подойдёт. В пятницу сделаем. А причёску и макияж мастер сделает тебе в субботу у нас дома. Во сколько регистрация?

– В два.

– О, просто отлично! Хорошо, что не рано утром. Всё, я поехала, мне некогда. Дети на тебе!

Позже я перебралась к бассейну. Брат с сестрой плескались и бесились, а я переписывалась в мессенджере с Лизой. Она расстроилась, что не сможет попасть на мою свадьбу. Я вообще не пригласила никого из своих друзей – не возникло такого желания. Мысленно я постоянно возвращалась к нашему разговору с Альбертом. Сдержанный внешне мужчина показал своё истинное лицо! Странно, что такая мелочь, как смена фамилии, вывела его из равновесия.

Всю неделю я провела дома с братом и сестрой, за исключением пятницы. Почти весь день я пробыла в салоне красоты. Люда записала меня, наверное, на все возможные процедуры. Мне делали разные маски на лицо и волосы, маникюр и педикюр, эпиляцию и массаж с маслами. Кошмар какой-то!

## Глава 3

В субботу я распрощалась со своей свободой и мечтами о светлом будущем. Всю неделю до свадьбы я почти не видела отца, разве что только мельком. На свадьбе он был мрачнее тучи и явно избегал смотреть мне в глаза. Конечно, он делал вид, что всё хорошо, но от меня ему было не скрыть своих эмоций. Что так папа? Ты чем-то недоволен? Что такого сделал для тебя Альберт, что ты с такой лёгкостью отдал ему свою паршивую и никчёмную дочь? Ах, нет, не так: БЕСХРЕБЕТНУЮ! Я тоже старалась не смотреть в его сторону. Гостей было немного: парочка депутатов с жёнами, бизнесмены в сопровождении представительниц прекрасного пола, в общем, непростой люд, конечно. Мне показалось странным, что не было никаких родственников Альберта, – присутствовали только знакомые! Почему? У него что, вообще нет родственников?

Всё проходило довольно спокойно и организованно – распорядитель свадьбы чётко за этим следила. После регистрации мы сразу отправились в ресторан. Никто не кричал «горько», и не было никаких конкурсов, которые обычно проводят на свадьбах. Поцелуй Альберта я успела получить только во время регистрации, и он был довольно скромным – лёгкое прикосновение к губам. В ресторане мы не целовались и танцевали всего три медленных танца за весь вечер.

Мы покинули ресторан не поздно, оставив гостей праздновать нашу свадьбу, но уже без нас. Водитель повёз нас в дом Альберта. Мои вещи уже были там – утром их забрали по поручению Альберта. Мы сидели на заднем сиденье и всю дорогу молчали. Когда мы подъехали к его дому, моё сердце было готово выпрыгнуть из груди, и не шикарный и большой особняк Альберта был этому причиной. Причина заключалась в том, что я до безумия боялась брачной ночи!

Войдя в дом, Альберт взял меня за руку и повёл на второй этаж. Он по-прежнему ничего не говорил, и это нервировало ещё сильнее. Как только мы вошли в просторную спальню, он включил торшер, стоящий у входа, и его тусклый свет осветил шикарную обстановку комнаты. Но рассматривать её у меня возможности не было.

Альберт подошёл ко мне вплотную, посмотрел прямо в глаза. Его взгляд изменился: стал глубоким и каким-то серьёзным, а лицо – напряжённым. Затем он впился своими губами в мою нижнюю губу, но это был не нежный поцелуй, а скорее – укус, жёсткий и достаточно болезненный. Резко отстранившись от меня, он скомандовал, да, именно скомандовал, а не попросил:

– Ложись на кровать!

Я подошла к кровати и хотела снять туфли.

– Нет! Туфли оставь! Ничего не снимай! На середину кровати!

Как только я положила голову на подушку, он снял пиджак, свои туфли, носки, подошёл ближе, выдвинул ящик тумбочки и достал наручники. Настоящие металлические наручники, как у полицейских! По моей спине пробежал холодок, а внизу живота поселился страх. Забравшись на кровать рядом со мной, он снова скомандовал:

– Руки наверх!

– Альберт, это так необходимо? – мой голос дрогнул.

Его жёсткие команды и ледяной взгляд меня пугали. Передо мной появился совсем другой Альберт:

– Руки!

Я послушно подняла руки над головой. Сначала он надел наручник на одно моё запястье, потом, протянув цепочку между металлических прутьев, застегнул второй на другой руке. Я оказалась прикованной к изголовью кровати!

– Отлично!

