Елена Звездная
Долина драконов. Книга первая. Магическая Практика

© Звездная Е., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Долина драконов

В Горлумском лесу, среди исполинских деревьев, по широкому торговому тракту с утра до вечера суетливо движутся обозы, скрипят телеги, погоняют коней всадники и торопятся одинокие путники да бродячие музыканты, впрочем, тут они скорее бегучие, а не бродячие. Потому что время для передвижения на Горлумском торговом тракте четко определено – от рассвета и до заката. Народ у нас опасливый, напрасно рисковать не любит, оттого примерно так часа за два до заката тракт уже по обыкновению пустеет, а придорожные таверны заполняются до отказа.

И причина тому – ямщик. Не обычный, нет – Призрачный. Имени его никто не знал, поэтому, к примеру, в наших студенческих зачетках в графе «Практикум по призрачным явлениям» он обозначался просто «Призрачный ямщик».

Историй появления этого призрака на Горлумском тракте имеется множество, но чаще всех повторяется одна. Как-то повез он – ямщик, в смысле – от границы королевства до самой столицы советника короля. Гнал, ни себя, ни лошадей не жалея, на щедрую плату рассчитывал, а как довез, советник взял и не расплатился, сказал только: «Благодарен будь, что королевству сумел помочь». У ямщика лошади в тот же вечер пали обе, загнанные, новых купить было не на что, он с горя и повесился, а по ночи уже мчался призраком по торговому тракту, наводя ужас на всех встречных, костеря на все лады советника и подвывая что-то про «должок-с».

Но королевский советник не устыдился, а в раздражении обратился к магам с требованием «устранить сию мелкую неприятность». Маги, соответственно, тут же назвали цену за работу – цена оказалась весомой. Советник, однако, платить и тут не захотел и гордо заявил, что так и быть, окажет величайшую милость магам и уменьшит налог с них на десять медных в год, и, стало быть, за сто лет сумма будет таким вот образом выплачена. Да, надо сказать, что советник короля слыл не просто знаменитым – легендарным скрягой. Вот только маги работать задаром не пожелали, однако и ослушаться прямого приказа не могли. А потому изничтожить охваченную праведным гневом нежить они поручили родной альма-матер. Глава Университета Магии, магистр Аттинур, этому совсем не обрадовался, так как, откровенно говоря, во всем Любережском государстве являлся единственным, кто в любви к экономии мог посоперничать с королевским советником. Он хорошо подумал и нашел выход из положения – использовать труд студентов, который в принципе бесплатен. И погибнуть бы обиженному призраку в ту же ночь (студенты – народ находчивый, смогли бы управиться с ямщиком), но быстрая гибель призрака в планы ректора Университета Магии не входила. Договор-то был заключен на сто лет, и магистр Аттинур подошел к соблюдению его параграфов скрупулезно, решив растянуть процесс если уж не на сто, то лет на сорок как минимум. С тех самых пор всем третьекурсникам в качестве практики по Призрачным явлениям давалось задание добыть часть от транспортного средства Призрачного ямщика… А так как случилось это дело двадцать лет назад, нынче от его колымаги осталось уже только три четверти. Магистр Аттинур, оценив результат, сменил задание «добыть часть» на «добыть частичку», решив тем самым продлить удовольствие от наглого издевательства над королевским советником. Последний злился, маги ехидно посмеивались, студенты на практике отдирали по кусочку от призрачной повозки, торговый люд приспособился ночью по тракту не ездить, останавливаясь в тавернах, ямщик же продолжал наводить страх и ужас на местное население.

Хотя как сказать… Сейчас, когда мы сидели в таверне и пили теплый травяной чай, никакого ужаса я на лицах окружающих не наблюдала. Более того, торговцы с купцами расселись поближе к окнам и, попивая вино со специями, с азартом поглядывали на дорогу. Ждали представления, потому что абсолютно все знали, что в полную луну Призрачный ямщик особенно лютует… Ммм, стоит ли уточнять, что нас, стипендиатов Университета Магии, сюда отправили аккурат в полнолуние.

Просто не любили в университете стипендиатов.

Не скажу про остальных, но когда магистр Воронир привел в университет меня, деревенскую девчонку, у которой днем раньше умерла бабушка, и горе мое было столь велико, что проснулся сильный магический дар, ругался ректор Аттинур громко – стекла дрожали! Но дар у меня был, да такой, что посреди зимы вокруг развалин избушки зазеленели травы да деревья, раскрылись цветы. И вот на такой цветущей полянке магистр Воронир, примчавшийся на всплеск магического фона, меня и нашел. И раз дар был, то магистр Аттинур обязан был принять меня в университет на полную стипендию, и немедленно. Он скрежетал зубами, когда подписывал приказ о моем зачислении и когда выдавал мне годовую стипендию. Но поделать ничего не мог. Так вот я и попала в Университет Магии.

Поначалу счастливая ходила до невозможности. У нас в деревне говорили: «Мало хотеть, надо УМ иметь», в том смысле, что в этой жизни все мечты у магов и исполняются, а простому люду кое-как коротать век приходится. Так что, оказавшись в Университете Магии, я перво-наперво подумала: «Небось бабушка за меня молилась». Но это было только первое и весьма ошибочное впечатление, уже вскоре стало ясно – мне и таким, как я, здесь, в суровом мрачном замке, вовсе не рады. Магистр Аттинур привечал тех, кто за обучение платил и пожертвования университету делал, вот им тут были почет и уважение, послабления и помощь.

А нам приходилось выживать.

Именно выживать. Нас, тех, кто не оплачивал обучение самостоятельно, сажали в конце аудиторий, подчеркивая наше положение. Наши работы проверялись более придирчиво. Нам нельзя было пропустить ни одной лекции, получить оценку ниже девяноста баллов из ста, появиться на территории университета после одиннадцати часов, оказаться в общежитии противоположного пола и еще сотни «нельзя», «недопустимо», «жестоко карается». Нас селили практически на чердаке, мотивируя это тем, что проживание в университете дорого, а мы и так на иждивении. Поэтому в моей комнате, которую я поначалу делила с четырьмя соседками, летом днем было невозможно жарко, а зимой ночью вода в стакане замерзала. К сожалению, на этом трудности не заканчивались, скорее только начинались. У трудностей были красивые, магически выправленные лица, спесь, воспитанная поколениями аристократических предков, дорогие шубы и мантии, не чета нашим форменным, потрепанным и поношенным, и непонятное лично мне желание истребить «отребье». Иначе они нас и не называли.

