Мечта обретённая
Цикл «Мечтатели»
Виксар

Иллюстрация на обложке Элоис

© Виксар, 2021

ISBN 978-5-4490-2081-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Для живущего настоящим прошлое – материал, из которого лепятся кирпичи непрерывного поступательного развития. Редко когда храм души возводится с полной осознанностью, ещё реже замысел строителя удаётся понять до окончания процесса. Каждый человек сам решает, когда ставить точку, – но последним кирпичом всегда ложится мечта обретённая.

Пролог

Воинский клич и победные крики,
Стаи волков рвут на части овец.
Сонный народ слишком поздно очнулся,
Чтобы увидеть свой скорбный конец.

Солнце застыло над павшей империей,
Ветер не дует, навеки затих.
Пламя пожаров – рубеж тех столетий,
Что помнили город по имени Рим.¹

Облака. Снежно-белые. Совсем лёгкие, без намёка на скорый дождь, они неровными дугами уносились в сторону, где несколько минут назад зашло солнце.

Всего несколько минут – а надежды, которую оно поддерживало своим присутствием, как ни бывало.

Из покоев донёсся звук открываемой двери, а через несколько секунд в проёме, ведущем на балкон, появился преторианец. Доспехи его были переведены в боевой режим; античная романтика это хорошо, но не здесь и не сейчас. Когда против тебя с равной вероятностью могут послать архимагов, рыцарей, закованных с ног до головы в железо, или пулемётную роту, защита должна быть соответствующей, универсальной.

– Докладывай, – тихо приказал Альден.

Гвардеец скользнул взглядом по гитаре, прижимаемой Правителем к груди заметно подрагивавшими руками. Сообщил:

– Двадцать минут назад стена выработала ресурс до конца, и бои переместились в дворцовый сектор. Противник взял паузу, копит силы на центральном направлении. Почти все имеющиеся в распоряжении войска сосредоточены на ближних подступах, первом этаже дворца и у дворцовых орудий.

– Боеспособный процент гарнизона?

– Пятая часть легионеров и четверть преторианцев.

Всего несколько минут…

– Пусть снимаются и отправляются вслед за гражданскими.

Помолчав, посыльный рискнул уточнить:

– Весь гарнизон? Вы уверены, император?

Гитара исчезла в сером вихре энергии. Альден провёл рукой по глазам, затем рывком поднялся с балконного пола, растёр занывшую после лежания на холодном камне спину.

– Да, ты прав. Гвардия пусть останется во дворце. А вот легионеры нам тут ничем не помогут. Они принесут гораздо больше пользы, если сопроводят беженцев.

Отсалютовав, преторианец ушел.

Даже отсюда был слышен гул чёрно-серой с багровыми вкраплениями массы, движущейся по направлению к дворцу.

Совсем недавно на главных проспектах возвышались прекрасные белоснежные особняки, поселиться в которых считалось достойной мечтой для гражданина любого класса. Всего несколько дней назад – но это была вечность, отделявшая одну реальность от другой; теперь многие здания превратилась в руины, а прочие покрылись гарью, пеплом и кровью. Создавалось впечатление, будто враги, ступив на священную землю столицы Империи, захотели осквернить её еще больше и стали красить город в свои цвета.

Отсюда, с Императорской башни, так и казалось. Но даже на это смотреть было легче, чем на окраины: непродолжительное, но ожесточённое сражение, пик которого пришёлся как раз на контрбатарейную борьбу, размололо дальние кварталы в мелкие щепки.

Альден взмахнул рукой – и соотношение багрового и чёрного цветов поменялось. Мостовая на несколько километров вперёд вздыбилась, а затем ощетинилась бесчисленным количеством метровых пик: там, где дорога не была разворочена, уцелевшие камни повернулись, давая им выдвинуться. Серый цвет дрогнул, но не остановился – скелетов, в отличие от демонов, таким не задержишь. Для них были задействованы каменные «тёрки», снова с помощью мостовой, и «катушки», имевшие шипы чуть больше метра, чтобы свободно катиться над дорогой.

Волна отражена. Раз, два, три, четыре…

На десятой секунде улицы накрыла пелена тумана, заставившая исчезнуть и механизмы, выполнившие свою задачу, и тела – в отношении которых можно было сказать так же. Император кивнул самому себе: выгода получилась двойной. Почти все оборонительные приспособления в черте города были «подвешены» заранее и требовали энергии только на активацию, в то время как нападающие потратились и на войска, и на прямое распыление препятствий.

В наступление отправили мобильные части. К дворцу понеслись огромные, высотой с уцелевшие двухэтажные дома, демоны, смахивающие на собак, и скелеты-рыцари. Чем они могли взять, кроме скорости, неизвестно, информации катастрофически не хватало.

Ещё одна связка-активатор сработала вхолостую. С одной стороны, хорошо: судя по всему, противник перекроил дороги полностью, а это дополнительные траты. С другой, «болото» именно сейчас очень пригодилось бы, а теперь придётся действовать наугад.

Новые «катушки» мало что дали: «собаки» перепрыгнули, конные скелеты проехали прямо сквозь них. Ладно, запомним.

А пока будем работать с деталями. Шкура у демонов наверняка прочная… Ну-ка, а ноги у них подламываются?

О да. Более того, нежить не успевает среагировать и падающие туши нередко сносят её. Ускоримся, пока не…

Поздно. Жертвы среди скелетов прекратились – они ушли в режим бесплотности окончательно.

Вариантов, что с ними делать, несколько, но волна подобралась слишком близко к дворцу. Значит, выбора не остаётся.

Дистанционная передача приказа гвардейцам, засевшим за стационарными орудиями. Выжидание момента. Мыслеобраз – рыцари возвращаются в реальный мир, где они восприимчивы к физическим повреждениям. И – всех уцелевших врагов срезает кинжальным огнём. Есть.

Раз, два, три…

Минута. Две. Тихо.

Многие считают, что самое тяжелое – успеть среагировать на видимую атаку. Не факт, бывают многоуровневые образы, в механизмах которых люди потом разбираются по много лет. В той же части, которая полностью зависит от психики, самое трудное – стоять и ждать. И думать, то ли битва закончена, то ли надо быстро что-то предпринимать, поскольку враг уже сделал незаметный тебе следующий ход…

Бах.

Вибрирующий звук ударил по ушам. Руки инстинктивно дернулись закрыть их, но в этот момент резануло глаза.

Дворцовое защитное поле, работавшее от собственных генераторов, выдержало удар. В воздухе у основания башни повисло, медленно угасая, ярко-розовое пятно, обозначившее место попадания.

Это что ещё такое? Чем они стреляют, чистой энергией?

Бах.

Следующий удар был направлен выше. Ближе к Альдену.

Бах.

Кажется, хотят снести защитное поле. Черт, а ведь при такой мощи может получиться… Если стреляют напрямую, тотальный блок вокруг башни поможет. Если нет…

Что же сделать?

БАХ.

Башня вздрогнула. А затем – начала медленно крениться…

Последний шанс?

Разбежавшись, Правитель прыгнул как можно дальше. Пугающе долгая секунда падения – и под ним из ниоткуда возник голубь. Поймав хозяина, он тут же устремился вверх.

– Хорошая птичка, – прошептал Альден, гладя белые перья. – Не зря в тебя столько энергии влито, работает…

Снизу раздался грохот; поверженная башня легла косой разделительной чертой, наполовину накрыв дворец, наполовину оказавшись на площади.

Пару секунд император бездумно смотрел на неё, потом огляделся. На окраине города бурлила тьма: нечисть, коей оставалась ещё целая армада, готовилась к новой атаке.

Что теперь?.. Он прислушался к себе – пусто. Ярость, помогавшая последние двое суток сражаться на поле перед городом и на его стенах, иссякла. Отчаянье, поднявшее его и бросившее на защиту дворца, также угасло. Остались две направляющие силы – страх и опустошённость. Первый звал нестись что есть мочи от места ужасающего разгрома, далеко, на край света, где кровожадные орды не смогут его достать. Вторая предлагала закрыть глаза и броситься вниз: зачем бежать, зачем вообще что-то делать, если всё, ради чего он жил и чем гордился, погибло по его вине? Он не оправдал ожиданий, ни своих собственных, ни народа. Он недостоин более своего титула.

Альден зажмурился. Да, хотелось бы прекратить всё это одним махом. Очень хотелось бы. Но – нельзя.

Приняв волевое решение, он активировал последние два мыслеобраза. Преторианцы получили приказ уходить, они ещё могли это сделать. А другой задействовал секретные механизмы Дворца: как только солдаты покинут его, сработает дублирование реальностей, завязанное на блоки, близкие к тотальным. Зашёл – и не вышел.

Сердце империи врагу не достанется.

Глава 1

Что дороже – чувства или воспоминания?

Любить. Верить. Желать. «О чём ты думаешь?» – «Не знаю…» – «Как так, не знаешь, о чём думаешь?» – «Вот так вот…» – «Не может быть. С таким выражением лица… Ты должен был думать о чём-то конкретном».

Верить – что можно верить. Желать – мочь чего-то желать. «Вы ведь столько прошли вместе…» – «Я знаю» – «Да нет, ты просто не хочешь об этом говорить» – «Нет, на самом деле знаю» – «И что тогда?» – «Ни-че-го. Просто знаю».

Когда висишь над пропастью, что предпочтительнее – крепкая веревка или надёжно вбитый крюк?

Звёзды не успокаивали. Совсем. Как и бескрайнее море верхушек деревьев. Ничто не успокаивало – но я продолжал ходить сюда, сам не зная, зачем.

Как-то раз возникла мысль, что меня привлекало сочетание ассоциаций с государствами и с Одиночками. Действительно, вышки вызывали массу воспоминаний: не такие изящные, как постройки эльфов, они были похожи на них и винтовыми лестницами, и отсутствием гвоздей, и даже немногочисленной графикой – не то иероглифы, не то пиктограммы, – которая, по словам мастеров, защищала деревья от преждевременной гибели. Что-то связанное с перекрестным влиянием стихий… Я честно попытался вникнуть, но не смог.

А с другой стороны, вышки были явным символом одиночества – уединения, как говорили местные. Небольшие площадки в паре десятков метров от общественной жизни, люксовые места в вагонах, катящихся по дороге к внутреннему миру. Никого и ничего вокруг, даже друг с друга они не просматривались. Только звёзды и, с самых высоких, верхушки деревьев.

Возможно, я любил их за то, что они отвлекали. Не давая покоя – но будоражили сильнее, чем я терзал сам себя, меняли меньшее скрытое зло на большее явное. И всё бы хорошо, однако регулярный «приём лекарства» напоминал о продолжении болезни. Что, впрочем, не мешало раздражаться, если все площадки вдруг оказывались заняты. Отчасти примирила меня с этим только случайная беседа со старшекурсником – столкнувшись однажды возле одной из вышек, мы разговорились на эту тему, и он поведал, что интерес к ним изменяется скачками. Приходящие в Общину новички, непривычные к таким высоким сооружениям, постепенно увлекаются новой забавой, а за ними тянутся и ребята постарше, которые, давно имея альтернативные места для уединений, хотят поностальгировать.

– Спускайся вниз, пора.

Я вздрогнул от неожиданности. Ну вот, опять задумался.

– Сейчас буду. Спасибо.

Мастер кивнул и пошёл обратно. Наконец-то, готово, можно начинать. Конечно, если бы перенесли ещё минут на двадцать, я совершенно не обиделся, но и так хорошо.

Новичков собирали не у главного костра, а возле небольшого относительно других лагерных, метров двух в диаметре костровища. Молодёжь стояла группками, тихо переговариваясь в ожидании возвращения нашего мастера. Вот ведь резвые, за каких-то полчаса успели перезнакомиться.

Найдя место в некотором отдалении от основной массы, я чуть склонил голову и под прикрытием темноты стал более пристально рассматривать сокурсников. Теперь можно было узнать лица тех, кто так же, как и я, посчитал себя достойным и ушёл, оставив семью, в бескрайние леса искать себе учителя магии. Огня, в данном случае. Ну, не рассказывать же им правду, тем более, если принцип набора учеников в Общину, не менявшийся с самого её основания, играет на руку. Хоть и непонятно, почему новички должны узнавать об одинаковом статусе друг друга только под конец подготовительного периода.

Вот эту девчонку видел несколько раз – носилась по всему лагерю как угорелая. Интересно, что за задание ей поручили? Этот парень помогал мне таскать дрова. Сам или прислали? Те двое – хихикали над сосновой шишкой, свалившейся мне на голову в дальнем конце лагеря. А вот ещё одного встреченного сегодня парня, которого я как раз рассчитывал здесь увидеть, не было.

Костровище вдруг засветилось рубиновым, и вверх рвануло пламя. В его свете мы увидели мастера, который то ли подошёл незаметно, сделав небольшой трюк для привлечения внимания, то ли действительно появился вместе с огнём. В любом случае, молодёжь восторженно ахнула и мгновенно прекратила разговоры.

Несмотря на двукратную разницу в возрасте, одеждой мастер практически не отличался от нас: по краю капюшона и на рукавах стандартного тёмно-красного балахона из грубой ткани поблескивали вышитые золотым узоры, и только. Впрочем, о его высоком ранге гораздо лучше свидетельствовали тускло-тускло, но взаправду светящиеся глаза.

На несколько секунд установилась тишина; тихо потрескивал костер, пламя которого вернулось к нормальному уровню, не выше колена. Затем мастер широко улыбнулся:

– Что ж, давайте приступим.

Коротко и ясно.

Вот будет весело, если окажется, что Правители не имеют необходимых магических способностей. Не в том плане, что – куда им ещё-то, а просто внутренние установки государства распространяются только на его жителей. Что делать в этом случае я не представлял. Но полагался на организационный опыт Общины; всё-таки никаких тестов мне с самого момента появления здесь проходить не предлагали.

– Протяните руку к огню. Осторожнее.

Два десятка будущих учеников кое-как разместились вокруг костра – некоторым впередистоящим пришлось сесть на корточки, чтобы не толкаться, – и вытянули вперёд ладони.

– А какую руку? – вдруг спросила одна девушка.

– Какую лучше чувствуете.

– А если я не знаю, какую лучше чувствую? – заволновалась другая.

– Тогда какую хотите, – мастер снова улыбнулся. – Все чувствуете тепло?

Несколько человек кивнули.

– Хорошо. А теперь – дайте огню почувствовать себя.

Вот и пошли загадки. Как бы этот фокус выполнить? Обжечься, чтобы огонь познал вкус моей плоти?.. Хотя нет, лучше придумать что-нибудь другое.

Хм. Как-то странно ладонь ощущается… Будто в неё упирается что-то невидимое. «Правительские» эффекты или так и должно быть?

Додумать мне не дали.

– Теперь встаньте в широкий круг.

Народ занервничал. Послышались тихие голоса.

– Кажется, у меня ничего не получилось, – один парень обратил на мастера встревоженный взгляд.

– Огонь говорит иное, – прищурился тот. – Рассаживайтесь. Свободнее, свободнее, здесь нельзя мешать друг другу.

Повинуясь пассу, костер взмыл в воздух и разделился на равные части, которые полетели каждая к своему ученику.

– Пусть многие из вас не успели познакомиться – вы сейчас чувствовали один общий огонь. Он вас и объединит. Пусть вы сомневаетесь в себе – огонь уже знаком с вашими мыслями. Вам нужно только договориться с ним. Пусть вы молоды и боитесь стихии – с каждым она говорит на его языке. Вам нужно лишь не путаться в словах.

Вздохнув, я постарался расслабиться и сосредоточился на созерцании лежащих передо мной углей. Так… Огонь. Одна из великих стихий. И как мне с ней договариваться? Если надо, могу сформировать образ – и со мной кто угодно на связь выйдет. Но в том и дело, что здесь надо действовать как-то иначе… Ох уж эта эзотерика.

Сидеть на остывающей земле было не слишком приятно, но я не отрывал взгляда. Единственное, что позволил себе, – переложил руки, чтобы ладони были обращены к огню и чувствовали его тепло.

Говорит с каждым на его языке… Интересно, а насколько высокий у меня слог? Говорят, по-настоящему мечтать могут только дети. Что же, получается, я остановился в развитии классе во втором-третьем? Хотя инферналы, если так подумать, очень даже смахивают на обиженных малышей.

А Нармиз, Ресд? Их мышление никак не назовешь детским. За поступки они, например, очень хорошо отвечают… Может, это и есть условие перехода – умение остаться на грани, не потеряв умение мечтать, но научившись смотреть на мир широко?

Или возраст лучше всего оценивается по восприятию? Альден, вот, за сорок лет чего только ни повидал, а всё такой же весёлый. Ничто его не берет. Хотя нет, не подходит, сорок лет прошли уже в этом мире…

В костерке что-то шевельнулось?..

Я заморгал – уйдя в мысли, автоматически перешёл на расфокусированное зрение. Чтобы присмотреться, надо…

Движение исчезло.

Что, всё-таки начал делать что-то правильное, но сбился?

Закрыться от всех мыслей. Только смотреть в огонь. Закрыться от мыслей…

В костре, прямо на углях, лежал котёнок. В первую секунду захотелось протереть глаза – но он и впрямь был там.

Маленький рыжий котёнок. Самый настоящий. Словно почувствовав меня, он открыл один глаз. Приподнял мордочку, дёрнул хвостом. Неожиданно – чихнул, от чего из костра вылетел небольшой сноп искр.

Кажется, у меня получилось… Получилось!

Теперь, сконцентрировавшись на боковом зрении полностью, я расслышал, как он мурчит. Тихо, но очень отчётливо. Хотя… разве это котёнок? Вон одна полосочка, вон вторая. Прямо-таки тигрёнок…

«– Тебе неприятно думать об этом?» – неожиданно послышался голос на грани восприятия.

«Да. У меня был тигр», – мысленно ответил я.

«– Ты хочешь, чтобы он вернулся?»

«Думаю, нет. Не смогу воспринимать его как раньше»

Снова сконцентрировавшись на котёнке, я увидел, что он успел встать и смотрит мне в глаза.

«– Я – это ты. Часть тебя. И он был частью тебя. Так что решай сам, как меня называть».

«То есть…»

«– Всё хорошо, Маркус. Ты на верном пути. Живи здесь и учись у этих людей. У нас будет ещё много возможностей поговорить».

Котёнок махнул хвостом, лёг и… пропал.

Я потряс головой.

– Замечательно, Маркус, – на плечо легла рука мастера.

– У меня получилось?

– Да. Посвящение пройдено, ты пробудил в своей душе частицу огня.

* * * * *

Отыскав пологий край, Фауст забрался на вершину холма, подошёл к Ресду и встал рядом с ним.

Повелитель драконов молчал, а впереди, несмотря на все старания инфернала, не находилось ничего интересного. Степь и степь…

– О чём думаешь? – спросил он наконец.

Ресд чуть насмешливо прищурился – о, сколько можно найти смысла в этом внешне безобидном вопросе на шестом десятке лет жизни. Предложил:

– Посмотри направо.

Инфернал повернул голову в указанную сторону и настороженно осмотрелся.

– Дальше, Фауст, много дальше.

– Закат? – сообразил тот.

– Закат. Приглядись к нему.

С не меньшей настороженностью, чем до этого, парень начал присматриваться к закату.

– Красиво.

Ресд не сдержал улыбки.

– Возможно. А теперь посмотри налево.

На этот раз молчание длилось дольше.

– Закат, – рискнул предположить Фауст.

– Верно. И вот это – точно красиво.

Инфернал ещё некоторое время вертел головой в поисках принципиальных различий между сторонами.

– Ну ладно, сдаюсь. Где настоящий?

– А что ты подразумеваешь под настоящим?

– То и подразумеваю.

Ресд повернулся к собеседнику.

– Первый шаг к организации сознания и проникновению в глубинные его слои – отслеживание смысла, который вкладываешь в свои слова. Так что?

– Часть света, где заходит солнце, – Фауст пожал плечами.

– По сути верно. А теперь – смотри. Я большую часть жизни наблюдал за страной, которая практически официально – по здешним меркам – считалась центром мира. Да и географическое положение её соответствовало. За время своего существования она выдержала нападения где-то десятка таких, как ты, даже пару мировых войн, и при этом сумела не просто сохраниться, а увеличить территорию. А сейчас я возглавляю коалицию, которая за две недели уничтожила этот символ… удивительно – неизменности, или даже вечности каких-то устоев, порядков… Таким образом, для тебя, Фауст, закат – справа, где уходит за горы безымянная звезда, многими называемая Солнцем, а для меня – слева, где за другой грядой догорает столица великого государства… Многими называемого величайшим.

Усмехнувшись, повелитель драконов неторопливо пошёл к спуску с холма.

Нет, философ из него всё-таки слабый – не слишком-то он настроен на познание. Но, по крайней мере, свою личную выгоду Ресд тоже получил.

* * * * *

Шестьсот сорок семь, шестьсот сорок восемь…

– Долго ещё? – возмущённо крикнул Тавис рыцарю, не прекращая мерить шагами Тронный зал.

– Королева появится, когда закончит свои дела.

Шестьсот шестьдесят пять, шестьсот шестьдесят шесть.

Достаточно. Пусть будет круглая цифра.

– Ну, всё, автоответчик, ты меня достал! – остановившись, инфернал демонстративно подул на кольцо, тут же засветившееся багровым.

– Это теперь называется мирной посольской миссией? – презрительно поинтересовалась Ора. Девочка незаметно вошла в зал с другой, неотслеживаемой стороны. Два десятка её охранников быстро рассредоточились по помещению.

– Меня сначала вообще не хотели пускать в замок! – Тавис оскорблённо поднял голову. – Как будто не пойми кто заявился, а не дружественный посол!

Ора с невозмутимым видом прошла к трону, устроилась на нём, закинув ногу на ногу, и только тогда – оказавшись заметно выше гостя – продолжила разговор.

– Если ты не в курсе, то о дружбе я никогда не говорила, только о нейтралитете. Его-то я и соблюдаю. И потому не обязана впускать каждого, кто бьётся лбом о входную дверь. Ладно, – не дала она инферналу ответить на выпад, – хватит, говори, что тебе нужно, и убирайся.

Тавис скрестил руки на груди и выставил вперёд одну ногу.

– Я предлагаю тебе присоединиться к нашей коалиции. Мы все, и ты в том числе, находимся здесь очень мало времени, при этом другие поделили этот мир ещё полвека назад. Не имея достаточного опыта и знаний, единственное, что мы можем противопоставить им, это количество. Поэтому нам просто необходимо объединиться.

– Ну, допустим, – Ора покивала с безразличным видом. – А теперь – своими словами.

– Э? – поняв, что над ним просто смеются, Тавис разъярился окончательно: – Что тебе ещё нужно, я не пойму?! Тебе и письмо прислали, и я лично пришёл…!

– Только не говори, что в вашей коалиции, – девчонка издевательски выделила последнее слово, – всеми делами заправляешь ты.

Задетый за живое инфернал постарался выразить взглядом, как глубоко и опрометчиво заблуждается собеседница.

– Нет, не всеми. Однако от моего голоса многое зависит… – прищурившись, он добавил: – Поэтому советую всё же принять нашу сторону, а то вдруг мы решим сначала разобраться с второстепенными проблемами…

– Ты мне угрожать будешь, недомерок?! – Ора вскочила с трона, сжав кулаки. – Да ты из этого зала не выйдешь, если я захочу! Ты…

Еле заставив себя успокоиться, девчонка села обратно. Выдохнула сквозь сжатые зубы.

– Передай главному, – Тавис дернулся, как от удара, – что я стану говорить только с ним. Если ему действительно нужны переговоры, он придёт. Но их не будет, если ко мне снова пришлют какого-нибудь психа. Иди!

И – прежде чем получить ответ, Ора ускользнула во внутридворцовый портал.

Инфернал аж заскрипел зубами от бессильной ярости.

Да, пока он не самый главный. Но теперь то, какой окажется следующая их встреча, вопрос самоуважения.

Глава 2

Столица Братства сумрака, как и подавляющее большинство других его поселений, не стремилась задавить своим величием. Скорее, наоборот: впервые бросивших на неё взгляд она обычно удивляла одним – отсутствием значимых впечатлений в принципе. Кто-то морщился и бросал что-то про «унылую мрачную крепость». Бывалые странники могли заключить, что город как будто специально построен так, чтобы не вызывать интереса.

Зажатый между тремя разномастными склонами гор, он целиком заполнил их все, приспособив естественные природные линии – и «изъяв» из общей панорамы. Бугристый «ковёр» зданий из одинакового тёмного камня начинался сразу за невысокой крепостной стеной и далее простирался во все стороны, сливаясь с окружающим фоном. С уверенностью сказать, где заканчиваются кварталы и начинаются скалы, могли лишь местные жители – солнце слишком редко навещало закрытую полудолину-полу-ущелье чтобы полагаться только на зрение. Они же утверждали, что столица имеет собственные, рукотворные контуры, складывающиеся из дифференцированных по высоте крыш неправильных форм, но в остальной Империи истории про тайную красоту Тверди считались своеобразной местечковой причудой.

Дворец так же предпочитал не притягивать внимание, в отличие от аналогичных сооружений других стран. Но если с военной точки зрения это было оправданно, то для пожелавших залететь в гости создавало определённые неудобства: им приходилось либо отдавать себя на волю автоматических средств навигации, если таковые имелись, либо от начала до конца контролировать процесс посадки, даже в таких деталях, как – не спутали ли они воздушную площадку с чем-то другим.

Альден входил в узкий круг людей, которые не испытывали проблем с навигацией уже очень давно. Голубь с первого раза взял нужную траекторию и, спланировав, мягко сел перед полукругом встречавших.

Оказавшись на земле, император чуть покачнулся. Встряхнулся, сделал несколько твёрдых шагов вперёд. Нармиз приблизился к нему, взял за плечи и тихо, но настойчиво спросил:

– Это правда? Рим взяли?

Не поднимая взгляда, Альден кивнул – и через секунду вздрогнул от неожиданности: Правитель, о сдержанности которого ходили легенды, крепко обнял его.

– Я помню, сколько он значил для тебя. Могу представить твои чувства… – почти шёпотом сказал повелитель теней. – И искренне тебе соболезную.

Закрыв глаза, император коснулся лбом плеча друга.

– Спасибо.

Когда они отстранились, гвардейцы уже исчезли: их задачей было удостовериться, что следом за гостем не идёт никакая опасность. Нармиз махнул рукой – идём.

– Что с мобилизацией? – спросил Альден, пока они шли по коридорам к хозяйским покоям.

– Штурмовики где-то между Тенебрисом и Юстицией, на месте должны быть завтра к середине ночи. Остальная гвардия, вместе с колдунами, остановилась в Тенебрисе, в Юстиции будут утром четвёртого дня. Техники пока собираются, ожидаются в Тенебрисе через две недели.

– Хорошо…

– А что у тебя? – поинтересовался Нармиз. – Вкратце о текущем положении.

– Да что у меня… Центральная группа недавно была укомплектована на сорок процентов от положенной численности, что легионеров, что преторианцев. К моменту, когда Юстицию взяли в осаду, успел довести до семидесяти… В легионы отправляю беженцев – объявил чрезвычайный набор, их всё равно размещать негде, никакими планами не предусмотрены такие толпы. Сам только гвардией занимаюсь. Хорошо хоть, продовольственный резерв держится.

Альден замолчал, почувствовав, что в душе снова поднимается злость. Уже перед дверями гостиной он не выдержал:

– Нармиз, ну не могло такого быть! Я несколько лет продумывал защиту гор, не могли они сходу обойти её, причём незаметно для нас! Никак!

– Садись, не стой, – глава Братства тоже сел в одно из кресел. – Так, а теперь по порядку, кто что не мог.

– У инферналов не было никакой возможности перебросить войска на подмогу. Единственный вариант – горы. Но они не могли!..

– Ты про первую группировку или вторую?

– Третью. Я ведь… говорил, да?..

Нармиз задумчиво посмотрел на горящий в камине огонь.

– Говорить ты мог только дней десять назад. Либо в письме из Юстиции. Но и там и там было больше распоряжений, чем новостей.

Альден нервно мотнул головой.

– Ничего не помню. Последние дни как в тумане. Тогда… сделаем сведение данных?

– Да. И на этот раз делать его будешь ты.

– Угу…

Повинуясь взмаху руки хозяина Дворца, одна из стен гостиной озарилась; гладкая каменная поверхность засветилась изнутри, и на ней проступили контуры физической карты мира. Ещё один взмах – серый материк заполнили разноцветные пятна территорий стран.

