Как я провел в Перу
Странствия археолога-волонтёра
Б. Кош

Памяти Ханы-Веры Зыряновой

Есть ее доля в этих земных странствиях

Издание третье, дополненное и переработанное

© Б. Кош, 2025

ISBN 978-5-4490-2249-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие к второму и третьему изданиям

Коготок увяз – всей птичке конец. Поездка на Мачу Пикчу из разряда «раз-в-жизни» обернулась четырьмя путешествиями по Перу с 2013 по 2017 годы. Почти два месяца жизни.

Перу перевернуло жизнь. Вернулся бы автор в археологию, если бы не Перу? Некоторых людей ничто не вставляет так, как прикосновение к древним развалинам и черепкам. В итоге, автор объехал практически все важные памятники древних культур в Перу (и окрестностях) и, наконец, принял участие в археологических раскопках.

Это книга – о странствиях археолога-волонтера. Для археолога, главный интерес – не природные красоты, а следы древних цивилизаций. В Перу немало природных красот, и автор не пренебрегал ими. Но там, где были и развалины. Поэтому не посетил ни пляжи Манкоры, ни пустынную Писку, ни джунгли Тарапото. Не потреблял аяуаску и не якшался с шаманами (жаль!) Если уважаемый читатель интересуется именно этим (перуанскими джунглями и шаманами) – ему не сюда.

Японская пословица гласит: «дурак, кто не поднялся на Фудзияму, и дурак, кто поднялся дважды». Вы будете смеяться, но автор побывал на Мачу-Пикчу дважды. Так получилось. Японский народ мудр, но иногда не прав. Важные памятники нужно всегда посещать дважды. Первое посещение слишком – пользуясь старым театральным термином – волнительно. Мечешься туда-сюда, многое упускаешь.

Но волнительность первого посещения – не то ли, что взыскуют люди? Разве мудрость второго раза – ценнее? Вот о чем думал автор, готовя очередное издание. Второе издание – своего рода, второе восхождение на тему. Первое было сделано по свежим следам, в 2015 году и в нем многое было упущено. Во втором издании, автор добавил несколько важных памятников, посещенных в 2016—2017 годах, и критически пересмотрел текст.

Всего четыре года, а многое кажется наивным – реакции, поступки, впечатления. «Неужели это был я?!» – удивляется автор в 2020. «Неужели я тут спорил с таксистом? Неужели я заказывал гостиницу за месяц? Неужели…» Хочется все переписать, чтобы не подавать читателю дурного примера неоптимальным поведением.

Читателю предлагается травелог. Путевые заметки. Путеводитель – склад знаний. А травелог – пространство, пропущенное через время. Время линейно. Подмывало слить заметки об одном месте, например, о Лиме – в которой побывал много раз – в одну главу, «для удобства». Но это было бы удобство путеводителя.

Автор любит путеводители. В поездке всегда с собой бумажная лонька. Именно бумажная – электронные версии полезны, но не функциональны. Трудно что-то найти на ходу в таблетке или телефоне, особенно на дневном свету. Всегда берите бумажную книгу! Изучался трипадвизер (про гостиницы или транспорт). Но мудрее всего – травелоги (например, на форуме Винского).

Недостаток травелога в том, что читателю придется тащиться вместе с автором через все его перипетии. Ведь его цель – через эмоции и впечатления путешественника открыть пространство чужой страны, позволить мысленно вжиться в нее перед поездкой, представить себе другую культуру. Ни путеводитель, ни трипадвайзор этим свойством не обладают. Но они экономят время читателя.

Автор не стал группировать заметки по тематике. Пусть идет как шло, линейно. Не стал добавлять «полезную информацию» в виде цен и расписаний (разве что, фотографии номеров отелей и еды.) Во втором издании были по возможности исправлены опечатки и неточности, устранены, по возможности, длинноты и прочие огрехи первого издания. Добавлены карты, в основном с гугломапа – для этого пришлось слегка нарушить порядок фото.

Не похожи ли эти заметки на верхоглядство? Может, читателям было бы интереснее получить больше фактов о достопримечательностях, чем узнать, что о них подумал Кош, переезжая из одного места в другое? Кому интересны его эмоции? Сложный вопрос. Неразрешимый. Автор надеется, что впечатление от первого прикосновения к Перу сохранилось, и эти эмоции все же передадутся и читателю – иначе, зачем все?

Март 2020 – сентябрь 2025

Предисловие

Как Кош попал в Перу

Вы будете смеяться, но Кошу¹ с детства хотелось попасть на Мачу-Пикчу². Тогда, в советское время, это было так же смешно, как мечтать о Париже. Но автор мечтал посмотреть на инкские развалины. На инкские, а не какие-нибудь ацтекские. Или, там, на египетские пирамиды.

Увидеть Мачу-Пикчу. Почему-то куда-нибудь еще – например, в Китай – никогда не хотелось поехать посмотреть. Да и на что смотреть-то в Китае, кроме развалин Великой Стены? И никогда не бередила Эйфелева башня. Что это? Железяка и железяка, мало ли таких сетчатых уродин торчит по всей России (Эйфелеву башню пришлось в свое время увидеть). У нас башня Шухова есть. Лувр? У нас есть Эрмитаж!

А Мачу-Пикчу у нас нет.

Кто мог в советское время подумать, что можно будет вот так запросто съездить в Перу (кроме специально уполномоченных товарищей)? Смешно! А теперь – съездить туда – проще простого. Тоже мне, мечта! Купил билет и полетел! Дешевле, чем на другой конец страны съездить.

В мае 2013-го года эта голубая мечта сбылась³.

.Адрес электронной почты Коша – whitekosh6@gmail.com.

Январь 2018 – сентябрь 2025

Часть 1
Как я провел в Перу 2013 год

В Лиму!

Аэропорт Майами

Пора лететь! Пересадочный аэропорт Майами типичен – главный терминал вытянут огромной кишкой, посередине которой устроен променад, а по его сторонам, как в торговом центре, расположены магазины (фото 2). Капитализм! Это не какие-нибудь Хитроу, Франкфурт или Шереметьево-2 со специализированными торговыми зонами. Пол выложен плиткой с золотистыми вкрапленными картинками на морские темы. Крабы, раковины и прочие диковины. Красочно. Высокий потолок (три этажа) придает всему этому воздушность.

Вдоль всего первого терминала по второму этажу идет линия местной электрички с четырьмя или пятью станциями, как во Франкфурте между терминалами. Тут один настоящий терминал – но длинный. У американцев все большое. Или длинное. А лучше, и большое, и длинное.

Рядом с названиями станций терминала – список магазинов и ресторанов, которые там находятся. Можно и пешком пройтись, но идти не меньше полчаса, а может и больше. Не зря четыре остановки на электричке.

Второй терминал – просто закуток, пристройка. В переходе к нему – доска почета латинских «меньшинств». Почти половина слышимой речи на терминале была испанской, все сотрудники говорили между собой по-испански, да и пассажиры…

2 Аэропорт в Майами

Аэропорт Лимы

Из Майями до Лимы – шесть часов лета. Самый длинный кусок. По карте не скажешь. Но карта – не территория. Прилетели в одиннадцать вечера. На границе дали заполнить туристскую карточку, которая служила визой («андская виза»). Терять ее никак нельзя.

Аэропорт Лимы поменьше Майами, но вполне современный – примерно, как старое Шереметьево, может, чуть побольше, в два этажа (фото 3—4). Зал прилета – современный и типично безликий. Там уже встречают продавщицы местных телефонов и туров. Кош собирался купить симку в магазинчике в аэропорту, о котором писали в трипадвизере⁴. Но решил обменять хотя бы немного солей в обменнике в зоне прилета. Это надежно, но курс оказался не совсем такой, как думал Кош. Лучше все же невыгодно поменять сто баксов на такси и мелкие расходы, чем потом в зоне вылета с деньгами светиться.

3 Зал получения багажа в аэропорте Лимы

4 Коридор на втором этаже аэропорта Лимы

Забавная фишка лимского аэропорта в 2013 году – Большая Таможенная Кнопка (ее отменили уже на следующий год). Подходишь к таможенному посту, таможенник сканирует багажный талон и предлагает тебе самому нажать большую кнопку. Панель загорается зеленым или красным. Если зеленым, то идешь дальше, а если красным, тебя отсылают в очередь спецконтроля. Загорелся красный. Ничего особенного – просто прогнали чемодан еще раз через рентген, вот и все. Не нужно бояться большой кнопки.

На первом этаже аэропорта – только кассы и терминалы, а на втором – магазины и еда. Молельня для всех видов религий. Все, как у больших. Магазины и рестораны – круглосуточные, несмотря на отсутствие полетов ночью. Круглосуточные, Карл! Вот это удобно, такого Кош еще не видел… Капитализм… Там же и Старбакс, около которого в трипадвизере рекомендовали ночевать грингам, чтобы не ограбили.

В телефонном киоске купил местную симку к мобильнику – все дело, вместе с депозитом, обошлось примерно в 25—30 баксов (это соответствует ценам в городе). И телефон можно было купить за те же деньги на месте, можно было и не везти. Телефоном пользовался только пару раз, но важна сама идея наличия связи. Сейчас, разумеется, все это сильно упростилось.

Девушки в киоске не только спросили паспорт, но и тщательно записали все данные. Старательно провозились с этим, высунув язык, почти минут 20 (теперь, вроде, просто сканируют, а то фоткают на свой личный телефон – и куда уж потом идут эти снимки? В чат-гопоту?) Вроде компьютеризация в Перу должна быть на западном уровне. Но часто покупки, помимо отражения на кассе, старательно высунув язык, записывают вручную в большие амбарные книги, как на Кубе. Возможно, это стандартная латиноамериканская практика (то же и в других странах, в той же Гватемале и Мексике). И везде требуют паспорт и записывают данные, как в России и на Кубе (и опять же, в других странах). Впрочем, часто достаточно предъявить хорошую цветную копию (ее нужно сделать обязательно, и лучше заламинировать).

Прикупивши симку, прогулялся по аэропорту в рассуждении магазинов и наткнулся на большой аптечный киоск. Вспомнил про так называемые пилюли сороче от горной болезни⁵. Пилюли тут были на видном месте. Прикупил коробку – недешевая, порядка 30 долларов – и тут же употребил, как рекомендуется, за «несколько часов». Чистая разводка. Обычный тайленол.

Перуанские таксисты

Пройдя через толпу встречающих и первую волну «встречающих» таксистов, оказался на улице. Тут же набросились «наружные» таксисты, с предложением везти в Мирафлорес за 70 солей (стандартная цена). Кош заявил, что ему гораздо ближе. Никто цену не снижал, махнули рукой и отошли. Только один согласился сбавить цену немного. С ним и поехал.

Таксисты, в известной мере, правы. У них действительно такса, и они не могли ее особо менять. Уже на выезде Кош заметил, что зона аэропорта охраняется вся, примерно как стоянка в Шереметьево. Въехать и выехать в\из аэропорта просто так нельзя, кордоны охраны, надо предъявлять документы и иметь лицензию.

Сейчас это вроде полегче, но «левый» таксист в аэропорт просто попасть не может, у него нет спецпропуска. Спецпропуск же, как потом выяснилось, нужен не только в сам аэропорт, но в весь портовый район («порт Кайяо»⁶). Без пропуска на машине ее рано или поздно оштрафует полиция. Не исключено, что с таксистов берут плату за каждый въезд-выезд. Оттого и цена поездки в аэропорт – лицензия стоит денег. Такси в аэропорт из города надо заказывать специально – далеко не всякий таксист имеет пропуск в район Кайяо, и уж тем более в аэропорт. Не надо откладывать до последнего и поднимать руку на улице за такси.

Может, теперь Убер все изменил. Но никогда не стоит надеятся, что везде будет доступный интернет или телефон. Можно «выйти за ворота аэропорта» и найти там что-то дешевле, а то и просто сесть на автобус. Если знаешь, куда они идут.

Приезд-уезд в аэропорт дело разовое и передвигаться приходится со всеми вещами. Лучше не рисковать, особенно ночью, и не торговаться сильно от стандартной цены⁷. Как пишут на трипадвизере, если не «знаешь точно, что делаешь» – а Кош конечно не знал (да и не уверен, стал ли бы рисковать теперь из-за экономии в 15—20 баксов). В общем, это плата за страх. Пусть рискуют любители. Их есть, конечно.

Что сказать за перуанских таксистов? Они одинаковы (за исключением вышколенных, англоговорящих, предоставленных агентствами). По-английски, как правило, не говорят. Сразу спрашивают у иностранца – из какой страны, возраст, женат ли, количество детей, кем работаешь. Разве что, про «сколько получаешь» никогда не спрашивали. Полная анкета советского отдела кадров. Как советскому человеку, Кошу не привыкать, но интересно, каково иностранцам?

По-английски они не говорят, это ладно, но и по-испански они говорят с региональными и личными акцентами. Поэтому понимать их реально человек с базовым испанским, типа Коша, начинает где-то минут через двадцать, к концу поездки.

О перуанском испанском Кош читал, что в Перу он самый «кастильский». Кто знает, но перуанцы хотя бы «с» не так глотают (то есть говорят отчетливо грасиас и дос), и в целом говорят медленнее и потому отчетливее. Разве что, по контрасту с кубинским, они глотают «д» в суффиксах типа «адо» (слышится, например, аблао, не абладо – но это мб иллюзия восприятия)⁸.

Узнав, что пассажир – «русо», водилы выдают все, что они знают о матушке-России. Прежде всего, там очень холодно (в Перу в горах тоже как бы не тропики). Потом оружие – Россия, де, делала всегда какое-то супероружие, и щас еще продает. Некоторые знали по фамилиям каких-то загадочных русских асов и снайперов времен Отечественной. Ребята, де, очень хорошо стреляли!

Сами представления о Второй Мировой у них весьма приблизительные – кое-кто из них не знал, что Германия войну проиграла, и что за человек был Гитлер. Они знали, что все страны сражались, и Россия, вроде, очень хорошо. Победила (вот она, роль Победы!) А Гитлер, был такой немецкий правитель. Судьба евреев их не очень волновала. В Латинской Америке про евреев, как правило, мало что знают.

Разумеется, футбол. Так как Россия ничего из себя на мировом уровне не представляет, то и названий клубов и игроков они не знают (они знают про Мундиаль, но не знают российских команд), в финалы они не выходят. Приходится им объяснять, что футбол в России таки есть, и рассказывать про Спартак и ЦСКА. Про хоккей они представления не имеют. Про Пу даже и не спрашивали. Вот это перуанским таксистам не интересно. Им, может, и не сообщают по телевизору, что в России правит Пу. Вот спросить русского таксиста, кто сейчас правит в Перу? А? Впрочем, попался один, почему-то хорошо знавший всех генсеков. Но не Пу.⁹

В целом, ребята нормальные, напоминают водителей джихад-такси конца 90-х. Во всех трипадвизерах пишут, что такси нужно вызывать от отеля, и ни в коем случае не снимать прямо на улице. Проблема безопасности существует. Как-то, после Караля, сгрузившие Коша у вокзала местные гиды сажали его на такси и долго всерьез спорили друг с другом о том, какая официальная марка такси безопаснее – «Метрополитано» или, типа, «Амарийо». Марок миллион. Один предпочитал одну, другой – другую. Перуанцы боятся и такси тщательно выбирают. В газетах масса объявлений о «надежном» маршрутном транспорте, а массовые газетные объявления – всегда показатель того, что волнует народ.

Страх перед преступностью царит в Перу (и вообще в Латинской Америке) везде. Сначала думаешь, это манипулирование грингами, но со временем понимаешь, что они не шутят. Боятся для себя. Вопрос безопасности передвижения «присутствует» постоянно, что в прессе, что в разговорах профессионалов (водителей) между собой.

Сам Кош почти с самого начала на это плюнул. Брал такси, что оказывались у вокзала или аэропорта, либо снимал на улице первое подъехавшее. В том числе знаменитые «запорожцы» – тико, в которые трипадвизер ни за что не рекомендует садиться¹⁰. Единственно, на что обращал внимание – чтобы у них все же на номере или двери была официальная красно-белая полоска лицензированного такси. В осторожности есть правда, но Кошу не пришлось столкнуться с проблемами в этом смысле. Будем считать, просто повезло, не будем советовать так поступать всем.

Главная беда с таксистами – они, как правило, не знают, где находятся исторические монументы, но, чтобы не упускать иностранца, всегда говорят, что знают, и везут наугад. Часто это выясняется слишком поздно.

Отель Манхэттен

Отель Манхеттен спрятался в тихом дворике неподалеку от основной магистрали Кайяо. Маленький старый отельчик, как в Европе. Старые здания объединяют города. Это было первое впечатление от увиденного в Лиме. Разумеется, оно было ошибочным.

Единственно, что отличало от Европы – горячая вода. Текла очень тонкой струйкой и не всегда. Вода, а особенно горячая – проблема не только на Кубе, где автор впервые с ней столкнулся. Во всей Латинской Америке (если не брать роскошные псевдозападные отели). Особенно плохо с горячей водой. Котлы в отелях побольше иногда не тянут. В небольших бед-энд-брекфестах (БнБ, а теперь и ЭйрБнБ) и то бывает лучше, так как там меньше народу «на котел». С канализацией часто плохо. В туалетах есть для иностранцев таблички (свои знают), что даже туалетную бумагу (которая тоже далеко не везде есть) нельзя бросать в унитаз. Даже растворимую¹¹.

Горячая вода нужна. Хотя бы для того, чтобы зубы почистить, так как в ней микробов все же меньше (или лучше чистить бутылочной водой). В остальном, за свои 50 баксов там было все (фото 5).

5 Комната в Манхэттен-отеле в Лиме

Священная Долина

Аэропорт Куско

Ни свет ни заря разбудили, посадили на такси (дороже, чем от обочины, но дешевле, чем из аэропорта). Сдав чемодан в багаж, отправился завтракать в фудкорт на втором этаже, шесть-семь фастфудов, по американскому образцу. Стоимость средней кормежки – примерно 6—10 долларов, но кормят очень хорошо и много. Для богатых буратино есть пара более «роскошных» заведений – с официантами. Кош взял в фастфуде прорекламированную в трипадвизере яичницу с сальчичос (сосисками) (фото 6).

Кормят в Перу хорошо и недорого. Даже в фастфудах не хуже, чем на севере в приличных ресторанах. Особенно хороша курица – во всех видах. Фирменное перуанское блюдо – жареная картошка, кукуруза и сырая рыба в лимонном соусе (перуанский вариант суши). Называется севиче¹². И мясо тоже у них отменное. Еще едят ламу и морскую свинку куя (ее вроде тут как раз и одомашнили). Первую Кош ел (ничего особенного), а до второй в этот раз как-то руки не дошли.

6 Завтрак в фудкорте аэропорта Лимы

7 Орхидеи в мусорной урне в аэропорте Куско

От Лимы до Куско – два часа. Потрясающие виды с борта самолета, когда пролетаешь над Кордильерами. Желательно устроиться по левому борту, если лететь из Лимы в Куско. Даже чем-то кормили.

Кусковский аэропорт оказался еще меньше лимского, но устроено и там все вполне по-западному. Поразил букет экзотических цветов (орхидеи?) в мусорке в зале прилета (фото 7). Что за драма тут разыгралась? Кто-то не прилетел? Или встретили не в том составе? Почему-то орхидеи всегда вызывают такие чувства… потом увидел «Потерянную орхидею» Третчикова, и сразу же ощутил родственность душ – художник понял это задолго до него.

Вышел наружу – вокруг горы. Свет необычный. Краски слегка блеклые. Высота примерно 4000 метров, но никаких неприятных ощущений Кош прямо сразу не испытал – может, из-за таблеток? (Нет, ерунда, не берите таблетки.) Снаружи поджидала Агнесс (оказавшаяся милой девушкой лет тридцати, голландкой, зависшей в Перу и заведшей там бойфренда, по совместительству, начальника агентства РЕСПОНС). С ней был мужик, оказавшийся почти ровесником Коша – шофер Уго (фото 8).

8 Площадь у выхода аэропорта Куско

9 Маршрут одного дня по Священной долине

10 Вид на озеро в Священной долине

11 Дорога в Типон

Уго подрабатывал для туристического агентства. Когда нужно, доставал табличку агентства, и ставил на крышу. А так, бомбил себе, как все. Разница между ним и любым другим таксистом на улицах Куско была в том, что он был человек проверенный и ответственный. Ему была доверена табличка. С перуанской точки зрения, это самое важное. И, скорее всего, он знал, куда ехать.

Эта аморфность и всеядность латиноамериканских таксистов казалась подозрительной. Либо ты гид, либо таксист, либо еще что-то? Постепенно стало ясно, что это норм. Есть у человека машина (выдали автомат), он зарабатывает на жизнь, как может. Главное, насколько он хорошо знает местность и сам не бандит.

Большинство таксистов хорошо знают, что нужно местным, и лишь немногие – что нужно туристам. Местных они видят каждый день, а туристов – редко. Их надо еще найти. Легче это сделать через агентство. Каждый таксист, чтобы заполучить твои деньги, будет говорить, что он все-все знает, куда ехать. В 90% случаев это ложь. А какая у него табличка на машине, и как он их меняет – дело десятое. Лучше иметь дело со спокойными, тертыми дядьками среднего возраста. Вот, как Уго.

Поехали в центр Куско, закинули в отель «Ниньос» (заказанный по интернету¹³) большой чемодан, который не нужен был в броске на Мачу-Пикчу. Закинули Агнесс в агентство – деньги, кстати, взяла она – для этого она и приехала. Чтобы я не давал деньги Уго. Не настолько они ему доверяли. А мы с Уго вырулили напрямую в долину Куско, и покатились вниз (см. карту 9).

Первым пунктом было городище Типон, на юго-востоке долины¹⁴. Перуанская зима только начиналась, но зелени было уже мало. Пейзаж был коричнево-зеленым. Вдоль дороги тянулись небольшие городки, примерно, как на Кубе (в то время единственной реперной точкой, по которой Кош мог судить о Латинской Америке). Только тут было больше современных машин и яркой рекламы.

11a Карта путешествия первого дня: из Куско – в Типон, из Типона – в Пикийякту, оттуда в Писак, из Писака в Морай и Морас, а оттуда – на ночевку в Ойянтатамбо. На следюющий день – поездом в Агуа Калиенте.

Вдоль магистрали стояли в основном кривоватые, подслеповатые одно-двухэтажные бетонные коробки, часто с торчащими над ними железными штырями (иногда ярко-окрашенные, иногда бело-серые), плотно, без лужаек, обступившие проезжую дорогу. Далеко не всегда это были, в отличие от американской main-street, проезжей дороги, магазины. Если городок действительно старый, то где-то в центре мелькали несколько казовых, «колониальных», зданий и небольшой парчок (пласа де армас), чаще всего, с церковью. Вот и все.

Мы были сравнительно высоко. Спускаясь от Куско в долину, мы проехали несколько климатических зон. Карта путешествия этого дня приведена на 11а (от Куско, в Типон, оттуда – в Пикийякту, оттуда – в Писак, Морай, Морас и наконец, в Ойянту). У Типона, в билетной будке отоварились генеральным билетом на всю долину (порядка полтинника, но он окупается).

Типон – лаборатория инков

Типон иногда считается инкской сельскохозяйственной лабораторией. Наукой принята идея о том, что инки целенаправленно занимались селекцией растений и строили для этого специальные лаборатории. Типон – одна из многих таких лабораторий. Перуанцам это нравится, поднимает престиж страны. Но более распространена теория, что это была загородная резиденция кого-то из инкских особ королевской крови.

В пользу теории лаборатории говорит то, что в Типоне почти не осталось следов построек, только искусственные террасы и каналы. Каналы – аккуратные, не скажешь, что такое можно произвести без металлических орудий (фото 12—13). Особенно красива каменная чаша рукотворного водопада при входе. Церемониальный фонтан. Уго – пошедший с Кошем в качестве гида бесплатно – восхищался каналами и мудростью инков (он и сам был кечуа¹⁵).

Ничего уж такого «сногсшибательного», «особенного» в этих террасах на первый взгляд, не было. Но Кош начал пропитываться магией Долины. Кош никогда не был склонен восхищаться природой. Но тут – горы, долины и вообще, вся атмосфера – вставляли даже завзятого урбаниста.

Туристов на Типоне в этот ранний час было немного, человек пять. В центре главной террасы сидел белый чувак в индейской шапке и медитировал. Смешно. Потом уже подумал – вот так и нужно сюда приезжать, а не на такси на полчаса… Здесь главное – не постройки, а место. Тут надо тупо бродить по горам, наслаждаться видами с террасированными склонами.

Считается, что местные жители особенно хорошо готовят морских свинок – куев. После хорошей прогулки можно ими хорошо перекусить в ближайшем поселке.

– Правильный подход, – внезапно заметил Уго, – не ехать сюда на такси, а пройти по трейлу, и спускаться к Типону сверху. Трейлы в Долине… это совсем другой цимес. Но уже тогда у Коша забрезжило в сознании, что западный народ не зря торчит от хайкинга в Священной долине.

