Он и Она

Их корни сплелись ещё в детстве. Благодатная матушка – Земля вспоила и вскормила их и дала им такую мощную силу, благодаря которой, они пробились сквозь толстый слой почвы и потянулись навстречу солнцу и солнечному свету. А молодые корни неустанно всасывали земную влагу, разливая её по стройным осиновым стволам, напаивая ею ветки и нежно-зелёные листочки, и так до самой кроны. И в ответ на такую заботу молодые осинки тянули свои ветки вверх, всё выше и выше, до тех пор, пока не превратились в две стройные и красивые осины, верхушки которых задевали облака, медленно проползающие мимо. Это были Он и Она!

Две осины. Они стояли рядом, совсем близко, крепко уцепившись за землю.

И вдруг, нервная дрожь пробежала по стройному стволу осинки. Она качнула своими ветками и ощутила точно такую же дрожь у стоящего рядом с ней соседа.

– Господи! Как же я его люблю! – пронзила её внезапная мысль.

– Я тоже тебя люблю! Больше жизни! – шумел Он своей листвой.

И эта внезапная полнота чувств захватила их и наполнила смыслом всё их существование. И с этих пор они вместе встречали день с самым ранним утренним солнцем, а на закате провожали его, готовясь к не менее прекрасной звёздной ночи. Ночь опять сменял день, дни складывались в года, и ничто не мешало их тихой и радостной любви, и только ветер был свидетелем их чувств.

Он помогал им разговаривать и прикасаться друг к другу, так как хоть они и стояли рядом, ветви их не имели никакой возможности прикоснуться друг к другу, приласкать и нашептать какие-то важные слова.

И поэтому Она ждала восточного ветра, чтобы при первом дуновении дотянуться до своей любимой осины, ласково погладить своими листочками и сказать, как Она его любит, и ничто не помешает ей любить его дальше.

А Он с нетерпением ждал прихода западного ветра – дни, недели, а может быть и месяцы и, наконец, дождавшись, обнимал её своими ветвями и нашёптывал ей песнь о любви, которую не сломают даже века.

Так и стояли они рядом, шелестя листвой и дожидаясь ветра: Он – западного, а Она – восточного, пока жуткая буря не нарушила их вековой покой! Раз в столетие случается такая беда! Много горя и страдания приносит она окружающему миру. Только самые стойкие и самые сильные деревья выживают в этой страшной борьбе! Лес заволновался, зашумел в предчувствии надвигающейся угрозы.

– Буря идёт! Буря идёт! – разносилось по всему лесу.

Небо устрашающе почернело, ветер превратился в грозный ураган, который рвал и метал, творя зло и причиняя деревьям боль. Тучи сорванных листьев носились в воздухе, вместе с вырванными с корнем молодыми побегами и кустарником. Ветви деревьев крушились и ломались, погибали слабые берёзы и липы и неуспевшие набрать полной силы рябины.

– С-с-крип! Бум-с!

Это рухнул вековой дуб, прямо у подножья нашей осины, не выдержав борьбы со стихией. Пережив столько событий, войн и судеб, он обречён был теперь на медленное умирание, так как никто не в силах его спасти.

– Ах! Какое горе! – вскричала осина и, не выдержав очередного сильнейшего порыва урагана, одна из самых её красивых и стройных веток, которой Она прикасалась к своему другу, вдруг сломалась и полетела вниз к умирающему дубу.

– Ой! Какая ужасная боль! – и если бы Она могла плакать, то крупные слёзы выступили бы на всех её осиновых листочках.

Буря, наделавшая столько несчастий, успокоилась, и лес погрузился в непривычную тишину. Да-а, печальное зрелище он представлял сейчас. Годы и голы уйдут только на то, чтобы убрать следы разрушений.

А наша осинка стояла печальная, с поникшими от боли и горя ветками. «Я не переживу этой потери, – думала Она. – Я была такой красивой. А теперь… Теперь я не смогу даже прикасаться к нему. Да и полюбит ли Он меня, такую уродину?!»

