# Я говорил, что ты нужна мне?

Эстель Маскейм

Хранить секрет очень непросто. Другого выхода нет – ведь, раскрыв его, ты причинишь боль самым близким людям. Но все тайное становится явным, хотим мы этого или нет. Пройдут ли чувства Иден и Тайлер все посланные испытания? Неужели их любовь и правда на всю жизнь? Или же они ошиблись в своем выборе?

> Посвящается тем,

> кто в меня верил,

> и тем, кто не верил

* * *

Estelle Maskame

Did I Mention I Need You?

(Dimily Trilogy, Book 2)

> Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


> © 2016 by Estelle Maskame

> © Казанская М., перевод на русский язык, 2018

> © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Э“», 2018

## Глава 1

Триста пятьдесят девять дней.

Столько времени я прождала.

Столько дней я пометила крестиком в календаре.

Ровно столько прошло с тех пор, как мы виделись с ним в последний раз.


Облокотившись о свой чемодан, я задумчиво посмотрела в окно. Мало-помалу меня одолевала нервозность от предстоящего путешествия. Подошла Гуччи и плюхнулась рядом. На часах было шесть утра. Минут двадцать я наблюдала за восходом солнца. Оно выплыло из-за горизонта, рассеивая ночную тьму, и проспект разом преобразился. На припаркованных вдоль улицы автомобилях заиграли блики. Вот-вот должен был подъехать Дин.

Я перевела взгляд на огромную немецкую овчарку, развалившуюся у моих ног, нагнулась и почесала ее за ухом. Довольная, та пошла на кухню. В сотый раз перебирая в уме список вещей, которые мне надо было упаковать в дорогу, я уставилась в окно. Пустое дело! Осталось лишь, выкатив чемодан, заново все перепроверить. Расстегнув на нем молнию, я принялась рыться в куче шортиков, конверсов и браслетов.

– Иден, уймись. Уверяю тебя, ты ничего не забыла, – сказала с кухни мама, взглянув на меня поверх разделочного столика.

Я перестала копаться в вещах и посмотрела на нее. Скрестив руки, мама устремила на меня тоскливый взгляд со смесью недоверчивости и недовольства. За последнюю неделю это выражение прочно закрепилось на ее лице.

Вздохнув, я принялась заталкивать вещи в туго набитый чемодан и, застегнув молнию, водрузила его на колесики.

– Просто немножко волнуюсь, – проговорила я, вставая с корточек.

Мне сложно было описать свои чувства. Ну да, вроде бы неспокойно, ведь впереди неизвестность. Триста пятьдесят девять дней – срок долгий, мало ли что поменялось. А вдруг у нас все осталось по-прежнему? От этой мысли мне стало еще страшнее, ведь тогда при встрече чувства нахлынут с новой силой. В том-то весь фокус, когда у вас любовь на расстоянии: ты либо окончательно отдаляешься от человека, либо понимаешь, что не можешь без него больше жить.

Я никак не могла понять, что во мне преобладает: тоска по брату или по любимому. Мне вообще сложно провести между ними границу. Особенно если учесть, что оба в одном флаконе.

– Да не волнуйся ты. Нет никакого повода для переживаний. – Мама зашла в гостиную, следом вприпрыжку влетела Гуччи. Мама прищурилась, бросив взгляд на окно, и уселась на подлокотник дивана. – А когда обещал подъехать Дин?

– Прямо сейчас, – тихо ответила я.

– Надеюсь, вы застрянете в пробке и ты опоздаешь на самолет.

Я стиснула зубы и отвернулась. Мама с самого начала была против моей поездки. Ей казалось, что я только зря потрачу время. У нее каждый день на счету, а тут целых полтора месяца. До моего отъезда в Чикаго оставалось всего ничего, и она с ужасом ждала этой минуты. Можно подумать, мы больше никогда не увидимся!.. Ерунда! Следующее лето я проведу дома, вот экзамены сдам – и приеду.

– Нельзя быть такой пессимисткой.

– Я не пессимистка, – улыбнулась мама. – Это, скорей всего, зависть и эгоизм.

На улице послышался рокот мотора, и даже не глядя в окно, я догадалась: Дин. С тихим урчаньем машина свернула на подъездную аллею. Джек, мамин новый приятель, привык парковать свой джип у самого дома, и мне пришлось тянуться всем корпусом, чтобы хоть что-нибудь рассмотреть позади его автомобиля.

Дверь открылась, Дин вышел из машины. Всем своим обликом он напоминал сомнамбулу, на его лице застыло безжизненное выражение. Ему мой отъезд сильно не по душе. Когда мы вчера разговаривали, он был сух и немногословен, без конца пялился в телефон, а когда я ушла, даже не проводил меня до авто. А ведь раньше всегда провожал. Видимо, как и мама, порядком испереживался.

У меня встал ком в горле. Я попыталась его сглотнуть и, вытащив ручку чемодана, направилась к парадной двери, по пути перехватив беспокойную мамину мину. Пора ехать в аэропорт.

Дин вошел в дом без стука. Так повелось, и он знал, что ему здесь всегда рады. Медленно приоткрыв дверь, он понуро застыл на пороге.

– Здрасьте.

– Здравствуй, Дин, – ответила мама. Ее робкая улыбка раздалась вширь. – Иден готова в дорогу.

Дин не улыбнулся мне как обычно при встрече, а просто посмотрел и вскинул брови, словно желая спросить: «Так и не передумала?»

– Привет, – выдавила я тоненьким нервным голосом. Посмотрела на свой чемодан, перевела взгляд на Дина. – Спасибо, что не пожалел выходного и решил меня проводить.

– Не напоминай, – пробормотал он и нечаянно улыбнулся. На душе сразу стало спокойнее. – Я бы сейчас дрых до полудня.

– Спасибо, ты настоящий друг. – Я подошла к нему и обхватила за шею, уткнулась лицом в его рубашку, а он засмеялся и крепко меня обнял. Задрав кверху лицо, я взглянула на него из-под полуопущенных век. – Нет, правда.

– Ах, – глядя на нас, заумилялась мамуля, и я вспомнила, что она все еще в комнате.

Я кинула на нее упреждающий взгляд и посмотрела на Дина.

– Занавес, дамы и господа. Пора в путь.

– Нет, сначала выслушай меня. – Миг светлой радости прошел, в лице мамы угадывалось неодобрение. Как бы к моему возвращению эта хмурая мина не превратилась в неизменный атрибут ее лица. – Не заходи в метро, не разговаривай с незнакомцами, не вздумай гулять по Бронксу и, пожалуйста, возвращайся домой.

Я закатила глаза. Подобную лекцию я уже слышала пару лет назад, когда уезжала в Калифорнию на воссоединение с отцом. Правда, тогда все предостережения касались главным образом папы.

– Знаю-знаю. Попросту говоря, без глупостей.

– Вот именно, – сказала мама, нахмурившись.

Отпустив руку Дина, я подошла к маме и обняла ее. Обнимашечки – лучший способ заткнуть этот фонтан красноречия. Безотказное средство! Она крепко прижала меня к груди и вздохнула.

– Я буду скучать, – пробормотала я.

