Тау Кита
Книга стихов
Олег Паршев

© Олег Паршев, 2018

ISBN 978-5-4490-3487-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

За серебряным краем Луны
(2011—2013)

За серебряным краем Луны

Я иду, не ступая на пролитый смех.

Я печалюсь от клавиш немого кино.

Но всегда быть хорошим и добрым для всех.

Я устал. Мне уже всё равно.

И теперь по горам, по морям, по лесам

Из квадратной и чёрной ночной глубины.

Я всплываю, спешу – время бьёт по глазам —

В те края, где играли мы Вальс Тишины.

Ведь собраться – пустяк. Шорты, кеды, рюкзак.

К чёрту сайты, и галстук, и утренний смог.

Уленшпигель, и Неле, и Ламме Гудзак

Освещают мне путь за пределом дорог.

Я достигну страны, где меня ты ждала.

И сыграем мы снова наш Вальс Тишины,

Там, где спит среди вечных снегов Шангрила

За серебряным краем Луны.

Может, не нужно ждать?

Завтрашний день таился в лучах вечерних зарниц.

За прошлое я ответил сполна.

В небе стыли крики улетающих птиц.

Они выпили лето до дна.

А ты укуталась омофором, и на глаза – вуаль.

У тебя умерла последняя пара зеркал.

В них смотрелся когда-то щеголеватый мистраль.

Но теперь мир стал для них мал.

Может, не нужно ждать,

когда умрут все зеркала и время?

Может,

пора выйти на берег

к пене прибоя?

И, наверное,

нам по пути с теми,

кто остался цел

лишь потому,

что вышел из строя.

В весенний месяц нисан

Ты ступаешь по лотосам,

Не касаясь земли.

А следом за Велесом-Волосом

Плывут твои корабли.

В весенний месяц нисан

Ты привычно встаёшь на крыло.

И летишь навестить Чио-Чио-Сан

На борту её НЛО.

Мои двери выходят на пламя.

Твои окна смотрят в рассвет.

Наша любовь – между нами,

Как нацеленный в грудь арбалет.

Но когда-то нас попросил Лао-Цзы

Позабыть, что такое боль.

И любовь с той поры ведёт боль под уздцы.

Они – как текила и соль.

Так давай же уедем навечно

За правдою в Китеж-град.

Туда не приходит вечер

И там знают, «в чём сила, брат».

И когда с неба хлынет холодная сталь

Мы восстанем из звёздной пыли.

И улетим в предрассветную даль,

Где нас ждут твои корабли.

16 ри

Я шагаю по улице, кутаясь в дао,

Словно ночь – в лоскутные сны одеяла.

Моё солнце – не в небе. Оно у меня внутри.

Жизнь нас жалеет раздвоенным жалом.

И ждёт Брунгильда у двери в Валгаллу…

А до тебя, как и прежде, 16 ри.

В нынешний век я проник нелегалом.

И крою` своё Завтра по новым лекалам.

Моё сердце пускает по небу корабль зари.

Многое было, всяко бывало.

Жизнь на исходе. Осталось за малым.

Но я всё бегу, пока горят фонари.

А судьба нас влечёт на кручи и скалы,

На горы, вершины, на пьедесталы.

И зима на исходе. Вот-вот улетят снегири.

А, значит, пора встать у штурвала,

С головой окунувшись в лоскутное дао…

Ведь до тебя – каких-то 16 ри.

Чайки

С моря ветер, с моря соль.

Все играют чью-то роль…

Чайки смотрят в каплю чая.

Я скучаю

По тебе,

По раздвоенной судьбе,

По непролитым слезам,

По непрошеным глазам,

По всему, во что не верю,

По несбывшимся потерям,

По замкам и по дверям,

По далёким берегам…

(Тем, к которым не доплыл,

И когда-то не открыл…)

Чайки, небо, пароход —

Зашифрованный дресс-код.

Dol-

ce vita…

Боль

Убита.

