Сергей Аркадьевич Андреевский
Стихотворения

Вопль

Куда бежать? В какой дали
Укрыться мне от злого горя?
Оно пространнее земли
И глубже моря!

Где стану жить? В какой тиши
На мир светлее глянут очи?
Угрюмый мрак моей души
Чернее ночи.

Зачем, зачем ничья рука
Не поразит меня? Поверьте,
Моя безумная тоска
Страшнее смерти!

Счастье

О, не теряй на счастье упованья!
Пускай судьба его таит, —
Но, верь, в лучах небесного сиянья
Оно нежданно прилетит.
Ни ропот слез, ни жар твоих молений
Его не вызвали на путь,
Но разогнать печаль твоих сомнений
Оно должно когда-нибудь!

Иди за ним с надеждой терпеливой,
Оно блеснет издалека,
Как свет зари, как радуга над нивой,
Как в темной зелени река.
Оно со звезд падет росой алмазной,
Дождем сольется с облаков;
Среди утрат и скорби неотвязной
К его лобзанью будь готов.

Когда в песках томительной пустыни
Судьба сметет его следы,
Оно, шутя, в безжизненной равнине
Воздвигнет райские сады.
Под сводом ли удушливой темницы
Надежда крылья разобьет —
Оно, как тень залетной голубицы,
В душе унылой промелькнет.

Когда его ты в юности не встретил —
Узнаешь в зрелые года:
Его приход не меньше будет светел,
Не будет поздним никогда!
Оно прольет по жилам опьяненье
У старца, чуждого мечтам,
И может дать в предсмертные мгновенья
Блаженство стынущим устам!

* * *

Много птичек скрылось,
Лилий – отцвело,
Звездочек – скатилось,
Тучек – уплыло;
Много вод кипучих
В бездну унеслось,
Много струн певучих
В сердце порвалось!

* * *

Не повторяй, что радости превратны
И кратковременны мечты:
Беспечным детям суеты
Слова печали непонятны.
Нас тешит мир,
Как шумный пир,
Где ярко светит газ, и женщины смеются,
И звуки вальса раздаются.
Пускай немая ночь, за мраморной стеной,
Черна, как траур погребальный:
Не заразится воздух бальный
Ее безжизненною тьмой.
Взгляни: тяжелый штоф, и тюль, и кружева
На окнах складками повисли, —
Мы гоним сумрачные мысли,
В нас жажда счастия жива!
Иди с своей тоской, задумчивый пророк,
В лесные дебри и в пустыни,
Где, в созерцании святыни,
Ты будешь вечно одинок.
Там речи дальних звезд отшельникам понятны,
Там тихо падают листы,
Там будешь повторять, что радости превратны
И кратковременны мечты…

* * *

Я вспомнил детские года…
Понять их сердце не сумело,
И всё, что прежде в нем горело,
В нем не оставило следа.

Я вспомнил детские черты…
Куда ты, время, их девало?
Как сном навеянной мечты,
Улыбки ласковой не стало.

Скажи, дитя: где голос твой?
Где нежно сотканное тело?
Увы! Мы чуждые с тобой,
Ты отделилось… улетело.

Желал бы, о тебе горюя,
Пойти оплакивать твой след, —
Твоей гробницы не найду я:
Тебя нигде на свете нет!

Что смерть убьет – над тем могила
Отраду горести дает;
Что море жизни унесет —
То будто вовсе и не жило.

* * *

В начале жизненной дороги
Я знал неясные тревоги.

Я видел много милых снов
В тени сиреневых кустов.

Когда в саду цвели жасмины,
Я волновался без причины.

О чем при звездах, по ночам,
Я слезы лил – не знаю сам.

И нынче также, дни и годы,
При вое зимней непогоды,

При летнем солнце и весной,
В тени сирени молодой,

Я часто слезы проливаю, —
Но слез, увы! причину знаю…

* * *

Неуловимая минутная отрада,
Коварная, как блеск изменчивого взгляда,
Мне греет иногда безжизненную грудь
И к счастью прошлому указывает путь:
Как искорки, горят в душе воспоминанья —
Минувшая любовь, отжившие желанья
Слетают чередой, в туманном полусне,
Тревожат радости, застывшие во мне.
В обманчивом бреду я сердцем оживаю
И старой песне в лад – аккордом отвечаю,
И, кажется, ловлю, сквозь дальний сумрак лет,
Заглохшего огня мерцающий просвет, —
Но вскоре, отрезвясь, я снова каменею
И силы юных чувств постигнуть не умею.