– Э, отребье, тебе не место в столовой!

И ты вынуждена ходить есть раз в день, утром, пораньше, когда эти еще все спят.

– Давайте на отребье потренируемся!

И все приемы боевой магии отрабатывают на тебе.

– Эй, отребье, от тебя воняет!

И ты сидишь у приоткрытого окна, ледяной ветер продувает насквозь, зато господам «не пахнет».

Ничего удивительного, что к третьему курсу в комнате на чердаке осталась я одна – девочки не выдержали и ушли из университета. Жить одной было тоскливо, но зато теперь я могла сделать себе королевское ложе и укрыться сразу пятью одеялами… правда, зимой не спасало и это.

И наверное, я бы тоже давно сдалась и ушла, да не просто ушла, а сбежала бы отсюда, но вся проблема в том, что бежать мне некуда. Мать сгорела в лихорадке, так и не оправившись от родов, отец сгинул в лесах без вести, бабушка умерла, а в горе проснувшийся мой дар не оставил от нашей избушки камня на камне. Поэтому все, что у меня имелось, – вот эта комнатушка с кривыми стенами и скошенным потолком. И мне частенько приходилось напоминать себе об этом, когда, сжавшись на подоконнике, я захлебывалась рыданиями от очередной несправедливости.

И вот то, что нас именно сегодня, в полнолуние, отправили на тракт выполнять практическую часть зачета, тоже было несправедливо. Основная часть нашей группы – двенадцать леди и двадцать лордов – прошла это испытание неделей ранее, при них был преподаватель по Призрачным явлениям, а также в качестве сопровождения наличествовали двое аспирантов из боевых магов. И это в обычную ночь. Сегодня же полнолуние, а значит, Призрачный ямщик намного сильнее, чем всегда. А нас против него всего трое – я, Тихомир и Славен. Парни, как и я, деревенские, их в университет тоже притащил магистр Воронир, с трудом выбив из ректора стипендию. Правда, у меня она была повышенная, вследствие успехов в учебе, соответственно, с меня и спрос был больше. А потому руководство нашей группой самоубийц на меня же и возложили.

– Мы используем заклинание стазиса Остенто, – тихо начала я.

Славен пил чай, убито глядя в свою кружку, широкие крестьянские ладони парня дрожали. Уйти ему из университета тоже было некуда и не к кому – родители утонули в прошлом году, когда полдеревни снесло вышедшей из берегов рекой. Тихомир, как и я, был заучкой, привыкшим слушать внимательно, не отвлекаясь на всякие мелочи, такие, к примеру, как слова хозяина таверны, зашедшего с улицы: «Ох, чую сегодня лютовать будет, на улице уж вода в колодце стынет». Подавальщицы тут же сноровисто дров в камин подбросили, посетители кто к окнам придвинулся, а кто и привстал, подходя поближе, – всем было интересно. Особенно интерес их подогревали наши ученические мантии… Мы как только вошли, так нам сразу и рассказали, что в прошлом году, аккурат в полнолуние, здесь двое студентов сгинули… Потом всей таверной предлагали отсидеться внутри и не рисковать понапрасну, мол, за столько лет призрак уже силу набрал, сплошное безумие супротив него идти. Но у нас не было выбора. Просто не было. Кто не сдаст этот зачет – вылетит из университета.

– Мы начнем с заклинания стазиса, – повторила очень тихо, просто говорить громче была не в силах. – Потом ударим боевым заклинанием.

– Эстаранус? – спросил Тихомир.

– Эстаранус слишком опасен для нас самих и бесполезен для призрака, – возразила я.

– Эгорто? – предложил Славен.

– Чем глубокие раны могут повредить призраку? – поинтересовалась устало.

Парни притихли. Они оба были боевыми магами, у боевиков количество заклинаний, которые можно использовать без применения артефактов-накопителей, крайне ограничено. Стоит ли говорить, что на нормальные накопители у нас просто не было денег…

– Используем Санхао, – предложила я.

– Чем ему помешает подземный вихрь? – спросил Тихомир.

– Призрак – эфир, эфир подвластен влиянию ветра, – объяснила свое предложение.

Парни переглянулись. Да, мне тоже похвастать было нечем в плане разнообразия подвластных заклинаний.

– Пока призрак будет бороться с ветром, хватаем по частичке повозки и возвращаемся в таверну, – проговорила, глядя на сокурсников.

По мне, план был хорош, но тут выяснилось, что, как бы тихо я ни говорила, нас все равно услышали.

– Дурная затея, – со знающим видом заявил стоящий над нашей троицей хозяин таверны, – не добежите вы до дверей.

– Это почему еще? – удивился Славен.

– Так никто не добегает, – пояснила одна из подавальщиц.

– Без магов, что сдерживают призрака, – никто, – подтвердил хозяин.

И в этот момент раздался отдаленный вой. Громкий, глубокий, пробирающий насквозь, такой, что чай в чашках пошел рябью.

– Начинается! – азартно воскликнул один из торговцев.

Мы все повернулись к окну – толстое стекло стремительно покрывалось изморозью… Да, призрак вошел в силу.

– Пора, – с ужасом сказала я.

И поднялась. Тихомир поднялся вместе со мной, а вот Славен, опустив голову, остался сидеть.

– Идем, – позвал его Тихомир.

– Да бессмысленно это, – ответил тот.

– Парень дело говорит, – поддержал его хозяин таверны.

Остальные присутствующие, а в таверне сидело человек тридцать, одобрительно загудели. Тихомир взялся было уговаривать друга, а я не стала – допив чай одним глотком, заставила себя отправиться на улицу.

Выходить было страшно, очень страшно, особенно краем глаза отмечая, как ползет, искрясь, иней по стенам, как трещат от мороза могучие горлумские деревья… Магия решительно вступала в этот мир, я, увы, не столь решительно, но все же прикрыла за собой дверь, спустилась по ступеням, миновала широкий двор, вышла за ворота, чтобы остановиться на обочине дороги.

Ослепительно ярко сияла луна.

