# В сетях обмана и любви

Лесия Корнуолл

Чтобы спасти семью от нищеты и разорения, Мэг Линтон пошла на отчаянный шаг – вместо своей сбежавшей из дома сестры обвенчалась с Николасом Хартли, герцогом Темберлеем, известным повесой и ловеласом лондонского света. План девушки был прост: какая Николасу разница, на ком жениться по расчету, если от новоиспеченной герцогини только и потребуется, что родить мужу наследника, а потом не мешать жить так, как он привык?
Однако Мэг сильно ошибалась: восхищенный герцог понял, что брак с такой прелестной девушкой может стать не скучной необходимостью, а истинным наслаждением – если, конечно, он сумеет покорить ее сердце, призвав на помощь весь свой опыт соблазнителя…

Lecia Cornwall

HOW TO DECEIVE A DUKE


© Lecia Cotton Cornwall, 2012

© Перевод. А.И. Вальтер, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

* * *

> Это произведение – плод фантазии автора. Все имена, персонажи, места и события вымышлены или использованы произвольно и не могут рассматриваться как имевшие место в действительности. Любое сходство с реальными событиями, местами, организациями и лицами, живущими или умершими, является случайным.

> Кевану и Тессе. Огромное вам спасибо!


## Глава 1

Маргарита Линтон вздрогнула, когда чайная чашка, выскользнув из руки ее старшей сестры, упала на пол и разбилась. Если бы ковер, обычно украшавший гостиную Уиклиффов, находился на месте, чашка Розы, безусловно, уцелела бы. Но ковер был свернут и продан этим утром, всего за несколько часов до неожиданного визита герцогини Темберлей.

Ее светлость прибыла, чтобы задать Розе чрезвычайно важный вопрос, и прибыла, как оказалось, вовремя, потому что роскошный чайный сервиз был следующим в списке вещей, выставленных на продажу. А более скромный чайный набор оказался бы менее уместным, чтобы принять столь важную гостью.

Тревожная тишина повисла в комнате – герцогиня вместе со всеми присутствующими ждала ответа Розы.

– Ну так как, юная леди, вы хотите выйти замуж за моего внука? – Герцогиня смотрела прямо в лицо потрясенной Розы, не обращая внимания на осколки фарфора у ее ног.

Роза ошеломленно молчала. Маргарита, желая запечатлеть в памяти точное время, когда удача наконец улыбнулась им, взглянула на каминную полку, где всегда стояли часы. Но часов, как и ковра, уже не было в гостиной.

Маргарита прикусила губу. Герцогиня не могла выбрать более подходящего момента для своего великодушно-щедрого предложения. А Роза сидела, изумленно застыв, не в силах вымолвить ни слова.

Жаль только, что жених сам не приехал, чтобы сделать Розе предложение, а прислал для этого бабушку. Маргарите очень хотелось увидеть скандально известного Николаса Хартли, герцога Темберлея. До сих пор ей доводилось видеть только карикатуры на него. И всегда его изображали потрясающе красивым.

Темберлей слыл самым отъявленным повесой в Лондоне, и теперь ее сестре выпал шанс стать его герцогиней. Роза всегда мечтала о принце на белом коне. И вот появляется некое его подобие. А она остолбенело сидит, хотя от нее всего-то и требуется сказать…

– Нет! – Полный муки, жалобный возглас Розы отразился от голых стен.

Еще одна чашка разбилась вдребезги – их мать, сидевшая рядом с Розой, вскочила на ноги. На ее лице застыло выражение ужаса. Маргарита взглянула на чашки в руках герцогини и дяди Гектора в ожидании их ответной реакции. Она всерьез опасалась, что тонкий фарфор не выдержит их изумления тоже.

– Нет?! – Флора Линтон, графиня Уиклифф, сердито уставилась на старшую дочь. – Нет?! Роза, ты не можешь ответить отказом!

– Юная леди, вы действительно не хотите выйти замуж за моего внука? – уточнила герцогиня. Ее тон поражал спокойствием.

– О, она хотела сказать «да», ваша светлость! – воскликнула Флора, хватая Розу за руку. – Так ведь, моя девочка?

– Нет, – упрямо повторила Роза. – Я хотела сказать «нет».

Маргарита бросила умоляющий взгляд на дядю, сводного брата отца, сидевшего возле камина. Обычно он был голосом разума в семье, но сейчас выглядел столь же ошеломленным, как и Флора.

– Дядя Гектор? – прошептала Маргарита, стараясь не привлекать внимания герцогини.

Но острый взгляд черных глаз старой леди мгновенно метнулся к ней, пробежался по ее рыжевато-каштановым волосам и поношенному платью и задержался, пристально изучая девушку. Маргарита почувствовала, как под этим обжигающим, беззастенчиво оценивающим взглядом лицо ее загорелось от смущения.

Дядя Гектор опомнился и поднялся.

– В таком случае, Флора, я бы предложил…

Речь его прервали громкие рыдания Розы. Из первой красавицы семьи она превратилась в плачущего ребенка. Носик покраснел и начал опухать, изящные губки в форме лука Купидона растянулись в тонкую линию, из горла вырывались скрежещущие звуки, напоминающие визг ошпаренной кошки. Роза так сильно содрогалась в рыданиях, что белокурые локоны беспорядочно выбивались из прически.

– Почему я? Почему я должна выходить за него? Почему не Маргарита или Лили?

Флора в сердцах топнула ногой – осколки фарфора громко хрустнули. Она сильнее сжала пальцы Розы.

– Замолчи сию же минуту! Ее светлость сочтет тебя неблагодарной.

Но Роза продолжала рыдать, и Маргарита увидела, что лицо матери стало таким же свекольно-красным, как у сестры. Того и гляди расплачется.

– Мама, тебе лучше отвести Розу наверх, чтобы она успокоилась, взяла себя в руки. А я пока распоряжусь, чтобы ее светлости подали еще чаю, – сказала Маргарита, решив взять на себя роль хозяйки.

Маргарита повела сестру к двери. Мать последовала за ними, пытаясь на ходу сделать реверанс и извиниться перед герцогиней.

– Извините нас, ваша светлость. Мы ненадолго. Мы вернемся буквально через… – Флора взглянула на часы, которых уже не было, и глаза ее наполнились слезами.

– Папины часы наверху, мама, – напомнила Маргарита.

Флора кивнула и покинула комнату.

Маргарита закрыла дверь и заняла место матери на кушетке.

– Еще чаю, ваша светлость? – спокойно спросила она.

В это время в коридоре раздался грохот. Снова что-то разбилось. Хотелось бы надеяться, что не слишком ценное.

– Наверное, мне следует уйти, раз юная леди не проявляет интереса к моему предложению, – сказала герцогиня после некоторого раздумья.

Маргарита изобразила безмятежную улыбку, словно истерики и чаепития с герцогинями случались в Уиклифф-Парке каждый день.

– Они вернутся через минуту. Попробуйте эти пирожки с яблоками, – сказала она, подвигая блюдо к герцогине. – Наша Эми печет их замечательно.

Герцогиня проигнорировала угощение.

– И которая же из двух девиц, упомянутых леди Розой, вы?

Гектор вытянулся по стойке смирно.

– Позвольте представить вам леди Маргариту Линтон, ваша светлость.

– Значит, вторая сестра, – равнодушно произнесла герцогиня, давая понять, что девушка ее больше не интересует.

