# Головокружение

Вадим Юрьевич Панов

Новый роман из легендарного цикла «Тайный город» в ваших руках!

Чуды, люды, навы… Прежние властители Земли нашли укрытие в Тайном Городе в глухих лесах на берегах Москвы-реки, но даже сейчас, когда здесь вырос шумный мегаполис, новые хозяева планеты не сумели потревожить своих предшественников – ведь Великие Дома оберегала недоступная обыкновенным челам Магия. Год за годом, век за веком сохранялся устоявшийся порядок вещей, потомки древних рас мирно (хотя и не всегда) сосуществовали друг с другом и с теми, кто безосновательно считал себя единственными разумными существами на Земле. Но эта почти благостная картина была нарушена чередой необъяснимых убийств, а преступник… По всему выходило, что преступник был челом, но при этом пользовался уникальными заклинаниями, позволявшими ему безнаказанно вершить свое темное дело. Кто же этот убийца, какие цели он преследует и кто стоит за его спиной? Ответ на этот вопрос искали лучшие умы Тайного Города, и даже комиссар Темного Двора Сантьяга не мог с ходу решить кровавый ребус. И лишь Красные Шапки не поддавались всеобщему ажиотажу – у них были проблемы поважнее…

## Пролог

Подземные паркинги, что трудолюбиво выкапывают строители под большими офисными центрами, никогда не наполняются настоящей жизнью, лишь суррогатом ее, и тем отчаянно похожи на некрополи. На гробницы современного стиля, в которых властвуют бетон и мертвый свет. Мы вынуждены их посещать, но неспособны привыкнуть к холодной мрачности подземелья. Давящие потолки, серые стены, затхлый воздух… паркинг – склеп. Не для вечного упокоения, правда, а в аренду, но все равно для мертвечины, для железа, которое никогда не было живым.

И каждый будний день в некрополи большого города направляются тысячи паломников.

Пик приходится на утро, когда очнувшиеся от спячки офисы начинают жужжать системными блоками, а обладатели парковочных мест загоняют своих круглолапых скакунов в нарисованные на асфальте стойла. Некрополи наполняются шумом двигателей, смрадом выхлопных газов и редкими сигналами клаксонов – все вместе создает впечатление бьющей ключом жизни, но это ложь. Обман. Машины мертвы, они легко переносят посещение сумрачных гробниц, а вот люди здесь не задерживаются, и большинство покидает паркинги быстрым шагом, торопясь поскорее вырваться на волю.

Людям здесь плохо.

Наполняются некрополи торопливо, впитывают в себя утреннюю волну паломников с жадностью изголодавшихся вампиров, а вот расстаются с добычей медленно, без охоты отпуская заполученные автомобили: по одному, по два, но не все сразу, не такой волной, что захлестывает подземелье утром. А люди подыгрывают: кто-то уезжает еще днем и не возвращается с деловой встречи, кто-то отпрашивается или просто сбегает, желая проскочить самые глухие пробки, кто-то отправляется ужинать в ближайший ресторан. А кто-то допоздна сидит над бумагами и спускается в подземелье ближе к полуночи, когда пустеют обширные уровни, лампы горят через одну и паркинги окончательно превращаются в угрюмые шлюзы, за которыми явственно просматривается вход на Ту Сторону.

Именно в такой час, мрачный и таинственный, ступил на первый уровень парковки высокий рыжеволосый мужчина в деловом костюме. Не возник из ничего, волшебным образом материализовавшись посреди подземелья, не прилетел на колдовских крыльях и не вышел из стены – просто ступил, сделав шаг из лифта, и неспешно направился к бордовому «Ягуару», на ходу разговаривая по телефону:

– Так и знал, что ты не спишь… Детей уложила? Да, я помню, что обещал сегодня фехтовать с Карлом, но не получилось… Пусть не обижается…

Казалось бы – ничего странного. Обычный разговор с женой, недовольной поздним возвращением супруга. Обычная усталость в голосе, легкая, но заметная. Обычная для менеджера высшего звена экипировка: пошитый на заказ костюм, идеально белая сорочка, модный галстук, модные туфли и швейцарские часы, не выпендрежные, наглые, нахраписто выставляющие напоказ запредельную свою цену, а спокойные, неброские, мягко уточняющие, что их обладатель богач, но не хвастун.

Тем не менее стандартное облачение и стандартное поведение мужчины казались неуместными, чуждыми для рыжеволосого, и виной тому была его незаурядная внешность.

Герой – вот что приходило в голову при первом же взгляде на этого человека. Герой без скидок.

Короткие волосы, щеточка усов, большие карие глаза, упрямый подбородок с ямочкой – хоть сейчас на рекламный плакат: «Ты готов к приключениям?» А ладная фигура рыжеволосого дышала такой силой, что даже неискушенному наблюдателю было ясно: мощь мужчины не искусственная, набранная в каком-нибудь фитнес-центре, а самая что ни на есть натуральная, дарованная природой. Потому и возникало ощущение неправильности: люди с такой внешностью не должны проводить жизнь в офисе, пусть даже и на высокой должности. Не должны ходить на службу с девяти до шести и тратить силу и время на протирание кожаных кресел. Нет. Не по комнате для переговоров должен бродить рыжеволосый, покусывая карандаш, а по жаркой саванне, с африканским штуцером в руках выслеживать носорога. Или сидеть на танковой броне. Или стоять над покоренным полюсом…

Другими словами, рыжеволосый смотрелся настоящим героем, не то что сутулый уборщик в серой униформе, возившийся у мусорного бачка. Собственно, процедура, которую проделывал уборщик, особой сложностью не отличалась: достать наполненный мешок из металлической урны, переложить в пластиковый контейнер на колесиках, снарядить урну неизгаженным мешком, и все. Операция должна была занять несколько секунд, но сутулый проводил ее с такой тщательностью, словно нехитрая работенка несла в себе сакральный смысл всего на свете. Шевелился уборщик не только медленно, но и тихо, словно опасаясь растревожить покой некрополя, и потому остался незамеченным. Ну… может, и не в буквальном смысле, но если рыжеволосый герой и заприметил сутулого, то уж точно не обратил на него никакого внимания.

– Да, дорогая, сразу же домой… Согласен, мне и самому надоело каждый день задерживаться, но что делать: такая уж выдалась неделька… Обещаю, что следующий аврал случится не раньше, чем через год… Ты ведь меня знаешь: если я пообещал, так и будет… Целую.

Рыжеволосый убрал телефон в тот самый момент, как поравнялся с уборщиком. Или же уборщик, отлипший, наконец, от столь понравившейся ему урны, поравнялся с рыжеволосым. Как бы там ни было, они оказались в шаге друг от друга, и тогда уборщик резко сцепил перед собой руки и с силой разорвал их, словно сбрасывая невидимые путы.

Странный и нелепый жест.

Смертоносный.

Все произошло настолько быстро, что у рыжеволосого не осталось и секунды на реакцию, на ответный шаг, на попытку спасти свою жизнь. На благородном лице героя еще только зарождалось недоуменное выражение, а огненная стрела уже прочертила путь, преодолела шаг, разделявший убийцу с жертвой, на мгновение осветила сумрачный паркинг зеленоватой вспышкой, пронзила грудь рыжеволосого и сверкнула за его спиной, оставив черный рубец на бетонной колонне.

– Вы будете молить о пощаде, но я останусь глух, – высокопарно произнес сутулый. – Ибо нет в моем сердце жалости и сострадания, как нет его в ваших сердцах. Ибо меч несу я вам…

Сочащийся пафос не оставлял сомнений в том, что речь была заготовлена долгая, однако слушатель подкачал: уже на втором предложении рыжеволосый рухнул на колени, таращась перед собой остекленевшими глазами, а затем упал на грязный пол, заливая бетон кровью. А на его широкой груди, в том самом месте, где должно было биться сердце, красовалась дыра с обугленными краями.

Может, подземный паркинг только напоминал некрополь, однако сегодня он стал площадкой, с которой рыжеволосый стартовал на Ту Сторону.

– В общем, будь ты проклят, собака, – хрипло закончил уборщик.

После чего выругался, повернулся и медленно направился к осиротевшему «Ягуару».

## Глава 1

– Далеко еще? – негромко спросил Малькольм де Уск. – Ты говорил – не более лиги.

– Вы ведь понимаете, что князь и королева не могли не предпринять соответствующих мер безопасности, – так же тихо отозвался шас.