План последних военных действий был сохранён в памяти картографического процессора: попадая в убежище хотя бы на сутки, глава Братства старался обновлять информацию, для собственного же удобства. Последний период длился аж две недели.

Император бросил взгляд на цветные фигурки, вздохнул:

– Это самое начало.

Подойдя к карте, он прямо так, мазками пальцев, стал обозначать перемещения своих и чужих войск, временами тихо отдавая голосовые команды. В какой-то момент в памяти всплыло, что есть специальная указка, позволяющая не стирать о камень руки, но было поздно, да и дискомфорт его сейчас волновал мало.

Схемы заняли минут пять. Закончив, Альден отошёл в сторону и приказал:

– Вернуться на шесть этапов.

Карта вновь продемонстрировала положение, которое застал Нармиз.

– Первая группировка обыграла нас на манёврах, обогнула с востока Аргентум и вышла в пространство между Аргентумом и Юстицией. Восточная группа, поняв тактику противника, разделилась: одна армия отошла на прикрытие города, две рассредоточились и широкой дугой двинулись на перехват. Центральная группа, поднятая по тревоге, рассредоточилась полностью и пошла навстречу восточной для полного окружения. Это ты застал сам, и там всё было понятно. Потом, когда ты уже отбыл из Юстиции, разведка сообщила о появлении на северной границе второй группировки. Я передал это тебе, вместе с просьбой активизировать спецсилы в восточном округе.

Нармиз кивнул:

– Было. Продолжай.

– Один этап вперёд. Новая группировка сначала двинулась к Аргентуму, как и предполагалось. Но затем сделала разворот и так же устремилась вглубь страны, в пространство между Римом и Аргентумом. Две центральные армии повернули на север – в зависимости от дальнейших действий противника либо предотвратить его продвижение к столице, либо не дать объединиться с окружаемыми. Третья центральная чуть сменила направление, но продолжила идти на восток. Восточные остались с первоначальными приказами. Один этап вперёд. Операция складывалась успешно: первую группировку наконец связали боем, вторую практически окружили – три северные армии, две центральные, одна восточная. Её тоже планировалось задержать и уничтожить на месте, поэтому последняя должна была перекрыть выход с территории. Но тут…

– Одна армия на пути целой группировки? – удивился Нармиз. – Рискованно.

– Нет, она не участвовала в первой стадии окружения. Её хотели использовать в последний момент – отрезать обратный путь и разгромить остатки. Видишь, она чуть в стороне. А заодно продемонстрировать флаг и не пустить в котёл новые части. Сам помнишь их упор на манёвры. Однако… один этап вперёд.

Глава Братства дёрнул бровями: нарисованная схема выглядела странно.

– Та самая третья группировка?

– Именно. Неизвестно как попавшая внутрь и нарушившая… да всё, что только можно.

– А восточная армия?

– Цела, в том и дело! Ну, была цела на тот момент. Ничего не видела, ничего не слышала, и в этом-то вся проблема. На связи находилась постоянно, я сидел готовый к вылету на случай, если инферналы не захотят сдавать группу. Но и сигнала не поступило, и эти сволочи как-то пробрались.

– Проход по краю гор, выхватывание разведчиков, полог невидимости, – перечислил Нармиз возможные способы. Альден покачал головой:

– Посмотри на расстояние: чтобы попасть в мешок и не встретиться с заградительной армией, им надо было преодолеть минимум две сотни километров меньше чем за сутки. А я потом встретился с ними у Рима – и не видел ничего похожего на такие чудеса мобильности. Хотя, будь у них возможность, они бы обязательно ей воспользовались, подходящих ситуаций было много.

– Остаётся полог невидимости. Прошли под носом.

– Разведка проводилась со сканированием.

– Значит, абсолютная.

– Абсолютная невидимость? На целую группировку?

– Не больше затрат, чем на преодоление горной гряды.

Император скривился, как от боли, и, не ответив, снова перевёл взгляд на карту. Подумав, глава Братства согласился:

– Тёмный момент. Они ведь потом сколько ещё воевали. Но пока, по-видимому, это придётся отложить… Говоришь, они дошли до Рима?

– Да. Вторая группировка резко повернула на северо-запад, третья ей помогла – связала боем армии, кинувшиеся на помощь с юго-запада. Один этап вперёд. Для второй открылась прямая дорога на Рим, и они пошли в отрыв, не считая потери и выигрывая у нас время – двое суток. А там уже открыли прямой канал и… Один этап вперёд. Один этап вперёд.

Повисло молчание. Альден с тоской смотрел на кружок римской агломерации, сменивший цвет на красный. Боль внутри по-прежнему ощущалась, но притупилась под давлением последних событий.

Нармиза же больше интересовало положение фигурок. Поднявшись, он приблизился к карте.

– Что после взятия города? Отбить пробовали?

– Угу. Сначала хотел отказаться – позиция-то стала проигрышной. Но потом накатило… в очередной раз. Убил там месячный объём.

– Не получилось? Напоролись на твои заначки?

– Хуже, они воспользовались своими естественными преимуществами. Подняли городской гарнизон и вывели на первую линию. Легионы дрогнули, и нас опрокинули повторно. Одна группа потеряла половину состава, но ушла. Вторую преследовали, пока не уничтожили полностью.

– Дуэль?

– Не рискнул. Их было двое, а я ещё в Риме выложился.

Глава Братства нахмурился. Альден стиснул зубы, справляясь со вновь нахлынувшими эмоциями, поднял глаза на друга:

– Думаешь, это конец? Это всё – конец?

– Нет, – Нармиз как будто бы удивился самой этой мысли. – Я сейчас думаю совсем о другом. Тебя ничего не смущает на этом плане?

– Кроме потери вечного города?

– Согласен, неловко вышло. – Император бросил возмущённый взгляд в ответ на колкость. – Давай, приходи в себя, это серьёзный вопрос. Перед нами стоит проблема, которая меняет всю стратегию войны.

– Что за проблема? – поинтересовался Альден. Лёгкий тычок в больное место помог собраться. Нармиз махнул рукой на фигурки, обозначавшие вражеские войска:

– Цвета стрелок.

Красный цвет традиционно ассоциировался с инферналами, и на первый взгляд всё было нормально.

– Ты про то, что я не пометил фракции оттенками?..

– По-моему, ты всё сделал правильно.

Альден моргнул: до него дошло.

– Значит, они…

– Да. И не просто объединились, они действуют так слаженно и эффективно, будто воевали вместе всю жизнь. Непонятно, как это возможно, но мы явно не готовились к такому. Вот тебе и ответ, как они смогли обыграть нас.

Император с силой сжал виски. Вернулся к креслу, практически упал в него. Спросил негромко:

– Это точная информация?

– Это пока вообще не информация, – Нармиз качнул головой, – я обратил внимание на то, что ты не стал брать разные цвета для вражеских армий, и не нашёл в этом никаких расхождений с действительностью.

– И всё это… всё время кампании нас водили за нос.

– Даже если и не водили, со стратегическим мышлением у них полный порядок. Если допустить, что на момент вторжения первой группировки командующий ей инфернал не входил в союз и действовал по собственному плану, то остальные очень толково подстроились под возникшую ситуацию.

– Угу…

Потянулось молчание. Несмотря на горящий камин, температура в комнате как будто упала – оба Правителя почти одновременно поёжились.

Неожиданно глава Братства спросил:

– Ты пил?

– А?.. Нет. Это предложение?

– Оцениваю твоё физическое состояние.

Альден пожал плечами:

– Удовлетворительное. Сижу на подпитках и стимуляторах… – В ответ на скептически поднятую бровь пояснил: – Всё это время, с Рима. Сначала бежал в Юстицию, там отвлекся на мобилизацию и прочую организационку… Потом снова сели в осаду. Знаешь, честно: раз десять порывался передать командование штабу и пойти пить. Но думал о том, что за каждую минуту, проведённую с бутылкой, потом расплатятся жизнями солдаты, и… Когда, наконец, появился нормальный перерыв, решил, что полезнее будет слетать к тебе и рассказать новости. И поспать, если время останется.

Внутри всё бурлило. Он немного слукавил: лететь в Твердь не хотелось совершенно, именно потому, что здесь требовалось в подробностях восстанавливать в памяти события последних двух недель, от которых он мысленно бежал со всех ног. Не то чтобы в Юстиции ничего не напоминало о произошедшей трагедии – в конце концов, беженцы заполонили весь город, а под стенами стояла вражеская армия. Но там можно было закрыть окно штаба и погрузиться в чтение отчётов и донесений, разбор карт и планирование обороны…

Надеть маску холодного бесцветного спокойствия и убедить самого себя, что это его истинное состояние. Забыть про азарт, праведный гнев и даже обречённость, забыть про всё, мешающее сосредоточиться. Мешающее выполнять непосредственные обязанности. Мешающее отвлекаться.

Альден бросил взгляд на часы.

– Я схожу в синтезатор? Надо немного освободить голову.

Нармиз подозрительно покосился на него. Боялся взрыва эмоций и внепланового отлёта обратно в Юстицию?

– А ты сюда на сколько?

– До завтрашнего утра, думаю. Не хочу ночью лететь.

– Тогда иди, конечно, – Нармиз кивнул. – Буду ждать.

* * *

Вопреки «земным» традициям, Правители гораздо больше, чем приходить в гости, любили звать других к себе. Это была замечательная возможность продемонстрировать, что твоя фантазия продолжает работать.

Как это так, ты – Мечтатель, но при этом твоя фантазия не работает? Ну… Значит, ты настолько ленив, что даже за своим разумом уследить не можешь. Что уж тогда говорить о твоём государстве?

Без попыток изменения нет тенденции к развитию – так любили здесь говорить.

Нармиз среди остальных Правителей резко выделялся. С самого начала, со своего появления здесь он как-то незаметно приучил всех, что Твердь – это его угол. Если появлялась нужда с кем-то встретиться, пусть по не слишком важным делам, он вызывался прибыть сам, только чтобы не принимать. А демонстрировать свою фантазию «на выезде» Нармиз даже любил. Так что от того, что в первый десяток лет Твердь приняла не больше полусотни визитов, никто совершенно не пострадал.

Потом традиция стала видоизменяться, может, объективно развиваясь, а может, повелитель теней пересмотрел свои позиции. Первой крупной вехой стало то, что он неожиданно пригласил к себе Альдена – не для чего-нибудь, а посмотреть на личную гостевую комнату для него. Когда тот прибыл – в полушоковом, надо заметить, состоянии, – Нармиз пояснил, что решил таким образом проверить, насколько хорошо он изучил друга за прошедшее время. Мол, если комната понравится, то эксперимент удался.

Тогда правитель Новой Римской империи стал первым, кто прогостил в Тверди больше восьми часов, если быть точным – целых три дня. Объяснялось это в том числе и тем, что комната содержала в себе огромное количество мелких, но искренне любимых императором сюрпризов.

Следующей – правда, после перерыва в ещё полгода – стала Кейра. Потом – Дориан, идеолог неофеодализма, и Правитель, располагавшийся в ту пору на севере. Со временем единственным, кто так и не получил своей гостевой, остался Ресд.

Постепенно удивление прошло, и впечатления от изменившейся Тверди стали обсуждаться не шёпотом, в тёмных углах, а вполне открыто. Но только когда эта тема изжила себя полностью, Альден, считавшийся самым доверенным другом Нармиза, решился спросить его, не имеет ли он какой затаённой обиды к повелителю драконов.

Нармиз тогда ответил со странной загадочной улыбкой:

– Можно много рассуждать об отношениях между людьми, в том числе – основываясь на том, кто у кого получил угол. Я тебе честно скажу, просто не могу прописать у себя Ресда – не потому, что не представляю, как обустроить его комнату, а наоборот, представляю достаточно хорошо.

Время шло. Государства жили и развивались. И однажды в голове кого-то из Правителей оформилась мысль: а ведь Твердь-то перестала быть чем-то из ряда вон выходящим, непознаваемым по факту. Столицу одного из самых скрытных Правителей его близкие уже долгое время ощущали фактически своим вторым домом.

Альден провёл кончиками пальцев по светящемуся в полумраке иероглифу на стене, напоминавшему по виду музыкальную ноту. Часть стены с тихим шорохом ушла в сторону, открывая проход; обычных дверей для необычных помещений здесь не существовало.

Синтезатор представлял собой идеально кубической формы комнату со сторонами по четыре метра. На первый взгляд – совершенно пустую, но это было лишь отражением одного из принципов Нармиза: чтобы использовать предмет на полную мощность, нужно представлять, что именно тебе нужно.

Встав в центр, Альден взял из воздуха свою гитару и повесил на шею. Прислушался к себе, оценивая настроение, мысленным сигналом включил аппарат.

Прямо в воздухе зажглись крупные оранжевые, со стилизацией под огонь, буквы: «Выбор света». Правитель сделал резкое движение кистью, приказывая перейти дальше: стандартный для всех помещений дворца полумрак его вполне устраивал.

Когда все настройки были выставлены, появился огромный, на всю комнату, список доступных музыкальных композиций, набранный буквами соответствующе мелкого шрифта. Походило на то, что комнату перегородила пылающая стена.

– По дате последнего воспроизведения, – произнёс Альден. Посмотрел в конец списка, выстроившегося по новому порядку, усмехнулся – ну что, дать волю эмоциям или всё же просто поиграть, развлечься? – и выбрал наугад песню из середины.

«Стена» пропала, и на глаза, успевшие привыкнуть к светлым буквам, упала пелена.

Со всех сторон, не исключая потолка и пола, полилась тихая мелодия фортепьяно. В нужный момент рука коснулась струн…

Раз за разом – выбрать наугад, опознать по первым нотам, после игры – повторить.

Проглядывая список в очередной раз, Альден зацепился взглядом за одно из названий: «Кровь королей». Не время, ох, не время: слишком тяжёлая песня. Хотя партия гитары там хорошая… Ну, если только партию – почему нет.

– Без голоса, – на всякий случай предупредил он механизм, хотя функция воспроизведения минусовки была уже выставлена.

Когда пальцы повели перебор вступления, появилось какое-то странное чувство – то ли облегчение, то ли наоборот, настороженность. И пока разум отвлёкся на это, рефлексы перехватили контроль над губами:

Голос, певший тебе в ночи, замолчал навсегда,
И сгорают в огне свечи за годами года.
Те, кого ты всю жизнь любил, у небесных ворот,
А король, властелин судьбы, пробуждения ждёт…

Вот тебе и партия гитары, – скользнула мысль.

Но – музыка окружала со всех сторон, обволакивая сознание, хоть и не давая потерять чувство реальности: именно для этого Альден всегда ставил кубическую форму комнаты, избегая шарообразной.

Он венчал свою жизнь и бессмертие,
Но не в храме, а в битвах, где борются зло и добро.
Дал узнать людям вкус милосердия,
Обратил в благородную ненависть злость на врагов.
Он осенён римским крестом,
Над головой – красный дракон,
На клинке меча – руническая вязь.
Правит король твёрдой рукой,
Слово и мощь, свет и покой.
Словно камни-исполины держат власть.

Нет начала, нет конца историй,
Есть кольцо блуждающих огней.
Ложь и правда в нём извечно спорят,
И на их алтарь льётся кровь королей…²

«Ну вот, меня всё-таки понесло…»

Мысленный приказ управляющему блоку комнаты – и магическое поле подняло Мечтателя в воздух. Теперь можно было поиграть.

* * *

«Инферналы откинули нас на севере и взяли Рим. Центр боевых действий – Юстиция. Северная группа армий империи потеряна, центральная восстанавливается. У нас есть некоторое время для сосредоточения, сколько – не знаю. Потом начнётся вторая волна наступления.

От Маркуса и Ресда по-прежнему никаких вестей.»

Подумав, Нармиз приписал:

«Если есть возможность, передай мне отдельно несколько штурмовых подразделений, три тысячи бойцов или больше. Связь с Аргентумом потеряна, воздушная разведка заблокирована, а наземную постоянно срывают. Если он тоже в осаде, об этом лучше узнать сейчас.

Нармиз»

Запечатав письмо Кейре и отправив его по внутренней почте в отсек доставки, Правитель покосился на стоящие рядом бутылки. Всё плохо, ужасно плохо… Из-за прорыва фронта пришлось отказаться в том числе и от отправки войск в княжество. Неизвестно, как там обстоят дела, но отсутствие подкреплений их явно не выправит.

Где-то в глубине души подняла голову злобная радость – Маркусу следовало ответить за свои успехи в отношениях с Кейрой. Но чего глава Братства не выносил, так это непрошенных и неконтролируемых чувств; спустя считанные секунды змея-отравитель исчезла, раздавленная скалой-чувством долга.

«В первую очередь Маркус – наш союзник. Если я позволю ему потерпеть поражение, это не только не принесёт абсолютно никакой пользы, но и может сыграть злую шутку с нами самими – когда инферналы закроют второй фронт и кинут на Империю все имеющиеся в наличии войска».

«Как будто есть выбор. Войска сейчас никуда не двинешь, всё внимание на Юстицию».

Варианты, варианты, варианты…

«Через четыре дня туда прибывает гвардия. Её должно хватить для заделывания брешей и стабилизации фронта».

«Римских войск почти не осталось, их нужно создавать заново».

«Создадим, ничего страшного».

«Тем не менее, не следует кидать оборону из рук в руки во время штурма».

«Использовать резервы?»

«Рискованно. Неизвестно, какие ресурсы у инферналов».

Что-то не сходилось.

Нармиз откинулся в кресле и упёр взгляд в тёмный каменный потолок, на котором пламя изредка высвечивало серебристо-белые вкрапления, похожие на звёзды.

«А сколько вообще их там?»

«Пускай на два фронта. В конце концов, их трое, могли и поделить сферы влияния».

«Один воюет с княжеством, двое атаковали Империю».

«Двое ли?»

«Не вовремя Альден ушёл. Надо узнать у него, какие войска находились в каких группировках».

«Как минимум, двух видов».

«Двух это понятно. Но двое не могли сосредоточить такие силы… Они воевали с римскими армиями на равных, значит, не ухнули весь потенциал в количество».

«Три группировки. Одну разбили, две прорвались, взяли Рим и отбили контратаку».

«Может, первую изначально создавали слабой, для отвлечения внимания. А основной удар сразу планировался второй и третьей».

«В этом случае надо будет признать, что союз сложился ещё до начала войны».

«Неизвестно. Теперь мы вряд ли это узнаем. Надо высчитать хотя бы количество видов».

«Если участвовали трое…»

«…то княжество уничтожено».

Тишину нарушало только нервное постукивание пальцами по подлокотнику кресла.

«Во время нападения на княжество инферналов было четверо. Один погиб. Маркус мог отбить его атаку».

«А трое других, вместо того чтобы разобраться с возникшей проблемой, повернули в противоположную сторону, на империю?»

«Может, с четвёртым у них не сложились отношения?»

«Не сходится. После смерти четвёртого вся защита должна была спасть, и серое поле тоже. А оно осталось. Значит, ставил кто-то другой».

«Нет, информация пришла не сразу. Разведка после сообщения о смерти инфернала не проводилась».

«Возвращаемся к предыдущему вопросу. Если княжество отбилось, остальные инферналы взяли и плюнули на него?»

Нармиз снова поймал себя на взгляде на бутылки, поморщился. Нужно что-то решить. Нужно прикинуть план действий.

Новая разведка территории княжества – раз. Выяснение количества инферналов на их направлении – два. Поднятие вопроса о времени отправки подкреплений в княжество – три. Допустим.

А теперь хорошо бы чем-то отвлечься, пока голова не лопнула от противоречий. Пожалуй… да, синтезатор будет неплохим выбором.

Поворачивая в нужный коридор, Нармиз пригляделся – руна светилась ровным белым светом: механизм внутри выключен. Остаётся надеяться, что, наигравшись, Альден пошёл в свою гостевую, а не на воздушку…

– Альден!

Тот лежал на полу комнаты без сознания, так и не выпустив гитару из рук. Упав на колени рядом, Нармиз попытался нащупать пульс. Есть… Что могло приключиться?

Поражённый неожиданной догадкой, глава Братства на несколько секунд замер, прислушиваясь, – и облегчённо выдохнул: да, наигрался так наигрался.

Император просто спал. Вот тебе и неделя на стимуляторах и потенциале.

По всем коридорам метров триста будет, – прикинул Нармиз. Ничего, физические нагрузки тоже способствуют снятию стресса. Повесив гитару себе за спину, он опустился на пол и попробовал поднять друга – нормально. Даже чуть легче, чем ожидал.

На одном из поворотов встретился гвардеец. Ничем не выразив своего удивления, он жестами предложил передать тело ему.

– Мой император – моя ноша, – полушёпотом ответил повелитель теней, внутренне усмехаясь над самим собой. – Иди перед нами, открывай двери.

Когда Альден был уложен на кровать в своей комнате, Нармиз покачал головой: скорее всего, пробуждение будет не из приятных. Пусть это не его покои в собственном дворце, но стиль-то подчёркнуто римский…

Ничего. Рим потерян из доступа, но не потерян полностью. Они ещё вернутся.

Будут, как обычно, смеяться над дико пафосными, но совершенно безвкусными дворцами инферналов, стоя на подходах к их столицам…

Взглянув на гитару Альдена, прислонённую к стене возле его кровати, Нармиз с удивлением понял, что не расхотел воспользоваться синтезатором. Только нужно будет сделать кое-что – а то интересно ж…

– Последняя композиция.

Список исчез, вместо него в воздухе повисло название: «Пока боги спят (без голоса)».

– Оу… В депрессию от этого падали, но чтобы отрубиться… Заряжай. С голосом.

В поднятую руку переместилась его собственная гитара.

* * * * *

– Я буду говорить. Вы будете слушать и запоминать свои вопросы. Потом вы сможете их задать. Так мы сэкономим много времени, а заодно проверим ваши память и терпение.

Первое занятие, лекцию на лесной опушке, традиционно вёл глава Общины. Лучше всего его описывало слово «старец» – относящееся не столько к возрасту, сколько к внутреннему складу. Своеобразная манера речи: слова отрывистые, с минимум эмоций, но мастерски выделяемые интонационно. Голос казался негромким, но каждое слово было слышно так ясно, будто мастер стоял в паре шагов.

Придя к нам с длинным тонким посохом, он с самого начала положил его на землю; судя по лёгкой походке без намёка на трудности, помощь ему действительно не требовалась. Остальные ученики не приметили этот момент, но у меня сразу проснулся характерный интерес: как достигается такое бодрое состояние? Связано ли это только с образом жизни – или магия стихий влияет среди прочего на тело? Если этому удастся научиться… До открытия секрета телесного потенциала ведь сколько ещё времени пройдёт.

– …Стихии – это основа. Одна стихия – пустота. Две стихии – смерть. С тремя стихиями возможна жизнь. С четырьмя стихиями возможна её гармония. Известно это было не всегда, первый маг огня, Гераклит, считал, что с помощью одной стихии можно создать целый мир. Но такой мир был бы подобен человеку, сделанному только из костей. Или только из мяса. Не всё, что может быть создано, может существовать дальше…

К сожалению, здесь не практиковалась запись, я специально спросил у одного из мастеров. Община исповедовала принцип «ученик учится столько, сколько способен», из которого опосредованно вытекало отсутствие общих нормативов. Главная задача в процессе обучения – бороться с сонливостью, голодом и остальными внешними мыслями. При должном старании закончишь обучение года за три-четыре и пойдёшь в личные ученики к кому-то из мастеров. В режиме без напряга – пройдёшь тот же самый курс лет за шесть-восемь. Полная свобода, выбирай путь в зависимости от приоритетов. Хоть век живи и век учись.

– …Другие полагают, что наоборот, ничего из видимого и ощущаемого нами не существует на самом деле. Что это иллюзия, возникающая в процессе общения нашего разума с разумом природы. Как вы можете догадаться, истина посередине: неправы и те и те, поскольку мир существует сразу в обеих ипостасях, и чувственной, и разумной. А раз мир – это природа, то двойственно существуют и стихии в нём.

Старец остановился, сел на траву и обвёл взглядом учеников.

– Теперь попробуйте, осознав мои слова, догадаться, что являет собой ваша сила магов огня. Кто догадается первым, первым сможет задать интересующие его вопросы.

Я поднял руку.

– Та частица огня, которая пробуждается в душе человека, – это и есть та вторая ипостась огня?

– Верно, Маркус, – мастер кивнул. Я не удержался от улыбки: приятно, что меня так быстро запомнили по имени. – Как ты пришел к этому?

Вот это было сложнее. Как-как, просто догадался. Хотя…

– Ну, это же, получается, разумная ипостась. То есть, тот огонь, в нашей душе… мы не можем его потрогать или почувствовать. Только осознать.

– Да, так и есть, – старец снова кивнул, и я расслабился. – Небесный огонь, как и другие стихии, напрямую взаимодействует с разумом человека. Разум создаёт связь – и часть стихии, привязанная к душе, получает выход в чувственный мир. Где может воздействовать либо на бессознательную вещь – тогда посыл будет носить характер приказа. Либо на сознательную, тоже содержащую пробужденную стихию. В этом случае необходим договор, разрешение. В первую очередь это, конечно, маги.

– А если два мага принадлежат разным стихиям? – спросил я.

– Первое и главное правило, – мастер покачал головой, но во взгляде его читалось одобрение. Видимо, я задавал правильные вопросы, позволяющие ему раскрывать тему не нарушая структуры изложения. – Стихиям не принадлежат. Насколько они сами равноправные части природы, настолько же маги – их равноправные служители. Если обычный человек является старостой деревни, разве это значит, что его помощники ему принадлежат? Они всего лишь исполняют свой сознательно принятый долг. Каждый на том уровне, на котором находится.

– Но ведь это стихии, – возразил я. – Человек несоизмерим с ними.

– Если рассматривать первостихии, то да. Поэтому человек и обращается не напрямую к ним – что основам до его мелочных проблем? А к своей собственной душе, в которой содержатся частицы всех стихий.

– Всех? – от удивления один из учеников забыл про очередь. – Я думал, что небесный огонь проникает в душу и…

– Одна стихия – пустота. Две стихии – смерть, – напомнил маг. – Во-первых, имея в душе только одну стихию, человек не смог бы развиваться – если бы вообще смог жить полноценно. А во-вторых, как бы он в таком случае мог приобщиться к силам других стихий, если бы душу целиком заняла одна из них?

По кругу учеников прошёл удивлённый вздох.

– То есть служить можно и нескольким стихиям? – уточнил я, возвращая себе инициативу.

– Да, и такое возможно. – Неожиданно мастер улыбнулся: – Предугадывая следующий вопрос – это зависит не только от непосредственного уровня развития человека. Иначе я не был бы главой Общины. Важна ещё и направленность мышления. Кто-то остаётся с одной стихией потому, что не может познать сущность других. А кого-то, как, например, меня, просто не тянет менять старых и проверенных друзей на новых.

Все молчали, обдумывая сказанное.

– Хочешь ещё что-нибудь спросить? – я покачал головой. – У кого остались вопросы?

Одна девушка подняла руку.

– А можете рассказать что-нибудь о магах, служащих нескольким стихиям?

– Служить нескольким – всё не то что служить одному. Обычно такие маги остаются в Общинах, либо одной, либо кочуя между двумя. Это даёт им возможность стабильно развиваться. В нашей их сейчас нет.

– Остаются? Почему? С двойной силой они могли бы принести гораздо больше пользы людям!

Старец пожал плечами:

– Будет лучше, если вы разыщете подходящего мага и зададите ему этот вопрос лично. Я могу только предположить, что на уровне служения двум стихиям времени на служение людям не остаётся.

Снова повисла тишина.

В этот момент у меня в голове всплыл один из давних вопросов, который как раз можно было задать. Я снова поднял руку:

– А где находятся остальные Общины?

Старец усмехнулся:

– Вот она, суть огня. Прожив неделю в одном месте – уже тянется к следующему. В любом случае, я не смогу сказать больше, чем ты знаешь. Община Воды находится в противоположном от нас направлении, на Семнадцати озерах. А община Воздуха – в юго-восточных горах.

– А Земля? – не понял я.

Несколько учеников покосились на меня с явным недоумением – как такое можно не знать? Другие навострились: похоже, тема была не такой однозначной, как её пытались представить, и они тоже хотели услышать ответ.

– Земля – самая скрытная стихия, – спокойно ответил мастер. – То же касается и её последователей. Они не имеют своей общины, обучение ведётся по линии мастер-ученик, напрямую. Это не слухи, как ты, наверное, подумал.

– Но ведь где-то они концентрируются? – мастер удивлённо поднял брови, и я поправился: – Где-то же они собираются?