Маргарита почувствовала, как от обиды кровь бросилась ей в лицо. Она и вправду ничуть не походила ни на красавицу Розу, ни на свою привлекательную мать и хорошеньких младших сестер. Маргарита уродилась в своего покойного отца. Заурядная внешность, рыжевато-каштановые волосы. Единственный сорняк в пышном цветнике Уиклиффов. Но ей Богом были даны мозги – в возмещение недостатков внешности. Маргарита не унывала, никогда не падала духом.

– А что третья сестра? – спросила герцогиня дядю Гектора, явно отвергнув Маргариту в качестве невесты.

– Лили всего десять лет, ваша светлость, она еще в детской, – ответил он.

– Выходит, я зря потратила время, приехав сюда. – Герцогиня поднялась.

В панике Маргарита тоже вскочила.

– Подождите! Розе просто нужно немного времени, чтобы успокоиться. Она совершенно вне себя от вашего… от предложения вашего внука.

Дубовая дверь не могла заглушить отдаленных протестующих возгласов Розы.

– Ваша сестра всегда так импульсивна? – спросила герцогиня, усаживаясь на место и снова разглядывая Маргариту.

– Совсем наоборот, ваша светлость. Роза славится своей кротостью, покладистым нравом.

Герцогиня насмешливо фыркнула:

– Тогда помогай ей Бог. Мой внук съест ее живьем.

– Предложение сочетаться браком с герцогом Темберлеем любую девушку потрясло бы до глубины души и лишило самообладания, – рассердилась Маргарита. – Особенно неожиданно это было для нас, здесь. Ведь мы совсем недавно сняли траур по отцу.

– Я уж не говорю о том, что остались без гроша за душой, – усмехнулась герцогиня. Она подняла руку, пресекая протесты Маргариты, уже открывшей рот, чтобы возразить. – Не жду никакого приданого. Леди Розу я выбрала исключительно благодаря репутации вашего отца. Николас должен жениться на девушке безукоризненной репутации и твердых принципов – непорочной, скромной, титулованной. Я слышала, что граф растил дочерей в строгости и дал им достаточное образование, чтобы они стали умными, но не слишком, и, безусловно, высоконравственными. Он полагал, что юных леди следует воспитывать так, чтобы из них вышли превосходные жены для пэров королевства, способные повысить моральный и интеллектуальный уровень последующих поколений. Разве не так?

– Да, так отец нас и воспитывал, – прошептала Маргарита.

Определение «умная, но не слишком» достаточно точно характеризовало Розу. План воспитания совершенных леди графа Уиклиффа предусматривал, чтобы дочери хорошо пели и играли на фортепиано – правда, и оно уже было продано, – вполне сносно писали акварелью и умели грациозно делать реверансы. Однако, думала Маргарита, ни одна из них не способна повысить интеллектуальный уровень кого бы то ни было.

Если Роза отвергнет предложение герцога, их дела будут совсем плохи. Уиклифф-Парк придется продать. Маргарита вынуждена будет искать работу гувернантки или компаньонки, чтобы поддержать мать и сестер. Но если Роза примет предложение герцога Темберлея, его состояние обеспечит им безбедную жизнь. Даже Лили и Минни, когда наступит их время, получат хорошее приданое.

Маргарита возблагодарила Бога за то, что такой богатый человек, как герцог Темберлей, выбрал себе невестой Розу Линтон – красавицу, но бесприданницу.

– Леди Роза получала другие предложения руки и сердца? – спросила герцогиня. – Она очень привлекательная девушка и кажется достаточно здоровой, хотя ей явно не хватает здравого смысла.

Маргарита гордо вскинула голову, пораженная неосведомленностью старой леди.

– У Розы много поклонников, ваша светлость, но она еще не дебютировала в свете официально.

Герцогиня продолжала разглядывать Маргариту. У той возникло чувство, будто старуха видит ее насквозь, читает ее мысли. Девушка опустила глаза, стараясь выглядеть скромно.

– А у вас, юная леди, тоже много поклонников?

Маргарита с раздражением посмотрела на герцогиню. Ну кто обратит внимание на невзрачную вторую сестру, когда рядом находится блистательная Роза?! Маргарите было ужасно неприятно, что герцогиня напомнила ей об этом. Правда, ни отец, ни мать не надеялись, что отыщется когда-нибудь титулованный джентльмен, который согласится жениться на дурнушке Маргарите, но было особенно больно, когда намекал на это совершенно посторонний человек.

– Поклонников? Разумеется, у меня их достаточно.

– И вы уже выезжали в свет? – продолжала мучить Маргариту герцогиня, и та почувствовала, как жаркая волна смущения заливает ее с ног до головы.

– Может быть, когда Роза выйдет замуж, – вмешался Гектор, – ее светлость оплатит твой дебют в следующем сезоне?

– Разумеется, когда ваша пустая семейная казна пополнится моими деньгами, вы, милочка, станете завидной добычей, – добавила герцогиня.

Задетая гордость усилила раздражение Маргариты.

– Или напротив, сомнительное родство только понизит мои шансы. Мы наслышаны о вашем внуке, ваша светлость, даже здесь, в Сомерсете. Кто в Англии его не знает? Его называют Дьяволом, не так ли? Мы читали обо всех скандалах, которые он постоянно инициирует…

– Мэг! – воскликнул Гектор, останавливая ее, но герцогиня только рассмеялась.

– Странно. Ваш отец был пламенным борцом за чистоту и высокую нравственность женщин Англии. Не хотите же вы сказать, что он разрешал вам читать лондонские бульварные газетенки?

Не разрешал. Они с сестрой таскали листки у своей служанки и тайком читали. Папа пришел бы в ужас. Мэг почувствовала, что краснеет.

– Наш отец умер больше года назад.

Герцогиня не выразила соболезнований.

– Что касается моего внука, его действительно называют Дьяволом. Это прозвище ему подходит. Если бы его старший брат не умер, я охотно оставила бы Николаса его женщинам и выпивке. Но теперь он герцог Темберлей и обязан измениться. Его жена и наследники должны быть безукоризненно респектабельными.

Маргарита рассмеялась, не сумев сдержаться. Гектор смущенно кашлянул, и она опустила глаза. Розе вряд ли удалось бы превратить повесу в образец совершенства.

Дверь отворилась, прежде чем герцогиня успела отчитать Маргариту за неучтивость. Вошла Роза. За ней следовала Флора. Девушка остановилась и уставилась в пол. Мать подтолкнула ее вперед.

– Я согласна, – прошептала Роза, но плечи ее снова задрожали от рыданий.

Глаза герцогини вспыхнули безжалостным торжеством. Она не произнесла ни единого слова утешения, не поздравила невесту. Маргарита поспешно поднялась и взяла сестру за руку:

– Пойдем, Роза, я сделаю тебе холодную примочку на глаза.

– Юной леди следует немедленно отправиться в Лондон для примерок. Я жду ее к… – Герцогиня принялась инструктировать Флору, а Маргарита затворила дверь, не дослушав ее распоряжений, и повела сестру наверх, в ее комнату.

Итак, Розе предстоит выйти замуж за Дьявола – герцога Темберлея. Маргарита взглянула на залитое слезами лицо сестры…

Счастливая, везучая Роза!


– Слава богу, старуха уехала, – сказала Мэг полчаса спустя, наблюдая из окна спальни, как карета с гербом герцога Темберлея шумно катит прочь по подъездной дороге.

Она повернулась к сестре, все еще всхлипывавшей, свернувшейся калачиком на кровати. Мокрые носовые платки усеяли пол, как белые цветы вокруг гроба. Роза совсем не походила на невесту или на красавицу, которую так обожал и лелеял их отец.

– Когда должна состояться свадьба? – спросила Маргарита, протягивая Розе свежий носовой платок.

