# Моя прекрасная принцесса

Ванесса Келли

Отпрыск королевской семьи, пусть и незаконнорожденный, должен вступить в брак, подобающий его или ее происхождению, – таков негласный закон царствующих домов Европы. Но на что может рассчитывать несчастный английский принц, если его внебрачная дочь Джиллиан, выросшая на вольных просторах Сицилии, ведет себя не как благородная леди, а как дерзкий мальчишка-сорванец?
В полном отчаянии его высочество решает временно передать Джиллиан под опеку безукоризненного знатока придворного этикета и манер – Чарлза Валентина Пенли, герцога Левертона. Однако воспитание непокорной девчонки принимает весьма неожиданный оборот, когда строгий наставник без памяти влюбляется в очаровательную ученицу…

## Глава 1

Сицилия

Февраль 1816 года

Наконец-то она видит человека, убившего отчима. К несчастью, выстрелом она его еще достать не может.

Джиллиан Драйден выдохнула ругательство, за которое бабушка как следует надрала бы ей уши. Прежде чем стрелять, нужно подобраться ближе к бандитам.

– Спорю на что угодно, это изысканное выражение ты подцепила не в салонах палермских аристократов, – пробормотал ее брат. Взгляд Гриффина Стила тоже был устремлен на небольшую группу людей в ущелье внизу.

– Конечно, нет. Их язык шокирует куда сильнее.

Гриффин негромко рассмеялся, и на сердце Джиллиан потеплело от благодарного удивления. Гриффин был ее братом только по отцу, но от этого не меньшим чудом. Они встретились всего несколько недель назад, однако вот он, лежит рядом с ней на голом известняке в негостеприимных горах Сицилии. Гриффин, как и она сама, целится из ружья с твердым намерением убить. И если это не проявление истинной родственной любви, Джиллиан не знает, что же это означает. В особенности если принять во внимание, что в целом он не одобряет ее действия.

– Ты же понимаешь: я здесь по принуждению, – произнес он, словно прочитав ее мысли.

Для Джиллиан это стало еще одним открытием. Выходило, что ее брат умеет читать чужие мысли.

Джиллиан внимательно всматривалась в свою цель – здоровенного мужика, только что спрыгнувшего с лошади и передавшего поводья одному из своих людей. Шайка головорезов остановилась в ущелье отдохнуть и напоить коней. Один из бандитов быстро разжег костер, другой снял с седла связку кроликов и начал их свежевать.

Судя по всему, они собрались провести на этом славном лугу некоторое время, что очень устраивало Джиллиан. Гораздо проще пристрелить человека, лениво покуривающего под деревом, чем попасть в него, если он в седле несущейся галопом лошади.

– Знаю, ты не хотел бы здесь находиться, – негромко отозвалась девушка. – И очень благодарна, что составил мне компанию.

– Твоя дорогая матушка поджарит меня на раскаленных углях, если узнает про эту нашу вылазку. И моя жена тоже, – пробормотал Гриффин.

Стоило лишь раз заглянуть в его холодные темные глаза, чтобы понять, насколько он опасен, но в присутствии супруги Джастин Стил превращался в ручного зверька. Со всеми остальными он вел себя как добродушный волкодав, обладающий, однако, смертельной хваткой.

– Ну, бабушку никто не переплюнет, – заметила Джиллиан. – Ты даже представить себе не можешь, что бы сказала об этом она.

Впрочем, не имеет значения, что подумают по этому поводу мать или бабушка. Сейчас она, как никогда, близка к цели, к которой стремилась последние пять лет. Видя Антонио Фальконе прямо перед собой, Джиллиан не допустит, чтобы кто-то помешал ей совершить правосудие.

Гриффин пошевелился, пытаясь найти более удобное положение на безжалостной голой скале.

– Вообще-то я много слышал о тебе от леди Марбери. Она весьма обеспокоена твоим импульсивным поведением.

Джиллиан повернулась к брату и прищурилась. Глаза его были скрыты в тени обвисших полей шляпы, а черты умного загорелого лица лишены всяческого выражения. Длинные черные волосы падали на плечи, а тонкий шрам, тянувшийся по щеке, делал его похожим скорее на бандита, чем на богатого образованного человека, в чьих жилах текла королевская кровь.

– Они хотят прибрать меня к рукам, да? – спросила Джиллиан. – Но ты же понимаешь, что это бессмысленно.

– Так я и сказал леди Марбери. К сожалению, она сочла мое замечание неубедительным.

– Если ты не одобряешь то, что я делаю, зачем ты здесь? Это не твоя битва, а помощь у меня имеется.

Гриффин фыркнул:

– Старик и мальчишка?

– Стефано научил меня всему, что я умею, а его внук – смышленый мальчуган.

Гриффин оглянулся на углубление в скале, где старик и мальчик удерживали лошадей.

– Похоже, Стефано не меньше восьмидесяти, а его внук только вчера научился забираться на лошадь.

Джиллиан перевела взгляд на бандитов.

– Значит, вот почему ты пошел со мной: пообещал моей семье, что будешь оберегать меня, – но в этом нет необходимости.

Джиллиан уже несколько лет ждала этого момента. Если ей не хватит сил и умения, чтобы убить Фальконе сейчас, она не будет иметь ни минуты покоя в будущем.

«Я тебя не подведу, дорогой мой папа».

– Я и сказал леди Марбери, что ты в состоянии защитить себя сама, – отозвался Гриффин. – А сам подумал: почему бы не пойти с тобой и не помочь, если сумею.

Джиллиан была благодарна брату и за то, что он никогда не разговаривал с ней как с глупенькой барышней. Или того хуже: не обращался с ней как с помешанной из-за того, что она хотела отомстить за жестокое убийство отчима. Ее вполне устраивало, что она не похожа на других девушек, но не всегда легко быть изгоем и жить в тени, потому что твое имя – и само твое существование – замараны скандалом. И потому мысль о том, что брат с женой приехали на Сицилию, чтобы найти ее, согревала Джиллиан до кончиков пальцев.

Они рассматривали мужчин, расположившихся на лугу. Солнце золотило берег речки, но листва деревьев частично закрывала мишень. Лучшее место для стрельбы, конечно, внизу справа, на едва заметной тропинке, что тянулась вдоль скал.

Джиллиан всего несколько часов назад узнала от жителя соседней деревни, что Фальконе выступил в путь. Пришлось здорово поторопиться, но, к счастью, час был достаточно ранний и никто на бабушкиной вилле не увидел, как она помчалась к конюшне, – никто, кроме Гриффина. Самым большим потрясением для Джиллиан оказалось то, что он, даже не попытавшись остановить ее, лишь возвел глаза к небу и оседлал еще одну лошадь.

– Знаешь, ты ведь совсем не обязана это делать, – пробормотал Гриффин. – Я могу… вместо тебя.

Она смотрела на него, щурясь от яркого света. Судя по выражению лица, он говорил серьезно – непривычное чувство благодарности снова окутало сердце теплом.

– Никто не предлагал мне ничего подобного раньше, – мягко отозвалась Джиллиан.

Гриффин сверкнул улыбкой.

– В основном у людей нет привычки предлагать юным леди застрелить кого-нибудь.

– Разумеется, кроме как у тебя.

– Знаешь, ты не первая.

На долю секунды Джиллиан почувствовала искушение позволить ему убить Фальконе за нее. В конце концов, она не из тех, кто получает удовольствие, убивая. Когда она впервые убила бандита, то едва успела убежать, до того как упала на колени и извергла наружу содержимое желудка. То же самое произошло и во второй, и в третий раз.

Вероятно, так случится и после Фальконе. Но ведь именно он приставил пистолет к голове отчима и нажал на спусковой крючок. Жажда правосудия – или отмщения, как скажут многие, – действительно иссушает душу. Она уже не раз была почти готова отступиться. Но Фальконе и его люди слишком долго действовали безнаказанно, совершая убийства и устраивая беспредел. Поэтому Джиллиан ни за что не откажется от своей клятвы, данной отчиму в тот день, когда они оставили его покоиться в холодном мраморе.