И тут внезапно подул западный ветерок, и Он обнял её своей листвой, приговаривая: «Я люблю тебя, люблю тебя такой, какая ты есть. И нет для меня более красивой осины на свете! А то, что у тебя не будет веток – не беда! Достаточно моих – больших и сильных, а твою рану вылечит время».

И, действительно, спустя некоторое время боль в надломе прошла, и осинка окружила его молодыми веточками с зелёной листвой, чтобы это место не было сильно заметно.

Так и стояли они прямые, высокие, красивые и любящие, пока не свалилась на них новая беда.

Не успев опомниться и залечить свои раны от бури, лес затих в ожидании новой стихии – грозы.

Накрапывал дождик, небо заволокло тучами, дул ветерок, не предвещавший ничего хорошего. И деревья замолчали в ожидании худшего, собирая все силы без остатка, для того, чтобы выстоять.

Ветер усилился, тучи стали иссиня-чёрными, дождь превратился в самый настоящий потоп. И тут, эту чёрную мглу разорвала гроза, молнией прочертив кровожадный зигзаг. Деревья запаниковали, теряя свою листву и тонкие сучья, по которым били струи дождя. Лес оглушал непрекращающийся гром, сопровождавшийся вспышками молнии. И как всегда более слабые погибали, не успев как следует закрепиться своими корнями за землю, молодую поросль смывало дождевыми водами и уносило в небытие. Стоял сильный шум.

И вдруг, очередной удар молнии поразил осину в самое сердце. «А-а-ах!» – вскричал Он от неимоверной боли, которая рассыпалась по его стволу тысячами маленьких искорок. «Ах,ах,ах» – вторили стоящие рядом деревья, передавая друг другу о свершившемся несчастье.

А верхушка его ствола расщепилась надвое и одна из его половинок для того, чтобы не упасть, нашла опору у своей подруги. Гроза прекратилась, и ветер утих.

Он слабо простонал, и ветви его дрогнули.

– Я думала, ты умер, сказала Она.

– Я тоже, молния всё-таки пощадила меня, расщепив только верхнюю часть ствола. Но как же теперь жить дальше? Я не вынесу этого, и его почерневшие листья горестно стали падать на землю.

– Будем жить дальше, – говорила Она ему, – не забывай о том, как сильно я тебя люблю. И, несмотря на все наши несчастья, у нас с тобой есть одна маленькая радость. Угадай какая? Не знаешь? Теперь не нужно ждать месяцами, а то и годами ветра. Мне – восточного, а тебе – западного. Смотри – мы теперь всегда вместе. Разве это не счастье?! – и Она ласково провела своими листочками по стволу любимого друга.

И, действительно, теперь они всегда были вместе. Она без самой красивой ветки, сломанной в бурю, а Он – с расщеплённым стволом, половина которого находилась в кроне его подруги. Мимо них медленно проносятся года, а они так и стоят – прямые, крепкие, красивые и любящие.

А свидетельство их любви появилось спустя некоторое время после описанных событий. То были молодые побеги осинок – мальчик и девочка, Он и Она, которые пробивали себе дорогу прямо возле корней древних осин, которые в свою очередь оберегали их своими раскидистыми ветками, защищали от ветра и ненастий и рассказывали им историю двух осин, любящих друг друга.

Я часто бывала в лесу и совершенно случайно услышала эту историю, рассказанную двумя древними осинами. Я была поражена и не удержалась от того, чтобы не высказать слов восхищения.

А они помахали мне своей листвой, приглашая к себе в гости, снова за очередной историей. Ведь осины были очень древние, они многое повидали и им было о чём рассказать.

А я подумала: «Почему бы и нет?»! И кивнув, медленно отправилась домой, только в голове моей почему-то неотступно вертелся вопрос, постоянно задаваемый в мире людей, слышимый везде и всюду: « А есть ли на свете любовь?!»

Бельё

– Ты пришла за очередной историей? – спросили меня старые древние осины, которые своей мощной кроной подпирают небо?

– Не так часто удаётся вырваться из этого бесконечного, увлекающего круговорота жизни и остановиться, чтобы подумать «А для чего нам, людям, всё это нужно?»