– Соответствующих чему?

– Статусу встречи.

– Или же нас ждет засада, – холодно произнесла Анжелика.

– Или так. – Проводник с улыбкой посмотрел на супругу великого магистра.

– Тебя развеселила моя догадка?

– Меня развеселил ваш вопрос, госпожа. – И шас неожиданно серьезно закончил: – Князь дал слово. Этого достаточно, чтобы вы чувствовали себя спокойно.

Анжелика собралась достойно ответить на дерзость, но Малькольм взял жену за руку и едва слышно прошептал:

– Не сейчас.

Шас, конечно, наглец, но он служил могущественным магам, и от встречи с его хозяевами зависела судьба Чуди. Без преувеличения – судьба всей Чуди.

Неделю колонна беженцев – все, что осталось от могущественного Ордена, – путала следы, в надежде оторваться от преследователей. Сначала большой портал – с его помощью чуды покинули тонущий в огне Канагар-Дабар. Потом двухдневный переход по пустыне, потом еще один портал, сутки на отдых и следующий прыжок, приведший их в эти густые леса. Маги гарантировали, что надежно замаскировали и переходы, и колонну, что их следы не обнаружат ни атланты, ни гиперборейцы, но великий магистр заявил, что принятых мер недостаточно и нужно двигаться дальше. Великий магистр напомнил измотанным чудам, что враг хитер, силен и безжалостен, напомнил о сожженных дотла городах, о том, что челам не нужны побежденные чуды – только мертвые, и убедил не останавливаться. Рыцари поверили, пошли, но в действительности де Уск попросту не знал, что делать дальше, понятия не имел, куда ведет свой народ, и неожиданная встреча с навом подарила ему робкую надежду на благополучный исход бегства.

– Я опасаюсь за твою жизнь, Малькольм, – прошептала Анжелика, воспользовавшись тем, что проводник отдалился на двадцать с лишним шагов.

– Князь дал слово.

– Через посланника.

– Если все, что рассказывают о навах – правда, этого достаточно.

Анжелика с сомнением покачала головой.

Одинокий и безоружный гарка вышел навстречу колонне вчера утром. Позволил себя обыскать и даже связать, после чего сухо попросил о встрече с великим магистром. Ошарашенные рыцари – Навь давным-давно считалась вымершей – просьбу исполнили, предприняв, разумеется, все возможные меры предосторожности, и не менее изумленный Малькольм услышал невероятное: «Вы находитесь в области Тайного Города. Власть на этой территории принадлежит Темному Двору и Зеленому Дому. Повелители Великих Домов понимают, что больше вам некуда податься, и предлагают переговоры: завтра утром князь и королева будут ждать великого магистра. Если вы согласны на встречу – я должен уехать и сообщить о согласии. В этом случае утром в ваш лагерь приедет проводник».

«А если мы тебя убьем?»

Нав безразлично пожал плечами:

«В этом случае к вам приедут уже этой ночью. – Помолчал и уточнил: – Не проводники».

Предложение вызвало жаркие споры: Леннарт фон Гразе, магистр ложи Драконов, предлагал отпустить нава, но немедленно покинуть опасное место, оставив лишь парламентеров. Горячий Стен, магистр Мечей, призывал принять последнюю битву и с честью уйти за павшими друзьями. Петер Кавальери, мастер войны, рекомендовал выслать разъезды и выяснить расположение крепостей противника. Чуды возбудились, а вот Малькольм почувствовал облегчение: бессмысленное путешествие наконец-то завершилось, и больше не требовалось прикидываться, будто он знает, что делает. Де Уск без колебаний принял предложение и распорядился освободить гарку.

– Ты слишком доверился им.

– У нас нет другого выхода.

– Насчет темных не скажу, а вот зеленые не испытывают к Ордену теплых чувств, – продолжила Анжелика. – Наши предки лишили их власти над Землей.

– Война закончилась много столетий назад.

– То есть рано или поздно ты сможешь без ненависти смотреть на челов?

Острый вопрос заставил де Уска задуматься.

– Я – нет, – проворчал он после паузы. – Но наши потомки – наверняка.

– Ты слишком великодушен, – улыбнулась Анжелика. – Наверное, за это я тебя и люблю.

– Только за это?

– Тем не менее, – продолжила женщина, оставив без внимания замечание мужа. – Мы сделали с зелеными то же, что челы сделали с нами…

– Я знаю историю.

– А зеленые…

– И еще я знаю, что тысячи лет назад зеленые вышибли с трона темных. Но сейчас они вместе, а поскольку навы никогда не считались великодушными, этот факт говорит о многом.

Поняв, что великого магистра не переубедить, Петер Кавальери вызвался сопровождать его на опасную встречу, но получил отказ. «Мы не имеем права рисковать вместе, – твердо ответил Малькольм. – Если я погибну, ты возглавишь Орден». – «А как же выборы?» – «В данных обстоятельствах именно мастер войны должен стать великим магистром». – «Тогда на встречу отправлюсь я». – «Нет». – «Почему?» – «Потому что… – Де Уск помолчал. – Потому что я должен был остаться в Канагар-Дабаре. Я, а не Фердинанд фон Клют, твой предшественник. Я был обязан прикрывать отход… Бегство… Мне следовало умереть». – «У Ордена должен быть великий магистр». – «Я проиграл войну…»

– Он остановился.

Шепот Анжелики вывел Малькольма из задумчивости. Выезжая из лагеря, великий магистр был возбужден, нервничал в ожидании непростого разговора, но монотонная дорога через густой лес расслабила Малькольма настолько, что он едва не задремал в седле.

– И, кажется, с кем-то разговаривает, – продолжила Анжелика.

– Значит, встреча пройдет на этой поляне, – пробормотал де Уск.

Решение Анжелики составить ему компанию не показалось Малькольму странным: они с женой всегда были близки, и даже ее неспособность иметь детей не заставила великого магистра оставить любимую. Де Уск делился с Анжеликой самыми сокровенными мыслями и всегда прислушивался к ее советам. Он все равно попросил жену не рисковать, но услышал ожидаемое: «Я была рядом во время триумфа и не оставлю тебя в минуту опасности». Анжелика поехала на встречу, но это обстоятельство не понравилось некоторым ее участникам.

– Ты должен был прийти один, – холодно произнесла королева Зеленого Дома.

– В приглашении ничего не говорилось о количестве гостей.

– Пусть твоя женщина подождет на опушке.

– Мы вместе, – отрезал Малькольм. – И Анжелика останется рядом со мной.

– Пусть так, – неожиданно проклокотал князь. – Если мы их разлучим, он будет нервничать.

Королева усмехнулась, великий магистр слегка покраснел, Анжелика сумела сохранить бесстрастный вид.

Лидеры древних Великих Домов явились на поляну ожидаемым способом – через портал. И выглядели они так, словно магический переход доставил их не из тайных укрытий, а прямиком из легенд. Черный плащ до пят, капюшон, надвинутый настолько низко, что полностью скрывает лицо, – князь Темного Двора. Зеленое платье с большим вырезом, легкая накидка и драгоценности – королева Василиса. Как выглядел повелитель Нави, великий магистр так и не узнал, а вот владычица Зеленого Дома оказалась ослепительной красавицей: идеальная фигура, пышные светлые волосы, огромные глаза… Василиса производила потрясающее впечатление, но держалась предельно холодно.

– Странно, что мы встретились, – протянул Малькольм. – Земля велика, и вероятность…

– Ничего удивительного, магистр, – перебил чуда нав. – Вы шли сюда, в Тайный Город.

– Великий магистр, – поправил темного Малькольм.

– Оставим титулы для официальных встреч.

– То есть я могу называть вас просто князем?

– Можете – просто навом, я горжусь своим происхождением.

Де Уск на мгновение сбился, но только на мгновение. Спор на отвлеченную тему в планы великого магистра не входил, гораздо больше его заинтересовала другая оговорка князя:

– Вы сказали, что я шел сюда.

– Так было, – подтвердил темный.

– Но я не шел, – честно признался Малькольм. – Я бежал. Я не знал, куда веду свой народ.

– Но шел ты в правильном направлении, – вставила свое слово Василиса. – Интуиция вела тебя в Тайный Город.

– Город? – Де Уск окинул взглядом окружающий поляну лес. – Вы не ошибаетесь?

