Понедельник
№3

Редактор Наталья Терликова

ISBN 978-5-4490-3222-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Обращение к читателям

Дорогие читатели! Наш альманах продолжает знакомить вас с творчеством участников литературного объединения «Понедельник».

В третьем выпуске альманаха представлены авторы не только из разных городов Израиля, но из Мадрида, Нью- Йорка, Москвы, Арендала и Волгодонска. Вы откроете для себя новые имена, а также познакомитесь с новыми произведениями уже известных писателей и поэтов. Вас ожидают серьёзные исторические новеллы и смешные миниатюры о смысле жизни, хокку и любовная лирика, сказкотерапия и весёлые приключения репатриантов из России, иронический детектив и многое – многое другое.

Предисловие к третьему выпуску

21 ноября 2017 литературному объединению «Понедельник» исполнился ровно год.

Всего лишь год назад по воле судьбы или счастливого случая столкнулись семеро неизлечимых оптимистов: Илья Аснин, Лариса Львовская, Раиса Бержански, Лара Домнина, Хелен Лимонова и я. Мы решили открыть студию для истинных гурманов литературы. Дело было в канун субботы, а в понедельник 21 ноября 2016 года в маленького израильского городка Мицпе-Рамон мы уже встречали первых гостей, для которых жизнь без книг становится скучной и нелепой. За время, прошедшее с того памятного дня, у нас сформировалась довольно сильная команда творческих людей из разных уголков мира. Среди них не только писатели и поэты, но критики, учёные, фотографы, юристы, актёры и просто читатели. Мы общаемся друг с другом на встречах в разных библиотеках и в «Прямом эфире» в «Фейсбуке», проводим литературные вечера, презентации новых книг, а также выпускаем альманах «Понедельник». И все вместе, независимо от выбранных профессии и места жительства, создаём духовную атмосферу для рождения новых произведений.

Наталья Терликова

Михаил Ландбург, Ришон ле-Цион

Проза М. Ландбурга отличается индивидуальным стилем и образно философским осмыслением современной израильской действительности.

В декабре 2010 г. удостоен премии Международной Академии просвещения, культуры и индустрии (Сан-Франциско, США) – за книги «Семь месяцев саксофона», «Отруби мою тень» и «Пиво, стихи и зеленые глаза». В ноябре 2011 г. стал лауреатом Международного литературного конкурса им. Авраама Файнберга (Ашдод, Израиль) – специальный приз «За преданность литературе». В октябре 2012 г. получил учрежденную Союзом Русскоязычных писателей Израиля премию имени Юрия Нагибина. Премия присуждена за роман «На последнем сеансе», объявленный лучшей русскоязычной книгой, опубликованной в Израиле в 2011 г.

Недавно Михаил Ландбург написал новый роман с необычным названием «У-У-У-У-У-У-Х» и с не менее оригинальным эпиграфом: «Судьба раздаёт карты, но мы сами ими играем. Рэнди Паум».

Роман готовится к публикации. Надеюсь, что он займёт достойное место в библиографии этого замечательного русско-израильского писателя. А в нашем альманахе мы представляем несколько новых произведений М. Ландбурга.

Она и он

Она: Борис?

Он: Что?

Она: Что делаешь?

Он: Слушаю Моцарта.

Она: Моцарта?

Он: Да.

Она: Брамса не слушаешь?

Он: Его я слушал вчера.

Она: Ты сказал, что любишь Брамса.

Он: Да, это верно.

Она: Почему же ты не слушаешь Брамса сейчас?

Он: Сейчас я слушаю Моцарта.

Она: Диск с записью Брамса на ночном столике.

Он: Знаю.

Она: Возле коробки с твоими лекарствами.

Он: Знаю.

Она: Почему же тебе не взять этот диск и не послушать его сейчас?

Он: Зачем сейчас?

Она: Тебе ведь нравится Брамс.

Он: Нравится.

Она: Так чего же ты ждёшь?

Он: Я не жду.

Она: И что ж, по-твоему, ты делаешь?

Он: Слушаю Моцарта.

Она: Почему Моцарта, если тебе нравится Брамс?

Он: Так мне хочется сейчас.

Она: Это что – жертвоприношение?

Он: От чего ты это взяла?

Она: Сейчас ты слушаешь Моцарта, вместо того, чтобы слушать Брамса.

Он: Я ещё жив. Слушать Брамса успею в другой раз.

Она: Доктор сказал, что тебе не следует отказываться от того, что нравится.

Он: Я так и делаю.

Она: Но почему-то ты сейчас слушаешь Моцарта.

Он: Сейчас я слышу и Моцарта, и тебя.

Она: Ты мне грубишь? Может, готов меня убить?

Он: Нет-нет, при Моцарте я на такое не решусь.

Письмо незнакомки

Я открыл глаза и, различив под потолком жидкий, настороженный свет, сбегал в туалет, умылся, поставил на газ чайник, включил компьютер. Прочёл сообщение: «Михаил Л., знайте же, обстоятельство таково, что в ближайшие часы, когда наступит время Судного Дня, я буду вынуждена из-за вас просить у Господа прощение. Эмилия».

Любопытно! В ответ мои пальцы забегали по клавиатуре компьютера.

«Г-жа Эмилия, наступление Судного Дня – время крайне серьёзное, когда каждому из нас следует покаяться в своих проступках, и Ваше письмо, женщины, с которой не имею чести быть знакомым, меня, признаться, погрузило в крайнее недоумение. Полагаю, Вы не станете меня осуждать за желание спросить, кто Вы и в чём состоит Ваша провинность перед Господом? Тем более – узнать, как это связано со мной. Михаил Л».

