Андрей Никитин
Поглотитель

Поглотитель

– Ну что, Эдик, что скажешь? – спросил Денис. Его распатланные волосы закрывали уши. Аккуратно подстриженная клиновидная бородка придавала деловой вид, как у профессора кафедры технических наук, который, приходя на лекции, даже не смотрел на студентов.

– Ничего, – ответил Эдик, молодой парень в очках, сидящий напротив. Серьёзным взглядом он пронзал Дениса, – твоя теория ещё не подтверждена. Вечного ничего нет. Нет такого материала, который бы мог так долго просуществовать, подвергаясь воздействию атмосферных осадков, влаги, температуры и ещё бог знает чего.

Эдик скрестил руки на груди, будто бросая вызов сопернику.

– И, тем не менее, я почти уверен в своей правоте, – перебил его Денис, высокий плечистый мужчина, с длинными волосами. Во взгляде была загадка. Поток мыслей, проходящих через голову, казалось, никогда не иссякал. Денис не прекращал думать о работе, даже будучи далеко от неё. Такое мнение сложилось у Эдика за время их совместного общения. С третьей стороны стола, щелкая семечки, сидел Михаил, и слушал беседу коллег. Все трое работали вместе несколько месяцев над необычным проектом. Денис Минаев и Михаил Варев, на десять лет старше Эдика, но это не мешало им свободно общаться или отдыхать, наслаждаясь свежим летним воздухом. Познакомились Денис и Эдик год назад, в компании «ННТ» (Новые Научные Технологии). Оба специалисты в разных областях. Денис археолог, Эдик доктор физических наук. Эдик считал, что для тридцати двух лет это неплохое достижение. Что касается Михаила, то он простой разнорабочий, всегда умевший поднять настроение. После того, как Дениса пригласили исследовать объект, потенциально внеземного происхождения они познакомились с Михаилом, так как работали в тесном контакте, а молча работать, Михаил не умеет.

– Так что ты говоришь? – спросил Миша, обращаясь к Эдику, – вечного ничего нет?

– Я так считаю, – ответил парень с вызовом. Эдик удобно сидел на диване, откинувшись на спинку, обшитую тканью. Он сидел с натугой, будто не касаясь кресла. Руки продолжали лежать на груди, образуя букву «Х».

– Любой материал с годами изнашивается, – продолжал Эдик, повернувшись к Михаилу, – кому как не тебе знать это. Когда ты диски на болгарке меняешь по два раза на день.

Миша на минуту задумался. Это придавало ему нелепый вид. Да, он действительно часто менял диски, но они выполняли работу, а если бы они просто лежали под землёй миллионы лет?

– Это совсем другое, – сказал Миша, – я считаю, что если к вещи бережно относиться она прослужит много лет.

– Но не вечно! – с ослиным нравом и взглядом льва крикнул Эдик Дора. Будто в воду кинули громадный камень и его волны взбудоражили окружающих. В комнате воцарилась тишина и напряжённость.

– А как насчёт вечной памяти, Эдик? – спросил Миша, безразлично щелкая семечки. За четыре с половиной десятка лет, он научился не реагировать на уколы в любую точку знаний.

– Кстати у вечности тоже есть свой минус, – добавил Миша и помолчал, давая возможность обдумать сказанное.

– И какой же? – спросил Эдик.

– Её нельзя прекратить, – сказал Миша и сбросил скорлупки в пепельницу.

– Никогда бы не подумал, – ответил Эдик.

– Возможно находка, которую мы обнаружили, тоже не вечна, – решил помирить ребят Денис. Он сделал ударение на слове возможно. Денис не любил споров, и когда компания начинает обгладывать друг другу косточки, он всегда вмешивался, стремясь к равновесию.

– Может, спустя миллион лет, то, что мы обнаружили, тоже испепелиться, и будет разваливаться, но пока мы не нашли никаких повреждений этих, так сказать, Ворот.

– Все мы живём в цилиндре под поршнем, – сказал Миша, – и когда боженька давит на него, избыточное давление может нас убить. Но я просверлил два отверстия в поршне, это оптимизм и неунываемость, теперь мне не страшен поршень жизни.

– Тебе надо было идти учиться на инженера, – заметил Денис.

– А я и есть инженер, – сказал Миша, и сделал жалостливое лицо, однако его улыбка осталась, – но никто этого не ценит.

Ворота в форме круга с прямоугольником у основания внешне очень напоминали большую букву греческого алфавита Омега, немного зарытую в землю. Древнее сооружение обнаружилось на глубине пяти километров шахтёрами, шесть лет назад. На такой глубине лифт приходилось дублировать, чтоб трос не оборвался под собственным весом. Потребовалось много времени, чтоб понять значимость находки, и ещё больше, чтоб организовать подход для удобного изучения объекта. Его внеземное происхождение бросалось в глаза с первых минут обнаружения. Объект находился на большой глубине, по контуру выгравированы иероглифы, значение которых не было изучено до сих пор.