– Я тронута, Гриффин, но должна сделать это сама.

Он досадливо выдохнул:

– Ты же понимаешь, что смерть ублюдка не принесет тебе покоя…

– Я не ищу покоя. Я ищу возмездия.

– Точнее, отмщения. Этим должны заняться власти Палермо.

В ответ она лишь презрительно фыркнула. Ее бабушка, графиня Марбери, потратила годы, добиваясь правосудия у властей. Их это не интересовало. Не интересовало это и наследника отчима, нынешнего графа Патерини. До тех пор пока Фальконе набивает их сундуки взятками, власти и местная знать с радостью будут и дальше позволять бандитам сеять страх по всей Сицилии.

Гриффин внимательно смотрел на сестру.

– Ты не должна марать руки кровью, моя дорогая девочка.

– Они уже испачканы, Гриффин.

Он озадаченно взглянул на нее, потом до него дошло.

– Боже милосердный! И сколько человек ты успела убить? – Голос его звучал потрясенно.

– Нескольких, – уклончиво ответила Джиллиан.

– О, и это все, что ты можешь сказать?

– Они это заслужили.

Бандитское отребье убило отчима, двух его телохранителей и юного грума, сопровождавшего их в том роковом путешествии по ущелью Тиберио. Очень удачно, что Джиллиан нанесет удар правосудия почти в том же месте, где те невинные души сделали свой последний вдох.

Брат едва слышно выругался.

– Джиллиан, твоя жизнь не должна быть такой.

– Неужели я кажусь тебе добропорядочной молодой леди?

Он насмешливым взглядом окинул ее наряд – куртку из овчины, бриджи из оленьей кожи, сапоги для верховой езды.

– Ты вполне можешь ею стать. Ты привлекательная девушка, когда не маскируешься под кровожадного головореза.

– А я-то думала, ты единственный, кто меня понимает, – раздраженно огрызнулась Джиллиан.

– Понимаю, но если ты будешь продолжать в том же духе, это не пройдет для тебя бесследно. Убийства всегда отрицательно сказываются на человеке.

Она даже не поморщилась.

– У меня нет выбора.

– Выбор есть всегда, Джиллиан.

Она снова перевела взгляд на курящего трубку Фальконе. Бандит так удачно сидел на открытом пространстве, но чтобы пуля достала его, нужно подобраться поближе.

– Нет смысла об этом спорить. Я сделаю то, что должна сделать, – произнесла Джиллиан.

– Нет, я.

– Виновата во всем я, – прошипела девушка. – И точку поставить должна я – и никто другой.

Гриффин нахмурился:

– Не понимаю.

Джиллиан пришлось проглотить комок в горле, прежде чем ответить.

– Я виновата в том, что убили отчима. Я отправила его прямо на линию огня Фальконе.

– Значит, тобой движет чувство вины? В таком случае убийство Фальконе окажется пустой победой. – Гриффин сжал ее руку. – Пока ты винишь себя, покоя нигде не найдешь.

Боже, как ей хотелось, чтобы он ошибся! Он должен ошибиться.

– Я еще никогда не встречала человека, который раздражает так, как ты.

– Моя жена регулярно говорит мне об этом.

Внизу Фальконе выбил из трубки остатки табака, поднял с камня свою чудовищную тушу и зашагал к рощице, в которой расположились его люди. Джиллиан мысленно выругалась, повернулась и сделала знак Стефано. Старик вытащил пистолет из-под седельного ремня, готовый прикрыть ее.

– Гриффин, хочешь – помогай, не хочешь – не надо, но я сделаю это сейчас.

Не дожидаясь ответа, Джиллиан перекинула ружье за спину и соскользнула со скалы. Так быстро, как только осмелилась, она сползла вниз на узкую тропинку, что вилась по краю ущелья. Если встать, вряд ли ее заметят снизу, но рисковать Джиллиан не собиралась. За эти годы Фальконе слишком часто ускользал от нее.

Брат держался рядом. Она чувствовала, что Гриффин кипит досадой, но все же не издает ни звука. Нужно отдать ему должное – он чертовский молодец.

В нескольких футах от своей цели Джиллиан подняла руку, чтобы остановить брата, и оглянулась. Сразу за ними стоял, пригнувшись, Стефано. Его загорелое морщинистое лицо скрывалось в тени, отбрасываемой широкополой шляпой.

Гриффин смотрел потрясенно. Видимо, он не заметил, когда старик успел подкрасться так близко с пистолетами наготове. Может, Стефано и постарел, но все еще оставался сильным и энергичным, умел передвигаться как привидение, безмолвное и смертоносное.

Джиллиан пригнулась к земле и перекинула из-за спины винтовку. Она уже трижды ее проверила, но не поленилась и проверила в четвертый раз. Отличное оружие, легкое и короткоствольное, но не такое точное, чтобы стрелять прицельно. И хотя Джиллиан могла быстро перезарядить винтовку, если промахнется, в это время она будет представлять собой идеальную мишень.

Значит, попасть нужно с первого выстрела.

Гриффин встал рядом. Он напряженно кивнул ей и поднял свое ружье, хрипло втянув воздух. Джиллиан быстро поднялась на ноги и прицелилась в Фальконе.

По несчастливой случайности, в этот момент над их головами пролетел орел, испустив громкий крик. Бандиты машинально подняли головы и уставились прямо на них с Гриффином.

Джиллиан выстрелила. Оглушающее эхо прокатилось по ущелью. Снова грохнуло – Гриффин выстрелил секундой позже. Фальконе, спотыкаясь, отступил назад, упершись спиной в ствол дерева, и взревел, схватившись за плечо. Один из бандитов рухнул на землю, как мешок зерна, сброшенный с тележки, остальные кинулись за оружием.

– Ложись, ненормальная баба! – заорал Гриффин, пытаясь оттащить сестру от края обрыва.

Джиллиан вывернулась, скользнула вниз по каменистой осыпи и едва не упала, но сумела устоять на ногах и перезарядить винтовку. Гриффин, не прекращая грязно ругаться, сделал то же самое. Она подняла оружие, прицелилась и снова выстрелила.

Мгновение спустя пуля ударила ей в плечо, швырнув на землю. Затылком она приложилась к камню – в голове вспыхнула боль. Джиллиан лежала, оглушенная, и смотрела в небо, мерцающее молочной дымкой. В ушах гудели тысячи церковных колоколов.

«Шевелись, идиотка!»

Она не могла шевельнуть даже пальцем.

Над ней возникло лицо Гриффина, чуть менее туманное, чем небо.

Джиллиан, превозмогая боль, все же прошелестела:

– Я в него попала?..

– Ради бога, не сейчас! – рявкнул Гриффин.

Он что-то прижал к ее плечу с такой силой, что к горлу поднялась желчь, а перед глазами заплясали черные точки. Джиллиан усилием воли прогнала надвигающуюся черноту.

– Фальконе мертв?

Гриффин оглянулся, крикнул что-то Стефано, затем снова повернулся к ней и сказал:

– Мертв.

Ее охватило невероятное облегчение, на мгновение прогнавшее пожиравший тело огонь.

– Мы сделали это, Гриффин…

Если она умрет, то – благодарение Богу! – усилия оказались не напрасными.

– Точно. – Гриффин что-то туго затянул на ее плече и руке. Она с трудом удержалась от крика. – Но поверь, дорогая сестрица, на этом дни, когда ты убивала, завершены.

Он поднял Джиллиан и перекинул через плечо – темнота захлестнула все вокруг, избавив ее от жары, света и боли.

От всего.

## Глава 2

Лондон

Май 1816 года

Чарлз Валентин Пенли, шестой герцог Левертон, торопливо сошел с тротуара на мостовую, едва сумев избежать столкновения с тремя мальчишками, которые стремглав неслись по улице, возвращаясь из парка домой. Пусть ему и нравилось их отличное настроение, все трое здорово перепачкались в грязи, а человек обычно не наносит визиты в таком виде, будто только что покинул конюшню.