Эмилия отозвалась: «Михаил Л., работая поваром в приюте для малолетних преступников, я, поверьте, в недопустимом поведении людей кое-что смыслю. Словом, вчера, закончив читать ваш роман „Замри“, я пришла к мысли, что, несмотря на возраст, вам самое место пребывать в нашем приюте, ибо вы явились причиной совершенного мною греха. Эмилия».

Совсем уж любопытно!

«Уважаемая Эмилия, из вашего заявления я вынес, что, полагаясь на свой опыт, приобретённый за годы общения с теми самыми подростками, Вы каким-то образом обнаружили в лице автора романа „Замри“ природу преступника. Если дело обстоит именно так, то позвольте попросить Вас указать (во имя того, чтобы в будущем я избежал возможных преступлений) на наличие в романе того, что позволяет вам усмотреть во мне столь возмутительную личность. Михаил Л».

Ответ пришел незамедлительно.

«Михаил Л., мне давно за шестьдесят, и я устала от нескончаемой суеты,

вселенской лжи,

необходимости носить свое отяжелевшее тело,

ожидания прихода старости,

наконец, от накопившегося раздражения.

Всё, о чём я мечтаю – это выключить в себе разные чувства и приобрести душевный покой, а тут случилось так, что третьего дня я оказалась во дворе, чтобы сбросить содержимое из кухонного ведра в контейнер с мусором. И тут. Приоткрыв крышку контейнера, мне бросилась в глаза лежащая поверх нечистот книга. Конечно, я не могла позволить себе оставить книгу в столь неподобающем для неё месте. Она оказалась вашей, Михаил, книгой. Я перелистала несколько страниц, даже прочла прямо на месте. Взяв книгу домой, чтение продолжила. Дочитав её до конца, я почувствовала себя так скверно, как не чувствовала себя с тех пор, когда в далёкой юности мне довелось пережить минуты мучительной страсти. Ваша книга, да-да, вновь воскресила во мне те самые чувства, из-за которых я вновь не нахожу себе место. Стыдно признаться, но ваша книга вывела меня из состояния покоя, оглушила, погрузила в смутную тревогу, отчего я теперь вновь испытываю невыносимую дрожь в теле, боли в душе и обволакивающий голову девичий туман. За что это мне теперь? В моём-то возрасте. Эта мысль меня мучает, грызёт, изводит, и теперь я думаю, что допустила оплошность; лучше бы я вашу книгу оставила на том самом месте, откуда её извлекла. Надо бы вернуться к контейнеру, но ноги меня не слушаются. Всё, что я в силах сделать теперь, так это возненавидеть вас и просить Господа о прощении. Эмилия».

Наталья Терликова, Иерусалим

Новогодняя Ханукия
Миниатюра из романа «Машиах пришёл и ушёл»

В ханукальном подсвечнике мигали семь свечей, на игровом столике замерло пластмассовое войско Хасмонеев, а Изя и Шмулик стояли у окна и внимательно наблюдали за движением тяжёлого алого светила, которое медленно заходило за линию горизонта. Отсюда хорошо просматривались небеса, и мальчишкам казалось, что они парят в воздухе вслед за уходящим солнцем, а все неудачи и обиды растворяются в наступающих сумерках.

Во двор неожиданно заехал мебельный фургончик и остановился у соседнего подъезда.

– Это, наверно, прибыли слуги Сильвестра, – мечтательно произнёс Шмулик.

– Точно! – прошептал Изя. – Вон зелёную ёлку в подъезд занесли. А Сильвестра всегда ёлками встречают.

– А ты когда-нибудь видел самого Сильвестра? – спросил Шмулик.

– Да ты что! Дедушка рассказывал, что он живёт в Центре земного шара, – взволнованно ответил Изя и начал рассказывать про подземное царство огней, где круглосуточно мигают огни на новогодних ёлках, а Деды Морозы записывают в свои блокноты приказы страшного карлика Сильвестра и складывают в мешки сладкие приманки для глупых малышей, живущих на поверхности Земли.

– Ты чё, Изя, совсем ку-ку, какие приманки? – рассмеялся Шмулик. – Это типа крючков, на которых рыбок ловят?

– Смейся, смейся, – разозлился Изя, – а этот Сильвестр раз в году, аккурат в полночь в новогоднюю ночь, выходит на поверхность Земли.

Шмулик по-прежнему наблюдал за движением светил. И в небе ещё виднелось блеклое зарево там, где только что пылало солнце, а с противоположной стороны горизонта в розовых облаках появился силуэт луны. Мальчик зевнул, повернул голову в сторону друга и вдруг заметил, что тот чем-то напуган.

– Так вроде бы завтра ночью наступает Новый год, – неуверенно произнёс Шмулик, – мне мамка что-то такое говорила.

– Вот-вот, а я точно знаю, что завтра, – важно заявил Изя.

В окно светила полная луна, а во дворе шумели грузчики, которые переносили мебель в соседний подъезд. И Шмулику тоже стало страшно.

Утром друзья договорились встретиться за гаражами, чтобы спокойно наблюдать за подъездом, куда ночью занесли вещи. И как только они нашли подходящее место, неожиданно перед ними появилась Эстер и радостно сообщила:

– А у нас новые соседи! Вчера заехали!

– Вот точно слуги Сильвестра! – загадочно промолвил Изя и многозначительно посмотрел на Шмулика.

– Да вы что, пончиков объелись, – растерялась девочка, – обычные дядя, тётя и мальчик. Я с ними уже познакомилась.

– Да кто бы сомневался, – буркнул Изя, – ты ж у нас девочка общительная.

– А чё за пацанёнок? – заинтересовался Шмулик.

– Зовут Лео, – ответила Эстер и мечтательно улыбнулась, – кстати, он будет с нами учиться в одном классе.

– А что это ты такая довольная? – спросил Шмулик и подозрительно посмотрел на подругу. – Влюбилась что ли?