– Не ошибаемся, – отрезала королева. – Пройдут века, и здесь возникнет большой человский город. Так будет.

– Так будет, – клокочущим эхом подтвердил князь.

– Было предсказание?

– Здесь есть оракул.

– Ему можно верить?

– Ты привел колонну всего на неделю позже, чем он указал.

– Впечатляет.

– Его предсказания точны, но делает он их нечасто.

– Он сказал что-нибудь еще? – осведомилась Анжелика. И уточнила: – О нас?

– Только то, что Чудь окажется в Тайном Городе, – ответил князь. И тоже уточнил: – Как все мы.

– Вы жили здесь все это время?

– Каждый из прошедших дней.

– Я читал хроники… – Малькольм помолчал. – Установив власть Ордена, Цун ле Го тщательно исследовал Землю, но нигде не нашел следы людов. Считалось, что вы погибли.

– Атланты и гиперборейцы пойдут по стопам твоего предка, магистр, – холодно ответила королева. – И не найдут выживших чудов.

– Почему?

– Потому что здесь – Тайный Город.

– Это не объяснение.

– Другого у нас нет, – вернул себе слово князь. – Мы потратили много времени и сил, чтобы отыскать выживших в Первой войне асуров. Мы были предельно внимательны, мы побывали в самых потаенных уголках Земли… и были изумлены, обнаружив здесь их поселение.

– Только его?

– Да, – помолчав, ответил нав. – Только здания и сооружения. Они стояли здесь все время, пока Темный Двор владел Землей, а мы его не видели.

– Как же вы это объясняете?

– Мы уже ответили, – усмехнулась Василиса, пристально, с необъяснимой в данной ситуации ревностью разглядывая Анжелику.

– По неизвестным причинам, здесь образовалось «слепое пятно», которое закрывает территорию от любого вида магического поиска. – Князь помолчал. – Такое впечатление, что Спящий позаботился о проигравших.

– Чем же вы здесь занимаетесь? – с едва различимым презрением осведомилась Анжелика.

– Живем, – коротко ответил князь.

– В забвении? – поддержал жену Малькольм. – Как крысы?

– Но ведь ты не остался в Канагар-Дабаре, магистр, ты бросился на поиски укромного уголка.

– Как крыса, – жестко усмехнулась Василиса.

Чуды покраснели.

– Я должен был спасти народ, – протянул великий магистр.

– Ты только что ответил, почему мы живем здесь, – королева выдержала многозначительную паузу. – В забвении.

– Вы пустите нас к себе? – неожиданно робко спросила Анжелика. – У нас много раненых, много женщин и детей. Они перенесли страшные испытания, вымотаны до предела и едва способны идти. Нам нужен отдых.

– Территория Тайного Города достаточно велика, – негромко ответил князь. – До сих пор мы делили ее пополам, но готовы потесниться.

– А что взамен? – поинтересовался де Уск.

– Ничего.

– Ничего?

– Мы не продаем то, что нам не принадлежит, – твердо произнес нав. – В Тайном Городе ищут спасения, так что – добро пожаловать.


– Мы должны их уничтожить! – воскликнула Анжелика.

– Не слишком ли смело? – поинтересовался Кавальери, с улыбкой глядя на нее. – Вероятность успеха высока, но ведь можно и проиграть.

– Весьма решительно, – проворчал магистр Мечей. – Но Анжелика права – зеленые мешают.

– Глупо, – бросил магистр Драконов и удостоился от супруги великого магистра гневного взгляда. Но не отступил и повторил, продолжая смотреть прямо на Анжелику: – Глупо.

– Не забывайся!

– Я – магистр ложи Драконов, я имею право говорить на этом совещании, – резанул Леннарт. – А ты всего лишь…

– Мы должны быть едины в этот тяжелый для Чуди час, – громко произнес Малькольм. – Мы услышали смелое предложение и должны его обсудить.

Ни слова о том, что на совете могли присутствовать лишь высшие иерархи Ордена. Ни слова о том, что его жена грубо нарушает древние законы.

– Почему бы нам просто не принять предложение других неудачников? – осведомился Леннарт, подчеркнуто обращаясь исключительно к великому магистру.

– Потому что они – враги, – убежденно ответил Малькольм. – Потому что зеленые не забыли о нашей победе и постараются отомстить.

– Почему же темные не отомстили зеленым?

– Спроси у темных.

– Бессмыслица! – Дракон развел руками и удивленно оглядел собравшихся. – Мы только что вышли из боя. Мы бежим. Армии у нас нет, лишь остатки, рыцари измотаны…

– Именно поэтому предложение Анжелики гениально! – воскликнул Кавальери. – Темные и зеленые не ждут атаки. Они прекрасно знают все, что ты сейчас перечислил, и не считают нас противниками.

– Наша атака станет для них сюрпризом! – рассмеялся магистр Мечей.

– Великолепный замысел! – поддержал коллег магистр Саламандр.

– Нужно определить местонахождение вражеских крепостей, – деловито произнес магистр Горностаев, разглядывая переданную великому магистру карту. – Территория Тайного Города напоминает большой овал. Нам они отдали юг и юго-запад, значит, их зоны должны располагаться приблизительно…

– А если карта неверна?

– Проведем разведку.

– Да что происходит? – Леннарт изумленно оглядел рыцарей. Он редко бывал в столице, войну провел вдали от ставки великого магистра и даже не представлял, насколько сильное влияние имеет на высших иерархов Ордена супруга великого магистра. – Вы понимаете, о чем говорите? У темных и зеленых есть Источники, и если случится невероятное, если мы сумеем их прижать, маги шарахнут в полную силу…

– А я думаю, что Источник есть только у нас, – заявила женщина.

– Как это?

– Анжелика?!

– Князь и королева не смогли или не захотели объяснить, что именно защищает обитателей Тайного Города от поиска. Я же думаю, что они солгали, и именно на маскировку уходит большая часть энергии их Источников.

– Но почему они не рассказали об этом?

– Признаться в уязвимости? Поведать нам о своей слабости?

– Они хотели обмануть нас!

– Но у них ничего не вышло.

– Вы забываете о том, в каком мы состоянии! – не отступал фон Гразе. – Сколько у нас рыцарей? Меньше тысячи, и многие ранены! О какой войне вы говорите? О какой атаке?!

– О победной!

– О последней войне Ордена!

– Мы говорим о битве, которая возродит Орден! А для этого нам нужно уничтожить древних врагов! – Анжелика помолчала и с жаром продолжила: – Здесь жили асуры, а значит, здесь наверняка есть их артефакты, на которые наложили лапу темные. Мы разобьем навов и заберем древнее оружие! Мы станем сильнее и разнесем челов! Мы вернем Чуди власть!

– Да!

– Во славу Ордена!

– Да!

– И наш повелитель вновь будет править миром!

– За Малькольма!

– За Малькольма и Анжелику!

– Мы победим!

* * *

Башня «Мамонтов».

Москва-Сити, 7 июня, вторник, 06:39


– Что значит перекрыт? – недовольно переспросил Хвостов. Он только что примчался на работу и еще не вошел в курс дела. – Весь паркинг?

– Так точно, – подтвердил Семенов, начальник охраны здания, и тут же уточнил: – Первый уровень.

– В честь чего?

– Как это в честь чего? – слегка растерялся Семенов. – Я ведь говорил: там…

– Твои ребята нашли мертвое тело, я помню, – отмахнулся Хвостов. – Но почему полицейские не отгородили себе маленький участок для расследования? Какого черта они перекрыли весь уровень?

Хвостов занимал должность главного управляющего и прекрасно понимал, кому направят претензии недовольные арендаторы. А то, что претензии будут – к гадалке не ходи. Через час-полтора центр захлестнет утренняя волна служащих, а поскольку места в паркинге распределены четко, каждый едет к себе, на въезде обязательно возникнет пробка…

– Нам работать надо!

– Я понимаю, – уныло согласился Семенов.

– И что?

– Меня они не слушают.

– Ладно, попробую сам, – вздохнул Хвостов.

– И еще я забыл сказать: это уже не полицейские. – Семенов поморщился.

– Как это не полицейские?

– Они их выгнали, – объяснил начальник охраны. – Приехали пару часов назад и такие бумаги выкатили, что полицейских отсюда ветром сдуло.

– Госбезопасность? – догадался управляющий.

– Точно.