– Подумать – это хорошо! – зашелестели в ответ осины. Тогда устраивайся поудобнее в тени наших ветвей и слушай. Это будет очень простая, обыкновенная история…

… На бельевой верёвке, около аккуратного ухоженного домика, сушилось бельё. День был тёплый и ясный, дул приятный летний ветерок, и бельё нежилось в уютных солнечных лучах, покачиваясь от дуновения ветра. День был настолько замечательный, что хорошее настроение чувствовалось во всём. Коснулось оно и только что постиранного белья. Умелые хозяйские руки постарались и сделали его ослепительно чистым. Эта белизна была особенно заметна в такой светлый безоблачный день. Оно так и сияло.

Бельё сушилось, отдыхая от только что закончившейся стирки. Как вдруг, эту спокойную и мирную тишину нарушил чей-то голосок. Это была простынь.

– Какой прекрасный день, – мило говорила она, – можно подумать, что он выдался таким безоблачным и тёплым только для нас, для нашего с вами спокойствия, дорогие мои, чтобы как следует просушить нас и тем самым подчеркнуть нашу белизну и свежесть.

– Да-да, – подхватили её слова рядом висящие брюки. – После таких утомительных трудов мы вполне заслужили этот денёк.

– Я с вами полностью согласна, – согласилась рубашка, помахивая на ветру рукавами.

– И мы, и мы, – вторили шерстяные носки,– это блаженство, действительно, предназначено для нас.

И только носовой платок ничего не сказал, весело трепыхаясь на бельевой верёвке. Да от него никто ничего и не ждал. Ведь он был таким маленьким.

– Я чувствую себя такой красивой и безупречной, – продолжала простынь, – что даже не представляю свою жизнь без чьей-нибудь заботы и ухода. Моё предназначение – возлежать на пуховых перинах и радовать хозяев своим внешним видом. Чистота и порядок для меня – самое главное! Не то, что для половой тряпки. Грязь – это её участь, – и она важно расправила свои складки.

Все тут же вспомнили о старой половой тряпке, лежавшей в своём углу после уборки. Она была очень старая, с дырами в боку, немного глуховатая. По большей части она дремала, и поэтому зачастую не слышала последних пересудов и сплетен, но дело своё делала умело и старательно. Она мыла, чистила и драила так, что не оставалось ни одной пылинки в доме. А потом опять ложилась в свой угол и засыпала. Вот и сейчас она не слышала, о чём судачит бельё.

– Точно-точно,– вставила своё слово выходное платье, – грязь – это, действительно, не для нас. Моё дело наряжать хозяйку на праздники и кружиться-кружиться в каком-нибудь изумительном танце, восхищая взоры окружающих людей. Кому – что! Кому – танцы, а кому – грязь! Так уж пусть пылью занимается половая тряпка. Такая у неё судьба.

– Фу, грязь, – это, действительно, неприятно, – вступили в разговор брюки. – Мы, конечно, хоть и пылимся оттого, что наш хозяин часто нас надевает, но хозяйка женщина аккуратная. Без конца следит за нами. Не дай Бог – где, какое пятнышко увидит. А увидит, так сразу и постирает. Так что грязь – это не для нас. Пусть за ней следит половая тряпка.

– Я тоже люблю чистоту! – подхватила рубашка, – какое блаженство выйти отутюженной, накрахмаленной, надушенной так, что трудно взгляд отвести. Чистоплотность для меня на первом месте!

И тут в общий разговор подключились шерстяные носки:

– Хозяйка за нами тоже следит. Не запускает, штопает, стирает – ухаживает одним словом. Не позволяет ходить по пыльному полу, обязательно одевает нас в тёплые тапочки. А мы-то уж стараемся, греем ей ноги холодными вечерами. Такая замарашка, как половая тряпка, разве может быть нам ровней? Пусть с ней дружат домашние тапочки. У них одна забота – грязная работа! – закончили они.

– Хи-хи-хи-хи!! – раздалось со всех сторон.

И только носовой платок не участвовал во всеобщем веселье, яростно отбиваясь от очередного порыва ветра. Да от него никто ничего и не ждал. Ведь он был таким маленьким!