– Тьфу на тебя, – смутилась Эстер и попыталась переменить тему, – просто кошка у них классная. Чёрная такая, пушистая. И зовут прикольно – Трефа.

– Мяу! – весело пропел Шмулик и хитро посмотрел на Изю. – Счастья вам и радости в задуманной вами гадости.

– Ты-то чего развеселился, – прошипел Изя и толкнул друга в бок, – свита Сильвестра уже в нашем доме. Все признаки налицо: ёлка, чёрная кошка. Да я не удивлюсь, если сейчас сам Сильвестр заявится.

– Не Сильвестр, а Дед Мороз, – возразила Эстер. – Да ко мне каждый год приходит Дед Мороз и приносит подарки.

– Как это, и ни разу не утащил тебя в подземное царство огней? – удивлённо воскликнул Изя.

– Да ты больной на всю голову, – рассмеялась девочка. – Это у тебя в голове огни и сплошные тараканы. А я вот научилась писать и сразу написала письмо Деду Морозу. Попросила новые наряды для своей Барби.

– Чё, в натуре Дед Мороз приносит подарки по заказу? – заинтересовался Шмулик.

– А ты сам попробуй написать, – предложила Эстер, – какой подарок от Деда Мороза ты хочешь на Новый год?

– Вертолётик, – промямлил Шмулик, – который сам летает по воздуху.

– Вот и напиши, – посоветовала девочка, – и брось письмо в почтовый ящик.

– Ну, ты придурок, Шмулик, – вмешался Изя, – кому ты веришь, она же прикалывается.

– Да ну вас с вашими приколами, – разозлился Шмулик. – Один нагнал тут жути про своего Сильвестра, другая какого-то Деда Мороза выдумала.

– Ну, всё-всё, забыли, – крикнул Изя, – только не надо ссориться. Братишка, пошли лучше реальное кукольное представление репетировать.

– Какое такое представление? – насторожилась Эстер.

– Снегурочка зажигает ханукальные свечи, – съязвил Шмулик.

– Ну, успокойтесь, пожалуйста, – попросил Изя, – мы же договаривались зажигать восьмую свечу все вместе у меня дома.

– Это я помню, – воскликнула Эстер и обиженно надула губки, – а почему я ничего не знаю про кукольное представление?

– Сюрприз! – радостно сообщил Изя.

– Это чё за секреты между друзьями? – ещё больше обиделась девочка. – Шмулик, значит, в курсе. А я так, сбоку припёка.

– Да ты что, мы же все друзья, – растерялся Шмулик, – просто так получилось. Изькин деда сделал большущую Ханукию, а мы решили её раньше времени никому не показывать.

– Пожалуйста, не обижайся, – попытался избежать ссоры Изя и неожиданно для всех предложил, – а хочешь, приходи сегодня со своим Лео.

– Ой, спасибо за одолжение, – капризно произнесла Эстер. – Вообще-то к Лео сегодня Дед Мороз должен прийти. Так что я подумаю.

Девочка повернулась к мальчишкам спиной и побежала в сторону дома.

– Ну, ты видел, – возмутился Изя, – отмороженная на всю голову!

– Да ну её, – успокоил друга Шмулик, – бабы все предатели.

В доме у Изи собралась почти вся соседская детвора. Нарядные девчонки носились по комнатам, требовали включить музыку и пытались танцевать. Пацаны столпились вокруг небольшого столика, на котором крутился волчок. Когда Эстер с Лео появились на пороге, в квартире уже вовсю гремела музыка и сверкала иллюминация. Но вдруг стало тихо, погас свет, и зазвучала скрипка, а в углу комнаты засветилась маленькая яркая точка. Дети завороженно наблюдали за светящимся объектом, который неожиданно превратился в маленький Храм из картона. Им казалось, что Храм висит в воздухе. А через пару минут осветилась маленькая сцена, на которой началось удивительное кукольное представление. Зрители перенеслись в те далёкие времена, когда в Израиле правили греки, а против греческого ига вспыхнуло восстание евреев. Во время спектакля Лео стоял, не двигаясь, и ловил каждое произнесённое слово. Он не понимал, что такое Тора, зачем евреи после победы над греками зажгли в Храме свечи, и почему они горели восемь дней. Но таинство зрелища завораживало, и ему хотелось, чтоб оно продолжалось как можно дольше. Однако представление закончилось, опустился занавес, и вновь зазвучала скрипка. А прямо над головой загорелись восемь огромных свечей. Лео впервые видел такой высоченный подсвечник и ни на минуту не сомневался, что пламя у свечей волшебное, и уже пора загадывать новогоднее желание.

К нему подошли незнакомые мальчишки с большим подносом аппетитных пончиков:

– Ханука самеах! – пропели они, – Угощайся, друг!

– Ханука самеах! – повторил Лео. – А что это такое?

– С праздником Ханука! – ответил Изя и по-взрослому протянул руку Лео. – Меня зовут Изя, а это Шмулик.

– А я Лео, – ответил он и пожал руку Изе, а потом Шмулику. – А у вас тут кайфово. Я так рад, что меня Эстер пригласила к вам в гости. Только не знаю, куда она сама подевалась.

– Сейчас заявится, – успокоил Изя, – она побежала во двор пончики раздавать.

– А я вам тоже принёс подарки, – радостно сообщил Лео, достал из пакета три блестящих коробки и одну из них протянул Шмулику. И тот, недолго думая, тут же раскрыл её, удивлённо воскликнул:

– Вертолёт! Но как ты догадался?

– Это не я, а Дед Мороз, – ответил Лео, – тут ещё один вертолётик для тебя, Изя, и платья для куклы Эстер.

– Обалдеть можно, – обрадовался Изя, – твой Дед Мороз просто супер!