Ее призрачный ровный свет заливал широкий тракт и серебрил верхушки деревьев, высветляя притаившиеся тени, раскрашивая таверну и хозяйственные пристройки в призрачно-серый цвет. Было удивительно, сказочно, по-зимнему красиво…

Снова раздался вой.

Жуткий, вымораживающий все чувства. Хотелось развернуться и опрометью броситься в таверну! Но я не собиралась сдаваться. Заклинание Санхао я отработала давно и основательно, оно очень помогало от очередных «преследователей отребья» отрываться. И по той же причине бегала я весьма быстро. Так что справлюсь. Пусть даже без Славена, но Тихомир поддержит, и я сумею добыть практический материал для нас троих.

И тут земля под ногами задрожала.

По ней зазмеилась изморозь. Она смотрелась двумя живыми колючими ледяными змеями, изрывающими обе стороны дороги снежными зигзагами. И этот неестественный холод, достигнув ног, вмиг выстудил все тепло, что еще сохранялось во мне от горячего чая, заставив содрогнуться и ступить на середину дороги – казалось, здесь было безопаснее и чуточку теплее.

Но лишь очутившись посреди тракта, я осознала свою ошибку – теперь бежать стало некуда. По сторонам дороги воздух словно заледенел, сверкая двумя ледяными стенами, а грохот приближающейся призрачной повозки все нарастал.

Внезапно появилась мысль, что меня снесут и, в общем, даже не заметят…

А потом я увидела… привидение.

Призрачный ямщик в учебной литературе описывался как «явление ростом с обычного человека, восседающее на козлах призрачной повозки, движимой двумя призрачными лошадьми обычного лошадиного размера».

Вероятно, так и было двадцать лет назад, но сейчас…

У огромного сутулого существа, изуродованного торчащими из его плоти ледяными острыми наростами, в упряжке были монстры, размером превосходящие лошадей втрое, с клыками вместо зубов, с неестественно длинными змеиными шеями, с шипами вместо грив, и хвостами, усеянными осверкающими иглами…

Я оторопела, глядя на несущееся ко мне нечто.

Зачет по Призрачным явлениям?! Серьезно?! Да тут впору было объявлять экзамен по Боевой нежити!

Паника накрыла с головой, захотелось развернуться и бежать прочь сломя голову, но исключительно по тракту вперед, потому как пересечь ледяное придорожье казалось абсолютно невозможным.

И тут вдруг я подумала, что, вероятно, все так и поступали – бежали прочь, не оглядываясь и не сворачивая с тракта. Призрак же, питаясь эманациями ужаса, становился сильнее и, настигая жертву, наносил последний удар… Впрочем, возможно, и нет – люди, вероятно, гибли сами, едва ли осознавая, насколько безнадежной была их попытка спастись бегством…

Мне стало очень жаль тех, кто погиб.

А в следующую секунду, едва я обернулась, чтобы отдать приказ к началу атаки, стало жаль и себя – Тихомира рядом не было. Он стоял на пороге таверны. Мне отсюда был превосходно виден его освещенный силуэт… В этот миг позади него показалась массивная фигура владельца таверны: мужик, положив руку на плечо Тихомира, властно втащил его внутрь и закрыл дверь…

Я осталась совершенно одна… И никого вокруг, лишь безразличная луна, залившая все серебристым светом…

А подо мной тряслась земля, заставляя дрожать и меня. Требуя развернуться и броситься прочь в бесполезной попытке спастись. И одновременно заставляя цепенеть от ужаса…

Я не бросилась наутек, я оцепенела и в полном одиночестве обреченно ждала приближения самого жуткого призрака нашего королевства. И он приближался, гораздо быстрее, чем мне хотелось бы. Вот он в ста шагах… вот в пятидесяти… удар сердца – и заржали монстрообразные кони, поднятые ямщиком на дыбы в шаге от меня. Призрачные копыта замолотили по воздуху, казалось, перед самым моим носом и…

И тут я отчетливо поняла две вещи: первое – ямщик остановил свой жуткий экипаж и второе – моего резерва хватит лишь на одно заклинание. А значит, у меня нет ни шанса.

Ни единого.

И, вскинув голову, я посмотрела на застывшего призрака, который, возвышаясь над жуткими монстрообразными лошадьми, вглядывался в меня. Следовало начинать атаку. Следовало применить заклинание. Следовало сделать хоть что-то… но я стояла и смотрела на озлобленного монстра, а он, с удивлением, на меня. Кони – на нас. Ледяные змеи, умчавшиеся по обочине далеко вперед, вернулись и тоже посмотрели на нас.

– Самоубийца? – вопросил вдруг вполне нормальным голосом, лишь с лёгким оттенком потусторонности, Призрачный ямщик.

– Студентка УМа, – прошептала, ошарашенная, я.

– Самоубийца! – сделал не далекий от истины вывод призрак, оглядывая мое одеяние.

Мантия была осенняя, но никак не пригодная для зимы, потертая, с многочисленными заплатками, зато чистая, я очень гордилась тем, что вывела на ней все пятна. Шапки на мне не было, перчатки с обрезанными пальцами тоже совершенно не годились для зимы… Ботинки… Про ботинки говорить не хотелось вовсе. В конце осени передо мной встал жесткий выбор – справочник по зельям или новые ботинки, потому что на старых протерлась подошва… Я выбрала справочник.

– Помнится, в прошлом году трое таких же, в заплатках, сгинули, – изобразив тяжелый вздох, поведал призрак, – хотел остановить, успокоить, да куда там, умер я в горести, от того горе, боль и зло все ко мне стянулись, вот и гонят прочь путников, загоняют до смерти.

В его голосе послышалась грусть.

– Хорошо хоть ты стоишь, не шелохнешься. Бери уж кусочек повозки да постой тут, пока мы дальше отъедем, опосля только возвращайся в таверну.

Он произнес это с такой обреченностью, что я не могла не испытать сочувствия. Отбросив страх, взглянула на призрака как на жертву, такую же жертву богатых и наделенных властью, как я и многие подобные мне. Молча, стараясь не сильно дрожать от холода, обошла призрачный экипаж и отчетливо поняла – повозка держалась, видимо, только за счет призрачности… Ободранные края, сломанные рессоры, погнутые колеса – транспортное средство медленно, но неумолимо разбирали на части, и это было чудовищно жестоко, потому как фактически это Призрачного ямщика убивали неторопливо, изощренно и безжалостно. И то, что он предложил мне взять кусочек своей пусть призрачной, но жизни, – это… это…

– Ты поторопись, деточка, – попросил меня призрак, – все внутри гнетет, быстрее мчать требует.