– Наверное. Если судить по общим чертам, то, думаю, в противоположной стороне от общины Воздуха, в районе северо-западных гор.

– Я из деревни на северо-западе, – вдруг сказал один из ребят. – Через нас проходит много тех, кто ищет магов земли, но через какое-то время они все возвращаются обратно.

– Прям-таки все? – уточнил я.

– Ну, я всех не запоминаю… Большинство точно.

– Те, кого не приняли, видимо?

– Нет, они говорят, что ничего не нашли.

– Хм…

На этом действительно серьёзные вопросы закончились, и, послушав для порядка разговор мастера с ещё парой человек, я со спокойной душой погрузился в мысли.

Как здесь всё сложно и запутанно. Неудивительно, что другие охотники за тайнами уходили несолоно хлебавши.

Ладно, посмотрим, что будет дальше. В конце концов, опасность мне не грозит, новые знания получаю. А то, что можно было найти другую, более подходящую стихию – ну, сложилось как сложилось. Надо выжимать максимум пользы из имеющейся ситуации.

Быстрей бы началась практика…

* * * * *

Утвердить. Проанализировать. Назначить. Вернуть на доработку. Назначить. Утвердить…

Несколько раз Кейра, не выдержав, откидывалась на спинку кресла и закрывала глаза. Думала о чём-то отвлечённом, совершенно не связанном ни с документами, ни с войной. Затем усилием воли останавливала себя, открывала глаза и, избегая смотреть на часы – перерыв всяко длился меньше, чем ей хотелось бы, – продолжала работу. Настроение это не поднимало, однако позволяло немного освободить голову перед новым погружением в бумажную волокиту. Останавливать процесс насовсем, увы, было нельзя.

Но в какой-то момент перестало помогать и это. Мысли спутались окончательно, рука, потянувшаяся к незнамо какому по счёту листу, остановилась на полпути. Девушка впала в ступор. Попыталась вспомнить, о чём только что думала, – не получилось. Открыла отложенную папку – буквы заплясали перед глазами. Кое-как сложились в строчки, но совершенно без толку, прочитать ничего не удалось.

Всё, приплыли. Кейра с горьким вздохом опустила голову на столешницу. Прислушалась к едва слышному внутреннему голосу: что там скажет многострадальная совесть? Кто срывает рабочий план? Из-за кого может накрыться какая-нибудь важная операция?

Совесть молчала.

В голове вообще стало довольно пусто, тихий неразборчивый шум, и больше ничего.

Смирившись с неизбежным, девушка поднялась и пошла к сейфовому шкафу, одиноко стоявшему в дальнем углу кабинета. Полминуты манипуляций с защитными механизмами, в обычных условиях – главное препятствие от проникновений без уважительной причины, и на свет появился небольшой ларчик.

Надо же, шесть флаконов… Когда только успела? Думала, их по-прежнему восемь. Придётся толкнуть снабженцев, а то, глядишь, совсем закончатся.

Взяв одну порцию и вернув остальное на место, Кейра откупорила эликсир и сделала два глотка. Прикрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. Бросила было взгляд на рабочий стол, но передумала: ладно уж, раз такое дело, можно отдохнуть несколько полноценных минут.

Правительница подошла к панорамному окну, за которым бурлил, медленно успокаиваясь в преддверии ночи, город, и прижалась лбом к прохладному стеклу.

Не её это. Да, ей хватает внимательности, усидчивости и прочих качеств, необходимых в этом занятии, – но общую пользу можно приносить по-разному. И с какой радостью она оказалась бы сейчас там, в Империи, за тысячу километров отсюда!

Понятно, что союзный договор составлялся при её непосредственном участии и ни одно обязательство не перешло к ней без достаточной причины. И что от всех этих бумажек пользы никак не меньше, чем от пары легионов или одной из армий Республики. Однако бумага не даёт главного – чувства единения.

Можно сколько угодно читать сводки и донесения. Но даже если ты когда-то лично облазил сопки, на которых теперь разворачивалось сражение, это не заменит поджатых губ друга и коротких фраз «атакуем оттуда и оттуда, нужно во что бы то ни стало захватить вон тот участок». Даже если ты лично наведывался в мастерские и по праву гордишься качеством оружия, которое делается в твоей стране, это не заменит одобрительных кивков получивших его солдат.

Разумеется, об этом знали. Более того, любимое Кейрой «чувство единения» и являлось основной причиной того, что союзники позволяли подруге участвовать в активных боевых действиях лишь в исключительных случаях: либо при необходимости задействовать все имеющиеся ресурсы, либо располагая каменными гарантиями исхода боя. Никакие переживания Альдена о судьбе подданных не шли в сравнение с моральными терзаниями покровительницы эльфов из-за безвинно погибших. Но – даже холодная расчётливость Нармиза блекла, когда Ведущая принималась мстить инферналам за нанесённые её близким обиды. Потребовались две полномасштабные войны, чтобы Правительница признала: если она будет присутствовать на поле боя как можно реже, спокойнее будет всем, и в первую очередь ей самой.

Но признать – не значит смириться.

Кейра закусила губу. Почему в этот раз всё так неправильно складывается? На начало очередного противостояния пришлись все неурядицы, какие только можно представить. Поссорились с Маркусом – теперь он в блокаде, и когда получится прийти на помощь неизвестно. Их старая тема с Ресдом получила продолжение – и тут же инферналы вынудили менять все планы на ходу…

Где сам Ресд сейчас, интересно? На письма не отвечает, помощи не шлёт. Всё-таки сбежал, плюнув на все просьбы, граничащие с угрозами? Разочаровался в происходящем и ушёл туда, где нет войн светлых и тёмных Мечтателей – в краю Одиночек нет смысла воевать.

Или его тоже блокировали. Сидит в глухой обороне, не в силах ничего предпринять, с переменным успехом отражает атаки нечисти и надеется на Империю, которая всегда рада помочь в войне против возмутителей спокойствия. И не приходят в далёкие северные горы новости, и не знает Правитель-изоляционист, что теперь он изоляционист в полном смысле, да ещё и в квадрате – потому как могущественная Империя сама вынуждена откатываться к дальним эшелонам под сокрушительными ударами.

Или же пытается использовать любимую тактику: не стал в одиночку открывать фронт и аккуратно налаживает с инферналами отношения. Убеждает их в бессмысленности войны, настаивает на проведении переговоров и сохранении текущих границ. Потихоньку интригует, сталкивая врагов лбами в точках пересечения интересов. Выжидает момент, чтобы толкнуть нужную костяшку и заставить посыпаться отлаженную структуру.

Нет, всё-таки его не просчитать. Несмотря на долгий, очень долгий опыт общения. Уж кто-кто, а Ресд сейчас может быть где угодно и заниматься чем угодно, и надеяться на поддержку любого рода с его стороны имеет столько же смысла, сколько верить в решающее значение природы инферналов, которая так или иначе вынудит их начать междоусобицу. Технически эта война ничем не отличается от предыдущих, поэтому объективных причин менять устоявшиеся взгляды у повелителя драконов нет.

А взгляды, увы, устоялись. Союзы ведь на бумаге только заключаются – содержатся-то в головах. И раз Правитель за целых сорок лет не посчитал нужным присоединиться ко всеобщему союзу, это что-то да значит.

Спохватившись, девушка смахнула проступившую слезинку. Кстати о бумаге, пора возвращаться к делам.

Каждый пройденный через её руки документ медленно, но верно приближает победу.

* * * * *

– Крылатая лошадь? Забавно, – Ора обернулась на звук открывающейся двери.

По одежде повелителя драконов, взятой для сегодняшней встречи, сложно было понять, выбиралась она долго и тщательно или по принципу «что первое попалось на глаза». Низ составляли свободные во всех смыслах светло-серые брюки и закрытые сандалии из светло-коричневой кожи, и с ним всё было в порядке. Верх же, по мнению Оры, отсутствовал: светло-оранжевая жилетка из однослойной тонкой ткани на голое тело открывала не менее половины торса, включая шею и ключицы. Которые вдобавок оттеняли спадающие за плечи багровые волосы. То ли пижонство, то ли пофигизм.

В поведении ничего вызывающего не обнаружилось. С непроницаемо спокойным лицом Ресд склонил голову набок, ничего не ответив на замечание.

– Решил меня задобрить? – сделала выпад девушка.

– Ты любишь лошадей? – осведомился повелитель драконов.

Несколько секунд они играли в гляделки. Гость одержал победу.

– У меня самой крылатый конь.

– Действительно забавно.

Снова потянулось молчание. Ора перевела задумчивый взгляд на окно.

– Пошли наружу. Хочется пройтись.

– Желания следует уважать, – прищурившись, Ресд кивнул.

Когда они уже оказались на улице, девушку настигла запоздалая мысль: возможно, не стоило выводить столь неоднозначного визитёра из Дворца. Во-первых, там она была куда лучше защищена, а во-вторых, опытным взглядом тот сможет без труда оценить её готовность к грядущей войне. В которой, в случае неудачного развития событий, они вполне могут оказаться на противоположных сторонах.

С другой стороны, снаружи оказалось неожиданно жарко, несмотря на гигантские зубы скал вокруг поселения, закрывающие большую его часть от солнца. Наряд Ресда в этой связи стал восприниматься более адекватным, а сам он стал вызывать чуть меньше беспокойства.

Взамен стали напрягать свои длинная рубашка навыпуск и плотные штаны, приспособленные для постоянного нахождения в сохраняющем прохладу каменном замке.

– Итак, ты главный у… инферналов.

– Можно так сказать. У этих ребят отвратительные отношения с социологией, поэтому мы с ними играем в равноправие, – на лице Ресда играла, непонятно когда появившись, весёлая улыбка. – Фактически – да, через меня проходят все важные решения.

– Тогда объясни мне, наконец, что вы там замышляете. И зачем надо было сначала присылать ко мне этого мудака! – девушка мысленно укорила себя за прорыв эмоций. Но не сильно: среди прочего её интересовало отношение к Тавису внутри этой группы.

– А кого я присылал?.. Впрочем, что за вопрос, кто мог оставить о себе такое впечатление, кроме Тависа, – Ресд хохотнул. – На самом деле, я думал, он такой только когда без дела сидит. А оказалось, это его характер… Мне следует извиниться за него.

– Пожалуй, – проворчала Ора.

Определиться с отношением к гостю пока не получалось. В некоторой степени он вызывал симпатию: не сильно смахивая на лидера объективно, он, однако, походил на знакомого из её старой компании. Тот тоже был себе на уме, но не раз приходил на помощь в нужный момент и даже мог повлиять на тех, кто выступал против. Хоть и делал вид, что его ничего не волнует и он сам по себе. Интересно, как там сейчас ребята, как приспособились к её отсутствию…

Впрочем, не важно. Раз они не попали сюда, волноваться о них смысла нет – смотреть всегда нужно выше себя, а не ниже.

В текущей ситуации выбор у Оры был небольшой. Если иметь контакты только с этим «социологом», то можно подумать и о каком-никаком взаимовыгодном сотрудничестве, а не сводить дело к вооруженному нейтралитету… Если её всё устроит.

– Насчёт наших замыслов, – уточнил Ресд, – что тебя интересует, краткосрочная или долгосрочная перспектива?

– И то, и то.

– Замечательно. – Правительница хотела было уточнить, что имела в виду информацию, а не планы на их союзнические отношения, но вклиниться не успела. – Расклад таков. Порядка десяти дней назад мы взяли Аргентум, административный центр северо-восточного региона Империи, почти без потерь. Спустя несколько дней – Рим. Таким образом, под наш контроль перешла треть территории Империи, включая столицу. На данный момент бои ведутся за Юстицию, центральный город.

С минуту девушка обдумывала сказанное: визитёр хотел произвести впечатление – он его произвёл. Сам он в это время с вежливым интересом рассматривал панораму замка.

– В общем, дела у вас идут неплохо, – осторожно отозвалась Ора.

– Более чем. Именно это позволяет нам заниматься поиском не союзников, а друзей.

– В чём разница?

– Раньше нам требовались ресурсы, много ресурсов. Все, до которых можно было дотянуться, хотя бы в теории. Соответственно, если у кого-то они имелись, но одалживать он их не хотел, это могло навести на определённые подозрения…

– Вот только угрожать мне не надо! – мгновенно отреагировала девушка. – Если надо, я и…

– Ты чего? – Ресд посмотрел на неё с таким искренним удивлением, что Ора смешалась. – Я о том и говорю, что мы решили эти проблемы и теперь можно думать о другом.

– Я…

– Ничего, бывает, – бросив ещё один взгляд, повелитель драконов снова пошёл вперёд. Девушка последовала за ним. – Так вот, сейчас я занимаюсь тем, что обеспечиваю тылы. Даже если исключить из виду нынешнюю войну с Империей, все мои старые связи можно считать потерянными, а это грозит определёнными сложностями в будущем…

– Так, стоп. – Ора успокоилась и попыталась провести вторую атаку. – Тавис довольно чётко изложил ваши планы: переделить этот мир заново, заняв в нём куда более подходящее, по вашему мнению, место. А теперь ты начинаешь давить на жалость, мол, на вас ополчился весь мир, хоть вы ни в чём не виноваты.

– Ну… объективно говоря – лично я ни в чём не виноват. – Ресд весело улыбнулся, одновременно с появлением на губах Оры саркастической усмешки. – Но я говорю только за себя, не надо так уж смешивать меня с этими стрёмными ребятами. Они и правда с самого начала рвались переделить мир. У меня же интерес – исследовательский…

– Так интересно, каким будет переделённый мир?

– Я договорю, да? – гость вдруг резко посерьёзнел, и девушка решила погодить с насмешками. – Не знаю, в курсе ты или нет, но я всю жизнь пытался завязать устойчивые контакты с инферналами. Раньше остальные Правители разделяли это моё увлечение от случая к случаю. А теперь, когда у меня, наконец, получилось, они проявили своё настоящее отношение… Которое привело к тому, к чему привело.

– А подробнее? – придержала его на теме Ора.

– Здесь нечего особо рассказывать. Прослышав о моих успехах, они всем миром выдвинули мне ультиматум, который фактически заключался в просьбе сесть в своём углу и не заставлять никого нервничать. А они тем временем разберутся с моими новыми друзьями, – Ресд с иронией выделил последнее слово. – То есть они практически ввели надо мной внешний контроль. Какой тут выбор? Либо продолжать жизнь в предельно ограниченных условиях, либо… Разумеется, я выбрал «либо». Пришёл к инферналам и предложил свою помощь в планируемых событиях. В обмен на гарантии с их стороны, что они не станут принимать необдуманных решений.

– А ведь я тоже инфернал, – усмехнулась девушка.

Ресд покачал головой:

– Вопреки традиционной системе, я делю на инферналов и не-инферналов по уровню… разума, так скажем, пока их рядом нет. Или, скорее, зрелости. Они мало задумываются о будущем, о причинно-следственных связях. В чём-то это пересекается с теорией Альдена, инферналы по ней – это те, кто ни философ, ни романтик. На самом деле, они просто не снисходят до таких форм мышления.

– Кстати, а что с самим Альденом? – уточнила Ора. Воспоминания о тюремной камере всё ещё порождали в душе волны гнева и возмущения.

– Жив, если тебя волнует именно это.

Девушка кивнула, задумавшись уже совершенно о другом.

– А… Маркус? Он в этом всём участвует?

– Общей линии держался верно, но недолго.

– То есть…

– Думаю, ты правильно поняла.

– По… понятно.

Девушка замолчала, погрузившись в мысли. Гость тоже ничего не говорил, и вскоре прогулка прервалась естественным образом: они дошли до городских ворот.

– Пойду я, наверное, – предложил Ресд.

– Ладно… Стой, а твоя лошадь?

– Я бы сейчас лучше пешком прошёлся. Под настроение. Как вернёшься во Дворец – выпусти, она сама меня найдёт.

Ора напряглась, почувствовав, что её где-то пытаются обмануть.

– Может, вернёшься за ней? А то очень странно выглядит.

– У каждого есть определённые странности, – повелитель драконов удивлённо и несколько непонимающе посмотрел правительнице в глаза: – Что-то не так? Ты передумала?

– Что передумала?

– Так ведь мы переговоры вели. Ты попросила, чтобы я лично пришёл к тебе, объяснил, в чём смысл нашего союза и что потребуется от тебя.

– О последнем я ничего не слышала, – Ора почувствовала, что начинает злиться. – И что же потребуется?

– Ничего, – Ресд развёл руками.

Некоторое время они буравили друг друга взглядами. Больше всего девушке хотелось махнуть чем-нибудь острым и снести визитёру голову – это представлялось наиболее простым решением всех связанных с ним проблем и загадок. Мешали только мысли о возможных последствиях и… что-то ещё. Нежелание идти самыми простыми путями?

Разговор пришлось продолжить.

– Ты сам сказал, что что-то потребуется.

– Нет, я сказал, что должен был разъяснить, что потребует союз. Вот и разъясняю: ничего, – на губах Ресда не проскальзывало и тени улыбки – а жаль. Такой повод был бы. – Вернёмся немного назад, я говорил, что ищу друзей. Друзья – это когда тебе не бьют в спину. Когда не пытаются обобрать до нитки. Когда приходишь к человеку поговорить, а он не спрашивает, кто ты такой и что здесь забыл. Понимаешь?

– Допустим.

– Вот. Признаю, пару недель назад обстановка была куда более накалённой, и, если бы мы установили контакт ещё тогда, я мог попросить тебя выделить часть войск. Но сейчас мы со всем справляемся, и я хочу просто удостовериться, что мы понимаем друг друга и не станем вредить в самый неподходящий момент.

– А если что-то пойдёт не так, ты опять захочешь просить войска. Да?

Повелитель драконов пожал плечами:

– Просьба на то и просьба: ты сама решаешь, что делать, а что нет. Если подумать отвлечённо, такое может случиться. Но, пожалуй, только если нас понесут. То есть прямо до старой имперской границы. И… предположу, что в этом случае ты сама будешь рада объединиться с нами. Раз имперский клан ввязался в очередную священную войну против инферналов, тебя это так или иначе зацепит.

– Я подумаю, – холодно оборвала его правительница.

– Буду благодарен, – Ресд кивнул. – Приятно общаться с людьми, умеющими думать.

Развернувшись, он направился к городским воротам. Неторопливо, прогулочным шагом. И – не обманулся в ожиданиях, сволочь такая.

– Во-первых, все контакты – через тебя.

Голос Ора сознательно не стала повышать, устанавливая свои рамки. Повелитель драконов их принял: молча развернулся и подошёл обратно, хотя и встал на другое место.

– Через тебя, и больше никак, – продолжила девушка, – у вас там, похоже, здоровые люди наперечёт. Во-вторых, вопрос о передаче войск не поднимается, пока я сама не скажу, что могу их отправить. И в-третьих, если от кого-то из твоих будет агрессия, я имею право ударить в ответ.

Ресд довольно улыбнулся:

– Идеально. Единственный момент: Тавис в силу объективных причин находится на восточной границе, то есть ближе всех к тебе. Но, надеюсь, он не настолько идиот, чтобы устраивать провокации. Если вдруг возникнут какие проблемы – сообщай мне, хорошо?

Ора кивнула.

Глава 3

Работа с огнём напоминала мне управление ещё одним, ранее неизвестным потенциалом. Весьма специфичным, надо сказать, в чём-то вызывающим ассоциации с индийской йогой. Например, перед каждым практическим занятием мы, что называется, разогревались: приводили в порядок дыхание, крутили специальные ката. Учились направлять энергию духовного огня в разные части тела, в первую очередь руки.

Для меня это оказалась самая лёгкая часть тренировки. «Почувствуйте энергию в себе!» – «Да, мастер» – «Теперь перегоните её всю в правую руку!» – «Эээ… Да, мастер» – «А теперь в левую!» – «Эээ…» – примерно так выглядел каждый «разогрев» у остальной группы. Мне базовые упражнения давались если не с первого, то со второго-третьего раза стабильно, то ли благодаря специфическому опыту, то ли ещё почему. И пусть дальше возникали затруднения, но и такая мелочь радовала: я быстрее всех остальных переходил к самому интересному, задаче вызова и контроля живого огня.

Вообще, слово «огонь» приходило в голову первым при размышлении о привычном для Общины течении жизни. Каждый формировал свой день самостоятельно, от времени просыпания включительно; единственное, чем местные «жаворонки» отличались от местных «сов», – они успевали на завтрак. Вернее, на тёплый завтрак: так он был растянут на несколько часов.

За время бодрствования требовалось успеть сделать три полезных для Общины дела. Не важно, что: помыть посуду, сходить с группой нарубить дров или принести торф, помочь какому-то мастеру. Особо ушлые разыгрывали между собой задачу следить за главным костром: вроде, работаешь, а вроде, и нет. В конце дня, незадолго до заката, всех учеников от мала до велика собирали и спрашивали результаты. Подтверждать слова мог только мастер.

Система представлялась достаточно действенной. Чем меньше ты приносил пользу Общине, тем меньше она была в тебе заинтересована. Это могло проявляться в чём угодно, от лишения обеда до запрета появляться на занятиях. Тех, на кого ничего не действовало, без лишних угрызений совести выгоняли за территорию Общины – без малого пяток километров в радиусе. Но такое, насколько я смог узнать, происходило редко, последний случай – несколько лет назад.

Этот режим относился к условным выходным. Попеременно одна из групп учеников снималась и уходила в лес, подальше от основного лагеря. Учёба занимала полный световой день, практические занятия чередовались с подачей теоретического материала, по несколько часов того и другого. Следующие три дня – снова принесение непосредственной пользы, а заодно самообучение: осмысление теории либо налаживание контакта с огнём. Те, в чьих силах было усваивать знания быстрее основной массы, мог – при желании, разумеется – просить дополнительных курсов у кого-то из мастеров. Впрочем, объёмы «группового» материала позволяли количеству мастеров несмотря ни на что превышать количество жаждущих обогнать сверстников учеников.

* * *

Я шёл медленно и осторожно, стараясь поменьше хрустеть веточками и щепками, покрывавшими тропинку. Тщательно за дорогами следили только в радиусе километров двух от лагеря, всё, что находилось дальше, обычно дожидалось своих героев раз в несколько недель. Задачу мне усложняло то, что луна, и так не слишком яркая, почти не пробивалась сквозь кроны деревьев: тропинка постоянно норовила выскользнуть из-под ног и завести вглубь леса, где естественный покров отдавался воистину пушечным грохотом.

Наконец, путь закончился. Вопреки ожиданиям, на открытом пространстве оказалось не намного светлее, но границу воды различить удалось. Постояв пару минут, отдыхая от перехода – а заодно давая ушам насладиться тихим, на грани слышимости, и оттого безумно прекрасным шорохом, сопровождавшим ночную жизнь лесного озера, – я снял сандалии и пошёл по траве босиком. Насколько проще было бы с шариком-фонариком, но держать его в стабильном состоянии мне пока не удавалось.

Так, где-то в той стороне лежали мои запасы. Осталось что-нибудь на сегодня или возвращаться в лес?.. Нет, осталось. Как раз на ночь.

Раздевшись, я зашёл в воду по щиколотку. Холодно… Но терпимо. В прошлый раз, после дождя, было действительно холодно, а сейчас – так, свежо. Поёжившись от порыва ветра, двинулся вперёд. Берег тут заканчивался достаточно быстро: через метр вода дошла до колен, ещё через пару – до пояса.

Намочил руки до локтя, привыкая к температуре. Зачерпнул горсть, омыл лицо. Посмотрел наверх…

Заслонявшие весь день небо облака наконец-то начали расходиться. Медленно – но в некоторых местах, где в тёмно-сером полотне появились прорехи, уже показались звёзды.

Здорово.

Набрав в грудь воздуха, я нырнул…

Раньше порядок действий был другим – сначала собирался костёр, потом шло плавание. На тот момент это выглядело логичным: после воды идёшь сразу греться, а не таскать дрова. Но на одном из занятий мастер научил нас фокусу, который вряд ли могли в скором времени оценить по достоинству другие ученики и от которого пришёл в восторг я. Суть его заключалась в следующем: если какой-то предмет, не относящийся к огню непосредственно, содержит его в себе, им всё равно можно управлять через контакт с этим огнём как составной частью. На практике это означало возможность дистанционно повысить температуру заготовленных дров, а затем по воздуху перетащить их к себе.

Насколько я представлял, время было около полуночи или чуть больше. Ещё раз окунуться-обсохнуть, и можно собираться.

Кот лежал, поджав под себя лапы и вяло трепыхая хвостом.

«– Развлекаешься?»

«– Ага, – улыбнулся я. – Как-то совсем свободного времени не осталось. Вот, уже с неделю не выбирался…»

«– Давай. Больше такой возможности в ближайшее время не представится».

«– Чего это?»

Я разве завалил какой-то блок обучения? Да нет… Кажется, нет. Не всё получалось вытягивать идеально, но и плохими мои результаты нельзя было назвать. Или наоборот, на меня собираются возложить какие-то новые обязанности?

«– Размяк ты, Маркус, – в глазах и голосе кота ощущалась ирония. – Пора бы уже собираться и двигаться дальше».

«– Как это? Куда собираться? Обучение же только началось! Меньше месяца прошло!»

«– А ты хотел остаться на ближайшие лет пять?»

Пять лет, – ухнуло в голове. Пять лет.

Я повзрослею. Стану совершенно другим человеком. За пять лет может масса всего произойти. Огромный срок.

Но я бессмертен. И пятилетних отрезков может быть сколько угодно – мне ничего не грозит, если не нарываться на неприятности. Живи сколько хочешь, здесь или где угодно, за изучением магии стихий или за чем взбредёт в голову.

Из мыслей меня вырвали пульсирующие огни кошачьих глаз. Не давая оторваться, они с каждым новым импульсом занимали всё больше пространства – пока не осталось ничего, кроме огненной бездны, в которую я и полетел…

«– Всё может произойти гораздо быстрее».

Из ослепительной алой вспышки мир возник снова.

Понятия угол зрения не существовало: с тысячи позиций одновременно я смотрел на пылающий город. С разных точек, со всех его концов – идеальная апокалипсическая картина. Именно картина, потому как ни звуки, ни запахи не воспринимались. Сконцентрировавшись, я понял, что и дым как будто бы ненастоящий, нарисованный: густой, чёрный, но совершенно не едкий и ничего не скрывающий.

Затем пришло понимание – это не мой взгляд, я вижу через стихию.

Господи, да это же Рим!

Когда-то ослепительно белый, теперь он был узнаваем только по остаткам архитектуры. Тут и там на земле лежали почерневшие столбы смутно узнаваемых форм, вокруг обрушившихся особняков пылали, разгоняя ночной мрак, огромные факелы устоявших деревьев из зелёных оград, а вдали…

Усилием воли я переместился к нужной точке обзора – и остолбенел, наткнувшись на тех, кто устроил этот кошмар: за гибелью Рима с довольными ухмылками наблюдали Плеть и Тавис, стоявшие на вершине недавно возведённой башни. Предсказуемо чёрная, сливающаяся с окружающим фоном, она появилась в центре главной площади, похожая на вынесенную из земли скалу. Рядом с инферналами, что характерно, пламени не было – я наблюдал за ними от ближайшего источника, с находящейся на той же высоте площадки дворца, сейчас больше похожего на извергающийся вулкан: откуда-то сверху на него лились бесконечные потоки то ли напалма, то ли и впрямь лавы.

Ломать не строить, да, твари?

Новая вспышка – и я переместился.

Количество «глаз» резко сократилось до одного; находясь не в самом подходящем для исследований расположении духа, я всё же отследил на автомате доселе непредставимые ощущения.

Прямо передо мной, точнее, перед камином сидел на корточках Альден и с перекошенным от злости лицом швырял в огонь бумаги. На удивление, у меня получилось разглядеть их: они будто не истлевали, а наоборот, расцветали красками и так отпечатывались в памяти. Это были предположительные планы обороны крепости, по всей видимости – бесполезные.

Закончив с уничтожением черновиков, император вернулся за стол. Подпёр рукой голову, задумался о чём-то. Постучал карандашом по лежавшему перед ним листу, но озарения не получил.

Третья вспышка вернула меня обратно, в два приёма. Сначала я появился над костром, уже со своим собственным сознанием, но по-прежнему без тела – оно сидело на земле подо мной, застывшее в неестественно прямой позе, словно испустивший дух во время медитации буддийский лама. А в следующее мгновение меня вбило в него, другого слова и не подобрать.

Минуты две ушло на то чтобы отдышаться и справиться с чувствами. Самое интересное, контакт с огнём за это время не прервался, хотя раньше достаточно было на полминуты ослабить концентрацию.