– А ну помедленнее, сорванцы! – крикнул Кейтс с козел коляски. – Вы чуть не сшибли его светлость. Вот бы упал на задницу!

Кейтс, превосходный грум, время от времени забывался, и сомнительное происхождение рожденного в лондонском борделе давало о себе знать.

– Совсем ни к чему так кричать, – заметил Чарлз.

– Они могли напугать лошадей. Да вы и сами перепугали бедных животин до смерти, эдак-то спрыгнув с тротуара, – обвинительным тоном добавил Кейтс. В его мире не могло быть ничего хуже, чем игра на нервах вверенных ему животных.

– Неосмотрительно с моей стороны, – сказал Чарлз. – Как ты думаешь, должен я перед ними извиниться?

– Ну, ваша светлость, не надобно вам переводить все в шутку. Вы и сами знаете: эта пара терпеть не может выходить из конюшни при таком-то ветре. Говорю вам: это почти что ураган.

Словно для того, чтобы подтвердить его слова, по Брук-стрит пронесся порыв ветра, в воздух взвилась пыль и юбки трех нянек, спешивших вслед за своими непослушными подопечными. Двое из них, совсем молоденькие и довольно хорошенькие, кокетливо улыбнулись Чарлзу, бормоча слова извинения за неудобства, причиненные мальчишками.

Чарлз вежливо улыбнулся им в ответ и повернулся к Кейтсу.

– Ну хорошо, можешь вернуться на Гросвенор-сквер. Не знаю, сколько времени мне придется тут пробыть, но боже упаси держать лошадей на улице во время урагана!

День выдался и впрямь ветреный, не по сезону холодный в эту весну, и все же выйти из дома было приятно.

Лишь недавно вернувшись из своего имения в Линкольншире, Чарлз провел последние несколько дней, по уши зарывшись в бумаги в кабинетах парламента. Ему не хватало долгих верховых прогулок, свежего воздуха и спокойной, упорядоченной жизни в деревне.

Кейтс оценивающе взглянул на темно-серое небо.

– Вы уверены, сэр? Похоже, вот-вот хлынет дождь. Вы ж не хотите промочить сапоги. Да у Джоббинса припадок случится!

– Позволь, я тебе кое-что объясню, Кейтс. Я герцог, а Джоббинс – мой камердинер. Я плачу ему жалованье, но не собираюсь платить за то, что у него может случиться припадок.

Грум неуверенно посмотрел на него.

– Как скажете, ваша светлость.

Вся прислуга Левертон-Хауса жила в страхе перед Джоббинсом, который находился там со времен Всемирного потопа и умел добиваться неохотной уступчивости даже от дворецкого. Свои устрашающие повадки Джоббинс перенял у предыдущего хозяина, пятого герцога Левертона, однако, в отличие от пятого герцога, Джоббинс имел сердце. Чарлз находил весьма забавным, что камердинер относился к нему с большей приязнью, чем собственный отец.

Чарлз сжалился над вконец обеспокоенным грумом.

– Что ты предпочтешь – пусть промокнут лошади или я?

Кейтс бросил еще один встревоженный взгляд на небо, затем посмотрел на терпеливо ждущую пару.

– Ваша правда, сэр. Лучше мне доставить этих двоих домой.

Кейтс пустил лошадей быстрой рысью по Брук-стрит, а Чарлз повернулся и начал подниматься по ступеням красивого городского особняка из оштукатуренного кирпича, принадлежавшего герцогам Марбери, хотя он и сдавался в аренду до недавнего возвращения в Англию леди Марбери и ее семейства после многих лет жизни за границей.

«Они и твое семейство тоже», – напомнил себе Чарлз.

Он и леди Марбери приходились друг другу дальними кузенами по отцовской линии, а дочь леди Марбери, теперь вдова итальянского аристократа, в юном возрасте вышла замуж за одного из дядьев Чарлза с материнской стороны.

Тот союз продлился всего несколько лет, пока дядюшка не скончался от сердечного приступа в постели известной куртизанки. Молодая вдовствующая герцогиня тоже допустила скандальные отношения – настолько скандальные, что семейство Марбери бежало на континент, сперва поселившись в Неаполе, а затем на Сицилии.

Они оставались там больше двадцати лет, даже после смерти лорда Марбери. А почему вернулись сейчас и зачем леди Марбери в столь категоричной форме призвала к себе Чарлза – эта загадка требовала некоторой осторожности.

И все же Пенли и Марбери были семьей, а Пенли всегда ставили интересы семьи превыше всего. Этот урок вбили ему в голову с детских лет, и вряд ли он когда-нибудь о нем забудет.

Лакей в ливрее впустил его в дом, негромко приветствовал и принял у него шляпу и перчатки. Мгновение спустя из глубины дома появился в высшей степени корректный дворецкий, чтобы проводить Чарлза к леди Марбери.

Окружающая обстановка создавала атмосферу спокойной, знакомой элегантности. Ребенком Чарлз часто посещал этот дом, и теперь видел, что тут ничего не изменилось с тех давно прошедших дней, когда Марбери скандально покинули Англию.

Дворецкий проводил его в дальнюю часть дома. Чарлз смутно припомнил, что тут находилась личная гостиная леди Марбери. А это было уже интересно, ведь он предполагал, что его визит официальный.

В последний раз они виделись, когда Чарлз был неоперившимся юнцом и совершал со своим наставником большое путешествие по Европе. С тех пор многое изменилось, а Чарлз стал герцогом Левертоном.

Дворецкий коротко постучал в дверь и доложил о его прибытии.

Чарлз вошел в небольшую комнату и остановился, чувствуя себя так, словно вернулся в давно прошедшие годы. Обстановка не изменилась. Даже желтые шторы с фестонами, обрамляющие окна, были теми же, только изрядно выцвели. Он вспомнил и богато украшенные французские настольные часы на каминной полке, и портрет предыдущего графа Марбери кисти Ромни, висевший над камином.

Это заставило его почувствовать себя ребенком – ощущение, не доставившее никакого удовольствия.

Негромкий смех отвлек Чарлза от размышлений.

– Жутковато, правда? Стоило войти в эту комнату, и я почувствовала себя молодой. Мы отсутствовали так долго.

К нему подошла леди Марбери, элегантная дама, одетая скорее во французском, чем в английском, стиле. Ясные голубые глаза смотрели весело. Привлекательное, почти без морщин, лицо освещала приветливая улыбка. Лишь белоснежные волосы, чуть прикрытые изящным кружевным чепцом, давали понять: ей уже за семьдесят. Жизнь герцогини была непростой, но она сохранила и красоту, и спокойную грациозность.

Леди Марбери приветливо улыбалась.

– Чарлз, так приятно снова тебя видеть! Надеюсь, что моя внешность не лишила тебя дара речи. Неужели я настолько постарела, что ты меня не узнаешь?

– Прошу прощения, – отозвался он, поцеловав ее руку. – Я и вправду ошеломлен – вы так молодо выглядите. Вы не постарели ни на день после нашей последней встречи.

– Что за чепуха! – Она потянулась и легко поцеловала Чарлза в щеку. – А вот ты изменился: вырос таким красавцем. Впрочем, и мальчиком ты был симпатичным и обаятельным.

Чарлз удивился, услышав такой комплимент. Леди Марбери, какую он помнил, не была склонна к похвалам и лести. И уж точно никто и никогда не назвал бы его обаятельным – скорее неуклюжим и косноязычным. Конечно, за прошедшие годы он приобрел светский лоск, но леди Марбери об этом не знала, и потому ее слова показались ему подозрительными. Он знал, что она совершенно блестящая женщина, что именно она следила за политической карьерой мужа до отъезда на Сицилию. Не стоило забывать также, что леди Марбери умна, хитра и проницательна.

– Прошу, Чарлз, садись, – сказала она, показав на кресло с полинявшей, но все еще прекрасной вышивкой. Сама леди Марбери устроилась напротив, на кушетке с ножками в виде когтистых лап. – Надеюсь, ты простишь нам эту убогую обстановку. Мы еще не успели отделать все заново.