Эхо
Из Ф. Коппе

Я громко сетовал в пустыне:
«Кто будет близок мне отныне,
Как были близки сердцу вы?»
Мне эхо вторило: «Увы!»

«Как буду жить больной и скучный,
Томим печалью неотлучной
И рядом горестных годин?
Мне эхо вторило: «Один!»

«Но где укрыться? Мир – могила.
Мне жизнь бесцельная постыла.
Где прежний блеск, и шум, и рай?»
Сказало эхо: «Умирай!»

Мрак

Без божества, без вдохновенья,

Без слез, без жизни, без любви.

Пушкин

Поэт

Из долгих, долгих наблюдений
Я вынес горестный урок,
Что нет завидных назначений
И нет заманчивых дорог.
В душе – пустыня, в сердце – холод,
И нынче скучно, как вчера,
И мысли давит мне хандра
Тяжеловесная, как молот!
Ни развлеченье, ни покой,
Ни встречи с чернью деловитой,
Средь шума жизни городской,
Не служат больше мне защитой:
Тоска всесильна надо мной!
Приди, мой гений темнокрылый
С печальным взором умных глаз;
Мне по душе твой вид унылый
И твой таинственный рассказ.
Ты мог всегда полунамеком
В прошедшем, тусклом и далеком,
Немое чувство оживить
И скорбью сердце уязвить.
Своим укором ядовитым
Оцепененье разреши:
Мне тяжко жить полуразбитым,
Мне гадок сон моей души!

Дух

Видел я лицо немое
И потухший взор:
О блаженстве, о покое
Пел угрюмый хор.
К небесам с кадильным дымом
Несся вопль сердец,
В отчужденьи нелюдимом.
Почивал мертвец.
Весь гирляндами украшен,
Но не тот, что был!
Он для тех казался страшен,
Кто его любил…
Грудь без теплого дыханья,
Без лучей глаза:
Что ему – слова прощанья?
Что ему – слеза?..

Поэт

О, помню я!.. Такие звуки
Давно не трогали мой слух:
Живым порывом горькой муки
В те дни кипел мой юный дух!
Теснили грудь мою рыданья,
Я образ друга вызывал:
Казалось мне, без очертанья
Он тихо в воздухе витал
И в душу мне вникал глубоко.
В церковной мгле, среди лампад,
Полусмущен, я чуял взгляд
Его всевидящего ока:
Он был слезам и скорби рад!
«Теперь, – я думал, – он измерит
Всю глубину моей любви
И чувства тайные мои
Судом взыскательным поверит!..»
И – почему, не знаю сам —
Мой взор тянулся к небесам…
Но там – ни звука, ни намека
В ответ на пламенный порыв:
Таков удел того, кто жив…
Бессилен гнев, слова упрека
Безумством были б сочтены!

С тех пор с тобою мы дружны,
Мой гений, небу непокорный:
На всем дрожит твой профиль черный
И светит недовольный взор.
На небе жизни с этих пор —
Сгустится ль мрак, взойдут ли зори —
Ты всё поешь: memento mori![1]
Но странно – верится едва! —
Твои ужасные слова
Для сердца глохнут с каждым годом…
И там, где над могильным сводом,
Придя молиться в горький день,
Я сторожил родную тень, —
Там в годы зрелости холодной
Я дал взрасти траве негодной!
И тот кладбища свежий сад
С угрюмой надписью у входа,
Где снился мне видений ряд, —
Не больше трогает мой взгляд,
Чем вся безмолвная природа!..
Я понял жизни наготу,
Потерян ключ от милых бредней…
Но, вызвав старую мечту,
Ты дал блеснуть слезе последней, —
Благодарю! Ее прилив
Напомнил мне, что я был жив,
Что жить нам дважды не дается.
Слеза блестит, – она не льется!

Дух

Тени туманные, звуки неясные,
Образы прошлого, вечно прекрасные,
Вечно сокрытые мглой отдаления, —
Встаньте из мрака в лучах обновления!

Встаньте без горечи, светло-нарядные,
В жизненном облике, сердцу понятные,
Душу воздвигните силой целебною, —
Двигайтесь, образы, цепью волшебною!

Тучки летние дымятся,
Оросив кусты;
Уж под солнцем золотятся
Башни и кресты.
В небе радуги огнистой
Тает яркий путь,
Воздух ясный и душистый
Тихо нежит грудь.
Тешась шумом наводненья,
Звонкий хор детей

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Помни о смерти! (лат.) – Ред.

Вернуться