Это понятно – при жизни дело осталось незавершенным, то есть он должен был доехать и получить деньги, но оплаты не произошло, что привело к гибели коней и самого ямщика. И вот теперь все в его душе требовало завершения, а соответственно, он испытывал постоянную потребность мчаться, мчаться и мчаться вперед. По дороге к гибели, потому как рано или поздно студенты Магического Университета, защищаемые преподавателями, разберут повозку на части, лишив призрака места привязки и, соответственно, способности существовать более-менее зримо и реально. Вот только сам призрак не обретет после повторной гибели ни спокойствия, ни посмертия. Он останется здесь, несчастной, беспомощной, не способной ни к чему тенью, зависшей где-то по дороге… Останется навечно.

Я подняла голову и посмотрела на Призрачного ямщика, он устало взирал на меня, в его глазах стыла тоска, читались грусть и обреченность, он знал, что его путь – путь в никуда.

И тут у меня в голове что-то щелкнуло.

Все-таки в обстановке выживания, практикуемой в УМе для меня, студентки-стипендиата, был один-единственный, но несомненный плюс – я училась на порядок лучше всех одногруппников, и знания мои по всем предметам были глубже, обширнее и детальнее, чем у кого бы то ни было как минимум в моей группе. А по причине того, что я должна была быть готова ответить на все, включая самые каверзные, вопросы преподавателей, я училась не только по учебникам, но также штудировала всю доступную вспомогательную литературу – монографии, справочники, методички, хрестоматии.

Именно поэтому у меня хватило знаний, чтобы произнести:

– Нам потребуется провести ритуал переселения и для сглаживания эффекта незавершенного действия нужно выбрать достаточно древний предмет.

И задрожала, просто потому, что было очень холодно, ну и еще от осознания того, что собираюсь сделать.

– Переселение? – переспросил призрак.

Я кивнула, все так же дрожа, но при этом все равно сосредоточенно размышляя, и продолжила:

– У вас очень широкий эмоциональный спектр, чего, видимо, никто из магов даже не мог предположить, иначе вас бы давно уничтожили. Видите ли, уважаемый, если призрак охвачен одним-единственным эмоциональным состоянием – он стабилен, в этом случае он полностью привязан к одному конкретному месту и действию, где любому достаточно сильному магу не составит труда его уничтожить. Но наличие двух, трех и более эмоций приводит к ситуации, когда призрак не ограничен правилом «место – действие – предмет содержания», и остается всего лишь одна привязка – тот самый предмет содержания. Вот в данном случае это ваша повозка. Понимаете?

Призрак отрицательно помотал головой.

Я, все так же содрогаясь от холода, обвела рукой окружающее пространство и объяснила:

– У вас гораздо больше возможностей, чем вы думаете. Вы не привязаны к данному торговому тракту и способны появляться не только по ночам. То есть в вашем случае правило «место – действие – предмет содержания» не является аксиомой, и при наличии определенных знаний вы способны сменить предмет содержания и прекратить эту бессмысленную, уносящую жизни случайных жертв гонку, а также остановить ваше медленное уничтожение.

Призрачный ямщик, который до того внимательно меня слушал, переспросил странным голосом:

– При наличии определенных знаний?!

– Уважаемый, – я улыбнулась, что было непросто, учитывая, что у меня зуб на зуб не попадал, – у вас есть я, а значит, те самые определенные знания.

Он воззрился на меня с еще большим изумлением.

Я же, безостановочно дрожа всем телом, продолжила:

– Причем это может быть абсолютно любой предмет, место его нахождения фактически не будет ограничивать территорию ваших перемещений, таким образом, вы сумеете отыскать должника, вытребовать у него соизмеримый причиненному ущербу долг и завершить незавершенное действие. Но… – тут я несколько задумалась, – но проблема в том, что, если за дело возьмется любой достаточно сильный маг, а ваш обидчик, вероятнее всего, опасаясь за свое психическое здоровье, привлечет специалиста, пусть сумма его услуг и будет внушительна, так вот, есть опасность, что сильный опытный маг сумеет отыскать предмет содержания и уничтожить его, обрекая вас на теневое состояние…

Я посмотрела на ямщика, тот с надеждой глядел на меня, явно ожидая очередного моего прозрения, но его не случилось. Более того, я вдруг ощутила жутчайшую потребность поспать, что было явным признаком моего замерзания.

– В таверну беги, погрейся, обожду, – предложил Призрачный ямщик.

Мне было не до реверансов, и потому, кивнув, я опрометью бросилась в спасительное тепло. Миновала дорогу, добежала до таверны, распахнула дверь и…

– За студентку! Помянем! – восклицал в момент моего появления хозяин таверны, стоя, собственно, у двери, спиной ко входу и вошедшей мне.

Тост никто не поддержал – все присутствующие уставились на трясущуюся и стучащую зубами от холода меня, соответственно, хозяин остался не понят и не поддержан. Осознав, что что-то идет не так, он обернулся, узрел меня и громко испуганно икнул.

В его руках находилась кружка с дымящимся напитком. Не имея возможности ждать, пока мне чай принесут, я забрала у несопротивляющегося мужика его напиток, а затем быстро, жадно глотая, махом все выпила.

Осознание, что это было горячее вино со спе-циями, накрыло уже после того, как вино радостно согрело мой желудок.

– Милада! – раздался возглас Славена.

Тихомир, сгорбившись, промолчал.

– Милада, ты… ты жива! – Парень подбежал ко мне.

В его руке тоже была кружка с чем-то, от чего шел густой пар. Пусть даже и вино, главное, что теплое.

– С-с-спасибо, – проговорила я и, отобрав у него кружку, развернулась и бросилась обратно.

Просто я догадывалась, что времени мало, очень мало, я ведь к алкоголю не то чтобы не привыкшая, я вообще раньше никогда не пила, и кружка вина для меня это много, так что нужно спешить.

