Виссарион Григорьевич Белинский
Фритиоф, скандинавский богатырь. Поэма Тегнера в русском переводе Я. Грота

ФРИТИОФ, СКАНДИНАВСКИЙ БОГАТЫРЬ. Поэма Тегнера в русском (?) переводе Я. Грота. Гельсингфорс. В типографии вдовы Симелиус. 1841. В 12-ю д. л. 60 и 207 стр.

Мы виноваты перед скандинавским рыцарем, которому с чего-то вздумалось назваться «богатырем»: еще в прошлой книжке следовало бы нам отдать о нем отчет публике; но срочность журнальной работы часто отвлекает от хорошей книги, именно потому что она хороша и требует отзыва более обдуманного и обращает перо рецензента к куче вздоров, от которых можно скоро отделаться, только слегка заглянув в них. Тем с большим удовольствием обращаемся теперь к «Фритиофу».

«Фритиоф» – поэма шведского поэта Тегнера, созданная им из народных сказок и преданий, следовательно, по преимуществу, произведение народное, которое должно быть мало доступно и мало интересно для всякой другой публики, кроме шведской. Но «Фритиоф», несмотря на свою народность, общедоступен, понятен и в высшей степени интересен для всякой публики и на всяком языке, если передан хоть так хорошо, как передал его на русский язык г. Грот. Причина этому – общечеловеческое содержание и самый характер скандинавской народности. Чтоб эта мысль была для всех ясна, мы должны в кратком очерке изложить содержание «Фритиофа».

Фритиоф, сын Торстена Викингсона, бонда (владельца земли, вассала) и брата по оружию конунга (вождя, государя) Бела, воспитывается у Гильдинга, старого бонда, вместе с Ингеборгою, дочерью конунга Бела. Оба они любят друг друга с самой нежной юности.

Как счастлив Фритьоф! он в восторге,
Что руны первые узнал;
Он их толкует Ингеборге,
Богаче конунга он стал.
Как любит он, подняв ветрило,
Носиться с ней над бездной волн!
Как бьет она в ладони мило,
Когда он правит легкий чёлн!
Как высоко гнездо ни свито,
Он ей достать его готов,
И у орлицы, в тучах скрытой,
Легко отнять ему птенцов.
И как ни быстр поток сердитый,
Он рад нести подругу вброд!
Прелестной ручкою обвитый,
Смеется Фритьоф шуму вод.
Ей с поля первый цвет душистый,
Ей земляники первый пук,
Ей первый колос золотистый
Приносит резвый, верный друг.
Но детство мчится мимо: вскоре
Уж пылкий юноша цветет
С мольбой, с надеждою во взоре,
И дева, полная красот.
Уж Фритьоф ходит на ловитву;
Иному б страшен был тот лов:
Он без меча, без дрота в битву
Зовет медведя в тьме лесов.
Грудь с грудью бьются; но со славой
Смельчак, хоть ранен, прочь идет;
У ног подруги дар кровавый;
Она ли им пренебрежет?
Нет, женам мужество любезно,
И сила стоит красоты:{1}
Чело бойца и шлем железный
Краса и сила – вот четы![1]
Когда же в поздний час зимою
Пред очагом читал он стих
Иль о Валгалле – мзде герою —
Иль о богах и женах их;
Он мыслил: «Светлы кудри Фреи,
Как жатва зыбкая полей;
Что ж? сеть златая вкруг лилеи —
Вот кудри девицы моей.
Идуны перси ярко блещут,
Дрожа под тканью шелковой;
Я знаю ткань: под ней трепещут
Два альфа с пышной полнотой.
У Фригги очи так же ясны,
Как небо синее весной;
Я знаю очи: день прекрасный
Пред ними будто мрак ночной.
Ланиты Герды – снег, горящий
Сияньем северных огней;
Ланиты есть: то день, всходящий
С двойною утренней зарей.
Есть сердце: как у Нанны, страстно —
Хоть и не славится – оно:
Тебе, о Бальдер, не напрасно
Похвал так много воздано!
О если б я, как ты сраженный,
Подругой мог оплакан быть,
Как Панна нежной, неизменной, —
Я был бы рад у Гелы жить».
А дева, с песнью про героя,
Беспечно ткала, – в свой узор
Перенося картину боя
И волны синие и бор.
Средь белой шерсти вырастают
Щиты златые, день за днем,
И копья красные летают,
И латы блещут серебром.
Герой же битвы неприметно
Все с ним становится сходней;
Вот он с ковра глядит приветно:
Ей любо, но и стыдно ей.
Меж тем в лесу мечтатель юный
Врезает всюду И да Ф;
Слились их души: вот и руны
Растут, сплетясь, в коре дерев.
Стоит ли день на небосводе —
Сей златовласый царь земли —
И жизнь кипит в обычном ходе,
Друг другом заняты они.
Стоит ли ночь на небосводе —
Мать темновласая земли —
И все молчит при звездном ходе,
Друг другом заняты они.
«Земля! цветами молодыми
Свое чело ты убрала;
Отдай мне лучшие, чтоб ими
Я увенчать его могла».
«Ты, море, перлами обило
Свой влажный, сумрачный чертог:
Отдай мне лучшие, чтоб милой
Я ожерелье сделать мог».
«Златое солнце, мира око,
Звезда с Одинова чела!
Будь ты моим, – твой круг широкой
Ему б на щит я отдала!»
«О месяц, месяц серебристый,
Свеча Одиновых палат!
Будь ты моим, – твой облик чистый
Я б милой отдал на наряд».

Мы нарочно выписали такой большой отрывок, чтоб не рассуждениями, а фактом показать, что такое скандинавская любовь и каковы были взаимные чувства и отношения Фритиофа и Ингеборги. Какая чистота, глубокость, возвышенность, благородство! Какой общечеловеческий характер! Здесь видны все элементы рыцарства, впоследствии, при влиянии христианства, так роскошно развившегося.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Жаль, что эти два последние стиха в куплете темно, и слабо переданы.

Вернуться

Вернуться

Комментарии

1

Здесь и далее курсив в цитатах принадлежит Белинскому.

Вернуться

Вернуться