Кот больше не бил хвостом и чуть опустил голову. Теперь он выглядел скорее задумчивым.

«– Это произошло из-за меня?» – задал я главный вопрос.

«– Нет, ты ничего не мог с этим поделать. Но от тебя зависит, что произойдёт дальше».

«– Что именно? Что вообще от меня зависит?»

«– Для начала – ты можешь подняться и пойти дальше, вместо того чтобы ждать у моря погоды».

Я качнул головой:

«– Не понимаю. Если обучение не имеет смысла, зачем вообще нужно было приходить сюда?»

«– Смысл есть во всём. Когда ты только пришёл, от тебя требовалось сделать усилие и остановиться. Сейчас – наоборот».

«– Да уж…»

«– Чего ты боишься?» – поинтересовался огонь.

«– Разговора с главой Общины, – признался я. – Это будет цирк».

«– Ты же не думаешь, что с учётом всех обстоятельств он рискнёт остановить тебя?»

«– Но ты ведь часть меня. Не самостоятельная стихия. Разве твои указания обязательны для него?» – в моей голове проснулись категории мышления, не напоминавшие о себе целый месяц.

«– Решай проблемы по мере их поступления».

«– Ну… ладно. У меня есть время ещё раз искупаться?»

«– Определённо».

Перед разрывом контакта я успел почувствовать волну одобрения – как будто тёплый ветерок прошёл по щеке.

* * * * *

Первой «внешней» мыслью, пришедшей в голову Альдена после отвлечения от раздумий, стало – какого черта солдат держат прикреплёнными к старым постам, по плану мирного времени, когда им давно можно было найти лучшее применение?

Понимание, что внутреннюю охрану резиденции убрали недели три назад, тогда же всех распределяли по новым воинским формированиям, и вообще ожидавший его перед покоями человек носил знаки отличия гражданской, а не военной службы, пришло уже после того как тот поспешно доложил:

– Император, послание от сенатора Нармиза.

– Давай. – Распечатав и сразу бегло просмотрев письмо, Альден кивнул: – Свободен.

Войдя в покои и захлопнув дверь, он проглядел лист ещё раз, более внимательно. Отвлёкся от мыслей, выругался сквозь зубы, перечитал в третий. Отвлёкся, выругался громче… упаковал обратно, запустил конверт в сторону рабочего стола – и сполз по двери на пол.

Голова не работала совершенно. Точнее, как это часто бывает, работала, но в каком-то совершенно ином направлении относительно желаемого, и именно в том, из которого нельзя извлечь никакой реальной пользы. И дело здесь было не в физической усталости – телесный потенциал держал хорошо, – а в моральной. Справиться с которой не мог ни один из известных потенциалов…

Закрыв глаза, Альден постарался расслабиться. Сконцентрировался на ощущениях, поступающих от органов чувств, чтобы прекратить внутренний разговор.

Через незакрытое окно в комнату проникал шум улицы, не останавливаемый ни тяжёлыми шторами, ни расстоянием до его источника; несмотря на приближающийся вечер, глотки рвали все кто могли. Ржание коней, мычание быков, мешанина звуков, издаваемых мелкой домашней живностью, крики торговцев. Пробивался даже голос зазывалы, рекламировавшего местный театр.

Куда там это окно выходит, на юго-запад, кажется? То есть это на ближайшем рынке так орут? Ничего себе…

Беженцев из Рима закончили расселять совсем недавно, первое время ими были заполнены все площади в городе, благо ночи тёплые и можно ночевать под открытым небом. Но местных, похоже, увиденное нисколько не проняло, как жили, так и живут. Всего-то представить себя на месте кого-то из пострадавших от войны, задуматься о насущном – но нет.

Внутри нарастало одно из самых странных для Альдена чувств, раздражение на собственных людей. Чертовы инферналы в нескольких километрах от городской стены, а им хоть бы что! Торгаши, одно слово. Привыкли к лёгким войнам, надеются на крепость стен и силу их защитников. Нормальные люди давно бы уже разъехались по подконтрольным провинциям, наверняка у каждого не по одной вилле. Собрали бы самое ценное и… и… да хоть как-нибудь логично действовали бы. Для кого вообще комендантский час ввели?..

Альден усмехнулся.

Действительно, в нынешнем состоянии лучше сидеть безвылазно в штабе, где всегда можно найти работу. Иначе есть вероятность сорваться на кого-то помимо инферналов, которые проверяют оборону на прочность стабильно раз в пару дней, по всем правилам ведения здешних осад. А отдых… Ну, что отдых.

Врёт он всё, конечно. Бессовестно врёт самому себе: на инферналах сейчас не особо оторвёшься. Подготовил оборону, подлатал укрепления Юстиции, проверил связки, охраняющие стены, создал тысячу-другую бойцов взамен убитых – и встречаешь со всем этим врага, держа руку на пульсе. Чуть что показалось странным – проверяешь, чтобы потом не получить неприятный сюрприз. Как отбил атаку, связался с командованием на территориях, создал ещё сотню-две тысяч солдат по линии фронта и ждёшь докладов, что там происходит. Какой там срыв, это даже выбросом живых эмоций можно назвать с натяжкой.

Была бы возможность, устроил сражение в поле. Без крепостей, без заготовок. Армия на армию, потенциал на потенциал. Правители и инферналы… Немного больше потенциала, немного меньше ответственности – и сорвался бы по-настоящему…

Додумать он себе не дал. Поднялся, дошёл до кровати, рухнул на неё, поверх покрывала и не раздеваясь. Дотянулся до телесного потенциала – и отрубил сознание. Грубый метод, зато гарантированно без снов.

Просыпание было похожим. Раз – и включился огонёк разума, так просто, словно электрический. С полминуты понадобилось на то, чтобы лампочка нагрелась: осознание себя, пространства вокруг, реальности всего этого.

Когда Альден на полуавтомате дошёл до двери умывальни, начали приходить воспоминания вчерашнего дня. Не слишком многочисленные и совершенно не уникальные: бумага, на которой писались донесения и приказы и чертились схемы и карты, отличалась только размером, а генералы в условиях напряжённой обстановки не слишком-то демонстрировали различия в характерах, предпочитая оставаться столь же безэмоциональными, как и главнокомандующий. Немного выбивалось из привычного фона только внезапное решение уйти, наконец, – впервые за эту неделю – в резиденцию и немного отдохнуть.

Ну, будем считать, отдохнул. В конце концов, мозг перезагрузку сделал.

Так. Последний штурм был позавчера. Значит, следующий стоит ждать сегодня, вероятнее всего к вечеру. Хм… Оборона готова, и, если ничего особенного не произойдёт, удастся зайти к наместнику, проверить нефронтовые дела.

Пожалуй, стоит связаться с генералами прямо отсюда: городская администрация находится в этом же здании, в соседнем крыле, а штаб через полгорода. На всех передвижениях можно сэкономить порядка получаса.

Постепенно основа графика сложилась, и мысли перешли на гораздо более мелкие вопросы. Посвежевший и вернувший к тому моменту часть эмоций, кои пока ещё нельзя было перевести в рабочий энтузиазм, Альден даже задумался о такой малозначительной вещи, как – позавтракать здесь, в администрации или по дороге в штаб. Вернувшись в комнату, он поморщился от излишнего мрака, отдёрнул штору…

В раскрытое окно ворвался прохладный ночной ветерок, радостно схватившийся за оставшиеся на лице и теле капли воды. Звёзды, щедрой горстью рассыпанные по небу, лукаво подмигнули остолбеневшему Мечтателю.

Кажется, звонить кому-либо сейчас рановато.

От неожиданности Альден забыл, что собирался делать дальше. С минуту он стоял, удивляясь шутке своего организма и размышляя, почему ни один циферблат не отложился в памяти, потом, всё ещё растерянно, побрёл в умывальню. Забрал тунику, на обратном пути снова бросил взгляд на окно. Подошёл.

Как давно он заставал ночь? Нет, заставал понятно – его график никогда не предусматривал засыпание раньше двенадцати-часа. А вот саму ночь, глубокую, без перехода? Ох, давно… Правитель улыбнулся, вспомнив вдруг бурную молодость.

Многие годы назад, поймав случайную мысль и решив её проверить, он сделал одно из самых важных открытий: в определённые моменты Нармиз неуловимо преображался. Становился чуть мягче, чуть более открытым, даже немного рассеянным. Ненадолго – если не заметить и не воспользоваться.

Стоило решиться на это, и можно было «вести» повелителя теней, направлять ход его мыслей, заставляя раскрываться всё больше и больше. А затем Нармиз, стабилизировавшись в своём особом состоянии, неожиданно срывался с места, хватал тебя за руку и тащил – куда угодно и для чего угодно, забывая про время, про дела, про все события до этого. Лететь играть в шахматы среди ночи, проектировать новую крепость, рисовать круги на полях, создавать снежные тучи в жару и пытаться устроить над дворцом соседа снегопад, собирать местную золотую молодёжь и играть в осаду чьего-нибудь особняка…

Альден каждый раз удивлялся этой черте, нетипичной для характера друга. Даже как-то заговорил с ним об этом, мол, если думать логически, то это я должен толкать тебя на всякие авантюры, а не наоборот. Нармиз возразил: «Так ты же сам меня изначально и толкаешь». С тех пор Альден стал сознательно фильтровать такие моменты, не пользуясь ими постоянно, – раз его действия отследили и фактически доверили ему свои психологические щиты, нужно относиться к этому ответственно.

Но и не отказывая себе в удовольствии использовать их в подходящее время.

Всё, решено. Надо хоть раз за прошедшие недели отдохнуть полноценно. Вдохнув свежий воздух полной грудью, Альден поразмыслил немного – и вызвал в памяти карту Юстиции. До ближайшего парка отсюда должно быть не больше пятнадцати минут ходьбы. Проверим, насколько он засиделся в своём Риме и как хорошо помнит другие города.

Мысль о том, что для романтики ночного города необходим комендантский час, показалась забавной. Альден с удовольствием взялся за неё, разворачивая дальше, ностальгируя даже не по образам, вызываемым в памяти, а по образу мышления, свободному, летящему. Не привязанному к жёсткой конкретике суровой реальности, где если не сделаешь ты, не сделает никто. Ну, нельзя, вот, по здешним правилам создать разум, копирующий тебя.

А если бы всё-таки удалось, воспользовался он этим?

Без копирования, понятно, переложить всю ответственность на абстрактных управленцев – глупость, граничащая с безумием. Но можно исхитриться: создать аппарат управления, завязанный на таких людей, которые будут знать и о Мечтателях, и обо всём, связанном с ними, и переймут полувековой опыт Альдена, чтобы грамотно использовать армию. Теоретически это возможно. Но – кем тогда станет сам Альден? Определённо, не правителем. С исчезновением обязанностей он потеряет и все права – чисто морально. Будет простым жителем собственной страны, разве что с колоссальной по своим возможностям силой. Только куда её девать-то? Проводить бессмертие в развлечениях – вот он, тот самый ад, которым его можно напугать…

Хотя чем бы такая ситуация отличалась от создания собственной копии? Если сводить вопрос к тому, хочет ли он остаться полноценным Правителем, то что ни придумывай – исходить он будет именно из желания, а не его отсутствия. И информационная копия, материализованная с колоссальным трудом, будет использоваться как уникальный советчик…

Альден с искренним удовольствием крутил в голове вопросы, которыми задаются Правители-новички, – за прошедшие с их последней актуализации годы ответы на них успели прочно забыться.

Шаги в мягких сандалиях практически не нарушали ночного спокойствия. Ветер, время от времени прогуливавшийся между ветвями дубов, высаженных в три ряда по всем центральным улицам города – между мостовой и тротуаром с каждой стороны и на разделительной полосе, – и тот шумел сильнее. Патрулей не наблюдалось, но о безопасности района беспокоиться не стоило: каждый особняк здесь обладал собственной, заказанной у понтификов защитой. Конечно, она спасёт не от любой выдумки инфернала, но от многого из того, что уже когда-либо ими применялось, – с достаточной вероятностью. Инфернальской импровизации вообще могли противостоять только Правители…

На пересечении улиц возвышались украшенные кованым орнаментом столбы с фонарями и указателями. Пробежав взглядом по последним, Альден задумался: этот поворот ему нужен или следующий? С поста посреди перекрёстка тем временем подошли дозорные, сходу занявшиеся его сканированием на предмет личины. Процедура заняла с минуту, по истечении которой император принял решение идти наугад; десятью минутами прогулки больше, десятью меньше, принципиальной разницы нет. Можно было спросить у солдат, но это ведь слишком просто.

Через некоторое время «скольжения по ассоциациям», как Правители окрестили в разговорах меж собой спокойное, размеренное и не направленное ни на что конкретно мышление ради мышления, Альден вдруг вспомнил, как во время очередной попытки перевоспитать инфернала он таскал пленённого врага по этому городу. Со связанными руками, под тотальным блоком – война уже закончилась, и ради такого дела силу можно было потратить, – таскал любоваться на цветущие дубы. Тряс бывшего соперника за грудки, пытаясь хоть как-то пробудить в нём интерес к окружающему миру. А тот только безразлично усмехался в том смысле, что ему всё равно, какие деревья растут в мире, не принадлежащем ему. После того случая Альден пил три дня подряд: второй потому, что инфернал чуть позже откопал лазейку в блокировочной системе тюремных камер и покончил с жизнью – заколов себя ножом, на рукояти которого был выгравирован дубовый лист. А третий – потому что в трезвом состоянии Альден с Нармизом так и не пришли к единому мнению относительно романтики инферналов. Пришли ли они к нему в нетрезвом, ни один из них наутро не помнил, так что через несколько недель, дождавшись частичного восстановления потенциалов, они решили вернуться к этому моменту и раскопали забытый разговор через прямое вмешательство в память, не найдя, впрочем, никакой полезной информации.

Тогда они бросили пить почти на год – до следующей войны, в которой погиб один из их друзей-Правителей…

Три инфернала – четыре Правителя. Ора в этой войне, судя по всему, никоим образом не участвует, и Альден ставил это себе в заслугу: хоть чем-то помогла дипломатия. Ресд, впрочем, тоже себя никак не проявлял – и он обязательно ответит за это, когда всё закончится. А всё должно закончиться хорошо, несмотря на то, что девяносто процентов территории княжества и с половину империи закрыто «серыми зонами» врага, блокирующими работу систем наблюдения. История знала повороты и в более опасных ситуациях. Уж что-что, а неожиданные реванши вообще конёк истории.

Стратегия боевых действий, кстати говоря, разворачивается сейчас по плану союзников: практически все вражеские силы сконцентрированы на Юстиции, и именно битва за неё решит исход второго этапа войны. А ситуация на плацдармах так называемого осадного круга вокруг города пока складывается удачно: какие бы чудеса ни вытворяли инферналы в сражениях крупных соединений, в мелких схватках им нечего противопоставить опыту Правителей.

Пока.

С приближением финального штурма и прерывания потенциалов, приуроченного к нему, бои будут проходить всё ожесточённее. Важность каждой взятой и невзятой точки на карте вырастет в десятки раз – ведь итоговый рисунок подконтрольных территорий определит, какие возможности получат защитники крепости и какие нападающие…

Вот и парк. На воротах – пост охраны, как и положено. Тишь, благодать. Разве что боевая форма солдатских доспехов вместо стандартной, «исторической», выделялась на окружающем фоне гораздо сильнее, чем в жилых районах, но это мелочи. Самый незначительный из минусов войны. Разглядев, кто захотел побродить по пустынным тропинкам, солдаты напряглись и тоже полезли за сканерами. Пара минут проверок – и ворота открыты.

На чём он?.. Ах да, стратегия. Инферналы поступают достаточно умно: двое воюют, один копит силы и затем кого-то подменяет. Рассчитывают чуть продлить для своей стороны время и выйти в прерывание вторыми, успев провести «свободную атаку». Не получится: Правители, чётко разделив обязанности, в первую очередь используют резервы, сохраняя потенциалы на решающий штурм. Разве что Кейра, которая наблюдает за битвами сильно издалека, использует возможности по полной и накачивает эльфийские отряды магией так, что те едва не светятся от переизбытка энергии. Инферналы, играющие преимущественно в численность, благодаря этому несут огромные потери, отражающиеся в том числе и на линии фронта.

Альден помотал головой. Всё, стоп. Сейчас – отдых. Гулять он пошёл потому, что выпало такое настроение, а не чтобы мозги проветрились и лучше работали. Целый месяц упорного, почти круглосуточного труда стоит возможности освободиться от него на одну ночь.

Интересно, чем сейчас заняты Нармиз, Кейра, Маркус? Нармиз либо спит… Да нет, точно спит. Это же Нармиз. Тут, скорее, стоит вопрос, где конкретно он спит, у себя или прямо за рабочим столом. Родственная душа, да. Кейра – пятьдесят на пятьдесят. Она единственный из нынешних Правителей романтик и ей, несмотря ни на что, нужно чем-то компенсировать дневной труд. Хорошие люди, эти романтики: им требуется гораздо меньше усилий, чтобы изменить себе настроение. С другой стороны, философы гораздо проще меняют точку зрения.

Маркус… Наверное, он даже в сравнении с Альденом и Нармизом гораздо более рад заполнению мыслей рабочими вопросами. Бедняга, вот ведь не повезло ему ввязаться во столько событий одновременно – и государственного характера, и личного. Там близкого друга потерял, там – страну… И, главное, помочь ему ничем нельзя, как ни обидно. Со всем приходится разбираться самостоятельно. Но он жив, и это даёт надежду на вполне благополучный исход.

И вообще, дела идут хорошо. Всё к лучшему. И то, что все враги сконцентрировались на уничтожении Юстиции, и то, что у Маркуса есть потрясающая свобода действий – думать о физическом поражении или моральном, и то, что Ресд не то что не отвечает – даже не читает письма…

Так, понятно: эмоциональный запал прошёл. Восприятие снова приняло устойчивое положение. Как там недавняя мысль была – романтикам проще менять настроение? В принципе, и философам не так уж сложно. Увы, оно так же легко возвращается на первоначальное место.

Пора домой, спать.

Внезапно сзади раздался шорох – и Правитель подлетел со скамейки, на которую только что присел. Твою мать, если дозоры пропустили…

– Ох! – послышался тихий голос со стороны деревьев. Странно. Что это за шпионы такие?

– Выйти на свет! – приказал Альден, формируя на всякий случай образ локальной заморозки.

Через несколько секунд шипения и препирательств к фонарю вышла парочка, парень лет двадцати и девушка чуть младше. В волосах и на одежде обоих виднелись запутавшиеся мелкие веточки и листья.

Защитные приспособления молчали. Первичное сканирование так же не обнаружило врагов.

– Да вы вконец рехнулись, – Альдену оставалось только хлопать глазами. – Вы рехнулись!

– Мы ничего не замышляли! Просто гуляли, а потом решили… ну, отойти подальше от людей, погулять вдвоем, – парень взял переговоры на себя.

– Да мне всё равно, чем вы тут занимались! Сейчас середина ночи! Комендантский час! – голос вышел ближе к жалобному, чем к разгневанному.

– Ну… мы давно гуляем… Извините.

Морально обессилев, Правитель шлёпнулся обратно на скамейку.

– Тут война идет, а вы… Идите отсюда, пока я не!.. А, черт, вас же не пропустят… Вот! – сотворив первое, что пришло в голову для такой задачи, доверительные жетоны, которые обычно выдавались гвардейцам в случае личных поручений, Альден сунул их парню и махнул рукой: – Всё! Идите!

– Спасибо большое! Простите, мы…

– Идите, кому сказал!

Парочка поспешно убралась, перешёптываясь. Включив на всякий случай гиперсенсорику, Альден услышал: «А это правда был император?» – «Не знаю, вроде, похож» – «Ох! Чтоб ты меня ещё раз на что-то подобное уговорил…» – «Ещё скажи, что ты недовольна».

Правитель вернул обычный слух, закрыл глаза и откинулся на спинку скамейки. Произнёс во вновь опустевшую ночь:

– А у нас тут война, да. Вам не сказали? Да что вы. Очень надеемся увидеть вас и вашу супругу. Ах, вы уже составили планы… Хотите провести вечер вдвоём… Понимаю. Ну, если вдруг надумаете, милости просим.

Нервный смех удалось сдержать – однако траур был испорчен окончательно и бесповоротно.

* * * * *

Войдя в шатёр, я рефлекторно потянул руку к глазам – защитить от… что это, дым или пар? В любом случае, его было слишком много, чтобы воспринимать как простой элемент обстановки.

– Проходи, – послышался голос. Чуть прикрыв глаза, я пошёл на звук.

Глава Общины сидел на коленях перед большим котлом и бросал в него какие-то порошки. Котел, стоящий на голой земле, в свободном от ковров кольце, на каждую новую порцию реагировал изменением цвета кипящего варева, причём по всему спектру, не ограничиваясь одними лишь оттенками.

Плавным движением кисти мастер уменьшил огонь, перевёл взгляд на меня.

– Садись, рассказывай, – в своей обычной манере отрывисто и безэмоционально.

Сев, я вздохнул про себя: заранее придумать, как лучше сформулировать просьбу, не смог, надежды на импровизацию не оправдались, – и высказался прямо:

– Я хочу уйти из Общины.

Глаза мага чуть расширились. Затем он наоборот, прищурился.

– Удивил. В чём причина?

– Я получил послание. Во время общения с огнём. Он велел мне продолжать путь, оставив Общину.

– Вот как?

Глава Общины поднялся и медленно пошёл вокруг меня.

– Огонь. Энергия взрыва. Сила непредсказуемости. Сегодня – прячется, завтра – нападает. Был здесь, а теперь уже там…

Подобную нехитрую философию нам давали практически на каждом занятии, так что сказать мне было нечего.

– Каким ты видишь мир вокруг? Людей в нём?

Сделав пару кругов, мастер остановился, чуть наклонил голову и упёр в меня внимательный взгляд.

– Эээ… Мир? Ну, просто вижу. В смысле, ощущаю привычными органами чувств, могу определить движение энергии в нём…

– А людей?

Я заставил себя успокоиться и посмотреть магу в глаза:

– Людей – никак. Я не дошёл до этой ступени. Пока.

Огонь. Небольшой, но это не отражает его суть. Стоит присмотреться – и становится ясно, что этот безобидный, казалось бы, лепесток пламени может уничтожить всё, что угодно. Камень за секунду накалится, а затем рассыплется в пыль. Пар от воды продержится не дольше её самой. А своенравный воздух склонится перед превосходящей силой – и, погибнув, возродится вновь как послушный слуга, вестник своего нового господина и сборщик дани.

– Понятно.

Я пришёл в себя. Глаза мастера вернули нормальный вид, единственное напоминание об огне, которое они сохранили, было простыми искорками усмешки.

– Видеть людей сквозь стихию учат на втором круге обучения. К третьему это умеют все. Однако – мне интересно, почему я не могу видеть тебя.

Хм?

– Я не…

– Если бы ты знал об этой своей особенности, это давно проявилось бы. Так что – считай информацией к размышлению.

– Это как-то может помешать мне изучать магию огня? – решился всё же спросить я.

– Не знаю. Если бы ты остался, мы бы проверили – помешать или способствовать.

– То есть вы разрешаете мне уйти?..

– Всё в твоих руках, Маркус.

Подумав, я кивнул. Поднялся, намереваясь покинуть шатёр.

– Маркус?

– Да?

– Когда конкретно ты собираешься уходить?

– Завтра с утра.

– Я предложил бы задержаться на день.

– Ну… мне рекомендовали именно этот срок. Уйти нужно именно завтра.

– Тогда, может быть, завтра вечером? На празднике Огня некоторые ученики получат плащи мастеров, а наутро двинутся по местам будущего служения. Они могут подхватить тебя по дороге.

– Спасибо, я подумаю.

Оказавшись снаружи, я с наслаждением вдохнул воздух – очаровательно прозрачный, без всяких примесей. Бросил взгляд в сторону площадки у главного костра, по периметру которой уже были вкопаны столбы: сейчас на них вешали большие полотна всех оттенков красного с золотой росписью. Кажется, там ещё планируются стеклянные шарики…

Прикинув время на подготовку всего необходимого, я плюнул на скромность и направился прямо к главному костру.

Кот, лежавший на спине, перекатился на бок и открыл один глаз.

«– Что за шутка была там, с его взглядом? Он на меня как-то воздействовал? Это очередной урок или что?»

«– Вся жизнь состоит из уроков, – отозвался огонь. – Об этом – можешь пока не задумываться. Как-нибудь потом поймёшь».

«– Хм… ну, ладно. А праздник? Я могу на него остаться?»

«– Оставайся, если хочешь».

«– Серьёзно? Это никак не помешает?»

Кот зевнул.

«– Если не сбавишь темп и нигде не застрянешь, не помешает».

«– Ты ведь имеешь в виду не дорогу через лес, да?»

«– Разумеется».

Я усмехнулся. Нашарил рукой прутик на земле, почесал коту ярко-рыжий живот. В ответ угли издали характерный слабый треск.

* * * * *

– …Да гнев вообще движущая сила!

– Ну-ну-ну, – пробормотал Плеть, взглядом, тем не менее, прося продолжить.

– Вот смотри… – Тавис, чуть покачнувшись, подошёл к столу, наполнил бокал заново и вернулся в центр комнаты. – Первопричина всех идей – желание комфорта. Материального или нематериального. Если комфорта нет – это плохо…

Плеть заворожёно наблюдал за товарищем, забывая даже прикладываться к вину.

– …Через какое-то время некомфорта становится так много, что человек начинает злиться на окружающий мир – бац! Почему это у него нет комфорта? Должен быть, а нет! А это гнев! Когда его накапливается достаточно, человек начинает что-то делать, чтобы изменить ситуацию. Вот и получается, что…

– А которые меняют что-то сразу, как только подумали об этом?

– А! Это уже контролируемый гнев. Человек не осознаёт, что им движет, – но мы-то осознаём! Это ничем не может быть, кроме гнева. И такие, кстати, всё равно оказываются в итоге позади тех, кто даёт гневу развернуться. Это как топливо. Можно бросать понемногу, чтобы не стоять на месте, а можно – редко, но помногу. И на волне осознанного гнева уходить гораздо дальше стартовавших раньше!

– И правда, – Плеть удивлённо покачал головой. – Как-то я не задумывался об этом.

– Чтоб ты без меня делал! – по смеху Тависа легко можно было определить, что ребятам пора заканчивать пить. – Гнев – основа! Самое искреннее из всех чувств. Любовь можно скрыть, неприязнь можно скрыть, но если ты добрался до гнева – это не скроешь никогда, вот что я скажу! И вообще! Какой у тебя любимый цвет?

– Серый, – пожал плечами Плеть. Тавис недовольно выругался.

– Серый, серый… Ну, представь, что мир будет только серым! Ладно, плюс оттенки. Это что, красиво?

Повелитель нежити попытался представить себе описываемую картину.

– Ну…

– Нет, не красиво! – Тавис рубанул рукой по воздуху. – Серый – это скучно! Выходишь из Дворца – и везде одна серость! Ничего цветного!..

– А чёрный? – перебил его Плеть.

– Хм… Чёрный – это лучше. Да, это лучше!

– Но там нет оттенков…

Тавис попытался собрать расползающиеся мысли.

– Оттенки… А хрен его знает. Да я не про то! Я сейчас говорю, какой был бы крутой мир, состоящий только из красного! Красный – от слова «красота», слышал? Вот!..

– Понт засчитан. Однако гнев сопровождается таким неприятным явлением как отключение мозгов. Так что – каким бы он топливом ни был, впереди всё же оказываются те, кто использует руль.

Инферналы обернулись. Совершенно неожиданно для них в своём рабочем кабинете появился Ресд, и отнюдь не в благодушном настрое. Зато благодушный настрой явно был у Фауста, выглядывающего из-за спины лидера с саркастичной улыбкой.

– Ну? – Ресд пересчитал мрачным взглядом количество бутылок на столе. – Ну?

Плеть попытался вспомнить, что они собирались говорить на случай экстренного завершения посиделок, но от страха все мысли вылетели из головы. Запинаясь, он кое-как произнёс:

– Мы, это… Пришли с отчётами, а тебя нет. Стражники сказали, что ты улетел по делам и вернёшься часа через три, не раньше. А у нас, вроде, все дела сделаны… Ну, мы и решили подождать тебя здесь, а потом…

Договорить он не успел – икнул, а затем рванулся к двери, пытаясь успеть до ближайшего туалета.

– Молодец, реакция ещё есть, – одобрил Ресд, – Бумаги не запачкал.