И увита

Виноградною лозой

Неба ломкой бирюзой.

Боль-

ше неба, выше звёзд

Между нами хрупкий мост…

Море, волны, парус, плот…

Что нас ждёт?..

Цапли

Цапли клюют наше время на ужин…

Как разглядеть тех, кто нам нужен?..

В бисере звёзд…

В каплях чудес?..

Надежды льются, как кофе в постель.

Так играй же скорее

на скрипке, Адель

Нашу роль до конца.

Пока мир не исчез.

Чест-

ное слово,

Мы прогоним метель

И

с рождества до Покрова…

Будет апрель.

И чуть-чуть…

У крыльца…

как капель…

Что-то из «Chess»…

Цапли клюют нашу память в обед…

Медью сияет и метью спешит мой брегет.

Как нам научится прощать?..

Ты вместе со мной,

Но я строю свой плот.

А ты над землёй

И улыбчивый первый пилот

Приглашает

тебя танцевать…

Пока мир не исчез.

Но там, где парит МКС,

Раздвигая солнечный свет,

Встретятся два поцелуя,

тех, что не могут уснуть,

Чтоб растворить

в омуте лет

Тот полонез

И чуть-чуть…

Окружающий бред.

Цапли с утра цедят сок хрусталя.

И чертят наш путь, начиная с нуля.

Как устоять на ногах,

когда рушится всё?

На шахматных досках расставим и-цзин.

Впишем в века свой бессмертный логин,

Видя своё отраженье

рядом с Басё…

Но – как не упасть,

когда небо плывёт по реке?

И всё, что ты строил

в течение реинкарнаций —

Всего лишь

молекула галлюцинаций…

И плавает в чашке саке…

В высоковольтных лугах

Пляшут иголки в стогах

И ветераны локальной любви просят себя обмануть…

Хотя бы немного… хотя бы чуть-чуть.

И возможно…

Что это —

самый правильный путь…

Цапли к зиме улетают на юг

Они не выносят клёкота вьюг

На улице дождь…

И куда не пойдёшь…

Попадёшь

в точку прощанья.

Я стою посредине времён —

Слева мираж, спереди сон —

Справа реал, позади – остановка дыханья.

Где эти школы,

в которых учатся счастью?..

Там ничего неизвестно о призраках власти.

И всё же… в точке прощенья.

Между осиновых

осей вращенья —

Я вижу чьи-то черты…

И неброско…

Чуть-чуть…

Посреди темноты…

Наши мечты…

Она устала быть больше целого мира

Она устала быть больше целого мира.

Ей хочется чуть отдохнуть.

Не читать Достоевского и Шекспира.

И на время – куда-нибудь…

Ей надоело считать рубли и минуты.

В её планах не значится быть хлёсткой, как сталь.

Ей хочется смотреть на лилии Ацелута.

И в звёздную даль…

Наперегонки

Когда она принимает ванну.

У меня перерыв на обед.

Потом она уходит в нирвану,

А я идут в Интернет.

Потом я пью голую прану из крана.

А она смотрит балет…

Что ж… Мы живём

На пять минут быстрее, чем мир за окном.

А с ней

Не совпадаем только в одном…

В том, что китайцам известно, как «ян» и «ин».

Ведь я люблю женщин, а она – мужчин…)

Сердце это два смайлика

Сердце – это два смайлика, сложенных вместе.

Их путь недолог, как путь жениха и невесты,

Идущих рядом,

Взявшись за` руки,

К алтарю.

Осваивающих навыки

Говорить друг другу

Каждым взглядом:

«Благодарю».

Засыпаем под вальс, а танцуем под сон…

Засыпаем под вальс, а танцуем под сон.

Безымянные звёзды качают вагон.

Он срывается в дождь, он слетает с петель,

Пьёт иссохшими окнами ночи коктейль…

А от Сцилл – до солёных шнурков Апеннин

Словно дар от Эдгара – полёт балерин.