– Смотрите, смотрите, – зашептала простынь, – уже вымыты полы и нас скоро занесут в дом, чтобы на только что выстиранное бельё ни одна пылинка не попала.

– Похоже на то, – согласились брюки. – Ведь мы уже совсем сухие.

И, действительно, из дома вышла хозяйка, и, сложив бельё аккуратной стопочкой, занесла его в чисто прибранный дом, где их ждал утюг и родные полки шкафа. А пока они лежали на гладильной доске, мимо них пронесли половую тряпку.

– Смотрите, – ехидно шепнуло нарядное выходное платье, – эту грязнулю даже хозяйка стыдится вешать вместе с нами.

– Угу, – подхватила простынь, – мало того, что грязная, да ещё и старая. Нечего портить собой прекрасный день, и…

– Тс-с-с, тс-с-с, – зашушукали остальные. – Хозяйка идёт.

Она подошла к стопке с бельём, включила утюг и принялась за дело…

… Прошло время …

И с бельевой верёвки исчезли наши старые друзья – брюки и рубашка. Случилась беда. Ведь никто не застрахован от случайностей. Хозяин упал в яму, дно которой покрывала неприятная, зловонная жижа. Человек он был сильный, но с большим трудом выбрался из этой опасной ловушки. Сам-то он остался живым и невредимым, а вот брюки и рубашка пострадали. Грязь оказалась настолько въедливой, что сколько их не отстирывали, не замачивали, они оставались грязными, сплошь покрытые серо-коричневыми пятнами. И хозяйке ничего другого не оставалось, кроме как отправить их на самые трудные и неприятные работы как то: уход за огородом или же починка и покраска дома. И из своего постоянного места на полке они перекочевали в специальный рабочий шкаф.

Бельё долго горевало об их отсутствии…

…А спустя ещё некоторое время нарядное платье истрепалось и потеряло былой лоск и новизну, и перешло в разряд старых, поношенных домашних платьев. И теперь оно вынуждено было вместе с хозяйкой готовить еду, мыть, чистить и убирать.

А убирало оно, как вы думаете, с кем?

Да, конечно же, с половой тряпкой! Только на место старой половой тряпки пришла другая – новая! И сделана она была из той ранее красивой и белоснежной простыни. Но время ведь никого не жалеет. И даже некогда красивая вещь становится изношенной и пожелтевшей.

Простынь и платье, делая вместе уборку, зачастую переговаривались, грустно вспоминая свою когда-то весёлую и безупречно чистую жизнь.

А что случилось с носками? Так их за болтливый язык и несносный характер распустили на длинные-длинные шерстяные нити и положили в дальний угол до лучших времён.

Только с носовым платком ничего не случилось. Вы скажите, что это от того, что он совсем-совсем маленький и ему нечего было сказать? Так это совсем не правда!

Ему было что сказать. Да только кто его будет слушать? Да и не к чему это. Ведь носовые платки тоже предназначены для того, чтобы оттирать, отчищать и даже иногда отдраивать. Что, в сущности, мало отличает его от той старой половой тряпки. Разве что размеры?…

Какая грустная история, – сказала я двум старым древним осинам, которые своей мощной кроной подпирают небо. Только мне не совсем ясно, что в этой истории такого сказочного и особенного?

– И ты ничего не поняла? – удивлённо зашелестели они.

– Не очень, – честно призналась я.

– Так ведь для того, чтобы понять, надо вырваться из увлекающего круговорота жизни и остановиться. А когда остановишься – всё будет ясно как белый день. Ведь, что красивое бельё, что половая тряпка сделаны из одного и того же материала – нитей, а значит сущность у них одна. Это же так просто. Как в самой обыкновенной истории, – назидательно пояснили мне они.

О доме и о берёзе

А видел ли ты, мой дорогой читатель, те древние старые осины, которые своей мощной кроной подпирают небо? А?