– Я тоже, сама знаешь, – сказала мама и отстранилась. Бросив взгляд на настенные часы, мягко подтолкнула меня навстречу Дину. – Отправляйтесь. Не хочу, чтобы ты опоздала на самолет.

– Да, пора трогаться, – подхватил Дин. Распахнув дверь, он выкатил за порог чемодан и помедлил в дверях. Может, решил, что мама захочет кинуть вдогонку еще парочку бесполезных напутствий?.. По счастью, она смолчала.

Я подхватила с дивана рюкзак и вышла на улицу вслед за Дином. Обернулась и напоследок помахала рукой.

– Наверное, увидимся месяца через полтора.

– Не трави душу, – пробормотала мама и поспешно захлопнула дверь.

Я закатила глаза и пошла по газону. Ничего, успокоится. Рано или поздно.

– Ладно, хоть я не единственный, кого ты здесь бросила, – буркнул через плечо Дин, пока мы направлялись к машине.

Зажмурившись, я запустила в волосы ладонь. Дин подошел к багажнику уложить мой чемодан, а я осталась ждать возле двери.

– Не начинай, пожалуйста.

– Так нечестно, – пробормотал он. Мы одновременно залезли в машину. Захлопнув дверь, он в голос застонал. – Неужели тебе обязательно ехать?

– Обязательно, – ответила я, искренне не понимая, чего они так раскипятились. Дин с мамой с самого начала были против моей поездки в Нью-Йорк. Можно подумать, я больше не вернусь. – Обычная поездка.

– Обычная? – Дин насупился, однако покорно завел мотор и, сдав задом, вырулил на улицу. – Ты уезжаешь на шесть недель. Потом вернешься, месяц пробудешь дома, и поминай как звали. Переедешь в Чикаго. У меня останется всего пять недель. Мало.

– Да, но мы за эти пять недель все наверстаем. – Я понимала, что своими рассуждениями делаю только хуже. Этот момент приближался уже давно, и за несколько месяцев у Дина здорово накипело. Короче, мои опасения подтвердились.

– Иден, дело не в этом, – рявкнул он. Непривычно видеть Дина на взводе. Мы вообще редко ссорились, и до сих пор у нас не было серьезных противоречий.

– Ну а в чем тогда?

– А в том, что ты предпочла провести шесть недель не со мной. Ну что там, медом намазано, в Нью-Йорке? Кому он нужен? Полтора месяца!.. Неужели месяца было бы мало?

– Потому что меня пригласили на полтора, – призналась я. Может, шесть недель и долгий срок, но на тот момент, когда мы все обсуждали, мне идея понравилась.

– А нельзя было выбрать что-то среднее? – Дин принялся махать руками, акцентируя сказанное, машина стала вилять. – Ты же могла сказать: да, приеду, только на пару недель. Почему так не сделала?

Я скрестила руки на груди и, отвернувшись, уставилась в окно.

– Ладно, остынь. Вот Рейчел ни слова мне не сказала, отпустила спокойно. Почему тебе обязательно надо все усложнять?

– Потому что Рейчел – твоя подруга, а я – парень. К тому же вы все равно там увидитесь, – выпалил Дин и был совершенно прав. Рейчел и Меган давно собирались туда скататься. Меган подалась в Юту учиться, и с тех пор мы с ней почти не виделись. Девчонки тоже меня приглашали, однако Тайлер пригласил раньше. В общем, я по-любому оказалась бы летом в Нью-Йорке. Мне, конечно, понятно, почему Дин так обиделся. Он остался за бортом, в то время как мы всей компашкой, включая меня, Рейчел, Меган и Тайлера, встретимся в большом славном городе.

Вздохнув, Дин примолк. Так мы и ехали, не проронив ни слова, пока не уперлись в знак «Стоп».

– В общем, рановато ты дала мне понять, что отношения на расстоянии – это полный отстой.

– Ладно, тогда разворачивайся, я никуда не поеду! – рявкнула я, обозлившись. Повернувшись к нему, я вскинула руки в знаке капитуляции. – Ну, счастлив?

– Не счастлив, – ответил он. – Мы едем в аэропорт.

Еще на полчаса воцарилось молчание. Говорить было не о чем, все давным-давно сказано. Дин жутко дулся, а я не знала, чем его отвлечь. Вот так, в натянутой тишине мы добрались до седьмого терминала.

Подрулив к обочине у главного входа в терминал, Дин вырубил зажигание и повернулся ко мне. На часах было почти семь утра.

– Ты могла бы хотя бы звонить… э-э, каждый день?

– Я буду, буду, Дин. – Испустив протяжный вздох, я робко улыбнулась в надежде пронять его своим искренним видом. – Ты просто постарайся не слишком часто обо мне вспоминать.

– Ага, как будто это так просто, – ответил он и снова вздохнул. Вдруг он взглянул на меня, и мне показалось, что в его глазах забрезжил лучик надежды. – Иди сюда.

Обхватив ладонями мое лицо, Дин нежно привлек меня к себе и прильнул к моим губам. Снова воцарились мир и покой, словно мы с ним и не ссорились. Он целовал меня и целовал… Наконец, мне пришлось отстраниться.

– Хочешь, чтобы я пропустила свой рейс? – Я распахнула дверцу, свесив ноги на тротуар.

– Не исключено, – лукаво усмехнулся Дин.

Закатив глаза, я вылезла из машины и закинула рюкзак на плечо. Вытащила из багажника чемодан и подошла к водительской двери. Оконное стекло поползло вниз.

– Куда подбросить, милашка? – с наигранной развязностью проговорил Дин.

Я извлекла из кармана пятидолларовую купюру – ту самую, что ходила у нас по рукам с первого дня знакомства. Бумажка порядком поистрепалась. Удивительно, как она еще держится!

– Деньги за бензин.

Дин с постной физиономией принял из моих рук банкноту, хотя мне было ясно, что недовольство напускное. На его губах блуждала сдержанная улыбка.

– Ты обязана мне бóльшим.

– Я знаю, прости. – Наклонившись к окну, я чмокнула Дина в щеку и, развернувшись, пошла к терминалу. За спиной почти сразу завелся мотор.

В аэропорту Лос-Анджелеса я не была года два. Мне вроде бы и хотелось, чтобы Дин меня проводил, а с другой стороны, долгие проводы – лишние слезы. Ни к чему затягивать. Ему было бы чересчур больно видеть, как я исчезаю за турникетом. В общем, я решила, что как-нибудь справлюсь сама.

В терминале, как водится, была невероятная давка, даже в такой ранний час. Пробираясь в потоке людей, я застолбила свободное местечко и остановилась немного передохнуть. Сняла рюкзак, нашарила в нем телефон и открыла исходящие эсэмэски. Подхватила чемодан и, набирая на ходу сообщение, двинула к стойке регистрации.

«Кажется, лето настало. До скорой встречи».

В адресной строке я указала номер того человека, с которым мечтала увидеться последние триста пятьдесят девять дней.

Номер Тайлера.

## Глава 2

Лишь приземлившись в Международном аэропорту Ньюарк, я вдруг поняла, что это даже еще не Нью-Йорк. Это Нью-Джерси, и народу тьма-тьмущая. Мы взлетели с опозданием в десять минут и приземлились на столько же раньше. Организм настойчиво подсказывал, что сейчас два пополудни и охота обедать, а на часах было уже пять семнадцать.