– Мама сказала, что герцогиня хочет все устроить как можно скорее. Она дала нам время только на то, чтобы сшить подвенечное платье, и в течение двух недель… – Ее лицо сморщилось – горькие слезы хлынули на постель. – О, Мэг, что мне делать? Такая спешка со свадьбой будет выглядеть неприлично. Да еще с этим мужчиной! Все будут думать, что я… – Слезы не дали ей договорить. – Папа ни за что бы не стал заставлять меня выходить за него. Я думаю, папа даже запретил бы это!

Маргарита закрыла глаза. Их отец умер. И оставил их совсем без средств, одних, без приданого, без надежд на замужество. Теперь они должны будут сами заботиться о себе, делать все необходимое, чтобы выжить.

Настало время быть сильными и практичными, позабыв о романтике. Но папа их не учил этому. Не думал, что это им понадобится. Роза была подобна красивой вещице. Вначале как изнеженная папина дочка, а впоследствии, в браке, как объект восхищения, вроде превосходной лошади или бесподобной мраморной статуи, от которой не требовалось размышлений или выполнения чего-то более сложного, чем составление обеденного меню.

Философия графа Уиклиффа требовала от безупречной жены умения улыбаться и рожать наследников без возражений. А взамен принимать обожание, оберегание от сложностей реального мира.

Роза абсолютно права. Николас Хартли относится именно к тому типу мужчин, которых, по философии отца, нужно всячески избегать. Но выбора нет. Этот брак жизненно необходим их семье.

Мэг стиснула ледяные пальцы сестры.

– Говорят, герцог очень красив. И богат. И необычайно искусен в…

– Маргарита Линтон! – возмутилась Роза. – Было забавно читать бульварные статейки о нем, смеяться над его нелепыми выходками, но выйти за него замуж?! От одной только мысли о том, что он ко мне прикоснется, мне становится дурно. Бог знает, кого обнимали эти руки. И откуда мы знаем, действительно ли он так красив? Мы видели только рисунки в бульварных газетах, которые удавалось стащить у Эми. – Роза горестно подперла щеку ладонью, как будто сочетаться браком с порочным герцогом было оскорбительно для такой нищей красавицы, как она.

Мэг с трудом сдерживалась.

– Но если каждая женщина в Лондоне мечтает о нем, наверняка он красив, – заявила она. – И обаятелен. И очень, очень хорош в…

– О, Мэг, какая же ты глупая! Ты читала о его последнем скандале? – Роза соскочила с кровати и вытащила из нижнего ящика комода газетный листок, где он был запрятан под грудой штопаных чулок.

– Как же я могла забыть заглянуть туда? – пробормотала Маргарита, когда сестра протянула ей смятую страницу.

Выходило, что всего месяц назад Темберлей дрался на дуэли с богатым торговцем, заявившим, что Дьявол соблазнил его жену. На карикатуре, изображавшей герцога с рожками, раздвоенным хвостом и с пулей, зажатой в великолепных зубах, пышногрудая жена торговца заслоняла его от разъяренного мужа, державшего по пистолету в каждой руке. На заднем плане – стайка лондонских красоток. Каждая старалась перехватить блуждающий взгляд распутника.

Мэг содрогнулась. До неожиданного появления в их доме герцогини Темберлей сестры Линтон обычно смеялись над возмутительными подвигами ее внука, но теперь дело приняло серьезный оборот. «Мой внук съест ее живьем», – насмешливые слова герцогини все еще тревожно звенели в голове Маргариты, и она снова посмотрела на сестру, нервно теребившую кружево, обрамлявшее носовой платок.

У Розы было достаточно опыта в общении с мужчинами. Местные молодые люди часто наносили им визиты после смерти отца. Были и цветы, и восторженные стихи, и любовные письма, ежедневно оставляемые у кухонной двери для Розы. Она даже позволила одному или двум поклонникам подержать себя за руку. Розе нравилось находиться в центре внимания. И она играла со своими обожателями, как маленькие девочки играют с куклами.

Мэг было трудно вообразить, о чем говорилось бы в стихах, написанных в ее честь. А каково быть любимой самим Дьяволом – герцогом Темберлеем – и обменяться с ним поцелуем?.. Лицо ее жарко вспыхнуло от столь неподобающих мыслей, и она повернулась, чтобы подать Розе сухой носовой платок.

Через две недели герцог станет мужем ее сестры. Маргарита сильно сомневалась, что мужчина, которого прозвали Дьяволом, способен сочинять стихи, – Роза зачахнет, если не станет средоточием его помыслов, центром его мира.

В комнату без стука стремительно вошла графиня, и Мэг поспешно сунула бульварный листок в карман.

Мать взглянула на Розу с удивлением.

– Все еще хандришь и дуешься? Я думаю, ты поняла, что поставлено на карту. Гектор говорит, если мы не раздобудем денег в ближайшее время, нам придется навсегда распрощаться с Уиклифф-Парком. Ты представляешь себе, как мы втиснемся в крошечный домик в деревне? Я стану посмешищем, а бедной Маргарите придется искать работу, чтобы поддержать нас!

Мэг с трудом подавила раздражение. У матери даже не возникло мысли о том, чтобы отправить на работу Розу. Она была слишком глупа, чтобы стать гувернанткой, и слишком красива, чтобы хоть что-то делать своими руками, ну разве что махать обожателям.

– Тебе не получить лучшего предложения, – наседала на дочь Флора. – Если ты откажешь герцогу, остальные джентльмены подумают, будто ты слишком привередлива, и никто больше не захочет иметь с тобой дела.

Роза вновь ударилась в слезы.

– Мне приходится жертвовать собой!

Лицо Флоры побагровело от гнева.

– Ты выходишь замуж за герцога! Какая же это жертва?!

– Но он же Дьявол! – простонала Роза.

Что до Маргариты, то Хартли представлялся ей рыцарем на белом коне, прискакавшим спасти их в самый последний момент. Она ненавидела нужду, которую им пришлось терпеть после смерти отца. Она взяла все хозяйственные хлопоты на себя, поскольку мать погрузилась в отчаяние.

Маргарита продавала серебро и картины, увольняла слуг одного за другим, чтобы ее мать и сестры как можно дольше могли вести привычную жизнь. Мама была превосходным образчиком папиной философии. Без практичности Мэг и мудрых советов дяди Гектора они потеряли бы Уиклифф-Парк намного раньше.

– Сейчас же вставай и прекрати рыдать, – приказала Флора Розе. – Мы должны ехать в Лондон завтра на рассвете, чтобы заняться подготовкой твоего гардероба к свадьбе.

Поскольку Роза продолжала упрямо пялиться в стену, мать обернулась к Мэг.

– Тебе лучше поехать с нами, Маргарита. Мне понадобится твоя помощь. Когда Роза выйдет замуж и у нас появятся деньги, мы наймем новых слуг. Но до тех пор в хозяйственных делах мне придется рассчитывать только на тебя.

Маргариту охватило приятное возбуждение. Мать выразила ей признательность за ее тяжкие труды после смерти отца. И еще, она увидит Лондон, будет присутствовать на свадьбе, встретит Темберлея…

– О, мама!

– Роза, ты наденешь голубое платье или желтое? – моментально переключилась Флора.

– Разве девственниц, предназначенных в жертву, не одевали в белое? – прошептала Роза.

Флора воздела вверх руки.

– Маргарита, собирай вещи. Роза переполнена радостью, чтобы заняться этим самой.

– Ясное дело, – пробормотала Мэг.

Флора подошла к комоду и посмотрела на себя в зеркало, разгладила морщинки на лбу.

