# Миссии – избыточны

Юрий Иванович

Поль Труммер по специальности поощер. То есть человек, умеющий снимать усталость другим разумным. Помимо этого, обладает талантами ушлого переговорщика и грамотного дипломата. Потому и востребован владыками своего мира в разных деликатных и не очень миссиях. Потому и приблизился слишком к телам и делам демиургов, получая от них немыслимые награды. Потому и стал объектом желчной зависти иных приближенных. Потому… его и убили. Или не совсем убили?.. А отправили на перерождение?..

© Иванович Ю., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

## Глава 1. Второе рождение

Сознание стало затухать. Смерть казалась очевидной.

И вдруг пришла боль! Жуткая боль, всепоглощающая. Если можно было бы закричать, Поль моментально сорвал бы голос. Но кричать он не мог. Даже вздохнуть не получилось бы при всём желании. Потому что тело превратилось, по некоторым ощущениям, в комок окровавленного фарша. Ощущение собственных конечностей исчезло полностью. Казалось, например, что левое ухо вместе с правой ногой зажали в одни тиски и теперь поливают серной кислотой. А правое ухо до сих пор перекручивают в мясорубке вместе с левой рукой. Остальные органы, конечности, кожа, ногти, волосы, кости – в целом казалось, что горели, плавились, рвались, ломались и распылялись на атомы.

Смерть – она такая…

Хотя Труммеру всегда казалось, что долго подобное тянуться не может. Ну, умер человек – и всё. Сколько тот мозг ещё живёт после гибели тела? Ну, три, ну пять минут. Если сам он вместе с головой не всмятку, конечно. А так как флайер модели «Катринг» падал с высоты в несколько километров, да весил при этом под шесть тонн, то о целостности черепа рассуждать было бы глупо. Такие обломки и кусочки тел собрать да склеить не под силу даже всем дэмам, собравшимся вместе. Наверное…

Тогда почему так больно?!. И почему боль тянется так долго?!. По всем ощущениям, боль растянулась вначале на часы, потом на дни, а дальше счёт пошёл на недели. Боль варьировалась в сочетаниях и менялась по силе и в какой-то момент становилась привычной, позволяющей подумать о чём-то ином. И всё это в полном мраке и при полной тишине.

Что ещё поразило погибшего поощера, – так это всё увеличивающиеся провалы памяти. Вначале Поль Труммер забыл некоторые годы своего юношества и отрочества. Затем с ужасом попытался вспомнить точный адрес своего дома – и не смог! В памяти всплыло лишь одно: купил он свою недвижимость в самом дальнем участке шестнадцатого сектора, на окраине Розмора, недалеко от Большой стены. Твердил это с каким-то ожесточением, пока и это… забыл!

Потом началась путаница с работой в последние годы. Хорошо помнил (как бы!), что выполнял миссии с дэмом Надариэлем, владыкой своего, шестнадцатого сектора. И успел выполнить какие-то особенные задания владычицы Азнары Ревельдайны, повелительницы восемнадцатого сектора. Но что именно сотворил? И что конкретно? Чехарда памяти подсовывала то картинку сражения с рыцарями, то бег из последних сил между взрывами снарядов скорострельных зениток. Затем выползала яркая сценка интимной близости с богиней, а после сразу окровавленное тельце маленькой девочки, вскинутое на собственные плечи. Кошмарная рубка мечом зубастых волчьих морд, и тут же – собственное тело, упакованное в космический скафандр высшей защиты и стремящееся с содрогающимся автоматом в руках куда-то в глубь мрачных подземелий.

В какой из этих моментов рядом были дэмы? И кто именно из них? И почему чаще всех всплывает лик очень близкой и прекрасной девушки? Кто она? Сестра или возлюбленная?.. Звать её Галлиарда Фойтинэ… И почему, вспоминая это имя, становится чуточку спокойнее?.. Ещё и боль при этом отступает, становится глухой и незаметной…

«И разве у меня есть сестра? Я ведь круглый сирота… А сестра всё-таки есть!.. И кто вообще это такие: дэмы?.. Почему только одно это короткое слово вызывает страх и настороженность?..»

Со временем и эти все понятия нивелировались, вопросы исчезли, память стала девственно чистой. Подготовка к новой жизни? Или к перевоплощению?

А потом однообразие многих недель (или всё-таки часов?) оказалось прервано. Но как-то странно это произошло, неожиданно.

Многие считают, что началом всего сущего и живого является свет. А уже после него растёт травка, летают бабочки и зарождается всё живое. Так или примерно так думал и Труммер. В пустой, очищенной памяти уже вроде ничего не осталось, но что-то вбитое в подкорку сознания именно так и утверждало:

«И появился луч света, из которого, словно от бликов радуги, родились великие дэмы. И стали они создавать ДОМ. И стали они творить жизнь. И стали они засеивать вселенную пригодными для жизни мирами…»

Но это – там. Неизвестно где. И с кем…

А сейчас Поль не увидел ничего. Никакого света в конце тоннеля или в глубине колодца. Зато услышал звук: словно кто-то упал. Большой, железный, несуразный и неповоротливый.

«Шкаф, что ли? – мелькнула первая мысль. И за ней тут же вторая: – Что такое шкаф?» – Память на этот вопрос ничем не отозвалась.

Да и звук вдруг стал меняться: послышался скрип. Потом он перерос в скрежет. Тот, в свою очередь, в грохот, перемежающийся тем же самым скрежетом. Что-то рвалось, падало, разбивалось, шипело, фыркало, звенело и трещало.

«Что бы это могло быть? – появилась обеспокоенность. – И почему оно приближается ко мне?»

Тут и новые звуки стали различаться: вой и рычания разбавлялись воплями и рёвом. Неприятная ассоциация подвигла на вопрос: коль новые звуки – это новая жизнь, то нужна ли она, такая шумная и скандальная?

Тут грохот раздался совсем рядом, и произошло первое потрясение вселенной. Точнее Поль понял, что его качнуло, вырывая из состояния зачаточного покоя. Затем потрясение повторилось с гораздо большей силой. Теперь уже вся вселенная рухнула, улетая в тартары. А после очередного удара появилось подозрение, что мир перевернулся вверх тормашками. Очередные удары, скрежет и шипение, и появился… свет.

«Свет?! – обрадовался вначале Труммер. – Значит, это всё-таки жизнь?!»

И тут же сознание стал заполнять липкий, неприятный страх. Потому что проснулись иные органы чувств, утверждающие, что вокруг что-то тлеет, опасно искрит, и мерзко воняет горящая проводка. И всё это на фоне усилившихся скрипов и добавившихся стонов.

Ожившему (или возродившемуся?) человеку и самому захотелось застонать. Потому что он прочувствовал свои конечности и собственное тело. Хотя и сомнений добавилось: а человеку ли? Ибо конечности, так резко обретшие чувствительность, ощущались до жути непривычно. Да и не совсем слушались сознания. Оно ещё только пыталось разобраться в окружающей обстановке и понять, чем грозят неприятные запахи, а руки с ногами уже с натугой уперлись в стенки треснувшей, но всё ещё прочной скорлупы, окружающей рождающуюся креатуру. Тело, увитое вполне сильными мышцами, тоже помогло: извиваясь, а то и конвульсивно дёргаясь, словно в эпилептическом припадке.

Итог оказался вполне закономерен. Скорлупа треснула, а потом и вовсе распалась на несколько частей. А сам Труммер оказался барахтающимся среди каких-то проводов, трубок, резиновых шлангов и деталей из поблескивающей, возможно, нержавеющей стали.