Вдруг в открытую дверь вбежала перепуганная Эстер и закричала:

– Там с неба падает белая крупа!

Мальчишки выбежали во двор. В воздухе кружились пушистые хлопья, и всё вокруг прямо на глазах становится нереально белым.

– Это же снег! – закричал Лео. – А мне сказали, что здесь не бывает снега.

– Первый раз вижу такое чудо! – прокричал в ответ Изя. – Мама рассказывала, что в день моего рожденья тоже шёл снег. Но это было не здесь, а в Москве.

Эстер переполняли эмоции, она кружилась вместе со снежинками и пела:

– Это лучшая Ханука в моей жизни!

Лео долго смотрел на танцующую Эстер, на Изю и Шмулика, которые таки запустили свои вертолётики в небо, и неожиданно запел:

– Снег кружится, летает, летает. Это лучший Новый год в моей жизни!

Оскар, но не кинопремия

Меня зовут Оскар, но я – не кинопремия, а гораздо круче. Поэтому у меня есть личный врач, стилист и тренер по фитнесу. Живу я в квартире с тёплым туалетом, а со мной ещё двое неудачников. Один редактор журнала, а другая – директор фабрики. Но своими делами они занимаются на улице, потому что на своей территории я позволяю им только вечеринки с фуршетом и лёгкой музыкой. Когда заходит нудный разговор о смысле жизни, я вдруг задумываюсь: «А не пропустил ли я нечто важное в своей жизни». Может надо обзавестись собственной семьёй или поменять работу.

Но однажды утром после такой вечеринки, в квартиру пробрался воришка. Эти двое сразу впали в ступор и позволили нахалу безнаказанно шарить по дому. Пока я не вышел. Пару раз гавкнул, и полиция уже не потребовалась.

Люди – существа несовершенные. Они лишены главного – клыков и когтей. Вот и приходится отвечать за недоделки Творца.

Поэтому я всё-таки на своём месте – на коврике около двери.

Вечный огонь

Я – Новогодняя Ёлка! Ещё вчера вокруг меня водили хороводы. Но вдруг сегодня выбросили на свалку. Зачем?

– А я – Свадебный Букет. Всего неделю назад за мной охотились все красотки города. А сегодня я валяюсь среди мусора. Зачем?

– А я – Газовая Горелка. Когда-то сохраняла не что-нибудь, а олимпийский огонь. Вот лежу молча и жду лучших времён.

– Лучшие времена скоро наступят! – закричал прилетевший окурок, упал на сухие ветки ёлки, вспыхнул и разгорелся слабый огонь.

Языки пламени поползли по свалке, вовлекая в костёр всё новые и новые персонажи. Так постепенно разгорелся огромный костёр и добрался до газовой горелки, в которой вспыхнул Вечный огонь. Пламя взвилось до небес, внезапно превратилось в облако и скрылось за горизонтом.

Александр Тавер, Рамат-Ган

Пушистики

Утро каждого четверга шериф проводил за осмотром и обслуживанием арсенала. Нужда в применении оружия случалась редко, но это был Нескучный Городок, поэтому следовало быть готовым ко всему и содержать в порядке всё, от космического корабля до зубочистки. Невозможно было знать заранее, что именно понадобится, когда в очередной раз станет Нескучно.

Полдень застал его за подгонкой ремня. Тщательно измерив, и выбрав место для новых дырочек, он уже прицелился было пробойником, однако так и не успел им воспользоваться. Дверь офиса открылась, пропуская невысокую сухонькую старушку в аккуратном строгом платье до пят и элегантно заломленной набок шляпке с пышным цветком. На сгибе локтя она несла архаичную плетеную корзинку, накрытую в несколько слоев белоснежными салфетками.

– Добрый день, матушка Камелия! – шериф, вскочил, протягивая одну руку для приветствия, а другой несколько запоздало ловя лишенные ремня штаны.

– Добрый день, мой мальчик, – ласково улыбнулась гостья.

Камелия была из тех женщин, которые, разменяв шестой десяток, отказываются стареть дальше, сохраняя острый ум и не сопоставимую с возрастом энергию.

– Ты уже обедал?

– Нет, как раз подумывал заменить обед пробежкой вокруг города. Мне опять пришлось пробивать новые дырки в ремне.

– Сидячая работа – не повод морить себя голодом и заниматься беготнёй ради беготни. Просто найди себе какое-нибудь подвижное занятие на вторую половину дня. Грузчиком, там, или пастухом бегунов, – заявила матушка Камелия, водружая корзинку на стол. – А сейчас самое время подкрепиться. Я послала Ками предупредить, чтобы тебя не ждали к обеду.

Под салфетками обнаружились горячие пироги, термос с чаем и закрытый горшочек, наверняка с чем-то вкусным. Шериф не заставил себя долго уговаривать.

– Спасибо, матушка Камелия, – пробурчал он с набитым ртом, за что удостоился поощрительного кивка и ещё одной улыбки.

Пока челюсти работали, мозг не оставил своих прямых обязанностей. А подумать было над чем. Матушка – это не просто вежливое слово. Это своего рода почетный титул, который употреблялся при обращении к старшей женщине в семье – уважаемой, переженившей последних детей, принимающей решения, которые обязаны исполнять все члены клана. Своего рода матриарх, хотя они обыкновенно правили наравне с супругом, если он был жив. Такие матроны не ходят по гостям с пирожками. Для этого у них есть целая орава внуков и правнуков. Если уж она пришла лично, то дело очень серьезное.

Но время для вопросов еще не настало. Сначала следовало разобраться с пирожками. Потому что было время обеда, а также потому, что это была знаменитая выпечка матушки Камелии. И ещё потому, что она так сказала. С такими, как она, не спорят. Бесполезно. Сказано «ешь» – значит, надо бросать всё и радовать старушку нагулянным аппетитом.