Это феи Морганы прощальный каприз…

А вагон по-над солнцем – по радуге вниз…

А вагон нараспашку уходит в Инет.

Через радиус радости прожитых лет.

Тонет смерть в зеркалах, с неба время течёт.

Но всё это ни к чёрту, не в кайф и не в счёт!..

Потому что прекрасная фея воды

Перешла через мост, где кончается «ты».

И поэтому нынче уходит в астрал…

И, возможно, что кто-то займёт пьедестал…

Даже принц Гаутама на белом коне

К ней примчит, привезёт розы в лунном вине.

И поздравит её с новым выходом в свет.

И подарит ей то, что во всём свете нет…

И фатально фата – как вода сквозь песок…

Взгляд на фату-моргану, как выстрел в висок…

Угол Лекка опасен, а Локи – смешон.

Но, кренясь по-над пропастью, едет вагон.

Засыпаем под дождь, под любовь видим сны.

Наша память храниться в карманах весны.

О, прекрасная фея, прими мой поклон…

Или, может быть, вместе… Под сон?..

Оригами

Море шуршит – ласкает песок.

Время в пуантах – с носка на носок.

Ты уходишь за ним.

Я смотрю тебе вслед.

Ты долго стояла в колодце водой.

В тебя небо роняло звезду за звездой.

Но потом ты смыла свой грим.

Ты узнала ответ.

И теперь ты скользишь разноцветным ручьём,

Открывая июнь своим личным ключом, —

По синусоиде нот.

Мне не поспеть за тобой.

Но я знаю путь более краткий.

Я вырву лист из школьной тетрадки.

И, смастерив самолёт,

Полечу по прямой.

А там – у заветной двери —

Холодно, чёрт побери!

И, вообще, ожидание – это

Оригами бессонных ночей.

Но я закончил курсы ликбеза,

Где учат быть мастером телекинеза,

И я вхожу в лето

Без всяких ключей.

А пока тебя нет

Я выполю чёрный самшит.

Ты знаешь ответ.

Но и я лыком не шит.

И я умею перевести ожиданье в режим предвкушенья.

И не оставлю надеждам надежд на крушенье.

А дальше – плевать!

Пусть будет снег или дождь!

Я могу подождать.

И я знаю: ты подождёшь.

И зря попытается вьюга

От меня спрятать блеск твоих глаз.

Ей не удастся. И мы будем вместе

Ведь если…

Мы не согреем друг друга

То никто…

Не сделает это за нас.

Я видел знаки огня…

Я видел знаки огня,

Я слышал звуки воды,

Я ощущал аромат

Терпких вечерних небес.

Ты шла вдали от меня

На каблуках пустоты

Через заброшенный сад,

Сквозь зачарованный лес.

Утром кончается срок

Годности для ойкумен.

Я пью на завтрак вино

Из невозвратных потерь.

Ты, между тем, между строк

По берегам перемен

Шла из чужого «давно»

В снова чужое «теперь».

Ты где-то рядом со мной,

Но на тебя не взглянуть.

Лишь преломляет реал

След, отражающий свет.

Ты мне помашешь рукой

И снова тронешься в путь…

Вновь нас разделит вокзал

И три пригоршни

Прожитых

Лет…

Когда я брошу курить

Когда я выйду на пенсию

И брошу курить

Я посещу Валенсию

И подниму Ариадны нить.

Я стану магистром у-шу.

Начну жить по фен-шуй.

Покорю все горы, как снежный барс.

И не раз

Слетаю к внукам на Марс…

Когда я брошу курить

Бросят гарпунить китов.

И нефть перестанут бурить,

И станет меньше голодных ртов.

И Солнце повернётся к нам

Своей истиной стороной.

И все устремятся в храм,

И возродится озоновый слой.

Когда я выйду на пенсию,

Отпущу бороду и брошу курить

Я начну выдавать лицензии

На то, чтобы говорить.

И не будет больше стрельбы,

И отпустят пленных домой.