«Знать бы ещё, чем нержавеющая сталь отличается от простой? – пытался он вспомнить хоть что-то. – И не лучше ли было мне оставаться внутри этой сборной штуковины?»

Никакого страха он уже не испытывал, но странное чувство самосохранения буквально кричало: «Спрячься! Или, по крайней мере, не шевелись! Прикинься мёртвым!»

Тоже сомнительный совет для существа, которое и так умерло. Вроде бы… Но на какой-то момент Поль к нему прислушался и перестал барахтаться среди колющихся обломков и в лужах текущей жидкости. Только слегка приподнял голову и одними глазами следил за виновником… чего? Своего пробуждения?.. Своего оживления?.. Или творящегося безобразия?..

Потому что в довольно просторном по размерам помещении вовсю хулиганил некий монстр. Метра четыре в высоту, да и в ширину добрый метр, это создание не имело шеи, а скорей всего голова являлась просто верхней частью массивного туловища. Ноги напоминали две тумбы или два причальных кнехта. Две руки, исходящие из района плеч, в полном размахе достигали метров шести и заканчивались жуткими на вид клешнями. Вторая пара рук выходила со сторон по центру корпуса, имея по четыре крючковатых пальца. Вдобавок этот монстр имел двухметровый хвост, сродни хвосту тираннозавра. И этой дополнительной конечностью он крушил все встречающиеся у него на пути препятствия не хуже, чем ногами, клешнями и пальцами.

Крушилось, ломалось, рвалось и раскалывалось всё! Словно четырёхрукое чудовище задалось целью сровнять с полом всё, что стоит, обломать всё, что торчит, и вырвать всё, что свисает. Потому обломки устилали уже пройденный им путь, там что-то искрило, дымилось, шипело и трещало. Причём клубилось невероятно едким и противным дымом. Наверняка ядовитым или жутко токсичным.

Мало того, то тут, то там виднелись окровавленные куски разорванной, изувеченной плоти. Явно, что не вся она принадлежала человекообразным существам, но сама тенденция на уничтожение всего живого заставляла беспокоиться о личной безопасности.

Ну и как-то сразу пришло понимание, что разбушевавшееся существо не имеет разума. Или банально сошло с ума. Потому что крушило всё подряд бесцельно, в неуправляемой и неконтролируемой злобе. Может, его покормить забыли, вот оно и вырвалось из-под контроля? Но тогда почему оно не ест найденную плоть? Или она ему не по вкусу?

Что ещё мелькнуло в просыпающемся сознании Труммера, так это невероятно страшное слово:

«Лаборатории! – и тут же последовал вроде как логичный вывод: – Отсюда надо бежать со всех ног! – затем иной, несколько странный вопрос возник: – А есть ли они у меня?.. Точнее, могу ли я ими нормально пользоваться?»

Только представив себе, что он выглядит сродни этому монстру, человек запаниковал и чуть не потерял сознания. Благо, что для первичного осмотра не понадобилось много времени. Ноги – как ноги. Руки – вполне нормальные. Хвост?!. Уф… Вроде это не хвост, и подсознание подсказывает, что так и должно быть. И всё вроде действенное, вполне послушное. Значит, пора отсюда сматываться.

«Желательно уходить, на глаза монстру не показываясь…»

Поэтому Поль дождался, пока четырёхметровый вандал не повернётся к нему спиной, вскочил на ноги и довольно бодро потопал в сторону, где вроде как располагался выход. Имелось ещё одно отверстие в другой стене, но оно напоминало пролом, скорей всего сделанный совсем недавно. И если чудовище пришло оттуда?.. Какой смысл убегать в сторону его берлоги?..

Координация оказалась не идеальная, тело пошатывало, кидало в разные стороны. Ещё и горы препятствий на пути мешали нормальному продвижению. Но удалось даже как-то ускориться, помогая для равновесия раскинутыми в стороны руками.

А тут ещё и обстановка стала резко ухудшаться. Ладно, сирена какая-то завыла, да освещение стало неприятно мигать, чередуясь с ярко-белыми сполохами. Так ведь ещё и монстр заметил улепётывающего человека. Потому что взревел гневно и бросился в погоню. Для этого не стоило и оглядываться, на слух улавливался быстро приближающийся грохот.

Буксующее сознание ничего не вспомнило, но очередные советы давать не поленилось:

«Сирена – это потенциальная помощь. Как бы… Но хорошо, если не монстру. Поэтому правильнее всего сбежать и спрятаться от всех. А уже потом видно будет!.. Быстрей! – Несмотря на творящуюся жуть вокруг, память вдруг разродилась первым откровением: – А ведь я поощер! То есть умею снимать усталость у других людей! А потому и ранг у меня соответствующий – а’перв!»

А пользы с этого? Если двустворчатые металлические двери оказались закрыты наглухо. Скорей даже ворота трёхметровой высоты, но без единой ручки на них и даже без замочной скважины. Попытки ударить одну створку плечом, а потом и ногой оказали воздействие, как горошины для стены. Зато плечо заныло, а боль от прострела в пятке заставила плясать на месте, выдавая вслух какие-то странные, незнакомые междометия.

Напрягаться над их расшифровкой показалось совсем глупым занятием: монстр уже находился в десяти метрах. А судя по его огромным глазам, раскрытым в верхней части туловища, он видел человека вполне отчётливо и направлялся к нему вполне целеустремлённо. Попытаться проскользнуть мимо него и уйти за счёт скорости? Даже пытаться не стоит!.. Чем же остановить это чудовище?

Воспоминание о каком-то привычном и действенном оружии только мелькнуло на дальней периферии сознания. Нет его! Значит, надо пользоваться тем, что есть под руками. Точнее, валяется под ногами. Причём валялось там много чего, чем можно было просто бросить или хотя бы от души приложиться по жуткой образине. Какие-то штыри, тяжёлые ножки основания, куски толстого стекла, обломки несущих рам, стальные стержни и диски…

«О! Кусок швеллера! – мелькнула догадка. – Его же можно использовать как копьё!»

И уже в следующий момент поощер метнул в приближающееся чудовище подхваченную в руку железяку. Увы! У той оказался странно смещён центр тяжести, и она не полетела точно в цель, а ударилась о неё несуразно боком. Разве что довольно сильно приложила монстра по нижней руке. И это доставило ему не столько боль, как неприятные ощущения. Он остановился в недоумении, поднимая конечность к глазам и пытаясь осмотреть несуществующие повреждения. Если бы это было разумное создание, могло показаться, что оно задумалось или удивилось неожиданному сопротивлению.

Грех было не воспользоваться представившейся паузой. Поэтому Труммер стал хватать из-под ног всё, что ему попадалось, и с удивительной даже для себя меткостью швырять всё это в гигантскую тушу. Причём не по всей площади, а пытаясь попасть конкретно в глаза. Со стёклами и со штырями – не получилось, зато с дисками, которые вращались в полёте, вышло на загляденье. Три из них не достигли попадания в десятку, ушли, так сказать, на пристрелку. Зато четвёртый диск всей своей массой вонзился острой кромкой прямо в левый глаз чудовища, уйдя в него на две трети.

Раздавшийся после этого рёв перекрыл все ранее вместе взятые. Получалось, что до того чудовище просто развлекалось, а вот теперь уже озлобилось окончательно. Прикрыв чуть ли не всеми четырьмя руками пострадавший орган зрения, оно бросилось на своего обидчика с единственной целью: распластать того по стене. Или по стальной двери, которую Поль ощутил своей спиной, делая непроизвольно шаг назад. При этом человек продолжал довольно быстро метать ещё три диска, собранные им в левой руке.

