Хмельная балка
Евграф Жданко

© Евграф Жданко, 2022

ISBN 978-5-4490-2069-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Хмельная балка

Пролог

«Давай, давай, мотоциклетка!
Трещи, покуда я на взводе,
Покуда ладная соседка
Сидит и ждёт… И в этом роде.
Пускай сорвётся мне навстречу,
Повиснет жёрновом на шее;
А я засосом ей отвечу…
Давай, вези меня скорее!».

Так зоотехник наш совхозный
Спешил с работы на свиданье,
Забыв про всё: про дух навозный,
И про телят, и про собранье,
Куда с отчётом о прививке
Был строго вызван накануне.
Все мысли были о наливке
И разбитной молодке Дуне.

Чух-чух – и встал «конёк» ижевский
В версте от фермы, у оврага.
«Ха-ха, – подумал Василевский
(наш зоотехник), – скиснет брага,
Да и Дуняша…»… Недовольно
Достал ремонтную котомку,
Полез под картер и невольно
Переключился на поломку.

«Что ж, не просили мы о худе,
Да, видно, худо к нам бежало…
Тэк, здесь нормально… Знали б люди,
Когда беда… О! Вишь, зажало…
И тут нам надобны кусачки;
А вот кусачек-то и нету…
Ну, чёрт! Придётся на карачки
Да подтащить поближе к свету».

Уж вечер поздний опустился,
За дальним лесом солнце село;
Наш Василевский притомился,
Однако ж сделал своё дело;
Стерев подтёки на ботинке
Обрывком старого обшлага,
Он по извилистой тропинке
Пошёл к ручью на дне оврага.

Мысль в голове почти уснула,
И ноги стали точно вата.
«Эх, если б тягу не рвануло,
Как раз успел бы до заката;
Теперь нарвусь на нервотрёпку», —
Подумал наш герой уныло,
Не замечая, что и тропку
И спуск нахоженный размыло.

И тут случилось то, что все мы
Рукой судьбы зовём привычно
(увы! печальной этой темы
не избежать нам, как обычно):
Пётр Василевский оступился
И, по известному закону,
Всей своей массой покатился
Вниз по обрывистому склону…

Глава первая

Вихрь нашей жизни – как позёмка,
Что зимним вечером играет:
Шуршит порывами негромко
И в гребни памяти сметает
Людских судеб, пропахших бытом,
Часов и дней крутую соль.
И глохнут в коконе укрытом
И чей-то вздох, и чья-то боль.

Иное время наступило,
Иные песни зазвучали;
Не всякий вспомнит, как всё было,
Что было после, что вначале…
Кто постарел, а кто и помер,
Другие дети во дворе,
И дом другой, и новый номер.
Лишь лес всё тот же на горе.

Всё так же сплетницы-осины,
Листву по осени роняют;
Всё так же тёмные низины
Ручей петляющий скрывают;
Всё так же эхо отдаётся,
Когда аукнешь наугад,
А вниз по склону тропка вьётся —
Совсем как сорок лет назад.

Что у кого происходило
В те сорок лет, судить не смею;
Кому-то крепко подфартило,
Кому-то – нет, свернули шею;
А кто-то упряжь как собака
Волок упорно день за днём…
Что ж Василевский наш, однако? —
Пора нам вспомнить и о нём.

На дне заросшей котловины,
Меж ив заплаканных стволами,
Седых от клочьев паутины,
В траве, объеденной козлами,
Лежит Петруша, еле дышит,
Как плеть безжизненна рука;
Он ничего ещё не слышит:
Он без сознания пока.

Уж ночь прошла, роса сверкнула
В лучах, пробившихся сквозь кроны,
И небо точно развернуло
Лазурный стяг, и будто стоны
Из-под замшелого завала
Слышны, и что-то говорит
Нам, что опасность миновала…
Наш Пётр очнулся и сидит.