Правда, мелькнула надежда, что на морозе протрезвею, но, увы, к тому моменту, как я домчалась до ждущего Призрачного ямщика, все мое существо уже оказалось охвачено бравым ощущением собственного могущества, а чувство самосохранения полностью исчезло за алкогольной дымкой. Как иначе объяснить совершенно безумное предложение, озвученное, едва я добежала до призрака:

– Корона!

Ямщик промолчал, а вот монстрообразные призрачные скакуны заржали. Но хмельной мне это было нипочем.

– Корона! – торжествующе повторила я. – Это достаточно древний для наших целей предмет, к тому же родовой артефакт! И самое главное – неуничтожимый! Да никто и пытаться не будет, ведь монарший венец является не просто символом власти, но и сильнейшим артефактом, контролирующим чистоту крови правящей династии. Мы переселим вас в корону! У нее, конечно, есть защита, но что такое какая-то архаичная защита в сравнении с вашей настойчивостью и моими знаниями?

Призрачный ямщик задумчиво поскреб полупрозрачный подбородок и, ухмыльнувшись, произнес:

– А от короны-то и до советника недалеко.

– Вот-вот, – поддержала я. – И случайных жертв больше не будет.

– Опять же, короля бы повоспитывать, а то развел, понимаешь, коррупцию, – продолжил размышлять ямщик.

Я покивала, торопливо опустошая вторую кружку и чувствуя, как по телу разливается блаженное тепло, а в голове уже формируется идея, кажется, даже немного безумная, но точно действенная.

На этом мои воспоминания постыдно оборвались…

* * *

Утреннее пробуждение началось с дикой головной боли. Голова не просто болела – она раскалывалась! И если бы только одна она – неимоверно саднило горло, ломило все тело, меня морозило так, что хотелось забраться куда-нибудь в огонь и раствориться там. В общем и целом, стало ясно, что я заболела и сейчас пребываю в лихорадке от высокой температуры. Это я отчетливо понимала своей разумной частью сознания, все остальное мое существо было охвачено желанием свернуться клубочком, закутаться посильнее и, скуля от жалости к самой себе, лежать тут, в постели, не двигаясь и безуспешно пытаясь согреться. И как всегда, каждый раз когда заболевала, вспомнилось, как бабушка лечила меня, как прикладывала сухую ладонь к горячему лбу, как ладонь сменяли губы, то ли проверяя, насколько силен жар, то ли целуя, но мне становилось легче, и уже хватало сил сесть и выпить лечебный отвар трав, заботливо сваренный для меня… Стало невыносимо жалко себя, настолько, что, не удержавшись, тихо заревела. Дала себе минутку на слезы, потом, пошатываясь, встала. Обо мне больше заботиться некому! Я теперь одна, совсем одна, и нет никого, кто мог бы сварить лечебный отвар и не дать мне помереть от высокой температуры. И в этой ситуации либо через силу, со слезами на глазах и шатаясь от слабости, встанешь, либо сгоришь – выбор не велик. Так что я встала, не скажу, чтобы ровно, качало из стороны в сторону, да и выпрямиться полностью сил не было, вот только встать – это полдела, требовалось еще заставить себя проделать путь, и немалый.

Я выглянула в окно – начиналась метель, небо все было затянуто тучами, деревья гнулись и стонали от ветра, снег еще пока не стеной, но уже основательно валил. Естественно, на дворе университета никого не было, оно и понятно – в такую погоду хозяин собаку из дома не выгонит. Но то хозяин и его собака, она хозяину нужна, а до меня дела никому нет, да и выхода особого тоже нет – для того, чтобы сейчас не загнуться, нужно применить магию. Делать это здесь я не могу – сразу засекут духи-хранители и донесут магистру Аттинуру, а тот с радостью вышвырнет меня из УМа, так что остается только один вариант: это пересечь двор и часть парка, и войти в развалины древней часовни, от нее так фонит магией, что мою попросту никто не заметит.

Одна проблема – дойти.

И я пошла, волоча за собой пуховый, такой, как был у бабушки, платок. Купила его на первом курсе, на куртку денег не хватало, так и проходила всю зиму в платке, благо тот теплый очень и я его берегла. А сейчас волочу по полу, потому что поднять сил нет, от слез обессилила, да и жарко стало от очередного скачка температуры, но как обратно идти буду? Он мне понадобится, иначе по второму кругу болезнь пойдет.

Из комнаты выходила долго, постояла, держась за косяк, затем, скорее падая, чем переступая, схватилась за лестничные перила. И так же на грани падения начала спускаться. Перед глазами все плыло, казалось, что лестница подо мной ходуном ходит… Хотелось лечь и просто поплакать от жалости к себе, но я продолжала идти, уже усвоив урок – жалости в УМе места нет. Для таких, как я, ее нет тем более.

Спуск по лестнице прошел как в тумане, радовало, что это ход для прислуги, так что я ни с кем не столкнулась. От перил отцепилась с трудом, шатаясь, прошла вперед, дошла до двери, распахнула створку. И весь охватывающий меня жар смело единым порывом ледяного ветра. Содрогнувшись, я кое-как натянула платок на плечи и шагнула в снежный буран. Тысячи снежинок мгновенно впились в кожу, холод пробрал до костей…

А затем вдруг реальность словно треснула и осыпалась ледяными осколками.

Они упали с небес!

Три огромных дракона – серебристый, угольно-черный и снежно-белый, и на миг их крылья заслонили университетский двор от непогоды, словно накрыв его пологом тишины. На один краткий миг. А затем на устланный снежным покровом двор последовательно ступили трое мужчин в строгих черных костюмах. Они не пошатнулись от порывов ледяного ветра, не поморщились даже от ударивших в лицо острых снежинок, они словно и не заметили непогоды, когда решительно направились к главному входу. И как-то совершенно запоздало я осознала – это действительно были драконы в человеческой ипостаси! Что драконы делают в столице Любережи?

Я была настолько потрясена увиденным, что даже не сразу поняла, насколько мне повезло – мощные драконьи крылья разметали весь снег так, что от сугробов на дворе не осталось и следа и я могла свободно идти по каменным плитам, не проваливаясь в снег по колено. Мысленно возблагодарив этих поедателей мне подобных, я побрела к развалинам древнего капища, стараясь концентрироваться на шагах, а не на мысли: зачем драконам наш университет?