Наверное, его желание бороться до конца да уникальная ловкость и спасли его в итоге. Потому как последний диск вполне удачно, пусть только и по краю, повредил монстру правый глаз. Что только придало тому ускорения, и рёв перешёл в оглушающий визг. Понятно, что и второй глаз оказался прикрыт, пусть и на короткую долю секунды. Но этого хватило, чтобы тяжеленная, бронированная туша по инерции так и врезалась в человека.

Точнее, не в человека. Тот успел резко присесть и сдвинуться на метр в сторону. Тогда как основная сила удара пришлась на ни в чём не повинную стальную дверь. А та, после такого вульгарного обращения, взяла и… распахнулась! Пусть и не до конца, но вполне достаточно, чтобы рухнувший между её створками монстр там и застрял на добрую минуту.

Вот пока эта ревущая туша там ворочалась, Поль рассмотрел уходящий куда-то вдаль широкий коридор. Затем приноровился, чтобы избежать удара хлещущего в разные стороны хвоста, и нагло проскочил по спине поверженного на время противника. А уже по чистой, ничем не запятнанной поверхности припустил со скоростью улепётывающего зайца.

«Заяц? А кто это? – продолжились неуместные попытки что-то вспомнить. – Вроде с длинными ушами… И меньше, чем я…»

Но сходство почему-то казалось существенным. Почти сразу пришло на ум другое сравнение: хамелеон. Хитрый, скрытный ящер, умеющий прятаться в любой обстановке. А если надо, застыть на месте и прислушиваться. Потому что в Лабораториях просто так не побегаешь, и что-то упрямо подсказывало, что отсюда не вырвешься. Особенно действуя напролом, как это делал подраненный в глаза монстр.

То есть на очередном перекрёстке Поль замер и весь обратился в слух. Вроде как погони не было, хотя звуки тревожной сирены и сюда достигали. Чуть позже послышались частые взрывы. А там и очередная подсказка пришла в голову:

«Я ведь голый! Надо срочно одеться! Желательно в униформу местного персонала. Или в форму охранников… Иначе не выберусь!..»

И голый поощер, он же а’перв, вновь устремился по затемнённым коридорам. Хотя и задавался порой вопросом:

«Стоит ли вообще убегать и прятаться? – инстинкт самосохранения подсказывал, что стоит. А вот нечто мимолётное, словно чужое, шептало сознанию: – Остановись! Тебе же лучше будет!»

Шёпот не воспринимался как должное. Зато самосохранению следовало доверять в первую очередь. Вот Поль Труммер и действовал, основываясь на заложенных в него инстинктах.

## Глава 2. Распри за кулисами

В Имении дэма шестнадцатого сектора Бенджамина Надариэля, в бытность чаще именуемого Прогрессором, царила праздничная обстановка. Причина – завершающийся трёхдневный визит в сектор иной дэмы, повелительницы восемнадцатого сектора Азнары Ревельдайны, в миру больше известной как Кобра. Хотя на всех официальных церемониях, да и в других подчинённых ей мирах, богиню титуловали Непревзойдённая. Или Милосердная. Или Несравненная. Где как…

Но неофициально все её называли Коброй. Наверное потому, что десятки, если не сотни лет она не принимала в гости иных дэмов, и её никто не приглашал. Считали слишком коварной, опасной, циничной, если не подлой. И только Прогрессор, чисто случайно проговорившись, пригласил божественную коллегу на территорию своего владычества. Тогда ажиотаж начался небывалый, событие всё-таки неординарное, да и все остальные сорок дэмов с вожделением ожидали, чем же закончится встреча старых врагов и закоренелых антагонистов?

Управляющий сектором, главный консул и все их многочисленные помощники, приписные сектора, тогда с ног сбились ещё в процессе подготовки визита, проводя предварительные мероприятия, стараясь не ударить лицом в грязь. Старались. И вроде как всё вышло великолепно.

Правда, накануне визита прошёл слушок, что совершено покушение на Азнару Ревельдайну. Злые языки утверждали, что дэма разбилась насмерть вместе со своим главным консулом. Дескать, флайер прославленного генерала Юргена Флигисса грохнулся с высоты четыре тысячи метров, и от него остались только обгоревшие куски металлолома. Понятно, что бессмертные дэмы как бы неуничтожимы, это знали все. Но… Слухи – они такие. Что угодно в них можно почерпнуть. И что местные божества всё-таки смертны. И что раньше их было несколько больше, чем сорок два.

Ответ со стороны дэмов последовал страшный в своей неотвратимости и предельный по своей жестокости. В течение нескольких часов все лица, распространяющие крамольные слухи, были показательно уничтожены. Без всяких допросов, попыток оправданий и каких-либо предупреждений. Ибо тысячи лет главный закон ДОМА гласил одно: на своих богов нельзя говорить ничего плохого. Что характерно, подобного наказания (смертной казни на месте) удостоились и подданные иных дэмов, если таковые уличались хотя бы в пересказе неприличествующих сплетен.

Жестоко… Зато действенно.

Не осталось распространителей слухов. Ни одного! Как и самих слухов негативного плана. Зато появились другие вести, вполне позитивные: вместо дэмы в катастрофе погибла двойник. Даже не погибла, а просто получила небольшие раны. А главный консул, бравый генерал Флигисс, вообще отделался только несколькими царапинами. Ибо успел катапультироваться и опустился на парашюте. О самой владычице не стоило упоминать всуе. Ну а посторонние, коль они оказались на уникальном летательном устройстве «Катринг», никого волновать не должны от слова вообще.

Да и вскоре состоялся сам визит, во время которого Несравненная, Милосердная и Непревзойдённая блистала, сияла, затмевала, умиляла, радовала, превосходила, сверкала, услаждала взоры… и так далее и тому подобное. И теперь, к концу третьего дня, любой мог утверждать смело: подобного великолепного праздника уже давно в ДОМЕ не происходило. А старики упорно доказывали, что такой красоты и такого величия даже их деды и прадеды не видели. Теперь только и оставалось, что пережить финальный бал, который закатывал Бенджамин Надариэль в сказочном дворцовом комплексе своего Имения.

Но это всё официально.

Всё для подданных и для других дэмов.

Тогда как сами представители высоких встречающихся сторон все три дня провели в страшной нервотрёпке, на пределе духовных и моральных сил и в постоянных пререканиях друг с другом. Хотя, правильнее сказать, не в пререканиях, а в откровенной ругани. И причин для этого имелось немало. Да и это количество причин постоянно увеличивалось.

Вот и сейчас, стоило только Кобре и Прогрессору остаться наедине, как приторные улыбки сползли с лиц, а появляющееся там гневное, озлобленное выражение могло испугать кого угодно. Благо, что в такие моменты даже самые приближённые лица не могли единственного слова подслушать. К их благу, кстати, и на их счастье.

Так что, уединившись на полчаса перед началом финального бала, Надариэль чуть ли не с кулаками подступился к своей гостье:

– Как?! Ну как подобное могло случиться?!

В ответ Азнара, нервно покусывая губы, грустно выдохнула:

– Стечение обстоятельств…

– Каких … … … обстоятельств?! – орал создатель миров, словно последний портовый грузчик. – Чем твои ботаники-очкарики там занимаются? Как допустили?! И почему с твоей стороны нет надлежащего контроля?!