Терпеливо дождавшись, когда корзинка опустеет, матушка Камелия перешла к делу. Задав, пару вежливых вопросов о здоровье семьи, отпустив пару замечаний относительно грядущей ярмарки, она, наконец-то заявила:

– Нам нужна твоя помощь, шериф. Кто-то крадет яйца из-под несушек.

Он глубокомысленно хмыкнул, чтобы показать, что уловил серьёзность момента, и уставился на неё, ожидая продолжения. В том, что оно будет, он не сомневался. Эта женщина наверняка сначала убедилась, что дело достаточно серьезное, чтобы звать шерифа.

– Мы уже решили, что они перестали нестись от старости, хотя на моей памяти такого не бывало. Расстроились, конечно, но оставили всё как есть. На вид живы – здоровы, не выкидывать же их теперь. В следующий раз яйца снова пропали, но у других несушек. А предыдущие снеслись, как ни в чем не бывало. Стали следить, по ночам караулить – никого. Вчера это снова повторилось. Каждый раз от пяти до семи несушек. Почти всегда разные, но с тремя это случилось уже дважды.

Шериф задумался. История ему не нравилась. Украсть яйца было не так уж сложно. Другое дело – что с ними потом делать. Местным они не особо нужны. Значит, в деле замешаны пришлые. Он с отвращением подумал о том, насколько сильно ненавидит сидеть в засадах. Нет занятия скучнее, а весь следующий день будет, считай, потерян. Утешало лишь то, что ловить придется пришлого. Они, в большинстве своем, не умели ни красться, ни драться.

С другой стороны, это могут быть не пришлые, а очередная неведомая чертовщина, которая неизвестно почему началась и неизвестно чем и когда закончится.

– Я наняла Клопа, – сказала Матушка Камелия. Заметив, как скривился шериф, она понимающе улыбнулась и добавила: – Мужик он, конечно, непутёвый и дурно воспитанный, но аппаратура у него лучшая в округе. Человек там проказничает или еще кто – он его выследит, а ты с ним разберёшься.

***

Работа в сарае шла полным ходом. Клоп – тощий неопрятный тип из пришлых – бойко рассовал по щелям и углам какие-то датчики, насвистывая неизвестный мотивчик. За все пятнадцать лет в Нескучном Городке он ни капли не изменился. Ни хозяйством не обзавелся, ни семьей. Так и жил на содержании у гулящей вдовы с выселок, повсюду суя нос и донимая всех дурацкими расспросами. Чувством такта и хорошими манерами он тоже так и не обзавёлся: свист считался дурной приметой.

– О, шериф! – сказал он вместо приветствия. – Что интересного происходит?

Клоп всегда приветствовал его этим вопросом, поскольку действительно хотел быть в курсе всех загадочных происшествий в округе. Обычно вопрос оставался без достойного ответа, но иногда проныре везло. Именно он вовремя подвернулся под руку, когда понадобился секундант на дуэль с Блонди.

– Вот это и происходит, – неприветливо буркнул шериф, кивая на ряды гнезд, из которых на него таращились несушки. На вид они были в порядке, вполне упитанные, шерсть ухоженная, огромные круглые глаза блестят.

– А, это да, это действительно интересно, – ответил Клоп, не обращая внимания на его интонации. – Как ты думаешь, почему они не размножаются?

Он отложил моток кабеля и с восторженным любопытством воззрился на животных, словно ожидал ответа от них. Вдобавок к прочим дурным манерам, за ним водилась привычка смотреть куда угодно, но не на собеседника.

– Потому что это несушки. Если бы они еще и высиживали свои яйца, то звались бы наседками. В неволе они не размножаются.

– Несут, да не высиживают, – глубокомысленно кивнул Клоп. – И инкубаторы бессильны. Это ж как есть серебряные слитки яйцеобразной формы, без каких-либо посторонних примесей. Из них может вылупиться только небольшое состояние. Хмм… А на воле, стало быть, вылупляются… Или нет? Ты помнишь, когда в последний раз их видели на воле? Я тут пятнадцать лет – ни разу не видел и не слышал про такое.

– Видел, – это прозвучало почти как ругательство. Разговор начинал действовать на нервы. – Шесть лет мне тогда было.

– Ага… Стало быть, на воле они кончились, а в неволе не размножаются. Интере-есно… А сколько они…

– Ты лучше вот что скажи, – неприязненно перебил его шериф. – Тебя Клопом за что прозвали?

Клоп запрокинул голову и гыгыкнул. Так в его исполнении выглядел смех.

– Вот за это самое и прозвали, за вопросы. Иной раз как спрошу – человек всю ночь думает, ворочается, словно клопы его гложут. А я потом получаюсь виноват в том, что он за всю жизнь над такой простой вещью сам не задумался. Ты вот скажи, почему вы сами…

– Отстань! Знай свое дело, аппаратуру ставь, гроза матрасов.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал Клоп, который, как всегда, нисколько не обиделся. – И всё-таки, – пробормотал он, обращаясь уже к самому себе. – Сколько они живут? Ни разу не слышал, чтобы несушки умирали от старости.

Он с надеждой покосился на шерифа, но оценив, наконец, мрачное выражение лица, счел за благо его больше не беспокоить.

***

Ночь прошла в кошмарах, полных размножающихся в неволе несушек. Клоп сплел паутину из проводов, уселся в середине словно паук и вещал оттуда:

– Смотри: они размножаются. Как ты думаешь, где теперь яйца?

– Из них вылупились новые несушки, идиот! – кричал в ответ шериф.