Час от часу не легче. Хвостов тихонько выругался, почесал затылок и поинтересовался:

– Какое отношение к госбезопасности имеет директор консалтинговой фирмы?

– Откуда мне знать?

Логично. Семенову-то откуда?

Управляющий тяжело вздохнул и, предчувствуя, что дело принимает дурной оборот, снова выругался.

Свистопляска началась в половине второго ночи – на круглосуточный пост охраны позвонила встревоженная супруга Александра Декантрова, владельца и генерального директора консалтинговой фирмы «АДиК», и сообщила, что ее муж до сих пор не вернулся с работы. Ребята Семенова женщину выслушали, пообещали разобраться, перебросились меж собой парой шуток: мол, надо мужику осторожнее быть, не забывать предупреждать благоверную, что дома ночевать не собирается, потом вывели на монитор картинки с нужных видеокамер и… и прикусили языки, потому что увидели «Ягуар» Декантрова. А его офис, как докладывала компьютерная система безопасности, был закрыт и поставлен на сигнализацию еще несколько часов назад. Парни спустились на первый уровень, обнаружили валяющегося в луже крови бизнесмена и немедленно вызвали полицию. Заодно разбудили Семенова, который приехал в здание всего на десять минут позже оперативной группы.

Такой получилась завязка.

Начальник охраны был калачом тертым, сам вышел из полицейской системы, протокол, по которому действовали бывшие коллеги, знал не понаслышке, искренне надеялся, что все положенные мероприятия будут завершены до основного наплыва офисных служащих, а потому будить Хвостова среди ночи не стал. Зачем? Утром приедет и обо всем узнает. Однако реальность оказалась суровее, чем рассчитывал Семенов. Едва полицейские эксперты приступили к работе, как в паркинг вкатились три массивных внедорожника, а вылезшие из них мужчины жестко сообщили ошарашенным блюстителям порядка, что убийство высокопоставленного «белого воротничка» является федеральным преступлением, имеющим непосредственное отношение к безопасности государства. Несмотря на странность заявления, артачиться полицейские не стали: сделали пару звонков, убедились, что безопасники не шутят, и ретировались, пожелав Семенову удачи. А наглые федералы выгнали всех вон, отключили следящие видеокамеры и до сих пор копошились на перекрытом уровне, не допуская на него «посторонних».

– Попробую поговорить. – Хвостов нервно глянул на часы, понял, что терять нечего, и двинулся по широкому пандусу к парням, что контролировали основной въезд в уровень. – Я хочу знать…

– Фамилия?!

– Что? – растерялся управляющий.

– Фамилия?!

И холодный вопрос, больше похожий на окрик, заставил Хвостова сбиться.

Направляясь к федералам, Василий Николаевич чувствовал себя недостаточно уверенно, но надеялся, что значимая его должность и список весьма влиятельных компаний, арендовавших в небоскребе помещения, должны заставить безопасников вести себя корректно, однако наглый окрик заставил управляющего опешить.

– Я…

– Вы – Хвостов Василий Николаевич, пятьдесят четыре года, майор вооруженных сил в отставке, – ровно, но с едва различимыми нотками презрения в голосе, произнес один из безопасников. – У вас есть интересная следствию информация?

Перекрывшие дорогу федералы не походили друг на друга: один высокий, второй приземистый, плотный, у первого лицо вытянутое, породистое, у второго круглое, крестьянское, но оба были рыжими, и это обстоятельство Василий Николаевич отметил, даже несмотря на охватившую растерянность.

– Что?

– Вы располагаете какой-либо информацией о совершенном здесь преступлении?

– Нет.

– В таком случае…

– Я должен знать… – Из последних сил попытался отстоять свои права Хвостов, но был бесцеремонно перебит:

– Вы должны только одно – сотрудничать с нами, – веско произнес высокий. – В настоящий момент мы заинтересованы в получении информации. Если вам нечего сообщить – не путайтесь под ногами.

И отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Давно, очень, очень давно не переживал Василий Николаевич подобного унижения. Чувствуя себя оплеванным, он вернулся к Семенову и, не найдя подходящих случаю слов, скорчил гримасу. В ответ начальник охраны пожал плечами:

– Я предупреждал.


– Челы беспокоятся, мастер.

– Они всегда беспокоятся, – буркнул в ответ Гуго.

– Просят открыть уровень. Если мы создадим здесь пробку, то привлечем ненужное внимание.

Гуго де Лаэрт, мастер войны Ордена, кивнул, показывая помощнику, что услышал, но на этот раз промолчал. Вновь повернулся к двум командорам войны, что заканчивали повторный осмотр места происшествия, и вопросительно поднял брови.

– Ничего не изменилось, мастер, – коротко ответил один из рыцарей. – Все говорит о том, что Алекса де Кантора убил человский колдун.

Этот вывод уже звучал, и именно он привел к повторному, более тщательному осмотру места убийства. Потому что…

– Алекс был магом третьего уровня, – едва сдерживая раздражение, произнес де Лаэрт. – Останься он на службе, давно стал бы командором войны, и ты, Иоганн, знаешь об этом лучше меня. Ты учился с Алексом.

– Он был моим другом, – хмуро подтвердил рыцарь.

– И был хорош в бою.

– Верно, мастер.

– А теперь назови мне чела, способного потягаться с де Кантором в поединке.

Вопрос прозвучал насмешкой: среди господствующих на Земле челов сильные маги встречались настолько редко, что их можно было пересчитать по пальцам. Но даже они трижды подумали бы, прежде чем атаковать чуда со способностями к титулу командор войны. И пусть де Кантор не закончил обучение – он все равно был быстр и силен.

– На Алекса мог напасть Хранитель Черной Книги, – предположил второй рыцарь, Борис фон Дорт.

– Не подходит, – качнул головой Гуго. – Лариса соблюдает нейтралитет и не высовывается больше необходимого.

Иоганн и Борис были не простыми воинами, они входили в штаб мастера войны, а потому осмотр плавно перешел в совещание.

– Ларису могли подставить, – едва слышно произнес из-за спины Гуго помощник. По статусу ему не позволялось подавать голос, однако юноша не сдержался.

– Кто? – осведомился де Лаэрт.

– Ну, например, тот, кто хочет добраться до Черной Книги.

– То есть другой чел?

– Да.

Де Лаэрт стиснул зубы.

Как все чуды, мастер войны был рыжим, как все воины, обладал отличной, без капли лишнего жира фигурой, но главным его достоинством было не умение сражаться, а выдающиеся способности, которые и позволили Гуго стать высшим боевым магом Ордена. И сейчас, машинально проверяя работу подчиненных рыцарей, де Лаэрт снова убедился в их правоте. Видел то же, что и командоры войны, видел немыслимое – Алекс де Кантор убит челом, и именно это заставляло Гуго стискивать зубы. Потому что в его представлении, и в представлении всех обитателей Тайного Города, челы не были способны на подобный подвиг.

– Есть гиперборейская ведьма, – осторожно напомнил Иоганн.

– Следов Золотого Корня не обнаружено, только энергия Колодца Дождей, – покачал головой Борис. – Стандартная человская магия, никакой гиперборейской мути.

– К тому же Яна с Кортесом уехали на остров, – протянул Гуго. – Я провел у них прошлые выходные и знаю, что возвращаться они не собирались.

– Могли соврать.

– Следов Золотого Корня нет, – повторил Борис.

– Может, люды? – продолжил поиск врагов Иоганн. – От них всего можно ожидать. Магическая энергия у них с челами общая, вот и прикинулись, чтобы следы замести.

Отношения между Великими Домами Тайного Города никогда не были братскими, максимум – временный союз, изредка – война, как правило – нейтралитет. Сейчас шел период нейтралитета, но настоящий воин никогда не забывает о старых врагах.

Впрочем, будь Иоганн чуть менее расстроен смертью друга, он наверняка понял бы, какую глупость сморозил.

– Люды здесь не появлялись, – тихо произнес Борис. – Ты трижды проверил.

– Я мог ошибиться.

– Не мог. – Фон Дорт перевел взгляд на Гуго: – Мощная зеленая ведьма оставила бы такие следы, что никакой маскировкой не скрыть.

– Скрыть, – упрямо заметил Иоганн.

– Но признаков маскировки нет, – разозлился Борис. – Нет! И я предлагаю смотреть правде в глаза, пусть даже правда эта – нереальная. Здесь был чел. Один чел. И он убил Алекса «Эльфийской стрелой». Точка.