– Рот закрой! – рыкнула Несравненная на него, шагнув вперёд и чуть ли не ткнувшись лбом ему в подбородок. – Забыл, с кем разговариваешь?! – а когда собеседник отпрянул и скривился с досадой, продолжила уже более миролюбиво: – Я ведь тоже разорваться не могу на части! Ещё и этот визит, Тра его раздери! Зачем я только на него согласилась?!

– Не согласилась, а нагло напросилась! – последовало резонное напоминание. – Вырвав из меня неосторожное обещание… Да и это не причина для оправданий. Неужели нельзя было лучших следователей поставить на поиск главных злоумышленников, виновников катастрофы? Как можно не отыскать преступников, если оставлены такие явные следы и найдены такие явные улики?

– Да преступники и главные исполнители найдены, – с досадой взмахнула ладошкой дэма. – Все трое приписные моей Крепости. Техник, который грамотно настроил оба мотора «Катринга» на отказ во время начала снижения на посадку. Его вербовщик, один из младших исполнителей. Ну и прославленный маршал в отставке, который и спонсировал всё предательство. Причём лично меня никто и не мечтал уничтожить, метили в моего главного консула, Юргена Флигисса. По предварительным выводам, маршал сам мечтал получить высший титул в иерархии придворных.

– И все трое наверняка найдены мёртвыми?

– Ещё бы! Уж неведомо, как маршал выяснил о присутствии моего тельца на борту, но сразу же наложил на себя руки. Ускользнул гад!.. А мог бы ещё жить и жить… в мучениях… лет десять!

Бенджамин с кривой улыбкой наблюдал, как его божественная коллега сжимает кулачки от злости:

– И теперь вот оказалось, что целью был не столько твой главный консул, как мало кому известный а’перв? Иначе кто бы ещё подстроил такую бойню у тебя в Лабораториях, чтобы убрать ничего не значащего поощера?

– Повторяю! – Азнара прищурила глаза с угрозой: – В Лабораториях никто ничего не подстраивал! Или ты стал плохо слышать? – Увидев, что дэм приложил ладонь к уху, словно и в самом деле глуховат, она фыркнула, но продолжила объяснять: – Расследование ещё ведётся, конечно, но основные выводы уже сделаны. В одной из систем наблюдения выбило предохранители. Тогда как резервная система попросту не была включена после профилактического осмотра. И как раз в этот момент опытный экземпляр идеального воина для планет с повышенной силой гравитации проснулся в ожидании питательных смесей. Смесей ему не предоставили, и он тут же пошёл вразнос…

– Неужели настолько неразумный оказался? – попытался уточнить Прогрессор.

– Да вроде всё было в расчётном режиме. Причём на усовершенствование согласился доброволец. Но где-то что-то в мозгах у него переклинило, вот он и пошёл крушить всё подряд и рвать любую живую плоть. Всё-таки его программировали только на убийство и на разгром.

– Ага! И не странно ли, что он направился убивать лежащих на починке и в реанимации объектов именно в конкретный павильон? Именно туда, где лежал Поль Труммер?

Наморщив лоб в глубоком раздумье, Азнара Ревельдайна согласилась:

– Есть в этом странное совпадение, чего уж там… Но в том павильоне у меня такие личности прохлаждались, что им не чета какой-то а’перв! У каждого из них врагов тысячекратно больше, чем у какого-то выскочки из Ро́змора. Если уж всё было подстроено, то не из-за него.

– Ой ли? А если подумать? Кто ещё знал, что ты особенно и весьма привечаешь какого-то свободного поощера из моего сектора? И что ты с ним заигралась до такой степени, что снизошла до интимной близости?

Несколько неожиданно дэма улыбнулась и цыкнула языком, словно досадуя:

– Никто не знал, кроме того же Юргена. Но главный консул вне подозрений, проверен в первую очередь. При этом он – главная цель покушения. Заговорщик сумел заклинить само устройство катапульты, и спас только тройной заряд для выстрела, который Флигисс заложил для перестраховки ещё в начале эксплуатации флайера. Ну а насчёт отношений…

Она примолкла, в задумчивости закусив губку. Собеседник поторопил её вопросом:

– Или постесняешься открыто передо мной признаться?

– Да уж! – ухмыльнулась она как-то излишне кисло. – Игра у нас с ним складывалась просто великолепная! Отказаться со мной переспать он просто не имел морального права. Затем он должен был вступить в близость с моим якобы двойником. Ещё и женившись на ней. А вот потом я очень хотела посмотреть, как он станет выкручиваться под залпами ревности сразу двух обиженных женщин. Жаль, что сорвалось…

– Надо же! Ей жаль! Всего лишь жаль! – вновь повысил голос расстроенный донельзя Бенджамин. – А то, что у меня на него имелись грандиозные планы, тебя не волнует? А то, что у меня из-за твоих игрищ теперь сорваны сразу три важные миссии, тебя не волнует?

Прежде чем ответить, Непревзойдённая уничтожающе оглядела своего коллегу с ног до головы и только потом процедила чуть ли не по слогам:

– Мне плевать на твои миссии! Меня больше убивает боль в сердце!.. Да! И не пялься на меня, как на сверхновую!.. Не стану скрывать, Поль для меня оказался не просто игрушкой. Кажется, я успела влюбиться в этого парня. Возле него я почувствовала себя женщиной, любимой и словно помолодела на тысячи лет…

Прогрессор явно не ожидал подобного признания от высокомерной и крайне циничной Кобры. Что она, что он, конечно же, влюблялись время от времени, совершали некие глупости, поддавались разным влечениям и страстям. Для этого и ели ежедневно уникальные плоды пинасы, помогающие держаться в тонусе хорошего настроения. Но подобного серьёзного флирта у обоих не случалось уже давно. Очень давно. Потому что бессмертным дэмам, что бы о них ни говорили и ни думали, всегда было сложно терять возлюбленных из числа смертных. Ведь как ни старайся, как ни усердствуй со своими божественными силами, жизнь смертного всё равно ограничена. Да и старость в какой-то момент у них неизбежна.

Поэтому уже многие сотни лет среди дэмов не проскакивало новости, что кто-то из них увлёкся простым смертным. А тут – такое признание. И от кого?! От Кобры!

Вот и примолк озадаченно Бенджамин Надариэль. Влюблённую женщину, пусть и богиню, не стоит драконить упоминаниями о какой-то упущенной выгоде, если она в расстроенных любовных чувствах.

Подумав, он постарался перевести разговор в сугубо деловую плоскость:

– Ладно, как я понял, взбесившегося монстра уничтожили, хоть и с большим трудом. Виновных тоже найти не удалось, а невиновных казнить для острастки кровавая Кобра не спешит. Но что случилось с телом самого Поля? Как именно он погиб окончательно, выяснили?

– Если бы! – Голос Азнары неожиданно дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, перейдя на бесстрастный тон: – Эта взбесившаяся тварь разворотила практически всё, что находилось в павильоне. А найденные тела просто разрывал на части и раскидывал в стороны. Всё это щедро оказалось залито щёлочами, кислотами, питательными и спиртовыми растворами. Напоследок охрана во время стрельбы по твари умудрилась поджечь образовавшуюся смесь. Итог: всё выгорело до расплавления некоторых металлов. От большинства трупов даже костей не осталось. Ну и обломки конкретной регенерирующей капсулы оказались девственно пусты.

Дэм выслушал это, крутя озадаченно головой. Чуть позже пробормотал в задумчивости:

– Интересно муравьи создают свою деревню! – потом добавил с явным восторгом: – Это же каким талантом надо обладать, чтобы всё это провернуть?