А значит, с минуты на минуту я встречу его.

С замиранием сердца я стала читать информационные табло над головой. Хорошо бы встать где-нибудь и собраться с мыслями, но меня уже понесло. Не было никаких сил терпеть, хотелось поскорее увидеться. Закинув на плечо рюкзак, я влилась в поток пассажиров, прилетевших моим рейсом, и поспешила к эскалатору. Начала накатывать тошнота, навалились сомнения, а стоило ли вообще приезжать? По-моему, я сваляла порядочного дурака!

Ну еще бы, конечно, сваляла!

Глупо было думать, что, оставшись с ним наедине, я его разлюблю. Напротив, все только усугубится. Ему-то проще. Он наверняка уже забыл про меня и подцепил какую-нибудь красотку с нью-йоркским акцентом. И тут заявляюсь я, идиотка, которая целый год о нем думала. Вот точно, как только его увижу, накатит и захлестнет с головой, как будто и не расставались. На меня уже стало накатывать. Уже начало подводить животик, как было всегда при виде его улыбки, и зачастил пульс, как всегда, когда мы с ним встречались взглядами.

Может, еще не поздно все переиграть?

Волна пассажиров, в которую я затесалась, хлынула на эскалатор. Я немного замешкалась и шагнула в сторону от подвижных ступеней. Может, образуется. В конце концов, я так долго ждала встречи, что теперь уже глупо давать задний ход.

Так или иначе, я прилетела. Настало время увидеться с ним впервые за долгий год.

Вцепившись в лямку рюкзака, я ступила на ленту эскалатора, и сердце в груди отчаянно заколотилось. Наверное, даже людям вокруг слышен этот грохот. Сердце скачет. Как бы не свалиться от эмоциональной перегрузки… Неуклюже ковыляя на негнущихся ногах, я сошла с эскалатора и направилась в зал прибытия.

И стала озираться в поисках транспортера с багажом, а заодно и знакомых зеленых глаз. Вокруг толклись люди, охваченные нерешительностью, искали в толпе своих близких. В вестибюле стояли встречающие с плакатами в руках, всматриваясь в череду сходящих с эскалатора пассажиров. Я пристально вглядывалась в их ряды, выискивая знакомое лицо. Вот, показалось, заметила! Высокий, темноволосый. Мое сердце уже почти екнуло в груди, как вдруг он вытянул из толпы незнакомую женщину и заключил ее в объятия. Обозналась.

Я начала опять сканировать взглядом вестибюль, постепенно продвигаясь в очереди на получение багажа, усилием воли переставляя ноги – они стали ватными. Проходя мимо очереди с плакатами, я то и дело бросала взгляд на толпу, вычитывая фамилии и поражаясь, сколько народу прилетает в Нью-Йорк. Мою недолгую задумчивость прервал особый плакат. Еще бы! Ведь на нем черным маркером было выведено мое имя. Строка запала, буквы вразлет.

А вот и он! Собственной персоной!

Мой Тайлер!

Он загородил плакатом лицо, и только глаза выглядывали над краем бумаги. Едва мы встретились взглядами, в уголках его глаз пролегли смешливые морщинки. Тайлер стоял и улыбался, глядя на меня. И тут на меня нашел неимоверный покой. Куда-то пропала тяжесть в груди, сердце перестало колотиться как бешеное и стучать в висках. Я замерла посреди зала прибытия, и меня накрыл удивительный пофигизм: плевать, что я мешаю людям пройти и они толкаются. Главное, Тайлер здесь. Все встало на места. Как будто и не было трехсот пятидесяти девяти дней с тех пор, как он улыбнулся мне в последний раз той же самой улыбкой.

Он медленно опустил плакат, и я увидела его лицо. Увидела улыбку и подбородок, глаза и приподнятую бровь – и сразу вспомнила все, что в нем обожала. Ноги сами собой понесли меня навстречу. Да так проворно! Я двинулась поперек толпы, не сводя с Тайлера глаз, плавно переходя на бег. Люди начали расступаться. Я подбежала и нырнула в его объятия.

Видимо, он такого не ожидал. Мы попятились, плакат выпал из рук и спланировал под ноги, а Тайлер обхватил меня за талию, и до нас, словно сквозь пелену, донеслось восхищенное «Вау!», как будто мы были парой, общавшейся лишь онлайн, и впервые встретились вживую. Причем кто так думал, отчасти были правы. Мы действительно поддерживали отношения на расстоянии. К тому же мы сводные брат и сестра. На волне эйфории я закрыла на все эти мелочи глаза.

– Боюсь, нас неправильно поймут, – пробормотал Тайлер, уткнувшись мне в щеку. Он посмеивался, пытаясь удержать равновесие. Каждую неделю я слышала его голос по телефону, но теперь все стало совершенно иначе. Приятно было чувствовать, что он рядом.

– Может, опустишь меня? – прошептала я, и он выполнил мое пожелание: крепко обняв меня напоследок, бережно опустил на пол. Только сейчас я подняла на него взгляд, и мы увидели друг друга вблизи. – Привет.

– Привет. – Передернув бровями, Тайлер словно передал мне позитивный заряд, и я моментально расслабилась. Рот сам собой расплылся в улыбке. – Добро пожаловать в Нью-Йорк.

– Точнее, в Нью-Джерси, – поправила я еле слышно, почти шепотом, не сводя с него глаз. Он словно повзрослел года на четыре – такую иллюзию создавала щетина на подбородке. Чтобы не зацикливаться на том, какой он красавчик, я перевела взгляд на его руки, и меня окончательно повело. Его бицепсы стали еще объемнее. Я сглотнула ком в горле и стала разглядывать его брови – от бровей не заводятся.

Иден, ну что за фигня?

– Ладно, в Нью-Джерси, подумаешь, – согласился Тайлер. – Тебе здесь понравится. Боже, как хорошо, что ты приехала.

– Не двигайся. – Отступив на шаг, я задрала голову и с любопытством уставилась на него. Мне показалось или он тянет гласные? – Нью-йоркский акцент?

В задумчивости потерев шею, он пожал плечами.

– Разве что самую малость. Знаешь, как-то само прилипает. Это еще что! Мой сосед, Змей, из Бостона. Радуйся, что я еще «эр» не растягиваю.

– Твой сосед по квартире? – Я попыталась припомнить, о чем мы болтали в течение года. Тайлер рассказывал мне про школу и что случилось крутого, например, как зимой он впервые увидел снег. – Напомни, как его зовут?

– Стивен. Пошли, надо выбираться из толпы.

С этими словами он развернулся к выходу, но я быстренько напомнила, что у меня еще чемодан, и он, рассеянно хлопнув себя по лбу, пошел к транспортеру с багажом. Пока мы миловались да обнимались, толпа успела рассеяться. Через минуту я засекла свой багаж, и мы сразу направились к выходу на парковку. Тайлер играючи катил чемодан, словно тот был совсем невесомый.