– Ничего убогого в ней нет, миледи. Выглядит совершенно очаровательно и очень… по-домашнему.

– Можно сказать и так, – отозвалась она сухо, сразу став гораздо больше похожа на себя прошлую. – И, пожалуйста, давай между собой обойдемся без формальностей. Они ни к чему. Если ты будешь называть меня «миледи», я буду вынуждена обращаться к тебе «ваша светлость». В конце концов, раньше ты называл меня «тетя Люси».

Чарлз сдержался и не стал выражать свое вежливое изумление. Мальчишкой он действительно иногда называл ее «тетя Люси», но в основном для того, чтобы позлить старших. Ни семейство Марбери, ни его собственные родители не поощряли подобную фамильярность.

– Как пожелаете, тетя Люси, – сказал он с улыбкой. – Итак, чем я могу быть вам полезен?

Она слегка вскинула брови.

– А почему ты решил, что мне требуется помощь? Может быть, я просто захотела увидеться со своим ближайшим родственником после стольких лет, проведенных вдали от дома.

– Разве мы настолько близкие родственники? Нужно будет свериться с семейной библией. – Чарлз сделал вид, что размышляет. – Полагаю, вы имеете в виду брак вашей дочери с моим дядей. Впрочем, насколько мне помнится, он оказался чрезвычайно коротким.

Она моргнула, потом взгляд ее потеплел, в глазах заплясали веселые искорки.

– Как гадко с твоей стороны подчеркивать это. Хочешь сказать, я пытаюсь тебя одурачить?

Он кривовато улыбнулся. Ни к чему позволять тете Люси думать, будто она может использовать его в каких-то своих целях. Когда-то он легко поддавался манипуляциям, но те дни давно прошли.

– Боже упаси. Однако мне показалось, что ваше послание просто взывало о настоятельной срочности. Простите, если я понял его неправильно.

Тепло из ее взгляда никуда не делось.

– Знаешь, ты мог бы и ошибиться: я действительно рада просто увидеться с тобой, но оказался прав – мне в самом деле нужна твоя помощь. Я лишь пытаюсь сообразить, как лучше к этому подступиться.

– Полагаю, сказать все напрямик. Со мной нет никакой необходимости ходить вокруг да около.

– Я и забыла, каким искренним и прямолинейным мальчиком ты был.

– Вы имеете в виду – неуклюжим?

– Нет. Так думал твой отец, но не я. Я никогда с ним не соглашалась.

Чарлз в знак признательности кивнул, не желая развивать эту тему. Он прекрасно знал мнение о нем своего покойного отца.

– Кроме того, – продолжала леди Марбери, – насколько я понимаю, теперь ты стал образцом учтивости и хорошего вкуса. «Несравненный Пенли» – кажется, так тебя называют?

Увы, так. Ему это не нравилось, но он сумел обернуть прозвище в свою пользу, как, впрочем, и многое другое в своей жизни.

– А еще «Безупречный Пенли» и «Непогрешимый Пенли». Выбирайте, что вам больше нравится.

Тетя Люси кивнула.

– Да, это я тоже слышала. Твоя репутация главного авторитета светского общества устрашает.

Кажется, они подбираются к делу.

– И поэтому вам потребовалась моя помощь?

– Позволь, я распоряжусь, чтобы принесли чай, а уж потом объясню.

Он жестом остановил ее.

– Может, на этот раз позволим себе пренебречь светскими формальностями, несмотря на мою устрашающую репутацию? Пожалуйста, тетушка, говорите начистоту.

Хоть он и научился ценить светские условности, иногда они казались ему утомительными и лишь отнимавшими время.

Она с сомнением посмотрела на него.

– Хорошо. Может, и правда лучше выпить чаю, когда к нам присоединится моя внучка.

Уж наверное она не имеет в виду…

– Это вы о мисс Джиллиан Драйден?

– Верно. – В голосе леди прозвучала нотка вызова.

– Вы привезли ее с собой в Англию? – Чарлз не сумел скрыть недоверчивое изумление.

Тетушка выпрямилась и внезапно стала выглядеть той властной аристократкой, какой он ее помнил.

– А что, имеется какая-то причина, по которой мы с дочерью не можем привезти Джиллиан домой?

«Помимо того факта, что она незаконнорожденная дочь герцога Камберленда, брата принца-регента».

Разумеется, Чарлз был не настолько груб, чтобы заявить об этом напрямик.

– Простите. Я просто думал, что Джиллиан вышла замуж и живет на Сицилии. Ей сейчас… двадцать два?

– Двадцать один. Думаю, ты и сам можешь догадаться, почему она не замужем.

– Простите. Я не хотел никого обидеть. – Он снова усмехнулся. – Очевидно, моя репутация все же незаслуженна.

Леди Марбери постучала пальцами по колену.

– А мне дали понять как раз обратное.

Ну вот, они снова начали ходить кругами, попусту тратя время.

– Так вы хотели поговорить со мной о мисс Драйден?

Леди Марбери вздохнула – устало и при этом встревоженно.

– Извини, что я попыталась откусить тебе голову. Очень уж долгими оказались два последних месяца.

– Не сомневаюсь: путешествие вас измучило, да и не так-то просто вернуться домой после стольких лет за границей.

Хотя после отбытия семейства Марбери в Европу прошло два десятка лет, скандал, вынудивший их уехать, еще не забылся.

Взгляд тети Люси смягчился.

– Да, Англия – наш дом, несмотря ни на что. Я счастлива вернуться сюда на закате своих дней.

– Боже правый! Я и не думал, что вы настолько одряхлели.

Она рассмеялась.

– А это, дорогой мой Чарлз, всего лишь дань вежливости.

– Нет. И я должен отметить, что до заката вам еще далеко. Однако ваши слова заставляют думать, что не все рады вашему возвращению. Полагаю, первая – ваша внучка?

– Какая отвратительная проницательность! Нужно будет запомнить. Да, Джиллиан отнеслась к переезду не лучшим образом. И не стану притворяться, будто это не доставило нам проблем.

– Из-за ее… гм… статуса или потому что она не очень хорошо знакома с английскими обычаями?

Тетя Люси снова вздохнула, на этот раз раздраженно.

– И то и другое, хотя, если уж на то пошло, ее поведение гораздо огорчительнее, чем второй пункт.

– Не думал, что такое возможно.

Для женщины из высшего общества самым неодолимым препятствием всегда являлось пятно незаконнорожденности.

– С Джиллиан возможно все, – ответила тетушка, покачав головой.

Чарлз вспомнил свою поездку на Сицилию двенадцать лет назад. Хотя он остановился у Марбери на их очаровательной вилле в окрестностях Палермо, Джиллиан Драйден ему довелось увидеть всего несколько раз. В то время ей было девять лет, поэтому и делать среди взрослых ей было нечего. Кроме того, у него сложилось впечатление, что лорд Марбери возражал против присутствия внучки у них в доме. В результате все старались сделать так, чтобы она никому не попадалась на глаза.

– Я помню, что она вела себя очень тихо, как призрак, парящий в углу комнаты.

Тетю Люси это замечание потрясло.

– Очень точно. Мой муж не одобрял присутствия Джиллиан, но я рада сказать, что ее отчим относился к ней совсем по-другому.

Чарлз кивнул.

– Насколько я помню, леди Джулия вышла замуж за итальянского аристократа. Графа Патерини, кажется?

– Да. Он был чудесным человеком и относился к Джиллиан как к родной дочери. Когда он трагически погиб, мы все были раздавлены горем. Но хуже всех пришлось Джиллиан и ее матери.

– Соболезную вашей утрате, – произнес Чарлз.

– Спасибо. Но, думаю, рассказ о нашей печальной семейной истории мало что даст. Лучше мне не тратить твое драгоценное время, а перейти сразу к делу.

– Я не смогу помочь, пока вы этого не сделаете, – улыбнувшись, отозвался он.

