Марина Царёва
Про бобрёнка Симочку и всю его семью

      Про бобрёнка Симочку и всю его семью

Сказка-повесть

Неспешно бежит небольшая таёжная речка, ласково журча и притягивая к себе лесное зверьё. Кто-то спешит сюда на водопой, а кто-то селится на её берегах, оборудуя себе уютные норки или гнёздышки. Но чей это дом стоит прямо в воде, такой большой, такой крепкий? Да это же хатка бобров, а в ней кто-то громко и недовольно ворчит. Это молоденькая бобриха по имени Соня напустилась на своего рослого старшего братца.

– Перестань же вертеться, Пуша! Места и так мало, а ты такой огромный!

– Я же не виноват, что вырос таким большим! ― возмущается брат. ― Ты просто отодвинься подальше.

– Да некуда двигаться! ― чуть не плачет Соня.

Но тут, разбуженный перепалкой, проснулся папа, уже не молодой, но ещё не старый бобр.

– Хватит ссориться! ― сказал он расстроенно. ― Я замечаю, что от нашей тесноты Сонин характер решительно портится! Пожалуй, я не буду больше здесь тесниться с вами. И, покинув хатку, папа поплыл к прибрежным зарослям, чтобы там соорудить себе из веток и осоки прочный гамак и привольно спать на свежем воздухе.

Только не подумайте, что хатка бобров ― неуютное тесное жильё. Это совсем не так. Просто вода затопила самый просторный первый этаж этого дома. Так бывает, когда приходит весна и река разливается, ведь дом-то стоит на воде. А тут ещё у мамы не так давно родились малыши, отчего папа и переселился в комнату взрослых детей.

Малышам всего лишь три недели от роду, зовут их Сим и Крошка. Если бы они появились на свет чуть позже, то уже не застали бы в хатке старшего брата Пушу. В два года бобры становятся совсем взрослыми и покидают родительский дом, чтобы построить свой собственный. Вот и не возникло бы такой тесноты. Но Пуша, которому как раз исполнилось два года, ещё не ушёл, а малыши уже появились.

Так что семья, с которой мы только что познакомились, на самом деле очень дружная. Да вы легко убедитесь в этом сами, познакомившись поближе с приятными во всех отношениях обитателями речного домика.

Глава 1. Удивительные зубки

Бобрёнка Сима по-настоящему звали Симпатяжкой. Такое имя дала ему мама.

– Посмотри, какой он симпатичный, ― сказала она мужу, глядя с нежностью на только что появившегося малыша, ― назовём его Симпатяжкой!

– Что ж, вполне подходящее детское имя, ― согласился папа, которому на самом деле имя совсем не нравилось, просто он не хотел огорчать жену, возражая ей. Да и трудно представить себе более неудобное для обращения имя, и очень скоро все стали звать новорождённого бобрёнка просто Симом или Симочкой.

Нужно сказать, что мама-бобриха умудрилась обоим сыновьям придумать довольно нелепые имена, которые казались красивыми только ей самой. Так, старшего сына в семье звали Пушей, потому что при его рождении маме показалось, что сынок получился особенно пушистым, и он был назван Пушистиком. Но через два года тот перерос своего отца и стал просто гигантом по бобровым меркам. Имя Пушистик или просто Пуша совсем перестало ему подходить, и молодой бобр как раз сейчас собирался подобрать себе новое имя.

Дело в том, что, повзрослев, все бобры навсегда покидают родительский дом. Они уходят подальше от мест, где проходило их детство, заводят свою семью и никогда больше не видятся со своими родителями, сёстрами и братьями. Вот так у бобров заведено. А раз так, то какой смысл тащить в новую взрослую жизнь смешное детское имя…

А вот старшей Симочкиной сестре имя вполне подходило. Звали её, как мы уже знаем, Соней, и была она ― настоящая соня. Любую свободную минутку лежебока использовала, чтобы вздремнуть хоть немножко, и очень расстраивалась, если ей мешали спать.

Младшую дочку мама назвала Крошечкой, Крошкой: та родилась очень маленькой. Хотя Крошка и Симочка были двойняшки, то есть, появились на свет одновременно ― казалось, что бобрёнок намного старше своей сестрёнки. К тому же Крошечка была очень робкой. Неудивительно, что Сим с самого начала стал командовать малышкой, конечно, когда рядом не было мамы.