Oткрытый туристам Типон невелик (фото 12—13). Большую часть его закопали назад (законсервировали), и реставрировали самую казовую часть. Настоящее значение Типона – в том, как в нем организованы водные потоки, совмещены горные ручьи и грунтовые воды, и как проложены каменные каналы. Это достижение инкской инженерной мысли и сегодня считается идеальным решением. Вполне вероятно, что его создали 600 лет назад не столько для услаждения вельможи, сколько для увалжения лабораторных террас.

12 Террасы в Типоне

13 Агора в Типоне

Пикиякта – заброшенный город уари

Если не медитировать и не хайкать, на Типоне делать почти нечего, и скоро мы двинулись к самой дальней юго-восточной точке путешествия – Пикиякте¹⁶. В отличие от всех остальных памятников, Пикиякта (Pikillacta, в современной русской транскрипции – Пикильякта) – до-инкский город. Таких памятников в долине немного, сейчас она практически вся «посвящена» инкам.

Инки сильно переоценены в масс-медиа. Инки пришли в Долину из Боливии в XII – XIII веке (точно никто не знает, письменности же не было), поработили прежних насельников, среди которых были уари (хуари, Wari¹⁷).

Так как письменности в Перу не было, то весь период его развития до прихода конкистадоров можно называть доисторическим. История началась для Перу только с конкистадорами (в отличие от Центральной Америки, где были майя с изобретенной ими (или ольмеками) письменностью. Когда нет письменности, в дело вступают исследователи материальной культуры – археологи. Для них роль письменности выполняет керамика. В древности, когда не все еще делалось в Китае, керамика делалась «на местах» и чаще всего отражала местные культурные особенности и их смену. Поэтому она и выступает для археологов индикатором смены культур. Например, если делали красные амфоры с одной ручкой – это была одна культура. А если в раскопе внезапно появились черные амфоры с двумя ручками – это же уже совсем другая культура.

Так как амфоры появлялись на разной глубине, то археологи (а за ними и историки) описывали историю этих обществ как, «сначала была культура красных амфор, а потом появилась культура черных амфор». А какие это были годы? Это можно было определить очень приблизительно.

К тому же керамика появилась не так уж давно – самое раннее, одиннадцать тысяч лет назад, в Китае (куда же без него?) Обычно появление керамики связывается с огромной культурной революцией – появлением неолита, то есть, «нового каменного общества». В эпоху неолита, люди принялись целенаправленно выращивать растения, и появилось сельсткое хозяйство. А до этого, в палеолите («старом каменном обществе») они жили группками охотников-собирателей. Наверно, для хранения зерна и потребовались амфоры в массовом масштабе (готовить еду и есть можно и в каменной посуде).

Историю начали делить на «керамический» и «докерамический» периоды. В Перу первая керамика появляется примерно четыре тысячи лет назад. Вот этот период нам и интересен. В описании перуанской истории «керамического периода» до Конкисты есть два метода – «традиционный» и «современный». Оба сравнительно недавние (появились в двадцатом веке), просто традиционный появился чуть пораньше.

Сейчас, конечно, уже не то с датировками. Появились радиоуглеродный анализ и анализ древней ДНК. Теперь уже с точность до нескольких десятков лет можно сказать – тут люди жили в таком-то году, и это были брюнеты или блондины такой-то принадлежности. Но археология пока держится за старые названия.

В традиционном методе использует геологический термин «горизонт» для обозначения наиболее важных периодов. Горизонт – это такой слой, что встречается на огромном протяжении и идентифицирует. Решили выбрать три культуры для горизонтов – Чавин, Уари и Инков. А все остальное назвали «промежуточными периодами». Вот схема горизонтов:

Поздний горизонт 1476 н. э. – 1534 н. э. Инкская империя

Поздний промежуточный этап 1000 н. э. – 1476 н. э. Уари, Чиму

Средний горизонт 600 н. э. – 1000 н. э. Уари, Тиуанако

Ранний промежуточный период 200 до н. э. – 600 н. э. Моче, Наска, Лима, Тиуанако

Ранний горизонт 900 до н. э. – 200 до н. э. Чавин, Куписнике, Паракас

Начальный период 1800/1500 до н. э. – 900 до н. э. ранняя Чирипа, Котош

Другая схема – тот же вид, только профиль. Вместо горизонтов – империи и формативный период:

Империя Тауантинсуйю 1430 н. э. – 1532 н. э. Инки

Региональные государства 1200 н. э. – 1470 н. э. Уари, Чиму, Чинча, Куско, Чанка (конфедерация в Перу)

Империя Уари 800 н. э. – 1200 н. э. Уари, Тиуанаку

Региональные культуры 100 н. э. – 800 н. э. Моче, Наска, Лима, Тиуанаку, Рекуай, Гальинасо

Формационный период 900 до н. э. – 200 н. э. Чавин, Викус

Важно то, что инки – это народ и цивилизация «свежие», а уари – гораздо древнее. Уари – основатели первой империи не только в Перу, но даже во всей Америке. Ни ольмеки, ни майя не создали своих империй, а вот уари – да. Ни одна из предыдущих и современных культур не образовали империй – то есть, не управлялись из единого центра. И моче, и чиму, и наска – все это были культуры городов-государств, а не империи. Впоследствии, в центральной Америке, только ацтеки создали настоящую империю, примерно в то же время, как и инки.

Центр империи был в районе Айякучо. Возможно, гонимые засухой или перенаслением, уари стали распространятся на юг, запад и север. На западе они дошли до поебережья, и сыргали важную роль в развитии святилища Пачакамак неподалеку от Лимы (о нем позже) и культуры Наска в пустыне Атакама южнее Лимы. На севере они дошли до Кахамарки в горах и установили контакт с цивилизацией моче на побережьи, в районе Чиклайо.

Судя по всему, уари не устанавливали прямого правления и не требовали смены пантеона, они просто требовали дани и видимо, у них был там свой представитель. Типичные для искусства уари мотивы появляются в керамике моче. Индейцы чачапойяс сражались с уари на севере Анд, и, похоже, остановили их продвижение там.

На юге, Серро Баул находится практически на границе современных Перу и Чили, непосредственно к западу от озера Титикака. Здесь был контакт Уари с другой южноамериканской цивилизацией – Тиуанако (о посещении его будет рассказано далее). Это государство не было империей, но имело большую зону влияния, от Титикаки на севере и до середины Боливии на юге. От этой культуры остался потрясающий город Тиуанако, который автору предстояло еще посетить. У Уари и тиуанакцев были тесные контакты, и, что самое важное, у них был почти одинаковый пантеон – обе культуры почитали «божество со скипетром».

Религиозные мотивы на керамике и тканях уари (и Тиуанако) представлены всего тремя фигурами – Божество со скипетрами (обычно скипетра два, фигура божества представлена фронтально), Помощник Божества (тоже со скипетром, но фигура представлена в профиль) и Приносящий жертву (фантастическое существо с ножом в одной руке и отрубленной головой в другой). Так же характерны для уари сосуды с горлышком, представляющим собой голову человека (вероятно, правителя).

Империя Уари распалась, судя по себя, сама по себе, у нее не было сколько-нибудь равных ей противников. Государство же Тиуанако пало, судя по всему, под ударами племен аймара, до сих пор живущих на этой территории (и частично в Перу).

От Тиуанако, как уже упоминалось, остались развалины великого города, а вот от уари казовых памятников осталось немного. Вот и разница в возведении монументальных построек из камня и кирпича! Обнаружена и раскопана столица Уари, одноименный город неподалеку от Айакучо в горах между Лимой и Куско, один из южных центров Серро Баул в провинции Мокегуа, почти на границе с Чили, и Пикиякта, неподалеку от Куско. В отличие от инков и современной им культуры Тиуанако, уари строили не из каменных блоков, а из «кирпичей». Так что постройки у них не такие казовые, и среди туристов не популярны. А зря.

Пикиякта – крупный региональный центр уари. Он был построен уари примерно в VI – VII веках, когда они основали свою империю. В частности, оккупировали долину Куско. До них тут жили совсем другие племена, враждебные как уари, так и потом инкам. Возможно, чинчос. Поэтому город был обнесен массивной стеной и имел пять ворот, все они укреплены. Город был не совсем «жилой». Предположительно, это был религиозный комплекс, для всяких празднеств, и для проживания элиты¹⁸. Просто пока не найдено жилых домов, только общественные постройки и дворцы. А также, похоже, склады.

Когда империя уари рухнула, город был заброшен. Вероятно, уари рассчитывали в него еще вернуться. Археологи нашли следы консервации, но также и следы того, что после консервации город был частично разграблен и сожжен (скорее всего, теми самими местными племенами, обрадовавшимися уходу колонизаторов).

Посреди дороги на Пикиякту выяснилось, что сдохла батарейка «хорошей» камеры, а запасные – в большом чемодане. Всего ведь не упомнишь. Но зарядник был с собой. Нужна была сеть. Дорога к памятнику лежала через шлагбаум контроля.

– А чо, – обнаглел Кош, – можно ли попросить этих орлов на контроле подключить зарядник батарейки к сети, а на обратном пути забрать?

– Нивапрос, – сказал Уго. Чиновник при шлагбауме слегка удивился такой просьбе, но зарядник взял.

Подъехали к входу. Собственно, просто на широкой поляне сидел под зонтиком товарищ, которому мы и предъявили пробитый билет. Туристов, кроме нас, была еще пара машин.

– Ну, – сказал Уго, – ты иди смотреть город, а я уж туда не пойду. Но смотри, не напрягайся! – Потому как высота и солнце.

Пикиякта на высоте почти 3500, то есть выше Мачу Пикчу. Да и Типон не ниже… однако, пока ничего такого не ощущал. Коварная горняшка медлила с ударом.

Фактически, Кош был один в этом большом город – только потом, внизу, он встретил пару туристов (странную хипповую семью), и пару гидов, а так, никого. Как любят говорить в путеводителях, весь город принадлежал ему.

Пикиякта не находится на проторенном пути янки, она – на юго-востоке. Туристские автобусы туда почти не ходят, только, если набирается группа. В Долине столько всего, что туристы, приехавшие со стандартным трехдневным туром на Мачу Пикчу, на какую-то Пикиякту не размениваются. Кош попал на нее случайно, еще ничего не зная об инках и вари, о культурных горизонтах и межплеменных войнах. Просто она была отмечена в лоньке. Уари так уари, Пикиякта так Пикиякта.

Задним числом, это было очень удачное решение. Археологических парков уари не так много. Главные, это Айякучо, Пикиякта и Серро Баул. Из них только Пикиякта расположена удобно – недалеко от центрального туристского хаба в Куско. Айякучо по карте совсем не далеко, но логистика передвижения туда (если автобусом) тяжела или дорога (если самолетом). На него надо потратить дня три. То же самое с Серро Баул. Автор надеется как-нибудь туда съездить, отдельно. В будущем.

13a Карта Пикиякты (гугломап) с обозначением въезда в город, центральной площади и озера к югу от города, представляющего собой квадрат 500 х 500 метров.

Город был огромен и пуст. Он был фактически не раскопан, как и множество мест в Перу, да и вообще везде. Это, конечно, не значит, что он не был обследован. В Перу сотни тысяч архелогических мест, многие из них даже не обследованы. Но если памятник на туристической цепи, и даже входит в туристский билет, это, конечно, вещь хорошо известная и обследованная. Просто до всех мест в городе руки не могли дойти. Копали только в важных точках, остальное просто задокументровали и нанесли на карту.

Кош взбежал по тропе с указателями до центральной площади города. Тогда это было просто пустое большое поле, ничего вокруг не было еще раскопано Точнее, здания были, видимо, обмерены и нанесены на карту, но раскопано из них всего ничего. И что было раскопано, было уже законсервировано (13а).

В Википедии пишут, что Пикиякта была открыта в 1926 году, хотя первый американский археолог, Скрайер, описывает посещение руин в шестидесятых годах XIX века (он называет город «Муйна»). Ее вяло копали в 1960-х, и довольно активно копали американцы в 1980-х. Но наиболее серьезные раскопки и реконструкции были произведены уже самими перуанцами в 2017—2018 годах (уже после посещения Коша). Тогда открылось многое.

Здесь нужно сделать скидку на историческое развитие. Археологические парки во многом связаны с туризмом. Археологи имеют свои критерии, но и у них есть мода. Уари долгое время были в тени инков и прибрежной цивилизации моче. Культурное значение уари и их влияние на инков стало осознаваться сравнительно недавно. А ведь именно уари создали не только концепцию империи, но сельскохозяйственные технологии (террасы) и культурные артефакты вроде письменности кипу, впоследствии заимствоанные инками, несмотря на то, что инков и уари разделяют примерно два столетия.

Кое-где висели таблички «не заходить за ограждение», но наблюдавщих было не видно (хотя они были, наверно), и можно было ходить куда угодно и трогать, что угодно.

От города на поверхности осталось не так много, в основном зубчатые стены домов (в основном, бывших хранилищ зерна и продуктов) и городские дороги, проложенные по стенам. Но эти стены тянулись на сотни метров, прямые как стрелы. Город представляет собой квадрат со стороной примерно 500 метров, и расчищена только центральная площадь и здания к юго-востоку от нее, и улицы, прилегающие к стоянке автобусов.

Нарезанные, как соты, одинаковые квадраты помещений без входа и выхода впечатляли. Как же люди попадали в них? Может быть, с крыши, как это было принято во многих культурах древности?

Археологи считают, что в большинстве помещений тут никто и не жил. Не обнаружено следов проживания людей, нет очагов. Вероятнее всего, они использовались как склады для зерна и прочих продуктов – хотя и тут не обнаружено остатков товара. Загадка. Археологи интерпретируют это так, что у уари была большая империя, они мобилизовали большие народные массы на стройки, и нужно было их кормить, и хранить где-то припасы. Вот эта роль и была отведена Пикиякте.

14 Уличные стены в Пикиякте вдоль центральной улицы

15 Вид на Пикиякту

16 Нераскопанные здания в Пикиякте

Вероятно, где-то на стенах сохранились следы белой краски, потому что выдвигается теория, что вся Пикиякта была выкрашена в белое. Вплоть до того, что строится гипотеза, что это было сделано с целью психологического воздействия на верующих. Согласно этой гипотезе, приходившим в долину город еще издали казался огромной белой драгоценностью. Попав же в город, они не видели ничего – их окружали высокие белые стены, за которыми они не видели гор, и все вокруг было белое (никаких, укобы, уличных табличек). Не потеряться они могли лишь благодаря сопровождающему жрецу, отводившему их к центральной площади, где они принимали участие действе. После этого, потрясенные, вовзращались домой.

Сейчас о всем этом великолепии можно было только догадываться, но длинные прямые улицы и полувосстановленные клетки помещений впечатляли. Учитывая планов громадье, посетил только центральную площадь (где мало что было тогда, никаких следов D-храма) и обежал по периметру раскопанный участок города. Осматривать город вплотную, а, тем более, углубляться в холмы, где виднелись совершенно не раскопанные стены, было бессмысленно. Нужно было двигаться, двигаться, световой день не так длинен.

Вернулся к стоянке обходным путем, по лестнице уари вдоль южной крепостной стены, и тут оказалось, что Уго его потерял. Думал уже, пропал турист в развалинах! Подтянулись торговцы нехитрым индейским товаром (неподалеку есть несколько поселков). Кош купил у одной индеанки две маленькие бронзовые статуэтки. Потом он никогда таких сувениров уже не видел. Надо было брать больше. Да, уари уже умели плавить металл (просто он не использовался массово) и делали медные и бронзовые даже статуэтки. И такие нашли только в кладах в Пикиякте. Так что, это вполне аутентичные вещи.

Хорошие статуэтки. Стоили два-три доллара. Потом Кош искал такие же в сувенирных лавках и на базарах, но не видел. Откуда они взялись в Пикиякте? Лишь через несколько лет наткнулся на статью о перуанской религии, где были фото таких же статуэток. Оказалось, что это – не сувениры, а вотивные статуэтки, их перуанцы в горах делают для себя. Иногда, видимо, продают. Но это не массовое сувенирное производство. Купить их за пределами Перу почти невозможно. Да и в самом Перу – разве что в горах, случайно. Если не знаешь, что это такое, думаешь, очередная китаяйская сувенирная штамповка. Тут Кош жестоко ошибался.

Подъехал даже настоящий туристский автобус. Местные, видимо, именно его и ожидали, а на автора накинулись просто потому, что подвернулся под руку. На обратном пути забрали зарядку (в благодарность угостил охранников пачкой жвачки), и двинулись к Писаку.

К западу от Пикиякты расположено озеро – там располагаются современные поселки, бальнеологический курорт и даже пляжи. Высокогорные пляжи! Рестораны и все такое прочее. Ничего из этого посетить не удалось, даже если бы автор знал тогда об озере. Времени не было.

Там же, у озера, отмечено наличие следов древней инкской дороги, часть так называмой «Королевской дороги» или «Дороги Солнца». Инки основали вторую протяженную империю, простиравшуюся (узкой лентой) от Чили до Эквадора. Одной из важнейших скреп этой империи была эффективная коммуникация. Про организацию гонцов часки не знает только ленивый. А вот про то, что инки построили древнейшую панамериканскую магистраль, шириной до пяти метров, и огражденную невысокой стеной, знают далеко не все.

Не знал об этом и автор! О дороге инков не упоминалось ни в каких туристских мануалах или турадвизоре. О ней не говорили гиды или таксисты. А между тем, во многих местах, она была буквально под ногами. Она сохранилась до наших времен, как римские дороги. Кош узнал о ней, когда прочел книжку знаменитого в свое время путешественника и антрополога Виктора фон Хагена, в 1953 году проехавшему по этой дороге от Боливии до Эквадора (Victor von Hagen, «The Highway of the Sun»). Как, как же она не попалась ему раньше! Точнее, она была везде, но автор не мог ее идентифицировать, отличить от современных сооружений.

Глядя из нынешнего далека, Кош считает посещение Пикиякты ключевым моментом в истории своих странствий. Кош бывал в Европах. Но никогда так не вставляло ощущение древности и магии места, – можно сказать, Dei praesentiam, как тут, в этом, сравнительно позднем и далеко не казовом уарийском городище. Не зря же древние монаси стремились не на Эйфелеву башню, а в пустыню! Как-то так.

Писак

Писак – это мини-Мачу-Пикчу. Руины находятся на вершине горы, а у ее подножия – современный город со знаменитым «колхозным рынком»¹⁹. Мы проехали современный Писак и подъехали прямо к развалинам – одним из четырех (и даже тут удалось осмотреть не более четверти всего).

Уго остался на стоянке, а Кош двинулся к руинам (фото 17). Вокруг уже вились всякие торговцы нехитрым товаром (в отличие от Пикиякты и Типона), проникавшие даже за полицейский кордон. Купил у них энергетические листочки. Высота же была уже за 3000 метров. Жуя немытые листочки, несмотря на все предупреждения санэпидстанции, двинулся вверх (см. карту 20а с расположением основных объектов).

Писак – новостройка, как и Мачу Пикчу и Типон. Его возвели во второй половине XVI века, как «семейное гнездо» Верховного Инки, управляемое его родственниками. Тут были дворцы, склады, храмы и обсерватория. Примерно, как и на Мачу Пикчу. В отличие от Мачу Пикчу, испанцы его обнаружили и разрушили. Внизу основали уже новый город, и местные жители, видимо, основательно пощипали развалины Писака в поисках стройматериала. Это старая истина – древние города разрушаются не столько врагами или временем, как живущими рядом простыми людьми, растаскивающими древние сооружения на свои постройки. Об этом не любят писать в популярных книжках, но это так.

Тут сохранились отдельные монументы, в частности, впечатляющие ворота (19), первый настоящий образец архитектурного мастерства инков, с которым столкнулся автор. Огромные гладко отесанные и плотно пригнанные друг к друну инкские глыбы – это не уарийские кирпичи. За ними начиналась дорога к храму. Каменные ступени лестницы вели вверх, к самой вершине и венчающей ее обсерватории, мимо различных площадок и поразрушенных помещений.

17 Вид на Священную долине в Писаке

19 Каменные ворота в Писаке

20 Вид с мирадора в Писаке

Развалины Писака (фото 19—20), конечно, более казовые, чем Пикиякта, но после нее не особо как-то впечатляли. Может, накопилась усталость? Зато виды были потрясающие, особенно с площадки верхнего храма (фото 20). Едва добрался до нее – пришлось отдуваться через каждые пять минут подъема. Уго знал, что говорил, он туристов насмотрелся. Страдала, в основном, нетренированная «дыхалка». Никаких головных болей, тошноты (несмотря на немытые листочки) или головокружения не чувствовалось.

Возможно, тут играла роль сухость воздуха. Автор недавно прочитал, что чем суше воздух, тем больше должна быть высота для прихода горняшки. Поэтому (а не из-за широты) во влажных Альпах горняшка может вдарить и на 2500 метрах, а в Перу – нужно порядка 4000. Женщины и люди старше 50 переносят переносят падение давления воздуха легче. Поэтому в Андах, где сухо, нужна довольно большая высота для того, чтобы пережить горняшку (впрочем, и люди все разные).

20а Карта расположения руин Писака (гугломап)

Альпинисты рекомендуют принимать аспирин, так как кислоты вообще улучшают усвоение кислорода. Поэтому сороче-пиллз не так уж плохи. Ничего вредного в них нет – там есть и аспирин, и тайленол от головных болей. Просто тридцать баксов за десять таблеток такой смеси – это наколка. Все ингредиенты можно привезти с собой или купить тут же за копейки. Листочки местного кустарника – ничем не хуже, это веками проверенное средство, чтобы подбодрить организм на этой высоте. Но их надо употребить довольно много, чтобы реально подбодриться. Местные просто жуют их непрерывно. В просвещенных слоях перуанского общества это считается признаком деревенщины и не комильфо. Но туристам-то что?

До верхней площадки добрался только через час (подъем был медленный с массой передыхов), хотя пройти надо было всего-то двести метров вверх. Там полчаса фотографировал и отдыхивался. Фотографировать было непросто – тут уже тусовалась шумная испаноязычная компания. Большая семья.

Впервые столкнулся с подлинным лицом местного туризма. Это только на Мачу-Пикчу значительную часть туристов составляли «янки» – потому, что Мачу-Пикчу очень дорогой²⁰. Подавляющая часть туристов в Перу – испаноязычные, в основном из окрестных стран – Чили, Аргентины и так далее. Латиносы. Много собственно перуанцев. Они любят и знают свою историю, и много ездят по родной стране. Но при этом равнодушны к сносам памятников. Как-то так.

Ездят же латиносы, как правило, не одни, а с дедушками, бабушками, дядями и тетями. Это чувствуется уже на посадке на рейс – белые экстранхеросы выглядят островками в море больших латиноамериканских семей с массой чемоданов. Данная семейка рассредоточилась по периметру верхней площадки и никак не давала Кошу снять «чистую перспективу», без людей. Разумеется, Кош ничего им не сказал – имеют право.

Отдохнув, быстро спустился вниз – программа сегодня была еще большая, а было уже хорошо за полдень. Нашел Уго на дальней парковке (ему, как нелицензированному для настоящей туристской парковки, пришлось парковаться где-то внизу), и мы поехали вниз. Решили-таки проехать через центр «современного» города и остановились как раз на рынке.

Уго пошел сигарет купить, а Кош за это время быстренько осмотрел знаменитый рынок. Ничего особенного – в этот не торговый день – он из себя не представлял. Типичная «Битца», с одинаковыми у всех (и не произведенными ли в Китае?) сделанными под копирку сувенирами (фото 21). Чтобы поддержать бизнес, пришлось купить холщевую сумку.

Поразило, что все эти нехитрые шапки из ламы и радужные сумки покупаются не столько «янки», а именно «своими» латиносами (Кош был единственным в тот момент иностранцем на этом рынке), и они с удовольствием их носили. Казалось бы, они тут живут, и могут купить все это в ассортименте дома? Ан нет. Как-то так оно устроено. Тут есть свой родной туризм, он велик, и сувенирная индустрия заточена именно под него. Во всяком случае, знаменитый рынок в Писаке, хотя и служит туристским аттракционом, работает вовсе не для туристов, а для «своих».

Картофельная лаборатория инков – Морай

Поехали в Морай вдоль русла Урубамбы. Морай²¹ (это название тогда ничего не говорило) – другая инкская сельскохозяйственная лаборатория.

– Одни названия-то какие, чего стоят, – умилялся Кош, глядя из окна такси на таблички вдоль шоссе — «Урубамба»! Мог ли простой советский инженер подумать в свое время, что когда-нибудь он будет катить на такси вдоль Урубамбы?! Вот что святые девяностые с людьми-то делают… Современному поколению, миллениалам, это, наверно, хоть бы хны – ну, очередная там какая-то Урубамба… а для старого восьмидесятника, эта табличка была была как сказка.

Пейзаж разворачивался величественный. Красивые горы. Красивее, ИМХО, чем северная Швейцария и Шварцвальд. Прозрачный, неяркий свет. Даже такого урбаниста, как Кош, это вставляло. Тут, конечно, нужно подольше останавливаться, и ездить на мотоцикле, как Че Гевара²² (фото 22—23).