– Роза будет восхитительной невестой, и я, ее мама, буду выглядеть ослепительно. – Она улыбнулась своему отражению и стремительно покинула комнату, призывая Эми, чтобы та принялась собирать ее вещи.

Мэг разложила платья на кровати. Они с Розой сотни раз по очереди надевали эти платья – Маргарита терпеть их не могла. Теперь у Розы будет новый гардероб. Легкая зависть вползла к Мэг в душу. Она отбросила особенно ненавистное ей муслиновое платье, украшенное зелеными веточками, и вымученно улыбнулась:

– Роза, ты будешь носить красивые модные наряды, бывать на балах, званых вечерах и приемах… – Мэг критически оглядела выцветшее зеленое платье с чуть надорванным рукавом. – Больше никаких перелицованных платьев и штопаных чулок.

Роза презрительно фыркнула:

– Я бы предпочла одеваться в лохмотья и остаться старой девой, чем выйти за Дьявола Темберлея. – Она выхватила платье из рук Мэг и швырнула его на пол. – Я ни за что за него не выйду!

Маргарита подняла платье.

– Ты ведь уже согласилась.

– Значит, теперь откажусь! Почему я должна жертвовать собой? Чтобы мама могла нанять побольше слуг? Продаться, как последняя…

Мэг с ужасом прочитала по губам сестры ужасное слово, которое та не осмелилась произнести вслух.

– Но это не только ради мамы. Подумай о Миньонетте[1], о Лили…

– С какой это стати? Обо мне ведь никто не думает! – захныкала Роза.

Маргарита не стала ни убеждать, ни успокаивать сестру, собрала платья, прихватила корзинку со швейными принадлежностями.

– Пойду поработаю в библиотеке. А ты отдохни. Утром почувствуешь себя лучше. – Она закрыла за собой дверь и остановилась в тишине коридора, стараясь изгнать из души темного демона зависти.

Роза, конечно, будет рыдать всю дорогу до Лондона, но, примерив красивые наряды, окунувшись в светские развлечения, отнесется иначе к перспективе стать герцогиней.

А Темберлей? Ждет ли он с нетерпением свою невесту в предвкушении брачной ночи? Мэг ощутила странный спазм в животе. Она повесила платья на лестничные перила и вытащила из кармана газетный листок. Со вздохом взглянув на красивое лицо герцога, провела пальчиком по его усмехающимся губам, по его широкой груди и невероятно длинным ногам в сапогах… Неужели он и впрямь так порочен, как его изображают? Маргарита закрыла глаза, почувствовав себя ужасной грешницей только лишь за мысли о нем, особенно теперь, подхватила платья и заторопилась вниз по ступенькам.

Ради свидания с Дьяволом можно заплатить любую цену.

## Глава 2

– Говорят, ты скоро женишься?

Николас Хартли, печально известный герцог Темберлей, прозванный Дьяволом, приоткрыл заспанные глаза и остановил взгляд на обнаженной женщине, раскинувшейся на его груди. Слух был абсолютно верен, но он не желал обсуждать это, а залюбовался локонами своей любовницы. Волосы были почти белыми. Ими она и прославилась, потому что каждый мужчина в Лондоне желал узнать, естественный это цвет или нет.

Цвет был натуральным.

Выразительные зеленые глаза Анжелики смотрели на него с откровенным любопытством. Она ревновала, если судить по царапинам от ее ногтей на его груди. Николас взял ее руку и переместил туда, где она могла доставить ему удовольствие, и получил его, когда она сжала его член.

– Я слышала, она дочь покойного графа Уиклиффа. Где же ты сумел подцепить ее, Дьявол?

Он терпеть не мог, когда Анжелика называла его так. Это прозвище он получил на войне за более достойные подвиги, чем те, за которые теперь его награждали им в свете. Другое имя также заставило его нахмуриться.

Уиклифф. Встречался ли он с девицей Уиклифф? Николас отсутствовал в Англии почти три года и возвратился домой всего несколько недель назад.

Он постарался сосредоточиться на своей весьма талантливой любовнице, отогнав мысли о невесте, которую сосватала ему бабушка.

Признаться, рвение и расторопность старой герцогини его немало удивили. Прошло меньше недели с тех пор, как она убедила Николаса, что ему необходимо жениться. И он предоставил ей полную свободу действий в выборе невесты. Николас полагал, что бабушка посоветуется с ним, прежде чем принять окончательное решение, однако в очередной раз недооценил ее хватку.

– Она красива? – допытывалась Анжелика.

Николас понятия не имел. Учитывая бабушкину неприязнь к себе, он сильно в этом сомневался. Но поскольку он крайне нуждался в ее состоянии, чтобы восстановить поместье, которое его покойный брат оставил разоренным, женитьба была просто необходимой сделкой.

Хартли передвинулся на простынях, приняв более удобную позу, и закрыл глаза, говоря себе, что ему наплевать, кто его невеста.

– Разве она станет делать это для тебя? – спросила Анжелика. Ее волосы рассыпались по его животу, и он собрал шелковистые пряди в кулак, чтобы наблюдать за ее работой. К его величайшей досаде она вновь подняла голову. – Я приглашена на свадьбу?

А он сам? Пока бабушка ограничилась письмом, извещавшим о необходимых приготовлениях.

Отбросив раздражение от этой ситуации, Николас скользнул ладонью между бедер Анжелики и принялся умело ласкать ее. Она довольно застонала, и все посторонние мысли наконец-то покинули ее хорошенькую головку. Он подождал, пока она громко вскрикнула, затем поднял и усадил верхом к себе на бедра.

Анжелика рассмеялась:

– Ты настоящий дьявол! Мне нужно быть на репетиции в театре меньше чем через час. У нас нет времени.

Николас опрокинул ее на спину и усмехнулся:

– Для этого всегда есть время, мисс Анкор.

Она выгнула спину, прижавшись к нему с легким стоном.

– Тогда еще разок, но поспеши. – Анжелика повращала бедрами, пытаясь заставить его действовать быстрее, однако он не двинулся с места, дразня ее.

– Поспешить, мисс Анкор? – Он ласково сжал ее сосок, и она вскрикнула от удовольствия. – Ни за что в жизни.


Оставив Анжелику полностью удовлетворенной, но безнадежно опоздавшей на репетицию, Хартли отправился в клуб «Уайтс». Виконт Себастьян Сент-Джеймс уже ждал его там, сидя в удобном кожаном кресле в обществе еще двух джентльменов.

– Решил сменить компанию, Сент-Джеймс, – проворчал Николас.

Себастьян сидел рядом с Чарлзом Уилтоном и лордом Огастусом Говардом, с которыми Ник был едва знаком. Их улыбки увяли, когда Николас уселся рядом.

– Я уж и не надеялся тебя дождаться, – сказал Себастьян с пьяной ухмылкой. – Мы только что говорили о тебе.

По спине Николаса побежали мурашки.

– В самом деле?

Уилтон улыбнулся, но глаза его остались холодными.

– Мы собирались держать пари о причине вашего опоздания, но Сент-Джеймс сказал, что это ни к чему, поскольку Анжелика Анкор стала вашей новой пассией. Все и так очевидно. – В его тоне прозвучала некоторая раздражающая резкость, заставившая Николаса напрячься.

Огастус Говард вздернул седые брови.

– Вместо этого мы решили ставить на то, в котором часу вы придете. К сожалению, вы явились на несколько часов раньше, чем я предсказал.

– Затруднения с… – Уилтон указал на пах Николаса.