– Идиот – это психическое отклонение, – резонно возражал Клоп. – Я вполне психически здоров. Вы обзываете меня идиотом только потому, что вам неприятно вдумываться в то, что я говорю. Понимаю, у вас так не принято, и призыв разобраться в сути вещей звучит как бред, но это не повод оскорблять.

– Совсем мне голову заморочил! Почему ты сплел паутину? Ты же Клоп, а не паук, – крикнул шериф и проснулся.

***

Солнечный свет из окна бил прямо в глаза. Он долго моргал, тряс головой и вообще пытался хоть как-то прийти в чувство. Проморгавшись, шериф обнаружил в комнате Клопа и матушку Камелию. Они смотрели на него, словно ожидали, что он вот-вот изречет нечто невероятно важное.

– Что ты сказал?

Шериф попытался привести мысли в порядок. Ничего не получилось. Тогда он глупо моргнул и сказал:

– Видимо, разговаривал во сне. Ты не разбудил меня. Что, никого не поймали?

– Никого.

– А яйца?

Матушка Камелия лишь покачала головой, а Клоп немедленно завелся:

– Не снеслись – ладно, но ведь что удивительно – энергетическая активность зафиксирована смехотворная. Вот, как ты думаешь, что у них внутри творится в процессе кладки? Синтез?

Шериф молча пожал плечами. Думать после такого пробуждения не хотелось.

– Матушка Камелия, вы чем зверушек кормите? Сфалеритом? Там же ни крошки серебра! А несутся они чем, помните? Если несушки преобразуют цинк или кадмий в серебро, там знаете какой расход энергии должен быть? Изменить структуру ядра! Хо-хо… А куда потом примеси…

– Погоди, малыш, – Матушка Камелия говорила негромко, но Клоп мгновенно затих. – Что именно ты увидел?

– Одновременные всплески энергетической активности у всех зверушек, которые снеслись. Хорошие такие всплески, но для синтеза серебра недостаточные.

– И никто не приходил?

– Нет. Просто некоторые не снеслись. Ничего примечательного рядом с ними не происходило.

– Вот как, – задумчиво кивнула Матушка Камелия. – Ты, малыш, аппаратуру пока не убирай. Раз не случилось в день кладки – значит, могло случиться до неё. Пусть постоит до следующей.

Клоп от восторга даже не нашёлся с ответом. Точнее с вопросом, если учитывать его манеру общения. Три недели изучать зверушек, к которым фермеры его раньше на выстрел не подпускали – об этом он и мечтать не мог. Шериф его энтузиазма не разделял и оживился, услышав приглашение идти завтракать.

***

,

Клоп был из тех загадочных людей, которые совмещают худобу с невероятным аппетитом. Оставалось лишь диву даваться, куда в нем помещается всё то, что стремительно исчезает с тарелки. При этом он ухитрялся еще и болтать.

– Я несушками давно уже заинтересовался. Чудные зверьки. Поспрашивал там-сям… И знаете, что выходит?

Матушка Камелия, благосклонно наблюдавшая за ним всё это время, поощрительно кивнула: продолжай, мол. И продолжение не заставило себя ждать:

– Выходит, что люди держат их несколько поколений, но ничего про них толком не знают. Нашли в лесу. Если кормить сфалеритом – несут серебряные яички. Ну и славненько! Да что там несушки – таких примеров полно сплошь и рядом. Та же Кнопка Убивания Самого Плохого… Оставь Кнопку – хоть кто-то поинтересовался, откуда у такого проходимца, как я, взялась целая гора дорогостоящего научного оборудования? Разве я похож на финансового магната?

– Хмпф… Нет, – буркнул шериф, не переставая жевать.

– А вдруг я его украл?

– Если и украл, то не в наших местах, – пожал плечами шериф. – Значит – не наше дело. Пока ты не в розыске и ведешь себя прилично, мне плевать, чем ты занимался за пределами Нескучного Городка.

– Вот! Именно из-за подобного подхода он так и называется – Нескучный! Поверхностно разобрались как применить в хозяйстве – и вперёд. А на что там объект в действительности способен и для чего предназначен – никому не интересно. Из-за этого вы постоянно и вляпываетесь.

Клоп всплеснул руками, зацепил тарелку, но остановил её падение, отделавшись лишь очередным жирным пятном на штанах.

– Да будет вам известно, – продолжил он, вытирая штаны салфеткой. – Оборудование я у фермеров выменял. Они его на месте крушения транспорта нашли, но контейнеры вскрыть не сумели. И знаешь, что они тогда сделали? Сложили из них стены хлева для поросей! Мол, контейнеры массивные, прочные, хорошо друг к другу крепятся. Когда у поросей гон – они любую кладку по кирпичику разносят, а стена из контейнеров держится.

– И как же ты уговорил их отдать такую полезную вещь? – улыбнулась матушка Камелия.

– Полезную… – с досадой и отчаянием в голосе повторил Клоп и покачал головой. – Это уж кто что считает полезным! Договорились мы. Я контейнеры вскрываю, и всё, что внутри – мое. А они после этого набьют их песком для пущей массивности. Вершки и корешки…

– Вскрыл?

– Разумеется! Я эти замки хорошо знаю… И хлев вышел – загляденье, века простоит. Но ведь как же так… – не найдя слов, Клоп вздохнул и закончил. – Вот потому ваш городок никогда не назовут Скучным. Что ни день – сюрприз.

Излияния прервал писк какого-то сигнала. Клоп подхватил лежавший все время под рукой коммуникатор и уставился на экран.

– Там что-то движется! – однако, спустя несколько мгновений охотничий азарт на его физиономии сменился разочарованием. – Ах, это Ками…

На экране девочка лет десяти обходила гнезда, наполняя кормушки. Это была правнучка и тёзка Матушки, Камелия младшая, которую для краткости звали Ками. Клоп, потянувшись выключить коммуникатор, застыл с раскрытым ртом. Лишь спустя полминуты он смог выговорить:

– Она… Она их гладит!