Мама же в последнее время стала всё чаще и чаще отлучаться из комнатки, где она жила с малышами после их рождения. Раньше, просыпаясь, Симочка всегда чувствовал рядом тёплый меховой мамин живот. Достаточно было только чуть-чуть потянуться, чтобы подкрепиться вкусным маминым молоком. Теперь же, когда после сна очень хотелось есть, приходилось терпеть и ждать, когда мама вернётся и накормит их. Вот и в этот раз, проснувшись, Симочка обнаружил рядом только сладко сопящую сестрёнку.

– Есть хочется, а мамы опять нет! ― проворчал недовольно бобрёнок, разбудив своим ворчанием сестричку.

Крошка зевнула и промолчала. Она не позволяла себе критиковать маму даже в её отсутствие. Но тут послышалось сопение, возня, и в комнатку малышей ввалился Пуша с охапкой остро пахнущих веточек. Он был мокрым, и веточки были мокрыми. Пуша, еле поворачиваясь в узком для него пространстве, свалил веточки перед бобрятами и тут же ушёл, не говоря ни слова. Не успел Симочка опомниться от неожиданности, как на пороге появилась мама.

«Наконец-то поедим!» ― обрадовался бобрёнок и заёрзал в предвкушении завтрака. Но мама повела себя странно. Она выбрала две ветки из охапки и сунула их детям в лапы.

– Это ивовые веточки, ― сказала мама. ― Теперь, когда у вас выросли зубы, это будет ваша основная еда. Ну, пробуйте, а я скоро приду.

И мама ушла. Крошка, покрутив и понюхав веточку, только собралась попробовать её на вкус, как услышала грозный окрик брата:

– Брось немедленно!

Та от неожиданности выпустила ветку из лап и с удивлением посмотрела на Сима.

– Разве не видишь, нас хотят оставить без молока! ― возмущённо объяснил братец. ― Но если мы откажемся это есть, то у мамы не будет выхода. Понятно?

Крошечка кивнула. Она тоже хотела маминого молочка. Вскоре вернулась мама и увидела, что дети не прикасались к новой еде, и что они вредничают, особенно Симочка. На его мордочке было просто написано: «Ни за что не буду есть эти противные ветки!»

– Так… И можно узнать, почему же вы не послушались меня? ― строго спросила мама.

Крошка не выдержала такого строгого маминого тона, она тут же схватила тоненький прутик и быстро стала его грызть. Симочка бросил презрительный взгляд на трусишку, ещё больше насупился и пробурчал:

– Я хочу молока!

«Не нужно считать меня совсем малышом, который не может добиться своего!» ― думал он при этом.

– У вас уже выросли зубы, пора переходить на твёрдую пищу, ― объяснила мама.

Действительно, зубки у бобрят уже были: крепенькие, блестящие. Конечно, Симочка свои зубки не видел, только чувствовал их, зато у сестрички видел: они были чудесными! И этими чудесными зубками сестрица уже полностью обглодала один прутик и принялась за другой, потолще. На её мордочке было написано удовольствие. От ивовых веточек исходил упоительный запах. Бобрёнку уже и хотелось попробовать эту новую еду, тем более в животе урчало от голода, но он упрямо заявил:

– Это слишком твёрдая еда! Мои зубы могут сломаться!

– Ты бобр! ― внушительно произнесла мама. ― Твои зубы не могут сломаться от мягкого ивового прутика. У бобров необыкновенные зубы! Многие звери хотели бы иметь такие же, но им не повезло.

– Почему необыкновенные? ― заинтересовался Сим.

– Обязательно расскажу, но сначала ты должен поесть. Смотри, Крошечка уже ест взрослую еду, а ты всё хочешь оставаться малышом.

От такого заявления Сим чуть не подскочил. Он немедленно схватил самую толстую ветку и впился в неё своими острыми зубами. Какое это оказалось удовольствие ― грызть! Ивовая веточка была вкусной-превкусной, бобрёнок быстро с ней расправился и тут же схватил другую.

– Ну, вот и замечательно, ― улыбнулась мама. ― А теперь слушайте: весь фокус в том, что наши зубы никогда не изнашиваются, потому что растут всю жизнь. Они очень прочные и всегда молодые, новые и красивые, даже у самых старых бобров! Мы грызём твёрдую древесину, и если бы наши зубы не росли, они бы сточились уже за год, но они растут! И потом ― цвет, это то, что нас очень отличает. Представьте себе, у всех зверей (а их очень много за рекой в лесу) зубы просто белые. ― И мама улыбнулась, показав яркие оранжевые резцы.