– Ну хорошо. Мне нужна твоя помощь, чтобы научить мою внучку, как стать приличной английской леди.

## Глава 3

Чарлз уставился на тетку. Она выглядела очень серьезной.

– Прошу прощения, – произнес он. – Должно быть, я плохо вас расслышал.

– Ты все замечательно услышал. И ты единственный человек в этой семье, кто может научить Джиллиан необходимым светским манерам, чтобы выжить в обществе.

Боже милосердный! Она хочет представить свою внучку – этот ходячий скандал – британскому высшему обществу?! Безумная идея.

– Оставим в стороне необычность просьбы. Каким вам представляется конечный результат этого проекта?

– Обычное завершение для юных аристократок – замужество.

Будет ложной скромностью отрицать, что он обладает значительным светским и политическим влиянием, но совершать чудеса все-таки не умеет.

– Прошу прощения за прямоту, но неужели я похож на сваху? – Чарлз даже не попытался скрыть свой скептицизм.

– Ну не будь таким нюней, Чарлз. Можно подумать, на это способен хоть один мужчина. – Она отмахнулась. – Этим вопросом займемся мы с ее матерью. Но Джиллиан – не нахожу лучшего выражения – является неограненным алмазом. Твоя помощь необходима только для одного: сгладить острые края и превратить Джиллиан в подходящую невесту для респектабельного джентльмена.

Заинтригованный тем, что тетка в принципе рассматривает столь вопиющий проект, Чарлз окинул взглядом красиво обставленную комнату, потом искушенным глазом посмотрел на теткино платье и превосходные драгоценности.

Она засмеялась, явно прочитав его мысли.

– Мы не ищем для нее богатого мужа, Чарлз. Нам не требуется финансовая помощь ни от тебя, ни от кого-либо другого. Отчим оставил Джиллиан более чем щедрое приданое. Нам нужен твой светский капитал и твоя поддержка как главы семьи.

Значит, девица богата. Это, безусловно, поможет подходящим соискателям закрыть глаза на ее происхождение.

– Что ж, тогда с замужеством не будет проблем, если она достаточно презентабельна.

– А вот тут и загвоздка, – заявила тетя Люси.

– Почему? Ее мать настоящая леди. Неужели она не может взяться за воспитание собственной дочери? Разумеется, при помощи соответствующих наставников и учителей.

– К несчастью, Джулия не очень здорова. Я не хочу нагружать ее сильнее, чем это необходимо. А Джиллиан весьма обременительная нагрузка.

– А как насчет гувернантки?

– Моя внучка не желает видеть гувернанток. И никогда не хотела, – лаконично ответила тетя Люси.

– Большинство девочек не хотят, но это не значит, что у них нет наставниц.

– В любом случае было практически невозможно найти подходящую английскую гувернантку, согласную на переезд на Сицилию. Так что разговор практического не имеет смысла.

– Тетя Люси, вы меня простите, но все наши усилия скорее всего будут обречены на провал.

– Провала быть не должно, – натянуто произнесла она. – Тебе известно сложное положение Джиллиан. Ее безопасность и счастье зависят от того, найдется ли хороший, респектабельный мужчина, который сможет за ней приглядывать и оберегать.

Боже, какой он тупица! Разумеется, в этом-то и проблема. В обществе хватает повес, распутников, людей, занимающихся недостойными делишками. Большинство из них стремятся обходить стороной девиц благородного происхождения, зная, что в случае чего расплата будет чертовски нелегкой. Но к женщине в положении Джиллиан Драйден они будут беспощадны. Каждый распутник Лондона постарается затащить ее в свой омерзительный мирок, где она окажется навсегда потерянной для семьи и друзей. Такие мужчины воспринимают как вызов возможность заманить в ловушку девушку вроде Джиллиан – невинную, но по их грязным стандартам все же свою законную добычу.

– Тетя Люси, ради бога, зачем вы привезли в Англию бедную девушку? Не могли же вы не понимать, что ее ждет.

Она прикусила губу с таким видом, будто во рту у нее застрял кусок заплесневевшего хлеба.

– У нас не было выбора.

Тетка явно что-то скрывала, но Чарлз решил пока не давить на нее. Если он все-таки надумает помочь мисс Драйден – очень большое «если», – он потребует полный перечень того, с чем придется бороться. Он терпеть не мог сюрпризы, а этот недолгий разговор уже исчерпал пределы его терпения.

– Ну хорошо. Возможно, нам следует посмотреть на проблему с другой стороны, – сказал он. – Почему бы вам не рассказать мне, какими достижениями и умениями мисс Драйден может похвастаться? Тогда я смогу решить, как вам помочь.

– Помочь Джиллиан, – упрямо поправила его тетка.

Хотя воспитание необузданной девчонки вряд ли занимает заметное место в списке любимых занятий мужчин, Чарлз все же одобряюще кивнул.

– Ну, она говорит на трех языках, да еще и латынь неплохо знает.

Как правило, в бальном зале не требуется подробный анализ глагольных форм, но все-таки отсюда можно начинать.

– Один из иностранных языков – французский?

– Конечно. Должна заметить, произношение у Джиллиан превосходное. Еще она прекрасно говорит по-испански.

– Замечательно. Что еще?

– Внучка весьма сведуща в истории, хорошо знает математику и естественные науки. А уж ее познания в животноводстве и вовсе великолепны, потому что большую часть жизни она провела в загородном поместье отчима.

Если в ее планы не входит стать первой в Оксфорде или выйти замуж за фермера, эти ее знания и умения скорее будут помехой, чем помощью. Но похоже, ум у девушки острый, и пренебрегать этим нельзя. В конце концов, существуют мужчины, не желающие жениться на дурочках, невзирая на их деньги и красоту.

Один из них – Чарлз. Он давным-давно узнал, как опасна бывает красота.

– А как насчет типично женских умений? Играет ли она на каком-нибудь музыкальном инструменте или, может быть, поет?

Тетя Люси покачала головой.

– Нельзя считать это непреодолимой сложностью, – заверил ее Чарлз. – Рисует?

– Нет.

– Шьет, вышивает?

Тетя Люси делалась все более угрюмой.

– Джиллиан скорее проткнет себе иголкой глаз, чем проведет хотя бы минуту, издеваясь над ни в чем не повинным куском ткани.

– Полагаю, это точная цитата. Ну что ж. Умеет ли она хотя бы грациозно держаться в бальном зале? – Чарлз опасался, что ответ ему уже известен.

– На время путешествия из Сицилии мы наняли учителя танцев, но не сложилось. Джиллиан потребовала, чтобы мы его уволили еще до прибытия в Англию, в противном случае пообещала…

– Пообещала что? – подтолкнул ее Чарлз.

На лице тети Люси появилось такое выражение, будто она только что проглотила большую порцию слабительного.

– Пообещала, что проткнет его кинжалом.

– Ну вы же это не всерьез?

– В то время она не очень хорошо себя чувствовала, поэтому нельзя сказать, что это полностью ее вина. Из-за уроков танцев ее плечо стало болеть сильнее.

– А что случилось с ее плечом?

Тетя Люси отвела взгляд, затем глубоко вздохнула и посмотрела Чарлзу в глаза.

– В нее стреляли. Во время сражения.

Чарлз не удержался от смеха. Надо же, какое вранье!

– Ничего смешного тут нет, – чопорно произнесла тетя Люси. – Джиллиан едва не умерла.

Чарлз боялся интересоваться подробностями, но зашел уже слишком далеко, чтобы отступать. Кроме того, он не мог отрицать, что у него возник интерес к ранению Джиллиан.

– Кто в нее стрелял?

– Сицилийские бандиты. Очень опасные люди, а для Джиллиан опасные втройне.

Прежде чем он успел задать еще вопрос, дверь отворилась и в комнату вошел мужчина, очень похожий на бандита. За исключением белой рубашки и галстука он был одет во все черное, включая жилет. Внешний вид дополнялся длинными черными волосами, стянутыми в хвост, и тонким шрамом, пересекавшим щеку.