– Да что такого-то!.. – попытался было возмутиться Тавис, однако повелитель драконов повторил образ, и тот отправился вслед за собутыльником.

– Это ж надо так спалиться, – хмыкнул Фауст, проходя вперёд и осматривая поверхность стола – нет ли каких следов от стаканов или пролитого, а заодно ненавязчиво читая лежащие наверху документы.

– Моя воля – я бы тебя одного тут оставил. Но не выдержишь, увы, – сев в своё кресло, Ресд щелчком пальцев убрал всё напоминавшее о проходившей пьянке.

Через несколько минут вернулись провинившиеся, во всех смыслах, инферналы.

– Трезвые и злые. То, что нужно для осады крепости, – прокомментировал Фауст.

– Молчал бы, – процедил сквозь зубы Тавис. Вместе с алкоголем его покинула и бравада.

– Почему же? – удивился Ресд, – Он вернулся с задания, на котором не учинил ни одного косяка, а вместо того чтобы пить тренировал язвительность. Так что он в полном праве её использовать.

– Мы тоже сделали всё, что было нужно, – Плеть решил сделать ставку на раскаяние.

Повелитель драконов вздохнул:

– Всё, да не всё. Впрочем, ладно, это я вам в вину не ставлю: против вас воюют опытные Правители, с огромным опытом, умеющие обращаться с энергией. Вы и не могли сделать ничего, что…

С каждой фразой инферналы закипали всё больше – лучше всего на них действовал акцент на бессилии. Даже на Фауста, который, хоть и был сейчас не при чём, знал: роли сменяются очень легко, и не стоит так уж смеяться над проштрафившимися. Он-то и не выдержал первым.

– Ну ладно, ладно, хватит! Сейчас на штурм заступаю я, так что наверстаем.

– Хвалю за энтузиазм, Фауст. Однако… – сделав паузу, Ресд достал из наплечной сумки пачку документов. Полистал её, ища нужные. – Обстоятельства изменились. Садитесь, читайте.

Инферналы по диагонали просмотрели сводки с обобщённой информацией от разведгрупп за последнюю неделю. Каллиграфическим почерком в ровных, по линейке таблицах значились данные по войскам противника: отслеженным и ушедшим из-под наблюдения, убитым и раненым, пехоте, кавалерии, полевой артиллерии, осадным орудиям, их примерным физическим характеристикам… Последний столбик, который канцеляристы оставили пустым, был заполнен чуть менее аккуратно – лично Ресдом. Именно здесь содержались самые важные для собравшихся сведения – оценки энергетических затрат государственного потенциала.

– Кто не понял, поясняю: имперцы тоже отследили, что прерывание потенциалов приблизилось после стычки в северном Десидериуме, и вслед за нами сократили расход чистого потенциала. Скорее всего, они продолжат силовую оборону, чтобы оставить потенциалы под конец. Вопрос: что нам в связи с этим нужно делать? Вариантов три, первый – разыграть эту ситуацию и бросить все силы на то чтобы взять Юстицию до прерывания. Второй – тоже уйти в накопление, попытаться всё-таки взять стратегически наиболее важные места вокруг неё и вложить все силы в прерывание. И третий – менять всю тактику, сдавать этот этап и переходить к следующему, какому-то другому.

– Бьём сейчас, – тут же высказался Фауст.

– Ещё мнения?

– По территориям вокруг города у нас выполнен только план-минимум, – отозвался Плеть. – Не думаю, что стоит рисковать. Этого вполне может не хватить для полноценной атаки. Лучше поднапрячься и продолжить нынешнюю линию, на штурм в прерывание.

Инферналы переглянулись между собой.

– А я не против и к новому этапу перейти, – скучным голосом произнёс Тавис.

– Не сомневался в тебе. Впрочем, каждый всё равно выбрал свой вариант. Объявляю правильный ответ. Если над ближним кольцом вокруг города не хватает контроля, шансы на удачный штурм стремятся к нулю. Прекращение наступления до исчерпания его потенциала – хитрость, граничащая с глупостью. А значит, напрягаемся и завоёвываем нужные участки. Считайте, что план-минимум у нас теперь тот, который раньше шёл с пометкой максимум.

Ресд покосился на вперившего в него взгляд Тависа:

– Ты что-то сказал?

– Возможно. Вообще, я много чего тебе говорил – до этого.

– Тавис, не считай себя умнее всех. Твой план я подробно разобрал, исправишь ошибки – подходи.

– Ты его просто не понял.

– А ты не понял меня. Мы квиты.

Инфернал развёл руками и откинулся на стуле. На его лице читалось «вот как разговаривать с таким идиотом?» – но, к счастью или несчастью, этого никто не заметил.

– Напомню основные моменты, – продолжил тем временем Ресд. – К нашим двум главным задачам, борьбе за территорию и подготовке к осаде, прибавилась третья – нарушение работы вражеской системы. Нужно заставить противника понести такой урон, чтобы оправление от него потребовало привлечения всех их сил, включая запасы. Тавис объяснит всем принципы рейдерских атак, если ещё не сделал этого, а в ближайший раунд заодно продемонстрирует их на практике. Фауст, продолжай экспериментировать со своими призраками, нам крайне желательно провести их, наконец, в город. Плеть, с тебя придумать что-нибудь для скрытого проникновения на территорию и разрушения коммуникаций.

– Процент? – деловито уточнил повелитель нежити.

– Шестьдесят в атаку, тридцать в защиту и десять в способности. Сила – ноль-три на куб.

– Так мало? Я ведь…

– Да, я помню последний отчёт, ты молодец. Но сейчас нам нужна именно массовость, чтобы враги не знали, в какую сторону бежать. Поэтому улучшай пехоту, а точечные удары оставь Фаусту. Кстати, после создания отправляй всех сюда, а не на фронт: чуть позже они нам пригодятся.

– Пригодятся не на фронте? – удивился Фауст.

– В ближайшие несколько дней должно подойти подкрепление из Аргентума, которое поделится некоторыми моментами из римской практики.

Инферналы загомонили.

– Да, спустя месяц боевых действий наши союзнички наконец-то смогли собрать подобие армии и отправить к нам, – Ресд усмехнулся. – Правда, там другие проблемы сейчас намечаются. Поэтому – Плеть, после создания войск отправишься в Аргентум. Разберёшься в происходящем – действуй, как посчитаешь нужным, лишь бы город остался под контролем. Пробудешь там сколько понадобится, если что, я сам тебя выдерну.

– Может, я тоже туда отправлюсь? – вдруг предложил Тавис.

Ресд медленно повернул к нему голову. Инфернал, однако, не только не стушевался, но и снова «включил буравчик».

– А ты там что забыл?

– Если случится что-то серьёзное, он один может не справиться. А нам ведь очень важно, – Тавис выделил последние слова, – чтобы город остался под контролем.

– Не справится? С чего бы? Ты не уверен в силах Плети?

– Уверен, – Тавис не поддался на провокацию, – но если придётся действовать на скорость, он один может банально не успеть.

– А полевые действия кто вести будет? Решил сбросить всё на Фауста?

У демонолога загорелись глаза:

– А что, я за!

– Вот, и он за, – обрадовался нежданной поддержке Тавис. Хотя ещё вопрос, насколько нежданной…

– Хм, – повелитель драконов сделал вид будто задумался. – Ну, пусть так. Хотя я и после занятий по рейдерству надеялся использовать твою смекалку здесь…

Обычно он в такие моменты мысленно смеялся: до чего же этими инферналами легко управлять. У каждого имелись свои уязвимые места, а конкретно по Тавису можно было как по раскрытой книге читать поэму о людской гордыне. Самопровозглашённый серый кардинал – ну, увы, на первый план он выдвинуться не смог – обычно хватался за любую возможность утвердить свою значимость, продемонстрировать всем, как он неимоверно крут, и через это заставить всех уважать его мнение.

Но не на этот раз.

– Я вернусь, – заявил Тавис. – Помогу Плети разобраться с проблемами в городе и сразу же вернусь. Планы не пострадают.

Очень странно. Зачем ему понадобилось в Аргентум, неужели и впрямь рвётся досадить Оре? Или решил усилить своё влияние на Плеть, для чего будет неплохая возможность?

Впрочем, несколько дней его отсутствия можно обернуть в свою пользу.

– Фауст, ты действительно готов взять под свою ответственность выполнение задач в поле и ведение осады? – вкрадчиво поинтересовался Ресд.

– Ага!

– Хорошо. Пусть будет так. И… ладно, пожалуй, всё. Фауст – идеи насчёт призраков. С осадой всё по плану. Тавис – тоже всё стандартно, плюс провести инструктаж по рейдерским атакам. Когда Плеть отправит в лагерь войска, можешь полететь с ним в Аргентум. По возвращении погоняешь их и разберёшься с присланным ополчением. Плеть – идеи по массированному разрушению коммуникаций, войска и Аргентум. Всё, вечером жду доклады.

Демонолог сиял ярче всех: к нему переходило командование практически всеми задействованными в боевых действиях силами.

* * *

– Что думаешь? – поинтересовался Тавис у Плети, когда они шли к выходу из штаба по окончании совещания. Тот пожал плечами:

– Нужно было всё-таки подождать до вечера.

– Да я не о том. Ты же читал выкладку. Что думаешь по поводу текущей ситуации?

Повелитель нежити задумался. Осторожно сказал:

– Войск по-любому больше у нас. На их стороне только хорошо подготовленные укрепления, которые они используют на полную. Если как-то раскачать их позиции, а в городе вывести из строя генераторы, они потеряют все преимущества.

– Ключевое слово «если», – вздохнул Тавис. – Как ты оцениваешь наши шансы на этот вариант событий?

Снова пожимание плечами.

– Вот именно. Я тоже сильно сомневаюсь, что у нас это получится. Я тут посмотрел отчеты за месяц…

– Жесть, – оценил Плеть.

– Немного. Так вот, я их посмотрел, потом послал несколько дополнительных разведчиков, сел за карту… У нас ведь есть отличная альтернатива! Мы можем плюнуть на эту несчастную Юстицию и обойти её!

– Тогда она останется у нас в тылу, – Плеть недоумённо посмотрел на собеседника. Но – только недоумённо, искренне пытаясь понять его план.

– Нет, нет! Я не имею в виду просто взять и пройти мимо неё, так мы, естественно, потеряем всю армию. Смотри, мы сейчас разозлили имперцев тем, что взяли Рим. Если мы снимем осаду, первое, куда они двинутся, освобождать его. Так? Так. Осаду мы можем снять в двух случаях, хорошем и плохом. Плохой – если провалим решающий штурм и атаку после прерывания. Нам по-любому придётся отойти обратно к Риму за подкреплениями, лагерь мы не удержим. А хороший – если снимем её сами, понимаешь? Мы точно так же отойдем к Риму, но при этом и сохраним потенциал, и увеличим численность войск. А пока враги будут перегруппировываться, подгонять укрепления под новую линию фронта, мы сможем распределиться по сторонам. Это беспроигрышный вариант! Сначала попытаемся окружить врага, когда он пойдёт нас преследовать, а если это не получится, пройдём по широкой дуге вглубь Империи. И либо снова возьмем в осаду Юстицию – когда там уже никого не будет, либо нападём на ещё какой-то город. По пути захватывая материальные ресурсы. И, опять же, вынудим их действовать на несколько фронтов!

Плеть кивал. Описываемая картина ему явно нравилась.

– Но главное – это ещё не всё!

– Даже так?

– Да, именно! Мы можем выиграть гораздо больше, если пойдём по более широкой дуге, на востоке по горам, а на западе – морским десантом. У нас ведь есть корабли, так? Только представь: имперские войска пытаются выбить нас из Рима, где стоит ограниченный контингент, а мы сами – за тысячу километров от них, спокойно берём эльфийские города и осаждаем Твердь! Пока они поймут, что попали в ловушку, мы уничтожим все их тылы! Как тебе? Здорово же!

– Хм… Ну, не знаю, – на этом моменте Плеть, похоже, оказался перегружен новой информацией, и процесс пошёл в обратную сторону – инфернал стал замыкаться, становясь равнодушным к идеям собеседника. Тот занервничал: привлечение к своим планам Плети было необходимым их элементом.

– Что значит «не знаю»? Ты же только что со всем соглашался! Объясни, что тебе не нравится?

– Я не знаю… Оно как-то малореально, что ли, – повелитель нежити развёл руками. – Ты так хорошо обо всём этом рассказываешь, но там наверняка полно рисков. Это ведь та самая стратегия, которую ты предлагал Ресду, да? И он за что-то её критиковал.

– Так помоги мне! Мне как раз и нужна твоя помощь. Найдём с тобой слабые места, исправим их и представим Ресду готовый вариант. От нас обоих. Ты ведь будешь вторым автором.

– Ох…

– Давай, принеси пользу обществу. Если это всё выгорит, мы закончим войну в считанные месяцы.

– Ладно, постараюсь…

– То есть на тебя можно рассчитывать? – уточнил Тавис.

– Да, да, можно, – со вздохом сдался Плеть. Рассеянно помахал рукой на прощание, спустился с крыльца здания штаба, где они стояли, и направился в сторону воздушной площадки.

Тавис улыбнулся. Первый пункт выполнен, один единомышленник есть. Надо попробовать уговорить Фауста, но это не обязательно. В принципе, соблазнить возможными перспективами Ресда, принимающего все стратегические решения самостоятельно, можно и вдвоём – он ведь только Тавису не доверяет.

И, если всё получится…

* * * * *

Времени было мало. Слишком мало, на сторонний взгляд. Воспоминания нахлынули неожиданно, я совершенно не готовился к ним, но – сложилось как сложилось. Так что, поддавшись озорному желанию и поднявшись на ту древесную площадку, где лежал месяц назад в ожидании Посвящения, я торопился заново пережить и освоить всё, что было до неё. Три месяца в мире, о котором ничего не знал. Который сам нашёл меня, когда я ему понадобился.

Альден, встретивший сразу после перемещения и заставивший поверить, что зелёные просторы в пределах видимости действительно мои. Первые дни в новой роли. Первый полёт. Встреча с Орой, странной девчонкой, не знающей себя и не желающей узнавать других. С Нармизом, неприступным хранителем мировой справедливости, бессменным стражем покоя всех народов – и, в первую очередь, их правителей. Побег из римской тюрьмы. Период чередующихся эйфории и отчаяния. Прозрение, знакомство с Кейрой, мечтательницей, задача которой облагодетельствовать всех и вся.

Любовь… Или, скорее, влюблённость. Долгие метания в попытках понять, чего я хочу.

Месть за несправедливость этого мира. За подлый обман – ведь я всё-таки поверил в его идеальность. Решение нанести удар в спину тому, кто больше всех был похож на виновного… И через несколько дней закономерный провал самоубийственного плана.

Неожиданное спасение. Не менее неожиданные знакомства, которые позволили мягко войти в фазу спада и заложили фундамент для возвращения в уравновешенное состояние.

В ретроспективе становилась понятна роль Общины, волей обстоятельств оказавшейся на моём пути. А главное, первые слова огня о том, что нужно остановиться здесь. Всё верно, это было необходимо: умерить пыл, оглядеться вокруг, понять, что делаю, зачем и приближает ли оно меня к цели.

С опозданием в месяц – а может, точно в срок? – пришло понимание, что я перешёл, не заметив этого, самую важную границу из имеющихся здесь. Правители, инферналы, Одиночки – все они остались за достающими до неба горами и даже не представляли, насколько близки друг другу. Пускай враждуют и воюют сколько угодно в попытках доказать обратное, это ничего не решает. Я попал в узкий круг людей, знающих: время выше всего.

Недавние переживания о том, что друзья старше меня – о, ужас – на три десятка лет, теперь воспринимались как детский плач из-за упавшей соски. Как насчёт двух-трёх-пяти веков, в течение которых отстраивался Фор-Корст? Местный родник успел напоить тысячу Мечтателей, причислявших себя к различным категориям, до того, как Община впервые отправила к нему меня. Через саму Общину прошли сотни искателей мудрости и знаний, преодолевших южный хребет. В конце концов, дерево, на котором я лежал, та самая махина, замыслившая дотянуться до солнца и неплохо продвинувшаяся в этом деле, была когда-то семечком. Это кажется смешным в своей нелепой простоте, пока не вспомнишь, что всё существующее за пределами Фор-Корста создавалось мгновенно, из мысли – и смех сразу становится нервным. Там, за горами, успели подняться, развиться и погибнуть десятки самых различных стран: королевств, республик, городов-государств, теократий и монашеских орденов – а здесь продолжало расти одно и то же дерево.

Забавно, но одновременно с ростом ощущения экзистенциальной беспомощности сама собой рассосалась более явная проблема – отпал вопрос, что я буду говорить и как взаимодействовать с местным Правителем. Мой собственный управленческий опыт, небольшой по времени, но очень практический, дал на него очевидный, в общем-то, ответ: он сам решит. Негативно удивить человека, к которому ходят на поклон уже много поколений, будет затруднительно.

Праздник Огня должен был начаться вечером, примерно через час после захода солнца: учеников третьего и выше кругов обучения мастера повели в горы проводить какой-то мудрёный обряд, совмещённый с медитацией качественно иного уровня по сравнению с нами, низшими двумя кругами. Что-то вроде установления прямого энергетического канала с солнцем, как я понял из разговоров.

Чем темнее становилось вокруг, тем больше холоднели доски. Сначала меня спасало «раздувание внутреннего огня», полумедитативный приём, которому нас обучили не так давно, – но я, похоже, его так и не доучил. Поэтому плюнул на принципы, которых старался придерживаться всё время нахождения в Общине, и образом поднял температуру поверхности до температуры тела.

Можно было создать подстилку и потратить раза в полтора-два меньше энергии, но тогда потерялось бы ощущение живого дерева, что, в свою очередь, дало бы штраф к восприятию романтики, которое и так не являлось моей сильной стороной. А лежание на вершине дерева прямо на деревянном настиле с поочерёдным созерцанием то собственных мыслей, то неба над головой необходимый уровень как раз обеспечивало. Не то чтобы всё это и впрямь меня волновало, но об этом было хотя бы весело думать.

Я вздохнул. Ладно, надо идти вниз. Ждать, пока вернётся праздничное настроение, не вариант, эдак можно и уснуть. Стоило ради этого оставаться на лишний день?

Уже во время спуска с «башни» я понял, что не прогадал: поляна, на которой находился главный костёр, каждые пару секунд озарялась багровым светом. Кажется, там показывали какие-то фокусы.

Окружённые плотным кольцом зрителей, на возведённом недавно помосте у костра стояли старшие ученики. С их рук в небо взмывали огненные кометы, на определённой высоте резко ускорявшиеся и начинавшие крутить фигуры высшего пилотажа. Вот, одна вышла из-под контроля и столкнулась с другой. Из толпы послышались торжествующие выкрики.

Так это что, соревнование? Похоже, что да. А мастера, значит, не без дела стоят, а смотрят результаты.

Решив удостовериться, я потянулся сознанием к углям главного костра, устанавливая простейшую ментальную связь, без задействования всех органов чувств.

«– Соревнование», – подтвердила стихия.

«– А в чём суть?»

«– Кто как хорошо контролирует магию сознанием. У кого выбили больше снарядов, тот проиграл».

«– Выбили? То есть они специально за ними гоняются? Одним потоком сознания держа… – я пересчитал кометы и разделил на количество учеников в круге, – пять штук?!»

«– А ты думал, тут только дышать и шары кидать учат?» – ментальный посыл искрился иронией.

Встав в некотором отдалении от помоста, чтобы не приходилось сильно задирать голову, я стал смотреть за развлечением магов, выглядевшим как переложение древней приставочной игрушки на проектор виртуальной реальности, параллельно разрабатывая эту мысль. Вместе со всеми поаплодировал победителю, которому один из мастеров повесил на шею праздничную медаль, а потом…

О, какие у меня, наверное, были глаза! Вот это ассоциация так ассоциация! Причём так же с отсылкой на старый мир, чего я совершенно не ожидал. На помост поднялась вторая группа учеников, половина – с музыкальными инструментами в руках. Музыканты заняли дальний край, остальные разошлись по местам в замысловатом порядке…

Фаершоу! Они действительно делали фаершоу! Никаких цепей, никакого керосина. Только маги огня и по три-четыре огненных шара на каждого, двигающихся по идеально правильным траекториям. Обалдеть.

Увы, насколько я заметил, для остальных зрителей это было лишь очередной демонстрацией контроля магии, мало у кого восторг имел эстетический характер. Оставалось надеяться на тех, кто смотрел молча, прислушиваясь к музыке. Играли ребята тоже здорово, в более мягком стиле, нежели памятные мне эльфы, но мастерство чувствовалось.

Под конец выступления маги объединили свои шары в один большой круг, подняли его на несколько метров вверх и стали «дробить» на круги меньшего размера, выраставшие наподобие лепестков. Не прекращая движения, то есть шары не выпускались из-под контроля…

Попытавшись представить математическую раскладку наблюдаемого, я восхищённо покачал головой. С одной стороны, после увиденного дико захотелось остаться в Общине и продолжить обучение. С другой, что-то подсказывало, что не завернутся у меня мозги для такого уровня оперирования магической энергией. Это не потенциал, где представил желаемое – и получил, даже расписываться не надо.

Следующий блок оказался направлен на нас, тех зрителей, которые не были влиты в компании и стояли поодиночке. А среди них, похоже, выбирали в первую очередь младших учеников. Так это было или нет, но не успел я ничего сделать как ко мне сноровисто подскочил один из массовиков в расписной праздничной шапке.

– Поучаствуй в конкурсе, не стой в стороне! – парень поставил ладони друг напротив друга, между ними возникла небольшая огненная сфера. – Занимательная магия! Поучаствуй во всех конкурсах, разгадай все секреты за один день!

Хех. Знают, чем заманивать. Ладно, чем придумывать, что ответить, проще и правда поучаствовать.

– Что надо делать?

– У меня в руках шар. В его центре висит огонёк, как от свечки. Твоя задача – потушить его, не касаясь шара.

Нет, что-то мне подсказывает, это всё-таки не для младших курсов. Плюс с высокой вероятностью здесь кроется подвох, переводящий задачу в разряд логических… Ну-ка, что он скажет на это?

Не мудрствуя лукаво, я щёлкнул пальцами, сопровождая мыслеообраз, и улыбнулся парню, который в первый момент даже не понял, что произошло. Впрочем, он тоже если и удивился, то сумел скрыть это – вокруг было достаточно темно, несмотря на постоянные всполохи.

– Хм…

– Да-да? – я усмехнулся.

– А как ты это сделал?

– Ты какого круга?

– Четвёртого, а что?

– Ну, вот в конце четвёртого и поймёшь, как.

Огневик, покачав головой – надо же, ошибся возрастом, – пошёл искать следующих участников. А я с чувством выполненного долга выбрал подходящее дерево в отдалении и уселся под ним; весело, но больше никого пока обманывать не буду, а то могут и слухи пойти.

Однако уже через пару минут надо мной раздался голос:

– Позволишь?

Рядом стоял высокий парень с откинутым капюшоном. Вьющиеся светлые волосы средней длины, улыбка на пол-лица. Возраст угадать не получилось.

– Конечно, поляна общая, – я махнул рукой.

– Но я же именно к тебе подошёл, – возразил он, садясь на землю. – Слушай, не откажи в просьбе, объясни, как ты решил ту задачку? Пытался понять, но так и не смог.

Засада. Ладно, сам виноват, теперь придётся играть до конца.

– На самом деле, он просто неправильно создал модель. Допустил логическую ошибку. Так что я просто смухлевал. А ты какого круга?

– Ошибку? Забавно. Интересно, он её найдет до конца вечера? – парень улыбнулся ещё шире. – Уже никакого. Пару часов назад я закончил обучение и завтра покидаю Общину. – Он протянул руку: – Тивад. Мастер Огня… Теперь нужно будет привыкать.

– Маркус, первый круг. – Рука оказалась крепкой и уверенной. – Завтра тоже покидаю Общину.

Парень с интересом разглядывал меня.

– Как интересно устроен мир: искал, с кем можно будет поговорить перед отъездом, отвлечься от лишних мыслей, и нашёл тебя. Здорово, правда?

– Ага, – я тоже улыбнулся. Рядом с ним это было совершенно ненапряжно.

– А почему ты уходишь? – поинтересовался Тивад. – Или ты ненадолго?

– Надолго, насовсем. Ну… пришёл к мысли, что надо идти дальше. Буду изучать магию Огня самостоятельно.

– Бывает, – легко согласился новоиспечённый мастер.

– Тебя это не смущает?

– Пути судьбы неисповедимы, – Тивад пожал плечами. – Кто знает, к чему лежит твой путь на самом деле? Главное, вовремя реагировать на знаки и никогда не предавать себя. Чувствуешь, что нужно уходить, – значит, пришло время.

– Ммм… а как же стабильность? Есть и мимолётные желания. Например, надоело учиться – ты и бросил обучение. Хотя нужно было всего лишь какое-то время отдохнуть.

– Желания одно, чувства – другое, – совершенно серьёзно ответил маг. – Если не смешивать их, никогда не собьёшься с пути.

– О как.

Некоторое время мы сидели молча, наблюдая за выступающими на сцене и теми, кто так же как мы сидели поодаль. Обратив внимание, я заметил, что одиночных фигурок почти не осталось, практически все сбились в группки по двое-трое.

Интересно, стихийная принадлежность как-нибудь связана с чертами характера? Общительность-нелюдимость, там, спокойствие-агрессия. Каких-то более-менее устойчивых связей я пока не выявил, в Общине хватало всяких людей.

– Танцы начинаются, – сообщил Тивад. Действительно, в толпе зрителей стал расчищаться центр, а все места на периферии, которые можно было считать сидячими, тут же заняли.

На помост снова поднялись музыканты. Быстро обсудили что-то, разошлись. Флейтист дал вступление.

Площадку, выглядевшую сейчас как поле боя между двумя воюющими армиями, ждущими, когда нападёт другая, пересёк боец из армии парней. Подошёл к понравившейся девушке, вывел в центр… Правильно, какая разница, что танцевать, главное – с кем.

– Пойдёшь туда? – поинтересовался Тивад.

– А что я там забыл?

– Это было бы логично. Ты сейчас сидишь практически один вдали от событий, думаешь о чём-то своём. Возможно, невесёлом. И можешь уравновесить это – найти кого-нибудь и потанцевать.

– А если я наоборот, сидением вдали от событий уравновешиваю своё недавнее активное участие в них?

– Может, я ошибаюсь, но ты подошёл совсем недавно. Значит, либо не особо активно участвовал, либо вообще не участвовал.

Я усмехнулся, признавая его правоту. Тивад прищурился:

– Ты забываешь одну важную вещь. Огонь – одна из четырех сил, влияющих на мир, фактически отвечающая за его движение. Пока ты один, можно жить в том ритме, какой удобен тебе, но когда сталкиваешься с окружающей действительностью, приходится приспосабливаться к ней.

– А как это связано?

– Мир находится в постоянном движении. И он изначально движется быстрее тебя. Так что чем пытаться тормозить его – проще принять правила и направить силы на достижение чего-то более полезного.

– Меня ещё ни разу не уговаривали так пойти танцевать, – честно сказал я. Маг негромко рассмеялся.

– Тогда ты сиди думай, а я пойду. Может, ещё встретимся сегодня.

«Девушка, а вы не хотите потанцевать с мастером магии Огня?»

«А с князем далёкой страны? Там начались волнения и меня свергли, но когда-нибудь я обязательно вернусь и получу обратно своё золото».

Ухмыльнувшись, я проводил взглядом Тивада. Посмотрел задумчиво в сторону танцплощадки, но переборол себя, откинулся на спину и уставился в ночное небо. Улыбка никак не хотела сходить с лица.

Глава 4

Эй, друг, в небеса поверь!
Знай, что ты отыщешь дверь,
Ту, что тебя ожидает, тайну вечности храня.
На пути твоём огонь,
Протяни к нему ладонь,
Но не пугайся ты этого великого огня.

Огонь горит, но ты не верь,
Что исчезнешь ты бесследно в нём!
Знай, что войдёшь ты в эту дверь,
Если станешь сам таким же огнём.

Эй, друг, продолжай свой путь!
Если скажет кто-нибудь,
Что ты блаженный, прости ему, что сам он без ума.
Ничего не говори,
Знай, уже ты у двери,
Ещё немного – она тебе откроется сама.