– Нет! Ни в коем случае! – воскликнул Себастьян. – Я полагаю, у Анжелики сегодня днем представление… – Он ткнул Николаса локтем в бок. – Или мне следовало сказать «еще одно представление»?

Николас едва удержался.

Уилтон ухмыльнулся и отхлебнул из хрустального бокала бренди, словно знал какой-то смешной секрет.

Лорд Говард склонился ближе.

– Я слышал, дни вашего беззаботного веселья подходят к концу.

Ах, значит, вот он, смешной секрет. Его женитьба. Николас плотно сжал губы, готовясь вытерпеть массу дурацких вопросов и непристойных шуток.

Говард безобразно выпятил свои влажные от бренди губы.

– Раз уж пастор затянет петлю у вас на шее еще до конца месяца, может, вы завещаете прекрасную Анжелику мне?

Николас медленно отхлебнул виски из своего бокала, чтобы скрыть раздражение. До конца месяца? Так скоро? Он почувствовал, как воображаемая петля сжимает ему горло, представил себе: бабушка, хихикая, тянет его за ногу вниз, чтобы узел поскорее затянулся.

– Вам больше не о чем поговорить? – спросил Хартли. – Я слышал, Наполеона надежно упрятали на Эльбу. Он больше никогда не сможет нарушить мир в Европе.

Однако эти люди разительно отличались от офицеров, которых он знал в Испании. Его товарищи были трезвыми, серьезными и собранными в бою. И только после боя, когда выяснялось, кто жив, а кто погиб, они отчаянно спорили и заключали пари, распутничали, пили так же безудержно, как и эти праздные лорды. Но они поступали так, чтобы напомнить себе, что все еще живы. Чтобы забыть о том, что их каждый день подстерегает смерть. Николас посмотрел на Уилтона, Говарда и Себастьяна. Что эти хлыщи хотят забыть? Что движет ими?

Скука, предположил он.

Николас вернулся в Англию пять недель назад. И за это время не встретил здесь ни одного знатного джентльмена, который занимался бы каким-нибудь полезным делом. Или такого, кто оставался бы трезвым после полудня, если уж удосужился проснуться рано. Он помнил, что когда-то и сам был таким же, причем одним из самых худших – закоренелым повесой, необузданным в распутстве и пьянстве, богатым скучающим молодым лордом.

Но так было до того, как он ушел на войну.

Вернулся Хартли совсем другим человеком – суровым и жестким, сильным и более умным. Однако его продолжали считать все тем же глупцом и пьянчугой.

Чарлз Уилтон удивленно вскинул брови.

– Наполеон? Что же тут интересного? Особенно теперь, когда сам Дьявол собирается сковать себя брачной цепью с дочерью добродетельного графа Уиклиффа. Ну и какова она из себя, ваша невеста?

Николас сохранял невозмутимое выражение, как будто прекрасно знал все о своей невесте и его совершенно не волновало, какая она… Таинственная незнакомка, с которой он должен обвенчаться и делить постель меньше чем через месяц. Некрасивая? Он неловко поерзал в кресле, понимая, что это его все-таки беспокоит. Слегка.

Как бы он хотел вновь оказаться в Испании! Там все происходящее имело смысл. Если бы не внезапная и загадочная гибель старшего брата, его бы сейчас здесь не было. А если бы бабушка не требовала, чтобы он оставался в Лондоне, Ник давно бы уехал в Темберлей, чтобы определить ущерб, нанесенный поместью бездарным управлением Дэвида.

Он намерен выяснить, наконец, что же приключилось с его братом. Несчастный случай, погубивший Дэвида, был, судя по всему, величайшим секретом в Лондоне. Подробности дела так же поспешно и глубоко похоронили, как и тело брата.

Николас очень переживал за бабушку, когда в Испании получил письмо от поверенного с сообщением о гибели брата. Депеша нашла его спустя несколько месяцев после трагического происшествия. Бабушка вырастила и воспитала Дэвида. Она души в нем не чаяла. Но даже убитая горем, она продолжала управлять герцогством, насколько позволяли обстоятельства.

Или он все это придумал?..

Старая герцогиня набросилась на него, как только он прибыл домой. Злобная мегера в черном бомбазиновом платье, отвесив ему полновесную пощечину, обвинила его во всех несчастьях – в смерти Дэвида, в разорении поместья. Она замяла скандал, скрыв подробности гибели своего любимого внука, но Николасу сообщила…

Ник неспешно отхлебнул виски, ощущая, как обжигающая жидкость медленно струится по горлу.

Дэвид умер у бабушки на руках после дуэли. Его доставили домой еле живого, сплошь покрытого ранами. Последними словами Дэвида были: «Это вина Николаса».

Хартли понятия не имел, что бы это могло значить. К сожалению, ему так и не удалось найти этому объяснения. Ни свидетелей, ни очевидцев… Но он намеревался все выяснить. Николас прекрасно владел искусством раскрывать тайны других людей. И потому полное неведение относительно подробностей предстоящей собственной женитьбы становилось все более невыносимым.

Себастьян пролил бренди на пол. Николас рассеянно наблюдал, как янтарная жидкость медленно впитывается в турецкий ковер…

Его бабушка так и не позволила слугам отчистить ковер в своей гостиной от крови Дэвида – бурое пятно всем бросалось в глаза. Старая герцогиня вызвала Николаса именно в эту комнату и настоятельно потребовала: женись, исполни свой долг. Кровь старшего брата обязывает младшего. Поместье разорено, и, только вкладывая собственные средства, она поддерживает его на плаву. Бабушка обещала оплачивать все его расходы, но только при условии, что он немедленно женится, и женится на девушке, которую она выберет сама.

Николас почтительно принял от герцогини деньги, необходимые для уплаты долгов и на текущие расходы, и согласился жениться на ее избраннице, но наотрез отказался позволить бабушке управлять его владениями.

– Говорят, Уиклифф воспитал своих дочерей добродетельными и скромными, – заметил Себастьян и ободряюще улыбнулся Николасу, как будто ожидая, что тот продолжит перечень достоинств девиц Уиклифф.

Николас бросил на друга хмурый предостерегающий взгляд, но Огастус Говард рассмеялся:

– Это не сулит вам ничего хорошего. Граф Уиклифф был уродливым коротышкой и в палате лордов неоднократно пытался внести на обсуждение законопроект, обязывающий аристократок давать обет целомудрия, повиновения и добродетели. – Он с усмешкой посмотрел на Николаса.

– У некрасивых мужчин, по моим наблюдениям, обычно некрасивые жены и некрасивые дочери. – Уилтон осушил свой бокал и подал знак лакею наполнить его снова. – Наверное, вам лучше оставить Анжелику за собой, если вы сможете себе это позволить.

Ну что мог знать Уилтон о его финансовых делах? Скорее всего, это просто зависть. Всем хорошо известно, что Уилтон сослал свою жену в деревню и все вечера проводит в самых низкопробных борделях Лондона.

Себастьян истолковал молчание Николаса как приглашение прийти ему на выручку в этом разговоре.

– Не беспокойтесь, джентльмены. Я знаю наверняка, что Хартли способен уложить в постель любую, не важно, красавица она или уродина. Однажды он выиграл пари, когда возникло сомнение в его способности держать своего дружка в боевой готовности достаточно долго…

– Сент-Джеймс, – предостерегающе перебил Себастьяна Николас.

По возвращении из Испании он обнаружил десятки подобных цветистых рассказов о себе, ни в одном из которых не было и крупицы правды. Он выбрал стратегию не подтверждать и не отрицать все эти россказни. Но его молчание, похоже, только способствовало распространению дурацких слухов, все более нелепых и разнузданных.