Этот человек сколотил свое состояние, владея и управляя пользующимися самой дурной славой игорными домами Лондона, но его репутация первостатейного негодяя недавно сгладилась продажей этих игорных домов и женитьбой на племяннице всеми уважаемого виконта. Гриффин Стил, незаконнорожденный сын герцога Камберленда, единокровный брат Джиллиан Драйден.

Боже праведный! Положение хуже, чем думал Чарлз.

– А вот и ты, Гриффин, – ласково улыбнувшись, произнесла тетя Люси. – Прошу, входи и познакомься с нашим гостем.

Чарлз вздохнул и встал.

– Теперь понятно, почему вам потребовалась моя помощь, – пробормотал он.

Джиллиан Драйден была ходячим скандалом просто по факту своего существования. Добавьте сюда Гриффина Стила, и сплетники с ума сойдут от счастья. Это же пороховая бочка – вполне хватит случайной искры.

– Что ты сказал, Чарлз? – спросила тетя Люси.

– Ничего, мэм.

– В таком случае позволь представить тебе Гриффина Стила. Я совершенно уверена, что ты уже догадался о его родстве с Джиллиан.

Стил, этот мерзавец, сверкнул злорадной – по-другому не скажешь – ухмылкой, а тетя Люси продолжила:

– Гриффин, позволь представить тебе его светлость герцога Левертона. Ваша светлость, мистер Гриффин Стил.

Если поклон можно назвать ироничным, то именно такой и отвесил ему Стил. Чарлз ответил коротким поклоном, отчетливо сознавая, что кровь Гриффина Стила намного благороднее, чем его собственная.

Тетя Люси встала и крепко сжала его руку.

– Левертон поможет нам с Джиллиан. Я не знаю никого более подходящего, чем он.

Стил неторопливо, нагло осмотрел его с ног до головы. Хотя Чарлз был выше ростом, Гриффин смотрелся куда более худощавым и жилистым и выглядел опасным. Воспитанный человеком, в совершенстве овладевшим искусством запугивать, Чарлз счел дерзкий взгляд Стила всего лишь раздражающим.

– Если спросите меня, мэм, его светлость не кажется мне полным энтузиазма по этому поводу, – заявил наконец Стил.

Чарлз любезно улыбнулся ему.

Тетя Люси нахмурилась, словно эти двое вели себя как невоспитанные школьники.

– Гриффин, налей Чарлзу бренди, да и себе тоже, – сказала она. – Я уверена, вам обоим не помешает немного выпить.

– Ваш гость чувствует себя здесь как дома, – заметил Чарлз, глядя, как Стил подошел к шкафчику с напитками и выбрал два бокала.

Тетя Люси высокомерно вскинула бровь.

– Я считаю Гриффина членом нашей семьи. И Джиллиан тоже.

– Надо думать, раз они брат с сестрой, – согласился Чарлз. – Но вы уж точно не облегчаете себе этим жизнь.

– Потому что мы с Джиллиан бастарды? – спросил Стил, вернувшийся с бренди. – Не такое уж неодолимое препятствие. И я тому живое доказательство.

– Женщине куда сложнее преодолеть эту помеху, – сказал Чарлз. – И раз уж мы разговариваем откровенно…

– Я всегда разговариваю откровенно, – перебил его Стил с холодной усмешкой. – Мои намерения всегда предельно ясны.

– В таком случае в интересах предельной ясности, – сказал Чарлз, – позвольте заметить, что ваши близкие родственные отношения с мисс Драйден не пойдут ей на пользу. Скорее как раз наоборот.

– Согласна, – вставила тетя Люси. – Но поскольку сделать с этим ничего нельзя, мы должны как-то это обойти.

– Терпеть не могу сообщать плохие известия, – заметил Чарлз, – но, полагаю, будет практически невозможно добиться нужных вам целей в Лондоне. Удача скорее улыбнется вам в одном из небольших курортных городков, где стандарты не так непомерно высоки. К примеру, в Танбридж-Уэллсе.

– Это неприемлемо ни для меня, ни для матери Джиллиан, – ледяным тоном заявила тетя Люси.

– Ни для меня, – добавил Стил.

Чарлз позволил себе раздраженно вздохнуть.

– Тетя Люси…

– Чарлз, пожалуйста, послушай. Будь у нас другая возможность, мы бы выбрали ее. Но нам необходимо подыскать для моей внучки подходящего мужа, достаточно сильного и могущественного, чтобы защитить ее. Ее положение в жизни, то, какая она девушка… – Тетка замялась, сжав губы в ниточку.

– Да? – мягко уточнил Чарлз.

– Джиллиан очень уязвима, – сказала тетя Люси. – Больше, чем хотелось бы считать мне, и намного больше, чем признает она сама. Несмотря на всю свою отвагу и силу, она жаждала мужского признания и одобрения с тех самых пор, как ее обожаемый отчим перешел в мир иной. И нет нужды объяснять тебе, чем чревата подобная уязвимость.

– Я понимаю.

– Не допущу, чтобы моя внучка сделалась дамой полусвета – из-за своего ли безрассудного поведения или потому, что какой-нибудь дрянной мужчина воспользуется ее слабостью.

Чарлз нахмурился.

– А что, кто-нибудь уже пытался?

Тетя Люси кивнула.

– В прошлом мне приходилось отводить эти угрозы, но я старею и не буду находиться рядом с ней вечно.

– Я никогда не допущу, чтобы с Джиллиан что-нибудь случилось, – жестко заметил Гриффин.

– Сложность в том, что ты будешь так старательно охранять ее, – сказала тетя Люси, – что ни один мужчина не решится к ней приблизиться.

– Но девушке нужно, чтобы кто-нибудь за ней присматривал, – настаивал Гриффин. – Она, черт возьми, слишком безрассудна. Всего лишь вопрос времени, когда она устроит такой скандал, который погубит ее репутацию навеки.

– Чарлз, если ты не придешь нам на помощь, просто не знаю, что нам делать, – с отчаянием в голосе сказала тетя Люси.

Он хотел сказать «нет», но…

«Пенли всегда поступают правильно».

Голос отца эхом отозвался у него в голове, однако Чарлз был уверен, что старик не предвидел подобную ситуацию. И все же тетя Люси и даже таинственная Джиллиан его семья.

– Может быть, вам лучше рассказать мне все? – произнес он.

И пока тетя Люси говорила, Чарлза охватил все усиливающийся ужас. Сказать, что мисс Драйден – каталог светских катастроф, значит, ничего не сказать. Вдобавок к угрозам учителю танцев она в полном одиночестве ездила верхом в Грин-парке, днем проходила мимо клуба «Уайтс» – опять же в одиночестве, и непреднамеренно оскорбила старенького и очень уважаемого маркиза во время небольшого приема, на который семья решилась ее сводить.

И, видимо, это только начало.

– Ради бога, тетя Люси, – перебил ее Чарлз. – Я не смогу навести лоск на дикарку. О чем вы думали, когда везли ее сюда?

Стил подался вперед – взгляд его сделался ледяным и очень жестким.

– Осторожнее, ваша светлость, а то как бы вам не окончить свои дни с ножом меж ребер.

– О, прошу вас! – отмахнулся Чарлз.

– Я привезла внучку в Англию, чтобы спасти ей жизнь, – сказала тетя Люси. – Может, она и не дотягивает до твоих стандартов, Чарлз, но я не могла допустить, чтобы она погибла от рук безжалостных бандитов. А это непременно произошло бы, останься она на Сицилии.

– Ах да, – вспомнил он. – Насчет бандитов. Какого дьявола?..

Тетка покачала головой и поднялась. Чарлз и Стил торопливо вскочили.

– Простите, что зря потратила ваше время, ваша светлость, – со сдержанным достоинством проговорила она. – Теперь я вижу, что прошу вас о слишком многом. Будьте так любезны, ради Джиллиан сохраните все, что услышали тут, в тайне.

