7 января

Новые времена именуют собой перемены и не в силах более терзаться душевными страданиями, я набрался смелости завести дневник, чтобы более детально взглянуть на свою проблему. Волею судьбы, сердце моё было пронзено чувством, доселе мне неведомом и от которого я чувствовал себя крайне неловко в первое время: я влюбился. Прежде я мнил себя человеком до крайности прагматичным и помыслить не мог, что снизойду до таких глупостей, как необоснованная привязанность к чужому человеку.

Тогда я только поступил в академию, коим славится наше поселение, и был преисполнен надежд на своё будущее в виде карьеры гениального учёного, открывающего завесу тайн мироздания для всего человечества. Но как я уже упоминал выше, в мои планы вмешалось непредвиденное обстоятельство. Будучи первокурсником, я, хоть человек замкнутый и по натуре одинокий, вынужден был приобщиться к новому для меня коллективу в виде своих коллег по научному призванию, с коими мне предстояло пройти этот нелёгкий путь от беспечного обывателя до искусного специалиста. Контингент был весьма своеобразен: были и легкомысленные студенты, не охваченные тягой научных достижений и неизвестно на что уповающие и ради чего, собственно, живущие.

Были и прямо противоположные тому примеры: люди, всецело поглощённые учебным процессом, подобно мне, готовые принести свою жизнь к алтарю науки. И, разумеется, основу составлял, скажем так, средний класс – нечто среднее между двумя описанными группами – люди, не ставящие учёбу приоритетом жизни, но саму жизнь со всеми её социальными вытекающими. Именно к этой группе примыкала тогда ещё ничем не приметная для меня девушка по имени Элизабет. Ах, Элизабет… Как я мог не замечать её с самого начала учёбы?

Спустя полугода обучения, для лабораторных работ нашей группе нужно было разбиться на пары. Большинство моих однокурсников к этому времени давно сформировали компании по увлечениям и интересам, обретя тем самым себе хоть и не всегда одарённых в плане учёбы, но верных напарников. Как я уже упоминал ранее, я не мог похвастаться особой общительностью, и всегда полагался только на собственные силы, благо мой незаурядный ум и сильная воля давали мне такую возможность, а потому предпочитал или игнорировать предоставленного мне партнёра (из-за чего порой на меня обижались, но бывали и противоположные реакции) или же вообще обходиться в одиночку. Но в тот день всё изменилось.

Именно в тот день подругу Элизабет одолела простуда и она не смогла прийти на занятия, так что Элизабет осталась без напарника для предстоящей работы, коим, по решению преподавателя, предстояло стать мне, ибо я, как обычно, собирался работать в одиночку. Откровенно говоря, поначалу я не очень был рад кампании, но в ходе работы я вынужден был изменить своё мнение. К моему удивлению, мы отлично сработались, и даже более, она была так добра ко мне, так заботлива. Ко мне никто так не относился до этого.

Спустя некоторое время её подруга и выздоровела и всё вернулось на круги своя, или почти всё. Что-то зародилось во мне в тот момент, хотя я сам этого ещё не понимал.

В дальнейшем, неожиданно для себя, я старался сблизится с ней, но с силу своей неопытности, выходило неуклюже, да и то наши разговоры в большинстве своём затрагивали только учёбу. Касательно же учёбы, мне всё сложнее стало концентрироваться на лекциях, мысли же мои теперь занимали сентиментальные грёзы, отнюдь никоим образом не затрагивающие уготованную мне научную карьеру, например, о великом открытии в области физики или же признания собственной теоремы, а может и решения загадок, над которыми лучшие умы человечества бьются десятки лет. Но нет, вовсе нет. То были грёзы о романтике; о случайно пересечённых взглядах, о первых неловких, но нежных касаниях; о долгих прогулках вечером лишь вдвоём и разговорах обо всём на свете. В одночасье мир сократился для меня до одного человека.

Мне было крайне стыдно за содержание моих мыслей, поначалу я даже краснел и смущался, потому как не знал, как относиться к этому, но поделать с собой я ничего не мог. Тогда мне и пришлось признать, что сам себе я более не принадлежу.

Но оставить всё как есть я не могу, просто не могу. У меня не остаётся выбора кроме как действовать, и впервые за многие годы будущее видится мне неясным.

9 января

Праздники закончились. Сегодня был первый день учёбы после выходных, и я снова смог увидеть её. Сердце моё затрепетало как осиновый лист на ветру. Правда завести беседу я не смог, так как она была окружена своими друзьями, по которым соскучилась за время каникул. Я же не вхожу в их число, да и своих друзей у меня нет. Нужно постепенно сближаться с ней, стать для неё сначала хотя бы другом. Непростая задача для такого замкнутого человека как я.

12 января

Прошло уже три 3 дня, но я не сделал ни одной записи. Обычно, когда люди ведут дневник, они делают записи каждый день, но я решил отступить от негласных правил и вести записи только стоящих того событий, как наша сегодняшняя беседа с Элизабет.

Я пришёл в академию рановато, в обычное для себя время: люблю освежить свою память перед предстоящим учебным днём. Неожиданно для себя я встретил Элизабет возле аудитории, одиноко дожидавшуюся лекции. Я поинтересовался у неё, что же вынудило её явиться в столь ранний час, и она рассказала мне что у неё были дела касательно её документов в академии – «бюрократы “сверху” что-то напутали» и потребовалось её присутствие, впрочем, всё закончилось благополучно и гораздо раньше, чем она предполагала.

Я не всегда могу распознать настроение человека, но она явно была рада моей компании, потому как предполагала, что ей придётся провести ожидание в скучном одиночестве. Мы довольно мило пообщались, что было неожиданностью для нас обоих. Вроде бы мелочь, но сегодня я буду засыпать с улыбкой на устах.

21 января

Пока что ничего нового. Несколько раз наши взгляды случайно пересекались во время занятий. Интересно, какая она вне учёбы?

28 января

Она слегка улыбнулась, когда наши взгляды вновь встретились! Или же мне показалось? Я так сильно стражду быть с ней, что уже путаю мечты и реальность. Нужно быть осторожнее, как бы это не переросло в манию. Или я сам себя накручиваю? Я блуждаю в собственных сомнениях…

13 февраля

Мать попросила меня навестить бабушку, проведать, всё ли у неё хорошо и передать сушёные травы, которая она давно попросила вернуть нас (сколько-то её припасов осталось у нас, после того, как она лечила мою мать от гриппа). Дело в том, что она занимается народной медициной и часто помогает больным людям. Она уже исцелила множество людей и всё это лишь при помощи подбора определённых видов растений для каждого конкретного недуга. Как у неё это получается, я ума не приложу. Она говорит, что всё дело в опыте и недюжинных познаниях в ботанике и анатомии, но где она получила эти знания? Она спасала, казалось бы, безнадёжные случаи, когда врачи разводили руками или ставили на больном крест, и при том, учитывая, как развилась медицина со времён молодости бабушки, я так и не смог догадаться, как она делает свои чудеса. В народе её называют знахаркой, кто-то даже называет ведьмой. Всё это бред конечно, даже удивительно, как глубоко порой суеверия пускают свои корни в умы людей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.