А слышал ли те чудные сказки, которые они знают в силу своей древности? Если нет, то слушай и внимай – может что-то похожее и такое же сказочное беспокоит и твою душу…

…Это было давно. Сколько лет прошло – не считано; сколько времени ускользнуло – не меряно. На одном чистом, поросшем травкой пригорке, вырос совершенно новенький, сверкающий своими глазастыми окнами и свеженькими деревянными стенками – бочками Дом. Он стоял чуть поодаль от своих собратьев – домов, распахнув все форточки в ожидании хозяев, которые будут рады в нем поселиться, которые будут в нем огорчаться и радоваться, и которые в благодарность будут его греть долгими зимними вечерами, и заботиться о том, чтобы его не разрушило время.

А рядом с ним пробивала себе дорогу в жизнь маленькая беленькая березка. Она еще не крепко ухватилась за землю своими корнями, но уже многое понимала, так как мудрость свою она впитала вместе с соками самой Природы. И она подправляла свои еще неокрепшие, но довольно симпатичные веточки, приводила в порядок молоденькие листочки в ожидании новых хозяев.

И вот настал этот долгожданный день. Это, наверное, был какой-то праздничный день. Светило солнце, весело щебетали птицы, дул теплый летний ветерок. Именно тогда и появились в новом доме Хозяева! Это были не очень молодые люди с четырьмя детишками: двумя мальчиками и двумя девочками. В доме сразу воцарилась шумная суета, которая всегда сопровождает переезд. Все радовались чему-то новому и еще пока неизведанному. И каждый по-своему мечтал, как он заживет в этом новом и красивом доме.

Действительно, это был праздник – и у людей, и у самого дома, и даже у березки. Но вот, со временем эта суетливая возня, связанная с переездом, потихонечку улеглась, и все пришло в норму. Взрослые люди занимались своей привычной работой, дети же своими привычными шалостями с бесконечной беготней, играми, ссорами и драками.

Дом же весело поскрипывал половицами, и его большие стекла блестели счастьем и пониманием того, что он кому-то нужен, и что ему рады.

– Вот, – говорил он молоденькой березке, – ты только посмотри, как хорошо живется во мне людям, как рады они мне! Я думаю, что прослужу им вечность. Посмотри – какой я сильный и красивый! Какие в моих стенах крепкие сосновые стволы!

– Не знаю, не знаю, – качала своей умненькой, кудрявой головкой березка, – я думаю, что жизнь очень сложная штука. Вот посмотри, дети уже оборвали мне молодые листочки, и, поиграв, выбросили. Они завяли прямо у моего ствола. Как жаль, как жаль! Ну, неужели у них так мало игрушек?! Посмотри у себя в комнатах – ими же завалены все углы! Придется заботиться о новой листве, иначе мне будет очень туго.

– Но это же всего-навсего дети. Они вырастут и не будут больше так шалить, они же все потом поймут. Вот посмотри, какие у них умные родители – они занимаются своими делами, сажают огород, наводят в доме порядок. Смотри, как все хорошо! Просто замечательно!

И, действительно, взрослые были именно такими, какими их описывал Дом – строгими родителями и работящими людьми. И вот, как-то раз, сидя на скамейке около дома у березки, между мужем и женой произошел такой разговор:

– Смотри, дорогая, – произнес муж, – еще с самого приезда я обратил внимание на березку около окна. Как ты думаешь, а не стоит ли нам выкорчевывать ее отсюда сразу, пока она не стала загораживать нам солнце в окнах? А на ее месте, и вот тут, около дома, разбить огород? Посадим лук, чеснок. Как хорошо! Будет лишнее – продадим! И будут у нас деньги. А березка – что? Так, лишние соки из нашей земли берет.

С упавшим от страха сердцем слушала березка эти слова, и, приготовившись к горькой участи, ждала своего приговора – ответа жены.

– Знаешь, дорогой, я, пожалуй, не против, но по приезду в новый дом у нас столько дел, что вряд ли мы управимся еще и с этим огородиком. Да и березка не успеет так сильно вырасти до следующего лета. Так что давай оставим все как есть до следующего года. А там видно будет.

– Пожалуй, это разумное решение, – ответил муж. И они еще долго потом разговаривали, обсуждая последующие дела, шалости непослушных детей, отдыхая около дома в тени еще маленькой березки, от своих бесконечных занятий.

Наступил вечер, и они покинули удобную скамейку, возвратившись в дом. И у маленькой березки появилась возможность обсудить случившееся с домом.