Эй, друг, оглянись вокруг!
Замкни непорочный круг,
За руки взявшись, иди вперёд с такими же, как ты.
Слово доброе скажи
Тем, кто сзади проложил
К далёким звёздам нетлеющие крепкие мосты.³

Начав чуть быстрее, Тивад исхитрился – подстроился под стук колёс телеги, что придало песне дополнительный колорит. Его весёлый звонкий голос под звуки гитары разносился по округе, а я думал о том, сколько бы потерял, если бы не решился просить у стихии отсрочки ухода.

– Спасибо, Арик, – кивнул Тивад парню, подыгравшему ему на флейте. – Ну, как тебе?

– Потрясающе, – улыбнулся я. – А почему я её на дне Огня не слышал?

– А вот так. На каждом празднике исполняется не больше десятка песен. Всегда разных. Соответственно, услышать какую-то конкретную песню можно не чаще чем раз в полгода. – Он подождал, пока мои глаза расширятся до нужного размера, и добавил: – Поэтому народ после каждого праздника разбивается на группы, так, чтобы музыканты распределялись равномерно, и все песни исполняются до утра по палаткам.

Я усмехнулся.

Сперва необходимость ехать до ближайшей деревни вместе с четырьмя мастерами заставила понервничать: иерархия в Общине соблюдалась строго и все они пользовались безоговорочным уважением. Но стоило выехать за пятикилометровый предел, и очень быстро выяснилось, что прежде незнакомые мне три парня и девушка ничем не отличаются от Тивада и вся разница ограничивается золотым шитьём на их балахонах и несколькими годами возраста. Капюшоны легли на плечи, голоса стали громче и веселее, а на свет появились музыкальные инструменты.

– В этом году они особенно много потеряли, – отметил Тивад. – Нас с Ариком.

– А что, больше ни флейтистов, ни гитаристов разве нет?

– Есть, конечно, но мы всё-таки были сыгранной парой. Кстати, к чему я вообще эту песню вспомнил?

– Ритмы, – напомнил я.

– А, точно! Так вот, самая простая аналогия к движению по огню – лестница. Но только не прямая, а загнутая вверх. Примерно понимаешь, о чём я?

– Ну да, парабола.

– Ты точно с первого круга ушёл? – удивился Тивад. – Функции только на втором начинают давать.

– Дополнительные занятия, – ответил я, сдерживая смех. – И хорошая база сельской школы.

– Надо же. У вас маг есть? Если нет, я к вам, – парень засмеялся, показывая, что шутит. – На самом деле, она не конкретно парабола, там икс…

– Не-не-не, давай лучше своими словами, – замахал руками я.

– Функциями было бы проще, ну да ладно. Я вчера рассказывал про колебания ритма жизни, от точки спада до точки подъёма и обратно. Эта синусоида… в общем, эти колебания накладываются на основной график. То есть когда ты вступаешь на путь огня, начинаешь гораздо сильнее чувствовать эти колебания – сначала привыкаешь видеть точки спада-подъёма, а затем ловить нулевые точки. Другими словами, ты подстраиваешься под ритм жизни, входишь в резонанс с его волной, и именно этот резонанс начинает поднимать тебя вверх, по той самой как-бы-параболе. Понимаешь?

– Вроде, да. Волна есть всегда, но когда я вхожу с ней в резонанс, она становится осязаемой и я могу идти по ней вверх.

– Да, правильно! – Тивад хлопнул в ладоши. – Это, по сути, и есть смысл пути огня.

– А остальные четыре круга? – улыбнулся я.

– Половина времени – практика. Другая – остальные функции. Помнишь главную формулу?

– Э?

– Одна стихия – пустота. Две – смерть. Три – жизнь. Четыре – гармония.

– Так что, в Общине ещё и пути других стихий познают?

– Нет, пути это пути. Мы учим только основы, чтобы понимать взаимосвязь стихий. Более-менее вникаем мы только в суть воздуха – родственная стихия всё же.

– А они ещё и делятся на родственные?

– А, вот ты и попался, – хохотнул Тивад. – Первый круг это как раз общие знания, без них тебе будет сложно. Основы четырёх стихий, основы энергообмена, и прочее. Хотя второй ещё полезнее, там начинается углубление: там идут движения энергий конкретно огня и воздуха и функции действий всех стихий…

– Ааа… – я слушал, открыв рот.

– Хотя да, не буду давить на больное место. В общем… О чём я? А, связи. Все стихии объединены тремя связями. Объясню на примере огня. Родственная огню стихия – воздух. Понятно почему?

– Ну, огонь поддерживается кислородом, а с помощью ветра – распространяется.

– Я всё же подумаю о вашей деревне… Да, всё так. Вторая связь – активационная. Она не такая сильная, но тоже во многом объединяет.

– Земля? – удивился я.

– Ага. А что такого?

– Не знаю. Активатор огня – земля… Как-то странно. Но меньше, чем – вода.

– Нет, всё логично. Солнце согревает землю, помогая ей плодородить. А земля выступает в роли общей материи. Огонь ведь в первую очередь поддерживается именно материей. Дрова, там…

– Газ – сюда же?

Тивад теперь смотрел на меня с неприкрытым изумлением.

– Сельская школа?

– Нет, это уже личный опыт, – я понял, что слишком явно выхожу из роли. Похоже, мои знания в этом обществе плохо соотносились с возрастом. – Хотя и не личный, в общем-то… Просто слышал один раз историю про то, как в нашем лесу наткнулись на взрывоопасный газ.

– Хм… Традиционно да, газ тоже относят к материи. Мастер нам говорил, что это частный случай с некоторыми особенностями, но категория та же. Вот… А, и зеркальная связь – с водой.

– То есть никакой связи?

– Нет, почему же. Они работают в одной системе, но зеркальными методами. Воздух работает в другой системе, но через похожие действия. Хотя я бы сказал не похожими, а… идейно близкими, примерно так.

Я улыбнулся ассоциациям.

– Если смотреть по теории, то меньше всего нас связывает с землёй: это и другая система, и непохожий метод. Но на практике получается, что мы достаточно неплохо взаимодействуем. Там идёт что-то вроде дополнения без усиления. Я понятно объяснил?

– Да, вполне. Спасибо.

– Было бы за что, – Тивад махнул рукой. – Я сейчас, можно сказать, прошёл экзамен по основам. Кажется, сдал. Даже шпоры не понадобились.

Мы засмеялись. Потом, вернувшись к последней фразе, я удивился:

– А вы тоже пользуетесь шпаргалками?

– Ну, обычно это сложно, но попытки постоянно бывают. Есть у нас, кстати, в Общине пара мастеров, которые перед тем как начать спрашивать плетут хитрые связки, мгновенно сжигающие все спрятанные человеком шпоры.

– Ого.

– Но пользуются они этим раз от раза, и в этом весь риск. Зато если удачно попадёшь и на тебе ничего не загорится – считай, почти сдал. Хотя был как-то скандал на эту тему. Парень садится перед мастером, здоровается. Мастер плетёт связку… Загораются штаны. Причём штаны мастера! Спор двое суток шёл, что с этим делать. Половина мастеров была за пересдачу на ужесточённых условиях, а половина – за то чтобы засчитать экзамен без вопросов. Мотивировали тем, что такой ловкач из любых проблем выберется, даже из тех, которые создал себе сам.

– А как он добрался до штанов-то?

– Никто так и не выяснил. Слухов много… Лично я считаю самой реальной версию, что тот парень подсмотрел, в какой позе обычно садится мастер, сумел ночью стащить его штаны и приклеил шпоры в нужном положении.

– Это реально?

– Не знаю. Точно могу сказать только одно: скандал по этому поводу был, я его сам застал. Нет, ещё второе: иногда можно пройти экзамен всего лишь заштопав мастеру штаны.

* * *

– Ты так и не сказал, есть ли у вас маг.

Я пожал плечами:

– Я бы не назвал его магом. Слишком старый. Если за пару лет ничего не найдёшь – милости прошу. Буду только рад.

– За пару лет-то вряд ли, – Тивад улыбнулся. – Но в любом случае рад был с тобой пообщаться. Удачи!

Подхватив мешок с вещами, он покрутил головой, вспоминая расположение дорог, и направился к одному из выходов с площади. Я сколько мог провожал его взглядом, после чего задумался о собственных вехах.

По собранной за последний месяц информации, эта деревня была устойчивым пунктом сообщения с огненной Общиной и размеры её оставались практически неизменными уже несколько поколений: приток симпатизирующих огневикам компенсировался оттоком желающих перебраться в более крупные поселения.

Существуют ли здесь по-настоящему большие города, я не понял. Вполне могло оказаться, что нет: на мой субъективный взгляд, даже эту деревню можно было назвать городком. Несколько образующих круг улиц соединялись радиальными с центральной площадью, вдоль них стояли двух-, а кое-где и трёхэтажные деревянные дома, выдержанные в одном стиле, все дороги внутри периметра вымощены камнем. Такого и в моих собственных деревнях в лучшие времена не водилось. Впрочем, я стремился воплотить те представления, которые собрал за время школы и чтения исторических книг, а не что-то другое. Поэтому судить о нужности-ненужности жителям Фор-Корста больших городов было преждевременно.

Ладно, это всё может подождать. Сейчас надо подумать, где остановиться.

– Вы ведь хорошо здесь ориентируетесь? – обратился я к сидевшему в телеге одному из общинников.

– Что, ты уже пошёл?

– Ну да, чего ждать. Пора искать комнату.

– Тоже верно, – кивнул он. – Здесь три гостиницы, одна – вон выглядывает, но она центральная, а тебе ещё закупаться. Другие две на противоположных концах, но я рекомендовал бы ту, что на северной стороне: там и картограф недалеко, и северный выход.

– Ага, спасибо. Удачной торговли.

– Давай… Деньги-то знаешь как зарабатывать?

– Да, уже сказали, – я улыбнулся. – Объявить, что я из Общины, и начать показывать фокусы.

Общинник кивнул и переключился на подошедшего покупателя. А я направился в указанную сторону, мурлыкая под нос услышанную в дороге песню.

Категория поселения, если и играла какую-то роль, наверняка не являлась единственным фактором; крепло ощущение, что люди здесь живут достаточно богато. Ни нищих, ни даже просто скромно одетых на улице не встречалось – все в красивых цветных костюмах незнакомых фасонов, довольные, смеющиеся. Тоже празднуют что-то своё? Да нет, местные торжества мимо внимания не прошли бы.

Выделялись из общей массы только общинники в балахонах сравнительно мрачной расцветки, но вот уж кто точно не чувствовал себя обделённым или несчастным. Попробуй тут, когда перед тобой люди на улице расступаются и почтительно кивают. В том числе передо мной, чему я очень удивлялся. Странное дело: в мной самим созданном государстве такие знаки внимания воспринимались совершенно спокойно, а здесь искренне смущаюсь.

Мои размышления были прерваны практически у цели – повернув за очередной угол, я как раз увидел впереди гостиничную вывеску. Но тут сверху раздался странный шорох, а в следующую секунду на меня обрушился водяной шквал.

– Гори-гори ясно, чтобы не погасло! – послышался детский голос, ему вторил смехом второй.

Откинув назад закрывшие глаза мокрые волосы, я увидел, как на втором этаже быстро захлопнулось окно. Хотя весёлый ржач в две детские глотки был слышен и через стекла.

На успокоение понадобилось не так уж много времени – я даже разозлиться толком не успел. Гораздо больше ушло на проработку вариантов, как бы и за себя отомстить, и дом целым оставить. Перестраховались, гады: дом достаточно длинный, и пока его обойдёшь они десять раз успеют сбежать. А стену прожигать я, само собой, не буду. Ладно, честно играть не договаривались.

Первый образ распахнул окно. После активации второго раздался уже не смех, а пронзительный визг. Причём, если мне не показалось, из соседней с окном комнаты. Нет, ребята, это только начало. Третьим образом я заставил чуть потрястись посуду в доме. И только четвёртый выдернул детей – лет восемь-десять, не старше – через окно и, спустив до моего уровня, оставил висеть в воздухе вверх ногами.

– Так-так-так, – я постарался сделать голос как можно более страшным. Но, кажется, мои потуги пропали зря: ребята были заняты борьбой с воздухом. Хорошо хоть, кричать перестали, только тихонько выли.

Чтобы осознать своё безвыходное положение, им понадобилась ещё минута. После этого они безвольно повисли, с ужасом глядя на меня.

– И что это было? – поинтересовался я. Молчание. – Ладно, перейдём к главному. Что мне с вами теперь делать? Я так понимаю, вы знали, что я маг огня?

– Ничего ты нам не сделаешь, – подал голос один из ребят, – У меня папа маг, он тебя…

– О, как интересно. – Внутренне я напрягся: всё же не самый хороший повод для знакомства. Хотя вдруг прокатит? – Раз он маг, то, думаю, достаточно ответственный человек. Где он?

– Давай, давай, иди! – мальчик задрыгал ногами, пытаясь достать меня.

– Пойду, не сомневайся. Так где он сейчас?

– Я могу вас проводить, – подал голос второй. – Но вам придётся меня отпустить.

– Ещё чего, – усмехнулся я. – Словами расскажи.

Отпускать их было невыгодно: вероятности, что к тебе подойдут с претензиями, когда ты удерживаешь кого-то силой магии, меньше, чем если ведёшь его на верёвке или в наручниках. Вариант не удерживать никак вовсе не рассматривался – я не считал себя способным взять и отвести двух детей туда, куда они не хотят. Ограничился тем, что вернул их в естественное вертикальное положение.

Скоро мы оказались у нужного дома. Виднеющаяся вдали площадь и достаточно высокая деревянная изгородь вокруг участка заставили повторно задуматься, хочу ли я опробовать свою задумку. Но отступать было поздно, и, секунду помедлив, я постучал в калитку.

– Сейчас, сейчас, – отозвался достаточно молодой мужской голос. Дети к этому моменту уже стояли на земле, но я продолжал на всякий случай держать их неподвижными.

Когда дверь открылась, стало ясно, что магу не больше тридцати. А это был именно он – светло-синий балахон не давал ошибиться.

– Здравствуйте. Я по поводу ваших детей.

– Ну, мой тут только один, – в глазах мага появилось беспокойство. Причина визита его, похоже, нисколько не удивила. – Они что-то натворили?

– Можно и так сказать. Вылили на меня… сколько там было? Ведро?

– Полведра всего, – буркнул сын мага.

– А мне кажется, ведро. Но не важно.

Глаза мага расширились: он уже сопоставил и красный балахон, и его сухость.

– Тал, ты совсем сдурел выкидывать такое с магом огня? – тихо спросил он. Мальчик испуганно зажался.

– Но ты ведь всё равно сильнее его, пап, – пропищал он.

– Небо, за что мне это, – маг схватился за голову. – Причём тут «сильнее», это вопрос чести, понимаешь ты это?.. Так, – он взял себя в руки. – Тал – в дом, я с тобой потом разберусь. Калис – к своим. Я всё равно собирался их посетить, так что в твоих интересах первым сообщить им о случившемся. Вы… Простите, как вас?

– Маркус.

– Маркус, если я могу как-то… Поймите, он не со зла, просто возраст такой…

– Да-да, я понимаю. – Я подождал, пока дети исчезнут из поля зрения, и только потом улыбнулся: – На самом деле, это пустяк. Никаких потерь, опять же. Так что, если можно, я попросил бы… ммм… в общем, задержаться у вас, поговорить. У меня необычная ситуация, и было бы очень интересно пообщаться сейчас с магом другой стихии.

Мужчина удивлённо поднял брови:

– Вы серьёзно?

– Совершенно. Мне правда больше ничего не нужно. Надеюсь, я не сильно…

– О чём речь! – он широко улыбнулся. – Знаете, после всего, что мне пришлось пережить от его выходок… Впрочем, ладно. Заходите, заходите!

* * *

– Не так всё было, не так! – Илиас засмеялся и откинулся на спинку кресла. – Ладно, здесь мы явно не сойдёмся во мнениях. Давай я тебе вот какую загадку дам. Мир построен на взаимодействии четырёх первостихий, так?

– Ага, – кивнул я.

– А человек – его основной элемент.

– Не знаю насчёт основного… Хотя вру, это нам говорили. Да, человек считается основным элементом мира благодаря разуму и возможности прямого контакта с первоосновами.

– Попробуй теперь разложить тело человека по стихиям, – маг хитро прищурился и подпёр подбородок двумя пальцами.

– Ну, это просто. Кровь – вода, дыхание – воздух, тепло – огонь, и земля – как общая материя. Мышцы, кости, мясо, и прочее.

– Хорошо. А ты в курсе, что так же, как мир состоит из относительно мизерных элементов, человек состоит из других, более мелких частиц?

– Конечно, живые клетки, – кивнул я. Илиас улыбнулся ещё шире:

– А теперь попробуй разложить по стихиям их.

– Эээ… – я попытался вызвать в памяти школьный курс биологии. – Ну, земля – понятно. Огонь тоже. Вода… как плазма, или что у них там внутри. А воздух… Не знаю.

– Нам это на четвёртом круге загадывали, – маг воды улыбнулся. – Почти никто не разгадал сразу.

– И какой правильный ответ?

– Так тебе всё и скажи, – он рассмеялся. – Думай. Кстати, чай кончился.

– По-моему, проще принести чайник сюда. Так будет гораздо быстрее, – я усмехнулся, спровоцировав этим новую порцию таинственности.

– Ты уверен?

– Ну да, а что?

Вместо ответа Илиас поднялся с кресла, махнув завязанными в хвост русыми волосами, и ушёл на кухню. Буквально через полминуты вернулся с чайником, поставил его на стол, сел и наклонился вперёд, наблюдая за мной.

Я собрался было начинать воздействие, но вдруг понял, что просчитался: чайник оказался горячим, как будто за эти полминуты успел вскипеть.

– Ааа… А как это?

– Если честно, я удивлён: ты свободно рассуждаешь на темы высших кругов, но при этом путаешься в основах, – хмыкнул маг. – Ну, предположи хоть, в чём дело.

Основы, основы… Если снова что-то с графиками, я пас. А, стоп!

– Зеркальная связь? – догадался я.

– Точно, – Илиас довольно кивнул. – Одна система, но другой метод. Ты работаешь через увеличение внутренней энергии воды, а я – напрямую с ней.

Я хлопнул себя по лбу.

– Кстати, ты ведь что-то говорил про свою нестандартную ситуацию в Общине. Это как-то связано с твоими знаниями?

Хм…

С одной стороны, человеку, занятому в управлении деревней, будет сложнее доказать состоятельность сельской школы. А с другой, лучше говорить честно всё, что только можно, потому как если меня сейчас поймают на лжи, контакт пропадёт. Чего очень бы не хотелось.

– Скорее, нет. Я в нужный момент пошёл искать Общину чтобы стать магом, прошёл Посвящение. А сейчас со мной вдруг вышла на связь стихия и сказала, что нужно идти дальше. Что мой путь в Общине закончен.

– Вот как? – Илиас задумчиво покрутил чашку с чаем.

– Это укладывается в вашу идеологию? – поинтересовался я.

– В смысле?

– Путь воды. Вы, наверное, знаете все основные принципы стихий?

– А, понял, о чём ты. Да, вполне. Ты в них хорошо разбираешься?

– Ммм… не сказал бы.

– Тогда объясню по-простому. Путь огня это попытка слиться с движением мировой энергии, чтобы ловить все точки накала и спада. Так? – я кивнул. – Вода же спокойна. Зачем бегать за всеми событиями, тратить силы, если можно остановиться, подумать – и выбрать те, которые нужны конкретно тебе?

– То есть не все точки имеют одинаковое значение? – уточнил я. – А как же резонанс?

– Резонанс тоже понятие относительное. Искать резонанс с миром, чтобы познать самого себя, это как минимум странно. Мы ведь сейчас не уйдём в идеологические споры, да?.. Почему нужно развиваться через весь мир? Движение мировой энергии – это совокупное движение всех его составляющих. И тебя самого в том числе. Вот и ищи в этом общем ритме подходящие тебе – и лови только их.

– Вы так красиво всё говорите, – улыбнулся я. – Я теперь даже не знаю, что меня больше привлекает, вода или огонь. В смысле, какой путь.

Илиас задумчиво посмотрел на меня:

– Не знаю, насколько это верно, но, на мой взгляд, тебе не стоит задерживаться ни в том ни в другом. Попробуй подумать о пути земли или воздуха.

– М? – я заинтересовался. – А поподробнее?

– Много про них рассказать не смогу, только то, что мне давали самому. Да, с самого начала предупреждаю: отстранись от всего, что слышал об устройстве мира с позиции огня, и всего, что сейчас говорил тебе я. Это – другая система. Настроился?

– Вроде, – я закрыл глаза для надёжности.

– Если всё рождается и умирает, то что вечно?

– Сейчас подумаю…

Честно пробившись над этим с пару минут, я сдался.

– Перемены, – улыбка Илиаса находила отражение даже в его голосе.

– Черт, логично.

– Представь, что ты собираешься поселиться в каком-нибудь отдалённом районе. Местные жители тебе говорят, что почва здесь неустойчива. Но ты уже решил обосноваться именно здесь. Что ты предпримешь?

– Построю дом покрепче, – я пожал плечами. – Если уж решил, то хоть весь свой участок бетоном залью, главное, чтобы дом стоял.

– А если землетрясение?

– Ну, остальные же как-то живут. Значит, и я выживу.

– Но они ведь могут строить лёгкие домики, которые легко поставить заново.

– Эээ… Как-то не подумал о таком варианте. Ну, не знаю. Проще один раз сделать нормально, чем каждый раз искать новые ресурсы.

Наилучшие пожелания от Русского княжества, – постучалась в голову едкая ассоциативная мысль.

– Понятно, – заключил Илиас. – Похоже, к земле ты более восприимчив. Не открывай, не открывай глаза, я сейчас про графики буду говорить.

– А может, своими словами? – осторожно предложил я.

– Вот не знаю, кому понадобится больше времени, тебе для понимания или мне для перевода, – маг отхлебнул чаю, взял паузу на раздумья. – Возьмём за основу последовательное развитие мира, безотносительно путей стихий. Обычная прямая, под небольшим градусом идущая вверх по оси времени. Вторая линия – горизонтальная, проходящая параллельно оси времени на бесконечной высоте. Планка идеального развития. Понятно?

– Ага.

– Пути стихий направлены на достижение этой планки. Разными путями и с опорой на разные системы – но она существует для всех. Отдельный человек по умолчанию следует линии мирового движения. Но – его колебания всегда сильнее, чем у массы людей, поэтому его уровень может меняться на протяжении жизни. Он то сходит с дороги, то снова встаёт на неё.

– Отклонения могут быть как вниз, так и вверх? – уточнил я.

– Слушай дальше. Система огня и воды накладывается на основной график таким образом, что колебания происходят в первой переменной. Точки резонанса – это те моменты, где человек пересекается с линией мира, он как бы цепляется за неё и держится, а она его тащит вверх. У огня таких точек гораздо больше, но на соотношение количества-качества это не влияет. Если же резонанс отсутствует, человек останавливается, отстаёт в развитии от остальных.

– Хм… Но как может быть пересечение, если человек отстал в развитии? Или наоборот, ушёл вверх… – я задумался. – Он ведь может развиваться быстрее других, да?

– Может, это не создаёт противоречия, – согласился Илиас. – Но на практике всё зависит от количества доступных точек резонанса. Догоняющее развитие простое: ты уже знаешь, куда пошли остальные, и ускоряешься с помощью резонансов, чтобы нагнать и идти наравне. Опережающее сложнее, потому что ты оказываешься во главе мирового движения, а следовательно, резонировать становится не с чем.

– То есть мировая линия…

– Она есть всегда, в прошлом, настоящем и будущем. Твой текущий уровень соответствует одному из этих состояний, и задача состоит в недопущении отставания. Есть резонанс – всё хорошо, нет – ты сошёл с проторенной дороги.

– Вроде, ясно.

– Продолжаем?

– Ага, – я втянулся в процесс и довольно неплохо визуализировал обсуждаемое. Илиас снова сделал паузу на чай.

– Система земли и воздуха работает обратным способом. По этим путям отклонение идёт во второй переменной, линия мира, так сказать, теряет осязаемость.

– Звучит не слишком обнадёживающе.

– Зато время для них течёт по-другому: от него не отстанешь при всём желании. Выпасть из линии развития – да, можно, но из времени никогда.

– Не уверен, что понял разницу. Огонь с водой тоже ведь могут отставать в развитии?

– Отставать не есть выпадать. Когда группа идёт по заданному маршруту, а ты – в десяти шагах за ней, вы не идёте разными маршрутами и имеете полное взаимопонимание: тропа одна, основы для противоречий нет. Когда же вы идёте на расстоянии десяти шагов в сторону, взаимопонимания вы не имеете: ты не знаешь, куда в следующую минуту свернут они, а они – куда свернёшь ты.

– И почему вообще мы идём отдельно, – дополнил я.

– В точку. Земля и воздух гораздо сильнее связаны с миром в целом, чем с отдельными его элементами. В этом их сила и слабость.

– Так а между собой они чем различаются?

– Путь земли нацелен на стабилизацию своей линии развития. Можно не быть лучше всех, главное, не быть хуже. У воздуха наоборот, всегда желание проверить, нельзя ли достичь финала раньше остальных. В итоге земляная линия на графике примерно повторяет мировую. А воздушная это такая змея, которая постоянно то уходит ввысь, то проваливается ниже окружающих.

– Эволюционное развитие.

– А?

Я открыл глаза. Судя по сосредоточенному лицу Илиаса, моральных сил на лекцию он явно затратил не меньше моего.

– Где-то уже видел такой график. Кажется, это называется эволюционное развитие: каждый следующий подъём и каждый следующий спад выше предыдущих, в результате чего вся система медленно, но верно прогрессирует.

– Похоже, – согласился маг. Откинулся на спинку кресла, устало потянулся. – Давно я так ни с кем не разговаривал. Слушай, ты где остановился?

– Пока нигде, – я улыбнулся. – Меня очень удачно задержали по пути к гостинице.

– Оставайся сегодня у меня? Ночные разговоры не обещаю, мне ещё поработать надо, но, по крайней мере, я буду спокоен за то, что завтра разговор продолжится.

– С огромным удовольствием.

* * * * *

«Какая вечность лучше?»

«В чём смысл выбора между вечностью и сроком, если не знаешь, какой будет вечность? Какую бы вечность я хотел?»

«Как будто я знаю, какие они бывают».

«А из тех, что могу представить?»

«Не знаю. Что считать вечностью?»

«Бессмертие».

«Бессрочная попытка или бесконечное количество попыток?»

«Будет ли бессрочная попытка вечностью – или же она окажется стазисом? Будет ли бесконечное число попыток вечностью – или же она поделится на бесконечность и станет ничем?»

Не выдержав, Ресд рассмеялся: всё, раз дело приняло такой оборот, в ближайшее время он точно не заснёт. А зачем тогда пытаться?

Почувствовав направленное желание, комната включила освещение – небольшое, только на центр комнаты. Правитель поднялся, задумчиво посмотрел в сторону библиотеки. Зевнув – поморщился: да-да, организм прямо падает как хочет спать. Или это подсознательная реакция на идею почитать что-нибудь? Добраться бы до него, до этого подсознания… Но сейчас Ресд был с ним согласен.

Хотелось чего-то непонятного. Такого, чего никогда раньше не хотелось. Моральная усталость? Возможно. Хотя нервы он старательно берёг всё время с начала этой войны – понимал, какие ставки делает. Скука? В смысле, отсутствие развлечений? Не похоже. И само по себе не похоже, и нашло слишком внезапно. Пресловутое желание чего-то хотеть?

Ресд закрыл глаза. Нет, тишина…

Интуиция? Или подсознание?

И то и другое Ресд не любил одинаково: они были неконтролируемы. Ладно, не хотят вылезать, и фиг с ними. Раз не спится, нужно заняться чем-то элементарным, что не требовало бы особых усилий ни головы ни тела.

Чаю, что ли, выпить… По мысленному приказу на прикроватном столике появилась чашка. От неё сразу пошёл пар – воздух в спальне был остужен до уличной температуры. Подхватив чай, Ресд отправился в поисках вдохновения для желаний на кухню, проход к которой услужливо открыла, отъехав в сторону, одна из стен.

Двенадцать квадратных метров, обустроенных специально для таких случаев: не слишком большой обеденный стол, два стула – просто по традиции, шкаф с запасом печенья, ещё один шкаф – с посудой, газовая плита. И серые каменные стены, напоминающие о том, что место любой ностальгии – в текущей реальности, а не наоборот.

Может, приготовить что-нибудь? Ресд прислушался к себе. Нет, не хотелось. Сев на один из стульев, он предложил:

– Ну, рассказывай.