– Да что ты заладил одно и то же?! – опять разнервничалась Ревельдайна. – Сколько раз тебе повторять: случившееся в моей Лаборатории – это трагическое стечение обстоятельств! Да и те, кто подстроил катастрофу «Катринга», тоже получили своё!

– Ну ладно… А могло такое случиться, что сам Поль оказался с кем-то в сговоре и ему таким образом организовали побег?

– Да ты с ума сошёл! Будь его сообщником хоть ты!.. Хоть вся ваша шайка остальных дэмов, вместе взятых!.. Ничего бы у вас не получилось!

– Хорошо, хорошо, тебе видней, – покладисто согласился её божественный коллега, поднимая ладони в жесте примирения. – Это я так спросил, в форме гипотетических рассуждений… Я что тебе ещё хочу рассказать за оставшиеся до начала бала минуты… Слышала небось, что сравнительно недавно я в мире драйдов удачно захватил невероятно огромное количество волшебных фей?

– Ну да. Об этом, что ты – хвастаешься на каждом перекрёстке, что Труммер мне рассказывал, когда домогался моей близости.

– И что рассказывал? – тут же напрягся Бенджамин.

– Как удачно и много вы наловили этой волшебной мелочи и что ты его обучал фехтованию в свободное от охоты время.

– Ну да, на это запрета не было… Но не в том суть. Вернусь к феям, о которых ты и сама много знаешь. Помнишь их особенность при пробуждении в нашем мире? Когда они навсегда привязываются к своему хозяину?

– Одна из самых ценимых способностей.

– Так вот, в этом направлении я сделал ещё одно открытие. Если пронести в ДОМ очень, ну очень солидную партию этих летающих малышек, то привязка, а точнее некая связь с хозяином, образуется сразу. Ещё до пробуждения фей. А потом она ещё и усиливается невероятно. Например, в данный момент я могу ментально общаться со всем сообществом проживающих у меня фей.

– И толку с этого? – Дэма уже не скрывала раздражения. – В чём суть твоего бессмысленного открытия?

Что она, что Прогрессор, что им подобные коллеги могли совершать нечто подобное и через других живых существ. Не говоря уже про разные метки, возможность ментального контакта и банального прослушивания каждого слова любого из числа своих подданных. При условии, если тот находится в своём секторе и знает место конкретного нахождения смертного.

– Дело в том, что маленькие феи с момента оживления всегда чувствуют моё состояние. И даже искренне переживают, когда я излишне нервничаю.

– Ай, как трогательно! – последовал ехидный комментарий.

– Теперь замечу следующий момент: когда мы возвращались в ДОМ, Труммер волок на себе рюкзак в три раза больший, чем мой…

– Он этого не рассказывал!

– …то есть с момента своего второго возрождения летающие волшебницы всегда ощущали Поля, точно так же, как и меня. И когда он погиб, во время крушения «Катринга», они это сразу почувствовали и расплакались.

Теперь дэма уже хмурилась, с напряжением пытаясь предугадать дальнейшие слова владыки шестнадцатого сектора. Ещё и подогнать попыталась:

– И?..

– И вот совсем недавно феи почувствовали, что а’перв Труммер в полном здравии и нормально себя чувствует. Я и решил, что его восстановление закончено, а с его улучшениями ты решила отложить процедуры на следующий раз. А тут вдруг ты заявляешь, что все погибли, тела сгорели, даже костей не осталось. И кто врёт?.. Или кто находится в преступном заблуждении?..

Видно было, что дэма не стала сомневаться в новых способностях фей и в словах Прогрессора, потому что порывисто подалась вперёд и с придыханием спросила:

– И где Поль сейчас?

На что её коллега только развёл руками:

– Увы! Этого феи подсказать не могут.

Стоило только глянуть в прищуренные глаза Ревельдайны, полные мстительности и гнева, чтобы посочувствовать всем виновным… и невиновным.

Но Бенджамин всё-таки попытался отвлечь божественную сестру от намечаемых в горячке распоряжений:

– Ты в курсе, что творится в нашем Пранном океане?

– Мм? – не поняла она.

– Там появились какие-то странные создания из иной вселенной, никем прежде не виданные. То ли жабы, то ли кряки. И всё бы ничего, но наши разумные дельфины и касатки пожаловались, что эти жабокряки охотятся на них и употребляют в пищу.

– А это каким образом должно меня касаться?

– Ну-у-у… Некоторые наблюдатели обеспокоены…

– Да в геенне огненной я видела этих наблюдателей и всяких кряков! – взорвалась дэма гневом. – Или ты мне специально зубы заговариваешь, чтобы затянуть последний бал в честь моего визита? Не видишь, насколько я спешу убраться к себе?!

Пришлось хозяину шестнадцатого сектора поднимать ладони вверх, чтобы больше ни единым словом не драконить знаменитую Кобру. Затем подставлять локоток, клеить на лицо выражение божественной надменности и выводить гостью в самый большой зал своего Имения.

А там уже кипело море сливок общества, собравшихся не только из двух секторов, но и, как минимум, соседних. Визит вступил в завершающую фазу.

## Глава 3. Беглец

Вырваться из пространств Лабораторий Труммеру удалось чудом. Вначале он попытался отыскать хоть какие-то подсобные помещения. Точнее – раздевалки для работающего здесь персонала. Без униформы или спецодежды выбраться из такого места было бы нереально. Хоть ни разу в здешних чертогах не бывал, но знал, насколько здесь строгие порядки и так просто постороннему человеку здесь разгуливать не позволят. Тем более – голому.

Посему крался тише гусеницы и проворней сколопендры. Три раза с огромным трудом разминулся, отступая, с разными людьми или их подобиями. Ну и два раза пропустил вереницу идущих служащих под собой, зависнув у потолка и опираясь о противоположные стенки коридора. Благо там оказалось высоко и назад у себя над головой никто не оглянулся. Таким образом он крутился и вертелся больше часа, двигаясь неизвестно в каком, наугад выбранном направлении, но желанной одежонки или даже простенького комбинезона не отыскал.

Дальше-то ему повезло, но что для этого пришлось вытерпеть! И всё по причине, что удалось выбраться на внутренние дворы, которые примыкали к иной области Лабораторий. Здесь явно проводили генетические эксперименты с представителями фауны. Словно в диких джунглях слышались стрекочущие шипения и гортанные крики аскл, фениксов, фладб, горгулий, джымво и гарпий. Всех тех летающих гигантов, которые использовались для полётов в ДОМЕ и для перевозки одного-двух пассажиров.

«Кузя! – мелькнуло в мозгу странное имя-воспоминание. – Кажется, так звали гарпию, которой пользовались… э-э-э, которой мы пользовались?.. Или кто-то из… сестёр?.. Подруг?..»

Затык. Дальше этого вопроса в починке-восстановлении памяти не пошло. Зато уверенность появилась, что сам летал, и не раз, и не на одном представителе крылатого семейства. И мысль сумасшедшая появилась, что будь он укротителем, мог бы украсть летающего гиганта и улететь… Знать бы ещё куда именно!

С этими рассуждениями беглец проскользнул мимо нескольких вольеров и здоровенных клеток, вызвав своим появлением несколько визгов, криков и шипений. Счастье, что никто из персонала не стал выяснять причины недовольства своих подопечных.

Затем Труммер проскользнул на иное, совсем уж громадное подворье, где вынужденно пришлось залечь за стопками каких-то брусьев и обшивочных досок. Оттуда хорошо оказался виден весь двор, многочисленные входы и выходы на него из загонов и технических помещений. Стоянки и подъезды транспорта отлично просматривались. А также удалось понаблюдать за некоторыми служащими и прислушаться к их разговорам.