Но в любом случае в данный конкретный момент я была им очень благодарна, особенно за то, что не съели, хотя меня, стоящую справа от парадного входа, несомненно заметили, просто у драконов зрение настолько замечательное, что они вообще все замечают.

Дошатавшись до развалин и оказавшись под прикрытием фонящих магией стен, я рухнула на пол, посидела немного, прислонившись спиной к камню и собираясь с силами. Затем, сконцентрировавшись на своей ауре, соединила ладони и выдохнула, наполняя каждый звук остатками магической энергии:

– Имаджентеро!

Теплая целительная магия зеленовато-изумрудным сиянием потекла от ладоней по телу, изгоняя болезнь и жар, ломоту в костях и мышцах, согревая, излечивая, придавая сил и скапливаясь крохотным ослепительно ярким сгустком над моими соединенными пальцами. Но, как бы ярко он ни сиял, отвлекаться было нельзя. Магия исцеления, пятая ступень, уровень магистрата. Запрещено к использованию студентами ради их безопасности. Запрещено к использованию на обычных людях ради их безопасности. В целом использовать не рекомендуется даже магистрам. Причина – контроль. Для Имаджентеро требуется железный контроль. Отведешь взгляд от сосредоточия энергии на долю секунды – и последствия будут фатальны. Именно поэтому одно из самых действенных заклинаний целительной магии практически никогда не применяют. Но только не я. Когда несколько лет учишься сосредотачиваться на обучении, какой бы голод ни терзал и как бы сильно ни было холодно, с концентрацией внимания проблем нет. Вот и сейчас я контролировала сосредоточение энергии легко и даже не напрягаясь, привычно игнорируя холод, ветер, трепавший волосы, завывания бурана и даже раздавшийся над университетом глас секретаря магистра Аттинура: «Студентка Милада Радович, немедленно зайдите в кабинет главы УМа».

После подобного приказа следовало бросить все дела и отправиться к ректору, но я не могла. Очень уж это было не вовремя, мне требовалось еще около десяти минут на то, чтобы для начала вылечить себя, а затем аккуратно, бережно и сохраняя предельную осторожность развеять остаточную энергию Имаджентеро. Причем осторожность действительно должна была быть предельной, потому что один неверный жест – и от развалин древнего капища не останется ничего. От меня, к слову, тоже. Именно поэтому я даже дышала сейчас едва-едва, опасаясь шевельнуться, опасаясь дыханием поколебать энергетический сгусток…

– Это плохая игрушка, – раздался вдруг властный голос.

А в следующее мгновение чья-то рука, затянутая в перчатку, самым неимоверным образом коснулась сосредоточения силы заклинания, сжала изумрудный энергетический кристалл пальцами, и тот с тихим хлопком исчез.

Исчез!

Имаджентеро нельзя уничтожить таким образом! Нельзя! Не…

– Поднимайтесь, – приказал тот, кто уничтожил сложнейшее заклинание одним касанием. – Поднимайтесь, немедленно.

Я продолжала сидеть, с ужасом глядя на то место, где только что сверкал опаснейший способностью взрываться от прикосновения кристалл. Мой разум напрочь отказывался принимать то, что тут только что произошло. Как?! Как это вообще возможно?! Имаджентеро, созданное другим магом, не способен уничтожить ни один маг, даже магистр. На это в принципе не способен никто из людей.

И я, как в кошмарном сне, скользнув взглядом по строгому темному костюму, запрокинула голову и увидела того, кто оказался способен на невозможное.

Это был дракон!

Хищные черты лица, смуглая кожа, пристальный внимательный взгляд зеленых, светящихся в сумраке глаз с вертикальным зрачком, с нескрываемым презрением брезгливо окинувший для начала меня, а затем и оброненный мной на входе, уже припорошенный снегом пуховый платок.

– Я вижу, вы основательно подошли к вопросу избавления от собственной жизни, – спустя мгновение произнес дракон.

После чего платок вскинулся, как живой, отряхиваясь от налипшего снега, и метнулся ко все так же сидящей на земле мне, окутывая плечи. Я рефлекторно прижала его к себе и только после заметила, что разомкнула ладони, невольно разорвав последнее связующее звено заклинания. Замерла, ожидая отката, и вовсе перестала дышать, поняв, что его не будет. Но как?! Даже если учесть, что энергетический кристалл был уничтожен, факт исцеления завершался крайне болезненно – руки после этого невыносимо ныли несколько часов, а сейчас не было даже намека на боль! Это невозможно!

– Поднимайтесь и ступайте в университет, – холодно приказал дракон, отрывая меня от потрясенного созерцания собственных рук. Я перевела взгляд с раскрытых ладоней на него и вдруг осознала, с кем рядом нахожусь. И уже не поднялась – подскочила, отшатнулась в сторону от пристально наблюдающего за каждым моим движением монстра, обошла его, стараясь держаться как можно дальше, и, покинув развалины, торопливо и не оглядываясь, зашагала в здание университета.

Лишь когда дошла до дверей, выдохнула и тут заметила, что буран не воет, ветер стих, а снежинки словно замерли в воздухе. Обернулась и поняла – мне это не почудилось. Буран действительно застыл, снежинки недвижимо повисли в воздухе – прикоснись, они не шевельнутся, – ветер гудел в небе, раскачивал верхушки деревьев, но тут, во дворе, его не было…

– В здание! – повторно скомандовал, как оказалось следовавший на некотором расстоянии за мной, дракон.

И спустил стихию с цепи – вновь завыл ветер, заметался снег, небо смешалось с землей.

Я шагнула в служебный вход, закрыла дверь и, прижавшись к ней спиной, с ужасом подумала о том, какой же силой нужно обладать, чтобы контролировать непогоду. Заставить снег застыть в воздухе в момент падения. Ограничить ветер… Как?

И насколько в принципе сильны драконы?!

И в этот миг над университетом повторно раздалось: «Милада Радович!»

