Лабиринт

Мы приехали в замок ближе к ночи. Оставив нашу приемную дочь Кристину с бабушкой, мы отправились в путешествие по средневековым английским замкам. После дороги устали, но впереди нас ждала увлекательная поездка.

В отеле, который раньше и был замком, гид объяснила нам, что обычно группы туристов селят на одном этаже, но так как сейчас разгар туристического сезона, нашу группу расселят по всем этажам – где будут свободные номера.

Нам выдали ключи и отправили в правое крыло замка. Комната была огромной и поначалу показалась неуютной. Было очень холодно. В комнате стоял электрокамин, но он не давал нужного тепла, чтобы мы могли согреться.

Единственное, что радовало, был вид из окна – перед нами расстилалась живописная долина, холмы, равнины, пастбища для скота. Завтра нам предстояла конная прогулка, и настроение было приподнятое, несмотря на холод.

Мы сразу легли спать, решив, что под одеялом будет легче согреться.

Я проснулась ближе к утру, было холодно. В последнее время я часто страдала от бессонницы. Врач прописал мне таблетки, но и они не помогали. После таких бессонных ночей я весь день бывала раздражительной и нервной, любая ерунда могла вывести меня из себя.

Врач говорила, что действие таблеток придет на сразу, поэтому стоит подождать, и сон обязательно наладится. Но время шло, а существенных изменений не было. Даже если я могла уснуть, меня будил любой шорох, а после пробуждения вернуться ко сну было не так-то просто.

Я подошла к окну. Из низин к замку подползал густой туман, пожирая на своем пути все. Казалось, туман вползал в комнату. В некоторых окнах горел свет.

Я пригляделась к одному из окон на первом этаже и заметила, что в комнате была куча детей. Они бесились, прыгали, дрались подушками. С улыбкой подумала, что зря взрослые оставили толпу детей в одной комнате без присмотра.

К окну подбежала светловолосая девочка в голубой пижамке. Я узнала свою приемную дочь Кристину. Она увидела меня и начала радостно махать руками и что-то кричать. Я подняла глаза чуть выше.

В окне на третьем этаже тоже горел свет. Там тоже стояла Кристина и радостно махала мне руками. Переводя глаза с Кристины на первом этаже на Кристину на третьем, я почувствовала, что, несмотря на холод, у меня мокрая спина.

                                   ***

Настало утро. Солнечный зайчик прыгал по потолку, и произошедшее ночью казалось страшным и странным сном.

Обсудив с мужем мое ночное видение, мы решили, что это был только сон.  Правда, когда мы спустились на завтрак, я подошла к девушке на ресепшен и спросила, что за группа детей живет в противоположном крыле замка.

Девушка с удивлением посмотрела на меня и ответила, что противоположное крыло вообще не используется. Она объяснила, что не так давно в том крыле делали ремонт, но случился пожар, из-за чего ремонт временно прекратился, и сейчас там совершенно точно никого быть не может.

После завтрака мы отправились на конную прогулку. Прекрасные виды, свежий воздух, новые ощущения от верховой езды – все это помогло выкинуть из головы произошедшее ночью и избавиться от гнетущего, тревожного чувства. Да и замок в свете дня уже не казался таким мрачным, как накануне вечером.

Погода была изумительной – легкий ветер гнал облака на север, светило солнце, и наше настроение становилось лучше с каждой минутой.

Через два часа после начала прогулки мы остановились у охотничьего домика для того, чтобы организовать небольшой пикник.

Во время пикника я рассказала мужу о том, что узнала утром у девушки на ресепшен. Он был уверен, что мое видение ночью было просто сном, тревожным и беспокойным, который был вызван долгим путешествием и усталостью. Но чтобы развеять мои сомнения, он пообещал мне прогуляться по замку и заглянуть в то крыло, в котором я видела детей.

Прогулка завершилась через три часа. Подъезжая к замку со стороны низины, по которой накануне вечером стелился туман, я залюбовалась видом старинной архитектуры. В свете дня это здание казалось мне надежным укрытием от любых врагов и бед.

Некоторые стены были увиты плющом. Казалось, что замок таращил на нас свои окна-глазницы, следя за нашим приближением.

Я приглядывалась к этим окнам. В одном из них мне почудилась светлая девичья головка. Казалось, она смотрит на нас сверху вниз и ждет нашего приближения. Я стала искать глазами мужа, чтобы показать ему окно, но, когда вновь взглянула на окно, там уже никого не было.

После прогулки нас ждал сытный обед. За обедом я напомнила мужу о наших планах побродить по замку и заглянуть в то крыло, где недавно был пожар.

Наш разговор услышала еще одна пара из нашей туристической группы и попросилась присоединиться к нам – вчетвером веселее.

К нашему удивлению, мы выяснили, что наши новые знакомые – Ольга и Андрей – тоже планируют стать, как и мы, приемными родителями, и у них возникло море вопросов.