21 Рыночная площадь в Писаке

22 Виды Священной долины

23 По дороге из Писака в Морай

24 Статуя на площади одного из городов в Священной долине

25 Домашний очаг на кухне тещи шофера Уго в Морай

Проезжали городки с экзотическими названиями Койя, Калка. Вокруг, как и предупреждала приятельница, были сплошь «маленькие коричневые люди». Многие женщины, особенно постарше, носили широко разрекламированные в туристских проспектах национальные наряды, и явно не для туристов. В этих небольших сельских поселках даже разлагающее влияние телевизора пасует перед традицией. К тому же, идет быстрый процесс национального самосознания индейцев. Традиционная одежда снова становится престижной.

Тогда автор ничего не знал о важнейшем делении индейцев в Латинской Америке на индиос и ладинос. Большинство из встреченных в первые дни «простых людей» (о «сложных» будет рассказано в свое время) были этническими индейцами. Для местных, индейцы – явление культурное. Те индейцы, что перешли на испанский язык и носят современную «западную одежду» – это для латиноамериканцев ладинос, латиняне. Автор тогда не понимал, что означает это слово. Для него ладино было названием еврейского диалекта испанского языка. Кто же такие эти ладинос? – недоумевал он поначалу.

Настоящие же индейцы, индиос, носят традиционную одежду, и говорят на своем родном языке. Автор знал, что в Перу это – кечуа, не подозревая о существовании еще и аймара. В Гватемале и Мексике, традиционной одеждой считается накидка хуипиль. То, что считается национальной женской одеждой в Перу – яркая блузка, широкая юбка – скорее, относится к одежде ладинос. Но тут это вопринималось, как обозначение принадлежности к индиос…

По дороге заехали к теще Уго, жившей неподалеку от Морая. Не помню, почему так получилось, но решил и там батарейку подзарядить (батарейки расходовались рекордными темпами) и попросился зайти. Так Кош оказался внутри настоящего деревенского перуанского дома. С виду он был солидным и каменным, но внутри все было устроено примерно так, как и века назад, вплоть до очага (фото 25). Только электричество было. Там даже был загончик со морскими свинками-куями. Они бегали по соломенной подстилке под ногами, как тысячу лет назад!

Уго разговаривал с тещей по-индейски (на кечуа или аймара). Она была одета по национальному. Он хлебнул домашней чичи²³ из графина, но Кошу не рекомендовал, из-за микробов. Вода не фильтрованная. Что значит человек, вымуштрованный агентством!

– А мы, – объяснил он, – люди привычные!

Уго научил, как находить места, где чичу продают, чичерии или ака васи – по изогнутой такой дуге, как коромысло, торчащей от корчмы. Или просто от дома у дороги. Как увидишь такое коромысло – а его видно издалека – значит, тут торгуют чичей. Есть еще разница в том, какую чичу продают – белую или темную.

Чича – это напиток в основном из ферментированной кукурузы. Маиса. Традиционно, она ферментируется при помощи слюны. Женщины пережевывали кукурузную муку или крупу и выплевывали. В слюне содержится фермент амилаза, расщепляющая сложные сахара в простые, а те уже легко забраживаются. Получается слабоалкогольный напиток типа пива. Нормально. Так раньше ферментировались разные напитки, в том числе, саке.

Сейчас вроде чичу делают нетрадиционным, просвещенным методом, но кто знает… В Перу чичу делали задолго до инков и кечуа, и всегда она имела сакральное значение. Чичу всегда использовали в жертвоприношениях и прочих ритуалах. Да и до сих пор, при совместном употреблении алкоголя, местные всегда прольют немного на землю (это, кстати, характерно для всей Латинской Америки) – жертва духам. Или ритуал плодородия (у инков, к этому приравнивалось и пролитие на землю семени). Благодаря своей роли в создании чичи женщины приобретали авторитет.

Есть безалкогольный вариант чичи – чича морада. Ее делают посредством варки колосьев маиса определенного вида, у нее фиолетовый цвет. В Латинской Америке она выполняет роль лимонада или колы. Потом автор попробовал магазинную чичу – особо не впечатлило.

Инки пили чичу из специальных деревянных резных бокалов – керо. Отчасти копируя уари. Они напоминают обчный стакан. Сами по себе эти деревянные бокалы были признаком статуса. Сейчас их тоже делают и из чего попало – металла, стекла и пластика. Но настоящие – деревянные с резьбой.

Морай – эта сооружение в виде трех ступенчатых воронок в земле (одна из них действительно, гигантская, фото 26, до тридцати метров вниз), представляющая собой, согласно Википедии, одну из важнейших агрономических лабораторий инков. Как Типон, но масштабнее. Ступени – это террасы, на которых выращивались овощи, в основном картошка²⁴.

Воронка – потому, что на протяжении сотни метров вниз на этой высоте, можно моделировать сразу несколько климатических зон (перепад температуры в пятнадцать градусов). Вот инки и моделировали, как Мичурин. А воронка – просто удобная форма для обслуживания террасированных культур. Там несколько воронок, хотя фотографируют, как правило, только одну. Вид большой воронки и в самом деле нереальный, инопланетный. Особенно для конструкции высоко в горах, выкопанной 600 лет назад. Горский народ, инки не строили пирамид (разве как заимствования), а вот воронки и террасы – пожалуйста.

Впрочем, есть другая теория. Что инки тут что-то добывали, и просто укрепили стенки дыры террасами. Не похоже, но кто их знает. То, что инки в самом деле селекционировали овощи и фрукты, что у них были соответствующие учреждения – это факт. Та же картошка, это плод селекции. Мичурины. Кукуруза, кстати, тоже плод сознательной селекции, но это произошло далеко на севере, где-то в Мексике, и много тысячелетий назад.

Морай – фантастическое место. Но присутствия, испытанного в Пикиякте, в Морае Кош уже не испытал. Это уже другое место.

26 Главная воронка в Морай

27 Соляные делянки в Марасе

28 Соляные делянки в Марасе

Марас – соляные копи инков

Так как скакали мы галопом по Европам, то Уго Кошу не рекомендовал спускаться вниз, на дно воронки, не было времени для этого²⁵. Вместо этого мы поехали к нему домой за батарейкой, и оттуда сразу в Марас²⁶. В Марас приехали, когда начинало смеркаться. Кош не учел, что снимать Марас лучше всего в солнечных лучах. Уго остался на площадке, а Кош быстро-быстро помчался с камерой на соляные поля.

Туристов, кроме него не было²⁷. Только виднелась внизу пара человек, собирающих соль, и какая-то девочка пробежала, тоже видимо осмотрела, не насушилось ли соли – а так не было ни-ко-го²⁸. Только белая соляная пустыня, нарезанная на квадратики делянок. Ограниченных соляными бортиками. Сверху стекал соляной ручей, выбивавшийся из-под горы, и индейцы построили на его пути сеть полей испарения. Открывалась заслонка, вода затекала на делянку, опускали заслонку, и вода высыхала на солнце, оставляя соль, которую собирали и продавали. Тем и жили. И сейчас тем живут.

Вода образует наслоения. Самый нижний слой, почти розовой соли, считается призовым и идет на столовую соль. Следующий слой – белый, а верхний – обычно коричневый и его пускают на промышленную соль. У входа на делянки стоит кооперативный магазинчик, и там можно купить эту соль и прочие сувениры (что автор и сделал, возвращаясь с делянок). Но не так, чтобы дешево.

Всего делянок порядка пяти тысяч! Каждая – примерно четыре на четыре метра, глубиной примерно тридцать сантиметров. Раньше каждое поле кому-то принадлежало, а теперь, сказал Уго, это кооператив. Колхоз. Но, все равно, у каждой делянки есть свой как бы хозяин. Он просто должен быть членом общины. Полно свободных делянок, нет достаточно хозяев.

Кош пробежался по верхней кромке поля и поснимал²⁹. Солнце уже садилось, и с кошевой мыльницевой оптикой все это было не оптимально, но зрелище и вообще атмосферность потрясающие. Весьма. Вид полей, сияющих на солнце на склоне горы – фантастический, нереальный пейзаж.

Вечер в Ойянте

Последний пункт повестки дня – Ольянтайта́мбо, или, как она реально произносится, Ойянтатамбо. Проще – Ойянта. Из Мораса мы выехали еще засветло, но по дороге на долину пала тропическая ночь. Казалось, по карте, там всего ничего – но карты коварны. Дороги в Долине узкие и скорости малы. В Ойянту мы приехали уже в темноте.

Долго пришлось плутать по брусчатым улочкам, так как Уго не знал, где забронированный хостел. Хостелов тут миллион, (на трипадвизоре показали только 20—30 и все дорогие). Вокруг брусчатки – каменные стены. Уго сказал, что и брусчатка, и стены все еще инкские – какие были, такие и осталось. Сохранившийся образецм оригинальной городской застройки инков. С трудом поверилось, но так и было. Кажется невероятным, чтобы это сохранилось в течение пятисот лет (не растащили на кирпичи).

Хозяйкой хостела оказалась приятная француженка, сразу выдала комнату (фото 30). В таких хостелах, уже заметил автор, владельцы и операторы, как правило, были иностранцами. Даже спросил француженку,

– Похоже, самим перуанцам этот бизнес не особенно интересен?

– Так и есть, – сказала француженка, – не идет он у них почему-то.

Похоже, такая же несервисная (как говорят америкосы) нация, как русские и кубинцы³⁰. Зато готовят они хорошо.

Кош, собственно, за весь день ничего не ел, и к тому же обещал Агнес, что накормит Уго в Ойянте. Пока Кош раскладывался, Уго выяснил у француженки, какой тут ресторан получше, и мы двинулись на центральную площадь – она была совсем рядом. Маленькая площадь. И заведений открытых в это время – а было часов всего девять вечера – на ней было немного. В ресторане мы оказались фактически тоже одни. Рестораном рулили какие-то два местных парня, один видно шеф, второй менеджер. Такая парочка.

Интерьер был с претензией – дубовые столы, скатерти. Заказали чего-то поесть, даже не помню, чего-то местного. Но не куя (фото 29). И пива местного. Прямо скажем, хоть и неплохо, но на этот раз еда особо не впечатлила. ИМХО, есть надо скорее в забегаловках и у народа, пусть там на вид антисанитария.

29 Ужин в Ойянте

30 Комната в хостеле в Ойянте

Содрали баксов по 25 с носа – детские цены, но тут это вроде был самый продвинутый ресторан. Зато расплатиться удалось кредиткой, чудеса – у них работала машинка. Не мудрено, при таких-то ценах. Вернулись к хостелу. Уго предстояло вернуться в Куско, и мы встречались через день, после Мачу-Пикчу. Пожали друг другу руки.

Только тут, оставшись в одиночестве, взглянул вверх, на небо. Фантастическое зрелище! Кош не помнит, видел ли он когда-либо такое небо? Может быть, в пионерском детстве? Небо вспухло звездами – огромные звездные грозди нависли над Ойянтой. Пытался это снять на мыльницу, но куда там.

Жалко, что не посмотрел подольше. Но это была всего лишь вторая ночь в Перу, думал, тут везде так. Оказалось, что на равнине – на побережье – неба не видно. А в горах, в Чачапойас, висела какая-то пыль, никакого неба. Это было единственное впечатление от настоящего горного неба в Южной Америке. Вставляет.

30а Карта маршрута Куско – Ойянта – Мачу-Пикчу (гугломап)

Бывают дни и бывают дни. Дни текут рекой, а дней всего несколько в жизни, и они остаются навсегда. Этот первый день в Перу был именно такой день. По насыщенности впечатлениями с ним сравнится разве что первый день, проведенный в Гаване в далеком 2007-м году³¹. А завтра предстоял Мачу-Пикчу! (См. карту30а с расположением Куско, Морай, Марас, Ойянты и Мачу-Пикчу.)

Мачу-Пикчу

Вокзал в Ойянте

Утром разбудила француженка – пти-дежене! Но завтракать не хотелось. Вышел в садик хостела и только тут увидел, что было упущено вчера – грандиозные инкские укрепления на другом берегу (фото 31). Увы. Времени на них не было. Не судьба.

31 Вид на развалины Ойянтатамбо

32 Сохранившиеся стены домов инков в Ойянте

Расположение хостела – в садовой зоне у реки с видом на развалины – было донельзя романтическое. Но это что! Тут были хостелы прямо в зданиях, частично построенных еще инками. Собрал вещички и двинулся к станции по узкой улочке, огороженной каменной стеной, тоже инкской.

Ойянту построили как «станцию» (тамбо) на одной из инкских королевских дорог. Как почтовые станции в Российской империи. Только тут не было лошадей. Вместо этого, здесь отдыхали и отъедались пешие государевы гонцы – часки. Отсюда и Ойянта-тамбо. Но здесь возник целый город, а не просто станция.

В начале XVI века, испанцы, казнив верховного Инку в Кахамарке, назначили вместо него править родственника, Манко Капака. Тот для виду поправил, а потом поднял восстание против испанцев, и больше года штурмовал их в Куско. Испанцам удалось удержаться, а индейцам надоела осада и они ее сняли. Армия Манко Капака отступила в Ойянту, и здесь дала последний бой преследующим их испанцам. После этого, инки отошли в секретный город Вилькабамбу, где и жили суверенно еще полвека, до Тупака Амару.

Ойянта сохранилась как оригинальный инкский город больше, чем все, что удалось видеть после и до (фото 32). На нее, в самом деле, нужно потратить как минимум день, а то и два, чтобы проникнуться. Возможно, организовать это не так просто. Массовый турист использует Ойянту просто как удобный пункт по пути в Мачу-Пикчу. Ну, еще осмотреть крепость. Про экскурсии по самому городу, с точки зрения его инкской урбанистики, слышать не приходилось. Но, возможно, они есть!

До станции было минут двадцать пешком. То и дело проносились мимо автобусы и такси с туристами. Дорога шла вдоль реки (на берегу которой и стояла крепость инков), и нескончаемо тянулись хостелы и отели. Когда Кош искал хостел в Ойянте по интернету, их было в трипадвизере – штук двадцать, и цены были не то что заоблачные, но повыше средних. Тут же, «на земле», их были десятки, и явно можно было легко договорится баксов за 20—30, а то и меньше.

Были и какие-то совсем роскошные, чуть не пятизвездочные, с территорией, окруженной стеной, как санаторий ЦК. Возникло сомнение в бизнес-модели этих роскошных оазисов в этой бедной стране. Но, учитывая, что сюда приезжает как минимум, миллион иностранцев в год, и среди них много всяких селебритис, наверно, им же тоже надо где-то жить. Не в хостелах же им жить, селебритисам. Народу утром, кроме сновавших такси, не было никого – только речка, да горы, да хостелы.

При станции оказался стандартный базар (так напоминающий московские базары 90-х годов!) Настойчиво продавали жидкость от комаров, и Кош даже ее купил, так как забыл свою в вещах, оставленных в Куско. (В тот раз совершенно не пригодилась – хотя раз на раз не приходится³².) Станция была огорожена, везде была полиция с автоматами, а вход был по паспортам – не хухры-мухры. Во всех странах транспортные узлы – зона особого режима, но в Перу (в отличие даже от Кубы) с секьюрити везде серьезно. И немудрено, учитывая проблемы – преступность, картели, Сендеро Люминозо.

Впрочем, на паспорта всяких экстранхеросов, так же как на Кубе, даже не смотрели. Видимо, с экстранхеросами особых проблем пока не было (в аэропортах смотрят строго, там ловят курьеров и мулов).

Станция была маленькая, провинциальная, и вся как бы вся вышедшая из фильмов тридцатых годов. Наверняка она еще помнила фон Хагена! На путях уже стоял поезд, экстранхеросов загоняли в вагоны – опять же по развернутым билетам и паспортам, как в самолет. Один чиновник проверял билет, другой паспорт, и запускали экстранхероса внутрь.

Это был предыдущий поезд. Кош решил выпить чашечку американо – о, да, тут был американо, и что же еще пить, будучи экстранхеросом – в пристанционном буфете. Тогда Кош не понимал, что настоящая эспрессо-машина в Перу – редкость. И она тут исключительно из-за экстранхеросов. Сами перуанцы такое практически не пьют. Продавали и коньячок, а также и чай из тех листиков! Так что Кош решил, перед восхождением, хлопнуть еще и знаменитого листового чая (стоил порядка бакса, кажется, фото 33).

33 Кофе американо и листовой чай на вокзале Ойянты

34 Поезд в Мачу-Пикчу на платформе в Ойянте

35 Внутри поезда «Панорама»

Тут подали наш поезд, «с панорамой». Поезд был голубой – да-да! тот самый голубой вагон! – с «фонарями» в потолке – потому и панорама. Самые лучшие места были впереди в первом вагоне, там был полный обзор. Но их, наверно, надо покупать как-то специально. Очень похож на электричку с кожаными самолетными сиденьями (фото 34—35). Поехали!

Вокруг расстилалась горная панорама. Виды, как и везде в долине, замечательные. Поезд был забит³³. Именно билет на поезд – самое сложное в организации экспедиции на Мачу Пикчу. Больше никак туда не попадешь (если не брать экстрим). Пассажиры были всех видов и возрастов, довольно много семей с детьми. Хиппи, бизнесмены и панки. Кто был одет по-походному, как Кош, а были и фифочки в кокетливых шляпках, шортиках на каблуках (фото 35). Это контрастировало с рабочей одеждой перуанцев на станциях, одетых примерно, как и в России одевались деревенские.

Сначала поезд шел по долине мимо индейских деревень с каменными домами вполне инкского вида. Каменная кладка, без штукатурки³⁴. Потом въехали в ущелье и поселки кончились. Где-то посередине остановились в лесу и выгрузили народ на инка-трейл. Эти пойдут пешком три дня (тоже надо заказывать месяца за три-четыре).

Еще встретилась настоящая электричка с местными жителями – та, что в десять раз дешевле, чем для туристов. Эта была обшарпанная, и народ в ней был битком, как-то мрачно смотревший на довольных жизнью экстранхеросов. Это была реальная жизнь, в отличие от нашего аттракциона³⁵. Но продают ли на нее билеты для иностранцев? Да и идет ли она до самого Агуа Калиенте? Это осталось загадкой.

Агуас Калиентес – туристская ловушка

Часа через два прибыли на станцию Мачу-Пикчу, она же Агуа Калиенте («Горячий Источник», формально – во множественном числе, «Горячие Источники», Агуас Калиентес, но последние «с» в разговорной речи не слышны). Станция цивильная, европейского типа (см. карту 36а). Входы и выходы контролируются полицией, вооруженной калашниковыми. Вокруг вздымались горы.

Сразу за станцией был огромный, в это время еще пустой, рынок типа Битцы. Он был стратегически расположен между станцией и городом – его нельзя обойти. Дальше мост через речку а (приток Урубамбы) а за мостом через нее – центр городка Агуа Калиенте. Привокзальная улица с рядом автобусов типа Мерседес, поджидавших туристов (18 баксов туда-обратно) (фото 36).

Особо шустрые могли сэкономить эти деньги и идти к Мачу-Пикчу пешком – это не возбранялось. Для них есть специальная тропа, идущая прямо вверх, пересекая перпендкулярно автобусный серпантин (см. карту). Говорят, это три часа в одну сторону, хотя всего восемь километров. Но в горку.

А мы – по серпантину на автобусе. Виды замечательные. Есть, конечно, смысл идти пешком, если есть время.

На Трипадвизере есть дискуссия – где ночевать, в Ойянте или же в Агуа Калиенте, считавшейся многими «туристской ловушкой»? Кош решил в пользу Ойянты, но теперь считает, что на самом деле надо было ночевать в Агуа, наплевав на туристическое сусло, и идти на гору утром пешком. Или на первом автобусе, чтобы встречать там рассвет (теперь для этого надо брать утренний билет… а по-хорошему – оба, то есть, просто цена возросла в два раза). Да и подъем сам по себе интересен.

Не исключено, что уж если досюда добрался, то надо еще раз ночевать в Агуа и еще раз подниматься на МП. Это будет полный комплект. Но кто же знал! Для такого маршрута, надо приезжать в Долину на неделю, а не скакать по верхам. Но Долина этого заслуживает.

36 Остановка автобуса идущего в Мачу-Пикчу

Наверху, автобусы останавливаются на площадке, где расположены единственный отель для ВИПов (по штуке, что ли, самая дешевая комната… но, если подумать, в этом есть некий смысл, см. отель Белмонд на карте 36а), ресторан и камера хранения. Сдал вещички, захватив только воду, камеры и альпеншток с резиновым набалдашником. Купил перед отлетом два складных альпенштока за двадцать баксов – и это было одно из самых правильных инвестиций в эту поездку и по жизни вообще. Двинулся к проходной.

36а Карта региона Агуа Калиенте и Мачу-Пикчу (гугломап)

Сбыча, так сказать, детских мечт. Вот она, мечта, рядом!

Проходная была с турникетами и свайпами карточек, как в метро, но дублировалась кучей служителей и полицией, с все теми же автоматами. Мало ли что.

Вверх, по склону Вайаны Пикчу

И вот мы внутри. Узкая тропинка вдоль скалы выводит в город – и там все, как на картинках (фото 37). Везде бродят ламы, туристы, гиды… Однако, не было времени рассиживаться – было уже начало десятого, а в десять запускали его (вторую и последнюю) группу на Вайану Пикчу (Уайну Пикчу³⁶). Нужно было еще вход найти.

Кош помчался по указателям, щелкая на ходу камерой (фото 37—38).

37 Вид на Вайана-Пикчу

38 Стены в Мачу-Пикчу

39 Очередь на пропускной пункт трека на Вайана-пикчу

Мачу-Пикчу – небольшой поселок неясного назначения. Самое расхожее представление – это была летняя дача для королевской семьи Инки. Здесь были, впрочем, алтари и обсерватория. Виллы, склады продовольствия, жилище для персонала, террасы для выращивания овощей и бобов. Поселок был практически независим от внешнего мира.

Быстро пробежал через центр города, игнорируя все ловушки, по указателям двигаясь к Вайане. Вход оказался неподалеку, за ритуальной площадкой с каменной стелой (алтарем). Там уже скапливался народ. Была прилично пиплов и постарше Коша. Стало легче на душе (фото 39). В ту первую поездку в Перу Кош ужасно мандражировал – что тут, или там, не сдюжит, сойдет с дистанции. Все это оказалось ерундой.

На Вайане есть три маршрута – короткий, стандартный, и длинный, с обходом всей горы по периметру (см. карту 36а). Длинный занимал примерно четыре часа, и Кош сначала подумал, что успеет пройти по нему. В десять ровно открыли окошко в пропускной будке, и стали записывать фамилии по паспортам, требуя расписываться в прохождении на территорию. Что на свою ответственность и никто ни за что не отвечает. После этого туристов запускали на тропу – и иди себе.

Поколебавшись у очередной развилки, решил идти по второму, стандартному маршруту. Навстречу то и дело попадался народ из ранней партии, запущенной в восемь утра, кажется (вот с ней и надо было идти!)

Скоро основная масса группы ушла вперед, и Кош остался один на тропке, ведущей вверх. Между самим городом и началом подъема на гору – довольно приличное расстояние.

Иногда обгоняли молодые шустрые туристы, но большого попутного движения не было, скорее встречное. Напрягаться и спешить уже некуда. Впереди – целый день. Сороче-пилюли приняты, чай из листьев на станции выпит, в пакете с листьями оставалось еще кое-что пожевать. Бодро двинулись вперед и скоро попали на тропу инков!

Действительно, тропа, и, действительно, выложенная еще инками. Тропа то поднималась вверх, то ныряла вдоль склона. Она шла не вокруг горы, спиралью, а зигзагом (его видно и на гугломапе), как автобусный серпантин. Время от времени, внизу появлялась панорама Мачу-Пикчу, становившемся все меньше и меньше (фото 40).

40 Вид на Мачу-Пикчу с Вайаны-Пикчу

41 Лестница на Вайану-Пикчу

Влево-вправо, влево-вправо. Не сказать, что тропа была крута, всего пара мест потребовали альпенштока. Весьма комфортная тропа для любого вида туриста. Никакие специальные ботинки для нее не нужны. Мимо скользили девушки во вьетнамках (фото 41). Однако, она утомляла. Кош не смотрел на альтиметр навигатора, но было известно, что высота подъема порядка 400 метров. Фигня для молодого организма. Что такое четыреста метров? Ну, примерно то же, что и телебашня, на которую Кош, по лестнице пожарного выхода, взбирался за 40 минут. Но это – на уровне моря, а тут почти 3000 метров…

Но неприятных ощущений, коварной горняшки Кош так и не чувствовал. Только нетренированная одышка. Не только сам не чувствовал горняшки, но и по дороге не видел каких-либо туристов (из 400), страдавших от нее. Частенько присаживался на холмик и наслаждался видом городища внизу. Пробегавшие мимо девушки в йога-пантсах и шлепанцах время от времени участливо спрашивали, в порядке ли сеньор? А то, – отвечал Кош, – Все ОК. Наслаждаюсь пейзажем.

Вот так и двигались вверх и вверх. Как писали известные советские писатели, «тихо-тихо ползи улитка, вверх, по склону Фудзи…». А Фудзи-то, чуть не четырехтысячник… вот каково там туристам?

Наконец, улитка приползла… Показалась основательная лестница, ведущая на площадку, на которой скопилось прилично испаноязычных хипстеров. Отсюда открывался замечательный вид на Мачу-Пикчу (особенно для социальных сетей). Но это было не все! Вверху виднелись еще постройки. Там была резиденция главного жреца и обсерватория (это точно, тут такое небо, что его только и наблюдать!), храм Луны!