Я сорвалась с места, даже не задумываясь, помчалась по лестнице вверх, поднялась на второй этаж, оттуда, свернув в боковой проход, выскочила в парадную часть университета, и, привычно вжав голову в плечи, поспешила к кабинету магистра Аттинура. И только сейчас вспомнила о том, что со вчерашнего дня не переоделась даже, в результате мантия моя мятая, на ногах ботинки, а не туфли, как требуется в здании университета, на голове воронье гнездо из слипшихся спутанных волос, да еще и после экстренного применения целительской магии безумно хочется есть, настолько, что желудок сводит.

Я дошла до кабинета, по пути услышав немало шуточек на счет того, что отребье совсем распоясалось и напоминает не студента УМа, а бродягу придорожную. Остановилась перед дверью в приемную, постучала, обождала, отсчитывая про себя до трех, осторожно приоткрыла дверь и спросила:

– Можно?

– Входите, Радович, – неприязненно произнес сэр Овандори, бессменный секретарь магистра Аттинура.

Я вошла, прикрыла за собой дверь, постояла, опустив голову и выдерживая изучающий полный отвращения взгляд Овандори. Педантичный до крайности секретарь сверкал начищенными туфлями, отполированными пуговицами и отличался идеальной, волосок к волоску, прической. В его глазах я была пугалом, позорящим столь претенциозное заведение, как Университет Магии.

– От-вра-ти-тель-но, – отчеканил сэр Овандори.

Я и сама это понимала. Мне следовало как минимум вымыть волосы и переодеться в другую, менее теплую, но и более целую мантию. И туфли надеть. И умыться. А так, с влажными спутанными волосами после температуры и вчерашнего похода за… Ох! Часть повозки Призрачного ямщика! Я забыла! Я не взяла! Я… Триединый, что делать?! Что мне делать?! Меня затрясло, и уже не от холода. Если я не принесла частичку повозки – зачета не будет. Меня отчислят. Буквально вышвырнут на улицу без гроша в кармане и даже верхней одежды, потому как все мантии хозяйственная госпожа Орски непременно отберет как имущество, принадлежащее университету. А в такую погоду мне грозит смерть от замерзания в первую же ночь! Чем я думала? Чем?! Я должна была принести вчера зачетный материал! Должна была. И Тихомир, и Славен. Я…

– Надеюсь, сегодня я имею неудовольствие видеть вас в последний раз, Радович, – ехидно произнес сэр Овандори.

На моем лице, видимо, отразился весь ужас осознания ситуации.

– К слову, – продолжил секретарь, – вам ведь известно, что студенты, отчисленные из УМа, лишаются всех магических сил во избежание дальнейших эксцессов.

Что же делать? Что делать?! Сегодня день свободный от занятий, для нас, стипендиатов, единственный перед ночным зачетом, для обучающихся на платной основе свободной была вся неделя, но это к делу не относится, я не буду сейчас в очередной раз сокрушаться из-за существующей несправедливости. Нужно думать, что делать, что делать? По правилам меня не могут сейчас отчислить, не могут до наступления времени зачета, до него еще как минимум шесть часов. Что я могу сделать за шесть часов? У меня есть сбережения, их хватит, чтобы нанять извозчика, домчаться до торгового тракта и подождать Призрачного ямщика. Как раз шесть часов до полуночи, но после мне нужно успеть вернуться до окончания времени зачета. На дорогу уйдет два часа… Не успеваю! Что делать?!

– Прекратите трястись, Радович, – брезгливо скривился сэр Овандори, – удары судьбы нужно принимать стойко.

Глянула на него с откровенной ненавистью – удары судьбы, говорите? Да что вы можете вообще знать об ударах судьбы, вам даже голодать не приходилось ни разу в жизни! Не говоря о том, чтобы замерзать так, что от холода не можешь заснуть и дрожишь всю ночь напролет, а утром снова нужно идти на лекции, и не дай Сила пропустить хоть одно слово, допустить хоть одну ошибку, не выучить хоть один параграф…

– Спасибо, я учту ваш совет, – произнесла нейтральным тоном.

Высказывать свое мнение? Ну что вы, на это у меня права нет.

И в этот момент в приемной раздался голос магистра Аттинура:

– Радович явилась?

– Да, магистр, – почтительно ответил сэр Овандори.

– Пусть войдет.

Секретарь указал мне на дверь в кабинет главы университета. Сказать, что я двинулась к нему на дрожащих ногах, – не сказать ничего. Меня колотило как в ознобе, я с содроганием думала о том, что нужно мчаться на торговый тракт и добывать частичку повозки Призрачного ямщика, у меня нет, совершенно нет времени на магистра Аттинура, а он… он ведь словно почувствует это и будет тянуть, тянуть и тянуть…

Но выбора не было, я постучала в дверь, досчитала про себя до пяти, приоткрыла створку и, не поднимая головы, спросила:

– Вы позволите?

– Входи, – елейным голосом произнес магистр Аттинур.

Я уже хорошо изучила его и знала, что так наш ректор говорит лишь с теми, кого собирается раздавить с превеликим удовольствием. Он что, уже знает?

Но на мучительные переживания времени не было – все так же с опущенной головой я вошла, прикрыв за собой дверь, по знакомому маршруту прошла до стола магистра и, лишь подойдя, заметила, что в кабинете мы не одни. Глянула осторожно и увидела стоящих, как и я, с опущенными головами Тихомира и Славена. На диване, расположенном у стены, закинув ногу на ногу и вальяжно развалившись, восседал магистр Сарантус – лучший друг ректора Магического Университета, приближенный королевский маг, блестящий специалист и совершенно мерзкий, напыщенный тип. Отличался он тем от всех остальных, что имел на меня вполне определенные планы. Его любимой поговоркой было «Радович, тебя отмыть, приодеть и можно употребить по назначению». Причем Сарантус не гнушался рассказывать мне о том, как именно хотел бы «употреблять», он вообще мало чем гнушался.

– Ра-а-адович, – издевательски протянул магистр, окидывая меня цепким плотоядным взглядом, – я вижу, ночь у вас действительно была бурной, ваши «друзья» не солгали. Как голова с похмелья?

Я посмотрела на него с искренним удивлением, не понимая, что именно мне так не понравилось в его фразе, а потом осознала: «Ваши «друзья» не солгали…» В каком смысле? Что значит «не солгали»???

– Прости, – донеслось едва слышное от Тихомира.