На данном полигоне велась направленная селекция копытных, таких как лошади, олени, стараны, быки и прочие. Причём данные тягловые и ездовые животные применялись не только за Большой стеной, в Вольных или Диких государствах. Самые лучшие стати использовались как в самой Крепости, так и в Параисе с Ро́змором. А уж наземное передвижение в игровой зоне – Долинах игровой элегии, вообще обязывалось только на гужевом транспорте. Так что из Лаборатории лучшие экземпляры порой развозились по всем цивилизованным пространствам ДОМА. Именно этот факт, всплывший из хаоса пострадавшей памяти, и заставил Поля наблюдать из своего укрытия не спеша, долго и стоически. Вот тогда ему и повезло. Хоть и не без издёвки со стороны изменчивой Фортуны.

Вначале из разговоров долго не удавалось отыскать или вычленить нечто полезное. Говорили о чём угодно, только не о работе и не о существующих здесь порядках. Да и вход в раздевалку или в нечто подобное никто беглецу подсказывать не спешил. Кстати, и о событиях в иной части Лаборатории, где четырёхрукий монстр всё рвал и крушил, тоже ни слова не прозвучало. Видимо, конюхам да оленеведам плевать было на своих коллег по иной специализации. Или до них ещё никаких сплетен не дошло?

Но, в итоге, муторное ожидание и выдержка окупились с лихвой. А всё началось с нескольких фраз, подслушанных из уст персонала:

– …оказались старыми! Представляешь?

– Что-то слабо верится в деяние, совершённое сознательно. Неужели не побоялись, что их разоблачат? Скорей пастухи решили схитрить, заменив племенной молодняк престарелыми особями.

– Плевать, кто из них и на что осмелился. Хуже всего, что подмена выяснилась только здесь. Наш главный умник пинал ногами сотника из поставки, словно футбольный мяч…

– Неужели что-то сломал этому кабану?!

– Ага! Почти… Теперь сам хромает на обе ноги. Но орал так, что сотник точно оглох. Если вообще заикой не стал. Потому-то и нам досталось рикошетом, чисто в профилактических целях. Хе-хе! Чтобы не расслаблялись.

– Нам-то что? Разгрузим, погрузим, помоем, почистим…

– А транспорт-то ушёл. Пока всю цепочку вспять повернут, пока виновных отыщут, пока племенной молодняк отыщут. В общем, шума – больше, чем от визита нашей дэмы в шестнадцатый сектор. Но чтобы нас ногами не пинали, стоим и ждем.

– Понятно. Всем своим обликом показываем страстное желание поработать. Ну, это мы запросто!

И несколько конюхов (или оленеведов?) после этого деловито стали сновать во все концы подворья, создавая бравурную имитацию подготовительных работ. Не столько рампы готовили к разгрузке, как прохаживались с места на место, то доску какую-то волоча, то молоток друг у друга перехватывая, словно эстафетную палочку. По этой теме тоже вполне уместный стишок припомнился:

«Лентяи есть везде, где есть наёмный труд, и как их ни сношай, они на всё плюют». – Хотя избирательность памяти показалась странной, но радовало, что она потихоньку восстанавливается.

Но ещё через полчаса во двор вползла длинная, громоздкая коробка наземного транспорта, подобия которых обычно сновали по подземным, но чисто техническим тоннелям сектора. Слишком уж неудобна она считалась в эксплуатации по городским улицам. Приткнувшись к длинной рампе, транспорт застыл, а к его разгрузке приступили вышеотмеченные служащие. Но теперь они уже работали с огоньком, словно им в одно место перца сыпанули. А выводили они и распределяли по вольерам, в том числе и внутри здания, огромных старанов, пожалуй, самых мощных среди подобных тягловых животных. Этакий бегемот, но на длинных ногах и с пастью крокодила, которую венчали два коротких, но удивительно толстых рога. Именно из-за зубастой пасти, когда животных использовали для гужевого транспорта, им всегда надевали намордники. Ибо эти твари могли и своего хозяина покусать в порыве злости. Хорошо хоть, стараны не имели привычки лягаться.

Ещё и половину прибывших копытных не успели разгрузить, как тут же началась погрузка тех, коих признали старыми. А это, даже при двух откинутых продольных бортах, выглядело не такой простой работой. Вначале струёй воды смывали отходы жизнедеятельности прибывших животных. Затем следовало ввести громадную тушу поперёд транспортного короба, ткнуть пастью в кормушку, а потом и закрепить тушу с боков прочнейшими перегородками. Да с тыла массивный корпус бегемота подпирали иными перегородками, фиксируя довольно жёстко. Иначе стараны могли разогнаться и долбить стену перед собой: не любили они закрытого пространства. Но именно эта перемычка с тыла оставляла за каждым животным небольшое, где полметра, а где меньше, пространство.

Именно в это пространство теперь и следовало незаметно проскочить беглецу, да там как-то спрятаться. Как бы… Но этому действу предшествовали усиленные размышления потерявшего память мозга:

«Где пасутся эти животные?.. Кажется, очень, ну очень далеко… А «далеко» – это где?.. Да и не пасутся они вовсе! Вроде их кормят чем-то особенным… Или они вообще какой-то протоплазмой питаются? – Память подсунула картинку, на которой старан кромсает своими зубами подобие длинного, серого на вид батона. Да и в кормушки стали засыпать нечто подобное. – Значит, пастбища им не нужны? Или нужны для прогулок?.. Но в любом случае лучше уж с тыла у него прятаться, чем возле пасти оказаться».

А тут и время пришло для окончательного решения: рискнуть или ждать следующей оказии. Не то сотник, не то бригадир старановодов вышел проверять завершение погрузки, прошёлся вдоль всего транспорта, может, и посчитал количество скота. После чего рявкнул в сторону стоящего осторонь водителя:

– Закрывай борта и отправляйся! Нечего тут лишний вонизм разводить!

Естественно, что и после помывки водой от транспорта душок ещё тот исходил. Да и новые (точнее старые) стараны стремились облегчиться перед дальней дорогой. Нервничали небось? Наверное, этот факт, вкупе с душком, вызвал самое негативное отношение Труммера к такому вот виду передвижения в пространстве. Что-то ему настойчиво шептало о некоторой исключительности его личности, достойной более роскошного путешествия, и напоминало о неуместной сейчас чистоплотности.

Только вот превалирующие инстинкты самосохранения не шептали, а оглушающе орали внутри черепной коробки:

«Беги отсюда! Беги! Хоть в дерьмо весь окунись, хоть нырни в него, но ни секунды лишней здесь оставаться нельзя! Ибо здесь Лаборатории! Здесь – самое страшное зло для любого смертного!!!»

Вот и пришлось действовать без каких-либо сомнений. Рывок. Прыжок. Зацеп. Нырок. Присест в самом чистом на вид и широком пространстве за кормой одного из старанов. Как раз успел спрятаться, пока шествующий вразвалочку водитель подошёл к гидравлическому распределителю у кабины и стал поднимать борта. Со стороны голое тело беглеца тоже вроде никто не заметил. А там и движение началось, чему приподнявший голову Поль боялся вначале даже обрадоваться:

«Неужели получилось?.. Неужели на выезде не станут проверять сканерами?.. Или хотя бы визуально?..»