Иоганн дернулся, словно хотел возразить, но посмотрел на напарника и передумал. Кивнул и отвернулся.

– А что видеокамеры? – Гуго покосился на помощника. – Проверили?

– Так точно.

«Когда же ты поймешь, что меня интересуют результаты, а не бравое подтверждение исполнения приказа?»

– И что? – спросил де Лаэрт, едва сдержав раздражение.

– Алекса убили в «слепой» зоне.

– Преступник воспользовался порталом?

– Нет.

– Значит, другие видеокамеры его видели?

– Судя по всему, преступник использовал одежду с эффектом «Накидки пыльных дорог», – уныло сообщил помощник. – На записях его нет.

– Алекс должен был почувствовать магическую одежду и насторожиться, – проворчал Борис.

– Значит, убийца добрался до «слепой» зоны и уничтожил одежду.

– Как же ему удалось уйти незамеченным?

– Он мог спрятать «накидку» под машину. – Гуго кивнул на «Ягуар». – В ней есть артефакты, так что шмотки затерялись в магическом фоне, и Алекс ничего не почувствовал.

– А видеокамера «видит» только половину «Ягуара», – прищурился помощник.

– Хитер.

– Он все хорошо продумал.

– Проклятый чел…

Чел, убивший командора войны в прямом поединке. Немыслимое предположение, но других нет. Мотивы убийства неясны, но ими можно заняться позже. Сейчас же Гуго интересовал другой вопрос:

– Если убийца – чел, то как он смог опередить Алекса?

Рыцари переглянулись и одновременно развели руками.

– Никаких предположений?

– Может, убийца использовал артефакт? – неуверенно протянул Борис.

– Артефакты нужно готовить к работе, и у Алекса было бы время ответить или уйти.

Активизировать, к примеру, «Дырку жизни», выбрасывающую своего обладателя в приемную Московской обители – это приспособление носили с собой почти все обитатели Тайного Города. Но де Кантор даже не пытался включить артефакт.

– Его застали врасплох, – закончил Иоганн.

– Согласен.

А этот вывод возвращал чудов к вопросу: как чел опередил Алекса?

Гуго медленно вернулся к лифту, от которого начал свой последний путь де Кантор, и сделал несколько шагов к «Ягуару», на ходу комментируя происходящее:

– Вот Алекс идет по паркингу… Говорит с женой по телефону… Видит… – Взгляд мастера войны уперся в урну, рядом с которой стоял пластиковый контейнер на колесиках. – Видит безобидного чела, который опорожняет помойку… Уборщиков проверили?

– Так точно…

– Мне нужны подробности! – рявкнул де Лаэрт. – Подробности, черт тебя дери, а не «так точно»! Понятно?

– Чел закончил работу примерно за час до убийства и уехал домой, – немедленно доложил покрасневший помощник. – К нему съездил Жиль Хаммер, провел допрос и позвонил мне. Сказал, что уборщик – обыкновенный чел, ни грана магических способностей.

– Установите за ним наблюдение.

– Слушаюсь.

Помощник взялся за телефон, а де Лаэрт продолжил:

– Итак, Алекс видит уборщика, но не обращает на него внимания, потому что нет признаков опасности, нет ничего подозрительного… Алекс спокойно заканчивает разговор с женой, убирает телефон… Делает еще один шаг… – Гуго замер у распростертого на полу тела. – И получает «Эльфийскую стрелу» в грудь.

– С близкого расстояния, – уточнил Иоганн. – Не больше полутора метров.

От чела, которого он считал безобидным.

– Снять ауру преступника не получилось, – угрюмо добавил Борис. – Тут проходной двор, и вычленить нужный нам след нереально.

– То есть мы вообще ничего не знаем об убийце?

– Вообще ничего, – подтвердил фон Дорт.

А Иоганн сопроводил доклад напарника крепким словечком.

Ругань де Лаэрт не одобрял, но делать рыцарю замечание не стал, поскольку прекрасно понимал состояние Иоганна, потерявшего старого друга. Однако паузу выдержал, давая понять, что недоволен, добился того, что Иоганн опустил взгляд, и продолжил размышления:

– Итак, мы знаем, что какой-то чел по каким-то причинам решил убить Алекса. Чел, несомненно, из Тайного Города, прекрасно понимающий, что мы проведем самое тщательное расследование и приложим все силы, чтобы покарать преступника. Вопрос: почему убийца не замаскировал свои действия? Если он такой быстрый, то мог бы воспользоваться пистолетом, попытаться изобразить все заурядным преступлением.

– Не рискнул?

– А чего ему бояться?

– С пулей в голове Алекс мог бы протянуть несколько секунд…

– И ответить.

– Правильный выстрел свел бы эту опасность на нет, – задумчиво произнес мастер войны. – А две подряд пули в голову гарантированно не позволили бы Алексу ответить.

– Чел плохо стреляет?

– Или мы имеем дело с показательной расправой.

Вывод оказался настолько неожиданным, что рыцари не сразу поняли, куда клонит Гуго.

– То есть?

– Нам бросили вызов, – объяснил де Лаэрт. – Чел не просто убил Алекса, он сделал это с помощью магии и тем дал нам понять, что не боится преследования.

– А это означает, что за ним, возможно, стоит один из Великих Домов, – пробормотал Борис.

– Ставлю на темных.

– Зачем навам убивать Алекса?

Иоганн пожал плечами:

– Затем, что они навы. Они наши враги.

– Если убийцу прикрывает Темный Двор, то этим занимается Сантьяга. А Сантьяга никогда и ничего не делает без веской причины. – Гуго потер подбородок и вновь посмотрел на мертвого рыцаря. – Для чего ему нужна смерть Алекса? Давайте предположения. Но версия о том, что комиссар решил нас позлить, не принимается.

– Сантьяга любит устраивать многоходовые интриги, – подумав, высказался Иоганн. – Возможно, смерть Алекса – лишь первый шаг в большой игре.

– Допустим, – согласился Гуго. – Но это означает, что навы ждут от нас определенных шагов, а что нам остается, кроме расследования? Другие шаги невозможны.

– Другие шаги – предположение, что за смертью Алекса стоят навы, – задумчиво произнес Борис. – Возникает напряженность между Орденом и Темным Двором, которая, в свою очередь, может быть интересна людам.

– Принимается, – помолчав, сказал де Лаэрт. – У людов недавно поменялась воевода дружины Дочерей Журавля, и Ярина, вполне возможно, решила устроить какую-нибудь каверзу, дабы продемонстрировать королеве свою значимость.

– Я больше верю в подлость навов, – проворчал Иоганн.

– Борис?

– Если мы и в самом деле предполагаем хитроумную интригу, то я посоветовал бы делать вид, что мы ее не предполагаем, – рассудительно ответил фон Дорт. – Мы должны проводить расследование в обычном режиме: искать мотив и вычислять убийцу по тем данным, какие у нас есть. Любые другие шаги будут на руку нашим противникам.

– Мы говорим об Алексе! – не выдержал Иоганн.

– Хочешь сказать, что мне безразлична его смерть? – огрызнулся Борис.

Напряженный взгляд, напряженные позы… казалось, командоры войны вот-вот сойдутся в схватке. Гуго приготовился разнимать своих ребят, но, к счастью, у Иоганна хватило выдержки не развивать скандал.

– Нет, не хочу. – Рыцарь помолчал. – Извини.

– Ничего, – глухо отозвался фон Дорт. – Я понимаю.

Каждый рыцарь, каждый боевой маг прекрасно знает, что может потерять близкого друга в любой момент. Каждый рыцарь, каждый боевой маг подсознательно готовится к этому, но всякий раз потери приходят вдруг. И бьют наотмашь. Словно издеваясь. Словно проверяя на крепость…

– Я тебя услышал, Борис, – медленно произнес Гуго. – И склонен согласиться с твоими доводами. Лишние предположения лишь усложняют картину, а потому будем искать настоящие доказательства… Будем искать убийцу.

И чуды, не сговариваясь, посмотрели на тело де Кантора, которое им предстояло отвезти в Замок. А потом встретиться со вдовой…

– Мы отомстим, – пообещал Иоганн.

– Обязательно, – поддержал напарника Борис.

– Клянусь, – закончил Гуго. Выдержал паузу, после чего повернулся к помощнику: – Нужно проверить всех человских магов подходящего уровня, их мало, так что сложностей не возникнет.