Мы вышли на улицу. Поразительно, какая жара! Здесь даже жарче, чем в Санта-Монике, и гораздо жарче, чем в Портленде. Пока я стягивала с себя толстовку да запихивала ее в рюкзак, мы подошли к «ауди» Тайлера. Как ни странно, машина до сих пор была в идеальном состоянии. Я ожидала увидеть тачку, расписанную граффити или хотя бы слегка побитую.

Тайлер распахнул багажник (он находился в передней части машины) и уложил туда чемодан.

– Как мать приняла твой отъезд? – спросил он с плутоватой усмешкой.

Закатив глаза, я уселась в машину. Подождала, пока Тайлер залезет в салон.

– Так себе. Думает, что я сгину тут на чужбине. – Я провела пальцами по кожаной обивке сиденья и принюхалась. В салоне витал запах дров, освежителя воздуха и одеколонаBentley. Как я соскучилась по этому аромату! – Дин тоже не в особом восторге.

Взгляд Тайлера задержался на мне, но только на миг.

– Ну и как у вас в целом, нормально?

– Ну да, – приврала я. Вообще-то после утренней перепалки я понятия не имею, как у нас. Наверное, более-менее. Насколько я знаю Дина, он пофыркает да успокоится. – Все путем. – Краем глаза я посмотрела на Тайлера, чтобы подметить его реакцию – хоть какую-то, любую. Может, он зубы сожмет или прищурится…

– Хорошо, – разворачивая машину, сказал он, порвав в клочья последний лучик надежды. Ну, естественно. А с чего его должны волновать наши отношения с Дином, если он ко мне совершенно остыл? – Как у него дела?

Сглотнув ком в горле, я напустила на себя безразличие. Глупо расстраиваться и переживать.

– Нормально.

Тайлер кивнул, сосредоточившись на дороге; мало-помалу мы продвигались к выезду из аэропорта.

– А как там моя мама? – спросил он с теплотой. – Знаешь, она меня уже достала. Ну сколько можно, одно и то же! Да, стираю. Нет, не спалил. Нет, не вляпался. Пока что…

– Если не считать того случая, когда копы остановили тебя за превышение скорости, – подсказала я, стараясь вести себя как ни в чем не бывало.

Съехав с извилистого серпантина, мы вырулили на трассу, и Тайлер с лукавой усмешкой спросил:

– Меньше знаешь – лучше спишь. А теперь скажи мне: у Джейми знатная телка?

Я уставилась на него, и Тайлер невинно пожал плечами.

– Удивляюсь я вам, парням, – вздохнула я. – Да ничего так. – «Телку» зовут Джен. Мы не часто с ней видимся. Типа я его опозорила перед ней в день знакомства, и больше он мне ее не показывает. Видимо, говорить подруге сводного брата, что он бормочет во сне «Неизбранный путь»[1]– это нарушение кодекса чести. – Кстати, угадай, что у нас недавно случилось под вечер.

– Ну? Колись скорей.

– Чейз спросил маму, можно ли ему привести домой одноклассницу помочь с уроками. Представляешь? Лето на дворе, каникулы! Какие уроки?

– Обыкновенные, – фыркнул Тайлер. – Неплохо загнул для восьмиклассника. Значит, братан переключился с видеоигр на девчонок…

Мои губы расплылись в дразнящую усмешку.

– Охочи до слабого пола, все в старшего.

– Прибью обоих, когда вернемся, – пробормотал Тайлер, не прекращая смеяться. – Присваивают себе мою школьную репутацию!

Мы застряли на трассе и еле тащились. Протянув руку, я опустила солнцезащитный козырек. Солнце палило немилосердно, а самую нужную вещь я, как водится, упаковала среди первых, и теперь мои очки – на дне чемодана.

– Тебе не показалось, что год как-то быстро промчался?

Мы немного проехали в общем потоке и вновь остановились. Тайлер воспользовался заминкой и взглянул на меня. Подумал о чем-то, пожал плечами, посерьезнел.

– Не показалось. Месяц тянулся за два, не жизнь, а трясина. Никак не мог лета дождаться.

– А я думала, у вас тут время летит совсем незаметно, – сказала я. – Ну, все эти турне, путешествия. Где уж тут скучать. – Каждый раз, когда мы созванивались, Тайлер сообщал мне о новых поездках. Они постоянно перемещались по школам и прочим организациям, выступая с лекциями о жестоком обращении с детьми. Он делился своей историей и рассказывал о рукоприкладстве со стороны отца. Сегодня он в Мэне, а завтра в Нью-Джерси. На Нью-Йорк особенно времени и не оставалось. Мне казалось, ему нравится разъездная жизнь.

Он покачал головой и устремил все внимание на дорогу. Поток ожил, мы двинулись.

– Ну да, когда у нас были мероприятия, дни пролетали незаметно, а вот по ночам было невмоготу. Бывало, приду домой, Стивен в компе сидит, домашки до фига. Ну знаешь, месяц позависаешь в Нью-Йорке, а дальше уже и заняться нечем, особенно когда у тебя нет знакомых.

Я впервые услышала от Тайлера, что ему было тоскливо. По телефону он всегда говорил со мной приподнятым голосом и рассказывал, что в Нью-Йорке кайфово, что кофе здесь самый лучший – в общем, полный отпад. Мне даже в голову не приходило, что он не до конца со мной откровенен.

– Если тебе было скучно, зачем ты решил здесь остаться еще на полтора месяца?

На его лице промелькнуло подобие улыбки.

– Потому что ты приехала.

– В каком смы…

– О, кайфовая песня! – воскликнул Тайлер, прервав меня на полуслове. Врубил громкость, выгнул бровь и принялся энергично кивать в такт музыке. – Канье Уэст забацал новый альбом.

– У-гу, – протянула я, не обращая внимания на эту муть.

Мы еще поговорили. По большей части Тайлер о чем-то вещал, я соглашалась. Типа сколько здесь транспорта, какая отличная выдалась погодка и что скоро мы выедем из Нью-Джерси и въедем в Нью-Йорк. Последнее известие, конечно, порадовало. Наконец-то! Жду не дождусь!

Поднявшись на спиральную эстакаду, мы подъехали к будкам оплаты. Тайлер встал в очередь, где принимали наличность, и подрулил к барьеру.

– Никак не пойму, в чем тут фишка с туннелем Линкольна. – Делясь размышлениями, он достал бумажник.

– А что с ним не так?

– В Нью-Джерси ты можешь проехать бесплатно, а за Нью-Йорк нужно платить. – Он покачал головой, зажал в руке деньги и подъехал к кассе. – Ну, типа, логично. Не больно-то хочется ехать в Нью-Джерси. – Я засмеялась, он опустил стекло. Посадка у автомобиля низкая, и Тайлеру пришлось чуть не наполовину высунуться из окна, чтобы дотянуться до будки.

Человек, который принимал деньги, уважительно протянул:

– Крутая тачка, – и поднял перед нами шлагбаум.

Тайлер хвастливо поддал газу, как будто в ответ на лестный комментарий.

– Ты в своем репертуаре, – заметила я.

Он ухмыльнулся безо всякой заносчивости.

– Привычка – вторая натура.