Сначала Ольга расспрашивала меня про необходимые документы, но потом наша беседа перешла в другое русло.

– Как Ваша дочка осваивалась в семье? Ведь у всех детей такое тяжелое прошлое! Вам было тяжело с ней? – спрашивала Ольга.

Я рассказала о том, как мы привезли в семью дикого волчонка, который прятал еду в углах и под подушкой, который боялся задать вопрос или попросить о помощи. О том, как она, совсем как пережившие блокаду люди, могла есть до рвоты и не могла наесться. О том, что в свои пять лет Кристина не знала элементарных вещей о нашем мире, и пришлось ее учить всему, начиная с самого нуля.

Рассказала я и о приступах агрессии, которые случались у Кристины, когда она громила и крушила все вокруг, о ее страшных криках и истериках, сопровождавших эти приступы. О том, как однажды она запустила в меня тяжелой кружкой, попала в голову, и мне накладывали швы. Рассказала и о том, как Кристина мучила кота – таскала его за уши и хвост, пыталась ножницами отрезать уши и стригла усы. О том, как однажды, когда кот ее сильно поцарапал из-за долгих мучений, Кристина попыталась выкинуть его в окно с нашего десятого этажа, и кота спасло лишь то, что я в это время вошла в комнату.

Да, мне пришлось признаться Ольге в том, что наша жизнь с этой девочкой превратилась в ад. Казалось, что нет света в конце тоннеля, что эта вечная борьба не закончится никогда.

Мы водили ее по психологам и даже посещали психиатра. Все в один голос говорили о том, что с Кристиной все в порядке, что она просто слишком травмированный ребенок, который пережил в свои 5 лет слишком много, и теперь все ее горе, все пережитое ранее, до нас, выходит вот таким причудливым образом. Нам говорили, что надо просто любить ее и принимать такой, какая есть. Нам говорили, что со временем все пройдет, и у нас будет ласковая, любимая дочка, о которой мы с мужем так долго мечтали, но, к нашему сожалению, не могли родить сами.

Я рассказа Ольге о том, как меня настигало отчаяние, когда мне казалось, что все наши попытки бесполезны, и эта девочка навсегда останется агрессивным монстром, мучающим всех вокруг. А иногда мне было жаль ее, такую маленькую, трогательную девочку, пережившую страшную смерть своих родителей. Судя по документам, ее родители сгорели, только Кристину удалось спасти. После этого ее забрала к себе родная тетка, но через полгода по неизвестной мне причине Кристину сдали в детский дом. Оттуда-то мы и забрали ее к себе в семью.

Вспоминая ее историю, я старалась чаще гладить и обнимать ее, но Кристина не любила и не терпела никаких прикосновений к себе. Она избегала любых попыток себя обнять, и даже если я пыталась помочь ей с одеждой, она вырывалась и предпочитала делать все сама.

Да, мне часто бывало жаль эту маленькую девочку. Но иногда приходила и злость. Нет, даже не злость, а бешенство. Бешенство от того, что я не могла ничего изменить, от того, что она, казалось, не понимала того, что я ей говорю, но даже если и понимала, то предпочитала делать по-своему.

Это было бешенство на нее, на девочку, которая казалось мне воплощением всего самого черного, злобного, что есть в этом мире. Она не умела сочувствовать, и чужая боль вызывала у нее лишь улыбку. Так, она с улыбкой и даже радостным смехом смотрела на мучения кота. А когда заболел мой муж, она с любопытством и смехом в глазах спросила его: «А ты скоро умрешь, да?».

В моменты бешенства я кричала на нее, я срывалась в плач. Я не знала, что можно сделать, чтобы этот ребенок стал нормальным, таким, как все дети.

После таких срывов я ненавидела себя за слабость, была подавлена и испытывала чувство вины. Кристину, казалось, подобные моменты очень радовали. После наших ссор у нее было прекрасное настроение, она прыгала по квартире, пела песни и была очень весела.

Психолог объяснил нам, что иногда таким образом дети привлекают к себе негативное внимание, которое им привычнее, чем внимание позитивное, что со временем это пройдет, и надо подождать.

Но время шло, и ничего не менялось. Со временем мне начало казаться, что Кристина – настоящий монстр, ребенок с черной душой или маленький дьяволенок.

За время, что Кристина была с нами, умер наш кот. Он как-то неожиданно быстро умер, буквально за два дня – отказался от еды, ослаб, а через сутки мы нашли под диваном его тело.

Меня мучили нехорошие сомнения, но муж тогда решил, что просто кот что-то не то съел на улице и отравился.

Ольга слушала мой рассказ с любопытством и ужасом в глазах. Я не хотела отговаривать ее от того, чтобы взять ребенка, но мой рассказ говорил сам за себя.