– Есть.

– Я же переговорю с людами. Возможно, они знают о каком-нибудь самородке высокого уровня.

– Людам понравятся наши проблемы, – мрачно заметил Иоганн.

– Не сомневаюсь, – вздохнул де Лаэрт. – И сообщите челам, что они могут пользоваться своей парковкой, мы уходим.


* * *

Туристическая компания «Планета Люкс».

Москва, 2-я Брестская улица,

7 июня, вторник, 11:12


– Я никуда не поеду!

– Но…

– Никаких «но», Артурчик! Хватит!

Разбушевавшейся женщине было плевать на посторонних, на то, что чужие люди оказались в эпицентре семейной разборки и на то, что они подумают о «благородном» семействе. Женщина хотела высказаться, и не просто высказаться, а излить накопившееся за несколько лет возмущение, а потому ее не могла остановить такая ерунда, как свидетели.

– Три года, Артурчик! Целых три!

Глаза пылают, рот перекошен, тонкие холеные пальцы скривились, словно женщина готова пустить в ход наманикюренные ногти, и Даша машинально откинулась на спинку кресла, искренне надеясь, что ураган ее не коснется.

– Три года я терпела твои идиотские выходки, Артурчик! Три года мы ездили в отпуска только зимой, чтобы ты сполна насладился своими идиотскими лыжами! Три года я вела себя как дура, надеясь, что ты, наконец, подумаешь обо мне…

– Но, дорогая… – Несчастный муж попытался вставить хоть пару слов, но неудачно. Вошедшая в раж супруга не дала ему и шанса:

– Заткнись!

– Милая, здесь люди…

А здесь – горькая правда жизни!

– Три года псу под хвост! Я таскалась за тобой по всяким скалам и совершенно забыла, что такое загар!

– Солярий…

– Издеваешься? – взвизгнула женщина.

– Ты же сама говорила, что он полезнее солнца…

– Заткнись!

– Вера!

– Что «Вера»? Что?! Я хочу на море! Под пальмы хочу! На пляж!

Как ни странно, супруг попытался оспорить заявление любимой:

– Тебе же нравились лыжи… – Артур в недоумении развел руками. – И мы…

Однако попытка предсказуемо привела к еще одной вспышке:

– Тебе они нравятся, тебе! Все эти склоны, горы, подъемники, а главное – апрески до утра! А мне осточертело, понял? И теперь, когда у нас в кои-то веки появилась возможность слетать в отпуск в июле, я не собираюсь переться в Чили! Слышишь? Не собираюсь! Достаточно с меня гор!

Неладное Даша заподозрила в тот самый миг, когда парочка переступила порог кабинета. Холеная Вера, наряженная в модные тряпки, закупленные на миланских распродажах, держалась «с достоинством». То есть смотрела на всех встречных с презрительным высокомерием, свойственным аристократам в «надцатом» поколении и удачно выскочившим замуж рыночным торговкам. А вот в улыбке не менее холеного Артура крылась некая загадка, и Даша мгновенно поняла, что любимую супругу ожидает сюрприз. Пару дней назад Артур, бывший постоянным клиентом агентства, звонил Даше и расспрашивал о горных курортах Южной Америки, на которых как раз начался сезон. В результате двадцатиминутного разговора выбрали Чили, о чем холеная Вера должна была узнать непосредственно в агентстве. «Дорогая, ты только посмотри, что мы с Дашей придумали!» – провозгласил счастливый Артур и даже не заметил, как сошлись на переносице тоненькие брови заподозрившей неладное женушки. «Удивительная красота чилийских гор…» Вот, собственно, и все, что успела произнести Даша. После слова «горы» Вера принялась верещать, словно обезумевшая сигнализация.

– Достаточно с меня гор! – повторила вскочившая на ноги женщина. – Только пальмы, ты понял? Море, пляж, песок и солнце! Или все!

– Что все? – растерялся Артур.

– Сам догадайся! Я не собираюсь тратить свою жизнь на карабканье по скалам!

– Мы катаемся!

– Заткнись!

И вылетела из кабинета, яростно хлопнув на прощание дверью. Артур виновато развел руками, пробормотал: «Извините» и торопливо последовал за взбешенной супругой. Даша вздохнула, закрыла все приготовленные файлы – судя по всему, Чили отменяется, – и потянулась.

В свои двадцать четыре года невысокая, стройная, но не худенькая девушка выглядела замечательно, как девятнадцатилетняя первокурсница. Круглое лицо, большие темные глаза, чуть вздернутый носик, маленький, изящно очерченный рот, густые каштановые волосы – Даша походила на хорошенькую куколку, однако те, кто с ходу отказывал ей в уме, совершали большую ошибку. За пряничным фасадом скрывалась сильная, целеустремленная натура, уверенно следующая по выбранному пути. В настоящий момент – по карьерному. Хорошее образование, железный характер, упорство и трудолюбие позволили Даше не просто устроиться в элитное туристическое агентство, клиентами которого становились лишь люди с очень толстой кредитной картой, но и быстро, всего за полтора года, пройти путь от рядового менеджера до начальника отдела. Казалось бы – все хорошо, жизнь устроена, но знающие девушку люди понимали, что это только начало. Останавливаться на достигнутом Дарья не умела.

– Идиотка, – прошипела вслед исчезнувшей клиентке Лиза. – В горах сейчас замечательно…

В руке Лиза держала какую-то бумажку, но Даша поняла, что подруга проскользнула в кабинет не по делу, а чтобы насладиться скандалом.

– В Чили, говорят, интересно…

– Чем?

– Хотя бы тем, что когда еще туда соберешься? А с курорта, чем черт не шутит, можно и на Огненную Землю смотаться…

– Вера отстаивала свою точку зрения, – пожала плечами Даша. – Имеет право.

– В любви приходится чем-то жертвовать. – Лиза поняла, что подруга не прочь поболтать, присела на стул и глубокомысленно закончила: – На то она и любовь.

В ее недлинной жизни настоящего чувства еще не было, однако Лиза не сомневалась, что знает о любви все.

– Жертвовать нужно, – согласилась Даша. – Но не постоянно.

– То есть?

– Вера мучилась три года, пора бы и Артуру пойти навстречу.

– Чем она жертвовала? – возмутилась Лиза. – Своим отпуском?

– Разве этого мало?

– Ты же ее видела: заурядная домохозяйка с претензиями. Ничего из себя не представляет, корова крашеная, а все туда же – командовать. Села мужику на шею и ножки свесила. И еще претензии выкатывает.

Лиза отчаянно завидовала таким вот «крашеным коровам», сумевшим прибрать к рукам завидных мужиков. Сама хотела бы сесть и ножки свесить, но пока не получалось – все кандидаты и слышать не хотели о свадьбе, а потому обсуждение удачливых соперниц было для Лизы одним из главных в жизни развлечений. И главным способом излить накопившуюся желчь.

– Она радоваться должна: мужик такое путешествие предлагает – в Южную Америку! Когда еще там побываешь? А эта дура истерики закатывает. Зажралась.

– Вера права, – ровно произнесла Даша.

– Неужели?

– Ты озверела бы еще раньше. Я ведь знаю, как ты к горным лыжам относишься.

– Я… – Лиза осеклась. Говорить о том, что она мечтает стать тихой и послушной женушкой, во всем потакающей мужу, было бессмысленно, и потому девушка решила перевести разговор в другое русло. Она чуть наклонилась вперед и доверительно произнесла: – Ты сегодня странная.

– Злая?

Прямой вопрос, заданный равнодушным тоном, еще больше смутил Лизу:

– Я этого не говорила.

– Но подумала.

– Извини.

– Ничего. – Даша вздохнула и повертела в руке авторучку. – Я не злая, просто…

Просто жара на улице нестерпимая, всего лишь начало июня, а уже под тридцать. Асфальт пышет жаром, бетонные коробки домов похожи на домны, и больше всего на свете хочется уехать подальше от раскаленного города. Как можно дальше. Уехать туда, где свежо и прохладно и где…

Нет, не только жара мучила Дашу последние дни. Не внезапно наступившее лето делало ее злой.

– У меня все в порядке.

– Это твоя обычная отмазка.

– А что делать, если так оно и есть? – поинтересовалась Даша.

– Не врать.

– Я не вру.

– Ну и ладно. – Лиза поднялась. – Обедать идешь?

– Чуть позже. Я зайду.