С палящего солнца мы въехали в один из трех тоннелей, залитых теплым оранжевым светом. Когда глаза чуть привыкли, я выглянула в окно. Смотреть особенно было не на что: слева и справа тянулись бетонные стены.

– А где мы находимся?

– Под рекой Гудзон, – ответил Тайлер.

– Ого, круто!.. – Я закусила губу и откинулась в кресле, вдруг полностью осознав тот факт, что в Нью-Йорке мне предстоит провести шесть недель. За последние полчаса я как-то об этом не думала, позабыв, куда мы направляемся. Теперь же при упоминании о знаменитой реке я словно пробудилась, вернувшись к реальности.

– Добро пожаловать в Нью-Йорк, – проговорил Тайлер спустя минуту. Поднял руку и указал куда-то за ветровое стекло.

Поперек стены проходила вертикальная линия. По одну ее сторону было написано «Нью-Джерси», а по другую – «Нью-Йорк». Мы миновали границу штата и оказались в Нью-Йорке.

– Через пару минут будем в Манхэттене, – проинформировал Тайлер. На меня нахлынул шквал эмоций, и я совсем растерялась, а он, догадавшись, с улыбкой добавил: – Если ты еще не валишься от усталости, то попозже можно сходить на Таймс-сквер. Отметим твой первый вечер в городе. Надо обязательно пробежаться по достопримечательностям.

– На Таймс-сквер – с удовольствием, – ответила я ровным тоном, хотя саму так и подмывало завизжать от радости. До сих пор все мои перемещения были связаны с Западным побережьем, а теперь меня мало того что занесло на восток страны, так еще и в Нью-Йорк! Да это прекраснейший город во всех Штатах, ну, может, не считая Лос-Анджелеса. Во всяком случае, все так говорят.

Ладно, скоро узнаем, насколько правдиво их мнение.

## Глава 3

В туннеле забрезжил свет – мы приблизились к выходу. И вот в глаза ударило яркое солнце. Я прищурилась и начала осматриваться по сторонам, чтобы не упустить ни одной драгоценной минуты.

При виде высоток меня понемногу стала охватывать клаустрофобия. Да в сравнении с этим великолепием Санта-Моника – чистое поле посреди Арканзаса. Высокие здания отбрасывали на тротуары желанную тень, защищая машины и пешеходов от палящего солнца. Повсюду царили волнение и деловитость, люди вечно куда-то спешили, опаздывали, словно пытаясь прыгнуть на уходящий поезд. Именно так я себе и представляла Нью-Йорк. Разве что пар не сочился из люков – это, пожалуй, единственное, с чем пережал кинематограф.

– Ух!

– Я тоже так сказал, когда только приехал, – усмехнулся Тайлер, поглядывая на меня краешком глаза. Он аккуратно лавировал среди таксистов и пешеходов. Мы двигались по Сорок второй. – Сумасшедший дом, да?

– Ага, на то он и Нью-Йорк, – согласилась я.

– Швейный квартал, – проинформировал Тайлер. – Держим направление к центру.

Я его не расслышала – слишком поглощена была созерцанием окрестностей: высоченные здания, деревца, высаженные на тротуарах, и множество улиц с односторонним движением.

– У тебя квартира в Верхнем Ист-Сайде[2]?

Я внимательно посмотрела на Тайлера и заметила его довольную ухмылку. Мы замерли у светофора.

– А ты от моей мамули чего-то другого ожидала?

– Нет, – согласилась я. – Вряд ли она предпочла бы Гарлем.

Он цыкнул и шаловливо покачал головой.

– Да ну? Не думал, что ты у нас привержена к стереотипам. Восточный Гарлем – вполне себе годная вещь. Я бы легко там вписался. Хотя, наверное, исключительно благодаря испанскому. Ну и плюс гены.

– Тайлер, ты лишь на четверть испанец. Со стороны и не догадаешься. – Пока мы стояли у светофора, кое-кто из пешеходов, ждавших на углу, чтобы перейти улицу, стал исподтишка щелкать камерой, снимая машину Тайлера.

– Все равно, они есть, и это просто шикарно, – продолжил он. – А все благодаря бабушке Марии. И, пожалуй, отцу.

Я замолчала, слегка удивленная. Не ожидала, что Тайлер с такой легкостью ввинтит в разговор своего отца, словно и не было никакого табу. И зубы не стиснул, и настроение не испортилось. Он ненавязчиво улыбался, указывая куда-то через ветровое стекло.

– Если ты не заметила, прямо по курсу Таймс-сквер.

– Что?

Включился зеленый, Тайлер вдавил педаль газа, и машина пулей рванула за угол, пыхнув облаком выхлопных газов. Наверняка публика на тротуаре осталась под впечатлением.

– Сделаем небольшой круг, – пояснил он, с усмешкой взглянув на меня. – Не надо тебе сюда днем. Дождемся вечера.

– Реально? Ты хочешь сказать, вот он, Таймс-сквер, рукой подать, а ты сматываешься, чтобы я его не увидела? – Скрестив руки на груди, я сердито отвернулась для пущего эффекта, а сама исподтишка попыталась задавить улыбку.

– Таймс-сквер надо смотреть ночью, – заявил Тайлер.

Мы двинулись к северу по Восьмой авеню, мимо гостиниц и ресторанов, магазинов и сотен туристов. Туристов от местных отличить очень просто. Они восторженно пялятся по сторонам и без конца что-то фотографируют.

– Пересекаем Бродвей, – пробормотал Тайлер и тут же вырулил на Пятьдесят седьмую. – В двух кварталах налево – Центральный парк. А справа сейчас покажется «Карнеги-холл».

– Стой! Тормози! – Я отчаянно замахала руками, пытаясь охватить взглядом все сразу и по отдельности. Взглянула налево в надежде увидеть хоть краешек зелени, но парк загораживали два квартала высоток, так что я, обернувшись, кинула взгляд на Бродвей. Он шел не параллельно остальным улицам, а скорее по диагонали и в остальном мало чем отличался от других улиц, что мы проехали. Я попыталась высмотреть впереди «Карнеги-холл», не имея понятия, как он выглядит, и зная только, что он престижный и знаменитый.

– Вон там, – проронил Тайлер, кивнув на здание справа, мимо которого мы как раз проезжали. Я успела задержать на нем взгляд на пару секунд и сразу поняла, что оно отлично вписывается в общий пейзаж. Будь я поклонницей классической музыки, здание привело бы меня в сущий восторг.

– Это оно и есть?

– Ну да.

Мы поехали дальше, взяв курс на восток по Пятьдесят седьмой улице. Пришлось без конца задерживаться на светофорах. Вокруг сплошь магазины, о многих брендах я и не слышала.

Мы опять остановились на светофоре, и я бросила взгляд налево. Центральный парк! Море зелени! Я увидела самый краешек, но и этого было достаточно. Первые впечатления немного поистерлись за те полчаса, что мы катались по Манхэттену, и теперь меня вновь охватил сущий восторг. Больше всего я мечтала побывать в парке. Там, наверное, чудесно побегать.

– Пятая авеню. – Тайлер легонько пихнул меня в руку, видя, что я отвлеклась и не обращаю никакого внимания на роскошные магазины, проносящиеся за стеклом. Шопинг не по моей части.