Что такое сканер, он вспомнить не смог. Да и выражение «визуально» его не тронуло. А уж тот факт, что его тело было посчитано разорванным, а потом ещё и сгоревшим, он вообще предвидеть не мог. В противном случае, имейся подозрение о сбежавшем человеке, драконовские меры безопасности в Лабораториях могли утроить, и до тушки беглеца добраться. Но… Как уже упоминалось, весёлая Фортуна дала шанс. И сама его изрядно по пути обгадила. В смысле не столько шанс, как своего избранника. Потому что старан оказался не только старым, но и больным. Наверное… Так как гадил во время пути, не останавливаясь. Жрал и гадил. Жрал и гадил. Точнее, жрал, как молодой и здоровый, а вот… М-да…

Благо ещё, что изначально Поль поднялся под самую крышу и там завис. Но когда руки и ноги устали, плюнул на опасность, да и перелез на спину старана. Там между животным и крышей оставалось сантиметров шестьдесят, вполне комфортно можно было разлечься на широченной и мощной спине. Но вот если соскользнуть вниз, да попасть под массивные ноги тяжеленного существа, то уже ничто и никто не спасёт. Но уж лучше здесь, в облаке удушливой вони, чем плавая в нечистотах.

Похоже, чуть ли не сразу транспорт нырнул в тоннель. А водитель поставил управление на автопилот да занялся собственными делами. Ехали долго. Без торможений и существенных поворотов. Но притерпеться беглецу к тошнотворному запаху никак не получалось. Вроде только-только наступало какое-то привыкание и начинались попытки вспомнить нечто дельное, как старан-путешественник беззаботно испражнялся и начинался новый круг ада. Тошнило – невероятно. А вот рвать было нечем, видимо, в желудке у Поля никакой пищи не оставалось. Или не было вообще?

Зато волна злобы, бешенства и ослепляющей ненависти на безмозглое животное всё нарастала и нарастала. Будь у человека хоть какое-то оружие, он бы умертвил эту тушу мяса в обязательном порядке. Да и без оружия он порывался сделать нечто подобное, но увы и ах! Легче пробить головой дырку наружу, для притока свежего воздуха, чем порвать ногтями почти бронированную шкуру. Совсем уж истеричные мысли тоже мелькали:

«Заткнуть это гузно какой-нибудь доской? Или ногой?.. Или всем своим телом?.. Да когда же ты издохнешь, тварь поносная?!!»

Тварь, несмотря на списание её в излишне старые и больные особи, умирать не собиралась. Да и не факт, что она при смерти от излишка лет, раз её не сразу отличили от молодого, племенного экземпляра. Так что страшные мучения Труммера через несколько часов сменились просто тупым, безмозглым ожиданием своей участи. Никаких мыслей больше не мелькало, вспоминать ни о чём не получалось, и снизошло смирение с собственной судьбой. Дескать, кому суждено в дерьме утонуть, тот не сгорит. Или не будет повешен?.. В общем, ничего хорошего в любом случае не светит.

Наверное, всё-таки он потерял сознание. Или уснул? Потому что очнулся лишь в тот момент, когда заработала гидравлика, и у стоящего транспорта стали открывать один из бортов. К счастью, противоположный, тот, куда выглядывали зубастые морды старанов. Борт и так высотой более трёх метров, ещё и на край возвышенности улёгся. То есть животных свести на зелёную травку труда не составляло.

При этом послышались голоса сразу нескольких людей:

– Тебя там не казнили? – удивлялся один из них. – А то наш маркиз лютовал здесь, словно ему кол в одно место вставили. Лично плетью виновных жаловал.

– А с меня какой спрос? – хмыкал водитель. – Что нагрузили, то и везу.

– Ну, это здесь ты неприкасаемый. А в секторе дэмы она могла на тебе запросто злость согнать.

– Ха! И тут ты не прав! Если бы Кобра узнала про подмены старанов, она бы своих вначале приёмщиков на корм пустила, а потом и от нашего маркиза только кучку пепла оставила. Причём сожгла бы всё, вместе с его замком.

– О-о!.. Тогда понятно, чего он так лютует. Перепугался сердечный… Боится он дэму, ох как боится!

– Правильно делает. Терять ему есть что, в отличие от меня. Тем более что Азнаре Несравненной только и надо, что наказывать лично какого-то доставщика-скотовоза! Ха! Она сразу главному виновнику голову свернёт!

Разговор окончился. Тут же три пастуха стали разбирать кормушки по правому борту и выводить копытных на луг. С боковыми переборками они не заморачивались по весьма простой причине:

– У нас здесь насос плохо качает. Так что езжай на мойку, там тебе и приведут машину в порядок.

Когда выводили старана, на котором возлежал Труммер, он лихорадочно решал очередную проблему важнейшего выбора: то ли показаться пастухам, а потом и попросить у них какой-то помощи, то ли спрятаться в тыльной части стойла и уже выбираться наружу во время мойки? Вполне возможно, что где-то там его не заметят сразу, а потом, осмотревшись на месте, можно и сообразить, как действовать дальше. Если бы ещё память заработала, давая должные подсказки, было бы вообще замечательно. Но мозги, как ни напрягались, всё не хотели становиться на место.

Скорей всего именно по этой причине Поль не остался в коробке скотовоза, а так и поехал на широченной спине равнодушного ко всему копытного существа. Да и навозный дух ему настолько к тому моменту осточертел, что показалось: вот-вот задохнётся насмерть.

Зато распластался на спине, как тряпка, и только голова оказалась снаружи, сразу осмотрелся по сторонам. Позиция оказалась великолепной! Низкорослые пастухи особо-то и вверх не смотрели. Тот, что выводил старана, больше сторожился зубастой пасти, да за своими ногами присматривал, чтобы не споткнуться и не попасть под огромные копыта. Двое других интенсивно разбирали кормушки соседних стойл. Водитель копошился возле распределительного щитка гидроприводов.

«Спокойно! – сам на себя покрикивал беглец, заставляя тело оставаться в прежнем положении. – Может, меня и не заметят сразу? Зачем тогда подавать голос или махать руками…»

Разве что чуток сместился на другой край спины, противоположный от погонщика. И это тоже пошло в плюс! Пастух провёл скотину метров десять, придерживаясь за нарост вместо уха, а потом стукнул туда кулаком, восклицая:

– Пошёл! – и сразу же вернулся бегом к скотовозу. Там уже начинал двигаться вперёд очередной старан.

Только после этого момента в сознании Поля окрепла уверенность, что побег удался!

## Глава 4. Новая жизнь

Теперь уже не просто беглец, а почти что всадник на трофейном скакуне, приподнял голову и постарался осмотреться. Вокруг всё выглядело до карикатурности просто: в две стороны – бескрайние зелёные холмы и поля. Разбавляли их только небольшие группки деревьев разного толка. Не леса и не рощи, а так, чисто декоративные посадки. То там, то здесь виднелись тучные отары, многочисленные стада и небольшие табуны. Этакий животноводческий край, работающий на поставку животных всему миру.

С третьей стороны, километрах в двух, горизонт закрывал внушительный по размерам посёлок, жилые дома которого терялись среди массивных и громоздких амбаров. Ну и в последней стороне света, метрах в тысяче, полторы, красовался на возвышенности массивный комплекс строений не только чисто оборонительного назначения. Два натуральных замка с готическими шпилями по бокам, а между ними крепость с квадратной башней цитадели. Ну и все крепостные стены составляют как бы единое целое.

Снаружи всего этого комплекса просматривались иные, не в пример меньшие строения, скорей всего начавший постепенно разрастаться вокруг небольшой городишко.