Добираться туда, впрочем, нужно было по узким крутым ступенькам вдоль террас. По ним спускался уже посетивший достопримечательность народ – кто на четвереньках, кто съезжая, повизгивая от страха, на заднице (фото 42). И то сказать – никаких перил не было, никаких ограждений, а если покатишься – то прямо вниз на 400 метров, вряд ли за что-то удастся ухватиться. И никаких тебе предупреждений и прочего. Расписался в бумажке – значит, под свою ответственность…

42 Спуск по лестнице на вершине Вайана-Пикчу

43 Полка лестницы на вершине Вайаны-Пикчу

44 Вид на Мачу-Пикчу с Вайана-Пикчу

45 Туристы возвращаются с вершины Вайана-Пикчу

По правой лестнице уже спускалась большая группа, и Кош пошел на левую – по ней никто не спускался, так как до нее нужно было добираться по открытой террасе без ограждения, люди осторожничали. Поднялся по ней (фото 43—44).

Тут совершил ошибку – правильный обход был как раз справа, и там нужно было пройти через храм Луны! А Кош пошел слева, где уже выход. Так что пришлось двигаться в противотоке (фото 45). Но в итоге, вышел к вершине, так что не так уж важно.

Вверху был небольшой комплекс зданий. Прекрасная, конечно, кладка. Но нужно было двигаться еще выше – по такой же отвесной лестнице – на самую вершину горы. На нее не было, собственно, лестницы, а вела узкая тропка вдоль пропасти. Надо было еще пройти вдоль наклонной скалы по едва видной тропке, скорее расщелине в наклонной 45 градусов гладкой поверхности. И никаких перил или веревок (фото 46—47).

46 Наклонная тропинка ведущая к вершине Вайана-Пикчу. Фото ориентровано горизонтально, так что ясен уклон. Перил нет.

47 Отвесная стена под тропинкой к вершине Вайана-Пикчу – снято сверху, с расселины на фото 46, вертикально вниз. Туда придется катиться, если что. А за большим обломком скалы – пропасть до самой Урубамбы.

Если скатишься вниз, то уж до самого дна Урубамбы, если не разобьешься о камни на карнизе. Карниз-то узкий, там не задержишься. Не мудрено, что знакомая сказала, что кое-кого, с кем они поднимались на Вайану, после подножия храма они уже не видели. Наверх они уже не пошли.

Лично Кош нисколько не страдает головокружением, но, реально, трудно представить, чтобы все 400 человек ежедневно вот так тут по этой тропке и проходили, и без инцидентов. Не самые гуманные условия. Но… стоит ли пугать читателя? Ведь основная масса из этих 400 избранных эту тропку прошла и никто не упал в тот день. Вот и ладушки!

Поднялся на вершину – почти 3000 метров по навигатору. Наверху сидели две азиатского вида девицы и перуанец-смотритель. Индеец сидел горным орлом на отвесном камне и смотрел вниз в бинокль (фото 48). Время от времени он докладывал кому-то по рации, что делает тот или иной турист. Ты думаешь, что наслаждаешься интимностью с природой, а на самом деле за тобой наблюдает куча народа (и, как выяснилось, не только смотрители – об этом ниже).

48 Рейнджер парка Мачу-Пикчу, наблюдающий за порядком с вершины Вайана-Пикчу

49 Вид на Мачу-Пикчу с самой вершины Вайана-Пикчу

Не успел Кош пофотографировать Мачу Пикчу с самого верха (фото 49), как смотритель получил звонок и объявил:

– Так! Давайте-ка все вниз, закругляемся, лавочка закрывается!

Опа! Кош посмотрел на часы – было почти час. Рано же они закрываются! Что делать. Пришлось спускаться.

Тут-то в полной мере пригодился альпеншток. Вверх он тоже был полезен, но вниз… без него было бы совсем плохо. Он сэкономил Кошу огромное количество крови. По узкой лестнице Кош бодро соскочил передом. Туристы делились на несколько категорий – тех, кто спускался передом (почему-то в основном это были женщины), и тех, кто спускался спиной, и тех, кто полз вниз на карачках (большинство, и их можно понять). Без альпенштока пришлось бы спускаться спиной.

Спускаться по тропе оказалось ненамного легче подъема! Снова пришлось отдыхать каждые 10—15 минут. Кош, наверно, был в тот день последним гринго, выгнанным смотрителями из заповедника Вайаны. Было уже почти три часа дня. Вся процедура заняла почти пять часов! А вовсе не два, как они типа писали (но столько она и заняла у тренированных трекеров, как та приятельница Коша с мужем).

И все ради того, чтобы десять минут посидеть на горе.

Мачу-Пикчу

Теперь – за два часа до закрытия! – можно было осмотреть само городище. Собственно, что тут описывать, Мачу-Пикчу и так везде описан. Пара личных наблюдений: трудно сказать, что сохранилось, что восстановлено, но выглядит все замечательно. Кладка великолепная. Виды потрясающие (фото 50—53). Не только сам город и пики гор, но и террасированные склоны – город был самодостаточным, он мог себя прокормить. Вода поступала с горного пика.

50 Террасы на одном из склонов Мачу-Пикчу

51 Площадка в городе Мачу-Пикчу

Туристов было не так уж и много. Летом тут, наверно, толпы (и да, летом туда лучше не соваться, по опыту 2017 года. Май был выбран правильно!) Кош пересек город и поднялся на холм, противоположный Вайане. Отсюда тоже открывались замечательные виды. Обнаружилась терраса, на которой собралось порядка тридцати полупрофессиональных и профессиональных фотографов с тяжелой фототехникой с огромными объективами на штативах (фото 55). Они целились объективами на город и, видимо, отлавливали наиболее интересные эпизоды из жизни туристов. Например, кто-то целуется на фоне зайца-вискачи или просто ковыряет пальцем в носу у алтаря. Были ведь люди, что ради инстраграммных фоток представали перед алтарем Солнца в чем мать родила (на то тут и дежурила полиция рейнджеров, не только фотографы).

Место кишело не только туристами, но и наблюдателями за туристами. Бедные туристы, воображавшие себя первооткрывателями и индиана-джонсами, были как рыбки в аквариуме. Наверно, фотоги зарабатывают, размещая это в социальных сетях. Теперь и на тиктоке. По виду их было ясно, у них это не раз-в-жизни путешествие, они не осматривали город, они живут где-нибудь в Агуа Калиенте и ходят сюда, как на работу.

52 Городские постройки в Мачу-Пикчу

53 Общий вид Мачу-Пикчу

Ты их не видишь, они сидят высоко, а они тебя – как на ладони. Вот откуда эта масса снимков Мачу-Пикчу с этого ракурса. Вот тебе и интимность единения с памятником. Это не Пикиякта какая-нибудь.

Солнце начало опускаться за Вайану, и это был тот момент, которого фотографы и поджидали – они лихорадочно принялись щелкать заходящее солнце. Отсняв закат, они тут же стали сворачиваться. Наверняка есть какой-то ежегодный конкурс лучшего снимка заката на Мачу-Пикчу.

Аттракцион закрывался, и, хотя не удалось обойти несколько кварталов города, Кош двинулся на выход, обнаружив на одной из террас целое лежбище каких-то полупанков-полухиппи (один из них был полурусским, ругался по телефону с жутким акцентом). Учитывая стоимость билетов на аттракцион, они не могли быть бездомными бродягами, какими притворялись. И такие тут были. И да, были выпущенные для туристов ламы. Это тут везде. Заодно, они и травку подстригают.

Удалось увидеть перуанского хвостатого зайца вискачи (пишут, что это родственник шиншилл, на самом деле). Он сидел на крыше одного из домов и усом не вел (фото 54).

54 Хвостатый заяц вискачи позирует туристам на стене в Мачу-Пикчу

55 Профессиональные фотографы снимают сцены из жизни туристов в Мачу-Пикчу

В целом, Мачу-Пикчу любопытен, как целиком сохранившийся, неперестроенный памятник архитектуры позднего имперского периода. Только его построили, как империя инков рухнула. Перестраивать его было уже некому. Мачу-Пикчу повезло, что даже перуанским крестьянам в Агуа Калиенте было лень разбирать этот поселок на кирпичи и тащить их 400 метров вниз. Но… уж слишком он зализан, реконструирован и заполнен туристами. Особой аутентичности у него нет. Он камерный, тут нет значительных сооружений, кроме алтаря и жертвенника Солнцу.

В чего его фишка – панорамные виды. Он вписан в окружающий пейзаж магически. Куда ни глянь, с какого ракурса не посмотри, все смотрится как волшебная открытка. О, эта бархатистая поверхность гор! (Совершенно, кстати, перуанским горам несвойственная – на них есть растительность только на восточной стороне Анд.) Более притягательного для глаз места Кош никогда не видел. Отсюда действительно не хотелось уходить.

Желательно все это иметь в солнечный день. И да, надо тут провести как минимум два дня. Приезжать в Агуа, там ночевать, с утра идти сначала в обход Вайаны, а во второй день – сам город и окрестности. А можно даже и по инкской тропе три дня! Тем, кто не боится всяких подвесных мостов. Потому что с перилами там, наверно, не очень. И записываться надо за полгода.

56 Городская лестница в Мачу-Пикчу с расположившимися на ней панками

В этом беда с Мачу-Пикчу – не только он дорогой, но, если что обломится с логистикой (оползень, ливень или забастовка), то уже не поправишь, надо ждать как минимум несколько дней. Если не повезет, никакой гибкости в расписании нет, все места в поездах, как правило, уже заняты, даже вот в несезон. А больше туда нечем добраться, если не переться по шпалам (это особая тема, автор ее не касется). И даже если доберешься в Агуа, то может не быть собственно билетов – 2500 в день (это они слегка поправили, за счет туристов, конечно). У турагентств может быть бронь для местных. Но лучше не рассчитывать на такое, если ты не совсем дауншифтер.

Вниз спустились без проблем, на мерседесе. Мечты сбылись. До поезда оставалось еще больше часа, и Кош отправился погулять по Агуа Калиенте.

57 Центральная площадь в Агуа Калиенте

58 Ужин в ресторане в Агуа Калиенте

Прогулка по Агуа Калиенте

Городок состоит практически одних из ресторанов и отелей. Это какой-то лабиринт из отелей и ресторанов, слепленных вместе и наслаивающихся друг на друга. По крайней мере, первые три улицы, параллельные притоку Урубамбы, отделяющему собственно город от вокзала. На вокзальной стороне, похоже, есть только несколько отелей и огромный рынок.

Тут нет автотранспорта (кроме туристских автобусов), все грузы перетаскивают на тачках. Не замечено было даже велосипедов. И зачем? Тут всюду можно дойти пешком. В городе есть центральная площадь с церковью и инскими статуями для фотографирования (57). Отсюда отходят главные улицы. Дальше от реки, вероятно, находятся жилые кварталы, где живут работники всех этих заведений (если их не привозят сюда на электричках). Но так далеко автор не заходил.

По центральной пешеходной улице, типа местного Арбата, невозможно пройти из-за зазывал ресторанов (58). Конкуренция велика. В дальнем ее конце есть горячие источники, и там много всяких спа. Для забывших купальники и простыни, масса лавок, предлагающих все это купить или напрокат. Неплохая вещь после горных походов. Горячие источники – одна из причин, почему инки создавали тут поселения. Инки знали толк в спа. Но закрываются они довольно рано.

Выбрал ресторан попроще и заказал комплексный обед с ламой за пять баксов. Лама как лама, обычное мясо. До дегустации куя автор тогда еще не дорос. Уж больно противно выглядит эта крыса, распятая на блюде, как цыпленок табака. С лапами и когтями. Но местным нравится!

Потом – рывок на поезд, сквозь вовсю работающий сувенирный рынок, и на поезд – в Ойянту.

Маршрутка в Куско

Ночевать надо было в Куско, там вещички. Но как добраться от Ойянты в Куско? Говорят, есть такси, долларов за двадцать. Еще утром спросил об этом у француженки-хостельерши, и она сказала,

– Ты, как приедешь назад в Ойянту, сразу за воротами станции увидишь толпы водителей маршруток, они довезут задешево.

Так и вышло. Чуть дальше перрона на площадке скопились большие «маршрутки» – пассажирские вэны на десять-пятнадцать человек, типа «газелей». Правильно они называются «мини-бус». «Коллективо» – это обычное такси, как убер-пул. Они брали пассажиров до Куско всего за пять-шесть баксов – смешные деньги, учитывая, что там больше 50 километров. Этой информации на трипадвизоре почему-то не было. Или не нашел. Есть всякие местные хитрости, в итоге которых такие поездки оказываются на самом деле вполне дешевыми.

Залез в почти забитый вэн. Было темно, и кто там был, было неясно, пока в процессе сидения народ не разговорился. Оказалось, что внутри экстранхеросы, всех мастей (не было как раз вроде латиносов).

Только тронулись, водитель останавливается у дома, заглушает мотор, и уходит в дом. Кош сразу понял, что это, скорее всего, его дом, и заехал мужик по своим делам перед дальней поездкой в Куско. Минуты через три экстранхеросы начали роптать.

– Да как же это он ушел, и ничего нам не сказал? Нет, ну он мог бы нас предупредить сколько нам ждать!

Кош думал объяснить им, что если у перуанцев такая же психология, как в России, то шофер тут – хозяин, а они – пассажиры, бабки плотят. Посидят-подождут, никуда не денутся, доставят их в итоге. Надо им сказать, подумал Кош, что он щас придет, сядет за руль и поедет, ничего не говоря. Но не сказал. Но так и вышло! Шофер пришел минут через двадцать – даже Кош забеспокоился – сел за руль, и ничего не говоря, поехал. Может, просто перекусил перед поездкой. Экстранхеросы были фшоке. Молчание длилось минут десять. Шофер же даже ничего и не заметил.

По дороге народ разговорился на разные темы. За Кошем сидела пара молодых, как можно было понять, ребят. Хипстеры-миллениалы. Они стали сравнивать путевые впечатления, и выяснилось, что оба бывали и в Боливии, и в Чили, и в Аргентине, почти в тех же популярных местах. Вот так странствуют по Латинской Америке почти год. Один из них был с партнером, другой один. Договорились до финансовой подоплеки. Оказалось, что оба имеют дипломы по финансовой части (о как! вот это совпадение…). Один, кажется, накопил и теперь ездит, а другой время от времени подрабатывает финансовым консультантом, а потом ездит (тогда еще не было ремоута, 2013-й год). В конце концов, один осторожно спросил другого – а тебе не кажется, что еще год, и это затянет окончательно, и невозможно будет вернуться к оседлой жизни в Америке? Понимают. Рефлексируют! Забавные ребята. Сейчас-то это норм, а тогда удивило.

Это верно. Странствия меняют сознание. И Кош вскоре почувствовал это на собственной шкуре. Дорога затягивает, как наркотик. Через десять дней кажется странным прибытие «домой» – как домой? Разве завтра никуда не надо ехать? Это же скучно? Ведь уже так привычно строить маршрут, искать транспорт и отель, думать о новых монументах…

В Куско нас выгрузили на одной из центральных площадей, быстро нашел по навигатору³⁷ отель «Детский приют» (он так назывался, «Ниньос», потому что они были благотворительной организацией для детских домов). В Перу даже большие отели (не то, что этот отельчик) закрывают двери решетками на ночь, так что надо долго стучать, если пропустишь комендантский час.

Достучался, вещички отдали, дали комнату. Она оказалась огромная, только без ванной и туалета, они были в коридоре (фото 59). Нам, русским, не привыкать. Внутренний дворик зато оказался очень кульным (фото 60).

59 Номер в отеле Ниньос в Куско

60 Внутренний дворик в отеле Ниньос в Куско

Эпопея с Мачу-Пикчу закончилась. Хорошо бы вернуться в следующем году и досмотреть Ойянту и Долину.

Куско и его окрестности

Подъем в семь утра. За все Перу Кош ни разу не поспал хотя бы до девяти. В путешествиях устаешь не столько от передвижений, сколько от недосыпа. Часть экспириенса, как говорится. Собрал вещички и вниз, где уже поджидал Уго.

60а Карта основных мест, посещенных в Куско (гугломап)

Двинулись к главному аттракциону – Саксайуаману³⁸, или Сексивумэн, как называют его экстранхеросы. Четыре километра на север от Куско, можно пешком дойти.

Саксайуаман нависает над Куско, как корона (см. 60а). Или шлем. Назначение его науке неизвестно, но обычно он считается крепостью. По крайней мере, испанцы ее осаждали неоднократно, а индейцы оборонялись. После победы испанцев главные постройки были снесены, остались одни фундаменты. Монумент знаменит плотно пригнанными камнями огромных размеров, которые неизвестно как сюда доставляли и, тем более, как подгоняли. Ни колеса, ни железа, ни сильных вьючных животных, тут, как известно, не было. Не говоря о письменности.

Крепость Саксайуаман

61 Стены Саксайуамана

62 Саксайуаман

Вдоль дороги к Саксайуману – немало сохранившихся с инкских времен стен и домов. Определенно, к нему лучше подниматься пешком и осматривать эти здания по дороге. Сущестствуют карты с обозначениями древних дворцов инкской знати, и чем они являются сейчас, но тогда Кош ничего этого не знал.

К крепости мы подъехали с заднего входа, а не с главного, для туристов. Билет-то был. Запустили на территорию памятника. Так и не понял – был там билетный контроль, или нет. Просто Уго сказал – «ну, ты, типа, иди». На территории памятника не было ни-ко-го. Территория благоустроена дорожками и указателями. Уго остался внизу, а Кош ринулся скакать по крепости.

Крепость впечатляет. Вид нереальный.

Сейчас существуют исследования, объясняющие, каким образом эти глыбы могли быть перемещены на многие километры без современной техники. Инки не уникальны в такого рода предприятии. Подобного рода подвиги совершали строители Стоунхеджа, Гобекли Тепе или ольмеки. Но все это никак не может погасить изумление охватывающее всякого, кто окажется рядом с этой стеной.

Потом уже узнал, что примерно в то же время, перуанцы наняли русских провести геофизические исследования, чтобы объяснить, почему на монументе происходят явления, угрожающие его устойчивости. Им вызвался помогать некий русский авантюрист, даже без среднего образования, но выдававший себя за специалиста-геофизика. Потом везед были статьи, что он нашел причину неустойчивости монумента. Так вот, он пустил в ход гипотезу, что на самом деле, валуны Саксайуамана – не настоящие скалы, а искусственные образования, может быть, даже пустые внутри.

63 Вид на Куско с Саксайуамана

64 Площадь перед Саксайуаманом

На одной из сторон крепости разбито нечто вроде парка, и оттуда открывается знаменитый вид на Куско под горой (фото 61—64).

Тут стоит большой крест и у его подножия приношения вина и денег. Так тут устроено. Такие приношения, они везде в Латинской Америке. С туристской точки зрения смотрится аляповато. Для чего это они тут устроили? На самом деле, все эти «туристские памятники» для значительной части местного населения как имели, так и имеют религиозное значение, с корнями, гораздо более глубокими, чем христианство.

Туристы почти не воспринимают Нотр-Дам как религиозное учреждение. Для них это как бы музей. А для кого-то он – приходская церковь. Наверно, прихожане воспринимают туристов как надоедливую серую массу. Они, скорее всего, научились когнитивно игнорировать нас, туристов. Мы существуем в параллельных мирах. Так и с перуанцами. Крепость разрушена, но место-то – святое. Полная магической энергии хуака, место силы. Для них главное – не парк, по которому шляются экстранхеросы, а место и камни.

Помимо главной крепости, есть и много сопутствующих построек. Когда-то это было целое поселение. Пока Кош осматривал вторую крепость (напротив первой), подогнали туристов – первый завоз. Перед ними гнали стадо лам (они там отчасти для туристов, отчасти как живые газонокосилки). А нам с Уго нужно было двигаться к следующему памятнику – Кенко (см. 60а).

Мистический Кенко

65 Храм Кенко

66 Алтарь в подземелье храма Кенко

Кенко – небольшой по величине памятник. В Кенко никого не было, кроме пары экскурсоводов, и двух парочек. Кенко – нечто вроде храма. Странного храма. Он, конечно же, был храмом, но странным. Кенко не строили. Кенко – огромная скала в которой выдолблены подземные помещения. Вроде скальных храмов раннего христианства или буддизма.

Кенко впечатлил больше, чем величественный Саксайуаман. Саксайуаман велик, но в нем теряешься – эти камни не складываются во что-то значимое. Возможно, потому, что стоявшие на них постройки снесены. Поражаешься величине этих мегалитов, но… это все. Ничего особенного там не чувствуешь.

Инки поклонялись камням (фото 65). И в Кенко Кош почувствовал, что, возможно, инки были правы. Что-то в этом есть. Есть какая-то душа в этих камнях. Присутствие духа в мертвом камне.

Магическое место. Особенно алтарь под землей (фото 66). И как его католики не уничтожили? Что-то в этих инкских камнях… может, вставило даже католиков. Жаль, что они вокруг все окультурили и поставили всякие кассы и прочее. Если бы Кенко так и стоял в зарослях, производил бы гораздо большее впечатление. Во всех этих местах, конечно, надо провести по несколько часов, и, вообще, как бы там вжиться, чтобы полностью проникнуться. В долине надо жить, неделю, две, месяц… Но у Коша, увы не было столько времени.

Зотелось еще попасть к храму Луны, в паре километров от Кенко. Уго сказал – могут быть проблемы. Доехали до какого-то места, и там он ушел в кусты посмотреть. Вернулся, сказал, что подъезд нехороший, залило водой. Здесь, несмотря на высоту, много заболоченных мест.

Поехали назад в Куско. В Куско было намечено два места – посмотреть главное кладбище, чтобы найти могилу одного английского успенскианца, Коллина, который тут в Куско свалился с колокольни центрального собора – то ли случайно, то ли нарочно. Вроде, похоронен тут, и кто-то даже видел его могилу. А потом, конечно, осмотреть центральную площадь и вообще все места. И успеть на самолет в Чиклайо.

Кладбище Альмудена

В наше время Куско – не пуп земли, а небольшой чистенький провинциальный городок. Впрочем, для горной части Перу это – по-прежнему пуп земли. Центр – весь каменный, в штукатурке, и не такой пестрый, как обычные латиноамериканские города – разве что двери и окна бывали яркими. В горах все же редко встретишь яркие краски, как в тропиках. Оно и понятно вроде, горы.

Сначала поехали на городское кладбище «Альмудена»³⁹ (см. карту на 60а). На центральной площади перед кладбищем было не протолкнуться – рынок. Уго сказал, что сегодня какой-то праздник (фото 67). Типа родительской субботы. Народ приносит веночки на могилки, а заодно – ярмарка. Цветы и венки продают прямо тут, при входе. Очень пестрое местное событие, но для экстранхероса ничего интересного в смысле сувениров. Едва удалось запарковаться.

67 Праздник на площади у кладбища Альмудена в Куско

68 Старинный компьютер для поиска могил в Альмудене

69 Колонна-колумбарий в Альмудене

70 Типичная «улица» на кладбище Альмудена, Куско

Рванул на центральный вход. Беда в том, что Кош не знал, где же могилка-то, в каком секторе. Наверняка кладбище большое, а могилка старая. Но у входа на кладбище стоял… компьютер! Древний компьютер, с трубочным монитором 14 дюймов (фото 68), как в начале 90-х. Он был вделан в какой-то комод. Табличка с инструкцией сообщала, что можно по фамилии покойного найти место упокоения – «consulto de estado de defuntos»! Попробовал это сделать, но ничего на старом мониторе не реагировало на клавиши.

Кладбище поразило. Совершенно не был готов к тому зрелищу, что предстало перед глазами. До этого, автор посетил только одно кладбище в Латинской Америке – кладбище «Колон» (Колумб) в Гаване. Но то, что лежало за воротами, не имело ничего общего с Колоном. Это, собственно, было не кладбище, а огромный колумбарий. В Латинской Америке почти везде практикуют «двойное погребение» – сначала хоронят «просто», ждут, когда тело истлеет, выкапывают кости, и хоронят уже их. Или сжигают.

Попадаешь в «город», где за «дувалами» располагаются районы (они тоже называются «городами»), в центре которых – семейные склепы, а в стенах вокруг – ниши со стеклянными дверцами, в несколько этажей (фото 69—70). В эти ниши и кладут прах⁴⁰, размер уже позволяет. А вокруг – фотографии и цветы.

В эту родительскую субботу (не знаю уж, что там реально было) принято приходить, мыть стекла, поливать цветы и вообще, наводить порядок. Везде суетился народ, мыл и поливал. Если ниша на шестом этаже – то приходилось это делать, взобравшись на специально принесенную лестницу. И каких там ниш нет! Народ оттянулся в дизайнерской фантазии.

Походил по отсекам кладбища и пофотографировал. Умеют, конечно, латиносы устроить вот такую как бы восточную пышность. Не совсем восточную, как те же грузины, а со своим латинским вывертом, отчего и воспринимаются как экзотика. Особенно интересны были типажи людей, но это показалось неудобным снимать.

«Альмудена», как говорилось ранее, совсем не такое, как например, кладбище Колон в Гаване. В Гаване хоронят в земле, по кладбищу можно гулять – это как парк, навевающий на философские размышлизмы. Тут – лабиринт, хитросплетение стен. Хотя можно, конечно, рассматривать композиции за стеклом ниш, читать эпитафии.