– Конечно, – подтвердила матушка Камелия. – Как положено при каждом кормлении.

– Но сигналы! От них идут сигналы… – по инерции воскликнул Клоп, уставился на нее и спросил почему-то зловещим шепотом: – Почему положено?

– Без этого они не начинают есть.

– Почему при поглаживании идут какие-то сигналы? – словно не слыша ее, продолжал Клоп. Казалось, он пытается вести две беседы одновременно. – О! Смотрите! Другой тип сигнала!

Они не видели того, что происходит на экране, и им оставалось только гадать, что за информацию он показывает. Клоп продолжал наблюдение до тех пор, пока Ками не вышла из хлева, после чего впал в такую задумчивость, что до конца завтрака не съел больше ни крошки.

***

– Смотри, шериф! Всё совпало: не снеслись именно те несушки, которых она чесала за ухом, а не гладила.

– Что с чем совпало?

– От почёсывания шёл другой сигнал… – едва слушая его ответил Клоп. – Кому и куда он шёл? Те, кого почёсывали – не снеслись вовремя.

– Так что, они не любят, когда их чешут?

– Да при чем здесь чешут – не чешут? Посмотри что мы имеем: животные, которые не размножаются и не умирают, при поглаживании испускают некие направленные сигналы, едят сфалерит, после чего – энергетическая вспышка – и вот вам серебряное яичко, из которого вылупляются только деньги, но никак не новые несушки. Это не животные, шериф! – замогильным голосом поведал Клоп.

– А шерсть?

– Никакая это не шерсть! Вы ее под микроскопом рассматривали? А я – да. Это датчики! Точнее, сенсоры, прикрепленные к миниатюрным датчикам на коже. Устройство ввода! Несушки – устройства. Я бы сказал, торговые автоматы, а шерсть у них вроде клавиатуры получается.

– Автоматы по продаже серебряных яиц? – не выдержав расхохотался шериф. – В жизни такого бреда не слыхивал!

– Не только яиц! Почему их при кормлении надо обязательно гладить? Ты вводишь заказ. Я отследил: те, которых погладили по голове от макушки вниз – снеслись. При каждом поглаживании шел сигнал, всегда чуть разный, но рано или поздно у всех проскакивала определенная последовательность. Правильный заказ. В среднем необходимо пятнадцать поглаживаний, чтобы добиться нужного сигнала. Девочка, конечно, этого не понимает, она лишь, сама того не подозревая, повторяет попытки ввода. Представь, что ты выбираешь заказ в торговом автомате, беспорядочно стуча по кнопкам. Представил? В большей части случаев не сработает, но при должном упорстве ты заметишь, на что и в какой последовательности жать. Так и в случае с несушками.

– Погоди… – прервал его шериф. – Тебя послушать, так могут быть и еще какие-то комбинации?

– Да-да, и, возможно, другой корм. Но как нащупать нужное сочетание?

Браслет на руке Клопа зажужжал и завибрировал, привлекая внимание. Он кинулся к лежащему на столе коммуникатору и застыл над ним, машинально потирая ушибленный о край столешницы локоть. Зрелище на экране целиком поглотило его внимание. Успевший привыкнуть к таким сценам, шериф терпеливо ждал продолжения.

– Ага! – воскликнул Клоп спустя секунд пять. – Ах ты… Зараз-за… Пошли!

– Кто пошел? Ты можешь изъясняться понятнее?

– Мы! Мы пошли! Быстро… Но – тихо. Надо за ней проследить, – отозвался тот и выскочил за дверь.

У шерифа не оставалось иного выбора, кроме как ринуться за ним следом. Бежать, впрочем, пришлось недолго: до хлева было шагов двадцать. Клоп уже крался вдоль стены, стараясь по возможности не шаркать ногами.

Всё-таки, пришлые совершенно не умеют не только красться, но и устраивать засады. Ками вывернула из-за угла и взвизгнула от неожиданности, нос к носу столкнувшись со взрослым. Она замерла, испуганно прижав к груди ладони, в которых что-то несла.

– А вот и наш воришка, – торжественно провозгласил Клоп. – Ну-ка, показывай, что у тебя там?

– П-пушистики, – обреченно прошептала девочка.

Шериф, видя, что она вот-вот расплачется, решительно оттеснил напарника, который совершенно не умел обращаться с детьми. Он аккуратно обнял Ками за плечи и сказал проникновенно:

– Можно посмотреть? Ни разу в жизни не видел пушистиков.

Немного помедлив, девочка раскрыла ладони, демонстрируя свою добычу. Взрослые хором ахнули, после чего Клоп, возможно впервые в жизни, еще и выругался от избытка чувств. Новорожденные несушки были похожи на глазастые мохнатые шары и, казалось, были изумлены не менее, чем люди.

– Чем ты их…

Шериф покосился в сторону Клопа и коротко ткнул локтем под ребра: у пришлых от этого ненадолго перехватывает дыхание. Не очень красиво, но расспрашивать напуганного настойчивыми расспросами ребенка будет очень трудно. Клоп жалобно булькнул и замолчал.

– Очень милые, – улыбнулся шериф. – У них уже есть имена?

– Нет, – вздохнула Ками. – Эти только родились, я ещё не успела их назвать… Шериф… Бабушка будет ругаться, да?

– Уверен, что нет. Хочешь, посиди у меня в офисе, пока я ей всё объясню.

Девочка согласно кивнула.

– Вот и хорошо. Но остальных надо забрать и тоже принести в офис.

– Их отберут, да?

– Не знаю, Ками. Мы впервые видим пушистиков и не знаем ещё, как с ними обращаться. Думаю, бабушка поселит их в отдельном хлеву. Я попрошу, чтобы тебе разрешили за ними ухаживать.