Наконец, отведя взгляд от деревьев, я спросила:

– Это и есть Центральный парк?

– Ага. – Тайлер расплылся в улыбке.

Зажегся зеленый, и мы стремительно помчались вперед. Я даже не успела взглянуть напоследок на парк. Город такой огромный, в нем можно запросто заблудиться, но Тайлеру не составляло труда ориентироваться. Мы свернули, взяв направление к северу, на Третью авеню. Мне тут же вспомнилась Третья улица в Санта-Монике и наш Променад. Интересно, что Дин замутил на выходных?

– Кстати, почти приехали, – проговорил Тайлер. – Еще кварталов пятнадцать, и будем на месте. Ищи Семьдесят четвертую.

Я выглянула в окно. Шестьдесят первая улица. Впереди раскинулся величественный проспект. Здания, залитые солнечным светом, выглядели белесыми. Я не заметила, как мы подъехали к Семьдесят четвертой, пропустила указатель. Просто Тайлер вдруг вырулил вправо на узкую дорогу с односторонним движением и почти тут же притормозил, втиснувшись на свободный пятачок между «хондой» и джипом.

Я подалась вперед, посмотрела сквозь лобовое стекло и нахмурилась.

– А ты не боишься, что тебя помнут, когда попытаются выехать?

– Нет, они никогда не выезжают, – ответил Тайлер, заглушив мотор. Вынул ключ из замка зажигания, отстегнул ремень безопасности. Я следом. – Это джип одного старикана из соседнего дома, он больше не водит машину. А «сивик» здесь припаркован с начала времен. – У Тайлера было совершенно непроницаемое лицо, и я не поняла, шутит он или нет. Однако спросить не довелось, потому что он тут же скомандовал: – Идем, достанем твои пожитки.

Отворив дверцу, я вышла на улицу.

«Черт побери! – пронеслось в голове. – Я реально в Нью-Йорке!»

Под ногами было полным-полно выплюнутой жвачки, валялся мусор. Ну и пусть, главное – это Манхэттен.

– Ты что, заснула?

Я подняла взгляд. Тайлер выволок из багажника мой чемодан, стараясь не поцарапать им «хонду». Вскинул бровь, вопросительно на меня посмотрел. Я растерянно улыбнулась в ответ и полезла в машину за рюкзаком. Отойдя от машины, взвалила рюкзак на плечо.

– Да так, зазевалась. Это просто нереально.

Вокруг царило деловитое возбуждение: гул моторов, голоса, сигналы клаксонов. До нас все это доносилось как будто сквозь фильтр, превращаясь в шум заднего плана, к которому я надеялась в скором времени привыкнуть. Мне стало понятно, почему у ньюйоркцев такой громкий говор.

– Еще бы, – поддакнул Тайлер и, захлопнув багажник, запер машину на ключ. – Привыкнешь через недельку, даже замечать перестанешь. – Он обошел автомобиль и встал возле меня на тротуаре. Только сейчас я додумалась спросить, где находится его квартира. Он кивком указал на высокое здание через дорогу. Оно возвышалось над всеми домами квартала и стояло на самом углу. Кладка цвета топленого молока, огромные окна в коричневых рамах… Красиво!

– Ага, мамочка постаралась? – Еще бы! Только Элла могла выбрать самое эффектное здание в округе. Интересно, как там внутри? Запрокинув голову, я стала подсчитывать этажи. Их оказалось двадцать. – А ты на каком?

– На двенадцатом. Квартира 1203, – ответил Тайлер с неизменной улыбкой. С момента моего приезда улыбка ни разу не сошла с его губ. – Ну что, заходим?

Я кивнула, и мы направились к стеклянным дверям. Он набрал какие-то цифры на кодовом замке, и дверь с пиканьем отворилась. Подволакивая за ручку чемодан на колесиках, я шла рядом с Тайлером, между делом осматриваясь в подъезде. На стенах ряды почтовых ящиков, рядом – торговые автоматы. Подъехал лифт, и его габариты поразили мое воображение – запросто втиснулись бы человек двадцать. Тайлер встал у одной стены, я – у другой. Между нами зияло пространство, от которого становилось немножечко неуютно. Так и хотелось придвинуться к Тайлеру.

– Змей, наверное, вернулся, – проговорил Тайлер. Лифт тронулся с мягким толчком. – Он пошел гулять с приятелями из универа, но сейчас, скорей всего, уже дома.

– А мне обязательно так его называть? – Я ничего не имела против прозвищ, но «Змей» звучит диковато. Кому вообще хочется, чтобы к нему так обращались? – Может, просто Стивен?

– Хозяин барин. Только имей в виду, ты для него станешь врагом номер один, – отрезал Тайлер и добавил, расплывшись в улыбке: – Привыкнешь со временем. Особенно когда придется орать на всю улицу и на тебя начнут люди оглядываться.

В лифте звякнуло, двери разъехались, и взгляду предстало фойе, выкрашенное все той же подморенной белой краской – видимо, под цвет здания. Тайлер подкатил чемодан к квартире 1203 и остановился.

– Целое утро убил на уборку – хотел к твоему приезду лоск навести, но если Змей уже вернулся, то никаких гарантий, что там первозданная чистота. – С этими словами он запустил руку в задний карман джинсов и выудил оттуда связку ключей. Вид у него стал слегка нервозный.

– Да ладно, подумаешь, – проговорила я, едва сдерживая улыбку. Приятно сознавать, что Тайлер специально прибирался в квартире, чтобы меня впечатлить. Хотя, может, и не для этого.

Щелкнул замок, Тайлер толкнул дверь и отступил на шаг, пропуская меня вперед. Первое, что мне пришло в голову:узнаю руку Эллы!

Взгляду предстала квартира открытой планировки. Бежевый ковер, красные, обитые плюшем диваны, блестящая черная мебель и невероятных размеров телик на стене между двух больших окон с видом на город. Справа две двери, ведущие, видимо, в спальни. Слева кухня. Везде черное, красное, белое. Из обособленной кухни свободно обозревалась гостиная. Разделочные столики и дверцы шкафов были выполнены из белых блестящих панелей. На кухне виднелись две двери. Одна вела, видимо, в прачечную, а другая оказалась закрыта.

– Эй, чувак, это ты? – раздался голос по ту сторону запертой двери. – У нас опять что-то с душем. Вода ледяная, не нагревается.

Я выгнула бровь, услышав явный бостонский говор; в сравнении с этим у Тайлера речь практически не изменилась. Дверь открылась, и из ванной выплыл высокий блондинистый тип, явно не подозревавший, что в доме посторонние. Запустив руку в треники, он неторопливо поправил свои причиндалы. Прошел на кухню.

– Нам что теперь, яйца морозить? Что они там думают, эти бакла… – При виде меня парень осекся. Замер. Медленно вынул руку из штанов. – Ой. – Зловеще взглянул на Тайлера. – Мог бы предупредить.

Тайлер прыснул со смеху, виновато пожав плечами.

– Знакомься, Иден. Это Змей.

– Привет, – поздоровалась я. Вышло как-то неловко, как будто я без спроса сунулась в чужую берлогу. – Кхм… Приятно познакомиться.