– Договорились.

Лиза выскользнула из кабинета, а Даша вновь откинулась на спинку кресла, и со стороны могло показаться, что девушка вжалась в него, словно пытаясь спрятаться на широкой кожаной груди. Вжалась и задумалась, продолжая вертеть авторучку.

Главной проблемой успешной и целеустремленной Даши, карьерному росту которой завидовали все, без исключения, подруги, был Коля. Любимый мужчина. Но так уж, видимо, заведено: если в одном месте хорошо, в другом обязательно случится что-нибудь неприятное. Закон сохранения энергии, будь он проклят.

В последнее время Коля стал задерживаться на работе – два раза за прошлую неделю. Никаких других признаков назревающей проблемы не было, вел себя Коля как обычно, и Даша не обратила бы на его поздние появления внимания, если бы не разговор, что состоялся у них примерно месяц назад. На майские праздники они летали к морю, поселились в маленьком отеле, дни проводили на почти диком пляже, и вот там-то, когда они лежали на теплом песочке, разморенные и усталые после любви, Даша вдруг спросила Колю, как ему с ней живется? Романтическая атмосфера предполагала романтический ответ, объятия и поцелуи, но услышала девушка совсем не то, что ожидала. «Трудно жить с идеальной женщиной, но я стараюсь», – с ухмылкой ответил Коля, глядя на море.

Если это была шутка, то не самая удачная.

Он старается.

Даша знала, что хороша. Может, и не идеальна, как выразился Коля, но хороша. Красива, умна, коммуникабельна, на работе все получается, о доме не забывает: в квартире порядок, каждые выходные готовит что-нибудь вкусненькое, горяча в постели…

А он «старается»!

Тот разговор не просто испортил Даше настроение, Колин ответ стал стеной, преодолеть которую у девушки пока не получалось.

Что не так? Неужели они добрались до стадии «жена не должна зарабатывать больше мужа»? В смысле, Коля еще не настоящий муж, то есть не официальный, но тем не менее – муж, вместе живут уже три года, и до сих пор все было прекрасно. Но теперь она начальник отдела, на хорошем счету у владельцев агентства, а Коля так и остался обычным программистом. Пусть и в приличной фирме, но звезд с неба не хватает, и вряд ли когда-нибудь станет ведущим разработчиком Майкрософт или Касперского. И даже собственная компания, пусть и маленькая, у него вряд ли когда-нибудь появится, потому что ему комфортно в офисе крупной фирмы.

Даша прекрасно знала, что ее любимый лишними амбициями не страдает, но этот факт ее вполне устраивал: двум акулам в одной лагуне не ужиться. Однако теперь возник другой вопрос: а устраивает ли Колю жизнь с энергичной и успешной женщиной? Кем он себя чувствует?

Телефонный звонок выдернул Дашу из нелегких раздумий. Несколько секунд девушка безразлично смотрела на подающее сигнал устройство, затем потянулась и нехотя сняла трубку:

– Да?

– Даша?

Очередной клиент.

– Да, это я.

– Мы созванивались.

Ну, разумеется: «мы созванивались». А имя свое мы называть не считаем нужным. Мы ведь «созванивались», а у менеджера, разумеется, всего один клиент – вы, самый важный, самый любимый… Сижу целый день на работе и думаю: когда же ты позвонишь, ненаглядный?

Претензии свои Даша не высказала, не дура, но многозначительную паузу выдержала, и сообразивший, что к чему, клиент понял, что нужно себя идентифицировать:

– Насчет Гренландии.

Что же их всех на снег потянуло? Впрочем, ничего удивительного, учитывая нынешнюю погоду.

– Круиз вокруг Гренландии, – уточнил клиент.

– Не совсем вокруг – вдоль.

– Да, я помню. Меня все устраивает, нужно встретиться.

– Надеюсь, ваша жена в курсе?

– Что?

– Извините, – опомнилась Даша. – Это я не вам. В какое время вы хотите подъехать?

* * *

Южный Форт, штаб-квартира

семьи Красные Шапки.

Москва, Бутово, 7 июня, вторник, 11:46


– Наполовину?

– Да.

– Ты спятил?

– Нет!

– Мля, хреновину несешь! – Единственный глаз Кувалды Шибзича, великого фюрера Красных Шапок, яростно вытаращился на провинившегося бойца.

Как большинство дикарей, Кувалда не отличался ростом, лицом отчаянно смахивал на гладко выбритую обезьяну – волосы на Шапках почти не росли, – и предпочитал одежду из черной кожи. Высокий статус одноглазого подчеркивало качество этой самой кожи – Кувалда заказывал одежду у шасов, «крокодиловатый» пояс с бляшками и расшитой кобурой, а также медальон на толстой золотой цепи, который великий фюрер стал носить несколько месяцев назад. Массивный медальон – на лицевой его стороне был выгравирован щит с мечом, а на оборотной – штопор, Кувалде продал Урбек Кумар, главный в Тайном Городе скупщик краденого. Продал втридорога, поскольку одноглазый мгновенно признал в странной цацке величественный символ, и с тех пор медальон застрял на фюрерской груди.

– Фикую хреновину несешь, мля! – Кувалда совсем не произносил «д» – свойственная Шибзичам шепелявость была выражена у него необычайно сильно, однако придворные лизоблюды утверждали, что милый дефект лишь подчеркивает крутизну семейного лидера. – Не могла казна вполовину уменьшиться. Это бреф и префательство!

– В натуре, нет, – растерялся Полено, которому не хотелось прослыть ни сумасшедшим, ни бунтовщиком. – Я ничего такого не понимаю.

– Почему так мало осталось?

– Чего мало?

– Фенег, фубина! Откуфа их так мало?!

Ответа на этот вопрос у несчастного Полено не нашлось.

Как, впрочем, и во всех предыдущих случаях.

Раз в месяц доверенный уйбуй великого фюрера получал в Денежной Башне запечатанный конверт с финансовым отчетом о состоянии семейной казны и привозил его в Южный Форт – компьютерной связи семейный лидер не доверял. Затем Кувалда старательно изучал финальный лист документа – на процедуру уходило от десяти до пятнадцати минут, а после на Полено обрушивался длиннющий поток оскорблений и ругательств – одноглазый лидер никогда не оставался доволен увиденным.

– Откуфа такие расхофы?

– Четыре раза «Средство от перхоти» ремонтировали за семейный счет, – пробубнил Полено, с трудом припоминая главные траты. – Один раз капитально.

– Это еще почему?

– Буянят, – пожал плечами Полено, удивляясь про себя недогадливости великого фюрера.

– А почему раньше не буянили?

– Потому что раньше их Копыто вешал, – подал голос сидящий в углу Иголка. – Кто сильно буянил, того вешал, а кто тихо буянил, того заставлял за ремонт платить.

А напарник говорливого бойца, плечистый Контейнер, веско поддакнул:

– Угу.

И ухмыльнулся криво.

– Заткнитесь!

– Слушаемся, твое высокопревосходительство! – браво отозвались телохранители, однако фюреру послышалось в слаженном ответе какое-то ехидство.

– Языки у вас флинные.

– Виноваты, твое высокопревосходительство!

А не улавливающий скрытых смыслов Полено шумно почесал голову.

Копыто, бывший уйбуй Иголки и Контейнера, ухитрился крепко разозлить Кувалду, забыв поделиться с вождем добычей, и несколько месяцев пребывал в ссылке, скрываясь от обещанной петли то ли в Англии, то ли вообще неизвестно где. Пару дней назад Копыто набрался храбрости вернуться в Тайный Город и даже попросил об аудиенции, но давать ее или нет, одноглазый еще не решил. С одной стороны, лидер все еще жаждал поквитаться с дружбаном за крысятничество. С другой… С другой стороны, Кувалда все чаще и чаще признавался себе, что недооценивал верного уйбуя, обладавшего сверхъестественным нюхом на всяческую измену и потрясающей способностью с этой самой изменой управляться. Порядка при Копыто было гораздо больше, и участившиеся побоища в «Средстве от перхоти» наглядно это демонстрировали.

Что же касается Иголки и Контейнера, двух ближайших приятелей Копыто, то после изгнания уйбуя Кувалда назначил их своими телохранителями. И поступок этот только на первый взгляд казался странным: оставшиеся без десятки бойцы не протянули бы в Форте и двух дней – врагов у них было предостаточно, и теперь цепными псами защищали гарантирующего им жизнь фюрера.