– Это не человеческих рук дело, – сказал Виктор Шишкин, полноватый мужчина с вечно бегающими, как у ящерицы, глазами. Он же шахтёр, работавший на бормашине. То самое механическое существо, которое испустило дух там, куда вскоре будут мечтать попасть все люди на планете, в пяти километрах под зданиями. Бормашина застопорилась уперевшись во что-то твёрдое.

– Я обломал об неё все режущие кромки, – говорил Виктор репортёрам после случившегося. Его лицо освещалось вспышками фотоаппаратов. Вокруг собралась толпа людей, некоторые с блокнотами, другие со звукозаписывающими устройствами. Девушка в зелёной майке-безрукавке худыми руками тянула к нему микрофон, став на цыпочки.

– Ничего настолько твёрдого я в жизни не видел, – говорил Виктор. Он ощущал значимость, которая, впоследствии, увяла, будто ваза с цветами на солнце.

Они стояли перед входом на территорию. Сетчатый забор пришлось подлатать, дабы избежать присутствия стремящихся сделать снимок, репортёров. Теперь на его месте возвышалась каменная стена, с колючей проволокой наверху. На территории шахты, всматриваясь через окошко, стоял в одиночестве начальник бригады, Павел Лосенькин. Майка его, серая от пыли, пропиталась потом. Каска на голове всегда была набекрень. Завистливыми глазами он смотрел на своего работника. Виктор дал маху, выложив всё репортёрам, и он уволит его после «дачи показаний». Это была зависть, он не мог скрыть это, но она была оправданной. Виктор испортил инструмент, который работал месяцами без замены. Теперь Павел заменит Виктора, уже немного подуставшего, как металл после нагрева, и в другой раз сам будет отвечать на вопросы репортёров.

Через неделю, после того как вручную откопали первый иероглиф размером метр на метр, наверху начались обсуждения на другом уровне. События подобного масштаба возвышают страну над остальными, как официант, поднимающий заказ на блюдечке. В обычный будний день ворота участка, теперь больше напоминавшего крепость, открылись, и на территорию въехал белый лексус. К начальнику бригады, работавшей на участке, в пустынной местности, приехал человек в дорогом костюме. Человек не высокого роста с морщинистым лицом вышел из машины и направился в сторону контейнера. В его руках из стороны в сторону болтался кейс, как маятник часов. Из окна контейнера серого цвета, Павел Лосенькин наблюдал за мужчиной в костюме. Этот контейнер служи Павлу и офисом. Павел работал начальником бригады уже десять лет, и хорошо знал, чем оканчиваются визиты к нему костюмированных особ. Совсем недавно он уволил Виктора Шишкина, и сидел последние недели как на иголках. Он ощущал, что в его руках слишком великая честь, и скоро его скинут с этого Олимпа. Глядя на человека, подходящего к дверям, Павел решил, что нет хуже момента для плохих новостей, чем после плотного обеда. Мужчина распахнул дверь и в тёмное контейнерное помещение влетел песок, стелясь по полу. Павел перестал раскачиваться на стуле и сел ровно, сложив пальцы домиком. Мужчина оглянул помещение. Ему это напомнило подвал для хранения вина, в котором он бывал в детстве. В конце офиса стол с человеком, к которому и направился мужчина с кейсом. В свете окна, вырезанного возле стола, Павел рассмотрел незнакомца. Морщины и ямки покрывали лицо, будто давным-давно кто-то брызнул в него кислотой, и в некоторых местах она оставила глубокие ямы.

– Добрый день, – поздоровался мужчина с кейсом, – меня зовут Николай Лысков, я из фирмы ННТ. Представляю отдел по исследованию внеземных объектов.

Мужчина сел на стул, напротив Павла, и убрал ладонью крошки от печенья со стола. На столе осталась только зелёная каска Павла, потёртая с одной стороны. Николай поставил на стол кейс.

– Придётся вам, ребятки, прекратить работу, теперь этот участок переходит в наши владения.

Лысков раскрыл кейс двумя щелчками и достал несколько бумаг. Павел посмотрел через окно на своих ребят. Они стояли и смотрели на белый лексус, выделявшийся на фоне старой техники. Водитель иномарки, в новом костюме, стоял перед капотом, поблёскивая солнцезащитными очками, когда оглядывался. Вышел он, чтоб вовремя отпугнуть неосторожного рабочего, который подойдёт слишком близко к автомобилю. Николай убрал со стола дипломат и положил на него бумаги, лицевой стороной к Павлу.