И без исключения все рабы

Перестанут считать этот мир тюрьмой…

Когда я выйду на пенсию и брошу курить

Я пойму, в чём смысл жизни, и как ты была тогда грациозна…

И, наверное, я узнаю, как нужно правильно жить…

Но, может быть…

Будет немного поздно…

Между ударами сердца

Машинист дальнего поезда

Отдал мне руль и ушёл в кино.

Ему внезапно сказала: «да»,

Та, которую он не видел давным-давно.

Он обмотался кашне, и поднял воротник,

И зашагал туда, где весна.

Надеясь, что шипы новых вериг

Вырвут его из сна.

А я вёл поезд, не торопясь,

Между закрытых дверей.

В полнолуние ты выходила на связь

Из кафешантанов и монастырей.

Я вёл поезд между ударами сердца.

И стаями хищных секунд.

И одни из нас умирали за тридцать сестерциев.

А другие – за пролив Моонзунд.

Я видел, что ночь сложена из кристаллов света

И из зыбких фантомов льда.

В кораллах тьмы спали мотыльки ответов,

Как ряска на коленях пруда.

Волосы забытых созвездий

Оплетали окна купе.

Я вёл поезд… Но всё стояло на месте…

А звёзды неба сгребал крупье.

И вся перекатная голь

Ты, как всегда, оденешь что-то вечернее.

И умоешься вереском.

Закроешь свою почту: ternii —

Сherez. com.

И пойдёшь гулять

По ночному городу,

Иногда мне помахивая рукой…

Глядя в глобальную сеть…

Но мне некогда. Я отпускаю седую бороду,

Ведь

Я выращиваю беса в ребре…

И не буду

Следить

За тобой…

Я всегда говорил,

Что ты самая лучшая

В мире девушка.

Ты отвечала: думай, пожалуйста,

Думай себе на здоровье.

Я не стану Господу жаловаться,

Но ты не поверишь, как

Я хочу через все лабиринты кротовьей

Норы

Выбраться в новый мир.

Где не будет

Затянувшейся

У меня на шее

Нашей игры…

И когда в верхнем мире зацветёт опунция

Я буду думать нам на здоровье.

Это гораздо лучше, чем думать на боль…

И со мной, бесспорно, будут согласны

Все непрерывные функции…

И вся перекатная голь.

Герда

Она заплетает в косы цикорий,

Ромашку и васильки.

Она играет токкату

Заката

С морем

В четыре руки.

А все, кто был раньше и прежде

Не сходят с её орбит.

И не теряют надежды,

Что их джокер не бит…

А он, не разбирая дорог

Шёл по просторам страны.

Его вел за руку Сварог

От Хабаровска до Костромы.

Он нёс в рюкзаке

Клавиши звёзд.

Он срывал с небес

Спелый норд-ост.

И грустил о всех погибших в бою.

А, засыпая,

Иногда напевал: «оnly you».

А в её косы

Заколоты грозы.

Её пудра – лунная пыль.

В её дом заходят матросы,

Когда попадают в штиль.

И она всем наливает чая.

И улыбается всем.

И лишь украдкой немного мечтает,

Что непременно разыщет Кая

В саду хризантем.

Что ж… Он спешил к ней, как только мог

Она снилась порой, даже когда он не спал.

Но когда он ступил на её порог

То её не застал.

Ведь она заплетала в косы клевер,

Мяту и зверобой.

А её поезд давно шёл на север,

Где бьётся о льды прибой…

Женщины – это меч самурая

Женщины – это меч самурая —

Отражение красок утра.

У каждой из них есть отмычка от рая,

Украденная у Петра.

А – честно: Пётр нарочно

Роняет ключи там и тут,

Чтоб влюблённым было несложно

Отыскать для себя приют.

Женщины – это тайна.

Что там – Святой Грааль?

И потому не случайно

Мы за ними уходим вдаль.