– В общем, фенег в казне с гулькин нос, а фохофы пафают ежесекунфно.

– Кризис, мля, – пожал плечами Иголка. – Везде плохо.

– А мне пофиг, что везфе, мне важно, что у нас.

– А у нас народ буянит. – Полено, сообразив, что гроза миновала, слегка осмелел. – Совсем не думает, что кругом кризис. Народ, он такой.

– Фругого у нас нет, – строго заметил Кувалда.

– Да уж, великим фюрером тебя больше никто не сделает, – хихикнул Иголка.

– Что?!

– Выразил тебе согласие, твое высокопревосходительство.

И опять – ехидство.

Иголка славился въедливым характером, даже Копыто, случалось, доводил до белого каления, а не вешали его по той причине, что боец частенько выдавал правильные мысли, нужные в тот самый момент, когда они выдавались. А поскольку с мыслями у Красных Шапок было не то чтобы хорошо, то есть – совсем плохо, Иголку приходилось терпеть. Но иногда осаживать.

– Распустился, мля?

– Да где уж мне?

– В моем кабинете!

– О! – Боец огляделся, словно видел помещение первый раз в жизни. – То-то я думаю: место знакомое…

– Прифурок! – Кувалда сплюнул, перевел взгляд на разбросанные по столу бумаги и с удивлением обнаружил чистый – ни отпечатков, ни пятен от пролитого виски – лист. Текст написан разноцветными фломастерами, заглавные буквы неумело украшены похожими на закорючки вензелями, и этот факт тоже не остался без внимания. – Вижу, с уважением составлено, мля. – Одноглазый взял письмо в руки и вслух прочитал выведенную красным «шапку»: – «Его Величайшему и Высочайшему Высокопревосхофительству, Вожфю и Неизменному Кумиру Красношапочной Великой Нации, Героическому Побефителю Всех и Всесемейному Лиферу, Великому Фюреру Кувалфе»… – Ширина довольной ухмылки одноглазого могла бы посоперничать с шириной раскинувшегося моря. – Учитесь, пофонки, правильному обращению, мля. – Великий фюрер потряс листом: – Сразу вифно, что прошение писал боец правильный, все ваще понимающий, оплот, мля, нашей великой семьи. Нафежный штык и тыл.

– Да не Штык это писал, а уйбуй Сосиска Гнилич, – презрительно протянул Иголка. – Они вчера в «Средстве от перхоти» всей десяткой письмо сочиняли. Сосиска даже руки всех вымыть заставил, чтобы не напачкал никто.

– И правильно заставил. – Кувалда полюбовался на разноцветное прошение еще несколько секунд, положил его на стол и осведомился: – О чем письмо?

– Машину просит, – доложил Полено. – Новую.

– Что за фигня? – не понял великий фюрер, ожидавший традиционной просьбы денег, виски или повесить старого недруга. – Какую еще машину?

– Ездящую, – уточнил боец. И, взяв в руки письмо, процитировал: – «Бедственное наше положение, о Великий Кумир Нации, категорически позорит меня, как верного соратника замечательного уйбуя Чемодана Гнилича, храбро сражавшегося во имя нашей Великой Семьи и лично тебя, Великого Кумира…»

– Ну, файте ему какую-нибуфь, – щедро распорядился фюрер, которому очень понравилось место про «Великого Кумира». – Пусть катается Сосиска, раз он сражался храбро.

– Он какую-нибудь не хочет, – сообщил Полено. – Он крутую тачку хочет.

– Крутую?

– «Модельку, я думаю, надо вот этого года или следующего, потому что на старье всяком западло ездить такому крутому уйбую, как я. И еще надо, чтобы все внутри кожей было сделано, только не крокодиловой, а какой мягче, с начесом, наверное, и цвета светлого, патамушта девки любят. Еще чтобы все сиденья массировать умели, потому что я трижды ранетый в боях за светлое будущее нашей Великой Семьи и надо расслабляться. И еще чтобы машина снаружи вся из брони была, а внутри не только из кожи, но еще из дерева африканского, мне говорили, это круто, ну, ты понимаешь, Великий Кумир. И еще чтобы везде были DVD, потому что я люблю твои речи по три раза в день слушать, и еще Интернет тоже надо, чтобы я не пропустил твоих мудрых приказов каких-нибудь. И еще, чтобы тама холодильник был, потому что вискарь теплый – ваще не вискарь, а синюю штучку на крышу я сам прикручу, я знаю, где ее взять, а если хочешь, то и тебе тоже добуду…»

– Муфрых моих приказов не пропустить, это зачет, – проворчал Кувалда. – Правильный уйбуй фолжен всегфа быть на связи, потому что это по-современному и ваще мофернизационно.

Иголка, внимательно ожидавший реакции фюрера, удивленно крякнул, вызвав резонный вопрос фюрера:

– Чего не нравится?

– Модернизация, мля, это когда раньше на дело с кистенями ходили, а потом с пулеметами. И еще все ходили, никто не отлынивал, – храбро заметил Иголка. – А когда ты бабло в общак сваливаешь, а потом Чемодан и его колбаски с общака кормятся, это не модернизация, а хрень полная.

– Я тебе, фубина, про Интернет…

– А я про то, что за бронированными стеклами творится. – Боец мотнул головой на ближайшее окно. – DVD ему, мля, с массажером и холодильником!

– И деревом африканским, – поддакнул Контейнер.

– Ранетому, мля, – добавил Полено. – Я тоже много ранетый, но тачку крутую не требую.

Неудовольствие преданных бойцов заставило одноглазого опомниться:

– Это, конечно, слишком – дерево тама, туфа-сюфа, и ваще. Бреф, мля! Пусть Сарфелька сам себе на новую тачку награбит!

– Сосиска, – поправил фюрера Полено.

– Тем более! Пусть грабит, мля! Пусть покажет, что он не сарфелька.

– Вот он и грабит, – заметил ехидный Иголка.

– Кого?

– Того, кто не сопротивляется, мля. – Боец дерзко посмотрел на одноглазого. – Тама, на улицах, полиция человская тусит, да и сами челы не промах, многие при оружии ходят, пальнуть в ответ могут, вот Сосиска и решил, что тебя грабить проще.

– Ты не заговаривайся, мля.

– А я чо? Я, в натуре, верный, потому как мне податься больше некуда. – В последнее время Иголка частенько бравировал этим обстоятельством, заставляя фюрера слушать горькую правду. – Ты Чемодану тачку крутую подарил, которую он у тебя требовал?

– Не требовал, а просил, – поправил телохранителя Кувалда. – Униженно.

– Ага, конечно, – кивнул Иголка. – Тока тачку за двести штук униженно не просят. Ты ее подарил?

– Ну? – сдался одноглазый.

– А почему Сосиске нельзя, раз ты из казны семейной баблом фонтанируешь, как челы нефтью? Фигли Сосиска волосатый, что ли?

– Пасть захлопни, – посоветовал Кувалда. – А то я тебя, с твоей верностью, мля, по уши в асфальт закатаю.

– А что изменится?

– Офна макушка от тебя останется, вот что, мля!

– А для тебя чо изменится?

– А чо фолжно?

– Вот именно: ни хрена не изменится. Как из тебя Чемодан и его Гниличи бабло тянули, так и будут. Пока ты им не надоешь.

– Пасть захлопни!

Но Иголку понесло. Длинный его язык, плюс природная нелюбовь к Гниличам, заставили бойца напрочь позабыть об осторожности и рубить правду-матку в лицо лидеру:

– Почему Сосиска сам на крутую тачку не награбит? Потому что не хочет, мля! Хочет, чтобы ты его кормил!

– Вот именно, – встрял Контейнер.

– У всех бывают неуфачные фни, – неожиданно мирно произнес Кувалда.

– Чемодан уже давно в общак ничего не платит, – торопливо наябедничал Полено. – Гниличи ему добычу сносят, а тебе он говорит, что у него нет ничего. И еще просит, потому что ты даешь.

– Шлюхи фают, – отрезал Кувалда.

Подданные благоразумно промолчали.

– А Чемофан верный, – сообщил после паузы фюрер.

– Верные бабло тебе несут, а этот тянет только, – заметил Иголка.

– А помнишь, как фва месяца назаф Гниличи возбухнули? Помнишь? Кто тогфа Гниличей своих вешал, а? Чемофан и вешал.