– Жалко, что я не могу их увидеть, ― вздохнул Сим, трогая свои удивительные зубы.

– Отчего же, скоро ты сможешь их увидеть. Как только вы научитесь плавать, вы сможете видеть своё отражение в реке. Нужно только немножко подождать.

Глава 2. Плавать, плавать!

Ах, как бобрята хотели научиться плавать! Их неодолимо тянуло к воде, ведь бобры ― водные жители. Но оказалось, что до настоящего плавания они ещё не доросли. Дело в том, что вход в бобровой хатке находится под водой, и выйти из дома можно только, глубоко нырнув. А вот как раз нырнуть-то у малышей пока не получалось. Вода выталкивала их лёгонькие тельца наверх и не позволяла погрузиться в свою толщу. Часами Сим и Крошка, как поплавки, болтались на поверхности водного коридора, мешая тем самым движению взрослых. И если мама была терпелива к детям, когда, вынырнув в коридор, она натыкалась на кого-нибудь из них, то старшие брат с сестрой очень сердились. Особенно раздражался на малышню, вечно торчащую в коридоре, Пуша:

– Что вы тут болтаетесь?! ― кричал он. ― Не умеете плавать, так сидите тихо в своей комнате, не мешайте заниматься делом!

Это было очень обидно.

– Подумаешь, какой деловой Пуша крикуша! ― шёпотом на ушко сестре после каждого такого нагоняя говорил Сим, и они вместе тихонько хихикали. А что им ещё оставалось делать? Возражать было нечего, ведь они и вправду всем мешали.

Перед сном мама рассказывала бобрятам, как замечательно они приспособлены для жизни в воде. От этих рассказов желание плавать у малышей становилось почти нестерпимым.

– Мы бобры! Мы можем задерживать дыхание и находиться под водой очень-очень долго, ― говорила мама с гордостью. ― Многие бы так хотели уметь, но им не дано.

В другой раз она рассказывала про то, что, оказывается, у бобров особенные хвосты.

– Да? ― удивился Симочка, рассматривая свой хвостик-лопаточку. Он казался ему вполне обыкновенным.

– У нас чудесные хвосты, ― подтвердила мама. ― Во время плавания они, помогают нам управлять движением! Это наш руль. Потом вы это сами увидите.

– Больше ни у кого нет таких хвостов? ― спросила Крошка.

– Практически ни у кого. Правда, люди, увидев наши хвосты, научились делать себе что-то похожее. Они называют это веслом. Но люди не в счёт.

– А кто такие люди? ― заинтересовались дети.

– Про людей так быстро не расскажешь. Они очень умные, и потому могут быть очень опасными. Я покажу вам людей издали, когда вы научитесь плавать.

― Но когда же, когда же мы уже сможем нырять? ― чуть не плакал Сим, а Крошка тихо вздыхала.

― Потерпите, и такой день обязательно придёт, ― заверила мама. И действительно, такой день настал. Симочка, как обычно, плюхнулся в воду, привычно ожидая, что зависнет на поверхности, но вдруг почувствовал, что вода перестала выталкивать его. От нового ощущения бобрёнок очень разволновался и, ещё не веря себе, попытался нырнуть и… легко оказался в толще воды. Над ним беспомощно барахталась сестрёнка, она была меньше и нырять по-прежнему не могла. А бобрёнок поплыл. Он плыл, и всё происходило, как рассказывала мама: хвостик был прекрасным

рулём, а прозрачная вода позволяла видеть всё вокруг. Там, в домашнем коридоре, вода была тёплой и тёмной, а здесь, в реке, вода искрилась и сияла.

Какой мир открылся бобрёнку! Симочка и не подозревал, сидя в тесной хатке, что этот мир такой огромный и прекрасный! Мама говорила, что вода не мешает бобрам смотреть, потому что их глаза защищены прозрачной плёнкой. Сейчас Симочка убедился, что его глаза очень хорошо приспособлены к подводной жизни. Он жадно вглядывался в подводный мир, который оказался густо населённым разными существами. Бобрёнок догадывался, что это и есть рыбы, которых мама в своё время подробно описала детям. Они, эти рыбы, сверкающие чешуёй, оказались намного удивительней и красивее, чем бобрёнок представлял их раньше. Они молча таращили на него свои большие глаза, а когда Сим подплывал очень близко, шарахались от него в разные стороны. Бобрёнку было очень весело.