Вздохнув, Чарлз взял ее руку.

– Нет, тетушка, это я должен просить прощения. Я и впрямь растерял все свои манеры, и мне стыдно за это. Давайте скажем так: вы меня настолько удивили, что я забылся.

Она смотрела на него с сомнением и выглядела при этом уставшей и обеспокоенной.

– Но есть одна вещь, которой я не понимаю, – продолжал Чарлз. – Почему мисс Драйден так упорно не желает учиться, как вести себя в обществе?

Тетка пожала плечами.

– Похоже, она приравнивает подчинение общепринятым стандартам к дрессировке обезьяны, которую обучают различным трюкам. Как она выразилась по этому поводу – бессмысленное занятие.

– Нет ничего бессмысленного в цивилизованном поведении, – сказал Чарлз. – Или в том, чтобы относиться к нашим собратьям с соответствующим достоинством.

Боже, даже ему самому это показалось чересчур ограниченным и самодовольным. Судя по презрительному смешку Стила, тот тоже так подумал.

– Я говорила ей это тысячу раз, – согласилась тетя Люси. – Но, к сожалению, лишь ее отчим мог заставить Джиллиан прислушаться к голосу разума. Она очень его уважала и как приемного родителя, и как патриарха семейства. Что ж, она выросла на Сицилии. Они ярые приверженцы подобных вещей. И это вторая причина, по которой я подумала о тебе, Чарлз. Ты, бесспорно, являешься главой нашей семьи, и к тому же герцог. Я надеюсь, что это сочетание побудит Джиллиан хотя бы к некоторому послушанию.

Глядя в умоляющие глаза тетки, Чарлз понял, что не сможет сказать «нет».

– Посмотрим, согласится ли Джиллиан прислушаться к некоторым… моим рекомендациям.

– Удачи, – усмехнулся Стил.

Тетя Люси облегченно улыбнулась Чарлзу.

– На самом деле она очень славная девушка, несмотря на шероховатости воспитания. Я уверена, она тебе понравится.

Чарлз предпочел оставить свои сомнения на этот счет при себе.

– Гриффин, пожалуйста, позвони лакею, – попросила тетя Люси. – Пусть пригласит сюда Джиллиан.

– Я и так знаю, где она, – ответил Гриффин, подходя к двери, ведущей в гостиную.

Он рывком распахнул дверь – и от нее отскочила девушка и плюхнулась на колени.

– Проклятье! – пробормотала она, вскочила на ноги и одернула юбки. Затем посмотрела на Чарлза огромными глазами цвета хереса, явно ни капли не смущаясь своего экстравагантного вида. – Значит, вы и есть тот, кто будет укрощать дикарку, – сказала она резким голосом с намеком на экзотический акцент. – Вот уж повеселимся!

## Глава 4

Свалиться к ногам герцога Левертона! Нет, Джиллиан совсем не так представляла себе их первую встречу. Впрочем, в последнее время все ее планы шли наперекосяк.

Бабушка сердито посмотрела на Джиллиан.

– Вижу, ты опять подслушивала? Надеюсь, никто из слуг не видел тебя в такой неэлегантной позе.

– Парсонс видел, – ответила Джиллиан. – И, кажется, пришел в ужас.

На самом деле дворецкий безучастно посмотрел на нее. Видимо, уже привык.

– Право, моя дорогая, мне бы очень хотелось, чтобы ты прекратила подкрадываться и подслушивать чужие разговоры, – сказала бабушка. – Это дурной тон!

– А как иначе я узнаю, что обо мне говорят? Ведь ясно же, что обсуждают меня.

– Может быть, просто попытаться спросить? – Левертон произнес это низким, благородным голосом с безупречно отмеренной ноткой сарказма.

Джиллиан скрестила на груди руки и окинула его вызывающим взглядом.

– Не припомню, чтобы я интересовалась вашим мнением по этому вопросу. Опять же я всего лишь дикарка, как вы изволили слышать.

Аристократическое лицо герцога раздраженно напряглось, но маска любезности тут же вернулась.

«Надо отдать ему должное, – подумала Джиллиан. – Можно побиться об заклад, он не привык, чтобы леди падали на колени и создавали неловкие ситуации. А с другой стороны, может, для него обычное дело, когда женщины падают к его ногам. Он и богат, и достаточно привлекателен, чтобы они от восторга лишались чувств».

Однако оскорблять его? Судя по тому, что она слышала, люди искали его благосклонности.

– Поскольку вы подслушивали за дверью, мисс Драйден, то должны знать, что я уже принес извинения за свое грубое поведение, – заявил герцог.

– Только не мне. Впрочем, мне, черт возьми, плевать, извинитесь вы или нет.

Бабушка тяжело вздохнула, и даже Гриффин неодобрительно покачал головой. Зато герцог смотрел на нее с безупречной невозмутимостью, словно она какой-то недавно открытый вид мыслящих существ. У Джиллиан возникло весьма скверное ощущение: наконец-то она встретила достойного соперника.

Она уже несколько недель подряд слышала разговоры о том, что Левертон – ключ к решению «небольшой проблемы Джиллиан», как называли это родственники. По их словам, он идеально подходит для того, чтобы научить ее, как добиться благосклонности высшего общества, и только ему удастся сгладить даже самые неприятные обстоятельства ее прошлого.

Если это правда, он, черт возьми, должен быть настоящим чудотворцем.

Настороженно наблюдая за герцогом, Джиллиан пришла к выводу, что в известной мере он и впрямь выглядит безупречно – намного привлекательнее, чем она, – с густыми рыжеватыми волосами, ярко-голубыми глазами и лицом греческой статуи. Безусловно, он куда элегантнее, чем она. Впрочем, это будет правдой по отношению к кому угодно. Джиллиан могла оценить, как превосходно сшитый сюртук обтягивает его широкие плечи, как бриджи без единой морщинки облегают мускулистые ноги. Что до галстука, так это почти произведение искусства.

Он был настолько безупречен, что у нее заныл живот. Однажды совершенство уже привлекло ее – и едва не погубило.

– Прекрати пытаться шокировать нас, Джиллиан, – сказала бабушка. – Ты прекрасно знаешь, что это не подействует.

– Au contraire[1], леди Марбери, – вмешался Гриффин. – Лично я просто трясусь от ужаса.

Он заговорщически улыбнулся Джиллиан. Эта улыбка всегда была свидетельством, что брат по-настоящему ее понимает. И что более важно, Гриффин, в отличие от очень многих в Лондоне, не считает ее придурковатой и неполноценной. Она с отчаянной надеждой ждала, когда наконец покинет Англию и вернется на Сицилию. Поскорее бы.

– Мисс Драйден совершенно права, – произнес Чарлз.

Джиллиан нахмурилась.

– Вот как? И в чем именно?

Левертон неторопливо пересек комнату и остановился рядом с девушкой. Нет, он не крался, но что-то в его движениях напомнило ей… волка, бесшумно скользящего в ночи во время охоты. Чрезвычайно умного волка, уточнила для себя Джиллиан, волка, острые зубы которого запросто разорвут в клочки ее упорядоченную жизнь.

Левертон был такой высокий, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Джиллиан уткнулась взглядом в глаза дивного оттенка кобальта. Приходилось признать: они действительно поразительны.

– Пожалуйста, поверьте, мисс Драйден, я не хотел никого оскорбить. Я всего лишь удивился некоторым подробностям относительно вашего положения, и это заставило меня забыть о манерах. – В глазах Чарлза сверкнули озорные искорки.

При мысли, что он над ней смеется, у Джиллиан скрутило желудок. Но стоило Чарлзу улыбнуться – ее охватил сладостный трепет.

– Ну же, дорогая мисс Драйден, – произнес он своим благородным голосом. – Умоляю простить меня, пока я не совершил чего-нибудь радикального – к примеру, не бросился к вашим ногам. Это было бы неловко для нас обоих.

– Чертов хлыщ, – пробормотал Гриффин.