Альберт разместился между моих ног, стоя на коленях, и, совершенно неожиданно для меня, замахнулся и очень, очень сильно ударил меня по лицу. Это была безумно болезненная пощёчина! Я вскрикнула, и из моих глаз моментально хлынули слёзы, но это его не остановило. Что происходит? Я попала в другое измерение?

– Альберт!

Он повторил удар. Затем начал грубо целовать меня в губы и шею, и это скорее были засосы, а не поцелуи. Его действия причиняли боль, и я даже почувствовала вкус крови во рту. Резким движением сильных рук Альберт дёрнул за корсет платья, и оно затрещало по швам, но не разорвалось. Повторив свои действия, он всё же разорвал корсет так, что оголилась моя грудь.

– Альберт, прекрати! Господи! Что ты делаешь?

Я пыталась вырваться, дёргая руками и извиваясь под ним, но его вес удерживал меня, а наручники не оставляли шанса на побег.

– Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя! Я мечтал об этом с того самого дня, как увидел тебя впервые. Алиса! Ты возбуждаешь меня до безумия! – Альберт стал болезненно сжимать мою грудь, целовать её своими жёсткими поцелуями.

Сквозь слёзы я умоляла его прекратить, но он будто озверел. Мои мольбы только сильнее распаляли и заводили Альберта.

– Прекрати, прошу тебя! Остановись! – я зарыдала, не в силах сдерживать эмоции.

Никогда ещё в своей жизни я не испытывала такого ужаса! Я не могла поверить в происходящее. Мне казалось – это сон. Только это был кошмар наяву! Альберт быстро поднял юбку пышного платья, и там что-то порвалось. Затем резким движением руки он рванул мои кружевные трусики. Когда Альберт расстегнул ширинку, я закричала, как сумасшедшая, умоляя его остановиться.

– Можешь кричать сколько угодно, все равно тебя никто не услышит, детка!

Альберт наклонился и снова болезненно поцеловал меня в губы. Я пыталась отвернуться, но он не дал мне этого сделать: захватил мой подбородок своей огромной ладонью и сжал его с такой силой, что казалось, он сломает мне челюсть. Затем вновь стал терзать мои губы. Отстранившись, он вытащил свой огромный член из ширинки и резким движением вошёл в меня. Меня словно на кол посадили! Адская боль пронзила всю мою промежность и низ живота – и я взвыла, но Альберт не останавливался, а лишь наращивал темп. В Альберта словно дьявол вселился, и я уже не узнавала этого человека! Да и был ли он человеком?

– Смотри на меня, глаза не закрывай! Я хочу видеть твой страх!

Мой жалобный крик пронзил воздух. Как вообще такое возможно вытерпеть?!

Альберт был несказанно доволен. Прошептал мне на ухо:

– Как тесно! Детка, я знал, что с тобой будет хорошо, но что настолько… Моя Алиса! Я надеялся, что ты невинна. Малышка, ты меня осчастливила!

Альберт снова стал мучить мои губы болезненными поцелуями, не прекращая двигаться и разнося по моему телу сумасшедшую боль. Меня как будто распороли между ног, разрезали живьём. Мне в жизни не было так больно! Я буквально захлёбывалась от слёз, в горле встал ком – казалось, мне больше нечем дышать, и я задохнусь. Альберт ускорил темп – задвигался быстрее, пытаясь войти в меня как можно глубже. Он шептал мне на ухо о том, как ему хорошо и какая я необыкновенная. Мне же хотелось умереть! Когда Альберт наконец кончил, издавая стоны удовольствия, то по-прежнему остался лежать на мне, придавливая своим весом. Потом совершенно неожиданно он стал целовать моё лицо и губы нежными поцелуями – это ввело меня в полное замешательство.

– Прости, Алиса! Прости меня! – Альберт продолжал целовать, иногда прерываясь для ласковых слов. – Детка, знаю, я сделал тебе очень больно. Но меня возбуждает только такой секс! Я не мог предупредить тебя об этом заранее. Но так будет всегда!

Мои рыдания усилились и превратились уже в вытье и истерику. Он потянулся к тумбочке. Взяв ключ от наручников, расстегнул их. Как только Альберт это сделал, я попыталась вырваться, но он не дал мне свободы. Он схватил меня, сам лёг на спину и притянул меня к себе. Крепко обняв, стал гладить меня по волосам и спине – утешать. Мне пришлось положить свою голову ему на грудь.

# Примечания

1

Монмартр – кладбище на севере Парижа в 18-м муниципальном округе.