Славен и вовсе молчал, не просто опустив голову, а вообще отвернувшись от меня. Что они рассказали Аттинуру? Все, что угодно, лишь бы выпутаться самим. – Это я понимала, в УМе каждый сам за себя, но… но все равно не верилось, я же им столько раз помогала… И тут вспомнилось, что они меня и вчера бросили. Одну бросили, отлично понимая, что в одиночку у меня нет ни шанса выжить.

– Радович, – привлекая мое внимание, произнес магистр Аттинур.

Пришлось, развернувшись к нему, со всем тщанием изображать это самое внимание и сдерживать треклятые слезы.

– Накануне, – начал глава УМа, – в королевском дворце произошло нечто крайне досадное!

Магистр Аттинур допустил драматическую паузу, пристально глядя на меня. Я же все еще мучительно переживала подлый поступок своих «друзей» и потому никаких ожидаемых магистром эмоций не проявила.

– Во дворце, – продолжил ректор, – в два часа ночи раздалось жуткое завывание, за которым последовал грохот парадной королевской кареты, мчащейся по галереям дворца, Радович. И вы, вероятно, будете удивлены, но управлял ею не кто иной, как безусловно известный вам Призрачный ямщик. Призрачный ямщик, Радович! Тот самый, чью повозку целиком вы имели наглость приволочь магистру Заруфу в качестве выполненного зачетного задания.

То есть я сдала зачет?! Ох, гора с плеч!

– Не улыбайся! – внезапно заорал магистр Аттинур.

Содрогнувшись, я воззрилась на него. А ректор продолжил:

– Вы! Сообщили! Призраку! Недопустимую информацию, Радович! Вы осознаете, что сотворили?!

Я вздрагивала от каждого его слова, продолжая все так же испуганно смотреть. Я сообщила информацию?.. Может, и сообщила, какие-то обрывочные воспоминания всплыли в памяти, я…

– Не орите так, магистр, поберегите голосовые связки, вам еще перед королем оправдываться… Или не оправдываться, если мы сейчас разберемся с этим маленьким недоразумением, – внезапно вмешался магистр Сарантус. После чего, подавшись ко мне, вкрадчиво вопросил: – Милада, крошка, просто скажи папочке, что есть теперь предмет содержания призрака?

«Королевский венец», – промелькнуло вдруг в сознании.

И я побледнела.

Кровь ощутимо отхлынула от лица, едва я вспомнила, что́ посоветовала призраку избрать в качестве предмета содержания, а после объяснила, как обойти защиту артефакта и в целом способы защиты от магических атак. Я рассказала ему все! Более того, слова, необходимые для якорения субличности, написала на листке и передала ямщику, чтобы не забыл и все произнес правильно. И ритуал переноса сущности и открепления ее от повозки также провела я – отчетливо вспомнился скрежет заледеневшей дороги, на которой я старательно вычерчивала пентаграмму…

– Ну же, милая, – липким, мерзким тоном продолжил Сарантус, – ты же понимаешь, что наличие призрака в королевском дворце как минимум недопустимо. Король в ярости, королевский советник лорд Карагет смещен с поста и лишен всех регалий и привилегий. Невинный человек пострадал совершенно ни за что, Милада.

Невинный? Его жадность привела к тому, что погибли человек и две прекрасные лошади, а когда возникла проблема с призраком, он попросту решил ее за счет Магического Университета. И начали снова гибнуть люди, много ни в чем неповинных людей, которым Призрачный ямщик вовсе не желал смерти и чью смерть мучительно переживал раз за разом. Но «невинному» советнику Карагету было совершенно плевать на это.

И я, конечно, никогда не признаюсь вслух, но я очень даже рада, что обиженный на власть имущих призрак наконец до них добрался!

– Предмет содержания? – переспросила тихим голосом. – А разве не его мы с моими «друзьями», – я глянула на парней, – доставили накануне в качестве материала, необходимого для сдачи зачета?

Тихомир и Славен сжались, но мне почему-то жалко их больше не было – кто-то ведь рассказал магистру Аттинуру, что я разговаривала с Призрачным ямщиком, именно разговаривала, и это были не простые посетители таверны, те носа на улицу не высовывали, а вот Тихомир и Славен из таверны вышли и даже еще теплого вина мне принесли, когда я последние инструкции призраку давала, правда, не подошли, остановились, не ступив на дорогу. Но они были единственными, кто видел. И кто мог взять и сдать меня ректору.

– Радович, – магистр подался чуть вперед, нависая над столом и вперив в меня пристальный изучающий взгляд, – прекратите изображать наивную овцу! Вы беседовали с призраком, у нас имеются двое свидетелей, вы…

– Я не беседовала, – перебила Аттинура, что было совершенно недопустимо, – я читала заклинание стазиса Серпентоса. Как вам, несомненно, известно, оно требует постоянной магической подпитки для удержания призрака столь внушительной силы, коей обладает Призрачный ямщик.

Лгала я виртуозно, потому как уже не в первый раз – иначе здесь было не выжить. Ну а заклинание Серпентоса действительно требует постоянной вербальной подпитки, а парни стояли слишком далеко, чтобы разобрать, конкретно какие слова были произнесены, соответственно, придраться не к чему.

– Что? – переспросил магистр.

– Заклинание стазиса, – уверенно повторила я.

– Серьезно? – язвительно переспросил Аттинур. – А после, значит, вы взяли повозку, причем всю, а не часть ее, как было затребовано, и вернулись в университет?

– Вероятно, именно так все и было, но буду откровенна – я не помню ни обратную дорогу, ни то, как вернулась в свою комнату. Полагаю, что во всем виновато подогретое вино со специями, которое я была вынуждена выпить, чтобы согреться.

Полуправда – лучший способ сделать так, чтобы сказанное выглядело непогрешимой истиной. И, высказав все, я посмотрела в глаза магистра Аттинура прямо и честно, абсолютно точно зная, что придраться ему не к чему. Зачетное задание выполнено? Выполнено. Доказательства того, что я передала Призрачному ямщику знания, есть? Нет. Кто-нибудь видел, как я проводила ритуал? Тоже нет, парни появились позже. А факт того, что я действительно выпила, чтобы согреться, Тихомир и Славен подтвердят, у них выхода нет – если не они подтвердят, так это сделает вся таверна, а магистр Аттинур, и я в этом уверена, все перепроверит трижды. И он, и Сарантус.