Но тут, проплывая над огромной корягой, он увидел прямо под собой огромное чудище. Чудище сонно шевелилось, с обеих сторон его огромной пасти свисали и мерно покачивались длинные усы.

Тут уж шарахнулся Симочка, он быстро-быстро стал перебирать в воде своими перепончатыми лапками и через несколько секунд всплыл на поверхность. Вынырнув, совсем близко от себя бобрёнок увидел маму и Пушу, глубоко вздохнул и поплыл к своим.

– Мама, ты не рассказывала, что в нашей реке живёт чудовище, я его только что видел! Там, внизу, под корягой, ― старательно скрывая страх, безразличным тоном сказал бобрёнок, как только оказался рядом со своими.

– Что ты, это вовсе не чудовище, это сом, он ― рыба. Нам, бобрам, он не страшен, ― улыбнулась мама, а Пуша фыркнул, но Симочка сделал вид, что не заметил насмешливого фырканья старшего братца.

– Но какой же ты молодец: сам научился плавать! Я очень, очень рада! ― похвалила сына мама, а Пуша добавил:

– Слава богу, перестанешь, наконец, путаться под ногами!

Но сказал он это как-то беззлобно, с улыбкой, так что Симочка не стал обижаться. Не такой был сейчас момент, чтобы обижаться. Прекрасный был момент!

– Видишь, солнце садится, это называется «закат», ― сказала мама. ― Смотри, как красиво оно отражается в реке. Река ― твой большой дом, Симочка! Никто тебе здесь не страшен, не то что на берегу.

Бобрёнок смотрел на заходящее солнце, вдыхал вкусный весенний воздух и чувствовал: какое это счастье быть бобром и жить на реке!

– Теперь Крошечка будет скучать в хатке совсем одна, пока не сможет плавать, ― вздохнула мама. ― Ты уж, сынок, не оставляй её надолго. Взрослым некогда сидеть дома, а ты отправляйся-ка к сестрёнке, тем более вода ещё холодная, можно простыть с непривычки.

И Симочка поплыл назад к хатке. Выныривая в водном коридоре своего дома, он тут же уткнулся прямо в животик барахтающейся там сестрички. «Да, действительно, это может надоесть, ― подумал он, вспоминая недовольные крики старшего брата. ― Пожалуй, зря мы всё время так мешали».

Симочка взахлёб рассказывал Крошке о своём первом приключении на большой реке и не сразу заметил, что она еле сдерживает слёзы. А когда бобрёнок это заметил, то подумал, что, конечно, ему бы не хотелось оказаться на месте сестрёнки. И ему стало очень жалко её. Так жалко, что Сим решил: «Не стану плавать в реке, пока Крошка не потяжелеет!»

– Ты очень добрый, сыночек, ― растрогалась мама, когда Сим объявил о своём решении. ― А ты, доченька, чтобы быстрей подрасти, ешь побольше!

С этого момента Крошка стала есть постоянно. Просыпаясь, она тут же хватала лапкой ветку и начинала грызть, и переставала грызть, только засыпая.

– Милая, когда я говорила, что нужно больше есть, я не имела в виду, что нужно есть постоянно. У тебя может разболеться животик, ― волновалась мама.

Но стремление малышки набрать нужный вес было очень сильным, и она продолжала поглощать веточки в огромном количестве. Тем более рядом маялся братец, который, как она видела, уже и не рад тому, что пообещал без неё не плавать. И, наконец, в тот день, когда Симочке уже было совсем невмоготу терпеть своё добровольное заточение в хатке, Крошечка смогла нырнуть. О, это был один из самых счастливых дней для бобрят! Они плавали там, где хотели, и никому-никому не мешали, потому что река была огромной.

– Замечательно, что вы научились плавать, ― сказала мама. ― Завтра я покажу вам нашу плотину.

– Что это такое? ― спросил Сим.

– Плотина ― самое важное дело в жизни бобров! Завтра увидите, ― сказала мама. ― Только бобры строят плотины! ― значительно добавила она.