Во все стороны извивались многочисленные дороги. Даже две покрытые асфальтом имелись. Остальные гравийные или грунтовые. Кстати, и вокруг места выгрузки виднелось несколько низких сараев, халуп и навесов. Видимо, стан пастухов или некий прообраз зоофермы.

«Зооферма! – не так вспомнил, как догадался Труммер. – Это же место, где выращивают скот!»

Оптимизма после такого озарения прибавилось. Мозги утрясаются на место, память тоже возвращается на прежнюю квартиру. Теперь только оставалось грамотно и бескровно устроить финал своего побега. И к этому имелись все предпосылки.

Старан не спеша взобрался на холм и на его верхушке присоединился к себе подобным. Тут же Поль соскользнул вниз и отпрыгнул от животных как можно дальше. Затем, согнувшись в траве в три погибели, а местами и ползком, заскользил в сторону ближайшей перекошенной постройки. Следовало срочно отыскать хоть мешок старый, чтобы обвязать оголённые чресла. В идеале – отыскать полный комплект одежды.

Но тут удача вновь отвернулась от беглеца. До навеса оставалось метров десять, когда из-за него вышло двое мужчин, по виду не то крестьяне, не то местные ковбои. Они посматривали в сторону закончившего разгрузку скотовоза, потому и не заметили чужака, который плашмя рухнул в траву. Но вот незадача, дальше они шли прямо на него! Или наступят, или засекут откатывающего в сторону нудиста.

Как действовать дальше, а’перв особо не раздумывал. Просто отдался на волю собственной интуиции и появившегося куража. Перевернулся на спину, заложил нога на ногу и сунул в рот стебель сорванной травы. В следующий момент крестьяне встали как вкопанные, уставившись на невиданное для них чудо.

Чудо игнорировать местных пейзан не стало. Словно только сейчас их заметив, оно вскочило лихо на ноги и заорало:

– О-о! Вы-то мне и нужны! Здорово, братья дровосеки!

На лицах ковбоев просматривалось выражение: «Убейте меня сразу! Всё равно ничего не пойму!» Потом всё-таки один из них, видимо, ещё тот острослов и душа компании, промычал:

– Так мы эти… не эти…

– Почему тогда без топоров?

– Дык нетути…

– Вот и я спрашиваю: не нужен ли вашему маркизу уникальный рубщик леса?

На этот вопрос сподобился второй ответить, мужчина с хитрым прищуром глаз, и явно претендующий на роль потомственного хитреца:

– У нас и лесов-то нет. Почти…

– Ничего! Скоро и этого не останется! – твёрдо пообещал прохаживающийся вокруг ковбоев человек, тыкая рукой в сторону редких деревьев. – Там, где я раньше работал, теперь голая песчаная пустыня. Ни деревца, ни травинки.

– Ой! Мил человек, не надо нам пустыни…

– Не надо так не надо! – и после покладистого согласия прозвучало новое предложение: – Тогда я буду работать составителем новых имён. Причём имена получат не только дети, но и любой человек в любом возрасте.

Судя по тому, как оба крестьянина рьяно замотали головами, такой судьбы они себе не желали: умереть под новым именем. А потому хитрец сам ринулся в отчаянную словесную атаку:

– А пошто ты ходишь гол как сокол?

Беглец и так уже с ужасом прислушивался к словам, которые выдавало его подсознание. Сам он вроде как толком и половины не понимал от сказанного, а про сокола решил, что это вообще не имеющая меха ящерица. Но язык продолжал молоть без остановки:

– Ибо голыми мы в этот мир приходим и голыми уходим. Вот и я решил: новая жизнь – это рождение заново! И пусть вериги прошлого, даже будь это хоть одежды царские, меня не смущают на новом месте. Сбросил и забыл про них. Напрочь! Мало того, я даже память почти всю потерял, только и могу, что новые имена сочинять да лес рубить. Отца с матерью и тех забыл!

– Как такое возможно? – два голоса молвило в унисон.

– Видать, боги мне в этом посодействовали! – Он с фанатизмом вскинул руки к небу, но тут же строго спросил: – Кто главный бог у вас?

– Ета… Богиня у нас. Непревзойдённая Азнара Ревельдайна. – После этого имени оба крестьянина в блаженном жесте приложили свои ладони к животам и закатили глаза горе. Выглядело это как некий церемонный знак.

– А что за царство?

– Королевство у нас, самое сильное в первой линии восемнадцатого сектора. Называется Вильгоц. И правят нами сотни веков короли одноимённой династии, – это острослов подал первую развёрнутую информацию. – Нынешний король – Грегор IX.

Теперь уже беглец сложил ладони в подсмотренном жесте и возопил:

– Пусть дарит нам Несравненная Азнара свои благоденствия до скончания света! Пусть славная династия Вильгоц правит вечно! И пусть король Грегор Девятый живёт сто лет!

Имя Азнара ему показалось очень знакомым и весьма волнительным. Память однозначно просыпалась. Но в данный момент следовало никого не обидеть вообще и этих двоих крестьян в частности. Вроде получилось, судя по сложенным на животах ладошкам. Только вот хитрец прищурился ещё больше и заметил:

– Наш король уже прожил сто лет.

– Как прекрасно! Значит, пусть ещё проживёт столько же!

– Опять не угадал. Грегор IX уверен, что проживёт ещё двести лет.

– Невероятно! – только и смог вымолвить Поль с восхищением. – Какой у вас живучий правитель! У нас обычные люди жили не больше пятидесяти, а самые сильные цари доживали до семидесяти.

– Ха! – хмыкнул покровительственно острослов. – У нас почти все до ста лет доживают.

На это ничего не оставалось, как вновь возвести осанну местной богине, восхититься мудростью королей, да горячо позавидовать встреченным крестьянам:

– Да вы меня вдвое переживёте! Поэтому прошу вас стать моими поводырями, учителями и наставниками в этом новом мире!

Ковбои, явно занимающие последнюю строчку в местной иерархии общества, несколько смутились после такого пожелания. Но ответили весьма неоднозначно:

– Да у нас как бы рабство запрещено, – хитро прищурился второй.

– И мы с тобой вообще незнакомы! – напомнил первый.

– А вот теперь, братья-дровосеки, можем и познакомиться. Зовут меня Поль Труммер. А вас как величать?

Прозвучали имена новые, ничего не значащие и ни с кем не ассоциирующиеся. Поэтому в подсознании ковбои так и остались «хитрецом» да «острословом». Тем более что хитрец не спешил записаться в наставники, а не на шутку задался очередным вопросом:

– А как ты здесь оказался? Ведь перемещаться куда угодно могут только дэмы.

– Смутно помню… – Поль наморщил лоб, пытаясь отыскать должный ответ. – Кажется, тут виновато не только моё отрицание всего прежнего в старой жизни… Вижу, словно в тумане, озлобленное лицо какого-то колдуна, который вознамерился сосватать мою невесту… Потом горечь странного напитка и долгий сон… И уже во время этого сна урывочные картинки полёта на гарпии… Точно! Меня сюда привезли на гарпии! И бросили здесь голого и беспамятного… Да. И голодного… Давно…

Оба мужика слушали эти прерывистые воспоминания, отвесив челюсти. Каждому слову они, может, и не поверили, но впечатлены оказались по самое не могу. А суммируя всё сказанное голым лишенцем, его как минимум приняли за безобидного чудака или туповатого врунишку. А максимум – поверили в страшного колдуна, несчастную любовь и частичную амнезию.