– Уложить в постель дурнушку один раз на пари – это одно. Но ночь за ночью, пока не родится наследник… – Уилтон довольно ухмыльнулся. – Примите мои соболезнования. – Он поднял бокал, салютуя, и осушил его залпом.

Видя, что Николас не присоединился к тосту, Уилтон прищурил глаза.

– Но, может, она не так уж и плоха? Какая она – ваша невеста, Темберлей?

Николас крепче сжал в руке бокал – острые грани хрусталя больно впились ему в ладонь. Но кипевший в его душе гнев не проходил. Он не хотел быть герцогом, не хотел жениться. Тревожная мысль не давала ему покоя: неужели бабушка нарочно задумала выставить его дураком перед такими людьми, как Говард и Уилтон?

– Она женщина, я полагаю.

– Вы полагаете? – рассмеялся Уилтон.

– Все кошки черные в темной комнате! – весело провозгласил Себастьян, и Николас вновь посмотрел на него предостерегающе, но друг этот его взгляд проигнорировал. – Это вынужденный брак, джентльмены. Просто старая герцогиня хочет успеть понянчить правнука на своих древних коленях, прежде чем отправится на небеса. Разве не так, Хартли?

Николас промолчал.

– Ваша невеста будет на балу у леди Мелроз в четверг? – спросил Говард. – Весь лондонский свет соберется. Самое время представить ее обществу. Доказать, что она не уродина.

– Я не пойду, – отрезал Ник.

На лице Говарда было заметно притворное потрясение.

– Неужели вы не получили приглашения? Быть того не может! Наверняка ваша репутация не настолько подмочена…

– Просто Хартли не хочет пропустить ночь с мисс Анкор, – произнес Себастьян сценическим шепотом, которым сама Анжелика могла бы гордиться.

Николас решил: с него хватит, и взялся за шляпу.

– Джентльмены, прошу меня извинить. У меня важная встреча.

Себастьян догнал его на выходе из клуба.

– Вижу, ты зол как черт! Тебе что, невеста не нравится?

– Ты знаешь всех девиц в Лондоне. Что она собой представляет? – спросил Николас.

– Кто? Дочка Уиклиффа? – Себастьян нахмурился. – В Лондоне ее никогда не видели, насколько я знаю. Они были в трауре, с тех пор как граф скончался в прошлом году.

– Они?

Себастьян усмехнулся:

– У меня две сестры, обе отъявленные сплетницы. У графа Уиклиффа четыре дочери… Или пять? – Он потер подбородок. – Что же такое Дельфина говорила Элинор?.. Они много смеялись, когда услышали, что ты… – Он осекся. – Извини, Ник, но в городе только об этом и говорят.

– Так что же сказала Дельфина?

Сестра-близнец Себастьяна очень любила посплетничать. Не потому ли она все еще оставалась незамужем в разгар своего второго светского сезона?

– Цветы… Что-то связанное с цветами. Ах да! Каждая из сестер Уиклифф носит имя цветка. Тюльпан, Петунья, Первоцвет… – Он разразился пьяным смехом, забавляясь собственной шуткой.

Николас нахмурился.

– Которая из них моя невеста? – спросил он. У него горестно сжалось сердце. Неужели он навсегда будет скован узами брака с глупой деревенской девицей – именно этот тип женщин он всегда презирал.

Себастьян в изумлении широко раскрыл глаза.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь?

Николас отрицательно покачал головой.

– Бабушка пожелала непременно меня женить. Поэтому я доверил ей заниматься этим самой. Очевидно, это ее выбор, но я об этом ничего не знаю.

– В самом деле? – серьезно спросил Себастьян.

Николас направился было к своей карете, но Себастьян схватил его за рукав.

– Послушай, я наведу справки. Порасспрашиваю Дилли и Элинор. Если у кого-то имеются сведения по этому делу, мои сестры быстро все разузнают.

Николас посмотрел на своего друга. Тот был уже изрядно навеселе. Возможно, завтра он даже не вспомнит об этом разговоре. В особенности, если сейчас вернется в клуб и выпьет еще. Однако если Николас сам начнет задавать вопросы, то будет выглядеть полным дураком.

– Уверен, ты будешь действовать осторожно и осмотрительно, – предостерег он Себастьяна.

Тот прижал ладонь к сердцу.

– Что ты хотел бы узнать?

Николас заколебался. Ничего. Или все? Чего бы ему сейчас действительно хотелось, это оказаться в Испании, на войне, но война закончилась, Дэвид погиб, а он стал герцогом Темберлеем. Это означало, что он должен жениться, обзавестись детьми и стать столпом высшего общества Англии. А это и вызывало у него отвращение.

– Да ты, похоже, нервничаешь, Ник! – Себастьян ухмыльнулся.

Николас отворил дверцу кареты и обернулся к другу.

– Из-за женщины, названной в честь цветка? Не дождешься. Я съем ее живьем и выплюну лепестки…


– Думаешь, он что-то знает? Он не такой наивный дурак, как старший Темберлей, – сказал Огастус Говард, садясь в карету Уилтона.

– Ты обеспокоен? Из-за чего? – спросил Уилтон и постучал тростью в крышу кареты, подавая сигнал двигаться. – Он, похоже, такой же глупец, как и его брат. – Уилтон холодно взглянул на встревоженного спутника. – Разве ты не испытываешь удовлетворения при столь ироничном повороте судьбы? Темберлей собирается жениться на дочери человека, который помог убить его брата. Сомневаюсь, что ему что-то известно.

Огастус Говард нахмурился. Лучи послеполуденного солнца, просачиваясь в карету, высвечивали морщины на его лице и округлившееся брюшко под сюртуком.

– Ты ведь получил в результате хорошенькую крошку-жену. Как поживает очаровательная Клэр? – спросил Уилтон. – Тоскует по своей истинной любви всякий раз, когда ты к ней прикасаешься?

– Я люблю свою жену. А ты свою бросил, – огрызнулся Огастус Говард.

– Мы оба получили, что хотели. Месть сладка, не правда ли? Возможно, нам удастся погубить и Николаса Хартли. Теперь он дома…

– Его брат заплатил долг! – прошипел Говард.

Уилтон смерил его холодным взглядом.

– Этого недостаточно. Дэвид оказался заменой, потому что Николаса в Англии не было. Теперь он здесь.

Говард судорожно сглотнул, и Уилтон холодно улыбнулся.

– Отправляйся домой, к сладкой крошке Клэр, старина. Уложи ее в постель и будь доволен тем, что Темберлей обесчестил не твою жену.

– Когда же все это кончится? – простонал Говард.

Уилтон отвернулся и поглядел в окошко.

– Когда я решу, что с этим покончено.

## Глава 3

– Где ваша сестра, Мэг? – спросила Эми, шумно раздвигая полог кровати.

Маргарита покосилась на домоправительницу и снова закрыла глаза. Ее мучили ночные кошмары о смерти отца. Когда сны бывали слишком ужасными, Роза уходила спать в гардеробную. Ночные кошмары Мэг были их общей тайной. Если бы о них узнала мама, она наверняка вновь погрузилась бы в сумрачный мир страданий и горя.

– Наверное, она в гардеробной. – Маргарита потянулась, но тут же отдернула ногу, коснувшись ступней ледяной простыни на сестриной стороне кровати, натянула одеяло повыше и свернулась калачиком.

Эми пошла посмотреть, но тут же вернулась и легонько ткнула Маргариту в бок.

– Ее там нет! Лорд Брайант прибыл в своей карете, а ваша мать ждет вас с Розой к завтраку в малой столовой. Она послала меня за вами.