– Что рассказывать?

– Что тебя беспокоит, наверное.

– Хм… В данный момент – только то, что я снова начал разговаривать сам с собой.

С одной стороны, кухня стала чуть уютнее – пассаж был спланирован заранее. С другой, слова о беспокойстве прозвучали открыто.

«Нет, говорить вслух мне не нравится».

«Да как угодно, лишь бы польза была».

«Какое главное качество беспокойства?»

«Оно нерационально».

Качнувшись на стуле, Ресд дотянулся до шкафа, достал пакет с сушками. С сомнением посмотрел на чашку.

«Грызть сухпайки, ленясь дождаться, пока чай остынет, тоже нерационально».

Он улыбнулся мысли и положил пакет рядом.

«В мире столько всего нерационального…»

«Но я же считаю себя рационалистом?»

«А как иначе».

«Без рационализма я бы не взялся за всё… то, за что взялся».

«Да, пожалуй».

Чуть погодя, добавил:

«Хотя решающий выбор делался отнюдь не на рациональной основе. Что бы я ни думал в тот момент».

«Меня беспокоит отход от плана?»

«Вряд ли. Где я и где планы… Это так, непредвиденная ситуация».

«Инферналы очень давно не приходили группами. Я не мог предугадать это. А значит, и подготовиться».

«С инферналами как корректирующим фактором вообще сложно к чему-либо готовиться».

«Я оправдываю себя?»

«Нет».

«Да».

«В чём оправдываю?..»

«В том, что растерялся?»

«Я растерялся?»

«Я не был готов».

«К чему? Приходу инферналов?»

«Нет. Началу активных действий».

«Возможно».

Мысли замолкли, перейдя в состояние белого шума. Отслеживанием ощущений Ресд последний раз по-нормальному занимался перед самой войной, так что эмоциональная реакция была неизбежна.

«А может, оказался морально не готов к началу выполнения самого плана».

«С чего бы?»

Ресд горько усмехнулся.

«Сказал бы мне кто лет… да хоть десять назад, что я буду претворять в жизнь…»

«Сомневаться нельзя».

«Хотя тогда меня, наверное, больше поразило бы, что я достиг относительного взаимопонимания с инферналами…»

«Сомневаться нельзя».

«Практически став одним из них».

«О!»

Правитель на автомате потянулся к чашке. Сравнил прошедшее время, подумал – и потянулся уже осознанно; обхватил обеими ладонями, согревая пальцы.

«Получается, я никак не могу принять мысль, что сотрудничаю с ними?»

«Что мне удаётся сотрудничать с ними?»

«Тёмные Мечтатели идут войной на светлых, светлые идут войной на тёмных. Долгое время я был посередине».

«Ничего не изменилось. Я точно так же посередине. Я преследую только свои цели. Мне не нужен передел мира, за который воюют инферналы…»

«Я – не один из них».

«Я – никто».

Ресд потянулся за сушками.

«Я оторвал себя от одной группы и не могу заставить себя присоединиться к другой».

«А оно мне надо? Я же посередине».

«Это в прежних войнах я был посередине. А в текущей ситуации я никто».

«Я не чувствую себя уверенным из-за отсутствия каких-либо гарантий успеха?»

«Сейчас ни у кого нет гарантий чего бы то ни было».

«Но все играют по старым правилам. У них есть чувство логичности происходящего».

«У меня тоже есть чувство логичности. Даже без гарантий. У меня есть направление действий».

«Первоначально оно не предусматривало появления четырёх инферналов».

«Я делаю то, что хотел. Выполняю поставленные задачи. Остальное не имеет значения».

На миг появилось желание напиться. Уединиться, закрыть все каналы связи, как когда-то, – и напиться. Сорвать все внутренние блоки и послушать мысли напрямую, без призм логики, самоконтроля и прочего…

Может?..

Нет.

Ресд продолжил перебирать варианты. Теперь уже хотелось делать хоть что-то. Иногда иллюзия деятельности требует усилий гораздо больше, чем реальная деятельность, и потому ценнее.

Есть. Есть одна привязка. Но… Повелитель драконов усмехнулся: вот оно, желание вернуться в привычное положение вещей. Как объяснить самому себе, что поговорить с Кейрой – последнее желание, которое сейчас стоит исполнять?

И это называется рациональным мышлением?

«Экстренные ситуации требуют экстренных методов».

«Не вижу связи с самой ситуацией… Так, временное умопомрачение».

«Да ла-а-адно…»

«Нет, серьезно. Просто я сейчас плохо контролирую свои желания».

Ресд посмотрел на полупустую кружку в руке. На стену перед собой. Бросить… удостовериться, что именно он контролирует процессы вокруг…

«А чего я хочу-то, бросить или не бросить?»

Черт. Обдурил сам себя.

Правитель отставил чашку, вернулся обратно в спальню. Поёжился; настроение изменилось, а вместе с ним и восприятие окружающего. Мысленными приказами согрел воздух в комнате, заодно чуть прибавил свет. Лёг на кровать.

«Нервы, нервы… Я же в самом начале вспомнил, что беспокойство нерационально. А потом стал пытаться убрать его логическими рассуждениями».

«Но ведь помогло? Беспокойства больше нет?»

Для верности Правитель с минуту прислушивался к себе.

«Нет, точно нет».

«Хорошо… Чего нет?»

«Беспокойства же».

«А что есть?»

Ресд тихо засмеялся.

* * * * *

Не услышав продолжения текста, Плеть вынырнул из мыслей и отложил ручку. Размял отвыкшие от письма и потому ноющие кисти, начал разминать шею.

В этот момент он и наткнулся на взгляд Ресда, который не просто так сделал перерыв, а внимательно смотрел на него.

– Что? – осторожно спросил инфернал.

– Прочитай вслух последний абзац.

Плеть снова склонился над тетрадью.

– Радиус поражения чугуниевой бомбы равен радиусу чугуниевой бомбы. Если надо накрыть квадрат, нужна квадратная чугуниевая бомба. Эээ…

– А теперь, – Ресд положил свой лист на стол, – когда мы удостоверились, что мыслями ты был довольно далеко от лекции, я хочу узнать, где именно. Что может обойти по важности предстоящий штурм крепости высшего класса?

– Я не понял, что ты шутишь. Это ведь тоже к фортификации относится… если не задумываться.

– Вот ты и не задумывался. Не юли, отвечай на вопрос.

Инфернал вздохнул.

– В общем… я о тебе думал.

Повелитель драконов дёрнул уголком губ:

– На всякий случай: хоть я и даю вам часть необходимого для усвоения материала под запись и проверяю результаты, это не значит, что меня можно подкупить, как преподавателя в институте.

Плеть замялся.

– Не в том дело… Слушай, мы ведь друзья?

В другой ситуации Ресд насторожился бы: предложение дружбы от инфернала обычно стоило очень дорого. В плане не приобретения, а последующих расходов; причём плату взимал через какое-то время сам инфернал. Иногда на это можно было пойти, иногда стоило воздержаться и уйти от прямого ответа.

Сейчас, с учётом всех обстоятельств, выбора не оставалось.

– Друзья, – осторожно согласился он, посерьёзнев.

– Значит, я могу спросить, что у тебя случилось?

Повелитель драконов непроизвольно прищурился – и Плеть заговорил чуть быстрее:

– В последнее время ты как-то странно ощущаешься. После возвращения со своей базы. То есть всё, в принципе, нормально, но ты… более нервный. Более мрачный. И я за тебя волнуюсь. Без тебя ведь мы ничего особо не можем, а если с тобой что-то случится…

«Без тебя мы ничего не можем, так что, если с тобой что-то случится, нам всем хана». Обширная исследовательская практика Ресда, а также опыт бытового общения с инферналами говорили о том, что ему сейчас выразили глубочайшее доверие и практически расписались в верности. В смысле непредательства, а не служения, конечно же.

И предательство, и служение умещались в головах инферналов, но находились на совершенно других местах относительно большинства людей. Первым считался удар в спину – исключительно прямой и конкретный удар. Оставить друга в опасности? Рациональность. Сдать чей-то секрет? Рациональность. Объявить ему войну в самый неподходящий момент? Предательство.

Второе подразумевало отказ от независимости. Поэтому инферналов, поклявшихся служить, можно было пересчитать по пальцам. О поклявшихся и в служении и в верности Ресд даже не слышал.

Ну, а доверие заключалось в том, что ему честно изложили свои мысли. И, хоть они и переводились на общечеловеческий как «между нами всё хорошо, но если ты не уверен в своих силах, лучше скажи сразу, чтобы я успел уйти и не погиб вместе с тобой», это всё равно было огромным личным достижением.

Впрочем, его ещё надлежало закрепить. То есть выразить ответное доверие…

– Я беспокоюсь о начавшейся войне, – негромко произнёс Ресд.

Плеть молчал, ловя каждое слово.

– Беспокоюсь о том, как всё сложилось. О том, кто на какой стороне воюет. Мне по-прежнему больно от того, что все мои бывшие друзья стали моими врагами.

На лице инфернала ничего не отразилось – но Ресд знал: он сейчас напрягся. Незваный гость в этом мире, которого сразу по приходу взяли в оборот, обманули, а затем взяли в оборот снова. Ему некому было здесь верить.

Возможно… да нет, вероятно – он и расположения командира искал только потому, что подсознательно хотел убедиться: все предают. Даже тот, кто открыл им правду про Маркуса, не потребовал ничего взамен и, более того, дал знания и поддержку в войне. Предают все, без исключений.

И Ресд не собирался разубеждать его в этом.

– Мы столько лет прожили бок о бок. Прошли столько передряг. А теперь они поставили мне ультиматум. Они были мне так близки – а я надоел им своей самобытностью. Я делал то, что они одобряли, но для них было важнее, что я делал ещё и то, что они не одобряли. Они поделили мир на чёрное и белое и решили, что я пытаюсь очернить их самих. А теперь я действительно воюю против них. Воюю, потому что они предали моё доверие. Нашу долгую дружбу. Я… не могу принять это.

Упор на последние слова и пауза.

А когда Плеть собрался что-то сказать – закончил:

– Не могу принять, что они оставили меня. Я остался один на той стороне, на которой мы раньше стояли вместе. И теперь я буду воевать – потому что должен. Я знаю, что это неправильно. Наверное, ощущение неправильности будет душить меня до последнего дня этой войны. Но – я буду воевать, потому что это они выбрали другую сторону. И это они должны расплатиться за всё случившееся.

Ресд опустил голову, наполовину по собственному желанию, наполовину для эффекта, и вдруг заметил, что руки подрагивают.

– Я… – промямлил Плеть, – извини… не нужно было тебя…

– Всё нормально. Когда-то я должен был сказать… А раз это услышал ты, а не кто-то другой, значит, ты и оказался подходящим для этого человеком. Хотя остаток лекции мы и впрямь отложим на следующий раз.

Быстро, но без суетливости собрав свои бумаги, повелитель драконов не оглядываясь вышел из комнаты.

* * * * *

– А, ты здесь!

От неожиданности Плеть дёрнулся, и документ украсила размашистая черта поперёк листа. Ресд хмыкнул.

– Пошли, прогуляемся, раз вернулся.

– Так я только за Тависом…

– Да пошли, не убежит он от тебя.

– А отчёт?

– Хорошая попытка, но нет. Потом напишешь, я всё равно не ждал его раньше следующего собрания.

Пожав плечами, Плеть щелчком пальцев убрал помарку, сложил бумаги в стопку и вылез из-за стола. Командир довольно кивнул:

– Хоть тебя приучил работать с канцелярией. Фауст более-менее, а вот Тавис не знаю, чем в своём кабинете занимается. Если бы не левитация предметов и не лечебные подзатыльники, мне там вообще нечего было бы делать.

– Интересно, – заметил инфернал. – Он мне ничего не рассказывал.

– Ага, будет он рассказывать про свои выговоры. Это же Тавис.

– Выговоры?

– Устные. – Подумав, Ресд усмехнулся: – Впрочем, может, и стоит завести на вас личные дела. Специально для Тависа. Буду жаловаться в них самому себе на ваши залёты.

За пару дней, прошедших с их первого доверительного разговора, повелитель драконов не только вернулся в прежнее эмоциональное состояние, но и как будто даже перешагнул его в обратную сторону. По крайней мере, таким он виделся Плети.

Инфернал не знал этого точно, но было похоже, что он умудрился стать первым, с кем у их лидера сложились сколько-нибудь устойчивые отношения. Эта мысль выглядела странной: а как же гораздо более активный в плане личного общения Фауст? И упрямо идущий к намеченным целям Тавис? Плеть если что и делал, то лишь выполнял поступающие указания и не думал исключительно о себе. Неужели этого достаточно для начала дружбы?

Выйдя из здания штаба, они не спеша направились к воздушной площадке.

Несмотря на ранний час, лагерь кипел жизнью – на две трети своих составляющих. К нежити это было малоприменимо: и собственно из-за её сути, и потому, что она вела себя одинаково пассивно днём и ночью. Если только не объявлялась боевая готовность.

– А ты не лишён жилки практичности, – вдруг сказал повелитель драконов.

– Э?..

– Нежить нежитью, но ты, по крайней мере, не стал впадать в крайности и воспроизводить полную её физиологию.

– Всё равно не понял.

– Спасибо, говорю, что от неё не воняет.

Ресд взглянул на собеседника – и улыбнулся:

– Я не шучу. Была у нас пара войн, в которые войска приходилось дополнительно снабжать медикаментами. Точнее, мне приходилось – у имперцев-то химзащита всегда наготове. А представь, как себя чувствует обычный неприспособленный дракон, пикирующий на врага и получающий кусок мертвечины в пасть.

Плеть усмехнулся:

– Зато потом можно делать сочетание ковровой бомбардировки и психической атаки.

Ресд хохотнул, видимо, представив подобное слишком уж живо. Инфернал тоже был доволен: таким командира мог наблюдать только он.

– Да, не думал, что стану смеяться над такими вещами. Слушай, а с чего тебе вдруг нежить понравилась? Это же ненормально, тебе не кажется?

– Ну-у-у… На самом деле, после компьютерной игрушки пошло, – признался Плеть. – Это была самая сильная раса.

– Нежить – раса?

– В смысле…

– Да ладно, я понял. – Ресд вздохнул. – Странные всё-таки люди пошли. Вон, один потерянную в истории страну решил возродить, другая сказочных существ наплодила. А тут – нежить, самая сильная раса…

– Да нафиг эти эльфы нужны, – махнул рукой инфернал, – надоели. Как на ролёвку ни приедешь, постоянно дисбаланс в пользу светлых.

– А, то есть у вас ещё и идеология есть? – заинтересовался Ресд. – Ну-ка, расскажи мне, что есть свет и что есть тьма.

– Ничего себе вопросы, – Плеть попытался отвернуть от смущающей его темы.

– По-моему, логичные. Давай, мне действительно интересно.

– Свет это все хорошие. То есть не важно, насколько они на самом деле хорошие, они просто любят ставить себя выше других, так как считают себя лучше. А тьма – наоборот.

– Наоборот?

– Они, как минимум, не отрицают, что они плохие…

– А как максимум – стремятся быть ещё хуже?

– Не то чтобы стремятся… Нет, не стремятся. Это просто романтика такая, – от обстоятельных расспросов инфернал смутился ещё больше.

– Романтика – быть плохим? Потому что таких любят девушки?

Плеть укоризненно посмотрел в ответ. Ресд снова хохотнул.

– Мне правда интересно, как вы себе всё это представляете. А среди тёмных есть красивые девушки?

– Да ладно тебе.

Повелитель драконов усмехнулся.

– Не знаю, как в ваших условиях, а здесь девчонки как-то не особо к плохим ребятам тянутся. Наоборот, всё уничтожить норовят.

– Но ты-то живой, – удивился Плеть. Это было первое, что пришло в голову, но Ресд, кажется, всерьёз задумался.

– Так я и не позиционирую себя как тёмного.

– Разве?

– Ну да. Именно потому, что даже я вряд ли бы выжил в этом случае. Собственно, вся нынешняя заварушка и началась с того, что меня записали в тёмные насильно.

Воздушная площадка находилась в зоне расположения отрядов Тависа, на холме в центре лагеря. В самом начале тот лично выбил разрешение обустроиться именно в этом месте и даже бровью не повёл, когда через несколько дней оказалось, что самих «ангелов» площадка нисколько не интересует, а для взлётов они используют обрыв рядом. Никто так и не смог выяснить, специально он провёл этот манёвр или же сам промахнулся, однако Ресд всё равно отыгрался – при полной поддержке остальных инферналов, – именно на этом холме поставив авиа- и разведзащиту.

Выглядела она как огромный круг зеркал в человеческий рост, светившихся сиреневым с частыми белыми всполохами. Работая неочевидным образом, эти приспособления также имели плюсом относительно небольшую «стоимость» – в два раза меньше полного щита вокруг лагеря. Махнув рукой в сторону воздушки, Ресд прикрыл глаза и прошёл мимо ближайшего «зеркала».

– А что, мы куда-то летим? – удивился Плеть.

– Ага. Хочу показать кое-что.

Ого, внеочередная порция приключений! Инфернал на автомате ускорился, но, вспомнив инструкции, остановился и мысленно связался с энергоцентром лагеря. Сначала непосредственные обязанности, потом всё остальное, иначе командир расстроится.

Когда впереди показались руины Рима, повелитель драконов не смог сдержать торжествующей улыбки. С той битвы он не появлялся здесь, да и тогда находился не на поле боя, а в лагере, руководя действиями инферналов. И, надо сказать, отсюда, со стороны равнин и с горами в качестве заднего плана, вид был гораздо лучше.

Плеть же наоборот, выглядел подавленным. Несмотря на то, что он вместе с остальными занимался уничтожением внутренней части города, в его глазах сейчас читалась только грусть.

– Не переживай, вы молодцы! – крикнул Ресд.

– А?

– Такую крепость взяли! Можешь гордиться!

Инфернал поморщился и крепче вцепился в поводья крылатого коня. Ресд покачал головой: ненормальная реакция, надо будет понаблюдать за ним.

Приземлились они совсем рядом с главной площадью – улицы были в ужасном состоянии, и проход через них отнял бы слишком много времени.

Дворец хоть и не лежал грудой развалин, но мало чем напоминал о своём былом величии. По крайней мере, снаружи: повелитель драконов прежде участвовал в осадах столиц и знал, что полное уничтожение центра власти Правителя требует такого напряжения сил, что надеяться на гарантированный результат бессмысленно. Балконы, башенки и прочие уязвимые элементы, конечно, страдают – но в покоях, буде таково желание их хозяина, ни одно перекрытие не рухнет.

Желание у Альдена, думается, имелось. Потому-то они и прибыли.

– Мы ведь не пойдём… туда? – уточнил Плеть.

Первый и последний раз после взятия города во Дворец заходили именно его скелеты – для проверки, соответствуют ли опасения Ресда действительности. Когда отряд без единого сигнала о найденных ловушках в одно мгновение пропал со всех карт, инфернал на несколько часов спал с лица: материализуя самые необычные вещи движением руки, тяжело осознать, что так же легко они могут исчезнуть. И не только они, но и ты сам. И никто даже не узнает, что с тобой случилось.

– Не пойдём, – успокоил его повелитель драконов. – Но нужный нам предмет хранится именно там. Его надо достать.

– Ты сможешь? Каким образом?

– Самый простой способ – найти. Хотя я не уверен.

Раскинув руки и закрыв глаза, Ресд сконцетрировался и начал формировать образ. Закончив, глубоко вздохнул и медленно свёл руки, сложив ладони лодочкой. Но…

– Да, он там. Была некоторая вероятность, что он находится не в самом Дворце, а где-то в городе, но нет.

Он снова закрыл глаза, на этот раз скрестив руки на груди. Через пару минут – открыл.

– Ну как? – с интересом спросил Плеть. – Не пробил?

– Я думал. Пробивать сейчас буду.

Ресд закрыл глаза в третий раз. Инфернал терпеливо ждал.

Минута. Две. Три. Повелитель драконов улыбнулся:

– Надо же. Спросить бы его, что там за защита, да только теперь не получится.

– Альдена? А что, не скажет?

– На всякий случай, напоминаю: мы в состоянии войны, причём не в фигуральном смысле.

Стоять было скучно, так что через пару минут Плеть не удержался:

– Война это понятно, но когда-нибудь она закончится. Что-то же будет потом?

Улыбка на лице Ресда расширилась:

– Заботишься о моих отношениях?

– Ну… не совсем. Скорее, меня волнует… послевоенное устройство.

– Это Тависа волнует послевоенное устройство. Не отпирайся, ты уже прокололся.

После небольшой паузы инфернал признал:

– Да, забочусь. Мы же друзья.

– Это да… Плеть, как ты думаешь, почему я изо всех сил скрываю своё участие в войне?

Недоумение. Через несколько секунд – вспышка понимания. Пугающего, обидного… и неправильного – Плеть сам это тут же понял. Замешательство, новое раздумье. И, наконец, верная догадка.

– Молчишь, – произнёс Ресд в этот момент. Глаза его по-прежнему были закрыты, но картина происходящего во всех подробностях разворачивалась перед внутренним зрением. В некоторых аспектах он успел изучить ход мыслей товарища. Контролировать же ситуацию в целом помогал слух и связанное с ним «дополнительное аппаратное обеспечение»: дыхание и сердцебиение инфернала, единственные источники звуков на площади, давали достаточно данных для полноценного анализа. – Ладно, я скажу сам. Каждый разговор имеет очерёдность действий. Сначала говорит один, потом другой. За его пределами очерёдности, как правило, нет. Это свободное время, которое каждый может использовать так, как ему хочется. Одно зависит от другого: начало разговора определяется тем, что люди делали до него, а действия в свободное время зависят от итога прошедшего разговора. Понимаешь?

– Да.

– Ты… в курсе ситуации между мной и другими Правителями. Ты в курсе, чего я хочу и в каком виде. Теперь – сопряги это с последовательностью действий, о которой я сказал, и получишь правильный ответ. Альден не должен узнать, что я воюю против него, до нашего с ним разговора. Я скажу ему обо всём сразу, вмещу всё в минимальный временной отрезок – чтобы он осознал все факты разом. Понимаешь?

– Да… То есть ваши дальнейшие отношения будут зависеть от того, осознает он или нет?

– Нет, Плеть, ты всё-таки не понял. – Ресд выдержал паузу. – Впрочем, ладно, раз уж начал говорить, то закончу. Это слишком рискованный план, чтобы я мог строить свои действия в зависимости от его результата. Поэтому я просто не оставил самому себе выбора. Не будет никаких отношений, понимаешь? В любом случае не будет.

Инфернал не ответил, но это и не требовалось.

Запустив давно подготовленный образ, Ресд свёл руки – и поймал стопку небольших листков.

– Получилось.

– Фотографии? – удивился Плеть. В голосе его открыто читалась радость, сразу от всего: и от возможности переключить внимание, и от окончания ожидания, и от предвкушения удовольствия.

– Ага. Не оригиналы, но по факту то же самое. Правительская коллекция, самые яркие моменты нашего общения.

Не мудрствуя лукаво, Ресд дошёл до развалин ближайшего дома, смахнул грязь с более-менее горизонтально лежащей гранитной плиты и начал раскладывать трофеи.

Инфернал во все глаза рассматривал людей, с которыми вёл войну на уничтожение, но которых ещё ни разу не встречал и вообще не представлял вне этого противостояния.

– Стратегические шахматы, – прокомментировал повелитель драконов. – Хм, а с чьей стороны вид… Так, Альден и Кейра ушли играть. Нет, наверное, всё же Нармиз. Забавно. Когда они ушли, мы с ним вдруг решили вспомнить старое и сели играть в обычные.

– Кто выиграл? – поинтересовался Плеть. На картинке Ресд и Нармиз, склонившиеся с одинаково сосредоточёнными лицами над столиком с шахматами, сидели на диванах посреди зелёного луга.

– Никто. На середине игры мы запутались в правилах и бросили, чтобы не ругаться. О, это один из балов в Лентане, эльфийской столице. Отлично характеризует Альдена: видишь, я, Нармиз и Дориан стоим разговариваем, а Альден – в кругу эльфиек. Вот, это уже делал я. Как его звали-то… Ладно, не суть. В общем, парень попал сюда не слишком давно, не успел ни к чему привыкнуть нормально. Был просто помешан на лошадях, перед переходом сколько-то там лет отработал на конюшне. И вот, прилетает он в первый раз ко мне – и останавливается около гвардейца. Дальше не идёт. Спрашиваю, что случилось, он мне: «да я хочу понять разницу между психологией лошади и психологией дракона».

Плеть засмеялся. На фотографии был запечатлён именно этот момент: молодой Правитель в роскошной мантии стоял напротив прямоходящего дракона в кольчужной защите в полтора раза выше ростом, упрямо смотрел ему в глаза снизу вверх и пытался чувствовать себя так же уверенно, как перед обычной лошадью. При этом у самого дракона в глазах ясно читалась ирония.

– Шашлыки. Тоже забавное зрелище.

– Это вы чем кидаетесь? – удивился инфернал.

– Углями, – усмехнулся Ресд. – Нас Альден как-то вытащил на шашлыки в южные леса, мол, давайте вспомним, как оно там, в старом мире было… Посидели неплохо, но развлечения, как видишь, остались обычными.

– А чего не шишками-то?

– Неинтересно, – пожал плечами повелитель драконов.

Больше половины фотографий отражали именно такие, фарсовые или просто памятные моменты. На трети были пейзажи, судя по композициям – снимки делали всего два или три человека. Бескрайние поля юга Новой Римской империи, холмистая местность её севера, густые леса эльфов, туманные горы Гирста, сумрачные утёсы с замками Братства. Отдельно – города каждой нации: парк с легко угадывающимися римскими постройками на заднем плане, так же с первого взгляда идентифицирующиеся дома на деревьях, вид издали какого-то города, состоящего сплошь из башен-игл, пара морских городов, один – полностью плавучий, а другой – держащийся на нескольких циклопических дугах, между которыми и строились дома. В коллекцию попали даже несколько крепостей инферналов, узнаваемых чаще всего по сражениям, ведущимся у их стен.

Оба Мечтателя по мере просмотра фотографий всё больше уходили в мысли. Плеть, кажется, всерьёз проникся и теперь пытался ощутить всё, что мог понять. Ресд же, повесив на лицо печальную улыбку, думал о том, сколько дней он предпочёл бы не видеть своих товарищей и не стоит ли дополнительно проконтролировать вояж Плети и Тависа в Аргентум.

– Ну как? – спросил он, когда стопку начали пересматривать в третий раз.

– Здорово! Правда, спасибо, что поделился.

– Да на здоровье, – Ресд улыбнулся. – Надо же с кем-то. Хочешь взять их себе?

– Можно? – обрадовался инфернал.

– Бери, бери, я ещё наделаю. Ты здесь сколько собираешься быть?

– Как это? – не понял Плеть. – А ты улетаешь, что ли?

– Ну да, дела проверил, достопримечательность тебе показал, можно и к себе вернуться.

Повелитель нежити внимательно посмотрел ему в глаза:

– Всё в порядке?

– В полном, – Ресд хлопнул его по плечу. – Так что, сколько?

– Не знаю… Тоже, наверное, полечу тогда.

– Давай. И про отчёт не забудь: я передумал, он мне нужен до вашего отлёта в Аргентум.

Инфернал повеселел: раз вспомнили про отчёт, всё действительно нормально.

– Сделаю!

Глава 5

Выйдя утром из отведённой мне спальни, я прямо на лестнице столкнулся с сыном мага. Судя по всему, он пытался морально подготовиться к моему появлению, но не сумел.

– Привет, – кивнул я.

– Доброе утро… – мальчик мял пальцы, избегая смотреть мне в глаза. – Папа сказал, чтобы я приготовил вам завтрак.

– Наказание за вчерашнее? Ну, легко отделался. Пошли, раз так.

Он не двинулся с места – похоже, было что-то ещё. Наконец, произнёс:

– Извините меня.

– Извиняю, – я усмехнулся. – Пошли уже.

На его лице отразилось замешательство – кажется, он не ожидал, что получит прощение так просто, – которое затем сменилось радостью. Искренен я или нет, но нужная фраза произнесена, и теперь ему будет что ответить отцу на соответствующий вопрос.

Посадив меня на кухне, Тал начал суетливо собирать на стол, параллельно приглядывая за печкой; самое тяжёлое для него осталось позади, остались чистые формальности.

– А где Илиас? – спросил я, думая в это время о своём. – Ушёл?

– В саду, – Тал махнул рукой куда-то в сторону, – работает.