Как потом выяснилось, есть специальные экскурсии по кладбищу. Там много оригинальных композиций. Вернулся к центральному входу, и усек сеньору служительницу. Поинтересовался, а как же с компьютером? Пытался найти человека и не работает.

– А, – махнула сеньора рукой, – этот компьютер старый, не работает, он тут как реликвия стоит, пошли, я тебе поищу.

И мы пошли в офис кладбища. Рядом с кладбищем – собор, и при нем что-то видимо типа монастыря или приюта (для душевнобольных). И вот там-то у них офис (собственно, это была дама из причта), прямо в колониальной архитектуре (фото 71). Там-то другая сеньора поискала бедного «М» по нормальному ноутбуку. Но не нашла, увы. Может, за него перестали платить?

71 Монастырь и приют рядом с кладбищем Альмудена

72 Уличная торговка у центрального рынка в Куско

73 Крестьянки продают овощи у центрального рынка в Куско

74 Торговля картошкой у центрального рынка в Куско

Побродил еще по монастырю (или школе), и вернулся к Уго. Поехали на заключительный этап этого отрезка – центральную площадь. Проехались мимо воскресного базара – рынка Сан-Педро (см. 60а), который был совсем рядом с отелем Ниньос, но тогда автор не мог оценить эти расстояния.

Вот, действительно, этнографическая бонанза. Все эти индеанки, которых Кош наблюдал по дороге в Долине, привезли сюда свой нехитрый товар – картошку разных видов, лук и чеснок, что-то еще. Их были десятки, рынок казался нескончаемым. Уго объяснил, что на улице сидят те, кто не может заплатить за место внутри, а внутри их еще больше. Картошки в Долине десятки, если не сотни, видов, ведь это ее родина. Тут же они на нехитрых приспособлениях жарили ее и куев, и поглощали по ходу процесса. Жалко не было времени выйти и побродить. Ну, может в будущем году.

В центре Куско

Но до самой площади не доехали. Проезд был закрыт, по поводу «мероприятия», объяснил Уго. Последнюю пару улиц прошел пешком (разреженность воздуха уже давала о себе знать). Улочки вокруг площади были пустынные, и мало отличались от улочек такого же городка где-нибудь в Европе. Прилизанные, не как Кош привык видеть на Кубе. Открывшаяся площадь была типична для Латинской Америки – большой квадрат с парком в центре и соборами в одном конце.

В центре парка – фонтан. В таких местах в Перу часто бывает фонтан. Даже в пустынных городах. В чем-то похоже на советские площади, разве что там Ленин стоял. Или Дзержинский (но тот, кстати, именно что, на месте фонтана!) Вокруг фонтана бродили полицейские, а на лавочках сидели местные жители.

Площадь, как площадь… не подумаешь, что это было главное символически-ритуальное место инкского Куско, «Пупа Земли». Тут инки носили по периметру мумии Инков, тут конкистадоры казнили инков, а потом рубили головы своим же приятелям-конкистадорам. Чего только это место не повидало… но не впечатляло как то. Уж очень буднично (фото 75—77). Нет, ничего такого в этом месте не торкнуло. (Но надо заметить, что современная площадь намного меньше оригинальной.)

75 Центральная площадь Куско

76 Один из соборов Куско

77 Перуанские гвардейцы в почетном карауле в Куско

Теперь можно было посетить главный собор. Не тут-то было! Собор был окружен полицией, и на его ступеньках выстроилась, похоже, вся местная верхушка. Это и было «мероприятие». Верхушка говорила речи (Кош как раз попал на остатки), а потом грянул военный оркестр. Рота почетного караула поднесла венки к флагштоку, расположенному прямо напротив собора, и какой-то видный чин важно поднял флаг.

Кош подумал, что, наверно, попал на какой-то важный юбилей. Потом Уго объяснил – никакого юбилея нет, у нас тут всегда так по воскресеньям, торжественное поднятие флага с речами. И точно, Кош потом убедился в Лиме. Как воскресенье, так латиносы не теряют времени даром – сначала церковь, а потом парад или еще какое шествие на центральной площади. Повод всегда найдется. Главное, чтобы было красиво, с оркестром и гусиным шагом (фото 77)! А то воскресенье и не воскресенье.

Так как подобраться к собору возможности не представлялось, Кош решил пойти сначала «в город» посмотреть на другой собор, поставленный на основании главного инкского храма, а заодно снять денег – деньги-то, изначально захваченные в наличке, кончались, осталось всего долларов тридцать. В таких путешествиях выработалась привычка не возить с собой много налички, а снимать ее по мере надобности в банкоматах.

Зашел в ближайший офисный вестибюль с банкоматами – в воскресенье банки были закрыты, но тут был открыт вестибюль – выстоял очередь – да, там собралась очередь! – из желающих снять, особенно у автомата с мелкими купюрами. Попытался снять денег.

Не тут то было! Ни один из трех автоматов не дал ничего ни по одной карточке. Полный афронт. Как жить дальше? С этой мыслью Кош побрел к остаткам главного инкского храма. Конечно, Уго оплачен и в аэропорт Коша привезут, самолет оплачен тоже. Но дальше то что, особенно в воскресенье? Банки закрыты? Как звонить домой? Кош решил, что, наверно в Лиме – где пересадка, что-нибудь удастся выяснить. Но пока был голяк.

Осмотрел снаружи еще один собор на остатках основания инкского храма Солнца (там уж не так много осталось, хотя кладка тоже впечатляет), потом вернулся по одной из старых улочек – со знаменитой инкской стеной – на центральную площадь (фото 78—79).

78 Вид на сохранившуюся стену храма Солнца в Куско

79 Типичная улочка с сохранившимися с инкских времен стенами домов в Куско

80 Памятная табличка на месте падения Коллина в Куско

90 Небольшой алтарь в аэропорту Куско

Наконец-то верхушка и армия разошлись, и можно было спокойно осмотреть собор. Одна беда – вход был платный, а с оставшимися деньгами уже нельзя было заплатить за осмотр внутри. Это стоило порядка пятнадцати баксов для иностранцев, не так-то и дешево. И времени на это не было. Сфотографировал табличку на месте падения спиритиста-гурджиевца Коллина (фото 80)⁴¹, и двинулся назад к Уго.

Рассказал ему про финансовую проблему. Уго, конечно, даже не знал что сказать. Поехали в аэропорт. Там трогательно расстались с Уго. Денег не было ему дать, так что Кош сбросил ему вещи, которые после МП уже не казались критическими, в том числе второй альпеншток, чашки-термосы и все такое.

В аэропорту отметил билет, сдал багаж, и пошел проверять банкоматы. Их было несколько, разных банков. И, о чудо! В одном из них удалось получить деньги! Оказалось, многое зависит от компании. Банкоматы от некоторых компаний – типа БПА или что-то в этом духе, очень большой – как раз не принимали кошьи карточки, зато безродные коммерческие банкоматы – таки да. Так что нужно не отчаиваться, а пробовать и пробовать. Не получается с первого раза, пробуй еще!

Ободренный обретением налички, Кош решил-таки что-то зажрать и вышел на парковку аэропорта. Там было несколько киосков торгующих нехитрыми сувенирами и чаем из листьев надлежащего растения и конфетами. Выпил чаю и купил конфет, вместо листьев. Кто их знает, в аэропорту? Может, эти листья нельзя перевозить. Загрузились в самолет и полетели.

Аэропорт Куско маленький, но не так уж чтобы «сарай» – вполне современный и даже с каким-то религиозным артом в зале ожидания (фото 90). Не помню, что там с магазинами.

Через пару часов и новым пролетом над горами, уже со стороны моря – очень впечатляет – приземлились в уже знакомой Лиме. Перекусил в том же фудкорте, и снял еще денег на всякий случай. Получалось, что, чем безродней банкомат, тем легче он принимает кредитки (дебитовой системы ПЛЮС там тогда не было, как и на Кубе). Не нужно бояться безродных банкоматов.

Время пролетело быстро, и Кош двинулся на рейс в Чиклайо. Только попытался пройти в зону отлета в очередь к секюрити, как тетки, что проверяли билеты перед барьером, его разворачивают назад! Не туда, говорят. Как же не туда, когда вот билет в Чиклайо? Нет, тебе нужно в другие ворота! Какие другие?! По-английски, натурально, никто не говорит, а аэропортные термины по-испански Кош не понимал, ясно было, что нужны «другие ворота», а где они?! Нигде их не было видно.

90а Авиаперелет из Лимы в Чиклайо показан сплошной линией, автобусные маршруты из Чиклайо в Чачапойас и обратно, Чиклайо – Трухийо, Трухйио-Лима – прерырвистой. Пунктиром показана экскурсия из Лимы в Караль и Барранку и обратно.

Наконец, тетка-проверяльщица взяла незадачливого экстранхероса за руку, вывела из зоны секьюрити, и завела за угол – там оказались в самом деле другие «ворота»! Выглядело это как небольшой стол, а за ним дверца, как служебный вход в «Золотом ключике». И никакой надписи. Кто же мог знать? Тут, наконец, сотрудник на более понятном испанском объяснил, что если у меня пересадка, то идти надо не в посадочную зону, как все, а вот через эти специальные ворота. Вот-те на. Вот те и ворота. Плюс выяснилось, что Коша нет в списке подтверждения, ну, это уже ерунда.

Прошел через эти «ворота» – и что же? Выход в ровно тот же самый зал отлета в очередь к секьюрити, куда меня не пустили тетки, но зато через «другие ворота»! И секьюрити все равно пришлось проходить там же. В чем тонкий смысл этой операции Кош не понял, но наверняка, какой-то смысл в этом есть. Может, учли по другой книге.

Чиклайо

Меркадо де брухос – «Ведьмин рынок» в Чиклайо

Два часа лета вдоль побережья, и мы садимся в Чиклайо⁴² (см. маршрут на схеме 90а). Никакого тумана, которым так пугали в трипадвизере, не оказалось. Повезло. Аэропорт Чиклайо – это действительно сарай (что видно даже на гугломапе). А ведь считается крупным городом – четвертый или пятый в Перу. Наверно, не очень-то народ летает туда аэрофлотом. Зато чемодан выдали быстро, и Кош двинулся к выходу.

Светового времени оставалось с гулькин нос, «Ведьмин рынок» наверно уже закрыт. Нужно проехать километров пять до автовокзала, и там, видимо, пережидать несколько часов до автобуса в Чачапойас. И, заодно, узнать, как добраться до разных пирамид, когда Кош вернётся из Чачапойас.

– Таксисты-волки, – печально подумал Кош. Но выбора не было. Они уже хищно стояли в очереди, выглядывая добычу. Выход был только один. Кошу достался мужичок лет 60 (самый правильный выбор). Кош сказал куда ехать, сговорился на 30 что ли солей (10 баксов), загрузились в его «крокодил» и поехали.

Таксист задал все священные таксистские вопросы – возраст, национальность, количество детей, и все такое прочее.

– А что, – спросил его Кош, – ты ведь знаешь, небось, «Ведьмин рынок» – еще открыт?

«Ведьмин рынок», Меркадо де Брухос⁴³ это секция одного из главных рынков Чиклайо, известный на всю страну своими колдунами и ихними снадобьями. Вокруг Чиклайо обитает много шаманов (зона де брухос), и рынок этот знаменит на весь мир. Кош, конечно, хотел его посмотреть (в этнографических целях). Плюс, некоторые знакомые дамы непременно желали, чтобы им закупили какие-нить колдовские амулеты. От сглаза. Так как время в Чиклайо было плотное, Кош уже не надеялся его посетить.

– Да нет, – говорит таксист (забыл, как звали, ну, например, Хозе), – еще час открыт.

– А давай я тебе заплачу еще 20 песо, а мы еще сначала туда заедем, а потом на вокзал?

– Нивапрос, – сказал Хозе.

90в Аэропорт и Ведьмин Рынок в Чиклайо (гугломап)

И мы свернули к «Образцовому рынку», Меркадо Модело. То, что на гугломапе казалось рядом, на машине оказалось не так-то близко (см. 90в). Чиклайо – город по статистике населения маленький, а на вид большой, и с большим движением (правда был час пик). Не скажешь, что тут всего-то полмиллиона человек, такая тут активность. В Латинской Америке вообще днем большая активность, кажется, весь народ и машины тусуются на улице. Но именно по делам.

Рынок оказался огромной бетонной коробкой с пристроенным двором, огороженной забором. Около забора тусовались еще торговцы и ларьки – в общем, атмосфера была как на черкизоне (фото 91). Только с индейцами, а не китайцами.

Таксист заехал на тротуар и поехал прямо сквозь торговцев около стены. Наверно, хочет припарковаться у «Ведьминого рынка»? Мы ехали очень медленно, проталкиваясь машиной сквозь торгующий и гуляющий народ. Номенклатура товаров была как на Измайловском рынке. Время от времени Хозе высовывался в окно и кричал очередной зазевавшейся торговк:

– Эй, чинита, смотри, я еду!

Кош был удивлен – почему чинита? То есть «китаезочка». Конечно, в Перу прилично было китайцев, но как он их отличал (не очень-то индейцы-метисы от них отличались)? И если это и так, не оскорбительно ли это?! Потом оказалось, это норм.

Наконец, проезжая мимо ворот в стене, где висели на стене пучки сушеной травы, Хозе сказал – а вот он, «Ведьмин рынок»! Кош подумал, а где же он тут парковаться то будет?! Но они и не собирался тут парковаться. Он Коша просто провез через эту толпу, чтобы поближе показать тупому экстранхеросу, где именно проход в стене на Ведьмин рынок. Как будто с дороги не видно! А сколько времени потеряли… но в этнографическом отношении интересно.

91 Улица рядом с рынком Ведьм в Чиклайо

92 Типичный киоск по продаже товаров для магии и колдовства на рынке Ведьм в Чиклайо

Запарковались на улице. Кош бросил свои бебехи в машине, доверившись таксисту (Кош уже начал расслабляться в смысле бдительности в Перу…), и ринулся на рынок. Увы, несмотря на полчаса до закрытия, из сотни будок работали только три. Выглядит такая лавка со стороны завлекательно, но, как подойдешь поближе… Ну да, какие-то травы – пойди их разбери., если не знаешь, что тебе конкретно нужно. Плоды какие-то… да у нас в Китай-городе прилавки покруче будут, в смысле плодов! Сушеных крокодилов и прочих мумий в оставшихся киосках не было. Бутылки с непонятными снадобьями – и что с ними делать?

А вот амулетов было не густо. Не говоря уже о засущенных эмбрионах лам. Совсем не так, как иногда изображают на картинках. Самый богатый прилавок (из открытых) содержал почему-то не индеец, а натуральный негр, даже и по-английски говоривший (фото 92). Вот тебе и перуанская экзотика. Вот тебе и перуанские колдуны. Кош купил у негра резную фигурку какой-то рыбы, для надевания на жезл, и несколько бус из сушеных ягод (от сглаза, сказал негр). Рынок был посещен и сувениры куплены. Галочку в студию!

Вероятно, этот рынок зрительно красив, когда полностью открыт и много покупателей. Чиклайо и его окрестности считаются в Перу – и по всей Латинской Америке – одним из важнейших районов брухерии (колдовства), куда включаются, в основном, индейские шаманы, но, вероятно, и негритянские колдуны, и все прочее⁴⁴.

Местные шаманы и колдуны считаются особенно сильными. Народ съезжается со всего Перу, чтобы с ними пообщаться. На северо-востоке, в джунглях, есть целые шаманские поселения, где для экстранхеросов есть специальные курсы по брухерии и можно причаститься к питию спецнапитка – айауаски. Но это отдельная тема. Тут нужно специально на пару недель ехать.

Терминал Мовиля

Добрались до терминала Мовиль Турс⁴⁵. Так называлась автобусная фирма. До рейса оставалось часа четыре. Кош думал сдать багаж в какую-то камеру хранения – должна же быть какая-то? И пойти пожрать и посмотреть город. Ну, и хорошо бы билет в Трухийо купить, но у другой фирмы. Тут фирм много, и у всех своя специализация по рейсам. В Чачапойас – Мовиль, а в Трухийо – другая фирма. Отчасти они пересекаются, но не всегда. И почему они не объединяются в монополию – неясно.

По дороге Кош рассказал Хозе про свои дальнейшие планы – и про Чачапойас, и про возвращение в Чиклайо и какие объекты он хочет посетить, и потом как убраться в Трухийо.

– Нивапрос, – сказал Хозе. – Давай сейчас сдадим твои вещички, купишь обратный билет из Чачапойас, а потом я тебя свожу на терминал фирмы, у которой автобусы в Трухийо. А через два дня, приезжай в Чиклайо, и я тебя всюду провезу, я все эти места знаю. Стоить это будет столько-то… – он назвал цифру, примерно семьдесят баксов. Дешевле, чем в Куско, но и дистанции короче. Ударили по рукам.

Терминал – советский «караван-сарай», с народом, сидящим на стульчиках в ожидании. Но удобства были – сияющий туалет (правда, безбумажный), ларек со съестным, касса, и все такое. Хозе подвел Коша к прилавку багажа и сказал, вот, турист у вас едет. Тут же багаж забрали и выдали какие-то квитки. А и правда, только тут сообразил, какая камера хранения? Если ты куда-то едешь, так и сдаешь багаж в багажное отделение. Но только по предъявлении билета. А так, похоже, никакой камеры у них нет.

В кассе без труда – в отличие от интернета – купил обратный билет из Чачапойас в Чиклайо, опять на ночной автобус, выходивший часов в восемь вечера и приходивший часов в семь утра. За Трухийо было велено идти на соответствующую фирму.

– А как нащет Барранки, – заикнулся Кош. – Кто меня может из Трухийо в Барранку отвезти?

Тут Кош впервые увидел как при упоминания названия «Барранка», и осознании, что речь идет не о хипстерским районе Лимы, «Барранко», – у народа на кассе вытягиваются морды и они явно напрягаются.

– А зачем тебе в Барранку? – поинтересовалась кассирша, в смысле, чего тебе – глупому белому экстранхеросу – там делать, в Барранке?⁴⁶

– Там археологический памятник, Караль….

– Нет, – отрезала кассирша, – никаких рейсов в Барранку у нас нет. И даже не знаю, у кого могут быть! Ни о каких коралях мы не знаем.

Стоявший рядом секьюрити сказал – и как только потом понял Кош это и был самый мудрый совет,

– Ты в Трухийо посмотри, там должны быть фирмы ездящие в Барранку. – И даже назвал пару. Но Кош их сразу забыл (надо все записывать в молескин!)

Поехали на вокзал другой фирмы, покупать билет в Трухийо. Это было недалеко. Терминалы могут быть в разных концах города, но иногда они кучкуются. Вообще они были как мини-«три-вокзала» в Москве в 90-е. Такая же пестрая толпа и суета, всюду пестрые грузовые пластиковые сумки китайского образца. Билет в Трухийо, опять-таки, в отличие от интернета, нашелся без труда. Потом Хозе отвез Коша на центральную площадь и удалился восвояси. Таксисты, безусловно, облегчают жизнь.

Прогулка по ночному Чиклайо

Главное на центральной площади – собор, памятник архитектуры. Очень приличный, просторный провинциальный собор. Была какая-то поздняя служба, внутри полно народу и народ был явно местный, верующий, не туристы.

Прошвырнулся по площади. Было еще воскресенье, и площадь была забита народом, как и собор (фото 93).

93 Центральная площадь Чиклайо ночью

94 Междугородний автобус компании Мовиль, Чиклайо

Везде кипела жизнь, какие-то пиццерии, кафешки… и это поздно ночью. На экстранхероса косились, но никто не приставал. На боковой улочке обнаружился целый кулинарный квартал. Из всего богатства выбрал фастфудовый ресторанчик с жареными курицами – у него хоть меню было простое и понятное⁴⁷. Он был тоже полон, несмотря на не самые дешевые цены⁴⁸. Зато при входе стоял секьюрити в костюме и галстуке. Показатель продвинутости, который Кош тогда не оценил – он не был явно вооружен!

Большинство публики внутри была отдыхающая молодежь «на выходе». Зайдя в ресторан, нагло, без приглашения, уселся за стол. Кухарки явно занервничали и зашептались. Так всегда в провинции, в отличие от Лимы – «белый экстранхерос пришел, неужели будет у нас есть?!» В Лиме такие вопросы не встают. Робко подошла официанточка, и Кош заказал курицу с картошкой и инка-колы.

Вот это была курочка! Как же в Перу умеют хорошо готовить. Иногда пишут в газетах, что Перу – это кулинарная Мекка. Кош готов подписаться обеими лапками⁴⁹. И еда – буквально за копейки по западным понятиям (долларов пять, что ли).

Поевши, включил навигатор и двинулся в анабазис к вокзалу, по темным улочкам. Никто не приставал. Скорее, народ слегка шарахался, поняв, что перед ними туристо, да еще таких размеров (маленькие коричневые люди, да). Дойдя без приключений до вокзала, купил в киоске бутылку Инка-колы. Все путешествие прошло под знаком инка-колы, народного напитка, к которому Кош таки пристрастился и иногда покупает его даже дома (много сахара, да, и недешево). Напоминает советский лимонад типа дюшеса.

До рейса оставался еще час. Посетил туалет – современный прекрасный туалет, чистый, бесплатный, но, как уже упоминалось, безбумажный (бумагу в таких поездках всегда надо носить с собой, даже если отдыхаешь по классу люкс). Понаблюдал за процедурой посадки. У них было довольно строго (фото 94). Посадка строго по бумажному списку, все с паспортами, один человек тебя отмечает, другой проверяет паспорт и морду лица – мышь не проскользнет! А багаж, вроде, прогоняют через рентген.

Тогда они установили треногу с цифровой камерой, и снимали эту морду лица у всех, прежде, чем запустить в автобус. Камера, натурально, оставалась на вокзале. В последующие годы произошел прогресс – обходили всех с видеокамерой уже в автобусе, а потом ее оставляют на вокзале. К путешествиям на автобусах, да еще ночью, сами перуанцы относятся весьма серьезно (а трипадвизеры вообще не рекомендуют это иностранцам, но куда деваться-то?) Ибо грабят регулярно (Кош почитывает Эль Комерсио, и раз в неделю или автобус свалится в пропасть, или лобовое столкновение ночью, или вот грабят). Бандиты, как правило, садятся в качестве пассажиров. Кроме Коша, в зале было еще человек пять белых, и они все ехали в Чачапойас.

Наш рейс задержали, и было уж почти одиннадцать вечера, когда нас, наконец, запустили в автобус. Тут Кош познакомился на практике со знаменитыми автобусными креслами-кроватями – «камами». На этом рейсу у него была полная кама. Как и писали в путеводителях, автобус внутри оказался вполне современный и комфортабельный. Полные камы были на первом этаже, по две-три в ряд. Это оказалось удивительное устройство – практически раскладное кресло-кровать. Даже с кошьими габаритами там можно было вполне удобно устроится, и спать. Интересно, есть ли такие на северах, и если нет, то почему? Пришла хостесса, вся в форме и вся любезность, и раздала что-то поесть и запить. И все это за небольшие деньги – двадцать баксов, что ли? Отличный сервис. И за отель платить не надо, тоже экономия.

Большую часть поездки Кош продрых, и не увидел знаменитых пропастей. В лоньке советуют вроде брать такой автобус днем, дабы пропастями насладиться, но говорят, что не для слабонервных. Ничего этого Кош увы не увидел, дело было ночью. 450 километров, на минуточку. Дневных рейсов, кстати, очень мало.

Много позже, одна знакомая кубинка поехала работать в Кахамарку из Трухийо (по пейзажам очень близко). Туда она ехала ночным автобусом, А обратно ее повезли днем на такси. Кош предвкушал роскошные фотки. Увы, ни одной фотки она не сделала, по причине головокружения – ее рвало несколько раз, как она утверждает. Натерпелась страха на всю жизнь. И такие бывают путешествия.

Утром мы уж прибыли на автобусную станцию Чачапойас (обошлось без бандитов и падений в пропасть). Коша ждал один из владельцев хостела Амазонас⁵⁰. Убедившись, что Кош прибыл, он сел на мотоцикл и уехал назад, а Кошу пришлось брать такси. Трансфера не было. Ну, три бакса – Чачапойас городок небольшой (даром, что столица района Амазонас) и дешевый. Но сначала получил багаж – его выдают только по предъявлении квиточка, выданного при сдаче.

Так прошло первое знакомство с автобусным передвижением в Перу. Потом автобусы стали основным и любимым видом транспорта в этой стране.

Чачапойас

Хосталь Амазонас

Хостел «Амазонас» выходит прямо на центральную площадь (см. 97а). Коша устроили в большую колониальную комнату – белые стены, минимальный набор старинной деревянной мебели (и без горячей воды) (Фото 95). Она была без окон, поэтому дешевле – но нужны ли Кошу окна?

Внутри был очень красивый дворик – патио. Туда, при желании, можно было выходить и сидеть, глядя в мутное небо (фото 96). Ибо все время в Чачапойас, солнца почти не было видно, несмотря на то, что тут горы. Может, такой сезон.