– Ты только посмотри, что они хотят со мной сделать! – рыдала она. – Они же хотят меня убить! Ну, неужели им плохо отдыхается в тени моей листвы? Ну, неужели я так много заберу у них солнечного света? Посмотри, дом, у меня такая красивая и такая белая кора! Она совсем не будет отбирать свет у твоих хозяев! А огород – я ему совсем не мешаю. Мои корни находятся намного глубже чеснока и лука. Мы питаемся совсем разными соками. Неужели моя смерть – такая необходимость?

– Не знаю, медленно произнес дом. – Возможно, они погорячились, а может они правы по-своему? Почему тебя угораздило вырасти здесь, около меня, а не вместе со своими собратьями в лесу? Ведь ты такая маленькая, тоненькая и слабенькая, тебе просто не выжить без помощи, которую оказывают друг другу деревья в лесу, защищая более слабых своими кронами. Посмотри, какие у меня крепкие, непродуваемые стены, тяжелая крыша – никакая стихия и никакой ветер нипочем. А ты? Ты же не справишься! Любой сильный ветер или какая-нибудь буря сломает тебя, или вырвет с корнем. Какая разница, когда умереть? Видно судьба у тебя такая, – и, закончив свой разговор на этих словах, закрыл свои окна-шторы и выключил свет. Березка только и смогла опустить обреченно свои маленькие веточки, горестно обдумывая сегодняшнее происшествие.

– Ну, как же, – размышляла она, – никогда не думала, что своим существованием буду кому-то мешать. Так не должно быть! Это абсолютно неправильно! Я не согласна! А с другой стороны, может дом и прав. Вон он какой – большой и умный! Если мне не выжить, то какая разница, когда умирать?

И, вздохнув, решила покорно ожидать своей судьбы. Ведь суть жизни в том, что каждому событию свое место и время.

И мы не будем торопить его. А внимательно заглянем внутрь дама.

А там… Там благополучно пережили суровые осенние дни и встретили холодную снежную зиму. Весело потрескивали в печи дрова, обогревая дом и наполняя его теплом и уютом. А березка, сбросив свою листву, тоже гордо встретила зиму, изредка заглядывая в окно дома, чтобы узнать, что там творится. А семейный покой нарушила внезапно свалившаяся беда: заболела мать и болезнь ее была неизвестной. Множество врачей перебывало около ее постели. Муж как безумный не отходил от нее, проявляя бесконечную заботу и предупреждая малейшее ее желание. Притихшие дети забросили свои забавы и игры, старшие из них как-то сразу повзрослели, потому что надо было заботиться о завтрашнем дне, о еде, о тепле; о том, чем всю жизнь занималась мать, и чего сейчас сделать она не в состоянии.

Около ее постели постоянно кто-нибудь дежурил. Отец приводил новых врачей в надежде на какое-нибудь уникальное средство или совет. Но ничего не помогало. Несмотря на все усилия, мать медленно угасала, тая на глазах, как восковая свеча. И ее землистый цвет лица говорил о неминуемом приближении смерти.

Все внутренне приготовились к неизбежному. Все, – кроме отца. Он не верил и до последнего надеялся на чудо. И вот в одну из бессонных ночей он прикорнул около ее постели. И ему приснился сон, как его любимая встает, щеки ее покрылись румянцем будто после глубокого сна, и говорит, что его горячие молитвы и уход подняли ее на ноги: и теперь она жива и здорова, и что любит она его по-прежнему, даже больше чем раньше.

– Спасибо тебе, – шепчут ее губы и целуют его в лоб.

От этого поцелуя он проснулся. И увидел совсем другую картину: на постели лежало бездыханное тело. Она ушла от него, покинула, оставила одного в этом мире!

– Какое горе! – закричал он и крупные слезы потекли из его глаз.

Похороны были скромными, с маленьким количеством народа и довольно тяжелые.

Эти события не прошли мимо дома и березки. Они все видели, сопереживали и в горестном молчании проводили хозяйку в последний путь.