– А-а, ну ладно, – сказал Змей, выходя к нам в прихожую. Первое, что я заметила, – у него очень тусклый цвет глаз. Они вроде бы голубые, но такие линялые, что больше тянули на серый. Змей протянул руку для рукопожатия, но я вежливо отстранилась. Он усмехнулся. – Не хочешь здороваться за руку?

– Ну, не особо, – призналась я.

Тайлер кашлянул, переводя взгляд с меня на Стивена и обратно.

– Ладно, народ. Теперь обсудим правила общежития.

– Общежития? – отозвался вдруг Стивен, или Змей, по фиг.

– Отныне с нами живет девушка. Так что в туалете запираемся, – напутствовал Тайлер. – По утрам Иден идет в ванну последняя, она дольше моется.

Я хотела было возразить, но затем поняла, что в этом есть свой резон. Если я буду мыться последней, парни не станут дубасить в дверь и без конца меня торопить.

– Ты не представляешь, как тебе повезло! Мало кому выпадает шанс жить со мной в одной квартире. – Змей горделиво взглянул на меня и вскинул брови. Тайлер уморительно закатил глаза. – В смысле я нереально крут.

Я скорчила рожу.

– А ты всегда такой… э-э…

– Очаровашка? Да. – Он ухмыльнулся и снисходительно потрепал меня по голове. Слава богу, другой рукой. Возвратившись к дивану, он решительно произнес: – Телик мой.

– Не грузись, – пробормотал мне на ухо Тайлер. – Он так прикалывается.

Я особо не обратила внимания на слова Змея. Меня больше тревожило близкое присутствие Тайлера. Он дышал мне в ухо, а я старалась по этому поводу не заводиться, хотя меня пробивала дрожь и подламывались колени. Закусив губу, я направилась на негнущихся ногах к чемодану.

– А куда мне убрать свои вещи?

– В мою комнату, – ответил Тайлер. Схватив чемодан, он поволок его по ковру к ближней комнате справа. Поддав коленом дверь, пропустил меня вперед и поставил чемодан возле огромной двуспальной кровати. Здесь было куда опрятнее, чем у него дома, перед отъездом. Такой же, что и в гостиной, ковер в бежевых тонах, на кровати красное одеяло, рядышком – небольшой черный комод; стены увешаны плакатами Национальной футбольной лиги и Главной лиги бейсбола.

– С каких пор ты заделался фанатом бейсбола? – спросила я.

– Как переехал в Нью-Йорк, так и заделался, – ответил он ухмыльнувшись. Кивнул на кровать: – Распоряжайся. Я буду спать на диване.

– А может, вдвоем? – Боже, само выскочило, я даже подумать не успела.

У Тайлера вдруг померкла улыбка. Он потер шею, пожал плечами. Видно, это было не самое разумное предложение.

– Наверное, я все-таки предпочту диван.

В комнате вдруг стало душно. Захотелось открыть окно и выбраться отсюда. Я предложила-то сдуру, зато Тайлер отказался всерьез, а значит, у нас все кончено.

Я попыталась изобразить, будто ничего не случилось, сделала вид, что спокойно дышу.

– Ну да, глупая мысль. Ты не против, если я вздремну? Очень устала. – Я взглянула на часы. Шесть тридцать вечера. Дома еще половина четвертого, но на меня вдруг навалилась небывалая усталость. Я здорово погорячилась, выбрав утренний рейс.

– Конечно, – произнес Тайлер, попятившись к двери. Готов был сию минуту линять от невменяемой сестры, которая зачем-то попыталась затащить его в постель. – Хочешь, на сегодня отменим Таймс-сквер?

– Нет-нет, ну что ты, – пробормотала я с излишней горячностью. – Я с радостью пойду на Таймс-сквер. Только посплю часок.

– Всего час? – Тайлер с подозрением воззрился на меня. За те два года, что мы были знакомы, одно он уяснил наверняка: я жуткая соня-засоня. Видимо, решил, что меня из пушки не добудишься.

– Час, – убежденно заявила я. – Разбуди меня, если потребуется.

Таймс-сквер подождет.

## Глава 4

Перекатившись на бок, я размяла затекшие руки и стала обшаривать постель в поисках телефона. Кровать нагрелась, простыни липли к телу. Кряхтя, я откинула одеяло, села и попыталась понять, сколько времени. Комнату заливал свет, из гостиной доносился звук включенного телевизора. Я соскользнула с кровати и, приоткрыв дверь, увидела сквозь щелку Тайлера со Змеем. Развалившись на диване, парни смотрели футбол.

Я кашлянула, пытаясь привлечь внимание Тайлера. Он выгнул шею, посмотрел на меня и просветлел лицом. Змей и ухом не повел. Крепко выругался в телик, отхлебнул пива из банки.

– Сколько я провалялась? – спросила я тихим, слегка осипшим голосом.

Тайлер встал, подошел ко мне, и у меня зашлось сердце. Надеюсь, к завтрашнему дню я стану больше думать о деле, и меня не будет колбасить от его взгляда, от его слов, да и вообще от его присутствия.

– Двадцать минут, – проинформировал он.

Я прищурилась. Двадцать минут? Не может быть. Бросила взгляд на часы и поняла, что так и есть. Нет еще и семи вечера.

– А Таймс-сквер по-прежнему в планах?

– А то! Мы пойдем в ресторан – надеюсь, ты проголодалась? – Улыбка померкла на миг; он выгнул бровь, словно ждал каких-нибудь возражений.

– Да, есть хочется, – сказала я. Ранний рейс, разница в часовых поясах. В итоге так вышло, что к семи вечера у меня маковой росинки во рту не было. Ну, если не считать чашки кофе в аэропорту.

– Скажем, через полчасика?

– Без проблем. – Змей сидел, уставившись в телевизор и не обращая на нас никакого внимания. Я мельком взглянула на него, а потом на дверь ванной, кивнула в ту сторону: – Можно?

– Иди и не спрашивай, – улыбнулся Тайлер. – Будь как дома.

И как по команде мы устремились в спальню. У него одежда в шкафу, моя – в чемодане на полу.

– Раз уж это теперь твоя комната, ты потихонечку привыкай, что я временами буду забегать за своим барахлом. Без стука я не войду, разумеется. Так что можешь не волноваться.

Я закатила глаза и, подняв с пола чемодан, с кряхтеньем водрузила его на кровать. Не знаю, что мне надеть. Пришлось расстегивать молнию на чемодане, краем глаза посматривать на Тайлера, что тот выберет из одежды: прогулочное или парадное. Порывшись в шкафу и пошарив в комоде, он выложил на кровать бежевые брюки и темно-синюю джинсовую рубашку.

– Ты в ванну хотела?

– Хм. – Я мельком взглянула на свой чемодан и, почувствовав на себе выжидающий взгляд Тайлера, сглотнула. – Ну да. – Он застыл у окна в ожидании, когда я уйду из комнаты и дам ему спокойно переодеться. Так что, мельком взглянув на свою кипу одежды, я вытащила несколько вариантов и направилась к дверям. – Я ненадолго. Освежусь – и обратно.

– Полотенца в шкафу, на второй полке, – крикнул он вдогонку.