95 Комната в отеле Амазонас в Чачапойас

96 Патио отеля Амазонас в Чачапойас

97 Центральная площадь Чачапойас

В горах ощутимо прохладнее, чем на побережьи в Чиклайо, где привык было опять к теплу после Куско. Через два часа – экскурсия в крепость Куэлап. Вышел на площадь сделать рекогносцировку, и пофотографировать церковь и здания вокруг (фото 97). По углам площади стояли торговки с тележками. Накупил Инка-колы, и местных чипсов (банановых) – вот и весь завтрак.

Горная крепость Куэлап

Разные отели в Чачапойас утверждают, что устраивают свои экскурсии. В реальности, почти все они кооперируются. Дешевле везти человек десять в одном автобусе, а набрать народа на автобус из одной гостиницы вряд ли получится. Есть разные гиды, но система одна. Можно не вестись на предложение каких-то особенных гидов.

Нам достался товарищ, представившийся наследником вымершего племени чачапойас (он так себя чувствовал, и, конечно, он был индеец, без сомнения), прилично говоривший на нескольких языках. Вполне приличный гид. Набились в автобус и поехали (см. карту на 97а).

97а Карта Чачапойас с крепостью Куэлап и водопадом Гокта (над деревней Кочабамба) (гугломап)

Пишут, что север от Лимы попадают не более 10% иностранцев, и это не американцы в основном. В автобусе оказалась семейная чета из Швейцарии (швейцарцев, кстати, к северу от Лимы были довольно много, непоседливый народец), группа испаноязычных комсомольцев-мормонов. Несмотря на юный возраст, мормоны, судя по значкам на груди, все были «старейшины», elders. Чинов поменьше там, видно, нет. А может, только таких награждают иностранными поездками. Еще – перуанская семья из Лимы – муж, жена и двое подростков.

С перуанской женой Кош подружился, дал ей почитать свою лоньку по Перу. Оказалось, она многого не знает о родной стране. Впрочем, как это часто бывает и в других странах. «Мы живем, под собою не чуя страны.» Дамочка была культурная, знала английский, кажется, это была ее институтская специальность. Она пользовалась случаем попрактиковать его с Кошем (ибо она стосковалась по английскому, практиковать его в ее окружении в Лиме было не с кем, вообрази!)

Муж в основном дремал, и, глядя, на него Кош подумал – он как-то похож скорее на китайца. Хотя кто их разберет. Индейцы ведь, по сути, тоже азиаты. Потом обратил внимание, что дамочка иногда окликает свою дочку, «чинита, чинита, делай то, делай се»! Наконец, не выдержал, и спросил – я слышу это слово часто на улице, оно что означает? Это же, вроде, «китаеза»? Дамочка слегка смутилась, но сказала – это такая семейная шутка… глаза у дочки того, раскосенькие (в папу!) … ну вот я ее и зову в шутку «китаезой». О как, подумал Кош. Простые нравы. Не чинятся. Тогда автор представления не имел о значимости китайской и японской диаспор для Перу.

98 Горные виды по дороге в Куэлап

99 Деревенские детишки играют в футбол на высоте 4000 метров

100 Деревушка по дороге в Куэлап

Маршрутка выбралась за город и мы поехали вдоль каньона. Виды замечательные, почти как в Куско, хотя, может быть, не так живописно (фото 98). Зато проезжали над пропастями. Водители перед поворотами сигналили, как принято в горах, иногда приходилось даже пятиться. Ограждений практически нигде нет, проезжали практически по краю, я думаю, даже полколеса могло быть в воздухе. Старейшин-мормонов как ветром от окна сдуло, а Кош, веривший в карму водителей, наоборот, уселся, наконец, у окна и стал фотографировать пропасти. (К сожалению, на фото объемный эффект пропадает.) Видно, в такую же ситуацию с пропастями попала и та кубинская знакомая автора.

Время от времени возникали деревни, где дети играли в футбол на высоте 3000 с лишним метров – а что им тут еще делать (фото 99)? Футбол в Перу – это национальная мания, почище, чем в России. На полпути остановились в такой горной деревушке, около прикормленного ресторана, в котором будем обедать и заказали еду – выбор небольшой, но все главное есть (фото 100).

101 Вход в заповедник Куэлап

102 Крепостная стена Куэлапа

103 Ламы в Куэлапе

104 Типичное цилиндрическое здание в Куэлапе

До места добирались где-то часа полтора-два. Там оказалась цивилизация – стоянка, рыночек из местных индейцев (фото 101). Пишут, что сейчас туда провели фуникулер. Туристов, впрочем, в будний день практически не было. После небольшого подъема по тропинке показалась стена крепости Куэлап. Большая крепость, гораздо больше Мачу-Пикчу будет (фото 102).

Когда простой человек читает о Перу, то думает – вот, есть такая страна Перу, и там живут перуанцы. А когда-то жили инки. Но их давно не осталось! А так, там одни перуанцы. А что за нация такая, перуанцы? А Хашем их знает. Есть вель аргентинцы, чилийцы, и есть перуанцы. Перу не воспринимается как бывший СССР с республиками. С национальными автономиями. Какие там, в Перу, нации?

Кош с детства воспринимал Латинскую Америку как совокупность национальных государств. Вроде бы там есть и какие-то индейцы? Бродят какие-то дикие племена в джунглях… И никогда Латинская Америка не воспринималась как материк, на котором до сих пор живут многочисленные индейские племена. Между тем, это так. Хотя на поверхности, эти страны управляются белой или почти белой элитой, потомками испанцев и португальцев, внизу так и остались индейские племена. Казалось бы, за пятьсот лет, колонизаторы должны были переварить всю эту индейскую массу и из нее должны были возникнуть новые нации. Не все так гладко.

Вот и в Перу. На побережьи, оно еще может и ничего. Но в горах, так и живут племена. Кечуа, аймара… и вот чачапойаяс. Они жили тут давно, и еще в IX веке, во время Среднего Горизонта, отразили нападение уари, распространявшихся на север. Уари пришлось остановиться. После распада их империи, распалось и сильное вождество чачапойяс, и их практически без труда завоевали инки. После разгрома инков испанцами, чачапойас как бы растворились, ассимилировались с прежними колонизаторами… во всяком случае, язык их исчез. Но значит ли это, что они исчезли и этнически? Дело темное. Во всяком случае, город Чачапойас существует. А потом перуанцы обнаружили Куэлап и устроили из него архелогический парк.

Зачем уж было ставить крепость именно тут, на высоте почти 3000 метров, на берегу Уткабамбы? Индейцам виднее. Как объяснил нам гид, строили ее, кажется, почти тысячелетие, с 6-го по 16-й век, для защиты от враждебных уари. Они построили первую империю в Перу, еще до инков, и пытались завоевать и чачапойяс на севере. Потом ее просто бросили. То есть, она никогда не была разрушена врагами, а просто пострадала от времени и джунглей. Самих же чачапойас завоевали инки. Уари чачапойас сумели отбросить, а инков – уже нет. А потом пришли испанцы, и Куэлап окончательно заброили, пока в середине XIX века его не открыли снова местные интеллигенты.

Современные исследователи ставят многое под сомнение. Во-первых, Куэлап – это не крепость. Из того, что там толстые высокие стены, не стоит делать вывод, что это была крепость. У местных чачапойас просто не было врагов, ради которых стоило возводить такую крепость. Уари в самом деле дошли на севере до южного края владений чачапойас, но там и остановились. Индейцы с востока (из бассейна Амазонки) не представляли собой серьезной военной угрозы.

Куэлап, с точки зрения этих исследователей, вовсе не крепость, а образец так называемой архитектуры престижа – элита чачапойас возвела его просто для того, чтобы отделиться от простого народа. Это был, так сказать, просто охраняемый поселок. Не исключено и религиозное значение этого сооружения. Но только не крепость. Впрочем, гиды этих исследователей не читали.

Мы поднялись вверх по ступенькам одной из лестниц у провала в стене. Вот это была аутентичная крепость, не декорации, как в Мачу-Пикчу, подумал тогда автор. Впрочем, идея, что Мачу-Пикчу – крепость, и что это и есть загадочная Вилькабамба, была выдвинута Хайрамом Бингамом, который разрекламировал Мачу-Пикчу. Однако, как и с Куэлапом, эта идея была развенчана. С пятидесятых годов прошлого века от нее отказались, а потом нашли и настоящую Вилькабамбу (или «назначили» ее). Теперь Мачу-Пикчу считают «дачным поселком», а вот Куэлап, по словам гидов, таки-да, крепость. Конечно, перуанцы расчистили и восстановили для туристов отдельные участки, но, в основном, тут джунгли.

Тогда Коша это не удивило, а должно было бы. Ведь Анды на западной части Перу – это мертвая зона. Горная пустыня. Здесь же мы были на восточной стороне, фактически, на спуске в районе джунглей Амазонки. Не зря же Чачапойас – столица провинции Амазонас (впрочем, и город Чачапойас был основан только испанцами и несколько раз переносился)! Но тогда автор путешествовал по путеводителю от точки к точке, и мало вдавался в такие тонкости.

Так как большая часть монумента не была расчищена, то наглядно видно, как лианы захватывают и разрушают постройки. Наверно, 80% построек не раскопано. Она примерно 600 метров в длину и 100 метров в ширину. Мы осмотрели участок 100 на 200, наверно. Только то, к сожалению, куда нас водил гид. На верхний уровень даже не поднимались (и туда не пускали). Между тем, судя по тому, что пишут археологи, там есть гораздо более интересные постройки.

Каменные домики были своеобразные, круглые, как ульи или вигвамы. Но каменные. Некоторые из них, сказал проводник, принадлежали шаманам, их отличают по узорам из камня (104). Был очень прикольный «храм», Эль-Тинтеро, «Чернильница» (его назначение, как обсерватории, тоже сейчас оспаривается).

Посидели на стене крепости и посмотрели на внешний мир внизу – неплохо. Но, опять же, это не Мачу-Пикчу. Нет визуальной магии. Или она стерлась? Кругом паслись ламы (103). Кроме нас, там прошла экскурсия, типа, перуанских пионеров. Или бойскаутов.

В общем, место аутентичное, и не засиженное охранниками (правда, везде гиды) и нерасчищенное. Но чего-то после Мачу-Пикчу не хватает. Чисто пространственной формы. И без гида там вроде нельзя, никуда не пускают, ничего трогать не дают. Даже на Мачу-Пикчу такого нет. Впрочем, Куэлап – место активных археологических раскопок. Хорошо, что вообще пускают. Местные власти пытаются разыграть эту карту и активно привлекают туристов.

В окрестостях Чачапойас немало древних развалин, в том числе еще одна «крепость», похожая на Куэлап, но поменьше. Есть петроглифы, захоронения мумий, и так далее. Но, разумеется, туристам об этом не говорят. Чего разбрасываться. Кто хочет все это увидеть, должен тщательно подготовиться, и найти знающих гидов. Подавляющее большинство туристов приезжают сюда только ради Куэлапа, Гокты и мумий.

На обратном пути остановились в прикормленном ресторанчике и там пообедали. Хорошо кормят и недорого. Вернулись уже поздно, так что Кош только обежал по вечерней площади, зашел в интернет-кафе и проверил почту. Интернет был дешевый, порядка доллара за час или даже дешевле (это были времена когда в хостелах не было вай-фаев, сейчас это неактуально). Публика в кафе в основном молодежная, проверяла свои социальные сети и искала себе пары. Казалось бы, оно нужно в городке, где тридцать тысяч человек и практически вся молодежь должна друг друга знать?

Хотелось по барам прошвырнуться, но было неясно, куда именно идти. Навскидку, не было видно никаких баров. Тогда еще Кош не понимал, что в Латинской Америке, как правило, нет открытой «ночной жизни». Про бары нужно было спрашивать у таксистов. К тому же вечером воздух вдруг затянуло какой-то типа пылью, оказавшейся туманом. Никакого тебе роскошного звездного неба, как в Куско. Такое небо, видно, и в горах не везде бывает. А жаль.

Зловещая Гокта

Утром прошелся по Чачапойас более обстоятельно. Чачапойас был основан в 1538 году конкистадоров Алонсо де Альварадас, и лет за десять сменил несколько мест, пока не устаканился там, где находится сейчас, на высоте примерно 2300 метров. В нем живет порядка тридцати тысяч человек, и попасть в него можно только автобусом из Чиклайо или Кахамарки (аэропорт в то время служил только для грузовых самолетов). Он является административным центром провинции (области) Амазонас.

В Чачапойас, как во многих провинциальных латиноамериканских городках, в небольшом центрике кипит жизнь, а за его пределами тянутся унылые одноэтажные жилые улочки. Центральная площадь – идеальный квадрат сто на сто метров. На площади и вокруг нее есть магазины и большой рынок. Тут же фудкорт под открытым небом – едальни и лотки с уличной едой.

Народ толпился вокруг уличных торговцев. Даже непонятно, что они там ели с утра, заливая каким-то маслом из грязных бутылок. Кош не рискнул попробовать. Видимо, совсем дешево и по-народному. Похоже, даже небогатые люди не готовят дома (у них может и нет кухонь), а выходят на работу, и на углу чего-то перекусывают. И это экономически доступно.

Еще когда выезжали в Куэлап, на окраине города миновали квартал новеньких крошечных одноэтажных домиков, явно современных. Но маленьких. Такой чачапойаский левистаун. Образцово-показательная деревня.

– А это, – сказал наш гид, – наш поселок для учителей. Им эти домики выдаются для бесплатного проживания, пока они тут работают в школе. И представьте себе! Никто из них почему-то тут жить не хочет…

О как. Им все условия, а они… не хотят тут жить.

Примерно в девять утра, новую команду туристов посадили в маршрутку, ехать на Гокту (см. карту на 97а). Если уже попал в Чачапойас, дальше можно особенно не напрягаться – администрация хостела поставит тебя на хорошо отлаженный поток экскурсий.

Демографический состав этой группы был совсем другой, чем вчера на Куэлап. В основном, молодые и энергичные западники. Только два старпера – Кош и еще одни сеньор-пенсионер из Лимы. По дороге нам показали знаменитые пещерные захоронения чача. Они были на другом берегу реки и почти незаметные отсюда. Чачапойас размещали мумии на краю обрывов с деревнянными масками – чтобы им можно было поклоняться. В наше время эти захоронения подверглись разграблению, и если бы не самоотверженная работа археологов, могли бы вообще исчезнуть.

К этим захоронениям очень трудно попасть. Большинство экскурсий, обещающие их показать, имеют в виду именно вот это – посмотреть на них из-за реки. А вовсе не залезть туда. Река, наверно и была та самая Уткабамба, приток Мараньон. Если занять удачное место у окна, сама по себе дорога к Куэлапу или Гокте, уже прикольная, пейзажи просто замечательные (фото 105).

105 По дороге на водопад Гокта

106 Водопад Гокта

В одном месте дороги обвалился склон – хорошо, что уже подоспели бульдозеры и успели отгрести чуток камней, так что мы смогли проехать… а то не видать бы нам Гокты. Тут бы на мопеде разъезжать, и разглядывать все обстоятельно. Но как раз тут, в отличие от Куско, мотоциклов почти не встречалось. Тут дождливая местность, и на мотоциклах, наверно, особо не разъездишься.

Доехали до деревни Кокачимба⁵¹ – она даже ближе к Чачапойас, чем Куэлап (97а). Оплатили билеты в парк, получили гида, пожилого (на вид) индейца, который уже совсем по-английски не говорил, в отличие от куэлаповского гида. Заказали в местном ресторане обед.

Вышли в путь примерно в десять утра. Предполагалось, что должны вернуться к четырем. А в восемь часов вечера был автобус в Чиклайо. Расстояние от деревни до водопада было всего километров восемь, но было заранее известно, что дорога будет непростая. Пара миллениалов из нашей группы сразу заказала себе по пони (или мулы, с погонщиком). Пони шли только до середины пути – но и то хлеб! Всего баксов двадцать. Кош не заказал, и это было ошибкой.

На краю деревни открылся вид на Гокту – тонкую струйку на горизонте (фото 106). А за деревней началось… Тропинка шла то вверх, то вниз – подъем-спуск, подъем-спуск… она пересекала отроги гор. И это – на высоте выше 3000. Неплохое упражнение. Вскоре молодежь ушла вперед, а мы с гидом и синьором из Лимы плелись за ними (гид не имел права нас оставлять одних). Тут-то Кош пожалел о пони.

Нас окружала облачная сельва – сельва нублада, «облачные джунгли». Мы были уже на восточной, «амазонской стороне» Анд. В принципе, в верховьях Амазонки, так как стекает она с гор. Река Уткабамба впадает в реку Мараньон, а Мараньон и есть исток Амазонки. Официально Амазонка начинается далеко на юге, к востоку от Куско. Так далеко на восточную сторону Анд в Перу Кош никогда еще не забирался (это так и останется рекордом).

Ничего особенного в этих джунглях (или сельве) не было. Растительность себе, и растительность, никаких экзотических цветов или, там, птиц. Были какие-то лианы… мох, само собой, на ветках. А так, заросли и заросли. Кош не ботаник.

Над горами висели клочья тумана – а по дороге было солнечно, и горы были отлично видны. Видимо, мы поднялись выше… По долинам и по взгорьям – вверх-вниз, вверх-вниз. Дорога стала влажной и скользкой – хорошо, что у Коша был альпеншток! В отличие от него, бедный лимский сеньор то и дело сползал на крутых подъемах. Гид-индеец сделал ему палку из подручного материала. Но с альпенштоком, конечно, не сравнится. Скоро Кошу в этом придется убедиться…

На середине пути мы наткнулись на ларек в джунглях – под названием «Кабанита де Голондрина», Ласточкино гнездо. Тут молодежь оставила пони, дальше пони не шли. Продавали стандартные напитки, в том числе и из знаменитых листьев. Но недешево, по местным меркам. Зато на месте. Прошло, наверно, часа два или три. Вскоре мы снова увидели молодежь – она уже возвращалась! А мы только-только подошли к последнему испытанию.

Тропинка до этого пункта была вполне приемлемой для пенсионеров. Но в одном месте, как раз на скальной полке, у них что-то обвалилось, и остался узкий карниз меньше метра шириной. А под ним – отвесный обрыв метров пятьдесят, как минимум. Как раз в мутную речку, вытекающую из водопада. В середине карниза был провал, его подлатали парой досок. Об этом нам не сообщали в рекламках (впрочем, к 2020 году это вроде поправили!).

Кош не страдает высотобоязнью, но что тут делают персоны с головокружениями? Поворачивают назад, так и не увидев водопада? С альпенштоком легко перескочил через карниз, а вот сеньора пришлось тянитолкать проводникам (тут откуда-то появился второй гид). Один тащил его спереди, а другой подталкивал сзади (фото 107). Индейцам карнизы были нипочем.

107 Провал, перекрытый доской, по дороге на водопад Гокта

108 У пруда в основании водопада Гокта

109 Вид на облачные джунгли по дороге к Гокте

После карниза пришлось еще потопать, пока не подошли к водопаду. Смотреть на красоты природы сил уже не было, все сконцентрировалось на одной цели – вперед! Там оставалась последняя группа туристов, уже не наша. Они уже уходили, когда Кош, два индейца и синьор прибыли на место. Было уже два часа дня – мы прошли восемь километров за почти шесть часов. У водопада не осталось никого. Кош принялся переодевать штаны на шорты и шлепанцы. У него была глупая идея искупаться в пруду при водопаде. Несмотря на скептические замечания проводника. В это время синьор успел спуститься до середины тропы к водопаду – к самому пруду он не пошел – и вернулся. Когда Кош подошел к водопаду, там уже никого не оставалось.

Выйдя на холм, с которого туристы фотографировали водопад, Кош понял, почему они быстро возвращались – вниз вел довольно крутой каменистый спуск, и ничего, кроме пруда, там не было. На водопад можно и нужно было смотреть и фотографироваться с холма. Тем не менее, идея была, все же, хотя бы омочить ноги. Что за дела! Чтобы русский человек дошел до самого водопада и не омочил в нем сапоги?! Не сапоги, так хоть сандалии…

И Кош начал спуск. Чем ниже он спускался, опираясь на альпеншток, тем яснее становилось, насколько прав был проводник и как глупо было и думать о купании – несущаяся от водопада водяная пыль была ледяная, падала-то она с высоты почти 4000 метров. Дно пруда покрывали горные острые камни. Чем ближе Кош подходил к пруду, тем сильнее было сопротивление воздуха – водопад словно отталкивал человека от себя.

Время от времени сильные порывы ветра бросали на Коша холодную пыль. У самой кромки воды даже просто стоять было тяжело – скользко в сандалиях, и ветер стал неожиданно сильным. Тут, внизу, он отталкивал от водопада (анимизация, конечно). А ведь наверху, на холме, никакого ветра не было!

Несмотря на все это, таки зашел в холодную воду и оглянулся – вокруг не было никого (фото 108, лужа выглядит вполне невинно, но не такова реальность). Тут, у водопада, тропическая жара куда-то исчезла, и несомая ветром холодная водяная пыль смешивала перспективу. Холм позади почти перестал существовать, Коша окружала пелена водяной пыли. Место было, как говорят иностранцы, sinister и desolate. Более того, просто evil.

– А что, – подумал Кош, – никого кругом нет, он тут один на один с водопадом, и водопад-то явно сильнее.

Кош вспомнил индейскую легенду про водопад из википедии – индейцы потому не рассказывали белому начальству про водопад, что верили, что в этом пруду, у основания водопада, живет злой дух, «русалка», убивающая каждого, кто расскажет про водопад «белым». Теперь в это охотно верилось. Кош всмотрелся в темный пруд у основания. Вот тут-то она и живет. Якобы это ее белые волосы растекаются по изогнутой стене… Сейчас вылезет, и…

Мрачное, мрачное место, но это в полной мере понимаешь, только дойдя до воды, а не глядя с холма. Гиды, скорее, хорошо знали, что такое находиться у водопада, потому и рекомендовали не ходить дальше холма. Но кто же их слушал? А они же не будут обламывать сеньоров экстранхеросов.

– Хватит с меня природы! – решил Кош, и полез назад, вверх, на холм.

Не тут-то было. Надетые для купания сандалии скользили, Кош пошатнулся, и едва не рухнул на камни – расцарапал колено и руку, и самое страшное – сломал альпеншток! Впрочем, этот альпеншток, на который Кош автоматически оперся при падении, возможно, спас от перелома руки или ноги, потому что всюду были острые каменные кромки. То-то было бы весело на карнизе! И Кош пополз, пополз, почти на карачках, вверх – подальше от Гокты.

Вылез, добрел до индейцев с синьором, перевязал раны. Перекусил остатками бутерброда и мы двинулись назад. Было больше двух. Когда же мы вернемся? Автобус в Чиклайо ведь в 7:30. Опять вверх-вниз. Кош рванул вперед, а подуставший синьор остался с индейцами. Индейцы замыкали группу, предоставляя авангард самому себе.

Несмотря на царапины, Кош двигался бодро, но тут пошел дождь! Этого только не хватало. Кош накинул целофановый плащ и закинул рюкзак за спину. И тут как раз подошел к карнизу. Так же бодро ринулся вперед, но не тут-то было. Альпенштока-то уже не было.

Там был один участок, где камни выступают, образуя выступ, так что, протискиваясь спиной к обрыву с рюкзаком Кош бы застрял плащом, и ухватиться на намокших от дождя камнях не за что! Снять плащ уже было невозможно. Двинуться вперед можно было только как-бы нависнув спиной над обрывом. Без особой гарантии, что руки не сорвутся на мокрых камнях. Да и назад, непонятно будет, если поползешь назад. Вот положение. Ждать индейцев?

Кош замер на карнизе на несколько секунд, а потом – будь что будет – сделал рывок! Не сорвался. Все, как говорится, сбылось, но Гокта почти свое получила. Прямо скажем, то еще местечко. Но на этом приключения не кончались – тащиться назад пришлось уже под налетевшим тропическим дождем. Все стало скользким. Кош добрался до ларька, закупился инка-колой, и тут его догнали индейцы с синьором. Индеец вырубил Кошу сук вместо альпенштока и Кош двинулся дальше, опять оставив синьора позади.

В общем, так прошли часа два – вверх-вниз, вверх-вниз. В конце концев, Кош вышел к деревне. Дождь почти прекратился, и Кош наконец увидел это явление про которое писали лоньки – облака были внизу, там не было ничего видно, а горы вздымались над ними (фото 109). Нублада!

Кош начал спуск в деревню. Тут-то дождь еще шел. Оказалось, что молодежь уже все сожрала и ждала только нас. Кош объяснил, что ему на автобус. На этот автобус нужно было еще одной паре. А что, если опоздаем? Водитель маршрутки категорически отказался ехать назад без синьора – он должен был привезти всех назад, и это было логично. Такси! Но какое такси в этой деревне? Стали звонить в агентство… в общем, Кош говорит, давайте поедем на маршрутке к началу трека, а то ведь синьор пока дойдет… В итоге, так и поступили и сэкономили несколько минут.

Сеньор едва живой добрел до деревни. Совместными усилиями – сам он уже не мог – запихали его в автобус, и двинулись. (Кош успел попрощаться с проводиником, и сунуть ему денег. Но зато, пока он бегал в одной рубашке за синьором и проводником, у него промок ксивник с паспортом!)