С этого времени жизнь в доме круто изменилась. Горе убило отца. Он забросил свои повседневные дела и заботы. Все это потихоньку перевалилось на детские плечи. Все хозяйство перешло в детские руки. Но это были всего лишь детские руки. И они, зачастую, не справлялись с взрослыми делами в силу своего детского возраста.

Видя такое положение дел, родственники, посовещавшись, не долго думая, забрали детей к себе. Потому что взрослые люди понимают, что кроме взрослых дел детям надо заниматься учебой и расти, расти, расти.

После ухода детей отец остался совсем один. Он скупо попрощался с каждым, обещая их изредка навещать, и проводил до порога. Но никто из детей так и не дождался выполнения обещанного.

Отцу, освободившемуся от последних обязанностей, теперь ничто не мешало предаваться своему горю. Он совсем перестал следить за собой, а тем более за порядком в доме и за самим домом; кое-как обрабатывал огород, а потом и вовсе забросил его.

Так он жил не одну неделю и не один месяц, а годы. И за эти годы все успело придти в запустение. Половицы в доме уже не весело поскрипывали, а старчески кряхтели и стонали, как от непосильной тяжести. Крыша покрылась прорехами, которые никто не латал, а подгнившие бревна в стенах никем не заменялись.

Здесь стали появляться странные люди с темным прошлым, и ждать от них не приходилось ничего хорошего. Ломались хорошо и заботливо подогнанные окна, бились стекла. А от диких забав страдал не только дом, но и подросшая березка, так как им обоим приходилось быть мишенью для ножей.

Одно из окон дома было выбито совсем, и по запустевшим, покрытым паутиной комнатам, вольно гулял ветер. И теперь уже взрослая березка своим стволом, насколько могла, закрывала эту зияющую пустоту, чтобы хоть немного помочь своему, некогда такому могучему другу-дому, который молча сносил все эти свалившиеся на него беды.

Дни уже казались серыми и бесконечными. И вот в один из таких серых, пасмурных дней исчез хозяин. Это было неожиданно для дома – он ушел, не взяв с собой ничего, даже не накинув привычного поношенного пиджака. Ушел и больше не вернулся. Не оставив ничего на память о себе, и сколько не ждали его дом и березка, хозяин не появился. Даже вездесущий ветер не принес о нем никаких известий.

Наши герои остались одни на чистом, поросшем травкой пригорке. Дом стоял серый и унылый, все внутри него пришло в полное запустение.

А березка за прошедшее время подтянулась, окрепла, стала большой и красивой. Она распустила свои ветки-косы, и они потихоньку раскачивались при малейшем дуновении ветерка. Дом и березка изредка переговаривались. Дом говорил, что жизнь его, похоже, прожита, что он больше не сможет и не выдержит, что его, когда-то крепкие стены вот-вот рухнут, а такая высокая и красивая крыша развалится, и что он теперь никому не нужен.

– Не горюй, – отвечала ему березка, – потерпи еще немного. Мало ли что в жизни случается. А я пока заслоню тебя своим стволом от ветра и ненастья. А своей кроной прикрою прорехи в крыше и тем самым спасу тебя от дождя. Видишь, не все так плохо, как ты говоришь!

Так они и стояли рядом, как будто чего-то дожидаясь. И ведь дождались! Это что-то случилось. И, как всегда, вдруг!

Вдруг появились новые хозяева. Это были молодые люди – он и она, с небольшим количеством вещей.

– Ну, вот, – сказал он. Теперь это и будет наш новый дом! Ты рада? – оставив свои чемоданы около порога, спросил новый хозяин жену.

– Конечно, рада! Этот дом не сравнить с тем жилищем, которое у нас было до этого. Только какой же он запущенный!

– Ничего, ничего. У нас есть голова и есть руки. Мы постараемся и все поправим. Не дело такому большому и, наверное, когда-то очень красивому дому находиться в таком виде.

– Да, но у нас совсем нет денег! Ну, милая, мы молоды и вся жизнь у нас впереди. Обойдемся. Сначала будет трудно, а потом что-нибудь придумаем. Где-то найдем заработок, где-то сэкономим. Но дом отремонтируем обязательно! Сама же говорила: «Мы легких путей не ищем!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.