– Думаешь, бабушка тебя послушается?

– Конечно, я же представитель власти, – улыбнулся шериф и добавил в сторону сквозь зубы. – Клоп, молчи. Все вопросы потом. Пойдём в офис.

***

– Самовоспроизводящиеся полуживые устройства для бартерного обмена с неизвестной, но заведомо превосходящей нас технологически цивилизацией… – провозгласил Клоп, заглядывая в коробку с маленькими несушками. – Дорогие жители Нескучного Городка, вы влипли!

– Почему это?

– Вы начнёте бесконечно плодить их и наращивать производство. Такой секрет невозможно хранить вечно. Рано или поздно сначала здесь, а потом во всех обитаемых мирах у каждого желающего будет по хлеву с несушками.

– Не вижу проблемы, – пожал плечами шериф.

– Город разрастется и изменится, – пророчил Клоп. – Он превратится в центр торговли. Кто-то возьмётся экспериментировать и непременно найдет способ меняться другими товарами. Времена до момента, когда Ками впервые надумала почесать зверушку за ухом, вы будете вспоминать, как тихие, и станете смеяться над собственной наивностью, которая сподвигла вас назвать городок Нескучным…

– Что ж, не вечно же нам быть захолустьем, – тихо молвила Матушка Камелия, появляясь на пороге. – Ками, золотце, конечно же я не сержусь. Пойдем домой, обустроим твоих пушистиков, – тут она многозначительно посмотрела на мужчин и добавила, – а заодно я расскажу тебе о том, что такое семейные секреты и как правильно их хранить.

Они завороженно следили за тем, как девочка вскакивает, подхватывает коробку и выходит вслед за прабабушкой. Проводив взглядом удаляющихся Камелий, Клоп тяжко вздохнул:

– Я вот что думаю, шериф, – заявил он. – У нас не только городок – весь мир Нескучный, и неизвестно, что погубит его прежде – любопытство, заставляющее людей будить неведомые силы, или алчность, требующая, чтобы мы их оседлали. Ведь неизвестно, кто создал зверьков и зачем. Вдруг он похож на нас? Что, если любопытство приведет его сюда, чтобы посмотреть, откуда вдруг хлынули потоки руды? Не взыграет ли в нем алчность, как взыграла бы в нас? Как выкрутиться, если они надумают нас оседлать? Ты слышишь меня? Шериф!

– Что?

– О чём задумался?

– О доле в сфалеритовой шахте, или где его там добывают…

Клоп кивнул, словно смиряясь с неизбежным, и побрел домой. Он ощущал себя одним огромным человечеством раздираемым алчностью и любопытством. Ему очень хотелось сорваться с места и выбежать, но надо было идти так, будто ничего особенного не происходит. День как день. Человечество – обычное дело! – без лишних церемоний, ввязалось в очередную авантюру, но это же не повод носиться сломя голову. Подумаешь – неизвестно, чем это закончится…

Лишь закрыв за собой дверь, он решился засунуть руку в карман, дабы убедиться, что там всё в порядке. Улыбнулся, почувствовав легкий укус. Украденный детеныш несушки пребывал в добром здравии.

Инна Рогачевская, Петах-Тиква

Член Российского Союза Писателей.

Книги: Роман «Развод – не повод для беспокойства», «Случайный человек, или Пересечения» (проза), «По шатким лестницам, в безмолвии скользя» (поэзия). Журнал «Серебряная нить», «Мой крокодил» – публикации сказок и рассказов. Сборник «Дети Дафны и Аполлона» – рассказ – победитель международного конкурса «Город детства – город боли» и т. д.

Привет, старик!

Сколько вёсен и зим! Давно, давно не общались.

Кто виноват? Да никто! Мне не до тебя было. Тебе не до меня, а так всё нормально!

Удивлён? Я сам себе удивился, когда решил написать. Даже подумалось, не сдурел ли на старости лет? Ладно, не бурчи, пусть не на старости лет, однако, и возраст-то уже солидный – пятьдесят лет. А тебе, … прости, сколько стукнуло? Молчишь? Молчи, чего уж там отвечать на глупые вопросы. Это я так, шучу. Понимаю, мужик не баба, возраст не помеха. Помнишь, какие мы с тобой были? Неужели помнишь? А я с трудом. Память что ли отшибло? Или помниться, что было не со мной, как в песне…

Странный, говоришь. Может быть. Веришь, порой сам себя понять не могу. Старею…

Что вдруг вспомнил о тебе? Да, неудобно получилось, знаю. Столько лет молчал, а тут прорвало. Конечно, есть причина. Причина всегда есть, когда неожиданно вспоминаешь о тех, кого давно нет рядом.

Что ты? Я тебя не хороню! Наоборот! Ты всегда в молодцах ходил – молод душой и сердцем не то, что некоторые – улыбчив, краснощёк, бородат и весел. Мне бы так, но не получается, разучился, а, быть может, и не умел.

Тут вот какая штука приключилась. Не обессудь за просьбу, сразу предупреждаю. Если тебе она в тягость, выбрось из головы – пойму.

Внучка моя спросила как-то, есть ли у меня друг детства. Я ответил, что был один, но… давно не встречались, жизнь разбросала, а жаль. А она возьми и скажи: «Напиши ему письмо!»

Я сначала внимания не обратил на её слова, а через пару дней, она опять к этому разговору вернулась. Спросила, написал ли я своему другу письмо? Я подумал: «Почему бы и нет? Напишу. Обязательно напишу».

Помнишь, какие в детстве я писал тебе письма? Моя мама вешала их на празднично украшенную елку. Я ждал твоего прихода, как чуда, Дед Мороз!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.