В итоге, все удалось, мы приехали за целых 30 минут до отхода автобуса, Кош быстро собрал вещички и на такси, и на вокзал. Туда же прискакала молодая пара – все успели. Ну-с, завалились в автобус, и спать.

Так завершилась эпопея с Куэлапом и Гоктой. Это была вершина первого путешествия в Перу. Первые четыре дня были насыщены впечатлениями донельзя. С этим не сравнилась бы никакая Куба. Дальше все уже пошло под уклон как сверху вниз, так и с севера на юг. Начался анабасис в Лиму.

Чиклайо и окрестности

Вывалившись из полной камы, Кош, пошатываясь, выбрался на внутренний двор терминала в Чиклайо. Было еще темно, шесть утра. Тут же дернули за рукав – Хозе! Его, после всех приключений, Кош, при его прозопагнозии, уж почти и не узнал бы. Хозе остался в прошлой, равнинной, тропической жизни. И вот он опять. Загрузились в его крокодил, и поехали.

Хозе предложил начать с самой дальней, юго-восточной точки маршрута – Хуаки Рахады. Это примерно в 30 км от центра Чиклайо, в долине Ламбайеке, местечке Сипан (отсюда и термин «правитель Сипана»). Почти все эти названия, разумеется, современные, хотя многие из них взяты из языка племен моче или чиму. Но неизвестно, как назывались эти места в то время. От языка моче осталось всего несколько слов.

Дело не в колонизаторах – еще до испанцев инки перетасовывали население и продвигали язык инков – кечуа. Именно им, а не конкистадорам, удалось уничтожить местные языки и перевести почти все население империи на свой язык. СССР отдыхает. Конкистадоры продвигали испанский, но им не удалось искоренить кечуа до конца. Во многих деревнях на испанском не говорят до сих пор. А в наше время пошел обратный процесс – возрождение кечуа. Многие перуанцы индейского происхождения, в чьих семьях давно не говорили на кечуа, начали его изучать.

Хуака – для всех местных, особенно индейцев, это «место силы», любой силы, в том числе и пирамиды⁵². Эта хуака была построена культурой Моче, расцвет которой пришелся на годы с III до VIII века н. э., то есть, попадает хронологичесик либо в раздел Среднего промежуточного периода между горизонтами, или в раздел региональных культур. Географически, древние перуанские культуры делятся на культуры побережья, горные культуры и культуры сельвы.

Моче – это одна из культур побережья, или культура прибрежной зоны. Географически, это пустыня. Однако самые ранние культуры возникли именно тут, у океана. Первые охотники-собиратели жили в долинах рек, стекающих с гор. Реки были источником пресной воды в пустыне, а океан – источником еды. Со временем и тут, совершенно независимо от Азии или Центральной Америки, произошла неолитическая революция – люди обнаружили, что еду можно выращивать, и жить оседло.

Первые цивилизации (сложные сообщества) возникли здесь пять-шесть тысяч лет назад – позже, чем на Ближнем Востоке, но не так уж и поздно. Культура моче – уже сравнительно поздняя, до нее тут существовала во втором тысячелетии до н.э. культура Куписнике (а горах современная ей и близкая по идеологии культура Чавин). Если уари почитали Божество со скипетрами, то в Куписнике и Чавин почитали Божественного Паука. Паука – потому, что пауки кровососы, а кровь считалась тут главное божественной субстанцией. Эти идеи через промежуточную культуру Салинар перешли и моче.

Название Моче происходит от названия современного города Моче и реки. Неизвестно, как называли себя сами моче. Хотя их потомки продолжают жить на побережьи в современном Перу (вы увидите их везде в прибрежных городах на севере), язык их не сохранился, его заменил язык колонизаторов-инков – кечуа. Инки оказались в этом смысле гораздо более эффективными, чем англичане, русские, китайцы или испанцы.

Моче, хотя и были одним народом, не создали империи. Их культура, как и у древних греков, была культурой городов-государств. Практически в долине каждой реки на северном побережьи, от Лимы до Эквадора, было свое город-государство, большинство из них в то время были города моче.

Хуака (пирамида) Рахада знаменита тем, что ее не успели разграбить испанцы, и потому там сохранилось в первоначальной целостности царское погребение. Все остальные погребения такого типа были давно разграблены. Начали ее раскапывать только в 1980-е, и то, потому, что местные гробокопатели случайно обнаружили там золото. Была драматические история с полицией и трупом. Обнаружилось несколько нетронутых могил, и в том числе, так называемого «правителя Сипана»⁵³. Оказалось, что у его пирамида – буквально «золотое дно».

109а Достопримечательности Чиклайо: Хуака Рахада, Эль Вентаррон, Музей Сикан, пирамиды Тукуме и музеи Чиколайо и Брюнинга (гугломап)

Все ценные предметы изъяли в музеи, положили муляжи. Место большое, его продолжают копать. Сама пирамида фактически уничтожена раскопками. «Правитель Сипана» считается самым значительным археологическим открытием XX века в Латинской Америке – ничего подобного с таким набором золота и в такой сохранности больше не нашлось, конкистадоры давно все обнаружили и переплавили.

Вокруг правителя Сипана построили целый музей в Чиклайо. О нем писали статьи, книги… это захоронение получило мировую славу. Не такую, как Мачу-пикчу, но все же. Поэтому эта хуака и попала в список объектов первого приоритета.

Хуака Рахада – золотое дно

Равнина между Андами и холодным океаном в Перу – это тропическая пустыня. Воду зря не тратят, и равнинные пейзажи – весьма, весьма безотрадны (фото 110). Из далекой России, Перу часто виделось тропическим зеленым раем. Амазонка, и все такое. Разумеется, есть Амазонка, горные пастбища на альтиплано, и те же нублады – все существует, и все зеленое. Но кто там живет, какая там цивилизация? А на той узенькой прибрежной полоске, где как раз и живет (и всегда жило) большинство перуанцев, картина совсем, совсем другая… Тропическая, но пустыня. И в ней-то и зародились почти все древнейшие культуры Перу.

110 Пустыня в окрестностях Чиклайо

111 Орошаемые поля в окрестностях Чиклайо

Почва там – не песок, а пыль. И только появляется вода – а появляется она в виде рек, стекающих с Анд, вершины которых перехватывают дожди, идущие с востока Южной Америки, с тех самых «туманных лесов» в Чачапойас (по-научному, «дождевая тень») – расцветает даже воткнутая палка (фото 111). Как в Средней Азии. А если воды нет, то почва превращается в мелкую пыль, покрывающую в этой стране на побережье все. Редко люди тратят драгоценную пресную воду на смыв этой пыли.

Все древнейшие, равнинные цивилизации в Перу базировались в устьях рек. Когда возникло земледелие, перешли к неолиту, растили хлопок, бобы, перцы, помидоры, тростник, кукурузу, а потом уже и рис, завезенный колонизаторами. Район Ламбаеке производит основную массу риса, потребляемого в Перу – его растят в этой пустыне. Практически каждая долина, через которую горные реки стекали в океан, стало колыбелью особой культуры, центром которой стал одноименный город. Эти долины разделяла пустыня, так что эти полисы, города-государства, развивались сравнительно независимо. Хотя их жители могли говорить на одном языке и разделили общие культурые понятия.

Таким очагом цивилизации был и район Сипан в предгорьях Анд, где находилась пирамида Рахада. Самые ранние цивилизации (возникшие в Перу порядка 5000 лет назад, синхронно с Египтом) возникали в устьях рек у моря. Люди кормились от океана, подбирая рыбу после отливов, а потом стали ловить ее сетями (хлопок!) Постепенно поселения перемещались на восток, к горам, откуда можно было контролировать воду. И растить хлопок, из которого делали веревки и ткани. (Из веревок плели сети, это был основной товар обмена.)

Древние люди почитали горы – источник воды. Точно так же как и горцы, почитающие священные горы – апу. Горы почитают в Перу все. Дожди в пустыне – редкость. Дожди – как правило, катастрофа для перуанцев, потому что практически все постройки – из необожженного кирпича, самана (адобе). После дождя надо все чинить!

Раз в несколько столетий, эти равнинные цивилизации уничтожались климатической катастрофой Эль-Ниньо (такова общепринятая гипотеза). В последние 500 лет часто говорили об Эль-Ниньо, но настоящего Эль-Ниньо мы пока не видели. Сообщения о ливневых катастрофах в Перу – это цветочки, мелкие Эль-Ниньи, происходящие раз в пару десятков лет. А такого, чтобы Гумбольтово течение поменяло направление, рыба вымерла, ливни зарядили на несколько месяцев и смыли все поля и города в океан – такого мы еще не видали. Однако наука утверждает, что так бывало, и, как минимум, случалось раза три-четыре за последние две тысячи лет. Безо всякого глобального потепления.

К Рахаде мы подъехали еще до девяти утра, она еще не открылась. Но – что значит таксист! – Хозе был вась-вась с персоналом, и Коша беспрепятственно, даже без билета, запустили на территорию, где не было еще никого, даже секьюрити. Там было два основных холма, так как комплекс был в свое время, еще до того, как поняли, что там – сокровище, рассечен дорогой – отсюда название Рахада, «Рассеченная» – одна пирамида справа, считалась «пустой» и раскапывалась медленно (фото 112). Вторая (слева) была практически снесена в ходе раскопок, столько слоев с нее сняли (14 захоронений).

112 Хуака Рахада

113 Грабительский лаз в хуаке Рахада

Нераскопанные перуанские пирамиды, как степные курганы, похожи на обычные песчаные холмы. Они строились не из обожженного кирпича или камней, а из обожженного на солнце кирпича-сырца (адобе). Дожди Эль-Ниньо размывали со временем стены, и получался холм (на курганы земля насыпалась специально). В этом отличие от пирамид тех же майя, облицованных каменными плитами, и сходство с пустынными замками Средней Азии. Но если эти холмы чуть покопать (чем обычно занимались кладоискатели), кладка выходит наружу (фото 113).

Ритуальный комплекс Сипана относится к равнинной культуре Моче, функционировавшей на севере Перу в первом тысячелетии н.э., и строился с IV по VIII века н. э. Центр кульуры Моче находился южнее Чиклайо, в районе города Трухийо. Чиклайо был ее периферией. Культура Моче существовала несколько столетий, и ее упадку способствовало, вероятно, одно из катастрофических событий Эль-Ниньо. На ее руинах возникла цивилизация Чиму (Чимор), завоеванная впоследствии инками. Хотя инки правили тут сравнительно недолго, так как сами были завоеваны испанцами, им удалось произвести глубокие культурные изменения, в частности, языки моче и чиму были утрачены, и местное население перешло на кечуа, а потом и на испанский. В итоге, мы даже не знаем, как называли сами себя моче и чиму, эти названия бесписьменных культур были им даны позже археологами по основным местам раскопок.

114 Археологические раскопки на хуаке Рахада

115 Реконструкция захоронения в хуаке Рахада

Кош походил вокруг пирамид, заглянул в действующие раскопы. Можно было и самому покопать (фото 114)! Хорошая получилась прогулка. Обойдя правую пирамиду, прошелся по раскопкам слева. Тут уже не копали, а устроили для туристов муляжи раскопанных захоронений (фото 115). Такой музей под открытым небом. Вполне реалистично, мастера поработали. Делать муляжи в Южной Америке умеют мастерски, не хуже китайцев. А дождей тут можно не опасаться.

Главная ценность Сипана в том, что это царское захоронение было пропущено конкистадорами, и не разграблено. Там сохранилась даже мумия правителя. Это огромная редкость в Америке – неразграбленное богатое захоронение. Сипан, правда, открыли в 1987 году именно местные грабители (хуакерос), а не археологи (тоже недооценившие этот холм). Но грабители не успели добраться до основного захоронения, их быстро выловили и дальше раскопки вели ученые. Они практически снесли один из холмов, и сейчас добивают второй. Пирамида была большая, но сначала ее разрушили проложенной через нее дорогой, а потом раскопками. С казовой, туристской стороны, тут смотреть особенно нечего, все находки находятся в специально созданном музее правителя Сипана.

Для автора же была интересна сама пирамида – первая пирамида, увиденная им на американском материке. Пусть даже от нее мало что осталось. Примерно через час, Кош двинулся на выход, где его поджидал, точа лясы с привратником, Хозе. Кош сунул привратнику десятку солей, и мы двинулись к следующему пункту, возвращаясь назад, на запад – Эль Вентаррон, в пятнадцати километрах от Сипана (см. 109а).

Эль Вентаррон – самая древняя цветная фреска в АмерикАХ

Эль Вентаррон раскопали в 2008 году. Сипан возник почти 1500 лет назад, а Эль Вентаррон – 4500 лет. Это III тысячелетие до нашей эры. Он – современник зарождения европейской и китайской цивилизаций и расцветом Египта и Месопотамии. Люди в Чиклайо были не так круты, как в Египте и Китае, но, все же, памятник заслуживает внимания.

Ученые затрудняются – куда определить эту культуру. Если бы это было дальше к югу, ее бы включили в группу понятия Норте Чико, то есть, Маленький Север – туда записывают все ранние культуры, плохо вписывающиеся в созданные в прошлом веке классификации. Но пока что, получается, что в каком устье вытекающей с гор реки на побережьи не копни, везде вылезают древние развитые культуры. Пусть даже они еще не изобрели керамику, и называются докерамическими. Хотя они появились лет на пять тысяч позже, чем аналогичечные культуры на Ближнем Востоке, все равно, они перекраивают парадигму того, что ученые знали о развитии человечества в Америке.

По уровню техники, американские индейцы и близко не лежали к тому, что было в Египте и Месопотамии 5000 лет назад. Не изобрели ни колеса (впрочем, у них не было тягловых животных), ни металлургии приличной, ни письменности, и так далее. И по уровню изобразительного искусства, «американцам» было далеко до.

Все же они вовсе не были примитивными племенами, только накануне Конкисты достигшими какого-то расцвета. Уже 5000 лет назад они строили огромные здания. А значит, и социальная структура какая-то была. Скорее всего, их уже можно отнести к «вождествам». Увы, без письменности, и практически ничего про них неизвестно, кроме археологических находок.

Древние прибрежные племена уже торговали с горными племенами и с Амазонкой (тут нашли скелеты попугая и обезьяны, как-то же они должны были сюда попасть), а также покупали раковины из Эквадора – значит, было уже что продать, были торговцы и торговые пути. Известно, что люди наладили обмен вещами на огромных расстояниях более ста тысяч лет назад. Тем не менее, поразительно. И это только то, что удалось раскопать в последние лет тридцать, а ведь еще копать и копать.

В Вентарроне обнаружили самую древнюю полихромную фреску – значит, было уже какое-то искусство, и краски!

116 Хуака Эль Вентаррон

117 Гид на хуаке Эль Вентаррон

118 Вид на раскопке на хуаке Эль Вентаррон

119 Древнейшие американские полихромные фрески, хуака Эль Вентаррон

Несмотря на свежесть обнаружения и активные раскопки, объект был уже открыт в для туристов (фото 116). Туристов в этот ранний час, в будний день, кроме Коша не было. Гидов тоже, но тут же для него выписали из поселка рядом тетушку-экскурсовода, учителку по профессии (фото 117). Тетушка говорила, только по испански (и, как постепенно стало ясно, потребности в англоязычных гидах тут немного), но говорила очень грамотно и отчетливо, так что Кош примерно половину понимал, а остальное можно было восстановить по информационным постерам.

Тетушка рассказала, что тут, на протяжении тысячи лет, было построено несколько храмов, друг на друге, как бутерброд (фото 118). Самый ранний слой – даже не из адобе-сырца, а из собраных на побережьи плоских булыжников из оасдочных пород, скрепленных раствором. Это и позволило ему уцелеть, так как храмы были засыпаны, «похоронены», представителями той же культуры, которой они служили. Находящиеся рядом древние постройки и захоронения культуры чиму были разграблены в 1990-х годах, а засыпанные древние храмы не были обнаружены грабителями хуакерос. Основной урон нанесли скорее местные жители, растаскивающие древние кирпичи на свои хозпостройки.

Само это место было намоленное – впоследствии тут были построен храм более поздней культуры, Куписнике, а затем и самой древней горной культуры Перу, Чавин (чавинцы добрались и до побережья). Неподалеку на скалах есть петроглифы. Но, чтобы все это увидеть, надо брать специальную дневную экскурсию с опытным гидом, знающим все эти места. Храм, построенный при Куписнике, Кольюд, важен тем, что там обнаружено первое изображение Божественного Паука (123в).

В нижнем слое Вентаррона (там, где каменные блоки) нашли самую древнюю в Америках полихромную фреску, и некоторые ее части можно было даже потрогать (пока тетушка не смотрела) (фото 119). Самую главную (с оленем в сетях), потрогать не удалось, к ней не пустили, потому, что живой раскоп и не положено. Но живенько, живенько изображено (фото 120). Не египтяне, но тоже лыком не шиты.

120 Древнейшая американская полихромная фреска, Эль Вентаррон

121 Трон жрицы, хуака Эль Вентаррон

122 Пустыня к северу от Эль Вентаррона

123 Орошаемые поля к югу от Эль Вентаррона

Общественный строй, сказала тетушка, демонстрируя женский трон, был, судя по всему, матриархатом. Всем вертели жрицы (фото 121).

В горах вокруг Вентаррона – а горы тут подходят близко к побережью – полно новых раскопок, сказала тетушка. Петроглифы и прочее. Места были населенные (и особенно располагащие для строительства религиозных сооружений). Вся зелень (фото 123) вокруг существует благодаря орошению каналами, а иначе будет как всегда (вот как на фото 122).

Вот эта зелень в итоге и погубила Вентаррон. Сейчас этот археологический монумент практически уничтожен крестьянами, и, скорее всего, умышленно. Почти вся пирамида уничтожена в 2017 году пожаром, начавшимся от сжигаемых крестьянами тростников. Как бы случайно. Но… не любят простые трудовые люди вот этих глупых государственных раскопок, угрожающих им экспроприацией земли. На фотографиях, приведенных в книге Альва Мененеса «Вентаррон и Кольюд», хорошо видно, что холм пирамиды был практически окружен сарайчиками побладоров. Перед раскопками, начавшимися в 2007 – хуаку окружал лабиринт загончиков для скота, со стенками, сложенными из кирпичей. Судя по всему, государство их отобрало – скорее всего, даже не выкупило, так как земля была, как водится, захвачена явочным порядком.

Загончики порушили (123а). И вместо этого великолепия теперь какая-то нелепая штука для туристов. Оно это нужно?! Побладоры давно бы снесли эту пирамиду бульдозерами, но это дорого. Такое доступно по цене только большим фирмам, которые чуть не разрушили Эль-Параисо. Легче поджечь. Конечно, все они патриоты Перу и восхищаются Мачу-Пикчу, но вот этот конкретный холм они бы конкретно снесли, а кирпичи распродали бы (Альва Мененес показывает склад камней из пирамиды, которые продавал один из побладоров – обработанные камни в пустыне ценны).

123a Разрушение загонов для скота на месте будущих раскопок Эль Вентаррона (из сборника статей под ред. Дельгадо, Вентаррон)

Разумеется, сама пирамида (главная сиудадела) – это только верхушка. Жизнь тут кипела везде. Тетушка правильно сказала про петроглифы. Но есть еще и алтари в каменистой гряде к югу от Вентаррона. Не говоря уже о Койюде (центре эпохи Куписнике, с изображением Паука) и другой пирамиде, находящихся через дорогу от Вентаррона. Таксист конечно ничего об этом не сказал, да и тетушка тоже. Увы, протабанил.

Обогащенные новым знанием, мы с Хозе двинулись дальше, к новым высотам – в район Ферренафе и провинциальному музею Сикана (раньше основные сокровища были там, вроде). Большой Чиклайо состоит из многих районов, вроде Сипана, Ферренафе, Тукуме, фактически, отдельных поеселений, разделенных пустыней. Но для туриста, все это – Чиклайо.

123b Поздний сосуд с изображением Паука-Приносителя жертв (фото – википедия)

В тот день мы много поездили по окраинам Чиклайо, достаточно типичным для Перу. В Перу, в отличие от Кубы, стекла в окнах, в общем, есть (видимо нет особых проблем со стеклом да и пыли много), зато есть проблемы с краской и штукатуркой, поэтому стены домов довольно суровые (чаще всего просто шлакоблоки, скрепленные раствором, без всякой покраски), плюс пустыня. Шеренги одноэтажных зданий выглядят более удручающе, чем на Кубе (фото 124).

124 Типичная улочка в фавеле Чиклайо

125 Нелегально выброшенный мусор на обочине шоссе в Чиклайо

126 Мотоколяски тук-тук в Чиклайо

127 Фабрика в Чиклайо

Мусор часто просто выбрасывается на обочину, это добавляет колорита (фото 125). Это, вероятно, делается тайком, чтобы не платить за вывоз. Возможно, есть даже фирмы, специализирующиеся на таком выбросе. Как на Кубе, полно моторизованных тележек биситакси (фото 126). В промзоне – а это были в основном предприятия агрокомплекса, фабрики мукомольные всякие – попадались вполне приличные экземпляры индустриальной архитектуры, хотя бы снаружи (фото 127).

Сначала заехали в музей Сикана⁵⁴. В области Ламбайеке, где находится Чиклайо, культура Сикан была, с VIII по XIII век н.э. наследницей погибшей (как предполагается, в результате катаклизма) культуры Моче, а за ней уже пришла культура Чиму, которая была завоевана инками. Культура Сикан также неоднократно прерывалась периодами экологических катастроф (засухами и наводнениями Эль-Ниньо). Жить на этой полоске земли в общем, неполезно. Но народ упорно живет, ничем его не выведешь, никакими эль-ниньо. Никто почему-то не хочет переезжать в живописные горы или в благословенные джунгли Амазинки, где нет проблем с водой.

В этом музее много бытовых предметов и реконструкций – латиносы обожают делать этнографические реконструкции и делают это мастерски, что полезно в смысле образовательном, но не затем мы туда ехали. Культура Сикан славится своими золотыми изделиями (теми, до которых не добрались конкистадоры с целью переплавки).

128 Ворота музея Сикан в Чиклайо

129 Реконструкция захоронения в музее Сикан

130 Дом шамана с характерными окошками в Чиклайо

Есть реконструированная схема захоронения. Знак писника узнаваем (фото 128—129)! Осмотрев экспозицию, двинулись дальше, к комплексу пирамид Тукуме.

Тукуме, возможно, был региональным центром долины Ламбаеке (река Ла Лече, «Молочная») в эпоху культуры Сикан. Тут процветали шаманы (курандеро, то есть знахари), еще с тех времен⁵⁵. Сам комплекс пирамид считается местными древним шаманским городом. Сами местные его побаиваются, там внутри живут злые духи.

Комплекс сам по себе довольно поздний, он относится к концу культуры Сикан, примерно XIII – XIV века. Его построили после того, как предыдущие религиозные центры погибли в результате засух и наводнений. Там более двадцати пирамид и захоронений. И ведь это только один раскопанный региональный центр – а их было много!

Шаманов тут и сейчас полно. У них, как правило, дома с особенными узорами из кирпича, как сообщил Хозе, когда мы проезжали мимо одного из них (фото 130). Графически, идея та же, что было в Куэлапе. Жаль, не было времени зайти, не вписывалось в расписание этой поездки.

Тукуме – мертвый город шаманов

Комплекс Тукуме окружен высокой стеной, к которой тут же прилепляются хижины местных жителей, и, похоже, тут можно зайти и без билета с черного входа (фото 131).

131 На подъезде к археологическому парку Тукуме

132 У входа в парк Тукуме

133 Пирамиды Тукуме

Объехав комплекс по периметру, мы оказались у главного входа. Гидов, конечно, не брал (времени на все было порядка часа, гиды – это потеря времени), и двинулся на маршрут – выбрал корневой, самый короткий.

Тут произошла ошибку. Опыт Куско, Чачапойас и двух чиклайевских пирамид усыпил бдительность. Одна из сидевших у двери на стульчиках служительниц сказала – куда же это ты (глупый белый экстранхерос) поперся без воды? Подумалось, да, воды бы надо прикупить. Там была пара киосков при входе. Но немного воды еще было в бутылке, плюс ввело в заблуждение начало маршрута – этакий райский садик (фото 132).

Кош так и не осмыслил, что находится в пустынной зоне. Он никогда в пустынных зонах не был, и не понимал, что все эти деревца и кукурузные поля – иллюзия… Самая пустынная пустыня, она вовсе не в Африке, а вот тут, в Перу и Чили – Атакама. И именно в этих пустынях, в устьях рек и расположены все главные города Перу.

Бодро проскочил несколько пирамид, закрытых на раскопки (фото 133), и двинулся к центру комплекса – священной горе «Чистилище» (Серро Пургаторио (фото 134)) в центре города. Это был большой и оживленный город – пирамиды были общественными зданиями, а вокруг все было забито дворцами и хижинами, где ютились аборигены. Хижины не сохранились, в отличие от дворцов.

Гора была всего метров сто, плевое дело. Быстро на нее взбежал и сделал несколько панорамных снимков пирамид (фото 135—137).