Закрыв за собой дверь, я вышла в гостиную. Змея на диване уже не было, на телеэкране мельтешили бегающие игроки. Я направилась в кухню, и вдруг из-за двери холодильника высунулась голова Змея.

– Хошь пифка?

– Пивка? – переспросила я. Никак не привыкну к его бостонскому произношению.

– Ага, пивка. Ну так да или нет?

– Конечно, – ответила я, протянув руку.

Он вытащил из упаковки бутылку «Короны» и сунул мне в раскрытую ладонь. Хлопнуть бутылочку за приезд еще никому не вредило.

– Стой, дай-ка я тебе открою. – Подцепив со столика открывалку, Змей ловко сковырнул крышку с бутылки. Взял свою, початую, и пригубил. – А я не думал, что ты из тех девушек, кто пьет пиво.

– А я не думала, что ты окажешься таким гостеприимным, – парировала я. Получился шуточный междусобойчик. – Спасибо за угощение.

Он чокнулся о мою бутылку, как бы желая сказать: «На здоровье», – и принялся цедить пиво, а я направилась в ванную с одеждой под мышкой и бутылкой в руке.

– Не хочешь оставить открытой дверь, чтобы был хороший обзор?

Я обернулась и пришпилила его взглядом. Видимо, у нас разные представления о юморе. Оставалось надеяться, что со временем я попривыкну.

– Это вряд ли. – Подтолкнув ногой дверь, я заперлась на замок.

Я довольно быстро разделалась с подготовкой. Голову мыть не стала, наскоро ополоснулась, сняла макияж. Осталось лишь натянуть шмотки. Я не стала заворачивать в полотенце волосы. Залезла в короткую расклешенную юбку, нацепила джинсовую куртку поверх белой майки. Пока собиралась, выцедила почти всю бутылку и с остатками направилась в комнату Тайлера, чтобы отнести пожитки. Когда я вошла, он как раз брызгался одеколоном. Тем самым,Bentley.

– Змей угостил? – спросил он, кивнув на бутылку. На его лице промелькнуло неодобрение, но в целом выражение оставалось бесстрастным.

– Ну да. – Я поставила пиво на прикроватный столик и сунула вещи в чемодан, не потрудившись их аккуратно сложить. Потом разберусь и рассортирую, а пока мне нужна косметичка. Она как раз оказалась под кипой сандалий. Я быстренько осмотрелась в поисках зеркала и заметила миниатюрное зеркальце над комодом, возле которого замер Тайлер. – А можно мне подойти на минутку?

– Конечно. – Посторонившись, он стал внимательно наблюдать, как я кручусь перед зеркалом. – Ты что-то сделала с волосами?

– С волосами? – Я подняла взгляд и уставилась на отражение. – Да, немножечко обесцветилась.

Я принялась шарить в косметичке. Неудобно заставлять Тайлера ждать – мазок туши, чтобы глаза приоткрылись, и все.

Между нами явно что-то не так. Мне вдруг стало неловко. В аэропорту этого не было, по дороге в Манхэттен тоже, а теперь что-то изменилось. Может, это из-за того, что я ляпнула про постель? А может, ему неловко передо мной, потому что он больше не испытывает ко мне ничего предосудительного?

– Готово, – проговорила я и, заставив себя улыбнуться, повернулась. Только сейчас я заметила, что на Тайлере мои любимые коричневые ботинки. Мне всегда нравилось, когда он их надевал. У меня вырвался грустный вздох. Интересно, специально надел?

– Что? – недоуменно спросил он.

– Да так, ничего. – Я прикусила губу, чтобы не покраснеть, и, быстренько нацепив конверсы, сказала: – Все, я готова. Идем.

Мы направились в гостиную: Тайлер впереди, я за ним. Змей по-прежнему стоял у холодильника с непочатой бутылкой. По-моему, уже третьей по счету.

Жара нисколько не спала, на улице царила настоящая душегубка. Издалека доносился транспортный гул, машины гудели на разные голоса. Как ни странно, это действовало успокаивающе. Тайлер молча перешел улицу, я следом. Приблизилась к его «ауди» и застыла в ожидании у пассажирской двери. Ни джип, ни «хонда» действительно не сдвинулись ни на дюйм.

– Мы не поедем, – сообщил Тайлер с улыбкой. В душе забрезжила надежда, что та неловкость в комнате была чем-то временным. – Поедем на метро.

– На метро? – Смутно припомнились мамины наставления: ни под каким предлогом не спускаться в метро. Надо же, я в Нью-Йорке всего три часа, а уже готова нарушить одно из базовых правил. На самом деле у меня всегда была тайная мечта проехаться на метро – чисто на пробу.

– Сядем на шестой маршрут на «Семьдесят седьмой улице». – По-моему, он не понимает, что для меня совершенно нет толку от его объяснений. – Доедем до центра. Сойдем на «Гранд-Централ». Ты же знаешь, что это вокзал, да?

– Тот самый? – Я подстроилась под его шаг, стараясь не отставать, и занялась разглядыванием окрестностей.

– Ну да, – подтвердил Тайлер. – Купим тебе метро-кард.

– Что-что?

Он взглянул на меня, сдержав смешок.

– Боже, ну ты настоящая туристка.

Мы свернули направо, на Лексингтон-авеню. Дома здесь в сравнении с нашим стояли какие-то блеклые, сплошь коричневые да красные. Транспорта не сказать чтобы много, зато на тротуарах было полно прохожих. До станции добрались за пять минут. Я совсем растерялась, куда идти – там восемь входов, по два с каждой стороны.

– А зачем здесь так много лестниц? – обратилась я к Тайлеру.

– Эти четыре – к поездам, идущим вверх по ветке, – объяснил он, указывая на четыре входа с восточной стороны. Затем кивком указал на двери с противоположной стороны. – А те четыре – для тех, что в центр. Нам как раз туда.

Улучив момент, когда в потоке транспорта появился просвет, мы бегом припустили через дорогу. Тайлер подтолкнул меня к ступенькам, ведущим в метро. Сверху помещение смахивало на наркоманский притон. Еще пару пролетов вниз, и уличное освещение пропадало, а электрическое было убавлено до минимума. Если верить ужастикам, пересмотренным мной за всю жизнь, именно здесь я и умру.

Со всех сторон напирали. Кто-то стремился на выход, другие – на вход. Как-то стремно.

– Ты часто туда спускаешься? – спросила я.

– Да практически каждый день, – ответил Тайлер. – Ничего с тобой не случится.

Я застыла на месте, не в силах шелохнуться. Уж лучше пешком дойду до Таймс-сквер, хоть целый день пришлось бы топать.

– А на автобусе никак нельзя? – спросила я, устремив взгляд на его мужественный подбородок.

Иронично подняв взгляд к потолку, Тайлер закатал рукава джинсовой рубашки, схватил меня за руку и поволок к лестнице. Я на автомате перебирала ногами, лишь бы не запнуться и не упасть.

# Примечания

1

Стихотворение Роберта Фроста «The road not taken».

2

Респектабельный район Манхэттена. Расположен между Пятой авеню и берегом пролива Ист-ривер. Тянется с 59-й до 96-й улицы.