А – честно: даль – это чудо

В те дни, когда нам по пути…

Мне об этом рассказывал Будда

И подталкивал в спину: лети!

Женщины – многоточье.

Они с рассветом хмелеют от рос.

Они гадают на бабочках ночи.

И на закрытых глазах берёз.

Они – тёмные стороны света,

Они – добрые грани зла…

Они словно любовь без ответа —

Что с шипами, но так нежна…

Она видит, что в небесах богов…

Она видит, что в небесах богов

нет отражения истины.

И что Кали оскалилась —

держит в руках

рога священных коров.

Её звездолёт под парами.

Миг —

отойдёт от пристани.

– Ты едешь?

Но он не знает —

Пожимает плечами…

– Нет, не сегодня… Счастливой дороги…

Просто быть только одним из многих

Он не готов.

Когда нам надоест рок-н-ролл

Вчера был декабрь, сегодня – июль.

Время меняется каждые тридцать минут…

И падает снег…

Небо изрыто следами от пуль.

По слякоти рыщет звёздный патруль.

Но ты до сих пор там, где не ждут;

Где память замедлила бег.

У белых снежинок свой рок-н-ролл,

А звёзды слушают джаз.

Каждому Фродо – свой Смеагол.

Каждому что-то своё… Им не до нас…

Моя шляпа с плюмажем – слегка набекрень.

Твоё имя укутано флёром небес.

Мы родились с тобой в Троицын день.

Нас вскормило своим молоком

Чудо-юдо озера Несс.

Так пойдём же! Зачем нам праздничный стол?

Мы допьём наши чаши потом —

Не сейчас…

Когда звёздам наскучит их джаз,

А нам – рок-н-ролл…

Напьюсь?..

Пастельные тона

Постель… Она…

Полутона Плутона,

Леонардова Мона —

Лиза.

Париж – чемоданы – виза…

Но зачем мне Джоконда?

Я хотел к королеве – в Лондон…

И потому остаюсь.

Злюсь…

Напьюсь?..)

Двое молчат

За окном море и звёзды.

В комнате полумрак.

Из плеера – едва слышно —

Англоязычный блюз.

Он и она.

Два бокала. Столик. Коньяк.

Хриплый голос —

Что-то о «love» и «snooze»…

Бокалы налиты,

Но нетронуты. Разве до них?

Двое молчат.

Но между ними

Будто бы нить.

Он прочитал в своей жизни

Семь тысяч книг,

Но…

Ни в одной не было сказано,

Как поступить.

– Потанцуем?

Она кивает в ответ.

А хриплый голос —

Что-то твердит о «pendulum watch».

Только они оба знают,

Что грядущего нет.

А есть этот вечер.

И блюз.

И ещё – эта ночь.

Рыба-меч

Каждый вечер я выбираю пламя для свеч.

Чтоб разглядывать твои глаза в облаках.

А потом иду в порт, где меня ждёт рыба-меч.

Что пасётся поблизости – в подводных лугах…

Она говорит со мной

голосом Кришны.

Она читает

что-то из Фета.

А потом умолкает,

чтоб мне было слышно,

Как

прорастает

сквозь сумерки

лето.

Каждый путь

не пуст,

но условен.

Об этом читал я

в свидетельствах смерти.

И если бы Каин

по знаку был Овен

Всё б по-другому

было,

поверьте.

Но всё вышло так,

а не иначе.

И рыба ныряет

к подводному лугу.

Она опечалится,

но не заплачет.

Что делать?

Вселенная

ходит по кругу…

Лимонный ломтик луны – так зыбко…

Из года в год…

А пламя свечи к твоей новой улыбке

Так не идёт…

Мохито

Я пью в портовой кофейне мохито.

Со мной Пьер Безухов и Аэлита.

Мы болтаем о вечности. И «Рио-рита»

Обнимает летний бульвар.

А путь, пройдённый нами когда-то,

Шепчет о том, что акуна матата,

Ведь тот, кто был оловянным солдатом,

Умеет держать удар.