134 Гора Серро Пургаторио в парке Тукуме

135 Вид на пирамиды Тукуме с Серро Пургаторио

136 Вид на пирамиды Тукуме с Серро Пургаторио

137 Вид на пирамиды Тукуме с Серро Пургаторио

Пирамид вокруг было видимо-невидимо. По случаю рабочего дня и раннего времени, на всем комплексе не было заметно ни одного человека. Все люди, кажется сконцентрировались там, далеко, при входе – больше километра, наверно, от горы. Ощущение нереальное – сидишь один на вершине горы в центре огромного мертвого города Пургаторио. Чистилище – как теперь его называют местные.

Местные боятся мертвого города. Говорят, что там злые силы. Его посещают шаманы, совершающие тут свои зловещие ритуалы. Это – место силы. Потому они и живут вокруг.

И тут – последствия восхождения – по Кошу вдарила дегидратация. Обезвоживание. Наконец, доперло, что он находится в центре пустыни под палящим тропическим солнцем, и воды уже нет. И еще явственнее замаячили грифы. Казалось бы, что грифы? Грифы в Перу, как на Кубе, везде. Они тут как вороны в Москве. Но вот ворон там нет, а грифов полно. Они себе кружились где-то далеко. Но теперь, на вершине холма, Кош заметил, что вовсе уже и так недалеко кружатся, и вовсе не просто себе летают по своим грифьим делам, а кружатся этак конкретно. А вокруг чего это они кружатся? Да именно вокруг него, Коша!

Садятся неподалеку на камни и смотрят со значением. Стервятники… Вдруг вспомнилась прочитанная перед отъездом заметка, как одна немецкая туристка в горах споткнулась и покатилась по обрыву, в такой же местности. Спустившаяся за ней через пару часов спасательная группа обнаружила только кости – грифы все аккуратно обглодали. Они могут.

– А что, – подумал Кош, – вот если подвернется нога, или солнечный удар хватит (и панамка не была захвачена по легкомыслию), то они тоже, наверно, того… Случай не упустят?!

Смешно, конечно, русскому человеку и бывшему масквичу в расцвете сил быть обглоданным какими-то провинциальными перуанскими грифами в центре археологического заповедника. И тем не менее… людей никого, только какие-то бездомные собаки бродят внизу стаями штук по десять… наверно конкуренты грифам (фото 138)? Или догладывают кости? Ну ладно, пока человек ходит, они вроде не нападают.

138 Стая собак у подножья Серро Пургаторио

139 Типичный гриф в Тукуме

140 Гриф улетает, увернувшись от кирпича

141 Археологический раскоп в Тукуме

Не возвращаться же из-за этого ко входу за водой?! Решил двигаться дальше, в самый конец заповедника, к главной пирамиде (вероятно это быда хуака Гранде). Еще минут двадцать и там. Грифы уже просто нагло садились на ближайших предметах (фото 139). Приходилось кидать в них историческими камнями. Хотя это их не особо впечатляло. Попасть ни разу не удалось (фото 140). Вроде они неповоротливые, но увертывались очень шустро. Народу так никого и не было.

На вершине пирамиды был навес, и под ним вовсю велись археологические раскопки – рабочие оставили инструменты кое-где – но самих рабочих что-то не было видно. Фиеста, небось, догадался Кош (фото 141). Везде были таблички, типа, за ограждение не заходить, но что у них тут, телекамеры стоят? Можно было и покопать за рабочих…

В общем, Кош пробежался по раскопам, и потом выбрался за пирамиду – тут действительно можно было спокойно пройти в прилежащий поселок-фавелу (фото 142).

142 Городская стена Тукуме

143 Внутренняя дорога в парке Тукуме

144 Муляж в музее Тукуме

145 Музей, где хранятся мумии из хуаки Рахады

Выбрался на «дорожку желтого кирпича» (фото 143) и резво двинулся в направлении центрального входа, отмахиваясь от грифов. Только у самого выхода, присевши на лавочку отдохнуть перед последним броском к ларьку, встретился какой-то смотритель на велосипеде – все-таки они есть, надзирающие-то! Надзиратель ласково спросил экстранхероса, как мол он, нет ли затруднений? Уже нет, ласково ответил Кош.

Музеи Чиклайо

На выходе закупился тремя бутылками инка-колы, и тут же восстановил гидробаланс. Быстро осмотрел местный музейчик – есть интересные реконструкции, и коллекции сосудов и барельефов – очень поучительно (фото 144).

Мы двинулись назад в Чиклайо, в этнографический музей, где хранились настоящие мумии, Музей королевских захоронений Сипана (Мусео Тумбас Реалес де Сипан). Увы, снимать там было нельзя. Хороший музей, современный (фото 145). Обязателен к посещению.

Неподалёку – Этнографический музей Брюнинга⁵⁶. Там нет «ударных» экспонатов, но зато он очень хорошо подобран этнографически. Разумеется, реконструкций избежать не удалось. Огромное количество золотых украшений, сосудов и скелетов – по сути, он музей столичного масштаба. Сипан, в силу своей славы, его затмевает, туристы, кроме местных, сюда и не попадают. И снимать, кстати, тут можно, в отличие от. Тоже рекомендуется.

146 Музей Брюнинга

147 Мумия в музее Брюнинга

148 Золотые украшения в музее Брюнинга

149 Сцена из жизни индейцев в Музее Брюнинга

В наш городской музей привозили предметов десять таких. Так было, фу-ты ну-ты, событие мирового масштаба. Культурка! А тут – таких ожерелий были тонны… (фото 146—148). Но – надо ехать в Чиклайо, чтобы все это посмотреть.

Проезжая мимо двора в одной из фавел, Кош видел – но не успел зафотографировать – как ровно такая же девушка, как на реконструкции в музее (149), ткет на станке – ровно в той же позе и те же цвета. Они до сих пор это делают, хотя могли бы и за-аутсорсить куда-нибудь в Индию.

В центре Чиклайо

Программа дня была выполнена. Оставалось немного светового времени. Хозе забросил Коша с вещичками на терминал компании, на автобус которой в Трухийо был куплен билет (фото 150).

150 Автовокзал в Чиклайо

При рассчете с Хозе произошла сцена, типичная, надо понимать для Перу, но смазавшая впечатление экстранхероса. Уговаривались мы за одну цену на весь день, предположим, 250 песо (порядка 80 долларов). Средняя месячная зарплата по тогдашним меркам. Надо учитывать, что поездили мы прилично, амортизация машины, лицензия, бензин, там дороже чем в Америке! При том, что Перу – нефтеэкспортирующая страна (таксисты много распространялись на тему коррупции – немудрено для страны, где из четырех последних президентов два сидят в тюрьме, третий скрывается от тюрьмы в Штатах, четвертого вот-вот посадят). И вдруг Хозе начинает считать на бумажки все объекты по одному и для каждого какая-то внутренняя цена (кстати верно, если бы брать такси каждый раз, оно бы так и получилось. Получалось типа 350 песо.

– Э, нет, – говорит Кош, – так не пойдет.

– Ну, дык, мы вот еще туда сюда заезжали, – стал нудеть Хозе. Но Кош уже достал сумму – сколько вынулось, предположим, 300 песо, и сказал, ладно, пусть будет больше, но уж не так как ты считаешь. На этом и сговорились.

В целом, благодаря Хозе, все было сделано правильно и удалось избежать ошибок и получить кое-какие привилегии. Так что вполне заслуживал чаевых. Просто привычка неприятная, наезжать на белых обезьян и урывать. Чего, кстати не было у респонсовского Уго. Вот что значит рекомендация фирмы – таких, как Хозе, они отсекают. Но за это надо все равно платить.

Сдал багаж (теперь научился), поймал такси и двинулся в центр Чиклайо. Собор и центральную площадь можно было еще осмотреть при световом дне. Собор большой и вполне приличный. В этих латинских провинциальных соборах часто бывает какая-то легкость пространства. Не без барочного украшательства, это уж как водится (фото 151—154).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кош – это я! Но я – это я, а Кош – еще и главный персонаж этого травелога, от чьего лица он и написан.

Вернуться

2

Ма́чу-Пи́кчу (кечуа: Machu Piсchu, в переводе – «старая вершина») – город древней Америки, находящийся на территории современного Перу, в 6 километрах от посёлка Агуас-Кальентес, на вершине горного хребта на высоте 2450 метров над уровнем моря, господствуя над долиной реки Урубамбы. В 2007 году удостоен звания Нового чуда света (Википедия).

Вернуться

3

Первая версия травелога написана в 2014 году. После этого, на момент второго издания, Кош побывал в Перу четыре раза. С высоты этого опыта многое из заметок 2013 смотрится наивно. Поэтому в особо наивных местах нынешний Кош сделает разъяснения, но и эти первые впечатления имеют свою ценность, так что – еже писах, писах!

Вернуться

4

Не стоит клевать на предложения симок в зале прилета. В 2017 предлагали недельную безлимитную симку за 60 долларов. В городе это обойдется примерно в 20 долларов. Но если нужны международные разговоры, то не исключено, что есть смысл не экономить деньги, а сэкономить время и усилия. В городе не так легко будет найти людей, понимающих английский.

Вернуться

5

Сороче – один из испанских терминов для «горняшки».

Вернуться

6

В русской правильной траскрипции – Кальяо. Калья́о (исп. El Callao) – специальный автономный регион в Перу на побережье Тихого океана, 14 км к западу от столицы Перу – города Лима, чуть южнее устья реки Римак. В некоторых дореволюционных русскоязычных энциклопедиях описывается как Калльяо, Каллао де Лима и Каллао (Википедия).

Вернуться

7

Сейчас Кош вполне может это сделать, но даже сейчас, вероятно, не стал бы рисковать. К тому же, в 2016 ввели аэропортовский экспресс. Он везет в Мирафлорес всего долларов за 18. Однако не ко дверям отеля. На двух человек, лучше тупо брать такси и не париться экономией нескольких баксов.

Вернуться

8

Потом выяснилось, что этот же эффект наблюдается в интернет-речи и называется элизией междугласных смычных согласных – пишут hablao вместо hablado.) Например, шофер Уго говорил что он «как солдат», «сольдадо», но как бы «сольдаа-о», на португальский манер. Вот это тоже требует привыкания. Впрочем, жительница Гаваны Елена сказала, что на Кубе такое явление тоже наблюдается, просто я этого не замечаю. Ну, может быть. (После написания этого, видел интервью американки-профессора испанского, назвавшей перуанский диалект suave. Ага.)

Вернуться

9

Всего лет за пять ситуация изменилась – теперь латиноамериканские таксисты знают «за Пу», и он находит у них отклик, как настоящий мачо, противостоящий Америке.

Вернуться

10

Наверно, по причине безопасности самих машин, не таксистов – американцам машины таких размеров кажутся опасными по определению, таксисты для них равно опасны на любых машинах, если не проверены агентством или отелем.

Вернуться

11

Кош наткнулся на трипадвизере на разборки иностранцев по этому поводу, и выяснилось, что есть, типа, ритуал – первые два куска бумаги можно спускать в унитаз, остальное бросаешь в специально стоящий для этого бачок (и там всегда стоит для этого дела бачок). Кошу всегда казалось, что хозяева этих отельчиков, не обнаружив в бачке по отъезду постояльца ни одной бумажки, неодобрительно качали головой – опять гринго попался некультурный!

Вернуться

12

Севиче подают во многих латиноамериканских странах, и есть колоссальные различия. Мексиканское севиче – бяка. Как правило, это креветки, а не рыба. А вот на Кубе севиче нет, и сама идея есть сырую рыбу приводит местных жителей в ступор.

Вернуться

13

ninoshotel.com

Вернуться

14

Типон – археологический комплекс, памятник цивилизации инков, находится в окрестностях г. Оропеса в коммуне Чокепеда, в 27 км к юго-востоку от Куско в Перу и соединён с шоссе Куско-Пуно. Здесь сохранились в хорошем состоянии жилые помещения, террасы и оросительный канал. В этом месте мог располагаться парк для высших слоёв общества или сельскохозяйственный центр. По сей день вода бежит по его каналам и широкие террасы остаются в прекрасном состоянии. Верхнюю часть комплекса пересекает Дорога Инки, соединённая с ирригационным каналом (Википедия).

Вернуться

15

Ке́чуа (кечуа Qhichwa runa) – индейский народ, проживающий в Южной Америке (Перу, Боливия, Эквадор, Аргентина, Колумбия, Чили) и являющийся наследником культурной традиции государства инков Тауантинсуйю. К моменту завоевания испанцами – наиболее могущественный из народов Америки. По критериям археологии Старого Света, культура кечуа стояла тогда на большей высоте, чем культуры ацтеков и майя в Мексике, так как, в отличие от последних, находившихся в халколите, вступила в бронзовый век (Википедия).

Вернуться

16

См. http://paikea.ru/peru-pikillacta-rumicolca/

Вернуться

17

Уари (иногда называют Вари, исп. Huari, (от кечуа wari «руины») – индейская культура доинкского периода («средний горизонт»), существовавшая в Центральных Андах на южном и центральном побережье современного Перу примерно в 500 г. н. э. – 1000 г. н. э. Лучше всего сохранившиеся памятники культуры Уари находятся около городов Кинуа, Чиклайо, Пикильякта (последний находится невдалеке от Куско «по дороге» к озеру Титикака). Интересным памятником Уари являются петроглифы Торо-Муэрто (Википедия).

Вернуться

18

Впрочем, английская википедия говорит, что из Пикийякты инки уари не вышибали, город строился с 6 века по 12, а потом, так и недостроенный, был заброшен самими уари.

Вернуться

19

Пи́сак (исп. Pisac, кечуа P’isaq) – город в Перу и древняя крепость инков, расположенная в 33 км от Куско. Писак находится в Валле-Саградо, священной долине инков у реки Урубамба. Центр Писака состоит из двух частей. Одно из них сегодня является собственно городом, в то время как другая, возвышенная является священным местом. Длинная лестница ведёт от селения к горному плато, на котором расположены храмовые руины. В центре бывшего храма находится священный камень интиуатана, к которому по верованию инков было привязано солнце (Википедия).

Вернуться

20

Можно добавить, что по впечатлениям августа 2017 года – большинство было латиноамериканцев, видимо, это у них уже не так дорого, зато очень популярно. Англоязычных почти и не было, в отличие от мая 2013 года.

Вернуться

21

Морай (исп. Moray) – город в Перу примерно в 50 км на северо-восток от Куско, рядом с городом Марас. Город Морай славится крупным комплексом руин времён инкской цивилизации. Среди руин выделяются огромные круглые террасы – предположительно памятники террасного земледелия. Глубина колодцев (крупнейший составляет около 30 м в глубину) создаёт температурный перепад между верхней и нижней частью в 15° C. Как и во многих других памятниках инкской культуры, в Морае существовала сложная система сельскохозяйственной ирригации для подачи воды к растениям (Википедия).

Вернуться

22

Кстати, Че, как и его боевая соратница Таня, все посещали и фотографировали другой памятник, в Боливии, – Тиауанако. Он будет описан во второй части этих заметок.

Вернуться

23

Чи́ча (исп. Chicha) представляет собой похожий на пиво слабоалкогольный напиток Южной Америки, главным образом в тропической её части (Википедия).

Вернуться

24

Кош просветился, что практически вся мировая картошка пошла от двух видов, выведенных примерно то ли тут, то ли неподалеку в Боливии

Вернуться

25

В 2013 еще разрешали спуститься вниз, в 2017 году это уже запретили. Были какие-то необычные ливни, и они чуть не обрушили всю конструкцию. Теперь она закрыта для спуска, до дальнейшего разбирательства.

Вернуться

26

Марас (исп. Maras) – небольшой город в Перу, центр одноимённого района, входящего в провинцию Урубамба. Расположен в 40 км к северо-западу от города Куско и примерно в 7 км от города Морай. Представляет собой древнее индейское поселение в Священной долине Инков. Город знаменит соляными террасами Салинерас-де-Марас (исп. Salineras de Maras), которые находятся в нескольких километрах от города на склоне горы и использовались для добычи соли ещё во времена Империи инков (Википедия).

Вернуться

27

Летом 2017 там уже были огромные толпы, в основном латиноамериканцев. Не исключено, кооператив теперь получает больше денег с туристов, чем за соль.

Вернуться

28

В туристский сезон тут смертоубийство.

Вернуться

29

Пишут, что с 2019 года туристам это запрещено, в связи с якобы загрязнением. Увы.

Вернуться

30

Это, конечно, гиперболизация. Местные хозяева бывают, но доля их непропорционально мала.

Вернуться

31

См. Кош. «Как я провел на Кубе: Неформатный проезд».

Вернуться

32

В 2017, в августе, на закате, комары в Мачу-Пикчу начали кусаться… и это были какие-то особые звери, покусы не сходили целую неделю. В мае 2013 ничего этого не было.

Вернуться

33

Билеты на поезд – одно из самых узких мест в поездке на Мачу-Пикчу, хуже билетов на сам МП. Особенно теперь, после 2017, когда перуанцы фактически вдвое увеличили пропускную способность памятника, а вот с поездами, наверно, все так же. В сезон дождей пути размывает, бывают завалы, и можно на памятник не попасть. Плюс, периодически бывают забастовки с блокировкой путей (забастовщики знают, как ударить власти по больному).

Вернуться

34

Со штукатуркой тут плохо, как на Кубе со стеклом – когда мы проезжали какую-то деревню по направлению к Пикиякте, Уго внезапно оживился и стал восторженно показывать на обыкновенную с точки зрения Коша, оштукатуренную стену дома – а вот, говорит, у нас тут начали типа гипсоцемент производить, вот видишь, уже покрыто! Для них тут, в самом деле, гипсоцемент – это и в самом деле роскошь и стоит, наверно, немало.

Вернуться

35

Иногда их вагоны – набитые битком стоящими вплотную людьми – прицепляют к туристским составам.

Вернуться

36

Уайна-Пикчу (кечуа Wayna Pikchu – «Молодая гора») – горный хребет в Перу, вокруг которого река Урубамба делает поворот. Поднимается над Мачу-Пикчу на 360 метров (2721 метр над уровнем моря). Пик можно условно разделить на три раздела: нижний, средний и верхний. Во втором разделе всё ещё существуют некоторые дороги, которые были созданы жителями Мачу-Пикчу (Википедия).

Вернуться

37

Общая гарминовская карта латинской Америки обошлась в 100 баксов, но оно того стоило. Перу на ней было обозначено как «слабо размеченной», но на деле все города были прекрасно прорисованы. У других марок таких карт вроде нет.

Вернуться

38

Саксайуаман (кечуа Saksaywaman, буквально – сытый сокол, сытый ястреб; в испанской транскрипции Sacsayhuaman) – цитадель, место дислокации гарнизона и храмовый комплекс в г. Куско (Перу). В плане Куско, напоминающем пуму, является как бы её зубами. Некоторые современные авторы отрицают крепостное предназначение сооружения (Википедия).

Вернуться

39

Хороший материал об этом кладбище: https://les.media/articles/489845-peru.

Вернуться

40

Вроде бы в Куско сжигали и ставили урну с прахом. А в некоторых местах применяют двойное погребение – сначала хоронят под землей, потом вынимают кости и кладут с нишу. За нишу, как прочит Кош, надо платить. Неоплаченные кости выбрасываются. Стоит это удовольствие порядка полтинника в год. В зависимости от места и этажа. Ценятся средние этажи.

Вернуться

41

Родни Коллин Смит (англ. Rodney Collin Smith) (26 апреля 1909, Брайтон, Англия – 3 мая 1956, Куско, Перу) – английский писатель в области духовного развития, учитель в традиции «Четвертого пути». Являлся учеником и последователем русского философа и эзотерика, Петра Демьяновича Успенского. В значительной мере расширил теоретическую часть учения Гурджиева-Успенского («Четвертый путь») и подкрепил её научными обоснованиями (Википедия).

Вернуться

42

Чикла́йо (исп. Chiclayo, кечуа Chiklayu) – город в Перу, расположен в 13 километрах от тихоокеанского побережья и в 770 километрах от столицы Перу города Лимы. Административный центр региона Ламбаеке и провинции Чиклайо. Чиклайо основан в XVI веке под названием Санта-Мария-де-лос-Вальес-де-Чиклайо (исп. Santa María de los Valles de Chiclayo). … В настоящее время Чиклайо – один из самых больших городов Перу, по численности населения стоит на четвёртом месте после Лимы, Трухильо и Арекипы. По данным 2007 года в городе проживает 574 408 человек (Википедия).

Вернуться

43

По-русски нашел только про такой же в Боливии: http://gidtravel.com/country/bolivia/Renok_vedm_Merkado-de-Bruha_dp7004.html

Вернуться

44

В Перу в ходу термин shaman, который они произносят, за неимением звука «ш», как «чаман». В этом смысле, шаман не есть ведбмак, брухо. На Кубе, например, есть брухо, но термин шаман редко применяют. Но и там, и там, в ходу термин курандеро, то есть, medicine-man, знахарь.

Вернуться

45

http://www.moviltours.com.pe/destinos/

Вернуться

46

С высоты нынешнего опыта, Кош думает, что они напрягались не только из-за глупости экстранхероса. Там вполне могли быть какие-то свои дела, связанные с криминальностью района. Может, у человека там криминальные интересы?

Вернуться

47

Кажется, это такая сеть как в Гватемале – http://www.campero.com/. В Перу это, кажется, были Рокис http://rokys.com/. У них еще есть такая же Норкис.

Вернуться

48

Да, жанр этого травелога все же ближе к разговорной речи, оттого и просторечия… ке фер-то?

Вернуться

49

В Лиме есть три или четыре ресторана с мишленовскими звездами, три ресторана входят в пятьдесят лучших в мире. Но там и обычные забегаловки хороши. Пишут, что кулинария – вторая по значению цель для западных туристов в Перу, после Мачу-Пикчу. Жаль, что из-за массовых передвижений и боязни что-то подхватить обездвиживающее, Кош не мог этим насладиться в полной мере.

Вернуться

50

https://www.tripadvisor.ca/Hotel_Review-g799618-d1798990-Reviews-Hostal_Amazonas-Chachapoyas_Amazonas_Region.html

Вернуться

51

https://es.wikipedia.org/wiki/Cocachimba население 207 человек.

Вернуться

52

Уа́ка или Вака (кечуа wak’a, «объект почитания») – священные места инков и других индейцев Южной и Центральной Америки. Инки наделяли сверхъестественными силами самые разнообразные предметы, природные явления, места и даже горы, которые до сих пор почитают некоторые перуанские крестьяне. Такие своеобразные святыни они называют одним общим словом – «уака» (святое место) (Википедия). Хотя в испанском начальное h не должно произносится, в случае слов индейского происхождения, делаются исключения, и в Перу произносят хуака, а не уака.

Вернуться

53

Правитель Сипана (Сипанский правитель), исп. Señor de Sipán – название, под которым в мировой археологии известна гробница высокопоставленного лица III века культуры Мочика, обнаруженная в 1987 году на севере Перу перуанским археологом Вальтером Альва Альва. Открытие захоронений стало важным событием в американской археологии, поскольку впервые был найден нетронутый грабителями памятник перуанской цивилизации, предшествовавшей инкам (Википедия).

Вернуться

54

Сика́н (англ. Sican Culture) – название культуры, предшествовавшей инкам на северном побережье нынешнего Перу в период примерно 750—1375 гг. н. э. Название дал археолог Идзуми Симада (Izumi Shimada), основатель Сиканского археологического проекта. Сиканская культура также иногда отождествляется с культурой Ламбаеке по названию региона Ламбаеке в Перу. До сих пор ведутся споры, являются ли Сикан и Ламбаеке одной и той же культурой. Сиканская культура была покорена царством Чиму (Википедия).

Вернуться

55

Ту́куме (Túcume) среди местных жителей также называется «Чистилище» (исп. Purgatorio) – название серии скалистых «пирамид» естественного происхождения, могил и других археологических останков в долине Ламбайеке около горы Ла-Райя к югу от реки Ла-Лече в округе Тукуме провинции Ламбайеке региона Ламбайеке в Перу. В этой крупнейшей долине Перу находится множество как природных, так и искусственных водных каналов и примерно 250 «пирамид», из которых крупнейшей является Уака-Ларга длиной в 700 м, шириной в 280 м и высотой в 30 м. Тукуме представлял собой региональный центр, а какое-то время, возможно, также и столицу древней культуры Ламбайеке в период с 800 по 1300 гг. н. э., культуры Чиму в период 1350—1450 гг. н. э. и культуры инков в период 1450—1532 г.н. э.. Местные шаманы-целители курандеро приписывают Тукуме и горе Ла-Райя целительную силу и организуют вокруг них своих ритуалы, а местные жители опасаются этих мест (Википедия).

Вернуться

56

Из английской Википедии: The Brüning Museum, also known as Museo Regional Arqueológico Enrique Bruning de Lambayeque was inaugurated in 1924 and it is located in two blocks of the principal park in Lambayeque, Peru. It was based on the collections of Hans Heinrich Brüning, a German researcher. It is an excellent museum based on the collections that Bruning gathered at the end of the 19th century and the first decades of the 20th century. The Peruvian government acquired this collection from Bruning in 1924. This museum has been constantly enriched by pieces obtained in confiscations, donations and discoveries. The most recent procurement are the pieces acquired in the Tomb of the «Lord of Sipán». His remains and the mortuary trousseau are displayed at the museum. The Golden Room shows up to 500 works of art.

Вернуться