Минута, две, ещё минута…
Виски пульсируют от боли…
Мысль ускользает почему-то,
Во рту горчит и привкус соли…
Всё тело ломит, как на дыбе,
Озноб – нет слов, чтоб передать…
Прильнув щекой к торчащей глыбе,
Пётр попытался всё же встать.

Не тут-то было, ноги-руки
Не очень слушались беднягу;
Превозмогая стойко муки,
Кой-как, хватаясь за корягу,
Он принял положенье «стоя»
И так – ещё минуты две,
Пока мозги от разнобоя
Освобождались в голове.

«Где я и сколько провалялся
В лесу без памяти? И что же?
До Дуни так и не добрался…
Да и работа… Нет, негоже
Так запускать дела в отключке,
Пора скотину прививать.
Не уложусь – начнутся взбучки,
Пойдут стыдить, критиковать…».

Вот так прикинув перспективу,
Пётр Василевский по тропинке
Заохал кверху, к коллективу,
К любимой в общем-то скотинке,
К привычным дням по разнарядке,
Когда решают всё за нас…
Но что-то с сердцем: точно схватки,
Как будто всё в последний раз.

• • • • • • • • • •

В изрядной мере потрясённый
Пред ним открывшейся картиной,
Стоит герой наш и суконный
Картуз снимает с глупой миной
И чешет маковку, желая
Понять, что – правда, что – мираж.
Но в чём же дело, и какая
Картина эта, в чём пассаж?

Где налитыми колосками
Ржаное поле колыхалось —
Пустырь, заросший сорняками,
Хлебов в помине не осталось;
Прогнивших дисков от сцепленья
Скучают груды тут и там;
Цепей разрозненные звенья,
Истлевший тент и прочий хлам…

«Вот так петрушка, снится, что ли?» —
Подумал Петя и трусцою —
Туда-сюда, и в лес, и в поле;
И под кустом, и под сосною
Он мотоцикл свой суетливо
Давай искать, ругаясь вслух.
Но тщетно всё: кругом крапива,
Бурьян высокий да лопух.

«До фермы надо бы хоть пёхом,
Но побыстрее мне добраться,
А там-то все вопросы чохом
Уж как-нибудь, да разрешатся», —
Смекнул Петруша, огляделся
И зашагал во весь опор
Туда, где вроде бы виднелся
Знакомый с детства скотный двор.

• • • • • • • • • •

Каким гнетущим запустеньем
Петрушу встретили постройки,
Что наполнялись оживленьем
Ещё вчера во время дойки:
Лишь развороченные стойла,
Остатки сгнивших половиц
Да два корыта из-под пойла;
На всём помёт мышей и птиц.

В углах – обрывки паутины,
Опоры с признаками тлена;
Кой-где завалы из мякины
И унавоженного сена.
И запах плесени подвальной
Повис в пространстве нежилом —
Как символ смены вех тотальной
И веры, пущенной на слом.

«Ну что ж, пройдёмся до усадьбы,
Посмотрим, там что приключилось.
Эх, что-то тошно, пожевать бы.
А Дуня, видно, не ложилась…».
И, поднимая клубы пыли,
Пётр двинул в сторону холмов,
Чьи склоны густо облепили
С полсотни стареньких домов.

Пустынны улицы посёлка,
Людьми кишевшие, бывало;
Из рощи вырулила тёлка,
Прошла степенно и пропала.
И снова тихо, как в пещере,
И жизнь надолго замерла…
«Коровы есть по крайней мере, —
Петро подумал. – Во дела!».

Покрыв до центра по проулку
С полкилометра расстоянья,
Пётр завершил свою прогулку
У двери каменного зданья,
Что было, помнится, конторой
Совхоза «Ленинский закал»,
Дорожку тайную к которой
С известных пор Петруша знал.

(Его Авдотья счетоводом
Уж с год работала в конторе,
Сводила днём приход с расходом,
По вечерам же пела в хоре;
Не отличалась нравом строгим
И потаскушкою слыла.
Слыла, но всё ж, на зависть многим,
Зазнобой Петиной была.)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.