Глава 3. Плотина бобров

Плотина ошеломила малышей своей громадностью. Это была длинная, во всю ширину реки стена, сделанная из брёвен, веток, камней, скреплённых илом и глиной. Мама проплыла с детьми вдоль всей плотины, чтоб малыши смогли в полной мере оценить это удивительное сооружение. Вместе с ними присоединился к осмотру плотины и Пуша.

– Неужели это сделали вы с папой вдвоём? ― изумлённо произнёс Симочка, глядя на маму с восхищением.

– Представь себе! Конечно, это огромный труд, ― отвечала мама, довольная произведённым впечатлением. ― Вы бобры и должны научиться строить плотины. А потом, когда вы уйдёте из родного дома, вы должны будете построить свою плотину.

Сим испуганно переглянулся с Крошечкой. «Хорошо, что нам ещё не скоро уходить от родителей», ― подумал бобрёнок.

– А вот Пуша должен будет построить свою плотину уже этим летом, ― продолжала мама, глядя с улыбкой на старшего сына.

Сим с Крошкой тоже посмотрели на Пушу: вид у того был растерянный. Вид этот говорил: «Неужели и вправду я должен буду это сделать?»

– Ничего-ничего, ― подбодрила мама старшего сына, увидев его тревогу. ― Ты бобр, строительная жилка у тебя в крови. И заметьте, ― добавила мама с гордостью, ― только бобры умеют делать плотины, только бобры!

– Многие хотели бы так уметь, да, мама? ― спросила Крошечка.

Но мама в ответ громко рассмеялась:

– Вот уж не думаю, что кто-то мечтает так тяжело работать, как мы, ― сказала она. ― Зато многие с удовольствием пользуются результатами нашего труда. Плотина – польза для всех жителей нашей запруды.

Немного погодя, когда первое ошеломительное впечатление от плотины улеглось в душе Симочки, он вдруг задумался.

– Послушай, Крошка, ― обратился он к сестрёнке, ― а зачем мы строим плотины?

Та с удивлением посмотрела на брата. Видимо, такой вопрос не приходил ей в голову.

– Раз мама говорит, что надо ― значит надо, ― ответила послушная Крошечка.

– Это понятно, что надо, но зачем? ― не мог успокоиться Симочка. ― Пошли, узнаем у мамы.

– Ага! ― сказала мама, обрадовавшись вопросу. ― А я всё жду: спросите или нет? Я отвечу вам так: плотина даёт нам безопасную жизнь. Плывите за мной, я объясню вам всё на месте.

Заинтересованные малыши поплыли за мамой. Через минуту мама вынырнула рядом с ивовыми зарослям, где бобрята уже несколько раз лакомились вкусной осокой и ивовой корой.

– Вот видите, мы можем подплыть к еде, и нам не приходится для этого выходить на берег. А раньше эти заросли были на берегу, чтобы до них добраться, нужно было пройтись по суше. Это довольно опасно. Но мы построили плотину, вода стала задерживаться, разлилась и затопила берег. Это называется «запруда». Очень многим нравится жить в запруде, но создаём её мы бобры!

– Значит, это наша запруда? ― спросил Сим.

– Называется она, действительно, «бобровой», хоть живём здесь не мы одни, ― ответила мама. ― И, конечно, есть ещё много другой пользы от плотины, но мне уже некогда, потом расскажу.

И мама уплыла заниматься своими взрослыми делами. А Сим с Крошкой решили подкрепиться, раз уж оказались рядом с осокой. Но неожиданно прямо перед ними на воду с шумом опустились утки кряквы. Их было трое, и они тут же принялись нырять, выискивая под водой еду. При нырянии у каждой утки передняя часть туловища полностью скрывалась под водой, вверху же оставалась торчать задняя часть с хвостиком и перепончатыми красными лапками. Симу такое поведение уток показалось неуважительным, к тому же кряквы мешали бобрятам подплыть к ивняку и осоке в удобном месте. Поэтому Сим, подплыв чуть ближе к захватчицам, громко крикнул:

– Эй вы, освободите наше место!

Кряквы перестали нырять и с удивлением посмотрели на малышей. Увидев перед собой маленьких бобрят, самая молоденькая утка громко рассмеялась:

– Ах, вот кто тут у нас такой грозный! ― издевательски сказала она и тут же нырнула, показав воинственному Симу хвостик. За ней последовали две остальные. Никто не собирался слушаться бобрёнка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.