А вечер падает в окна,

Стучит по крышам домов.

С соседнего столика Блок нам

Прислал бутылку pernod.

Он знает, что смешивать вредно

Яичницу и Божий дар,

Но в нашей конюшне стоит конь бледный.

И мы можем держать удар.

Знаешь… Завтра на музыку

Я положу твои старые письма.

Как надоело быть узником

Концептуализма!..

А потом всё, что нас разделяет

Зашвырну во вторую память.

Ведь памяти

пламя

сжигает

И даже может расплавить…

Между тем, Аэлита и Пьер

Улыбаясь, идут через сквер.

Они внезапно решили, что вместе

Сложат остатки судьбы.

Ну а я, соблюдая у-вэй,

Слежу за движением дней,

Наблюдая единство сиесты

И вечной борьбы…

Седьмой этаж

По крыльцу – да в разбитую дверь,

По ступенькам – седьмой этаж.

Город спит. Он давно заслужил весны.

Мне б хотелось прожить без потерь,

Но впереди семь чаш.

Давай будем вместе читать словарь тишины.

Ты меня, конечно, не ждёшь —

Смотришь седьмой сон.

И пусть в каждой чаше заварен чай со слезой.

У судьбы в руках засапожный нож.

Но я поставлю семь жизней на кон.

И в семи разноцветных мирах ты будешь со мной.

Отраженья

Недосказанная нежность

Нас несказанно лелеет

Жизнь легка, как неизбежность

И светла, как ласки феи.

Сколько можно – круг за кругом

Двигать символы движенья?

И, не глядя друг на друга,

Видеть только отраженья?

И касаться зыбкой тени?

И искать следы и вздохи?

И, мечтая об измене,

Воспевать конец эпохи?..

День завис. Ползёт по стёклам…

Всюду шорохи забвенья.

И везде – по лужам блёклым

Отраженья… Отраженья…

Солнце морей

Всё! Хватит! Довольно! Скорее!

Выходим за рамки дверей!

Камины нас больше не греют.

Нас приветствует солнце морей.

Нас ждут островерхие горы.

И возгласы: «Полный вперёд!»

И вина, погуще кагора.

И женщины – слаще, чем мёд!

И Марса крутые каньоны!

И зарытый пришельцами клад!..

Но я всё стою на перроне…

Мне нужен твой взгляд…

Не грусти…

Позвони мне из сна —

Я хочу услышать твой голос…

Ночь на то нам дана,

Чтоб ценили мы солнце в пути.

За окном – золотая весна.

Вот и морось перемололась.

Всё воздастся сполна.

Не грусти…

Счастлив тот, у кого

Долг украшен желаньем.

Я прошу у тебя одного —

Не поворачивай вспять!

Устремись грёзами ввысь!

И вспыхнет свет воздаянья.

Всё вернётся опять.

Улыбнись!..

Из Китежа в Аркаим

По этим путям шёл когда-то трамвай

Из Китежа в Аркаим.

И все, кто хотели, ехали в рай.

Ведь – не хлебом одним…

А теперь тут поле – розы по пояс,

Камыш да чертополох.

И без графика мечется призрачный поезд,

Всех застигая врасплох.

Я вышел чуть свет и – по следу трамвая,

Чрез ночь – напрямик.

У меня за спиною – меч самурая

И плазменный дробовик.

У меня в ладанке – память со светом,

Во фляжке – вера и ром.

И я помню: здесь поблизости где-то

Раньше стоял твой дом.

Ты была проста, как огонь в очаге,

А меня грело вино.

Я хотел пройти эту жизнь налегке,

Да видно, не суждено…

Моя поморская кровь холодна.

В ней – соль да шуга.

Но если выпьешь её до дна.

Растают снега.

Тут рельсы выгнули спину дугой,

А деревьям снится Господь.

Небо не греет свет над тайгой —

От солнца только ломоть.

Но морок отсеялся решетом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.