Левертон проигнорировал его замечание, продолжая смотреть на Джиллиан. Сердце ее внезапно заколотилось, по шее вверх пополз жар.

– Ну хорошо, – буркнула она. – Я вас прощаю.

– Вы очень любезны, – отозвался Левертон. – Может, теперь мы начнем сначала, оставив эту неловкость позади?

Что ж, до сих пор никто и никогда не называл ее любезной, в особенности когда речь шла о подобных глупостях.

– Превосходная идея, – обрадовалась тетя Люси. – Ваша светлость, моя внучка, мисс Джиллиан Драйден.

Герцог поклонился, как будто Джиллиан не рухнула через порог и последние несколько минут они не оскорбляли друг друга.

– Джиллиан, я имею удовольствие представить тебя герцогу Левертону.

– Боже праведный, да знаю я, кто он такой! – Джиллиан не удалось скрыть раздражения.

– В таком случае сделай ему реверанс, моя дорогая. Подобающий.

С трудом сдержавшись, чтобы не закатить глаза, – с точки зрения Джиллиан, один реверанс ничем не отличался от другого – она присела и тут же выпрямилась.

– Над этим придется поработать. – Левертон слегка вскинул брови.

Надо полагать, для него это означало в ужасе ахнуть.

– Если спросите меня, так это все чушь, – заявила Джиллиан. – Все эти поклоны и расшаркивания – как крестьянин перед хозяином. Может, вам и сапоги заодно почистить?

Его неодобрительный взгляд заставил ее моргнуть, и она едва не попятилась. Этот мужчина не любит, когда ему перечат.

– Джиллиан Драйден, немедленно прекрати вести себя как невежественная особа! – рявкнула Люси.

– Я понятия не имел, что у вас такие революционные наклонности, мисс Драйден, – заметил герцог. – До чего интересно. Нет, я не потребую от вас чистить мои сапоги. Мой камердинер этого не одобрит.

Теперь он говорил утомленно. А если она ему надоела, он скорее всего уйдет и оставит ее в покое. Превосходно.

И все-таки он задел ее своим пренебрежительным тоном и поведением. Герцог Левертон определенно сноб, а возможно, еще и фат. Она не могла решить, что хуже.

– С чего это вы взяли, что у меня революционные наклонности, сэр? – сахарным голоском поинтересовалась Джиллиан. – Потому что я считаю себя не хуже других, несмотря на мой прискорбный социальный статус? – И приготовилась услышать унизительную грубость.

Она выросла с клеймом «принцева байстрючка», а то и похуже. Лучше всего просто принять это, а потом стараться избегать тех, кто из-за ее происхождения смотрит на нее сверху вниз. Джиллиан усвоила этот жестокий урок давным-давно.

Герцог несколько секунд смотрел на нее, прежде чем ответить.

– Конечно, это так.

– Что – так? – спросила она.

– Вы ничуть не хуже других. Любой разумный человек скажет то же самое, – ответил он.

– Это исключает большую часть общества, – сказал Гриффин.

– Полагаю, ваша оценка чересчур пессимистична, Стил. – Казалось, Левертон взвешивает язвительное замечание ее брата. – Может, остановимся на пятидесяти процентах?

Эта перепалка показалась Джиллиан такой глупой, что она не удержалась от смеха.

Левертон снова вскинул брови, но, как ей подумалось, без неодобрения. А потом он так ослепительно улыбнулся, что пол поплыл у нее из-под ног.

– Так гораздо лучше, – произнес герцог.

Джиллиан раздраженно помотала головой.

– Я не понимаю.

– Неважно. – Левертон взглянул на тетю Люси. – Мадам, вы не будете возражать, если я задам мисс Драйден несколько вопросов? Просто чтобы понять, что к чему.

– Вы имеете в виду, чтобы выяснить, насколько я безнадежна? – бросила Джиллиан.

Гриффин взял сестру за руку, подвел к бабушке и усадил.

– Давай сразу покончим со всем этим, дорогая.

– Тебе легко говорить, – огрызнулась Джиллиан. – Всем плевать, что ты королевский байстрюк. Никого это не волнует, когда речь идет о мужчинах.

– Не совсем верно, – заявил Гриффин. – Мне тоже проблем хватает, хотя, должен признать, твое положение сложнее, чем мое.

– Но ничего непреодолимого нет – так мы решили несколько минут назад, – заметил герцог, усаживаясь в кресло.

– Во время этого разговора меня не было в комнате, – сказала Джиллиан.

– Но вы подслушивали, – отозвался герцог. – Следовательно, я делаю вывод, что вы с нами согласны.

Проклятье! Этот человек непрошибаем.

– Это мы еще посмотрим.

Он глянул на леди Марбери, потом снова на Джиллиан.

– Мисс Драйден, должен ли я понимать ваше замечание так, что вы не желаете быть принятой в приличное общество? Наверняка это не может быть правдой.

– Конечно, нет. – Бабушка пригвоздила Джиллиан взглядом, который отчетливо говорил: «Попробуй-ка не согласись!» – Ведь так, дитя мое?

Дьявольщина! Попалась в собственную ловушку.

Мать и бабушка ясно дали понять, что представление Джиллиан высшему обществу Лондона состоится независимо от ее желания. Отказ идти им навстречу вряд ли поможет достичь желаемой цели – получить согласие родственников вернуть ее на Сицилию. Они искренне верят, что здесь, в Англии, она непременно добьется успеха, невзирая на доказательства противоположного.

Семья уверена, что возвращение домой, на Сицилию, равносильно для нее смертному приговору. Джиллиан была не согласна с этим. Вероятно, некоторое время положение ее и будет несколько щекотливым, но в конце концов она найдет способ справиться с ситуацией. Ей это всегда удавалось.

– Конечно, я хочу быть принятой в приличное общество. – Джиллиан посмотрела на герцога с самым серьезным видом. – Разве это не главное желание каждой благовоспитанной английской девушки?

– Остальные девушки меня не интересуют, – заявил Чарлз. – Я хочу знать, что об этом думаете вы.

Джиллиан небрежно махнула рукой.

– Ни к чему тревожиться обо мне, ваша светлость. Я само послушание.

Бабушка издала такой звук, будто подавилась.

– Счастлив это слышать, – ответствовал Левертон. – Стало быть, приступим?

– Разумеется.

– Насколько я понял, вы говорите на нескольких языках и ваш английский превосходен. Это, безусловно, поможет решить задачу.

Краткий миг послушания и уступчивости испарился.

– Я не кретинка, сэр. На самом деле мне кажется, я намного образованнее, чем средняя английская девушка. Успела заметить, что большинство лондонских барышень размазни и простофили.

– Джиллиан! – предостерегла леди Марбери.

– Прости, бабушка, но это правда. Десять минут общения с дочерьми леди Алистер подтверждают мои слова.

Леди Алистер была старинной подругой матери. Джиллиан пришлось выдержать две отвратительные встречи с леди Алистер и ее дочерьми. Девушки бесконечно щебетали, как парочка слабоумных воробьев, не интересуясь ничем, кроме нарядов, мужчин и последних сплетен. Они даже не пытались скрыть тот факт, что считают Джиллиан недостойной своего внимания, и относились к ней с презрением, когда мама и леди Алистер не смотрели в их сторону. Джиллиан потребовалась вся ее сила воли, чтобы не надрать им уши. Удержало ее только отчаянное желание матери найти дочери подруг.

– Пожалуй, соглашусь с вашим мнением о сестрах Алистер, – произнес Левертон. – Невыносимо занудная пара девиц.

– О! Спасибо, – на мгновение растерялась Джиллиан. – Я уже говорила бабушке, что пыталась дать им возможность показать себя с лучшей стороны.

– Ты назвала их дурындами и велела перестать визжать… – отрезала бабушка. – На людях.

– Да они устроили нелепейшую суматоху, – сказала Джиллиан, – всего лишь из-за того, что какой-то паучок заполз на рукав младшей мисс Алистер. Можно было подумать, что французы начали полномасштабное вторжение в Англию.

1

Напротив (фр.).