Маргарита села в постели и уставилась на пустующую подушку сестры. Чемодан, в который она накануне вечером аккуратно сложила вещи Розы, исчез. С Мэг мгновенно слетела сонливость – она внимательно оглядела комнату. Затем поспешно накинула халат.

– Ты смотрела в библиотеке? В кухне?

Эми уперла руки в бока.

– Я только что из кухни!

Флора стремительно ворвалась в комнату.

– Маргарита! Ты все еще в постели! Уже девятый час, мы должны выезжать немедленно. Дороги сейчас… – Она торопливо прошла в гардеробную и тут же выскочила обратно. – Где Роза?

В дверях остановился Джон, их единственный теперь лакей, ожидая, когда можно будет нести вниз багаж.

На мгновение Маргариту охватила паника, но она сумела ее подавить.

– Должно быть, Роза внизу, – успокоила она мать. Было еще слишком рано паниковать. – Ты смотрел в оранжерее и бальном зале? – спросила она, обращаясь к Джону. – Роза любила там играть.

Флора прижала пальцы к вискам и закрыла глаза.

– Эти комнаты заперты уже много месяцев, а Роза – давно не ребенок. Она почти замужняя женщина, и сейчас не время для игр!

– Эми, Джон, поищите Розу, может, вам удастся ее найти, – распорядилась Маргарита. Когда слуги ушли, она обняла мать за талию и подвела к креслу. – Я уверена, что вам не о чем беспокоиться. Наверное, Роза порхает из комнаты в комнату и смотрится в каждое зеркало, пытаясь решить, в каком платье она выглядит лучше. Она скоро появится и прикажет Джону отнести вниз зеркало, которое потом отправит в замок Темберлей.

Топот шагов в коридоре болью отозвался в груди Маргариты. Она в страхе уставилась на дверь в ожидании дурных новостей.

Графиня вздохнула с облегчением, когда в комнату вбежали две ее младшие дочери в ночных рубашках. Они сразу взобрались на кровать и начали прыгать. Мэг перевела дух.

– Девочки, слезайте, – сказала она, пытаясь их поймать.

– Роза уже уехала? – спросила десятилетняя Лили. – Я хотела попросить ее привезти мне из Лондона подарок.

– А я хочу ленту для волос и куклу, – добавила семилетняя Минни.

– Перестаньте прыгать, – раздраженно произнесла Флора. – Вы что, не видите? У нас неприятности.

– Какие неприятности? – спросила Минни. – Не получился десерт? Я хочу сладости из Лондона, как тот засахаренный миндаль, который всегда привозил папа.

– Удивительно, что вы об этом помните. – Маргарита ободряюще улыбнулась сестренкам, подхватила их на руки и поставила на пол, поцеловав в белокурые макушки. – Отправляйтесь в кухню и завтракайте. У мамы от вас разболелась голова.

Она поспешила в гардеробную и надела единственное оставшееся там платье. Их лучшее платье, которое Роза должна была надеть сегодня утром, исчезло. У Мэг дрожали пальцы, когда она застегивала пуговицы. Ее сестра никогда не покидала постель, пока ее не окликнут по меньшей мере дважды.

Маргарита изобразила на лице безмятежную улыбку, чтобы не тревожить мать. Джон вернулся, когда она перевязывала лентой зачесанные назад волосы.

– Никаких признаков вашей дочери, миледи, – доложил он Флоре, бросив на Мэг обеспокоенный взгляд.

Маргарита почувствовала, что ее улыбка слегка увяла. Глаза Флоры на миг широко раскрылись, но она покачала головой. Мэг увидела, как мать разгладила ладонью лоб. Это было одним из ее правил. Когда хмуришься, образуются морщины. А морщин нужно избегать любой ценой. Флора снова уселась в кресло, уложив юбки элегантными складками.

– Она где-то здесь, я уверена. Буду сидеть и ждать, пока Роза не вернется.

В дверях показался Гектор. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Маргарита почувствовала, как сердце ее уходит в пятки. Она поняла, что дядя принес дурные вести, и молила Бога, чтобы сестра не попала в беду или того хуже.

– Вам придется ждать долго, Флора. Парнишка из деревни только что принес письмо. Роза уехала. Сбежала, как она пишет.

Сердце Мэг грохнулась об пол, словно камень. Это было и в самом деле «того хуже».

Гектор протянул невестке письмо, но Флора в ужасе отшатнулась.

Маргарита застыла в ошеломленном молчании, уставившись на листок в руке дяди. Чернила на нем расплылись от слез. Или это дождь? Мэг выглянула в окно – солнечно. У нее спазмом свело живот.

– Это неправда, – прошептала Флора. – Это не может быть правдой! – Она вскинула глаза на Гектора. – Что же теперь делать?

Маргарита взяла письмо и начала читать. Роза не хотела, не могла стать женой такого мужчины, как Темберлей. Лучше ей, писала сестра, оказаться перед лицом смерти… Мэг сунула письмо в карман, не дочитав до конца. Горечь подступила к горлу. Теперь все они оказались «перед лицом смерти». Или нищеты. Ее сестра показала себя самым эгоистичным созданием на свете.

И все же, когда Мэг взглянула на то место в кровати, где обычно спала Роза, сердце ее болезненно сжалось. Будущее, которое выбрала ее сестра, могло обернуться гораздо большей бедой, чем брак с герцогом, известным своим распутством.

Маргарита сжала руку матери, переживая теперь за Розу, за Флору, за младших сестер. Гектор утешающе похлопал по плечу Флору, пытавшуюся сдержать слезы.

– Мы найдем ее, прежде чем случится что-нибудь непоправимое, – сказал он. – Она не могла уйти далеко.

Флора посмотрела на Маргариту. Взгляд ее голубых глаз колол, как иголка.

– С кем могла убежать Роза?

– Откуда мне знать? – ответила Мэг, пожимая плечами. – У нее была добрая дюжина молодых людей, которые…

– Дюжина? – воскликнула Флора. – О, Гектор, я сейчас упаду в обморок!

Гектор проигнорировал эту угрозу.

– Ты можешь сузить круг подозреваемых?

Мэг отрицательно покачала головой, а Флора с подозрением сощурила глаза.

– Быть того не может! Вы все делили с Розой уже больше года. Одежду, эту комнату, эту кровать! Наверняка ты знаешь все ее секреты!

Неужели в этом ее ошибка? Маргарита не хотела выслушивать восторженные рассказы Розы об обожателях, ее романтические мечты. Она притворялась, что это ей безразлично, и пресекала попытки сестры доверить ей свои секреты шепотом, ночью, в постели. Чувство вины пробудилось внутри, обволакивая душу.

– Только не этот.

Флора в ужасе зажала ладонью рот.

– Подумайте, какой разразится скандал! Что скажет герцогиня?

Маргарита заметила смятение в глазах дяди Гектора, перед тем как он повернулся, чтобы успокоить Флору.

– Я сам отправлюсь на поиски и доставлю Розу прямо в Лондон, когда отыщу ее. Тем временем ты, Мэг, – вы с сестрой так похожи фигурой и размерами – должна будешь ходить на примерки свадебного платья. – Он вложил свой носовой платок в руку Флоры.

Маргарита почувствовала, как у нее подгибаются колени.

– Я? – в растерянности прошептала она.

– Гектор совершенно прав. Свадьба через две недели, и мы не можем зря тратить время, – сказала Флора, поднимаясь. – Раз уж решение принято… – Она поправила прическу и водрузила на голову шляпку, как солдат, готовящийся к битве. – Я подожду вас в карете. Поторопитесь.