Правда, мне все-таки удалось успокоить ее – несколько недель назад ситуация в нашей семье кардинально изменилась. Мы с мужем почувствовали огромное облегчение – все самое страшное осталось позади. Поэтому мы и решили отправиться в путешествие, чтобы стереть из памяти воспоминания о страшных трех годах нашей жизни.

За этими разговорами мы осмотрели окрестности, однако, не найдя ничего интересного, стали исследовать сам замок. Коридоры, галереи, закоулки и тайные лестницы – всего этого было в замке в изобилии, но меня не покидало смутное желание попасть в то крыло, о котором я говорила утром с девушкой на ресепшен. Я никак не могла отделаться от ощущения, что мое ночное видение было реальностью, и мне хотелось воочию убедиться, что в том крыле действительно не могло быть никого.

Наконец, мы дошли до сгоревшего крыла. Входной проем скалил свой черный рот, часть стены была обгоревшей. Возле входа в замок стояли строительные леса и валялся строительный мусор.

Наши спутники отказались входить внутрь, а мне хотелось во что бы то ни стало попасть туда. Мы с мужем вошли, но смотреть там было не на что. Черные стены, с потолка свисали какие-то остатки стройматериалов, которые тоже были черны.

– Здесь ничего нет, – отчеканил муж. – Пойдем отсюда.

Но меня тянуло внутрь. Мы договорились, что я дойду до арки, ведущей вглубь здания, и тут же выйду назад. Муж пошел к выходу, а я стала пробираться сквозь валявшийся на полу мусор к арке.

Пока я прокладывала свой путь к арке, мне показалось, что в глубине здания я услышала чьи-то легкие шаги.

– Не может быть, – подумала я. – Мне просто показалось.

Я добралась до арки и заглянула внутрь. Ничего интересного. Такие же обгоревшие стены и мусор на полу.

Я уже собралась идти обратно, но что-то меня остановило и заставило прислушаться.

– Мама, мамочка! – услышала я голос Кристины. – Мама!

– Кристина! Крис! Ты здесь?

Голос звучал жалобно и одиноко. Она звала меня так, как, бывало, звала меня по ночам, когда ей снились страшные сны.

С ней бывало такое часто, особенно первое время в семье. Ночные кошмары, кошмары из ее прошлой жизни, иногда возвращались.

В такие моменты я брала ее на руки и качала-качала, пока она не засыпала у меня на руках, с невысохшими слезами на щеках и ресницах.

От этого плача у меня сжималось сердце. Она часто будила меня этим плачем. Иногда мне даже казалось, что она делает это нарочно, чтобы не дать мне выспаться.

Я качала ее, а она продолжала кричать. Она кричала бесконечно, на какой-то невыносимо протяжной, истеричной ноте. Этот крик сводил меня с ума. Я зажимала ей рот рукой, чтобы не слышать ее, чтобы остановить ее бесконечный, невыносимый плач.

Но теперь, когда голос Кристины звал меня, все внутри переворачивалось, и хотелось бежать, найти ее.

Я кинулась сквозь мусор куда-то вглубь коридора, на голос, который отдалялся от меня, становясь все тише.

– Кристина! Кристина! Где ты? –  я звала, но ответа не было.

Я вбежала в галерею, заваленную какой-то старой мебелью и картинами. Казалось, галерея не сильно пострадала от пожара. На стене осталась висеть картина некой почтенной дамы в одежде 18 века. Дама строго смотрела на меня со стены, пока я, разгребая руками мусор, продиралась к арке в противоположной стороне галереи.

Мне почудились легкие кристинины шаги и шорох. Я утроила свои усилия, продолжая разгребать мусор под ногами.

– Мамочка! – звал меня жалобно знакомый до боли голосок.

Подняв голову от мусора, я увидела светлую головку Кристины в галерее напротив, она мелькнула и исчезла в проеме.

Когда я наконец добралась до противоположной арки и ворвалась в другую галерею, там никого не было. Но и мусора стало меньше. Я побежала по комнатам и коридорам, звала Кристину. Ее голос то затихал, то становился громче. Иногда мне казалось, что я вот-вот найду ее, она совсем близко, но как только я приближалась, Кристина пропадала.

Я вошла, казалось, в последнюю комнату, которая была в этом крыле здания. Дальше, по моим представлениям, не должно было быть прохода, так как он был перекрыт из-за пожара. Снова мусор под ногами. Со стены на меня все так же строго смотрела почтенная дама 18 века.

И только тут я поняла, что не помню, сколько времени провела в лабиринте комнат, галерей и коридоров. Я устала, ноги дрожали, голос охрип из-за того, что я постоянно звала Кристину.

Надо выбираться, подумалось мне. Я повернула в противоположную сторону, вспоминая, как я пришла сюда. Сразу за этой комнатой должна быть комната с черными стенами, вспоминала я. Но за дверью оказался длинный коридор, по которому, как мне казалось, я пробегала уже не раз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.