– Ага. Его беспокоить можно?

– В перерывах. Хотя он, наверное, заканчивает.

Вскоре передо мной оказались кружка в меру горячего чая, тарелка с погретыми булочками и всякая всячина в дополнение к ним. На этом Тал посчитал свою задачу выполненной и сразу распрощался, умотав на улицу.

Ну-с, что теперь? Приют на пару ближайших дней я нашёл, осталось определиться, куда двигаться потом. Варианты, варианты… Потратить все два дня на общение с гостеприимным магом. Пойти искать интересных людей в городе. Ах да, карта… За картой надо обязательно зайти. На северной это стороне или западной?.. Ладно, найду.

Кстати, о людях: стоит зайти к местному голове поспрашивать об устройстве власти. В моей Общине все только недоумённо пожимали плечами, когда я задавал специфические вопросы из сферы государственного управления, но уж голова-то должен знать, кому подчиняется и в каких рамках.

Хотя это всё, по идее, можно и потом сделать, когда пора будет уходить от Илиаса и переселяться в гостиницу. А до того надо всё внимание обратить на него самого. Покончив с завтраком, я силой мысли очистил грязную посуду и создал несколько бумажных салфеток поверх оставшейся еды – куда всё это убирать, неизвестно, но и оставлять заветриваться нехорошо.

Маг воды обнаружился медитирующим в тени каких-то незнакомых деревьев, стоявших полукругом в стороне от остального сада. Когда я приблизился, он открыл глаза и приветливо улыбнулся:

– Доброе утро.

– Доброе. Спрашивать можно?

– Да, конечно. Я уже вышел из полного включения.

Сев напротив, я вспомнил вопрос, который интересовал меня больше всего в последний месяц.

– А в чём заключается работа мага в поселении?

– Ты не знаешь? – удивился Илиас.

– Знаю, что это работа с природными явлениями. Вызвать-прекратить дождь, там, остановить надвигающийся ураган, ускорить рост семян. Но мне интересен сам процесс.

– В Общине этого никто не объяснял?

– Ну… все отвечали, что мне не хватает теоретических знаний, чтобы воспринять это.

– Понятно, – маг вздохнул. – Да, я забыл, как мало ты проучился. Что бы тебе ответить… Представь крестьянина в поле. С одной стороны, он занят получением еды. С другой, нужна конкретизация. Как минимум – что это за еда, зерно или мясо: может, он отару пасёт. А если зерно, то какое: рожь, пшеница или что-то ещё. Само получение растянуто на длительный срок, в течение которого крестьянин пашет, сеет, жнёт. Вот так же, как он соотносится с полем, маг соотносится с природой. То есть суть элементарна, но всё остальное требует слишком большого объёма теории. Пожалуй, я тоже не смогу помочь с этим.

– Ничего, – я кивнул, – главное, что стали понятны причины. Так гораздо проще.

– Хорошо, если так. А ты… уверен, что не хочешь вернуться в Общину?

– Угу. Огонь сказал идти дальше. Моё дело брать под козырёк.

– Что брать? – не понял Илиас.

– Подчиняться, в смысле. Ах да, вот какой вопрос. Вы знаете какой-нибудь… общественный центр, что ли. Кого-то, кто управлял бы всей этой территорией или просто считался высшим авторитетом? Какого-нибудь представителя власти?

– Единственная власть – власть людей, – пожал плечами маг воды. На его лице читалось замешательство. – Я примерно понимаю, о чём ты спрашиваешь, но не припомню ни одного случая чтобы появился человек, который взялся бы управлять всеми сразу. На мой взгляд, это бессмысленно.

– А авторитет? Например, от главы Общины я слышал о магах, которые постигают несколько стихий. Если кто-то дошёл до четырёх…

– Четыре стихии? Нет, это сказки, – маг улыбнулся.

– Как это, сказки? – от удивления я перебил его.

– Нет, я не хочу сказать, что глава общины Огня врал насчёт нескольких стихий. Действительно, есть люди, которые роднятся сразу с двумя, это известный факт. Про три стихии ничего не знаю, никогда об этом даже не слышал. А постижение четырёх стихий это признанная тема для сказок: когда люди хотят сослаться в разговоре на идеал, они используют образ мага, принадлежащего всем стихиям. Это как бы символ служения миру, абсолютного, не оставляющего ничего личного.

– Ом… – мысли в моей голове сбились. Представление бога в виде мага всех стихий это… Хотя постойте-ка… – А нет каких-нибудь сказок о том, что такой бо… то есть маг существует и живёт среди обычных людей? Скрывается, к примеру, и втихую делает добро окружающим.

– В сказках много чего есть, – пожал плечами Илиас. Он явно был рад переходу на менее тяжёлую для его восприятия тему, и снова расслабился. – На то они и сказки.

– Угу. А какие-нибудь привязки к местности в них содержатся?

– В известных мне, вроде бы, нет.

Я поник, и маг предпринял новую попытку помочь:

– Если ты расскажешь, что именно ищешь, я попробую что-нибудь придумать. Или – для чего. Такие разные сферы как управление, магия… Даже не могу представить, в чём они могут пересекаться.

– Ох, это сложно. – Я постарался придать описанию своей ситуации правдоподобную и в то же время понятную форму: – Понимаете, мне нужно что-то, что однозначно меня заинтересует. Когда я услышал про общину Огня, меня как будто ударило: вот то, что мне нужно, чем стоит заниматься! А потом, когда огонь вышел на связь и сказал, что пора идти дальше, я прислушался к себе и понял, что меня там в самом деле ничего не держит. То есть там хорошо, но никак не помогает в личном развитии. Новая цель должна быть соответствующего уровня, понимаете? Что-то, что окажется, по крайней мере, не проще и не скучнее магии Огня.

– Я понял, – маг ободряюще кивнул. Почесал подбородок в задумчивости: – Да, задачка ещё та. Если бы она стояла передо мной, то первое, что я сделал бы, это сел и хорошенько подумал, соответствую ли своим представлениям о себе и нет ли у меня скрытых желаний, которые я пытаюсь таким образом реализовать.

– Это было бы слишком просто, – я развёл руками. – Пробовал, дело не в этом.

– Тогда вопрос: ты думал над нашим вчерашним разговором?

– Над чем именно?

– Твои склонности к пути земли. Я бы не сказал, что это занятнее огня, но если ты оперируешь такими категориями, то, может, стоит попытаться?..

Я замер, поражённый внезапной догадкой. Уточнил, стараясь не выдать охватившего волнения:

– Стихия, у которой нет своей Общины, если память не изменяет?

– Да, – Илиас кивнул. – Хотя это своеобразный момент. Который лично я не назвал бы препятствием…

– Это не препятствие. Это очень, очень хорошо.

Конечно, я мог снова ошибиться и выделение земли из круга стихий ещё ничего не значило. Но если подумать, то куда ещё идти? Центральной власти здесь нет, государство как таковое практически отсутствует. Единственное, что выбивается из естественного средневекового уклада, – стихиальная магия, причём все стихии между собой равны и ни одна не поставлена над другой.

Но – одна поставлена немного особняком, лишена права иметь Общину. Почему? Обывателю это неинтересно. А с точки зрения «иностранца», ищущего способ выйти на здешнего Правителя и обращающего внимания на все нестыковки, это маркер, на который стоит обратить внимание.

– Только не смейтесь, – попросил я, – похоже, именно сейчас идея найти магов земли меня зацепила.

– Вижу, – Илиас улыбнулся. – Уже составляешь план побега? Или задержишься немного?

– Если вы не против – у нас остались несколько тем для разговора.

– Всецело за. А ещё тебе, кажется, нужна была карта.

* * * * *

Если бы Ресд захотел посмеяться, он назвал бы нынешнее состояние синдромом чашки с чаем, в память о ночи, когда оно только формировалось. Но смеяться не хотелось, и тому было несколько причин. К общеситуативным относились нехватка времени и сопутствующее ей напряжение. Чем больше времени требовали военные и связанные с ними дела, тем меньше оставалось на себя – и касалось это не столько отсутствия развлечений, сколько образа жизни.

Отчасти из-за характера мышления, отчасти из-за простых привычек повелитель драконов не выносил необходимости встраиваться в неестественный режим работы. Ему было свойственно с головой погружаться в происходящее, задействуя восприятие на полную мощность, а сразу после – обрабатывать полученную информацию, капля за каплей процеживая её, выделяя полезное и встраивая в имеющуюся картину. Однако довольно скоро выяснилось, что нынешняя война плохо совместима с быстрой сменой коротких периодов, и нужно либо раздвигать их границы, то есть работать по несколько дней сначала на «приём», потом на анализ, либо наоборот, сокращать. Второй вариант был заведомо невыполним ввиду большого числа событий на единицу времени, так что выбора не оставалось. Что тоже не способствовало хорошему настрою.

Главная же причина заключалась в бессмысленности происходящего.

Последние сутки Ресд провёл у себя, занимаясь всеми ранее отложенными делами, начиная от наведения порядка в покоях и заканчивая подзарядкой артефактов. Закончив, приступил к носящему факультативный характер: продумыванию тактики для некоторых районов фронта, перечитыванию в поисках ускользнувшей информации старых отчётов, дистанционной инспекции ведущегося строительства, и прочему. Это заняло гораздо больше времени, так что план действий начал выполняться уже на этой стадии.

Когда любые отвлечённые мысли стали неминуемо сползать на личные проблемы каждые несколько секунд, Правитель оставил всё, чем был занят в данный момент, прошёл к гостевому столику и упал в одно из кресел. Хмуро посмотрел на лежащие перед ним врассыпную фотографии.

– Ну что, начнём?

Пачка была проверена вдоль и поперёк несколько раз и ничто не выявило в ней, хоть целой, хоть по составляющим, признаков артефакта. Это лишний раз доказывало, что текущие эмоции повелитель драконов создал себе сам. Не то чтобы он противился личной ответственности, но…

– Что со мной не так? – задал он контрольный вопрос, поднимая двумя пальцами первую фотографию и рассматривая её. – Со мной ведь явно что-то не так.

Помолчал, прислушиваясь к себе.

– Нет, не может быть, что мир сошёл с ума, а я единственный остался здоров. Это было бы неправильно, да? Хотя… как можно такое отследить, если оно произойдёт?

Ресд поморщился – не от разговора с самим собой вслух, за последние несколько дней приноровился. Вторая фотография, которую он поднял, представила Дворец инфернала, тогда ещё обитаемую, а ныне используемую как библиотеку башню. Спору нет, вид был достойный, но вспоминать о «тёмных» в каком-либо качестве сейчас хотелось меньше всего, они и так постоянно находились рядом.

– Я не хочу включать интуицию, ничего хорошего из этого не выйдет. Самоанализ гораздо полезнее. Несмотря на отсутствие результатов в последнее время. Да, со мной что-то не так. Но как интуиция поможет мне с этим разобраться?

Третья фотография запечатлела Альдена и Кейру, сидевших друг напротив друга и, похоже, игравших в какую-то игру. Определить, какую именно, не удалось: в руках игроки ничего не держали, а предмет, на котором скрестились их взгляды, находился за пределами кадра. Собственно, «фотографа» он и не интересовал.

Прищуренные, наполовину хитро, наполовину довольно, глаза императора выдавали его выигрышную позицию. Он уже чувствовал себя победителем и этим невольно давил на партнёра по… по чему угодно, в общем-то – Ресд неоднократно видел это в шахматах и других играх, требующих аналитического подхода. Единственное, что не давало обижаться на такой открыто демонстрируемый азарт загоняющего дичь охотника, это сохранение гордости побеждённого: Альден никогда не предлагал сдать партию. Завлечь в ловушку и уничтожить одним направленным ударом, чтобы и одержать победу, и не оставить время на обиду, это да. Но предлагать сдаться – ни за что.

Кейра представляла его полную противоположность. Целиком погружённая в решаемую задачу, она сосредоточенно смотрела перед собой, не воспринимая ничего вокруг. Губа закушена не была, из чего Ресд сделал вывод, что девушка не считает своё положение таким уж тяжёлым, вопреки оптимизму соперника. Да и собранность её, по опыту, говорила, скорее, о тщательно подготавливаемой контратаке, которая, вполне возможно, развернёт дальнейшие события в обратном направлении.

– Я не могу быть с ними, – напомнил себе Ресд. – Так что этих и подобных эмоций нужно избегать изо всех сил. Если в плане по-прежнему будет значиться моё выживание. Хм… А чего из всего этого мне не нужно избегать?

Он загрёб сразу с десяток фотографий и быстро просмотрел, кидая обратно на стол.

– Инферналы, инферналы, битва с инферналами, Дворец инфернала, подготовка к битве – наверняка с инферналами, с кем ещё. Мда, неутешительно. О, эльфы… Инферналы, инферналы. Империя.

Повелитель драконов откинулся в кресле и закрыл глаза.

– Мне надо перестать издеваться над собой. И над реальностью. И над рациональностью. Над рациональностью – точно: я не для того настраивал себя весь день, чтобы сейчас издеваться над попытками понять происходящее. Хотя кто над кем ещё издевается… Не может девяносто процентов сохранённого относиться к инферналам. В конце концов, я лично несколько раз просматривал коллекцию, и всё было нормально. Может, у меня просто начинается аллергия, вот раздражители и липнут к рукам? Черт, это уже похоже на интуицию…

Вздохнув, он открыл глаза и вновь склонился над столом.

– Вот же, хороший кадр. Ночной город на пике возможностей. Всё хорошо, все счастливы. Только… мне на это плевать? А вот Братские горы. Уже что-то волнующее… Стоп, как-то я пропустил сортировку.

Ресд начал перебирать фотографии, откладывая в одну кучку те, где в центре внимания находились Правители, в другую – инферналы и всё остальное в третью. Затем отодвинул последние.

– Так. Теперь заново. Сильнее всего меня задевают светлые и тёмные. Логично, всё происходящее вертится вокруг них. Но что мне-то с того? Ну, вертится. Меня это вообще касаться не должно: пусть я помогаю тёмным, но лично в боях не участвую, да и с учётом всех факторов отношу себя скорее к светлым. Может, я отношу слишком явно? Потому меня и воротит от тёмных?

Воспоминания о пребывании в штабе ничего не дали: чёткого и осознанного неприятия, направленного на своих компаньонов, тогда не ощущалось, лишь моральная усталость и желание оказаться одному.

– Одному тоже не слишком комфортно… – Ресд задумчиво посмотрел на разложенные кучки. – Ну, и какого черта? Кто-нибудь может мне сказать? Почему с того момента, как я снял копию с коллекции, отданной Плети, меня едва ли не дёргало при мыслях о ней, а как я разобрался с делами, освободил время и сконцентрировался – ничего?

Тишина.

– Отлично, просто отлично… Ладно, чтоб совсем зря время не прошло – попробуем обратиться к интуиции. Интуиция, шмуиция, инициация, активация!

Повелитель драконов не слишком любил злобное веселье: после него всегда хоть немного, но ощущаешь себя идиотом. Однако сейчас он искал способ быстро и надёжно сбросить накопившееся напряжение, а в этом оно было незаменимо.

– Я хочу поиграть с собой в одну занимательную игру, – объявил Ресд, размашистыми круговыми движениями рук снова сгребая фотографии вместе и перемешивая. Несколько упали на пол, но остались незамеченными. – И она требует гораздо большего накала безумия, чем разговор с самим собой вслух. Я буду… гадать!

Подхватив один из снимков, он поднял его, словно просматривая на свету. Чисто показной жест: освещение шло равномерно от стен.

– Ты моя первая карта таро. Я не знаю, какие там карты и как называются, но ты попалась первой, и поэтому я нареку тебя не просто «луг», а соответственно порядку счисления… Блин. Не может быть, что это просто луг! Кто додумался фотографировать голый пейзаж? Подождите, а не храбрые ли это воины виднеются там, вдали, готовые к… нет, это просто луг. Браво, интуиция, я в восхищении. Следующий лот!

Ему попалась фотография какого-то эпического сражения. Даже в неуравновешенном состоянии Ресд оценил количество задействованных войск – но его уже несло.

– А, так вот что это значило. Вот и храбрые воины, виднеющиеся вдали… вблизи… со всех сторон света, мать их. Не видать ничего за воинами. Но надо приглядываться, надо найти привязку к следующей картине… Инфернала во главе армии, вроде, нет, это хорошо. А главное, интересно: значит, попадётся не инфернал. Мерзкие похотливые создания. Ах, если бы они направляли свою неуёмную энергию в правильное русло, а не только в убийства и оргии… Убийства и оргии? Ну, убийств, понятно дело, тут полно, а вот… В принципе, да, наши теснят врага. Ещё пара часов, и, скорее всего, продавят до самого сокровенного, до лагеря. Принимаем версию?

Схватив следующую фотографию, повелитель драконов расхохотался: и впрямь, какой-то шутник отразил момент соблазнения Альденом девицы на балу. Слава богу, самое начало процесса, когда Правитель, активно жестикулируя, рассказывал ей что-то, а та осоловело глядела на него, даже не думая сопротивляться эмоциональному натиску.

– Эй, становится всё интереснее. Ну-ка, что тут у нас… Балы проводятся только в Риме и Республике. Какие могут быть привязки к ним? По цветам декора не определишь, рядом никто не стоит… Да ну, не может быть, что спустя столько лет я не различу, кого Альден клеит, человека или эльфийку. Пусть даже она стоит так, что… Или фотограф специально так снял, мол, посмотрите, люди добрые, императору всё равно, с кем устраивать досуг? Какой хитрец, однако. А это, случаем, не я сам был? Ха! Интересно, а… Да ладно!

Очередная фотография представила картину с оригинального мероприятия. В рамках культурного обмена – а проще говоря, по воле нашедшей выход тяги к приключениям всё того же Альдена – в трёх мегаполисах империи организовали тематические выставки, посвящённые другим странам. Ресд, позаботившийся о том, чтобы доставить всем и себе в первую очередь максимум удовольствия, прислал на неё нескольких специализированных драконов: бойца для арены, рунного мастера для сравнения с местными понтификами, и других. В их число вошли, конечно же, и лётчики из числа несущих пограничную стражу.

Все современные государства традиционно специализировались на наземных войсках, оставляя на долю неба оборонительные орудия и немногочисленные транспортные приспособления. Так что в день авиашоу выставки собрали рекордное число посетителей, спровоцировав негодование Кейры и Нармиза, и близко не подобравшихся к подобным результатам.

На самой фотографии только что отработавший свою часть программы дракон-лётчик жадно пил из гигантской лохани, почти полностью опустив в неё голову, а сбоку, опершись на один из бортов, стоял явно довольный жизнью Ресд, смотревший куда-то вдаль, в сторону от фотографировавшего. Где-то глубоко в памяти всплыл этот момент; кажется, он тогда следил за вторым участником, взлетевшим на смену.

– Да, это гораздо занятнее, чем я думал. Правда, Кейра ни о чём подобном не упоминала. Может, она и не пыталась использовать интуицию таким странным способом? Я бы не удивился. Выставка, выставка… Впрочём, причём здесь она? Отражена, скорее, награда за труды. Принимаем?

Кто-то решил запечатлеть свою тактическую карту из шахмат – и, надо признать, в этом был смысл: взглядом опытного игрока Ресд оценил красоту проведённого манёвра, нивелировавшего отрицательную фору и привёдшего к прорыву вражеского строя. Автор оригинальной задумки остался неизвестным, но почему-то повелителю драконов показалось, что его уже нет в живых.

– Идеальная тактика, да? На каждый идеал найдётся своя противостоящая концепция. Без этого никуда, на том и стоим. Тем более, учитывая человеческую природу… Вот, кстати, отличная иллюстрация к ней: отставшая фигурка. Может, солдатик отстал от шеренги, может, это командир, наблюдающий за боем чуть издали. Всё может быть, правда? Но в реальной жизни, без всяких потенциалов, суперспособностей и средств контроля за лояльностью, это наверняка оказался бы дезертир. Реальная жизнь грязь по сравнению с нашими условиями существования, такая грязь, что… А может, и не дезертир, а просто предатель. Без разницы, по сути. Какой вариант выбрать? Ай, ладно, там увидим, какой оказался верным.

Забыв, как дышать, Ресд уставился в собственные мечтательные глаза. Сидевший на краю обзорной площадки римского дворца, свесив вниз одну ногу и положив руки на другую, повелитель драконов наблюдал за заходом солнца, последние лучи которого играли багрянцем в его волосах.

* * * * *

Утро выдалось странным. Можно было бы сказать, что оно выдалось проблемным, – потому что в нём явно присутствовала проблема. Но применительно к Монаху утро было именно странным: он не помнил, когда какая-либо проблема возникала у него последний раз.

Одновременно появилось беспокойство. Это тоже было чрезвычайно интересно, по аналогичной причине. А ещё встал вопрос, как именно беспокойство связано с проблемой. С этого Монах и решил начать размышления.

Придя к выводу, что они всё же не связаны, а значит, с ними можно будет разобраться по отдельности, он в какой-то мере удовлетворился. И решил начать, наконец, своё утро – так, как привык.

Перво-наперво он открыл глаза и улыбнулся. Улыбался он всегда, и не по привычке, а потому что действительно был рад. В его жизни имелось достаточно вещей, которым можно было радоваться, и он знал об этом. Ну, а то, что вчера он отдал утреннюю улыбку первому лучу солнца, коснувшемуся его лица в момент просыпания, а сегодня – себе, за то что решил ещё один внутренний вопрос, так какая разница? Вряд ли за столько лет здесь остался кто-то обделённый его улыбками чтобы обидеться на нечестное распределение.

Вторую улыбку он отдал этой мысли.

Немного физического, или телесного, как его называл Маркус, потенциала ушло на то, чтобы восстановить организм после долгого сидения в позе полу-лотоса; вчера он так никуда и не пошёл, на целый день отдавшись мыслям. Сегодня наоборот, хотелось активности. Прогуляться? Заняться садом?

Поднявшись на ноги, третью улыбку Монах подарил ясеню, росшему прямо в центре его Круга. Тот отозвался шелестом листьев, на которых играли краски зари. Только теперь Монах позволил себе оглядеться.

В ста шагах к северу от него, за пределами Круга, находились клумбы. В ста к югу – небольшой парк. И тому и другому Монах регулярно уделял время, когда по желанию, когда по необходимости – чтобы чуткие к его присутствию цветы не поникли, а деревья не начали сохнуть. Сегодня… нет, сегодня его не тянуло к растениям так, как это случалось обычно. Но вчера он к ним не подходил, значит, сначала стоит заняться ими.

Не то чтобы он испытывал постоянную потребность в труде. Будь это так, клумбы, например, располагались бы чуть ближе, в Круге, где по воле его хозяина земля весь год держала одну и ту же температуру и цветы были бы защищены от не такой уж и тёплой зимы. Но зимой Монах наблюдал, лежа на самой границе своей территории, за снежными холмиками, под которыми прятались в ожидании весны его подзащитные. С не меньшим удовольствием, чем за их благоухающими в период цветения бутонами.

Одним из его любимых принципов было «всему своё время».

Закончив проверять, всё ли в порядке у цветов и полюбовавшись, как они раскрываются, чувствуя наступление утра, Монах пошёл в другую сторону, к парку. Конечно, парком оно являлось только для его восприятия, по названию: и деревьев здесь было не так уж много, и скамейки отсутствовали, и дорожки почти не использовались – Монах ходил где хотел, а другие люди здесь появлялись слишком редко. Впрочем, если бы кто-то решился спросить об этом, Монах честно бы ответил, что дорожки всё-таки нужны: благодаря им гости имели ориентиры для передвижения и ощущали себя спокойнее. Но никто не спрашивал, ибо зачем? Мечтатели-Одиночки люди свободные, кто что хочет, тот то и делает, и никто никому не должен высказывать, что он зря прокладывает дорожки, которыми не пользуется. Монах, в свою очередь, тоже никому не навязывался – но не потому, что свято чтил принципы Одиночек, а потому, что имел свой. Самый любимый, свободы воли.

Общение с парком заняло ещё меньше времени – деревья были гораздо менее хрупкими, чем цветы. Но здесь Монах задержался, сев под одну из лип и откинувшись на ствол спиной. Разумеется, течение мыслей не зависит от того, где именно ты находишься, при условии что там безопасно и достаточно уютно. Но оно сильно зависит от того, что ты делаешь в то время, когда не думаешь. Если так и сидишь на одном месте, мало что изменится. А если занимался делами и вернулся к размышлениям уже в другой обстановке…

Проблема. У Монаха было своё понимание этого обширного по смыслу слова. Какие могут быть проблемы, если ты обеспечен пищей, уютом и свободой действий? Разумеется. Только проблемы с самим собой.

А вот беспокойство… Он себя не понимал. Как и всегда, контролировал свои мысли, эмоции и желания, но не понимал себя. Однако скоро выяснилось, что беспокойства это не вызывало – только удивление. Беспокойство происходило от чего-то другого; не такое сильное, чтобы причинять серьёзные неудобства, но достаточное чтобы ощущаться.

Займёмся более простым, проблемой, – решил Монах. Если появилось недопонимание, но при этом оно возникло само, а не я натолкнулся на него, значит, оно возникло на месте тех мыслей, которые до этого были понятными и правильными. Значит, надо отследить, каких именно? А как?..

Задумавшись об этом, Монах удивился ещё больше. Выходило, что всё было понятно не потому, что было открыто и освоено, а потому, что было освоено то, что открыто. Но это означало, что до этого, во всех своих предыдущих размышлениях, он кружился на одном месте? Понятно то, что просто, а в то, что не просто, он и не лез? Да нет, не может быть. Уж сколько всего он передумал, сколько всего нашёл в себе… Проблем, конечно, у него не возникало давно. Но ведь находились и просто интересные моменты, о которых можно было думать по несколько дней подряд? И что же?..

Всё могло упрощаться. У него имелось определённое пространство сознания, для простого и предельно понятного, куда он вытаскивал кусками непонятное из неосвоенного пространства; а когда разбирал их, они вливались в основное пространство, так же становясь простыми и понятными. Но – не увеличивая его объём… Почему? Это же новая информация. Как объём может не увеличиваться? А может, она как снег, который стоит растопить – и не останется ничего похожего на огромный ком, лишь небольшая лужица воды, которая вольётся в ручеёк и навсегда в нём исчезнет?

Эта мысль Монаху понравилась. Он подержал её ещё немного, представляя со всех сторон, и, отпустив, задумался уже о том, что стоит сделать перерыв. Чего бы он сегодня хотел? Пожалуй, всё-таки гулять. Сделав несколько плавных, как из танца, движений, он оценил готовность тела и удовлетворённо кивнул: гулять.

* * *

Дорогу домой он сумел бы найти из любой точки этого края – за предоставленное в безраздельное пользование время он успел обойти его весь с несколько десятков раз. Если нравится ходить, то почему бы и нет? Хотя путь из восточных лесов явно оказался бы гораздо более долгим, чем могло быть: они ему нравились меньше, чем горные утёсы и побережье океана, и там он бывал не в пример реже. Честно попытался изучить, в некоторой степени преуспел, но оставил. Всему своё время.

Маршрутов Монах не признавал. Он шёл туда, куда вели ноги, не размышляя, куда ему стоило бы пойти, – всё равно знал заранее, куда придёт. Просто-напросто выучил, какой путь куда приводит.

Иногда в дороге хорошо думалось. Иногда хорошо смотрелось. Почему так, Монах не знал; на его взгляд, у него всегда было одно и то же настроение. Он считал это настроением жить. Другие Мечтатели, кто знал его достаточно хорошо, соглашались. Некоторые даже пытались научиться этому, и Монах охотно помогал: ему было интересно, что в итоге получится. К сожалению, у них ничего не выходило. Как сказал один из экспериментаторов, вера Монаха принципиально непознаваема для всех, кроме него самого. Он сам, тогда лишь улыбнувшийся, позже задумался над вопросом: применимо ли к нему понятие веры? Несмотря на прозвище, он уделял в своих мыслях мало внимания всему связанному с религией. Во-первых, вокруг было достаточно интересного, чтобы отложить это на потом, а во-вторых… конечно же – всему своё время. Все там будем и сами всё увидим.

В вечную жизнь он не верил. Изредка думал о ней, но и только. Раз он как-то попал сюда, значит, как-то отсюда уйдёт, тем или иным способом. Желания уйти как можно скорее он в себе не ощущал ни в коей мере, а потому – просто жил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Андем – «Готы идут на Рим»

Вернуться

2

Ария – «Кровь королей»

Вернуться

3

Сергей Солёный – «Стать огнём»

Вернуться