– Я давно вас ждал, если честно, – начал Павел дрожащим голосом, – когда бормашина вышла из строя, я сам спускался и смотрел на сломанные зубья. Вы знаете, на этом металле или камне, не знаю, как назвать, не было ни единой царапины. Мы сломали мощнейшие зубья. Не знаю, как двигатель не перегорел, такого я никогда не видел, а работаю я тут уже десять лет.

– Вот почему я тут, – продолжал невысокого роста мужчина, – вас переводят, и с этого момента вы будете только очищать участок от земли, а потом переходите на новый объект.

– Вы хотите сказать, что мы потеряем работу из-за этого?

– Не я выношу такие решения, но сами подумайте, материала прочнее ещё не встречалось на всей планете, как вы заметили. Совпадение?

Взгляд незнакомца стал лукавым, его улыбка смеялась над Павлом и его бригадой.

Я останусь, и буду исследовать объект, а ты убирайся отсюда куда хочешь! – говорил взгляд.

– Радуешься, да? – грубо спросил Павел. Он изменился в лице, поняв, что в нём более не нуждаются. Мысль, витавшая в голове, как пустой пакет на стоянке, теперь окончательно утвердилась.

Это конец.

– Тебя тоже выгонят, когда ты узнаешь, что мы нашли, – Павел ударил себя кулаком по широкой груди, – мы нашли это, а не ты, а теперь мои ребята не нужны, да?

– Это не я решаю. Ваша задача была найти, вы с ней справились, и наша фирма благодарна вам за это. Дальше мы сами. Вы конечно молодцы, – он сделал паузу, – но вам просто повезло. На вашем месте могла оказаться любая другая бригада, и ты, – Николай ткнул худым пальцем в Павла, – это знаешь. А на моём месте другой оказаться не мог.

Лысков ехидно улыбнулся.

– Тем более, везение не поможет разобраться, что к чему.

Оба помолчали. Павел взял листы, прочитал, затем обшарил вокруг в поисках ручки.

– Держите мою, – худой представитель протянул ручку. Павел взял её и подписал бумаги. Когда он возвращал ручку, глаза мужчин встретились. До этого момента представитель старался избегать смотреть в глаза собеседнику. Павел крупнее и если у него вспыльчивый характер, может наброситься прямо тут у стола, как кошка на попугая. В повседневной жизни это маловероятно, но Николай Игнатьевич не любил рисковать. Риск для тех, у кого кроме связанного за плечами узелка, больше ничего нет. Если Павла и так увольняют, терять ему нечего, разве что уголовное дело.

Если есть хоть шанс из тысячи, что тебя укусит собака, не гладь её, – подумал Николай. Взгляд собеседника ему не понравился, он быстро встал и пошёл к выходу. На пороге он оглянулся и посмотрел в искорёженное злостью лицо Павла.

– До конца недели этот офис необходимо освободить, – сказал Николай. Слово офис он не хотел говорить, были не те условия, но из уважения к начальнику бригады решил проводить его достойно.

Пять лет понадобилось, чтоб оборудовать подземные помещения вентиляцией, бытовыми комнатами, электрикой и огромным залом, который и содержал в себе объект, именуемый всеми Ворота. Первое, что бросалось в глаза постороннему наблюдателю, идеальность окружности и огромный размер. Диаметр окружности около пяти метров.

– Это похоже на дверь куда-то, – сказал однажды сотрудник ННТ. На его слова быстро обратили внимание и сомнения в том, что это дело рук землян, отпали как сухой листок с дерева.

Эдик Дора был принят как квалифицированный специалист компьютерной сферы деятельности. Он уже давно работал в ННТ. Анализ Ворот показал, что окружность идеальна. Снизу круг срезан порогом, словно диск луны, которая входит в последнюю четверть своей фазы. Эдвард изучал объект с точки зрения развитых технологий. Цивилизация, которая создала Ворота, могла оставить их в рабочем состоянии.

Денис Минаев состоял в должности исследователя физических свойств и состава материала. Он и установил, что такого крепкого материала нигде нет. Когда объект очистили от грязи, глаза поразила гладкость покрытия. Металлический голубоватый блеск и ни одного шершавого места. Всё гладкое как стекло.

Михаил Варев работал разнорабочим, и его умственные способности никто не учитывал.

В помещении, где располагались Ворота, постоянно находилось не менее пятидесяти человек. В основном это были служащие, специализирующиеся в различных областях, но общался Михаил чаще всего с Денисом и Эдиком. В скором времени они начали свободно говорить не только о работе.

– Мы и сверлили и взрывали и кислотой пробовали, – говорил Денис, когда они в очередной раз сидели вместе за столом. Михаил щелкал семечки, Денис и Эдик пили пиво.