– Ты можешь вспомнить что-то еще? Ну хоть что-нибудь? – умолял Гектор крестницу.

Она еще раз просмотрела залитую слезами записку, внимательно вчитываясь в последние несколько строк. Роза не называла своего избранника. Ах, если бы Маргарита прислушивалась к сестре, умерила свою зависть. Она напрягла память.

– Последний молодой человек, которого она упоминала, был младшим офицером Королевского флота. Я точно не помню его имени. Эдвин, кажется. Он написал ей несколько писем, но я не… Она не разрешала мне их читать!

Гектор поцеловал племянницу в лоб.

– Не беспокойся, – сказал он, подавая ей накидку. – Я обязательно найду Розу. – Он достал из кармана визитную карточку. – Тебе понадобится вот это. Адрес модистки, которую рекомендовала герцогиня. По крайней мере, получишь удовольствие, примеряя платья. Я присоединюсь к вам в Лондоне через день или два.

Мэг взяла карточку. Она видела тревогу в глазах крестного. После смерти отца на того свалилось так много проблем, которые ему до сих пор не удавалось уладить. Теперь добавилась еще одна?

Дядя улыбнулся, желая подбодрить ее.

– Ну, иди, пока мама не начала волноваться.

Сердце Мэг возбужденно колотилось, когда дядя подсаживал ее в карету.

– Вы найдете ее, не правда ли? – с надеждой спросила Флора Гектора.

Он обнадеживающе улыбнулся ей.

– Конечно.

Графиня открыла окошко кареты и с беспокойством наблюдала, как он вскочил на коня и галопом умчался прочь.

Флора закрыла глаза и со вздохом откинулась на спинку сиденья, бледная и встревоженная. Маргарита прикрыла окошко от холодного утреннего ветра, укутала ноги матери покрывалом.

Бегство Розы, когда от нее зависело спасение семьи, было страшной трагедией. Она могла оказаться в опасности, а графиня Уиклифф пребывала на грани нервного истощения. Она потеряла мужа, средства к существованию, а теперь еще и старшую дочь, могла лишиться своего дома. Маргарита должна отыскать способ оградить мать от всего этого.

Гектор непременно отыщет Розу к моменту свадьбы. Он просто обязан это сделать.

Чувство вины захлестнуло Мэг, когда карета миновала ворота Уиклифф-Парка и свернула на лондонскую дорогу. Однако к тревоге и беспокойству почему-то примешивалось радостное возбуждение. Ей предстояло увидеть Лондон, посещать фешенебельные магазины, жить в столичном особняке лорда Брайанта. Наконец, познакомиться с печально известным Дьяволом – герцогом Темберлеем. Последнее само по себе обещало стать незабываемым приключением. Возможно, именно этого она ждала больше всего.

## Глава 4

Леди Джулия Лейтон подняла с лица густую вуаль и встала, когда в гостиную вошел Николас. Он заметил темные круги у нее под глазами, подошел, поцеловал в бледный лоб, затем подвел к удобному креслу.

– Долго пришлось ждать? – ласково спросил Ник.

Невеста его брата была на позднем сроке беременности, когда он ее видел в последний раз, сразу по возвращении в Лондон. Она написала ему, чтобы объяснить, почему изменила Дэвиду с другим мужчиной, и попросила о помощи. Он увиделся с Джулией, дал денег, распорядился насчет дома, повитухи и няни для ребенка.

Николас не считал Джулию падшей женщиной. Она всегда была ему как сестра. И если бы все сложилось иначе, она стала бы женой Дэвида и герцогиней Темберлей. Губы его скривились горькой усмешкой. Он всегда представлял себе Джулию в этой роли. И вот теперь какая-то неизвестная, нежеланная женщина займет ее место. Николас уселся напротив Джулии, стараясь подавить внезапно охватившую его ярость.

– Ребенок в порядке? – спросил он.

– Да, спасибо, – улыбнулась она. – Он растет очень быстро. Я пришла попрощаться, Ник. Уезжаю из Лондона. Мой отец узнал, где я остановилась, и настаивает, что мне не следует оставаться в столице. По правде говоря, он предпочел бы, чтобы я покинула Англию. – Джулия подняла на Ника печальный взгляд. – Он объявил всем, что я умерла. Трудно было бы объяснить, почему мой призрак разгуливает по улицам Мейфэра. – Она поднялась и плотнее закуталась в темную накидку. Ее ладони походили на белые цветы на фоне черного бархата. – Я должна поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал… – Джулия еле сдерживала слезы. – Ты очень добр, Николас, несмотря ни на что.

Ник тоже поднялся. Он не мог позволить ей так уехать. Он знал Джулию с детства. Ее обручили с Дэвидом, когда ей исполнилось восемь лет. Он был потрясен ее поступком, как и все остальные, но единственный из всех не винил ее.

– Куда ты поедешь?

– Возможно, во Францию. Война ведь закончилась, – сказала Джулия с напускным оживлением. – А может, в Италию. Это будет мое большое путешествие…

– С грудным ребенком?

Ее улыбка померкла.

– Я просто хотела, чтобы ты знал, Ник: я очень сожалею о том, что сделала. Что повела себя так глупо. Я причинила боль Дэвиду и своим родителям. Но сейчас я ни о чем не жалею – у меня есть Джейми. Мой сын – любовь всей моей жизни. Думаю, отец мог бы… признать внука, ведь мой брат умер, но он хочет, чтобы и я умерла…

Николас понял: Джулия представления не имеет, куда ей отправиться. Он взял ее ладони в свои. Пальцы Джулии были ледяными.

– Джулия, не покидай Лондон прямо сейчас. Подожди несколько дней. Я сделаю кое-какие распоряжения…

– Ты и так сделал для меня слишком много, – сказала она и попыталась высвободить руки, но он не отпустил ее.

– Мой брат любил тебя.

В глазах Джулии мелькнуло сомнение.

– В самом деле? Как сестру – может быть. Это я виновата в том, что он погиб. Он дрался на дуэли за мою честь, хотя у меня уже не было чести, чтобы за нее сражаться. Он был бы жив, если бы я не…

– Он в любом случае женился бы на тебе, если бы выжил.

Она гордо вскинула голову и сжала пальцы в его руках. Николас почувствовал, как ее ногти впились в его ладонь.

– Я бы ему этого не позволила.

Несмотря на позор, превративший ее из дочери графа в отверженную обществом женщину, Джулия оставалась все той же девочкой, которую он помнил. Мерзавец, который соблазнил ее, так и не был наказан.

– Назови мне его имя, Джулия, – попросил Ник в очередной раз. – Кто отец Джейми? Это был тот мужчина, которого вызвал Дэвид?

– Теперь это не имеет значения, Ник. Я не виделась с ним с той ночи… – Джулия покраснела и закрыла глаза. – Что бы ты сделал, если бы узнал? Еще одна дуэль? Я бы не вынесла, если бы и тебя убили из-за моей глупости.

Румянец, окрасив ее бледное лицо, ненадолго возродил ту очаровательную женщину, какой всегда была Джулия.

– Тогда позволь мне еще раз поговорить с твоим отцом.

– Нет. Я не хочу снова увидеть отвращение в его глазах.

Николаса охватило жгучее желание ее защитить.

– Тогда выходи за меня замуж, Джулия.

Это разрешило бы все проблемы. Если бы Джулия была рядом как его герцогиня, его жена, жизнь в качестве герцога Темберлея могла стать вполне терпимой. Она была ему другом, сестрой…

# Сноски

1

Отангл. «mignonette» – резеда. – Здесь и далее примеч. пер.